WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 |

«От редактора Сборник, который наш читатель видит перед собой – это необычный сборник. Двадцать девятого апреля мы отпраздновали свой первый юбилей. Проекту Следы на ...»

-- [ Страница 1 ] --

От редактора

Сборник, который наш читатель видит перед

собой – это необычный сборник. Двадцать

девятого апреля мы отпраздновали свой

первый юбилей. Проекту «Следы на песке»

исполнился год. Ровно год прошел с того

момента, как увидел свет (пусть и свет

сетевой, а мы все знаем, что в современном

мире сетевой свет тоже очень многое значит)

первый сборник под названием «Встречи».

На этот временной промежуток – триста

шестьдесят пять дней – можно смотреть поразному, и он может принимать разное значение в зависимости от того, каков контекст. Для Вселенной, размер которой мы охватываем разве что силой мысли, год – это песчинка на огромном берегу, капля в океане.

А что такое год для нас с вами? Что произошло за это время у нас, чего добились мы?

Сегодня очень сложно поверить в то, что когда-то этот проект был моей маленькой честолюбивой мечтой, а первый сборник – точно такой же маленькой честолюбивой прихотью. Что бы было, сдайся я на половине пути и не доделай сборник до конца?

Если честно, не знаю, и не думаю, что уместно размышлять об этом сейчас. Но процесс работы дал мне понять, что самая важная составляющая любого проекта – это хорошо подобранная команда. Люди, которые работают вместе и создают то, на что вряд ли был бы способен каждый из них поодиночке. Люди, которые могут быть достаточно сумасшедшими для того, чтобы браться за вещи в стиле «обалдеть, ну, тот, кто это сделает – настоящий псих!», и одновременно достаточно мудрыми и здравомыслящими для того, чтобы не перекрикивать друг друга, не тянуть одеяло на себя и не стучать кулаком по столу, доказывая свою правоту. Люди, приносящие каждый свой кусочек в мозаику – и тем самым создавая нужный узор.

Мне повезло с командой. Хочется верить, что команда думает в похожем ключе: ей повезло со мной. В любом случае, мы работаем очень слаженно, и за год у нас не было ни одного разногласия, хотя это звучит странно, потому что характеры у нас совершенно разные. За последние пару месяцев команда увеличилась, но мы до сих пор сосуществуем мирно и работаем плодотворно. Пожалуй, команда – это одно из главных достижений проекта. Что еще произошло за этот год? Мы обзавелись собственным сайтом и собственными группами и официальными страницами в социальных сетях, сменили имя проекта (уже «официально наше»). Мы опубликовали четыре электронных сборника (четвертый перед вами): «Встречи», «Запретный плод» (эротическая проза) и «Вечная мелодия чувств» (сборник поэзии о любви) – все можно найти и скачать на нашем сайте в соответствующем разделе.

В сборниках опубликовали свои работы более тридцати авторов, часть из них с нами уже довольно давно, и сотрудничаем мы успешно.

Что ждет нас в следующем году? В первую очередь, «расширение формата»: мы будем заниматься не только словом как таковым, но и визуальным искусством, таким, как фотография или живопись самых разных жанров. Мы переведем в более удобный формат библиотеку проекта, которую ввиду технических сложностей нам пришлось убрать с сайта. Я наконец-то вдохну жизнь в редакторскую колонку, мы продолжим работу со сборниками. И, конечно же, мы будем активно работать над увеличением своей аудитории. Мы искренне верим в то, что вокруг нас много людей, которые ценят слово, будь то слово сетевое или печатное. В том числе, людей творческих. Мы живем в двадцать первом веке, и у нас есть отличное средство для поиска единомышленников – Интернет. Не будь Интернета, не было бы и проекта «Следы на песке». Можно сколько угодно говорить о том, что сетевая литература – это и не литература вовсе, но ведь мы-то с вами знаем, как на самом деле обстоят дела, верно?

Итак, вернемся к сборнику, который наш читатель видит перед собой. Как вы, вероятно, уже поняли, взглянув на обложку и прочитав название, рассказы, представленные в нем, объединены мистической тематикой. Кто-то из читателей да задаст себе вопрос: почему именно мистика? И действительно, почему?

Мистика в той или иной форме окружала человека всегда. Много миллионов лет назад наш первый предок, ступивший на эту землю, сильно отличался от нас. Он не знал, почему восходит солнце, почему ночью темно и почему на небе появляются светящиеся точки-звезды. Он не понимал, почему сменяются времена года, почему он не может существовать без пищи и воды, почему он не может говорить на одном языке с животными. Неудивительно, что наши древние предки имели привычку обожествлять силы природы и видеть во всех непонятных вещах тайные, мистические знаки. Жители древней Эллады приносили жертвы богам, прося их о дожде или солнце. Их средневековые потомки боялись звуков скрипки, похожих на человеческий голос, и считали, что среди высоких гор селятся демоны.

Во времена Интернета, электричества, сотовой связи и торжества человеческого интеллекта сложно поверить в то, что люди когда-то поклонялись деревьям и боялись гулять по темному лесу в одиночестве. Теперь никого не удивишь сменой времен года или наступлением ночи. Но страх непознанного до сих пор не изжит до конца. Если бы кому-то из нас в детстве задали вопрос «как выглядит ваш страх», то мы бы дали очень четкий ответ. Как выглядит наш страх? Он притаился в углу в виде страшного черта, и ждет, пока выключат свет. Он спрятался под кроватью в виде серого пыльного демона, и дожидается ночи. Или, может, страх «облачился» в тело водяного, и вам страшно купаться в городской реке? Каждый из нас сможет назвать хотя бы одно существо, придуманное им самим или же созданное фантазией автора страшной сказки, которое в детстве внушало нам страх или даже панический ужас.

После тог, как мы выросли, страхов стало меньше. По крайней мере, мы уже не верим в чертей, водяных и пыльных демонов из-под кровати, и понимаем, что страшные сказки – это просто страшные сказки, и не более того. Куда уходят страхи писателей? Перемещаются на страницы рассказов, повестей и романов. Отличная терапия, правда? Об этом Стивен Кинг довольно подробно рассказывал в своих мемуарах о писательском мастерстве и в части написанных им эссе.

Что происходит тогда, когда мы даем жизнь очередному странному существу и ставим своего персонажа перед выбором: попытаться разгадать мистическую тайну или пройти мимо? По опыту могу сказать: мимо персонаж не пройдет. А поэтому наши авторы попытались ответить на вопрос: «Какова она, обратная сторона вашей души?»

Тим Бранвен – высокий и худой человек. У него черные глаза и светлые волосы. Он – художник от Бога, но в работах ему не хватает чего-то неуловимого, и заказчики обходят его стороной.

– Бездарь! Когда в доме хоть что-то появится?! – донеслось из квартиры Тима.

Так он расстался с Мартой Джеззе, французской эмигранткой с повадками домашней кошки.

Дженни Хилл повернула в замочной скважине ключ и спряталась в одежном шкафу.

Когда через несколько дней у художника необходимость поговорить и навестил соседку.

Неизвестно почему, но Дженни боится всего на свете и живет в мире, который сплела для себя из сухих ржаных стеблей. Она хромает на правую ногу, носит зеленый редингот и красные туфельки, а тускло-золотые и очень длинные волосы заплетает в косу. Каждое утро Хилл развозит по магазинам поделки, возвращается со свежими газетами и складывает из них кораблики, которые пускает по перилам лестниц.

– Проходи, – Дженни пригласила Тима в комнату и угостила чаем.

– Вы очень похожи, – польстил Бранвен, когда девушка запрыгнула на подоконник к соломенным эльфам. – Мне кажется, что я попал в одну из историй, которые рассказывают в окрестностях Ньюпорта.

Дженни указала на книжные полки:

– В Суонси тоже немало сказок.

– Твои родители? – удивился Тим.

Между книгами стояла фотография, откуда смотрели джентльмен и леди в красных рединготах и зеленых шарфах.

Хилл кивнула.

– Да? Наверное, это сказочное – пристрастие к ярким цветам! – Тим рассмеялся.

Девушка улыбнулась:

– Они волшебные, и я их очень люблю. Хотя живут за городом, они все равно приглядывают за мной.

Бранвен почувствовал себя неловко. Пытаясь сгладить грубую шутку, он долго говорил с Хилл, и, когда в чашках остыл последний чай, вдруг понял, что соседи зря дурочкой».

Тим решил навещать ее каждый вечер.

Художники по ролям читали Шекспира и Уайльда, до слез спорили о Теннисоне и не замечали, как в соломенном мире гостиной рождается необыкновенное чувство, которое постепенно, пока не превращает в монолит, притягивает людей друг к другу.

Однажды Тим оговорился и назвал Дженни «моей хромоножкой». От неожиданности она едва не уронила поднос с чашками.

– Моя хромоножка, – повторил Тим. Он подошел и кончиками пальцев убрал золотые пряди с ее лица. – Моя. Моя хромоножка.

Дженни замерла, словно разом ожили все сплетенные эльфы, а потом робко улыбнулась, и чашки все-таки полетели на пол.

Бранвен навещал Дженни с планшетом и красками и, пока она плела, рисовал.

Иногда девушка смотрела через его плечо.

– Я бы постаралась над этой феей немножечко больше, – поделилась она. – Ты ведь рисуешь картинки к волшебной книжке. Там, на снимке, мои родители улыбаются, а у тебя фея выходит злой. Пусть лучше грустит, взгляни, так я могу улыбаться.

Дженни забрала у художника краски, чтобы он посмотрел на нее.

– Пожа-алуйста.

Бранвен поморщился, и Хилл прижалась к его плечу щекой.

Тим сдался.

Дженни вошла в его творчество запахом сухой травы и плетеными эльфами, с которых Бранвен рисовал героев для волшебных сказок. Он проводил за набросками часы, забывая об обеде, ужине и свежих носках. Когда голод становился невыносимым, художник оглядывался на Дженни, но, увидев ее игру со ржаными стеблями, поднимался и с улыбкой шел на кухню сам, и готовил для двоих.

Очень быстро «мистер Бранвен» приобрел известность.

послышались быстрые шаги.

– Тс-с… – художник прижал палец к губам.

Француженка еще раз всхлипнула и замолчала.

Бранвен посмотрел на ее расплывшееся от слез лицо и протянул ключи.

Джеззе вновь поселилась у него. Когда Тим приходил, она готовила пироги, чья золотистая корочка напоминала тонкую слюду, и варила бульоны. Пока Бранвен обедал, Марта перебирала его рисунки и восхищалась ими. Художник смотрел на нее и чувствовал себя Богом, который движением кисти дарит или отбирает счастье.

Вечером, сытый и в чистой рубашке, Тим возвращался к Дженни.

– Я сделаю тебе маленького брауни. Ты нарисуешь его и, может быть, найдешь чтото для своей последней работы. Она ведь получилась немного не такой настоящей, как могла бы, – девушка отложила недоплетеную фигуру.

Художник помрачнел:

– Тебе кажется, что у меня не выходит?

Дженни помотала головой:

– Нет-нет, у тебя очень выходит. Но у нас выходит по-разному, а вместе больше, чем по одному. Я немножко знаю фей, ты немножечко знаешь фей. Чтобы нарисовать настоящую, нужно все собрать. Посмотри на моих родителей.

Хилл поднялась с пола и похромала к книжным полкам. Тим вздохнул. Он оглянулся на сложенные в беспорядке вещи, соломенные фигуры и с прошлого вечера забытые на столе чашки.

– Да… волшебный народец, – отшутился Бранвен, когда девушка вернулась со снимком, и потрепал ее по плечу. – Я еще поработаю немного и вечером вернусь.

Он вышел и с облегчением закрыл дверь.

– Осторожно, сорвешься… – пробубнила подметавшая лестницу миссис Варе.

Художник посмотрел вниз.

– Вам помочь? – вежливо спросил он, но, не услышав ответа, ушел к себе.

Марта встретила Тима чашкой горячего бульона. Они сели на диване в чисто прибранной кухне, и француженка спросила:

– Может, я принесу тебе еще что-то? Ты выглядишь расстроенным.

Художник покачал головой. Джеззе плотнее запахнула выцветший китайский халат;

в вырезе мелькнула полная грудь – Тим опустил взгляд и поймал себя, что вновь не может отрешиться от бесконечного, как у маятника Фуко, движения.

Они переспали на полу, а на Рождество Бранвен не вернулся к Дженни.

Хилл ждала до полуночи, а потом переборола страх, вышла на лестничную клетку и робко постучала в запертую дверь. Открыла Марта.

– Мой ангел, к тебе пришли!

Не привыкший к французской откровенности художник спрятался в мастерской.

