WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 |

«ЛАК – литературный альманах КГУ Учредитель – Курский государственный университет Главный редактор и составитель – А.И. Салов Редакционная коллегия: Е.М. Евглевский, О.Г. ...»

-- [ Страница 1 ] --

ISSN 2220-8038

УДК 82

ББК 84.3 (2=Рус) 6

Л 19

«ЛАК» – литературный альманах КГУ

Учредитель – Курский государственный университет

Главный редактор и составитель – А.И. Салов

Редакционная коллегия: Е.М. Евглевский, О.Г. Шеина

Корректура – В.С. Деренкова

Компьютерный дизайн и вёрстка – Ю.С. Ванжа

Иллюстрации – Е.С. Борзенкова

Перевод – С.Ю. Умеренков

Фотосессия авторов – Д.В. Шойтов*

Электронная версия альманаха на сайте ежегодного литературного конкурса КГУ «Проявление»

proyavlenie.kursksu.ru Адрес редакции: 305000, г. Курск, ул. Радищева/33 Любое использование материалов данного альманаха, полностью или частично, без разрешения правообладателей запрещается.

© Курский государственный университет, ISSN 2220-8038 © Авторы альманаха, * Весь коллектив, работавший над альманахом, - сотрудники, преподаватели и учащиеся КГУ.

Содержание Вступительное слово В.В. Гвоздева

Поэзия А.В. Болдырев

«1991»

«Сладкий запах с кондитерского комбината…»

«Залит электричеством каток…»

«Бредёт, спотыкаясь, на ватных ногах…»

«В парке им. Первого мая»

«Вот фонтанчик. И ныне…»

«На площади около рынка…»

«Эта старая, с кольцами, недорогая шкатулка…»

С.С. Козлов

«Сколько можно ещё, будь со мной…»

Подборка «Стихи о моём городе»:

«Мы»

«Стелет сизым дымком по раскурским моим косогорам…»........ «Домашняя хандра почёсывает пузо…»

«Молчанье свято в среднерусском городе…»

И.С. Бобровская

«Листья на асфальте…»

«Сегодня хороший день…»

«плачущих ликов фарфоровых мадонн…»

«Маленький Андрюша поджигает бумажную луну…».................. «Я смотрю в окно…»

«Калипсо…»

«Вот и всё…»

«Я люблю подниматься по лестнице…»

А.А. Корчевский

«Школьное ретро»

«Поцелуй Лолиты» (глиссандо)

«Декабрьский сонет»

«Сонет в трамвае»

«Запольная»

«Май»

В.Н. Косогов

«…плыл звук – не колокольный звон…»

«На чужих похоронах…»

«Ты не поймешь, какой тоской незрячей…»

«Я выбрал неудачный час…»

«Приснись мне под утро в белом, как молоко…»

«Никому из живых, а особенно мне…»

«В каждой капле дождевой…»

А.А. Волобуева

«На крыше»

«Чуть позже»

Из подборки «Внучкины сказки»:

«Малыш и булка»

«Кошкин дом»

«Хорошая баба»

«Мышата»

М.М. Семиколенова

«Встреча»

«Разговор с портретом»

Р.В. Рубанов

«Бумажные кораблики моего детства»

«Зарисовочка к весне»

«А ночью было всё совсем не так…»

«Snezhinki.ru»

«Давай затеем уборку»

Ужень Гаова

«Надев одноцветную маску…»

Н.В. Титяев

«Волк-меценат» (басня)

М.В. Сазонов

«Ночь. Прощальное гаданье…»

А.М. Борисов

«Солдатам той войны»

Б.Н. Яхович

«Марокко»

«Метаморфозы»

Л.Л. Шмаракова

«Про Звездочёта»

«Молитва о странниках»

«Волоокая Гера неспешно заходит в троллейбус…»

Проза Л.Л. Шмаракова «Дорогами игрушечного компаса»

Т.А. Ортега

«Третья попытка»

Н.А. Дьячков

«Толстая чёрная линия»

А.И. Салов

«Hadi gidelim»

Н.В. Губарева

«Платье творца»

Е.В. Анненкова

«Мысль между шторой и окном»

Критика О.Г. Шеина

«О пчёлах с любовью, или Жужжание в темноте»

To Our International Friends

Первый литературный конкурс «Проявление» удался.