Дженни застыла. Она испуганно раскрыла наполненные слезами глаза, вскрикнула и бросилась к себе, где спряталась в одежном шкафу и сжала ладонями виски, о которые бился сладко-монотонный голос Марты.

С тех пор на лестничной клетке поселилось безмолвие. Старая Кальях Варе смотрела на соседские двери и неодобрительно качала головой. Дженни не выходила, и по утрам никто не пускал по перилам кораблики из свежих газет;

Бранвен проскакивал мимо ее квартиры, сбегал вниз и на улице с облегчением переводил дыхание.

Он не хотел даже вспоминать соломенную гостиную и вскоре предложил Марте выйти за него замуж и переехать, чтобы больше не оглядываться на слабоумную хромоножку.

За день до их свадьбы миссис Варе столкнулась на лестничной клетке с Дженни, которая держала большой чемодан. Она выглядела очень плохо: под ясными глазами лежали тени, золотые волосы потускнели, а губы потрескались.

– Ты уезжаешь, Дженни? – спросила соседка. – Куда ты уезжаешь?

Девушка повернула в замочной скважине ключ.

– Я еду к родителям, миссис Варе.

Когда она спускалась, то сильнее, чем всегда, припадала на правую ногу. Старая Кальях Варе перегнулась через лестничные перила:

– Передавай им мое почтение, Дженни.

– Конечно, миссис Варе.

Соседка посмотрела девушке вслед и от всего сердца пожелала:

– Счастливого пути, Дженни, – и тише добавила: – Вот и все, Тим.

Ночью Бранвену приснилось, что Дженни села на пригородный трамвай и через два часа вышла на станции в Скетти. Она миновала ряды невысоких домов и остановилась на окраине, где за дорогой поднимался холм. Он открылся, и девушку встретили прекрасные мужчина и женщина сидхе в красных рединготах и зеленых шарфах.

Проснувшись, Тим набросил на плечи халат и вышел на лестничную клетку. Он нащупал в кармане ключ от квартиры Дженни, вставил в замочную скважину и открыл дверь. В коридоре пахло рожью. Художник заглянул в пыльную гостиную и вдруг схватился за сердце – на его плечо прыгнул соломенный гном в красном колпаке.

Утром Тима Бранвена нашли мертвым.

Тропинка начинается у подножия, вьется между камней, чахлых кустов и сосен, поднимается к вершине. Вершина упирается в облака, и самый ее край, поросший эдельвейсом, в серебре которого мелькают бабочки, срезан ровно, как скальпелем.

Плато величиной с ладонь великана. Три стула: на первом – мальчик лет четырех, на следующем – женщина с кошкой на коленях, на последнем – старик, седой, словно февральский океан.

Голос с небес:

– Назови самого мудрого среди них.

Кейл Намп поднимается сюда несколько часов в неудобном викторианском платье, в белых носках вместо обуви, не обращая внимания на говорящие цветы и кроликов Она произносит:

– Мальчик, – и ее виски как будто пронзают тысячи крохотных игл.

По небу веером расходятся помехи, протяжный писк взлетает до воя – короткое замыкание сознания, и Намп возвращается в реальность.

Кейл открывает глаза. Ридж Венсон сидит в кресле возле бара; в темно-карих глазах скачут сумасшедшие феи, губы растягивает ехидная улыбка. Намп и Венсон – коллеги и работают над одной системой, но девушке до его опыта как чеширской собаке до чеширского кота. Ридж об этом знает, поэтому нередко предлагает посоревноваться: ему нравится побеждать, злить Кейл и наблюдать ее профессиональный рост.

– Хочешь выпить? – миролюбиво предлагает Венсон и, не дожидаясь ответа, тянется к банке.

Ридж, специалист по охранным системам, не любит лишний раз выглядывать на улицу, ходить пешком, а рубашки гладит исключительно из необходимости выглядеть прилично в офисе. Он высокий, но полноватый, носит очки и щурится, пару месяцев назад начал лысеть и теперь из-за этого стесняться себя еще сильнее, чем прежде. Однако на подобные мелочи Кейл внимания не обращает – она отмечает его восхитительные идеи, улыбку, умение беседовать на любые темы, и талант слушать безумный бред.

– Подожди, – Намп бескомпромиссно отодвигает пиво на край стола. – Что это за барьер? Уж точно не на продажу. Только, если для сумасшедших.

– Личный, – Ридж продолжает улыбаться; он делает глоток, потом стучит безымянным пальцем по виску для наглядности.

Помедлив, Кейл понимающе кивает.

Они живут в мире, где тридцать лет назад самым быстрым процессором стал человеческий разум, а самым надежным носителем информации – человеческое сознание.

– Работал над ним последний год.

– Что за идиотская загадка в конце?

– Хочешь подсказку?

Кейл хмурится; она резким движением пальцев открывает банку, но пить не спешит.

– Значит, все сложно?

– Ответ на поверхности для тех, кто знает меня хотя бы немного, – Венсон упирается локтями в колени и наклоняется вперед. – Я – профессионал, а в душе – символист и ребенок.

Он делает паузу длиной в пару секунд:

– За последний месяц я... – и замолкает. – Ладно, это слишком личное. Тебе понравилось?

Кейл откидывается на диване.

– Гора слишком высокая.

Ридж смеется, Намп присоединяется к нему через мгновение. Они пьют пиво и беседуют, и девушка возвращается домой только накануне полуночи.

На следующее утро Кейл узнает, что через два часа после ее ухода в квартиру Венсона забрался грабитель, выстрелил в голову хозяину, спавшему в гостиной, и сбежал с дорогим оборудованием.

Перед рассветом Намп снится, как она поднимается на вершину горы. Позади крадется кролик. Тик-так – его часы отмеряют время до включения сирены. Тик-так – стук слышен даже сквозь сплетни горечавок и камнеломок. Так-так, тик-так, тиктак... Часы не торопятся, но времени остается меньше и меньше, и Кейл идет все быстрее. Она хромает: острые камни поранили ступни через носки.

Наверху все по-прежнему.

На работе Кейл сообщают, что похороны через три дня, и их организацию взяли на себя родственники.

Мудрец. Sophoi. Стереотипный образ – человек преклонного возраста с длинными седыми волосами и бородой.

Намп работает медленно, постоянно отвлекается и порой передвигает по столу голографические окна без цели. Ей кажется, что пространство вокруг холодное и плотное, поэтому люди как будто застывают в воздухе, и их движения – заторможенные и размытые.

После обеда Кейл решает взять отгулы до конца недели.

Она уезжает с работы и направляется к дому Риджа. Квартира Венсона закрыта, но охранник, посмотрев девушке в глаза, разрешает пройти внутрь. Намп отстранено обводит взглядом кухню, ненадолго останавливается на пороге спальни и входит в гостиную.

Тело убрали, но на диване и полу остались пятна крови, а на столе – восемь пивных банок. Вместе Ридж и Кейл выпили шесть, еще две Венсон открыл после ее ухода.

Между банками лежит четвертый том «Метаморфоз» Апулея. Намп несколько раз про себя читает название книги, потом поворачивается к охраннику.

– Представьте, что перед вами три стула. На одном сидит ребенок, на другом – взрослая женщина с кошкой на коленях, на третьем – древний старик. Кто, как вы думаете, самый мудрый?

От неожиданного вопроса мужчина ненадолго теряет дар речи.

– Кошка. Слишком банально выбирать человека.

Намп снова смотрит на пивные банки и на четвертый том «Метаморфоз». Бумажная книга. Редкость в нынешнее время.

Кошка. Felis silvestris catus. Символ мудрости, гибкости, женственности и изящества. Изображение кошки приносит удачу.

Вечером Кейл лежит на диване и листает греческие мифы. Читать она не хочет.

Предложения для нее сейчас – узор пустых слов. Завтра допрос, но девушка не знает, что говорить детективу.

Многочисленные экраны с текстами шипят под пальцами Намп – так, наверное, когда его много, шипит под ливнем пепел. Свернув очередное окно, Кейл задерживает руку в воздухе, грустно улыбается и в знак прощания набирает идентификационный номер сознания Риджа. Намп ждет, что информационное поле подернется дымкой и вспыхнет надпись: «Соединения нет».

Девушка закрывает глаза.

Она стоит у подножия горы, в начале тропинки, в белых носках и неудобном сером платье. Перед носом Намп порхает желтая бабочка. Когда бабочка тает в воздухе, стартует отсчет времени до включения защитной системы барьера. Кейл делает шаг вперед.

Она, как Алиса в стране чудес Риджа Венсона. Он любил Кэрролла и нередко называл системные папки именами персонажей. Однако Риджу нравился не только Льюис. Маркес, Камю, Макиавелли, Шоу, Флетчер – литературные вкусы коллеги охватывали спектр от философии до комедии. И, тем не менее, устроить фантасмагорию из сотен прочитанных книг было не в духе Венсона: он смеялся над эклектикой.

Мысли о предпочтениях друга сильно увлекают Намп, и она даже не задумывается о поросята. Намп спотыкается о спящую на тропинке крысу, рвет подол, стягивает осточертевшие носки и бежит дальше босиком. Возле реки Кейл поскальзывается и окунается в молоко и шоколад по пояс. Призрачные шахматы, прячущиеся между деревьями, смотрят на ее платье алчно, словно видят в черных и белых разводах новое игровое поле.

Когда Кейл выбегает на плато, то в изнеможении садится ровно посередине между трех стульев.

– Назови самого мудрого среди них.

Намп поднимает руки, прося невидимого вопрошающего повременить. Она переводит дыхание, смотрит вначале на мальчика, потом на старика, затем на кошку и в конце – на женщину. В первый раз Кейл недооценила Венсона и ошиблась, во второй – использовала слишком очевидный вариант. Может быть, ответ – женщина?

Или все-таки кошка? Кейл прижимает ко лбу указательный и средний пальцы. Ридж сказал, что ответ для знакомых людей на поверхности, и положил на стол книгу Апулея. Тогда...

Плато – вершина Олимпа? Трое на стульях – боги? А кошка – дурное чувство юмора коллеги?

– Назови самого мудрого среди них, – повторяет голос.

Кейл скрещивает ноги, срывает лист эдельвейса и кладет в рот. Она вспоминает слова Венсона: «Я – профессионал, а в душе – символист и ребенок». Означает ли это, что загадка намного сложнее, чем кажется, и все вокруг условно, но многозначно? Намп разжевывает эдельвейс, тянется к еще одному листу и замечает бабочек. Она замирает: подъем на гору тоже начинается с желтокрылой бабочки.

«Метаморфозы». Бабочки. Апулей первым записал легенду о Психее, которую изображали с крыльями бабочки.

– Назови самого мудрого среди них, – в третий раз повторяет голос. – До активации барьера: три, два...

Кейл поднимает голову и кричит в небо:

– Психея!

Голос смолкает. Мальчик, женщина, кошка и старик исчезают. Медленно тают очертания стульев. Несколько секунд ничего не происходит, а затем ковер желтокрылых бабочек, которые рисуют в воздухе человеческую фигуру. Это мужчина. Вначале появляется его улыбка, потом – голова, затем – руки и ноги, последним – торс. Перед Кейл стоит Ридж Венсон, такой же, как в последний вечер в его квартире.

– Умница, – произносит коллега вместо приветствия.

Намп смотрит на него и не может сказать ни слова. Венсон протягивает руку, чтобы помочь ей подняться. Кейл недоверчиво вкладывает пальцы в чужую ладонь, и Ридж поднимает девушку рывком.

– Все в порядке. Я это я. Мне нужно, чтобы ты сделала еще кое-что, – Венсон говорит неторопливо и четко. – Поезжай в Релоутскую больницу и договорись о встрече с доктором Малик. Она – моя сестра. Скажи, что я лично попросил тебя сообщить ей о моей смерти. Она объяснит, что происходит, и сделает все необходимое.

– Ты жив? – Не может поверить Кейл.

Венсон отрицательно качает головой.

– Вряд ли меня можно назвать живым.

– Тогда почему твое сознание продолжает существовать?

Ридж усмехается.

– Когда я показывал тебе барьер в первый раз, то скопировал загрузочные файлы в твое подсознание. Выполнишь мою просьбу, принцесса?

Кейл кивает. Венсон улыбается. Он протягивает руку, упирается ладонью девушке в Утром Намп просыпается с ощущением, что ей приснился долгий и безумный сон.

Однако она знает, Ридж – профессионал и талантливый манипулятор, которому не составляет труда играть с сознаниями других людей. Кейл думает набрать идентификационный номер Венсона еще раз, но что-то останавливает ее.