Он примечателен и по количеству участников, и по уровню произведений, представленных на конкурс. И то, и другое было неочевидно до завершения подачи работ, поскольку мы очень плохо представляем степень притягательности литературного творчества для современной молодёжи.

Человеку, далёкому от проблем литературы, вполне может показаться, что времена чудаков, пишущих «в стол», ушли навсегда (где взять деньги даже на скромное издание своих трудов? как пристроить своё детище в книготорговую сеть? окупятся ли расходы?). Но желание самовыражения, стремление познать мир и себя в нём, сказать своё слово о нем сильнее приземлённых соображений.

И это убедительно подтвердили участники конкурса «Проявление». Конечно же, уровень их работ разный, но все работы примечательны. Для меня самое интересное – личный взгляд писателей на мир. А поскольку авторы «Проявления» – люди в основном молодые, интересно было сравнить их видение сегодняшней действительности со своим – представителя другого поколения. Не буду вдаваться в детали, но скажу, что прочитанное несколько умеряет тревогу, присущую зрелому человеку, анализирующему настоящее, пытающемуся заглянуть в будущее. Мы похожи в своём восприятии жизни, и для меня это важно.

Настоящий литературный альманах для многих конкурсантов даёт возможность впервые опубликовать свои произведения. Надеюсь, что его читатели получат такое же удовольствие от знакомства с ними, как все, кто прочитал их в рукописях. А для Курского государственного университета альманах «ЛАК» – первый опыт издания литературных трудов наших студентов, аспирантов, преподавателей и сотрудников, а также коллег из других вузов города и страны. Может быть, он сподвигнет и тех, кто ещё не решился вынести свои труды «на суд широкой общественности», принять участие в следующем конкурсе, который непременно должен состояться.

Большой путь начинается с первого шага. Как знать, возможно, когда-нибудь в биографии выдающегося русского поэта или писателя мы прочитаем: «Впервые опубликовался в литературном альманахе Курского государственного университета «ЛАК». Искренне желаю этого всем участникам конкурса «Проявление»!

Преподаватель кафедры ты!» / подборка стихотворений;

русского языка и культуры речи Росздрава России*.

ного агентства по культуре и кинематографии [Москва] / подборка стихотворений; Основные публикации:

2006 г. – Гран-при «Илья-премии» [Москва] / подборка стихот- 2006 г. – коллективный сборник «Новые писатели», вып. 4 [Москва];

ворений.

* Информация об авторах действительна на момент окончания I ежегодного литературного конкурса КГУ «Проявление» (апрель 2010 года).

Первый класс. Мы бросали в окно самолётик бумажный со звездой на борту, и летел он по небу над скверами, над домами, над всею страною, и было не важно, что распался «великий могучий» и что пионерами мы не станем уже никогда. На засыпанной снегом спортплощадке мы часто играли в войну после школы.

И упасть, и лежать, и смотреть в cнежно-синее небо, понарошку убитым, казалось тогда по приколу.

*** Сладкий запах с кондитерского комбината щекотал мне в носу. В полусне шёл я в школу зимой, и воздушная вата под ногами хрустела.

И мне мир являлся понятней и проще, наверно, – без ошибок, помарок, помет, словно чистая пропись. И был я примерный ученик и немного поэт.

Это иней чернил в сочиненье о лете, лужи клякс и нервозность в руке.

И страшнее казалось мне мысли о смерти «два» по химии – в дневнике.

Я скрывался, таил, молча комкал страницу, вырывал и швырял в небеса.

Всё зачтётся когда-нибудь, всё повторится.

На секунду зажмурю глаза.

*** Залит электричеством каток.

Колет щёки хвойный ветерок.

На деревьях – точно светляки – вспыхивают лампы-огоньки.

Снег скрипит, искрится синий лёд.

Репродуктор про любовь поёт.

Вечер тает лёгким облаком в небе, опрокинутом вверх дном.

- Хочешь, сигарету закури.

- Хочешь, сам с собой поговори.

…Зимняя глотает пустота музыку, слова, пар изо рта.

*** Бредёт, спотыкаясь, на ватных ногах, по улице к рынку старуха.

Весь мир перед ней рассыпается в прах от слабого зренья и слуха.

А в городе – праздник, и люди несут святую икону к собору, как будто назавтра грядёт Страшный суд, всех будут судить без разбору;

как будто бы чудо случится вот-вот – и всем всё простят и помогут.

...И только старуха, согнувшись, идёт всё ближе – и к рынку, и к Богу.

В парке им. Первого мая Небес на сумеречном фоне – как будто много лет назад – закрытые аттракционы печально на ветру скрипят.

Февральский зажигает вечер сырой фонарь над головой.

Снежинки кружатся навстречу – и я один иду домой вдоль облупившихся фасадов, в ночную темень вперив взор, а за чугунною оградой белеет Знаменский собор.

Выходят люди из собора, где раньше был кинотеатр «Октябрь». Когда умолкнут хоры и ангелы уснут, хотя б на час побыть опять ребёнком, и вместе со своим отцом придти сюда смотреть «Кинг-Конга»… …Вот оборвалась киноплёнка, а мы ещё чего-то ждём.

А.В. Болдырев *** Вот фонтанчик. И ныне проржавевший совсем, он стоит, тёмно-синий, не замечен никем, у футбольной площадки, суеты в стороне, поздней осенью в парке Пионеров, в стране, чья гортань пересохла от привычки молчать.

Твой ровесник, эпоха пятилеток, – видать, он тебя пересилил, пережил, перемог – и стоит, тёмно-синий, навсегда одинок.

В этом парке на склоне дня, среди тишины, младший брат Аполлона, он остался в тени пионеров из гипса.

Но в глубинах хранит тайну, полную смысла, – звучный хор аонид.

…И я помню: однажды – солнце к полдню плелось – нестерпимую жажду утолить довелось его речью, журчащей серебристым ключом.

Пил под зноем палящим обессловленным ртом.

*** На площади около рынка был воздух морозен и пьян.

На старой гармошке лезгинку чумазый играл мальчуган.

И падала звонко монета на грешную землю слезой.

«Сыграй-ка, пацанчик, поэту, лихую кабацкую спой».

…сия чтоб звучала музыка, от холода еле жива, и чтобы, срываясь до крика, срамные летели слова над нищей огромной страною, где песня – в чём мать родила… «Сыграй!.. За твоею спиною – два ангельски белых крыла».

*** Эта старая, с кольцами, недорогая шкатулка, что хранится у мамы в шкафу, дорога мне до слёз.

Жизнь устроена так же, нехитрая, в общем-то, штука:

можно всё потерять, поломать и пустить под откос.

Можно всё потерять и потом начинать всё сначала, по осколкам разрозненным заново жизнь создавать.

…Но простая мелодия, та, что в шкатулке молчала, если крышку легонько поднять, заиграет опять.

диктором на заводском радио, корреспондентом в многотиражной газете «Звезда» завода «Прибор».

краски, все маски любви» / подборка стихотворений «ПриблиКандидат филологических жение к теме»

наук, доцент кафедры литературы КГУ.

1999 г. – авторский сборник стихов «Градиска, или Мифология одного города и переулка»;

*** Сколько можно ещё, будь со мной.

Сколько можно ещё, до разлуки.

Пусть не молкнет сверчок за стеной, Соглядатай халдейской науки.

Чтобы летопись ласки твоей Облекла токи времени веной, Нужен слов этих старый музей В полосе среднерусской вселенной… Может быть, от удара строки, Обретая закон притяженья, Мы вернёмся, как сердцебиенье, В пульс откинутой навзничь руки.

Подборка «Стихи о моём городе»

Наш городок на двух горбах.

Округ яруги-вороги, И кандидаты на столбах Народу любы-дороги.

Ветрище со степи придёт, По улицам шатается.

Какую схватит, поведёт, Так только, дурью мается.

Навалит туч… А там опять Взберётся солнце красное.

Одно занятие – поспать, Но духота ужасная.

Мы целим муху на лету Черешенною косточкой.