Она поднимается, принимает душ, собирает вещи и вызывает такси.

Машины долго нет, и полчаса в ожидании Намп меряет шагами гостиную, не зная, верить или нет в привидевшееся.

Сев в такси, Кейл загружает четвертый том «Метаморфоз» и перечитывает миф о Психее. Водитель наблюдает за девушкой в зеркало заднего вида и вскользь интересуется:

– У вас все хорошо?

Намп пропускает вопрос мимо ушей.

Когда машина останавливается перед Релоутской больницей, девушка расплачивается с водителем, подхватывает сумку и решительным шагом входит в стерильно-белый холл. Кейл просит администратора организовать ей встречу с доктором Малик. Женщина предлагает подождать, пока сестра Риджа не освободится. Намп, нервничая, присаживается на стул возле кофейного автомата.

Доктор Малик похожа на Риджа как две капли воды. Высокая, полноватая, она носит очки и щурит темно-карие глаза. Взгляд у доктора Малик мягкий и добрый.

Она осматривается, и администратор указывает ей на Кейл. Намп поспешно встает и протягивает руку. Запнувшись, девушка произносит:

– Я п-приехала, чтобы сказать:

Ридж лично попросил меня сообщить вам о его смерти.

Доктор Малик осторожно пожимает протянутую руку.

– Можешь называть меня Вария.

Пойдем.

Вария приглашает Кейл в маленький кабинет и предлагает занять большое и удобное кресло. Намп с интересом пробегает взглядом по переплетам стоящих в шкафах книг – Юнг и Лами, – плакатам с умиротворяющими пейзажами, лежащим на столе бумагам. Доктор Малик садится напротив девушки и некоторое время внимательно ее рассматривает, затем улыбается, как будто чем-то очень довольна.

– Мой брат не рассказывал вам о наших исследованиях, верно? – интересуется Вария и после кивка Кейл продолжает: – Тогда я попробую объяснить как можно более доступно и просто. Как вы знаете, информационное поле появилось задолго до первых разумных форм жизни, но понимать его структуру и использовать ее человечество научилось всего лишь несколько десятилетий назад. Вы помните основное свойство?

Кейл неуверенно спрашивает:

– Вы имеете в виду, что поле формируется на основе всех когда-либо происходивших событий?

– Совершенно верно. Как следствие, информационное поле сохраняет данные о любом когда-либо существовавшем человеке. Однако это частицы, – Вария разводит руками. – Разрозненные файлы. Я и Ридж постаралась систематизировать их.

Основной проблемой было создать такое огораживающее личное пространство, которое не позволит раздробление образа ни снаружи, ни изнутри.

Кейл озадачено прикасается пальцем к левой брови.

– Особая форма личного барьера?

– Он загружается в подсознание знакомых людей заинтересованным человеком. Мы не были уверены, станет ли это работать с теми, кто не связан родственными узами, – доктор Малик откидывается на стуле и поправляет очки. – На следующем этапе подобная загрузка должна происходить автоматически для всех объектов, имеющих хоть одну общую точку.

Она делает паузу.

– В итоге, мы хотим позволить этой форме личного барьера существовать вне любых дисков. Таким образом, даже когда уйдут все знакомые люди, образ останется.

Намп озадачено качает головой.

– Это похоже на воплощение теории о вечном существовании.

– Только мысли. Проект называется «Psyche». Аллегория души.

Кейл молчит, доктор Малик тоже. Они сидят одна напротив другой, и каждая думает о своем. Намп старается осознать рассказанное Варией, но не может.

Девушка одновременно восхищается и ужасается идеей Венсонов. Женщина смотрит на собеседницу сочувственно.

– Вы ведь работали с теми же технологиями, что и мой брат, верно?

Намп испугано вскидывает на доктора Малик глаза.

– Как вы отнесетесь к тому, чтобы продолжить исследование вместе с нами?

Девушка растеряно обхватывает себя руками за плечи и зажмуривается. Вария наклоняется вперед и сжимает ладонями ее кисти, потом обнимает за плечи и мягко поглаживает по худенькой спине. Кейл всхлипывает.

– Ну, что вы. Это лишнее. Хотите поговорить с моим братом еще раз?

Намп судорожно кивает. Вария мягко просит ее открыть глаза и успокаивающе улыбается. С пальцев доктора Малик скатывается крохотный разряд – два сознания соприкасаются. Кейл вздрагивает. Она беспомощно смотрит женщине в глаза, а потом тихо и дважды говорит пароль доступа к своему личному барьеру:

– Амур… Амур.

Едва слышным стрекотом помех издалека доносится отклик «Психея», и в этот момент Кейл понимает, что знала ответ изначально.

Котова Ксения: контакты Электронная почта: freziachild@gmail.com Золотистый кругляш медленно и лениво переворачивался с одной стороны на другую, подхлестывая лучами бликов пугливых ламповых зайчиков – младших братьев солнечных. Монета кувыркалась бесшумно, не заставляя доски стола рассыпать глухие отзвуки, потому что висела над ним в воздухе. И так же, как звезда притягивает планеты, привлекала к себе два скрещенных взгляда.

Мир казался чьим-то притворством. Как в детстве, когда я узнал от приятеля, что нельзя было дослушивать историю про зеленые глаза, а то умрешь. И думал – а вдруг я умер, а кто-то морочит мне голову, заставляя считать, что жив, и видеть дом, старый двор, маму... Не помню, плакал или нет, но пытался в темноте почувствовать неизвестно что, подтверждавшее или опровергавшее подушечки дрожащих пальцев друг к другу, но они казались чужими, ненастоящими, и все вокруг тоже ненастоящим и чужим. Слышался звон в глубокой тишине. Голова уснувшей за чтением мамы виделась далекой и маленькой – меньше ногтя...

Никому об этом страхе не рассказывал. Да и сам давно забыл – и вот мир снова звенел и был не больше висящей над столом монетки.

Я выбросил руку и сжал пойманный кругляш в кулаке, пытаясь нащупать, а потом разглядеть обрывки нитки, следы клея – найти обман... Обычный полтинник.

– Ты обещал, – сорвавшимся напильником скрежетнул голос, но я ничего не ответил и не оторвал взгляд от монеты. Стул шорохом аккомпанировал встающему. Тем не менее, лишь когда шаги отдалились, я рискнул бросить взгляд вслед старику, за которым уже закрывалась дверь небольшого уютного кафе.

Обещал, прошелестели книги на полках, где Брем соседствовал с «Тремя мушкетерами». Я не раз перелистывал их и не ожидал такого предательства.

Обещал, подтвердил кивком немой Чарли Чаплин с экрана на противоположной стене. Обещал – тикали в полированном дереве часы.

Мы помним.

Почему-то я не усомнился, что мой зарок исполнится.

Старик казался немного выпившим, но вполне доброжелательным. Он подсел за – И никак не передумаешь?

– Да с чего бы это? – удивился я.

– А вдруг судьба? В судьбу веришь?

– Не знаю... – я дипломатично увильнул.

– Пятьдесят копеек есть?

Ну вот, наконец: сейчас дам ему денег и отвяжется. Только что ж так мало проситто? Или это лишь начало, как у цыган? Тем не менее, старик и не подумал уходить, повертел монету перед глазами – будто знакомился с ней.

– Вот я с тобой поспорить хочу. Если выиграешь, то твоя правда, судьба – в свой юридический. А нет, так... ну хоть в театральный. На орла-решку.

– Оставьте меня в покое! – я попытался встать. – Жизнь так не решают. Не пойду я в театральный ни на орла, ни на решку, ни даже если монета на ребро вдруг встанет.

– А если в воздухе зависнет? Ну не обижайся, парень... – дед казался таким расстроенным, что я снова сел.

Какой бес дернул меня за язык?

– Тогда, пожалуй, пошел бы, если такое случится! – я расхохотался.

– Точно? – быстро, чуть заискивающе.

– Да чтоб мне сдохнуть, если вру!

У меня все-таки было в тот день слишком веселое настроение. Но оно улетучивалось, по мере того, как золотистый кругляш долго, медленно и лениво переворачивался в воздухе с одной стороны на другую...

Я надеялся, что не сдам, и все вернется на круги своя. Надеялся, но это была надежда, знающая, что она – миф. И, конечно, поступил, несмотря на слухи о том, что все места распределены за год по знакомым и взяткам.

Слухи были преувеличены. Ребята и девчонки оказались неплохие, веселые, а в семнадцать лет не получается долго предаваться сожалениям, иначе ты не студент, а унылая плесень. Я ленился между сессиями, заводил романы, уважал одних преподавателей и терпеть не мог других, и к третьему курсу был не то что доволен, но смирился. Закончу, а там, глядишь, второе высшее...

На экзамене я получил задание разыграть с Эльвирой из нашей группы импровизацию на тему свидания, и только приготовился начать, когда перед глазами вновь завертелся золотистый кругляш – тот самый, что лежал в особом отделении кошелька. Я утонул в отблесках, и не помню, что было дальше.

Очнулся, стоя на одном колене. Председатель комиссии подписывал зачетки, не глядя на нас, а партнерша была бледна, как мел. Руки ее дрожали.

Стоя в коридоре у стены, я смотрел, как полосы света и тени чередовались на полу, будто белые и черные клавиши пианино, а беспорядочно проходившие ноги, не ведая того, играли странную, сбивчивую мелодию. Пальцы коснулись моего плеча.

Я обернулся и увидел Эльвиру.

– Я... Влад, я тебя действительно люблю. И ты... ты ведь не просто сдавал экзамен, правда?

Глаза как глаза. Серые, сколько раз видел. Там – отражение мира. А присмотрись лучше – и увидишь зеленый луг, текущий по нему чистый ручей и зверька, доверчиво выглядывающего из травы. Не гляди – опасно.

А я смотрел, и медленные, ленивые блики ламповых зайчиков ложились на траву и переворачивали мир вокруг меня. Делали на миг ненастоящим и возвращали снова – Зал ждал с той стороны – жадный и щедрый одновременно. Ряды голов, выглядывающих из кокона кресел. Ряды тех, для кого мы играем. И в пропасти между вторым шагом и первым словом – знакомые, видимые только мне блики, позолотили воздух. Мир стал ненастоящим, уравняв в праве на подлинность сцену и зал.

Только на этот раз я все сознавал. Чувствовал, как навстречу ламповым зайчикам устремляются иные отблески. Они с легкостью преодолевали барьер между актерами и зрителями. Забирались на сцену по незримой стене, гораздо более неприступной, чем пять ступеней. Становились маленькими планетами, вращающимися вокруг золотистого светила, куда меньшего, чем спутники, но властного. Они меняли меня и через меня – мир.

Все – между вторым шагом и первым словом.

Без этого никогда бы так не сыграл.

Вернувшись за кулисы, я рухнул на стул, обессиленный, будто не ел несколько дней. Сердце билось тревожно и громко, и я просидел до самого конца спектакля...

Когда пришла пора выйти на поклон, с трудом заставил себя подняться.

Хлопали почти так же громко, как исполнителям главных ролей. И тогда я ощутил, что силы возвращаются.

Аплодисменты... Они бывают разные. Сухие, подобные зачерствевшей лепешке;

жидковатые, будто недосыпали муки; кислые, как перебродившее тесто; вежливые и пресные; искренние – вкусные, как свежеиспеченный каравай. Даже приторные, они утоляют голод, а настоящие... Аплодисменты – хлеб актера, без которого не жить. В лучшем случае – влачить существование. Мы питаемся ими... хотя, быть может, для товарищей овации значили немного меньше. Но тогда почему мы выходим к публике после спектакля раз за разом, выжимая все, что можно?

Мне всегда нужна была эта пища, будто золотые блики никогда не падающей монеты съедали что-то там, на сцене, чему иначе не восстановиться, не отрасти.

Но не аплодисменты давали силы менять мир, хотя бы ненадолго. И менять людей – быть может, сильнее. Не они уравнивали настоящее и... другое настоящее в хороводе ламповых зайчиков.

Юриспруденция, конечно, обошлась без меня.

На нашей с Элей серебряной свадьбе я ненадолго отошел в другой зал ресторана.

Там за столиком сидел молодой парень, веселый и самоуверенный, и в нем светилось то, что было нужно. То, что нашлось и в моем младшем сыне.

Он легко принял условия, гораздо легче, чем я в свое время. Монета – не заветная, что все еще лежала в ящике комода, другая – взлетела в воздух, на миг замерла... и застучала по столешнице.

Я извинился и вернулся к жене.

Мало... Ожидания чуда в нем оказалось слишком мало – жаль. Того ожидания, что порознь у подавляющего большинства слабо, а вместе течет из зрительного зала переплетениями трубочек гигантской капельницы, наполняющей актера не его жизнью и могущее менять реальность.