Две речки высохли в одну, Мы их накрыли досточкой.

Живём себе, глядим кино.

Растём – помрём – рождаемся.

И так уж век заведено, Что только улыбаемся… Бывает, нас поучат те, Которые учёные:

Живёте, дескать, в темноте, По жизни огорчённые… Мы вас прослушали тишком Из уваженья к знаниям И вот побаловать стишком Решили всем собранием.

*** Стелет сизым дымком по раскурским моим косогорам.

Где-то вышел, один, но не так, чтобы всех полюбить И остаться под милым, уютно стоящим забором, И, как водится, после над миром чернила пролить.

Было много премьер, и с избытком хватало премьеров.

Но продёргивал стебель в петлице тугой пиджака И всё так же любил уходящих на юг пионеров И ещё это «щас» после третьего в цирке звонка.

Только «и» или «но» трудно сделать привычною жизнью, Если руки разводит открытое долгое «а».

Речка Тускарь бежит, я бреду и как будто бы мыслю.

По-над берегом церковь стоит головой в облака.

*** Домашняя хандра почёсывает пузо.

На стенах Ильичи наказывают жить.

Учёба брошена, как корочка арбуза, Грозит падением. Мы пробуем скользить.

Ушастые гуляют коридоры, В подвалах начиная праздный путь.

Колеблет ветерок чужие шторы, И сохнет слово, и бежит, как ртуть.

Безвременье. Монгольские портреты Разыгрывают скверный анекдот… А он всё спит, гимназией согретый, Мой старый вуз, не верящий в приметы, И на ветвях русалочка поёт.

*** Молчанье свято в среднерусском городе.

На ипподромах серых площадей Зерцало лужи, зрящее о Гоголе, Горящий глянец на облезлом вороте И правящая душами шинель.

Она в гранит обшита и наброшена На плечи гражданина из ЦК.

Его губа слегка в улыбку скошена, В прищуре закатилась скоморошина, Он русский бог под маской дурака.

Окончен ныне разговор о времени – Гранит Невы, колокола Кремля.

Химера понесла, зачав от семени Подблюдных песен о голодном Ленине И балалаек медного царя.

Глух шорох масс. Поёт Алёна Апина.

Инкогнито затребовал на суд… Рассеюшка – не мамина, не папина.

Дубинушка – Нефёдора Шаляпина.

Когда ж тебя отсюда заберут… Студентка 3 курса художствен- • спецдиплом координатора конкурса А.И. Салова «Наследнице но-графического факультета университета (ИЗО) Связь с автором:

bobrovskaya.irina@yandex.ru *** Листья на асфальте, как выброшенные на берег золотые рыбы.

По небу глыбы облаков.

Каблуков «стук-стак… стук-стак…»

не в такт Городу.

Он, как лагерный во вшах, в машинах, в шуршании шин...

Вымышленный будто.

*** Сегодня хороший день.

Как в маску трагедии, облачённый в дождь, он перебирает мокрыми пальцами, словно из фольги свёрнутые, балконы многоэтажек.

Заглядывает мутно-серым рыбьим глазом в окна – ищет меня.

А прохожие на улицах, неторопливо-замёрзшие, ногами-маятниками скользят.

*** плачущих ликов фарфоровых мадонн...

не знаю ни иврита, ни арабского… для меня, как для Блока, неразгаданное, божественное – в живых, Имя.

византийским стариком смотришь на меня со дна купола… вера, надежда, любовь… и любовь из них – большее.

*** маленький Андрюша поджигает бумажную луну.

смотрит, как она горит:

«Ира, а ведь правда, я никогда не умру?

а что там? ну, после всего… они там тоже как мы – живые?

а бабушка говорит, что их поминать надо.

что им там тяжелее, чем нам здесь.

а знаешь, что я думаю… что, может, для них мёртвые – это мы…»

*** Я смотрю в окно.

От фонарей дорога «оранжевая», а земля – «сепия».

Здесь почему-то всё время хочется спать.

Ты говоришь: «зимаа… зимааа…».

А я молча слушаю тебя и как закипает вода в чайнике.

Мы говорим мало, не глубоко.

Но мне не нужно большего.