Мы – вампиры, питающиеся тем, что отдают с охотой.

Мы сами ждем немыслимого.

Таких мало.

А монета... не в ней дело. Любая сойдет.

Первый случай произошел вскоре после того, как Андре исполнилось тринадцать.

Он выбрал самую дальнюю дорогу домой, вдоль набережной Сены, и помахивал сумкой с купленным батоном. Летний вечер был неспешен, как пожилой лавочник на прогулке в Люксембургском саду. Медлительно он подкрашивал киноварью и охрой парижскую синь небес, которая от этого казалась натянутым над головой куполом огромного цирка.

Мальчишка представил себя акробатом и подпрыгнул, чуть не толкнув при этом пожилого худощавого мсье. Тот что-то недовольно проворчал, отстраняясь. Юный «циркач» смущенно извинился, но прохожий, не слушая его, последовал своей дорогой. Вокруг его головы дрожало в сгущаемом сумерками воздухе призрачное свечение. Как завороженный, Андре последовал за ним.

Это что ж такое? Ангел с нимбом? Так крыльев нет, да и лик какой-то неправильный... Не бывает носатых ангелов!

Тем более старых.

А мираж прорастал деталями, будто рука уличного художника с Монмартра наносила штрих за штрихом. Это... это же уменьшенная копия того, что их окружает!

Вот небо; не громадный купол – так, зонтик.

Синей ленточкой – полоска Сены. Только там, в видении, краски кажутся ярче, и еще оно подрагивает. Нет, не от шагов – как будто бы маленький город фей танцует в такт мелодии.

Мальчишка так загляделся, что не сразу сообразил, почему удивительное зрелище уносится и исчезает. Грохот колес, стук копыт по булыжнику... Он непонимающе смотрел вслед фиакру. И только дома, очнувшись, вспомнил, что видел фото сегодняшнего старика в газетах.

Да это ж Берлиоз, композитор! Ух ты!

Увиденное осталось маленькой тайной, которую так приятно хранить, чувствуя себя мудрецом, вроде индийских йогов, про которых он читал невероятные истории...

Воздух вокруг людей продолжил вспыхивать полупрозрачными коконами.

Профессор, зашедший в переплетную мастерскую отца; старый ворчливый антиквар, немало путешествовавший раньше; отставной генерал... И дальше, больше – отец, мать, соседи.

Оказалось, каждый нес вокруг себя маленький мир, призрак того, что окружал всех, и у каждого он был своим.

Однажды мальчик не выдержал и выложил все отцу. Тот приложил руку к его лбу, озадаченно хмыкнул – температуры нет – и отвесил легкий подзатыльник, велев не Андре казалось, что он вот-вот разглядит комнаты Пале-Рояля, куда почти двадцать лет назад ворвались толпы восставших и поставили точку в череде королей Франции, прогнав с трона Луи-Филиппа. А вот блеск морских волн – пароход плывет в далекую Америку, туда, где янки с кольтами и индейцы...

Даже если просто долго смотреть на задумавшегося человека – картина уплывала в сторону, комната исчезала. Что внутреннему взору кирпичная кладка? Мелькала река, небо, другие города, друзья, знакомые...

В мирах целыми днями сидевших на лавочке соседок все мужчины и все женщины были очень похожи между собой, будто лица стирались, и отличались они по одежде и украшениям. Новая золотая цепочка сияла для них ярче, чем взгляд.

Скучно.

С годами он различал картины все легче и легче, и в пятнадцать впервые увидел блики в зеркале. Тогда подросток просидел перед ним полночи, до рези в глазах, но так ничего и не различил. Смотреть на других и не увидеть того же у себя?

Нетушки!

На это понадобились еще долгие часы бдений, вырванных украдкой у занятий, у игр, у беспечных прогулок по городу. Все яснее становился слабый, колеблющийся маленький мираж комнаты вокруг. А за этой кисеей ярко и четко, как золотое тиснение на обложке книги, проступал рассвет такого оттенка, словно впитал в себя всю сирень с парижских бульваров. Он горел над высокой лимонной травой, отвоевывая ее у отступающей ночи.

Здесь всегда был рассвет, сколько Андре ни смотрел.

Иногда пролетали птицы, травы шевелил ветер или прошуршавший среди них невидимый зверь, но граница дня и ночи не двигалась, и небо все так же горело нежной цветочной лиловостью. Со временем ему удалось сдвинуть поле зрения ближе к далеким холмам, возле которых виднелось нечто, похожее на жилища...

К этой поре предстояло выбрать путь в жизни.

Отец, имевший старшего сына-наследника, прочил второму карьеру врача, и Андре не был против. Уважаемая профессия, и...

А что происходит, когда человек умирает?

Юноша получил ответ скорее, чем ему хотелось. То, что вокруг мертвых ничего не видно, он знал давно, а расставание с жизнью впервые увидел, когда разбитые войска отступали от Шатильона. Это была последняя попытка отбросить пруссаков от столицы и не допустить осады. Кольцо вокруг города смыкалось, и грохот колес звучал зловеще; гремел предвестником обстрелов. Студент-медик Андре, не отрываясь, смотрел на усатого пожилого солдата, тяжело стонавшего на телеге. В его мире светился не Париж – раненый в забытье не видел ничего вокруг, – а берег моря, белый песок и теплое солнце. Лазурный берег?

Мужчина захрипел и дернулся, его ладони с неистовой силой сжались в кулаки, тело выгнулось, будто под электрическим током. А потом усач затих, расслабился.

Юноше казалось – слышно было, как внутри в последний раз испортившимся метрономом стукнуло сердце.

Телега проезжала мимо. Берег, видимый только Андре, стал истончаться, словно застиранный до дыр тюль. И призрачная ткань не выдержала, истерзанная холодным злым воздухом военного утра, пахнущего поражением и страданием. Разорвалась на клочки, растворилась, исчезла без следа.

Он глядел вслед еще долго, стоя соляным столбом. Жена Лота узрела гибель Содома, а он – гибель мира. Маленького личного космоса, которого больше нет.

И не будет.

Никогда.

Если только Бог не подобрал его где-то там, в заоблачной выси. Хотя в конце просвещенного девятнадцатого века, когда мсье Верн уже описал путешествие на Луну, не верят, что на облаках сидят ангелы. А жаль. Хоть бы одного увидеть.

Господи, если ты есть где-то там, откликнись! Скажи, что ничто не исчезает без следа. Скажи, ну что тебе стоит!

Тишина.

Месяцы, пока пруссаки стояли у ворот Парижа, и на город с севера и юга падали снаряды, слились в сплошной кошмар. Он ухитрялся помогать опытным врачам, и то и дело, раз за разом наблюдал, как исчезает одно сияние за другим. Никто не видел мир так, как те, кто еще недавно был жив, и никто не увидит больше. Даже взгляд росших вместе близнецов отличается. Слегка, неуловимо – но иной. Все эти миры ушли до срока, хотя и так были обречены.

Обречены. Обречены. Обречены.

Андре гнал от себя эту мысль, но она возвращалась, сжимая сердце холодом городского морга. В детстве казалось, что он будет жить вечно. Что небо будет всегда, и солнце будет всегда. И то, другое небо, неистово-сиреневый рассвет – тоже будет всегда.

Сейчас затянувшееся, спрятанное в душе детство умерло, истекло кровью, будто каждый раз, проходя мимо, смерть чиркала по нему холодными когтями.

Стремительно утратив инстинктивную веру в бессмертие, он спасался лишь тем, что всматривался в собственный мир, мысленно зарываясь лицом в траву цвета лимона и солнца.

И искал выход. День за днем. Не находил.

Он когда-то умрет, пусть так, но нельзя, невозможно, недопустимо, чтобы призрачный восход погиб с ним, развеялся по ветру. То, что видит он и никто больше, дороже жизни. Но как? Как? Как?! В голову приходили самые дикие идеи – Кошмар осады на самом деле был раем... или хотя бы чистилищем. Андре понял это через несколько месяцев, после капитуляции и мартовского восстания. Поднявшая знамя коммуны, которую тут же принялись раздирать противоречия, столица осталась в одиночестве. И в мае, словно подожженная свечами каштанов, запылала.

Под цветущими деревьями восемь дней солдаты правительства и защитники Парижа, версальцы и федералисты истребляли друг друга. Французы убивали французов – как не ново, правда? Великая, гордая, прекрасная и несчастная страна – ты привыкла к этому. С тех пор, как в 1789 году собрались Генеральные штаты, не проходило и двух десятилетий, чтобы улицы древнего города не рассекались баррикадами и не обагрялись кровью. Но подобной резни не случалось, пожалуй, с Варфоломеевской ночи.

Правда, на этот раз бойня длилась целую неделю и еще день, в течение которых версальцы занимали квартал за кварталом, а коммунары пытались сжечь дома, которых не могли удержать. Французы убивали французов, забывшись во взаимной ненависти. Не щадили ни пленных, ни заложников. Многие на обеих сторонах истово верили в свободу, равенство и братство, за которые просто умереть, и еще проще – убить.

Антихристово царство, конец света.

А для Андре это было нечто неизмеримо более страшное. Лавина Апокалипсисов, град концов света, которые видел только он один. Видел – и пытался спасти те миры, которые мог.

Отчаянно. В отчаянии.

Тогда он впервые услышал звуки в миражах. То доносился порыв ветра, то шум реки... Но это – от умирающих, которым был уже безразличен бой. Живые и способные держать оружие видели только врагов и слышали лишь выстрелы.

Он почти не спал, почти не ел, пил много воды. Ввалившиеся щеки обычно аккуратного молодого человека покрыла щетина. Но, в минуты отдыха глядя в зеркало, Андре находил там небо вечного рассвета, под которым вдруг, стремительно, стали открываться тайны. Он видел горы и реку, странных животных и необычных людей, с которыми происходили удивительные истории. Слышал, как растет трава и вдыхал запах озера. Прикасался к воздуху. Казалось, это занимало много времени, но наяву проходили считанные минуты...

И он писал. По ночам, неровным почерком, лихорадочно, пытаясь запечатлеть все, что было там. Про то, что здесь – напишут другие. Торопливые строки скелетом видений ложились на бумагу. Неумелые, они не в силах были запечатлеть и сотой доли его мира. Он не имел достаточно таланта и мастерства, и понимал это, но что еще делать?! Нарастало ощущение – мерными взмахами, будто коса смерти, убивает секунды невидимый маятник.

Андре был схвачен в последний, восьмой день, когда помогал раненым федералистам. Версальцы были разъярены недавней казнью заложников...

У офицера, командовавшего расстрелом, был очень странный мир. В нем по земле грохотали колоннами сотни солдатских сапог, и юноша был уверен, что там, за пределами поля зрения, их еще тысячи. Миллионы – топчут Европу. Безжалостное будущее, призрачный пока грядущий век глянул на него из стволов. Но страх, преследовавший в последние месяцы, почему-то совершенно исчез.

В миг, когда раздались выстрелы – Андре увидел, как там, в мире вечного рассвета, восходит солнце.

Солдат, которому он сунул пакет, торопливо написав адрес, со словами «передай отцу», отнесет посылку. И не увидит: когда молодой человек упадет на землю, мираж вокруг него вздрогнет. Но не истает, а отделится от тела, нежным облачком окутает завернутую рукопись, просочится сквозь бумагу и незримо уляжется между страниц, готовый встать за строками, когда дождется того, кто поймет и увидит.

Он дождется.

Игорь Ревзин: контакты Электронная почта: higf@yandex.ru Человек – бабочка, застрявшая в паучьих лапках жизни.

И не у многих вырастают крылья.

Время бежит.

И печаль, и радость сменяют друг друга, как весна - осень и лето - зиму.

Что самое важное? На чем крепится ниточка человеческого счастья?

Уснуть и видеть сны?

Хватит ли сил сделать это, а может быть, сил хватит на то, чтобы остаться и бодрствовать?

Покой нам только снится….

А может, следует просто выспаться… Или проснуться?

Черная «Тойота-кемри», взвизгнув, затормозила перед воротами монастыря. Дверца с тихим щелчком отворилась, и невысокий мужчина в черных брюках и черной рубашке вышел из машины. Каштановые волосы, собранные в хвост, и благообразная бородка выдавали в нем священника.

Дверной звонок отозвался где-то вдали соловьиной трелью. «Надо будет заменить его на что-нибудь более подобающее» - подумал мужчина.

Послушник в подряснике открыл чугунные ворота, смиренно опустив голову.

- Он уже здесь? – в густом баритоне гостя слышалось еле скрываемое волнение. Да, отче. Он в вашем кабинете. – Послушник склонился еще ниже и посторонился, пропуская святого отца. Тот шумно сглотнул:

- Хорошо, – вспомнилась их последняя встреча, и крупные мурашки пробежались по всему телу, а в горле засаднило, как тогда.

Монастырь, настоятелем которого он был, находился прямо на окраине леса.

Высокая черная ограда узорчатой ковки четко отделяла светский мир от монашеского. Все, что осталось от внешнего – это три старых дуба и двухэтажное здание администрации, которое пять лет назад отдали монастырю.

На фоне тихого шелеста зеленой листвы и безмятежного покачивания подстриженной травы - звук шагов, эхом отдававшийся в ушах, казался таким же возмутительным, как и кашель в театре. Священник, неожиданно одинокий в этом осуждающе щелкнули замки. «Надо меньше волноваться». Красная пластиковая папка перекочевала с заднего сидения автомобиля в наманикюренные руки святого отца.

Огромные окна второго этажа пропускали достаточно света для того, чтобы метровые фикусы и густые заросли папоротника, доставшиеся от прежних хозяев, буйно разрастались в деревянных кадках. Отец торопливо шагал по длинному коридору, устланному красной дорожкой. «Пятнадцатая слева!». Он совсем забыл о никелированной табличке у себя на двери! Выгравированные буквы отражали свет, казалось, что они сияют. Священник сглотнул, выпустил воздух в долгом выдохе.

Стук в дверь получился очень тихим.

- Да, войдите, - за сосновым столом по-хозяйски расположился непритязательного вида человек лет сорока. Огромные линзы в роговой оправе, помятый пиджачок и залысина приличных размеров. Святой отец настороженно замер.

- Да? – спокойно спросил гость и вопросительно приподнял брови.

- Я… вы другой…на этот раз… простой – обыкновенный, - перед последним словом игумен сконфужено замолчал, а потом более уверенно добавил – Вы изменились. Ерунда, - пожал тот плечами, - Времена пафоса давно прошли, теперь миром правит обыденность. Даже в моем деле.

Вдруг раздалось тихое жужжание – это почти бесшумно напоминал о себе мобильный телефон на широком поясе священника. Он выхватил его из чехла на магнитной застежке и отключил, даже не посмотрев, кто звонил:

- Простите.

- Ничего, я сам обзавелся – полезная штука, - и гость подергал цветной шнурок, на котором красовался такой же мобильный телефон:

- Ладно, о чем это мы – ах да – отчет. Готов?

Папка бесшумно легла на полированный стол.

- Ну и как у нас дела с паствой? – спросил гость, копаясь в бумагах.

- С паствой?

- Ой, простите. Только что был у католиков. Как с прихожанами?

Отец распрямил плечи, стал по стойке «смирно» и оттараторил:

- За последний год количество прихожан увеличилось на двадцать процентов. Все подробности я изложил в отчете.

- Хорошо, - белые исписанные листки в коротких, но ловких пальцах мелькали, как карты в руках шулера. – Не зря вы в столь юном возрасте стали настоятелем… Я доволен вами. И как вы думаете, церковь сейчас оказывает достаточно большое влияние?

- Да.

- Хорошо, – посетитель задумчиво потер подбородок, - ваша работа прольет свет на многие вещи. Ладно, дальше я сам, спасибо.

Батюшка выдохнул и уже повернулся, чтобы выйти, но перед дверью, уже взявшись за бронзовую ручку, замер:

- Я очень хотел спросить… Помните нашу последнюю встречу?

Гость оторвал внимательный взгляд от листов:

- Да.

- Я все хотел спросить, как это так вышло, что вы тоже были в Святилище Преображенных?

- Ах, это, - посетитель улыбнулся, и у него на щеках заиграли ямочки:

- У меня там были дела – тогда секты имели очень большое влияние, все-таки идеологический и экономический кризис. – Посчитав, что ответил на вопрос, он опять опустил взгляд на убористые черные строчки.

- А почему я? – священник напряженно ждал ответа.

Гость снял очки и привычным движением потер переносицу:

- У вас был потенциал, и по плану дату можно было отсрочить, вот я вас и выбрал.

- А можно последний вопрос?

Посетитель быстро взглянул на ручные часы. Секундная стрелка замерла. Синее небо чертили быстрые ласточки. Их крики были слышны даже через плотно закрытые окна.

- Давайте, но помните: мы еще успеем наговориться, а сейчас у меня мало времени.

Святой отец как-то сжался от этой фразы, словно втянул голову в плечи, но продолжил:

- Зачем вам это? Зачем развивать религию?

Гость хмыкнул:

- И это спрашивает священник?

Тот покраснел но, подняв подбородок, ответил:

- Вы сами знаете, какие у меня были причины… Встреча с вами все изменила.

Гость еще раз хмыкнул, и в карих глазах мелькнул насмешливый огонек:

- Да, вам повезло, по человеческим меркам… А вот моя задача простая – у меня есть план для каждого, и его нужно выполнить. Что же это будет, если каждый начнет своевольничать и решать самостоятельно – когда умирать? Суицид – очень большая проблема, с которой я борюсь уже многие тысячелетия. И самое эффективное оружие – внушение, религиозное, традиционное, партийное, не имеет значения.

Главное вера, а во что? Какая разница! Теперь понимаете? – за окном – теперь уже бесшумно – носились ласточки.

Настоятель наткнулся взглядом на стенные часы… Секундная стрелка пару раз дернулась, а потом часы пошли. Как обычно. И стало удивительно легко.

Святой отец кивнул и рывком открыл дверь, уже вслед слыша:

- До встречи, отче.

Странно, как иногда пересекаются жажда жизни и жажда смерти… Переплетаются – не разорвать. Выспаться, выспаться… Проснуться… Проснуться… выбивающиеся языки пламени, пожирающие деревянные перегородки с нарастающим аппетитом. Люди лежали на полу, и многие уже не дышали, только несколько человек еще оставались в сознании и бессмысленно смотрели в потолок.

Он думал о быстрой смерти и завидовал тем, кто уже отмучился. Горло саднило, глаза слезились, было нестерпимо жарко … …Святой отец отдернул руку от нагревшегося капота...

…Он захотел жить – он больше не желал умирать… …Не хочу!..

…Но сил приподняться уже не было, и над головой раздалось угрожающее потрескивание ломающейся древесины… Вдруг совсем рядом раздались шаги, и кто-то подхватил его под мышки и поволок к выходу.

На грязном дворе толпились зеваки…Иногда ветер подхватывал сгусток черного неприятно пахнущего дыма и швырял в их сторону. Люди кашляли и чуть-чуть отходили назад, однако не покидали место событий.

- Разойдитесь, разойдитесь! Вы же не даете человеку дышать!

Он просто лежал и обессилено хватал ртом воздух. Белое пятно неба было окаймлено темными силуэтами, которые обступили его со всех сторон. Совершенно ясно он различал только одно лицо.

- Ну, как самочувствие?

Из темной массы голов и плеч солнечный лучик выхватил золотую шевелюру, вспыхнувшую маленьким ярким ореолом.

- Вы… спасатель?.. да?

Высокий блондин смущенно хмыкнул, и на его щеках появились ямочки:

- Вообще-то – наоборот, – а через мгновение добавил. - Но главное – чтобы вы в это Верили.

Юлия Баткилина, Юлия Соловьева: контакты Электронная почта: amaranta_83@mail.ru Живой Журнал: www.riweth.livejournal.com Публичная страница ВКонтакте: www.vk.com/public Катерина сказала: «Память о прошлом не всегда сохраняется. Иногда, когда нечто в настоящем становится особенно важным, мы пытаемся догадаться. Но как?

Как суметь вспомнить неизвестное? По его следам, конечно. И здесь мы не должны забывать о том, что в одно место ведут тысячи путей, из которых ни один не важнее другого. И короткий – не всегда правильный, а долгий – не вмешательства людей. – Ну, пошли тогда. Нас никому не сбить с пути… – Нам все равно, куда идти! – радостно отозвался Саша.

Загадочное место. Здесь цивилизация вроде как наступила, но вдруг заметила, во что наступила – и как-то, не прощаясь, ушла. С холма дорога скатывается в низину.

К железной дороге, к кривому парку, к заводским районам и спальникам. Слева, в километре, пытаются громоздиться пятиэтажки, но делают это неуверенно, непоследовательно и жалко. Справа молчаливыми часовыми лет и эпох стоят гордые частные дома. Крыши нахохлились под шапками снега, лампы накаливания под жестяными колпаками справляются с имитацией освещения.

Впереди обширный пустырь. На восточном краю еще недавно стояли хронические недостройки, но какая-то корова слизала бетонные остовы, оставив по краю только ряд жизнеспособных особей.

На юго-западном углу пустыря, под переменно желтеющим светофором, мерзнет Маринка.

Голубенькая дубленка прижата к бокам рукавами, мохнатая шапочка белым пятном плывет в ленивой приплясывают на костях снежинок.

– Вы пешком, что ли, шли?

– Бешеной собаке… – с улыбкой начинает балагурить Саня.

– Не нравится по морозу бегать, – заканчивает Виктор. – Ей бы все на маршрутках. Редких.

– Вить, вон там, – она показывает себе за спину.

осмотрюсь.

Снегурочка и Дед Мороз радостно сбегают под ручку к уюту древнего дома: к кофе с молоком, печенью, джему в стеклянных розетках и музыке. Виктор осторожно вздохнул, боясь растерять тепло, запасенное в транспорте.

Круг с полкилометра. Чуть углубленная к центру тарелка с ворохом мусора в центре. Ледяная корка прикрыта белизной, но уже с границы заметно изменение:

неведомая сила расплющивает снежинки, обращая их причудливую форму в мертвенную однородную прозрачность.

Лед по краю тонок. Виктор попробовал поверхность ногой. Держит. Если глаза не обманывают, к центру толщина нарастает. Исследователь сделал шаг, другой, третий. Остановился, чуть согнул колени, встал ровно. Хм, держит.

Хруст, как от вафли, сломавшейся в руке, только многократно усиленный, догоняющий себя по всей окружности, заставил Виктора вздрогнуть. Он соскочил с предательской поверхности, дернувшейся, было, под ногами, но все уже стихло.

Открылась сантиметровая бороздка земли, по которой помчались прозрачные перемычки, быстро запаявшие прореху.

– «Я не нарочно, просто совпало». Землеворот, говорите? – Виктор ступил на замерший круг. Движение не возобновилось. – Значит, совпало.

– И правда, вертится!

Земля ползла по часовой стрелке. Заметно так, по полметра в минуту. И казалось, дальше скорость будет нарастать. Надо проверить.

Еще десять шагов. Лед окреп, но вращение под ногами убивало уверенность.

– Метр в минуту. Скорость удваивается или добавляется?

Он отмерил еще десяток шагов. Невидимый гигант снова пожевал вафельку.

– Полтора сантиметра в секунду… То ли шажки усохли, то ли зависимость сложнее.

На чем же держится лед? Если на земле, то должно быть трение, смазанность слоев в зоне контакта. Если на воде, то она должна течь… опять же, где слоевые эффекты?

Но земля под прозрачным монолитом была суха, ее рытвины ползли, аккуратно перемалываясь, разрыхляясь. Третьи сутки живет своей жизнью эта катавасия. Как появилась аномалия? Кто ее запустил? Странный вопрос. Впрочем, нет: явление явно не природное. Значит, артефакт, результат разумного действия. Из шалости Виктор крикнул:

– Эй! Кто здесь?

Гейзер из кристаллов и мусора вздыбился в центре. Из высшей точки вырвалось и помчалось нечто ярко белое, сшибло исследователя, проволокло метра два и растворилось где-то в стороне светофора.

Однако ни боли, ни даже ощущения удара не было. Нахальный испытатель сверхъестественного поднялся на ноги. И выругался только в мыслях: что бы ни было в середине, его не стоило сердить. Существо, систему, след присутствия демонического разума и сил, логово неизвестных существ – не важно.

Затем пришел звон, как ложечкой по тонкому стальному бокалу. И – речь:

– Оператор аномалии временно недоступен. – Голос молодой женщины, которая откровенно забавлялась! – Вы можете оставить сообщение после сигнала.

И закончила сообщение тем самым коротким словечком, которое он не решился произнести. Изумительно! Так почему здесь никого нет? Где милиция, вояки, МСЧ, ФСБ? Почему никто не пытается обуздать непонятное явление? Как себя вели те, к кому уже обращалась эта девица? И как следует себя вести?