Мне нужно так, как есть.

Я в плену у Ренуара – он видел в людях ангелов, поцелованный Богом продавец штор*.

Ничего не получается… * Пьер Огюст Ренуар, французский живописец, график и скульптор, одно время работал в мастерской, где изготавливали шторы-экраны для миссионеров, направляющихся в Африку или Индию (здесь и далее примечания гл. редактора).

*** Калипсо корабли в песне сирен и кружеве вод может однажды кто-нибудь подберёт из сине-зелёной обломки на берегу в бронзе кожи солёной-солёной Итака заросший оливами дом в Борей этот шёпот так с жертвенников отпускается дым к богам и любимым неузнанному возвратиться семь тысяч нитей и восемь лет за взгляд Пенелопы *** Вот и всё.

И каждый останется при своём.

Твои вечера с коньяком, из колонок – «Coil»*.

Твои репетиции, девушки, сны и бессонницы.

Твой телефон, гитары, клиенты, Лавкрафт* и поездки по сёлам.

Со мной остаётся десяток зачитанных книг, кофе с корицей и недолеченный кашель, вещие и потому всегда грустные сны, чёрный блокнот, мои улицы, их персонажи.

Моя нерешимость – сила и слабость моя.

Заначка из «Marlboro» справа на полке.

Мой голос.

Ван Гог, Janis Joplin*, «Иллария»

и сердце, разбитое на осколки.

* «Coil» – экспериментальная британская музыкальная группа, одна из самых известных и влиятельных в жанре индастриал. Прекратила существование в связи с трагической гибелью одного из своих основателей, Джона Бэланса, 13 ноября 2004 года.

* Говард Филлипс Лавкрафт (1890 – 1937) – американский писатель, поэт и журналист; считается одним из родоначальников жанра фэнтези. Его произведения часто выделяются в отдельный поджанр – так называемые лавкрафтовские ужасы.

* Janis Joplin (Дженис Лин Джоплин, 1943 – 1980) – американская певица. Считается лучшей белой исполнительницей блюза и одной из величайших вокалисток в истории рок-музыки.

*** Я люблю подниматься по лестнице, игнорируя лифт.

Серые ступени, шуршащие под ногами, тени впитавшие губкой.

Гулко:

голоса в тишине высохшей и оттого способной говорить запахами, всеми сквозняками балконными, воркующими голубями, обращёнными в слух… В одном из пролётов пахнет супом.

Россыпь – женский голос, детский смех.

Кого-то ждут.

Может быть, так выглядит счастье?..

когда есть, кого ждать, когда есть, для кого варить суп.

МОУ «Средняя общеобразовательная школа с углубленным изучением отдельных предметов №6» (2002 г.) государственного университета (2007 г. – специальность «Учитель химии, учитель биологии; 2009 г. – • дипломант в номинации «Курск! обознаться немыслимо – это ты!» / подборка стихотворений;

Аспирант кафедры • спецдиплом члена экспертного совета А.Б. Агарковой химии КГУ по направ- «Идущему нехожеными тропами» (за образность и свежесть поэтической мысли) / стихотворения, присланлению «Аналитическая химия», преподаватель общеобразовательная школа №8 им. К.К. Рокоссовского» и МОУ «Сред- Мне кажется, этот альманах интересен уже одним няя общеобразовательная своим существованием, поскольку с первого выпушкола №14». ска открыт мощный и широкий пласт природного Публикации: университета, а также представителей других гог. – университетская родов.

газета «Alma Mater – вестнам яркий срез творческой мысли, авторского самоник КГУ», №7 / интервью и выражения, культурной состоятельности настоястихотворение «Декабрьщего классического учебного заведения. Первый шаг ский сонет»;

2009 г. – альманах «Зо- желаю всем, для кого слово «Проявление» приобрело лотая строфа», №2 / под- особый смысл, удачи и творческих успехов, побед в борка стихотворений.

любом начинании и, конечно же, приятного прочтения предложенных экспертами произведений!