Или это – предупреждение незваному гостю: держаться на расстоянии. Или настоящее приглашение к разговору! Можно бы позвать Саню с Маринкой, но вдруг все пойдет наперекосяк? Так, наверное, чувствовал себя первобытный человек, приручавший мамонта: зверь либо съест сладкие побеги, либо насадит дрессировщика на бивни.

Виктор решил, что лучше рискнуть, находясь вне круга. Он бросился бегом по льду.

И упал в снег за границей артефакта, потеряв равновесие от порыва ветра. Даже не порыва: струи воздуха свивались и мчались мимо аномалии, словно ударяясь в невидимую стену. Пришлось отойти-отползти на некоторое расстояние, где буйство стихии не мешало стоять.

– Круто. Класс, – он отер снег с лица. – Ну и как «оставить сообщение»?

Можно проорать вопрос, вертевшийся на языке. Но как поведет себя звуковая волна на границе? И «останутся» ли слова, или унесутся прочь без толку? Быть может, надо сотворить нечто безумное, соответствующее невероятной ситуации? Оператор заигрывает, шутит, балуется. Возможно, послание должно быть в духе ее фокусов?

Что-нибудь сказочное: стрела с надписью, горсть лягушиной икры, шесть зернышек апельсина, флакон наговорной водички. Пусть будет наговорный снежок!

Замерзающими руками в перчатках Виктор плющил сухой рассыпчатый снег, хищная птица, с гортанным «уиик!» сцапала «сообщение» и понесла к центру круга, быстро теряясь во тьме.

– Блин! И что теперь, о временно недоступная? Холодно же, черт тебя дери… Мороз пробовал на вкус пальцы, жадно облизывал щеки. Чувствуя себя все более глупо, Виктор еще несколько минут приплясывал в ожидании ответа. Наконец, выругавшись, побрел к дому Марины. Через минуту из темноты вынырнул та же птица, едва не задев крылом голову неудачливого исследователя.

– Хээ! Уиик! – проорал хищник и умчался прочь.

– Чертов зяблик! – крикнул ему вслед Виктор. – Если это был от-твет, то я ни ччерта не понял!

– Ты тут совсем отморозился? – ответил подбежавший Сашка. – С птицами разговариваешь?

– В-вроде т-того… П-пошли ч-чтол-ли… – Побежали! Маринка беспокоится!

Морозы отступили. Метели за неделю вымотались и умчались на север. В воскресенье Виктора, твердо решившего отоспаться, разбудил стук. В стекло. На четвертом этаже.

– Что, Витя, и тебе не спится? – пробормотал он и перевернулся на другой бок. Но стук продолжался.

Виктор вскочил и подошел к балконной двери. На заснеженной тумбочке сидел… угольно-черный сокол! «Уиик!» Хищник извернулся и клюнул нечто, на чем сидел.

Затем взмахнул крыльями и набрал высоту, направляясь на восток.

Виктор открыл дверь. Ком скопившегося снега повалился в комнату, обжигая голени.

– «Жизнь – череда грубых пробуждений», – он поморщился, втягивая сквозь зубы холодный воздух, и выволок из снега кафельную плитку.

Такую же, как те, что лежали на балконе, но испещренную выгравированными буковками.

Усевшись на постель, он прочитал:

«Я – неподвластная времени. Меня зовут его Хранительницей. Я хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы. Тогда я остановлю рост аномалии. Больше никто не решился говорить со мной. Листок с ответом воткни в снег туда, где сидел Викки. Мой вопрос: чего ты не любишь, что ты ненавидишь?

Напишешь полно и честно – землеворот уменьшится».

Розыгрыш. Дурацкая шутка! Отвечать за судьбу района, если не целого города?

Можно отвечать за свою семью, за детей, буде случатся. За подчиненных, если ты начальник. Но начальнику хотя бы деньги платят!

Впрочем, почему бы и не написать? Странно, что за десять дней больше никто не заговорил с этой Хранительницей. Зачем ей этот опрос? Она сотворила огромную аномалию, нашла дрессированного сокола, поставила автоответчик, нацарапала послание. Куда проще подойти на улице и за коробочку конфет вызнать все, что требуется!

А-а, плевать! Виктор оделся, сел за стол и написал:

«Не люблю, когда мною манипулируют или когда руководят почем зря. Не люблю Париж, куда укатила работать маменька. Ненавижу Америку. И вранье о «равных стартовых возможностях». Не люблю телевиденье. Недолюбливаю сильный мороз и жару. Ненавижу «власть немногих», взяточников и жадность. Не люблю впустую потраченные усилия, пробки на дорогах, очереди в учреждениях, людей в погонах.

Не в восторге от войн.

И, раз так, хочу узнать, как артефакт появился и как работает».

Он встал с кресла, свернул листок трубочкой, подошел к окну, в которое робко сокола, ни от послания оператора… Вечером зазвонил телефон, и взволнованный голос Маринки пропищал:

– Витька! Землеворот съежился! Почти вполовину! Ты должен это видеть!

– Да. Круто… – Ты знал? Витька! Ты все-таки что-то выяснил? – затараторила Марина.

– Почти ничего. Я не уверен… Когда узнаю, расскажу… – «Когда узнаешь»!? Но откуда!? Витька, кончай темнить! Мы ж свои!

– Ага. Точно… – и нечаянно нажал на «отбой».

В следующее воскресенье Виктор встал по будильнику, предположив, что крик сокола мог означать нечто большее, чем выражение птичьих эмоций: a week, неделя.

На сей раз послание было на деревянной дощечке.

«Однажды я сама ввязалась в дело, не разобравшись. И я не знаю, была ли то судьба или мой выбор. В любом случае, я всем довольна. Вот и ты заинтересовался.

Поэтому не думай, что тебя во что-то втягивают. Мне неизвестно, что именно ты напишешь, но я уверена, что там будет оправдание всех твоих дел и свершений.

Трудно объяснить, как я создала землеворот. Чтобы это понять, надо быть мною. А я совершенно уверена: тебе нельзя становиться мною. Так что только намекну: я творила невозможное. Чтобы творить невозможное, надо отвергнуть возможное.

Отвергая возможное, я отталкиваюсь от него, начиная движение к невозможному, и мое действие приближает его к действительному. Отчасти поэтому скорость движения в центре круга близка к невероятной. Так я получаю доступ к творению несуществующего.

К делу! Второй вопрос: что ты любишь, чего ты хочешь? И это не то же самое, что отрицание нежелаемого. Если твой ответ будет исчерпывающим, аномалия исчезнет».

Несколько минут Виктор пытался понять объяснения Хранительницы. Потом сделал перерыв на завтрак. И снова попробовал подумать. Не помогло.

Или его водят за нос, играя словами, или действительно есть вещи, которых лучше не понимать, чтобы сдуру не начать «творить несуществующее». Ладно. Чего же он хочет?

«Я хочу мира, как бы смешно это ни звучало. Я хочу делать добро. Хочу иметь уверенность в том, что мои добрые дела не окажутся злыми.

Я люблю море и хочу путешествовать. Хочу заниматься любимым делом. Быть может, тем, что кроме меня никто не сможет сделать. Хочу чего-то необычного.

Ну и, как в волшебной сказке: жить долго и счастливо».

Виктор свернул записку и улыбнулся. Письмо маленького мальчика Деду Морозу.

Чуть запоздало, правда: на дворе уже непредсказуемый март. Старик с белой бородой уже пропил свой посох.

Трудно отрицать возможность сверхъестественного, когда в каких-то пяти километрах уже полмесяца вращается гигантская махина, созданная только для того, чтобы расспрашивать какого-то студента о его страхах и желаниях. Но чтобы воплотить смелые, глупые и наивные мечты, нужно нечто большее. И к тому же тонкое и избирательное… Виктор вышел на балкон. Сосульки облепили перила. Солнце на треть оголило верх тумбочки, и покрыло настом рваную снежную шапку. Виктор пробил указательным пальцем ледяную корку и пристроил в дыру записку.

Как она определяет качество ответа? Что ж, результат ее решения он увидит. Виктор вернулся в комнату, закрыл дверь и стал ожидать пернатого гонца. Красивая птица, хотя и мрачная.

Но сокол не прилетал. Солнце уже перебирало лучами пылинки в комнате, а записка все торчала в медленно умирающем сугробе. А ведь намокнет!

Тут подул ветер. Упорно, необоримо. Послание задрожало под порывами и, прежде чем Виктор успел добежать до двери, сорвалось. Он же даже не спросил, зачем Хранительница устраивала этот безумный опрос! Точно! Надо найти записку и дописать!

Он начал одеваться. Разумеется, кофта наделась задом наперед.

Стоп! Зачем бежать куда-то, когда можно написать заново?

Виктор сходил на кухню за листком, не заметив… …что за окном стемнело. Чуть подумав, он написал:

«Бабушка, я в кино с Сашей и Мариной. У нее рядом с домом кинотеатр открыли.

Хотим опробовать. К полуночи вернусь».

Повертев ручку, он не придумал, чего бы добавить. В темные окна билась февральская метель… После вечернего танца Катерина посмотрела на плоды моей медитации.

«Да, Победитель встретился с Хранительницей совершенно не так, как ты описала. Я вижу, что ты далеко продвинулась в осознании важности несущественного. Завтра на закате ты будешь танцевать об этом».

Валентин Искварин: контакты Электронная почта: trortz@gmail.com Живой Журнал: yasu-san.livejournal.com Павел Сергеевич трудился охранником уже более двадцати лет. Если быть точным, то двадцать три года, два месяца и двенадцать дней. Последние шесть лет он отработал в обычной средней общеобразовательной школе. Менять место ему совсем не хотелось: тепло, светло, в столовой подкармливают – красота. А то, что дети иногда хамят и с родителями легкие конфликты случаются – так это даже хорошо, будни разнообразятся.

Вот и сегодня был обычный, не обещающий ничего интересного вечер. Через полчаса после ухода последнего сотрудника Павел вышел на крыльцо школы, чтобы нам не дано этого знать, так как уже через пару секунд охранник сплюнул, вытер ноги о железную решетку и зашел внутрь, заперев дверь школы на ключ.

Все, он отгородился от внешнего мира. Теперь вся школа была в его распоряжении.

Впрочем, это на Павла никак не влияло. Когда-то, еще в молодости, он бы с радостью воспользовался возможностью обойти всю школу, заглянул в каждый уголок, чтобы ощутить всю силу одиночества, но не теперь. Эти романтические годы давно прошли.

Поэтому Павел просто забрался в свою каморку, включил маленький переносной телевизор и погрузился в созерцание очередного мордобоя. В первую рекламу он достал заготовленную еду, до второй рекламы успел все съесть, а во время третьей уже сладко посапывал, даже не думая о том, что могут прийти с проверкой. Вечер заканчивался как обычно.

Ночью его разбудил непонятный шепот. Павел открыл глаза и посмотрел на шелестящий помехами телевизор. Затем рывком сел на раскладушке и прислушался.

Шепот звучал не переставая.

Охранник не мог разобрать ни одного слова, а жуткий холод, веявший от этих слов, заставил окончательно стряхнуть остатки сна. Нажать на кнопку пульта и взять фонарик было делом нескольких секунд. Кто бы что ни говорил, но охранник из Павла Сергеевича выходил неплохой. Да, мужчина любил поесть да поспать, но когда следовало применить профессиональные навыки на деле, он не медлил ни секунды.

Оружия ему не выдавали, да и не положено оно ему было, однако травматический пистолет всегда был под рукой. Мало ли что – никогда не знаешь, что может пригодиться.

Павел выскочил из своей каморки и осмотрелся.

Света от уличных фонарей вполне хватало, поэтому фонарик остался выключенным. Источник звука определить не удалось – казалось, что он был прямо в голове. Зато коридор, ведущий в сторону спортивного зала и столовой, освещался бледно-красным светом.

Павел поежился. Но делать нечего, надо идти проверять. Вначале он подумал о том, что это проказы школьников, но голос в голове мешал в это поверить. Слишком уж извращенно звучали все слова, слишком холодно и страшно становилось на душе: такое никакая аудиотехника не воспроизведет.

Павел медленно двигался по коридору. Свет явно шел со второго этажа. Да и свет ли это был? Скорее какаято непонятная субстанция. Никакой свет не мог распространяться таким несуразным способом. Но этот момент меньше всего занимал мысли Павла.

Дверь в спортивный зал оказалась открытой. К голосу в голове добавились голоса из зала. Охранник перехватил пистолет поудобнее и ворвался в зал.

Увиденное повергло его в шок: три фигуры в черных балахонах стояли у светящегося круга, внутри которого была нарисована пентаграмма. Да и нарисована ли она? Горящие свечи, которые стояли, обозначая все углы символа, ни в коей мере не могли создать такой неприятный кровавый свет.

«Как будто пленку проявляют», – почему-то подумалось Павлу.

Но шок шоком, а рефлексы сработали безупречно – мужчина даже сам не заметил, как направил пистолет в сторону незнакомцев. Те прекратили бормотание. Раздался громкий неприятный смех. Одна из фигур отошла от круга и направилась к Павлу.

– Стой, стрелять буду, – пролепетал он.

– Павел Сергеевич, неужели вы будете стрелять в школьника? – фигура подняла капюшон.

– Виктор? – Павел удивился.

Этот парнишка всегда ему нравился: вежливый, спокойный, сменку не забывал, приходил вовремя, курить не бегал. Пистолет задрожал в руке.

– Не бойтесь, – между тем продолжал парень, – все произойдет очень быстро, вы почти ничего не почувствуете.

Его голос обволакивал, забирал силы.

– Отдайте мне это. – Виктор вытащил пистолет из руки охранника. – Он нам не пригодится.

Тяжелый, громкий стук сообщил о том, что пистолет упал на деревянный пол.

– Идемте со мной.

Виктор взял Павла за руку и повел к светящемуся кругу. «Прямо как невесту», – несмотря на подавленную волю, Павел Сергеевич думал на удивление ясно. Его повернули к кругу спиной, вторая тень ударила охранника под колени, а Виктор помог упасть телу туда, куда требовалось. Ни одна свеча при этом не погасла. В руках парнишки блеснул нож.

– Извините, но это необходимо.

Ловкими движениями парень вспорол сначала левый рукав рубашки, затем левую штанину. Двое его подельников вновь заговорили. Павел не мог разобрать слов, да еще и голос в голове стал набирать силу. Виктор присел на колени рядом.

– Скоро все кончится, Павел Сергеевич, еще совсем немного.

Виктор аккуратно провел рукой, убирая волосы со лба мужчины, затем быстрыми точными движениями вскрыл вены на левой руке. Кровь потекла на пол… Нет, не на пол.

Павлу удалось повернуть голову, и он увидел, как струя крови по невидимому желобу направилась вон из круга, она почему-то тоже светилась, поэтому ее путь можно было легко проследить. Кровь устремилась куда-то влево, но недалеко. Как только была достигнута некая граница, вспыхнул еще один круг, которого не было еще секунду назад.

«Откуда он возник?» Пока Павел думал, Виктор вскрыл вены на его левой ноге, и кровь так же потекла к возникшему только что кругу. Когда второй поток вошел в круг, внутри него произошла вспышка и проявилась пентаграмма. Виктор встал, набросил капюшон на голову и присоединился к общей молитве.

Павел догадался, что звучала именно молитва, вот только молились ребята какой-то извращенной сущности. Имени того, кому они молились, Павел разобрать не мог.

Силы медленно покидали его, кто-то словно вытягивал кровь из тела. Она почему-то не сворачивалась, хотя порезы были не такие уж и глубокие.

Павел попробовал позвать на помощь, но получился лишь жалкий, еле слышный хрип. Силы покидали его. «Почему они меня просто не добьют? – думал он. – Один удар по горлу – и все, зачем такое издевательство?»

Резкий пронзительный крик сбил его мысли. Павел смотрел на соседний круг и видел, как в нем начало материализоваться что-то темное и ужасное. Тень принимала знакомые очертания.

Охранник не знал, сколько времени прошло – может, несколько минут, а может, и часов. Тень стала реальной, а затем… повернула голову и посмотрела в глаза Павлу Сергеевичу. В этих глазах бушевал огонь.

Круг и пентаграмма под тенью перестали светиться. Демон поднялся. Он был как две капли воды похож на охранника. Вот только демонический взгляд ни с чем нельзя было перепутать. Павел хотел закричать, но не сумел. Ужас охватил всю его сущность. Ему грозила не смерть, ему грозило порабощение.

Демон захохотал и вышел из круга. Несколько шагов – и он уже рядом с Павлом.

Ребята в балахонах склонились в низком поклоне. Все замерло, голос в голове затих.

Демон не стал произносить пафосных фраз, он просто прыгнул на Павла, полностью погрузив свое астральное тело в его физическое.

Сознание Павла боролось несколько секунд, но все же было сломлено чужой волей.

Демон пришел в наш мир.

Утром в школу поступила информация, что на пустыре были найдены убитые школьники: Виктор Пахомов, Иван Прокудин и Григорий Ногов. Вскоре выяснились подробности: ребята покончили жизнь самоубийством, причем весьма оригинальным способом: они по очереди вскрыли друг другу вены на руках, после чего умерли от потери крови. Дело было закрыто.

Демону не нужны свидетели.

Артем Патрикеев: контакты Живой Журнал: http://vikont-ic.livejournal.com/ Давным-давно, в пустыне, там, куда не ступала нога человека, жило древнее и могущественное существо. Для того чтобы поддерживать себя, ему требовалось мало пищи и воды, а обществом людей оно тяготилось, так что жизнь в пустыне ему нравилась. Люди не беспокоили существо, так как боялись его: поговаривали, что там, где оно обитает, не растут даже верблюжьи колючки, горячий воздух обжигает легкие так, будто это воздух Ада, а песок под ногами бессмертного плавится и хорошо, но однажды он осознал, что такой образ жизни начинает тяготить его, и навестил деревеньку, располагавшуюся неподалеку. Там он встретил красивую женщину, полюбил ее и увел с собой. Через год она родила ему дочь. Пока женщина была беременна, Шаман молился темным богам и просил их сделать его дочь бессмертной, но боги не услышали его: она оказалась человеком. В чем-то Шаман провинился перед богами, так как его единственному ребенку не было суждено прожить даже несколько десятков лет, отпущенных смертным: незадолго после ее рождения стало понятно, что она больна, и не проживет больше года.

Шаман потерял счет пригоршням песка, брошенным в костер, но девочка оставалась худой и больной, слабела на глазах. Он чувствовал, как из нее по капле уходит жизнь: та самая жизнь, которой он полон до краев и будет полон не десятки, а сотни, а, вероятно, и тысячи лет.

- Почему вы так несправедливы ко мне?! - спрашивал Шаман темных богов, но они не отвечали, и он решил искать более чуткие уши.

В ту ночь, когда на небе появляется полная луна, он отправился к Темному храму, остановился на перекрестке двух дорог – самом страшном месте, которое только было в окрестностях – и воззвал к Владыке Тьмы. К Шаману пришел Главный Песчаный Демон. Волосы его были цвета сожженного солнцем песка, а глаза напоминали две полных луны.

Шаман сказал Главному Песчаному Демону, что хочет продать душу взамен на жизнь дочери, и готов заплатить какую угодно цену, умереть хоть завтра – лишь бы она выросла здоровой и счастливой.

Главный Песчаный Демон, у которого был большой опыт подобных сделок, разволновался: никогда еще бессмертное существо не предлагало ему душу за такой пустяк. Он попросил у Шамана несколько дней на размышление и отправился в Ад с подробным докладом. Сначала Всетемнейший не поверил ему, но Главный Песчаный Демон поклялся, что говорит правду.

Отсмеявшись, Владыка Тьмы созвал всех высокопоставленных демонов, и они принялись размышлять.

- Нет тут подвоха, - сказал Левиафан, демон зависти. - Ему завидно, что все дети здоровы, а его дочь, ребенок бессмертного существа – нет. Положись на меня, Хозяин. Я знаю, на какие безумства способны люди, когда ими руководит зависть!

- Нет, - покачал головой Владыка Тьмы. - Дело не в зависти.

- Он так зациклился на магии, что ему лень искать другие лекарства для своей дочери – легче продать душу, - предположил Бельфагор, демон лени.

- Не в лени дело, - в очередной раз покачал головой Всетемнейший.

- Да о чем мы тут с вами?! - взорвался, наконец, Сатана, демон гнева. - Он злится на темных богов за то, что они якобы не слышат его – вот и обратился к тебе, Хозяин.

Уж я-то знаю, на что способны смертные, когда ими овладевает гнев!

- Ну, а, может, у него есть планы на дочурку, но до этого ей нужно подрасти? хитро подмигнул Асмодей, демон похоти.

а таких мало. Что до лени, Бельфагор… а кто из нас не без греха?

- А как же любовь к еде? - протянул Вельзевул, демон чревоугодия. Но с его мнением считались редко.

- Что ты предлагаешь, Люцифер? - спросил Владыка Ада.

- Один грех не обходит бессмертных, Хозяин. И грех этот – гордыня. Чем старше они становятся, тем больше о себе думают. Возьми его душу. Даруй его дочери здоровье и дай ему несколько сотен лет счастливой жизни.

- Несколько сотен? - переспросил Левиафан.

Пару секунд Люцифер размышлял, а потом сказал:

- Даруй его дочери бессмертие.

- Бессмертие?! - завопил Сатана. - Это уже чересчур! Может, сделать его богом?!

- Дослушайте до конца, - улыбнулся Люцифер. - Дайте мне описать его Ад – и тогда вы со мной согласитесь.

Выслушав Люцифера, Всетемнейший пришел в восторг. Демон гордыни отправился к Шаману и сказал, что за свою душу тот получит бессмертие дочери и пятьсот лет жизни.

- Только не пытайся нас обмануть, - предупредил его Люцифер. - В противном случае дочь твоя снова станет смертной и умрет, прожив лишь несколько лет, а ты отправишься в Ад.

Жизнь шла своим чередом. Дочь Шамана выросла и из худой бледной девочки превратилась в красавицу, при взгляде на которую сердце каждого мужчины начинало биться чаще. В один прекрасный день она согласилась стать женой одного из них, но у супругов не было детей. И здесь не помогла магия Шамана: а он так надеялся, что увидит внуков.

Годы шли, женщина смотрела на мужа и видела, что он из полного сил мужчины превращается в старика, тогда как она остается цветущей красавицей. Пришел день его смерти, и безутешная вдова похоронила своего любимого. А годы все продолжали идти, окружающий мир менялся, крохотные деревни превращались в города. Многих мужчин любила дочь Шамана, но ни одному из них не посчастливилось стать отцом ее детей, и они в предназначенный час отправлялись в другой мир.

- Зачем мне бессмертие, отец, если люди, которых я люблю, умирают? - спросила женщина у Шамана. - Неужели смысл вечной жизни заключается в том, чтобы видеть страдания других? Где же они, эти темные боги? Почему они не открыли нам истинной сути вещей? Не лучше ли быть смертным, радоваться каждому дню, осознавая, что с утра ты мог и не проснуться?

- Неужели тебе хочется стать смертной? - удивился Шаман.

- Да, - ответила она. - Это – единственная дорога к счастью. Смертные счастливы потому, что знают: их радость недолговечна. Любовь не бывает вечной. Вечными бывают только боль, горе и страдание.

Непросто Шаману далось это решение, но он пошел на тот самый перекресток, и снова воззвал к Владыке Ада. Не хотелось Люциферу отправляться ему навстречу – ему не позволял статус - но Всетемнейший напомнил ему, что ответственность лежит на нем.

- Я предупреждал тебя, - напомнил Люцифер. - Если мы расторгаем сделку, то дочь твоя становится смертной, а ты отправляешься в Ад.

- Ты помогаешь людям. Сначала делал это бескорыстно, да и потом тоже не брал даров: но только гордыня твоя разъедала тебя изнутри. Когда ты понял, что не можешь помочь дочери, то продал душу, получил свое, и лучше тебе было бы успокоиться, но твоя гордыня снова взяла верх. Темные боги отвернулись от твоей семьи, но это не вернуло тебя на истинный путь. Твоя дочь, несмотря на твои усилия, не могла иметь детей, но и это не заставило тебя задуматься. Ты не бог, Шаман, хотя возомнил себя богом. Я придумал для тебя особое наказание.

Люцифер повторил широкий жест.

- Посмотри вокруг. Ты спас тысячи жизней, эти люди завели семьи и родили детей, а их дети подросли и родили им внуков. Миллионы спасенных тобой, Шаман, потомки тех, которых ты когда-то излечил. Я покажу тебе другую сторону всевластия. Ты будешь жить вечно. И умрешь ты только тогда, когда убьешь последнего потомка спасенного тобой смертного. Мы исполняем свои обещания. И второе тоже исполнено: твоя дочь теперь – обычная смертная. Она станет твоей первой жертвой: твоя охота начнется с нее.

С тех пор Шаман, старец с длинными седыми волосами, усталое лицо которого покрыто сетью глубоких морщин, бродит по миру, не зная покоя. С собой он носит узелок с храмовым песком. Встречая кого-либо из потомков спасенных им людей, он бросает в лицо несчастному пригоршню песка – совсем как тогда, давно – но только с противоположной целью: для того, чтобы очередная жертва умерла в страшных мучениях.

Электронная почта: anastasia.elberg@gmail.com Живой Журнал: www.stacie-elberg.livejournal.com Страница на Самиздате: http://samlib.ru/editors/e/elxberg_anastasija_ilxinichna/ Вечерами Юзеку было всегда страшновато. Имение полузаброшенное, вокруг только озера Мазурские да болота. Папа в городе, сестренка, Баська, маленькая еще. Мама все сидит и плачет. Остается только Эльжбета – няня, так она занята все время. Садовник Збигнев в дом не заходит, разве что дров принести. Вот Юзек и оставался хоть и на людях, да – один. А как за окнами стемнеет, совсем страшно становится.



Pages:   || 2 |
 


Похожие работы:

«Сергей Волков Чингисхан. Книга 3. Солдаты неудачи Этногенез – 16 Чингисхан. Книга 3. Солдаты неудачи: Популярная литература; 2010 ISBN 978-5-904454-30-2 Аннотация Артем Новиков спасает молодого предпринимателя Андрея Гумилева и оказывается вне закона - за ним теперь охотятся и бандиты, и сотрудники правоохранительных органов. Старый тренер Артема Маратыч предлагает выход уехать из страны на Балканы, где уже несколько лет идет война. Скучая по любимой девушке Телли, Новиков пытается отыскать ее...»

«АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРА ЧЕТЫРЕ АРГУМЕНТА ЗА ОТМЕНУ ТЕЛЕВИДЕНИЯ КОГДА НЕ ОСТАЁТСЯ НИЧЕГО СВЯТОГО Памяти Дана Бомберри На первой странице обложки: первая встреча Америго Веспуччи с американским туземцем (По рисунку J. Stradanus, относящемуся к 1523 г.) Джерри Мандер Провал технологий и судьба коренных народов Перевод под общей редакцией д.т.н. В.И. Постникова ЭкоПраво Киев 2007 Для научных и экологических организаций Sierra Club, основанный в 1892 г. Джоном Мюиром, занимается изучением и защитой...»

«Неофициальный перевод ЗАКОН АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ от 10 июня 1997 года №310-IГ О судах и судьях (по состоянию на 8 октября 2010 года) Настоящий Закон направлен на создание в Азербайджанской Республике самостоятельной судебной власти, зафиксированной в Конституции Азербайджанской Республики, в целях осуществления правосудия. Раздел первый. Суды Глава I. Судебная власть Статья 1. Учреждение судов в Азербайджанской Республике В Азербайджанской Республике действуют суды Азербайджанской...»

«Январь 2014 ГЛОБАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ АВАРА СОВОКУПНОГО НАЛОГОВОГО БРЕМЕНИ НА ОПЛАТУ ТРУДА – 2014 ПРИ ПОДДЕРЖКЕ: СПРАВОЧНИК AWARA ПО НАЛОГООБЛОЖЕНИЮ В РОССИИ Контакты Awara Group Йон Хеллевиг Глобальный центр телефонного обслуживания управляющий партнёр для всех стран: Awara Group +7 (495) 225 30 38 +7 (495) 225 30 38 info@awragrouop.com jon.hellevig@awaragroup.com www.awaragrouop.com www.awaragroup.com Москва, Санкт-Петербург, Тверь, Киев, Хельсинки Ознакомьтесь со Справочником Авара – налоги...»

«ЛАУРЕАТЫ И НОМИНАНТЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ПРЕМИИ БОЛЬШАЯ КНИГА Ежегодная Национальная литературная премия Большая книга, появившаяся в России в 2005 году, стала главной литературной премией в нашей стране за лучшее прозаическое произведение. Свою миссию ее учредители видят в привлечении к российской литературе внимания общества, повышении статуса писателя и литературного труда, поддержке подлинных талантов. Пробудить интерес общества к Большой литературе, вернуть книгу в жизнь людей –...»

«К н и г и с е р и и Ч е л о в е к как с и л а мира Дмитрий Верищагин О С В О Б О Ж Е Н И Е. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин С Т А Н О В Л Е Н И Е. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин В Л И Я Н И Е. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин З Р Е Л О С Т Ь. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин УВЕРЕННОСТЬ. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин МУДРОСТЬ (1). Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин МУДРОСТЬ (2). Система н а в ы к...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ A ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ Distr. GENERAL A/HRC/WG.6/2/ZMB/2 7 April 2008 RUSSIAN Original: ENGLISH СОВЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Вторая сессия Женева, 5-16 мая 2008 года ПОДБОРКА, ПОДГОТОВЛЕННАЯ УПРАВЛЕНИЕМ ВЕРХОВНОГО КОМИССАРА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 15 В) ПРИЛОЖЕНИЯ К РЕЗОЛЮЦИИ 5/1 СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Замбия* Настоящий доклад представляет собой подборку информации, содержащейся в докладах...»

«ФГБОУ ВПО Воронежский государственный университет инженерных технологий 2 ФГБОУ ВПО Воронежский государственный университет инженерных технологий 3 ФГБОУ ВПО Воронежский государственный университет инженерных технологий СОДЕРЖАНИЕ Общие сведения о специальности. Организационно- правовое 3 1 обеспечение образовательной деятельности Структура подготовки специалистов. Сведения по основной 4 2 образовательной программе Содержание подготовки специалистов 5 3 Учебный план 6 3. Учебные программы...»

«Кит Дэйвис, Эндрю Бернхардт РАБОТА С ПРАВОНАРУШИТЕЛЯМИ В ОБЩЕСТВЕ Великобритания 2012 ББК 67.4я73 + 65.272я73 Р 13 Р 13 Работа с правонарушителями в обществе. Составитель – Общественная правозащитная организация Гражданский контроль, Санкт-Петербург, 2012. 153 стр. Данное пособие содержит материалы учебного курса, разработанного в рамках проекта Профессиональная подготовка сотрудников службы пробации по программе двухстороннего сотрудничества МИД Великобритании. Пособие может быть использовано...»

«Архиепископ Аверкий Литургика. Части 1-3. Содержание: Введение. Часть 1. 1. Понятие о Литургике. Предварительные сведения. Предмет и задача Литургики. Разделение науки Литургики. Первоисточники Литургики. Русские исследования по Литургике. 2. О Богослужении. Происхождение богослужения. Развитие православного богослужения. Церковные Песнописцы. Значение православного богослужения. 3. Происхождение Христианских Храмов. Внутреннее расположение и устройство храма. Алтарь. Иконостас. Средняя часть...»

«http://живая-пища.рф/ УДИВИТЕЛЬНОЕ ОЧИЩЕНИЕ ПЕЧЕНИ Андреас Мориц Минск 2007 http://живая-пища.рф/ К вопросу о юридической ответственности Автор этой книги не призывает использовать тот или иной метод лечения и укрепления здоровья, но считает, что факты, ц и ф р ы и сведения, изложенные здесь, должны быть доступны всем людям, желаю­ щим улучшить свое самочувствие. Хотя автор поста­ рался обеспечить глубину анализа обсуждаемых вопросов и точность всей и н ф о р м а ц и и, почерпнутой из других...»

«ЭПОС ДАВИД САСУНСКИИ И АРМЯНСКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В ОЦЕНКЕ А. ФАДЕЕВА ГАЯНЭ АГАЯН Одним из выдающихся творений мирового фольклора является эпос Давид Сасуиский, охарактеризованный Ов. Туманяном как величайшая сокровищница прожитой жизни, духовных возможностей армянского народа и неоспоримое свидетельство его величия в глазах мира. По словам академика И. Орбели, четыре поколения героев эпоса, друг друга дополняя, вернее, вместе составляя одно целое, отразили в себе представления...»

«УПРАВЛЕНИЕ ЛЕСАМИ АЛТАЙСКОГО КРАЯ ПРИКАЗ от 30 декабря 2008 г. N 178 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ЛЕСОХОЗЯЙСТВЕННОГО РЕГЛАМЕНТА ТОГУЛЬСКОГО ЛЕСНИЧЕСТВА АЛТАЙСКОГО КРАЯ (в ред. Приказа управления лесами Алтайского края от 28.01.2010 N 27) Руководствуясь статьями 23, 83 и 87 Лесного кодекса Российской Федерации от 04.12.2006 N 200-ФЗ, приказом Министерства природных ресурсов Российской Федерации от 19.04.2008 N 106 Об утверждении состава лесохозяйственных регламентов, порядка их разработки, сроков их действия...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 10 апреля 2000 г. N 178-пП ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПЕРЕЧНЯ (СПИСКА) ОБЪЕКТОВ ЖИВОТНОГО И РАСТИТЕЛЬНОГО МИРА ДЛЯ КРАСНОЙ КНИГИ ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ И УСТАНОВЛЕНИЯ ТАКС ДЛЯ ИСЧИСЛЕНИЯ РАЗМЕРА УЩЕРБА ЗА ИХ НЕЗАКОННОЕ ДОБЫВАНИЕ ИЛИ УНИЧТОЖЕНИЕ Руководствуясь законами Российской Федерации от 19.12.1991 N 2060-1 Об охране окружающей природной среды и от 24.04.1995 N 52-ФЗ О животном мире, Постановлением Губернатора - Председателя Правительства Пензенской области...»

«ЗАКОН АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ОБ ОБРАЗОВАНИИ ЗАКОН АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ОБ ОБРАЗОВАНИИ Настоящий Закон устанавливает основные принципы государственной политики в сфере обеспечения права граждан на образование, закрепленного в Конституции Азербайджанской Республики, и общие условия регулирования образовательной деятельности, играет базовую роль в принятии соответствующих законов и других нормативно-правовых актов по отдельным ступеням образования. Образование в Азербайджанской...»

«Т.В. Телятицкая Л.М. Рябцев А.Н. Шкляревский АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО Учебно-методический комплекс Минск Изд-во МИУ 2006 УДК 342 ББК 67.401 Т 31 Рецензенты: А.Г. Тиковенко, доктор юридических наук, профессор, судья Конституционного Суда Республики Беларусь; А.В. Матусевич, доктор юридических наук, профессор Телятицкая, Т.В. Административное право [Текст]: учебноТ 31 методический комплекс / Т.В. Телятицкая, Л.М. Рябцев, А.Н. Шкляревский; Минский институт управления. – Мн.: Изд-во МИУ, 2006. – 224...»

«1 МИСТЕРИЯТА ЛИМ БОРИСЛАВ РУСАНОВ 2 ПРЕДИСЛОВИЕ Не можех да не напиша тази книга. Тя просто се случи. Истинските неща не се планират - те просто се случват! Това е нещо, което е по-силно от нас и е невъзможно да му противостоим. Не съм си поставял за цел да изобличавам когото и да било, а да изложа истината за Лим такава, каквато я видях, чух, почувствах, прозрях, преживях. За зло или за добро, поради редица стечения на обстоятелства, заради уникалната позиция, която заемах /между родителите на...»

«Справочное пособие В ПОМОЩЬ ЛЮДЯМ С ОГРАНИЧЕННЫМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ 2011 3-е исправленное и дополненное издание Составитель: Тийя Тийк, Таллиннская палата людей с ограниченными возможностями Издано при поддержке Таллиннского департамента социальной помощи и здравоохранения Каждый человек ценен, и каждый может быть чем-то полезен Чтобы удовлетворительно справляться с повседневной жизнью, человеку с ограниченными возможностями необходима помощь – кому больше, кому меньше. Одному человеку достаточно...»

«Организация Объединенных Наций A/HRC/16/21 Генеральная Ассамблея Distr.: General 7 January 2011 Russian Original: English Совет по правам человека Шестнадцатая сессия Пункт 2 повестки дня Ежегодный доклад Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека и доклады Управления Верховного комиссара и Генерального секретаря Доклад Управления Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека по вопросу о правах человека на Кипре Записка Генерального...»

«Министерство образования Российской Федерации Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова Е.Ю. ТРЕГУБЕНКО ОРДЕРНЫЕ ЦЕННЫЕ БУМАГИ Ярославль 2002 1 ББК У9(2)262.29 Т66 Рецензенты: кафедра гражданского права и процесса Межународного университета бизнеса и новых технологий; канд. юрид. наук В.В. Грачев Трегубенко Е.Ю. Т66 Ордерные ценные бумаги / Трегубенко Е.Ю. Яросл. гос. ун-т. Ярославль, 2002. 104 с. ISBN 5-8397-0234-Х В книге исследуются основные проблемы теории ордерных ценных...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.