Пользуясь случаем, хочу особо поблагодарить организаторов конкурса за возможность самовыражения, Связь с автором:

akximik46@list.ru тех, кто верил в состоятельность моего творчества, – за то, что они есть и окружают меня любовью, дружбой и пониманием. Без них настоящая публикация была бы невозможна. Спасибо им за все!

Школьное ретро Глотали воздух, будто пиво.

С тобой в жасминовых кустах мы целовались. Как крапива, огнём горели на устах те поцелуи. Coca-Cola, портфели, книжки на траве.

Прощай, стареющая школа!

Не сын, а блудный муравей сбежал с уроков вместе с ней, и завуч видела: их двое.

Под тяжестью осенних дней берёза плакала листвою, из окон старых лился твист (когда-то запрещённый), новый был ветер западный так чист, как за городом лес еловый, но всё же с примесью грозы… И в прошлом галстук школьной формы, её передник. А в тузы пробьются воры. Для проформы – «свободу всем!» И с детских лиц посмотрит юность, как икона, и караван крикливых птиц (для осени почти исконный) не оторвёт от поцелуя… …в нём Wrigley Spearmint аромат… …Сбежали с нею – аллилуйя! – газеты школьной компромат.

Поцелуй Лолиты* Маленький бархатный рот взбивает воздушные сливки… И виски.

И лёд. И пожар.

Жан-Жак, ты их адом крестил, как Ирод детей, и те, несчастные, криком снега обратили бы в пар, великий гуманный пророк, коль впрок ничего не запас.

С опаской шагов поворот разнёсся порывом торнадо, мучительным гулом набата… Так надо, Ло-ли-та… Долорес! Лолита… Атилла, живущий во мне, и, Долли, лишь целая истомой и в бархат его обернёт, тогда, разразившись вулканом, уснёт, чтоб проснуться обратно.

Он дар твой лелеет и жаждет, ласкающий маленький рот.

* Аллюзия на роман Владимира Набокова «Лолита» (1955г.).

* Глиссандо (итал. glissando от фр. glisser – скользить) – особый приём игры, заключающийся в быстром скольжении пальца по струнам или клавишам музыкального инструмента; даёт колористический эффект.

Декабрьский сонет Снег тропосферу насыщает хлопком, и кружевные вяжет он манжеты.

На площади Дзержинского уже ты стучишь по серым телефонным кнопкам озябшей ручкой. Голосом столь робким зовёшь меня, романтику, фуршеты и давние замёрзшие сюжеты.

Нам не сойтись, как двум разбитым стопкам.

Почти два года минуло с тех пор, когда ты села в чей-то чёрный «бумер», лишив меня коня, меча, и шпор, и даже дамы! Я тогда не умер, не знаю как – на площади у танка.

Зачем опять тревожите, гражданка?

Вот вы-то точно умерли как раз… Сонет в трамвае Пустой трамвай, второй маршрут (от авто- до ж/д вокзала).

Мы сели. Ты мне рассказала, что в профиль я, как римский Брут, желанный, словно панацея… Ты просто пьяная Цирцея!

Не видела во мне урода, сама – как ангел хороша.

Не стою медного гроша и славы римского народа.

Трамвай стучит. Почти что ода.

Колёса плавятся, дрожа.

И мы плывём, моя душа… Сонет. Поэзия. Природа.

Запольная Ноги нагие в лаковых каплях – туфли шлифуют асфальт вниз по Запольной, изогнутой саблей.

В сумочке Оскар Уайльд.

Ветром зелёным навялены вязы.

Губы накраплены блеском.

Солнечный луч ослепляюще связан с ними, с поэтом Корчевским… Мост, полосованный рельсовой сталью, режется бритвой трамвая.

Улицу обняли, млея, за талию пропасти, вниз зазывая.

Пасть их распахнута зеленью луга.

Пробками стиснута трасса.

Даже таксист-матерщинник напуган и матерится не сразу.

Транспорт покину, отдав сторублёвку.

Выскочу на тротуар, словно инсайд*, полирующий «бровку»*, – в гулкий июльский пожар.

Стану в тени, опираясь на церковь – службы часы не застал.

В колоколах разливается сверху ноты кристальной металл.

Крыши рябят обжигающим светом, хаты, крылечки, сады.

Светится в них мускулистое лето, в них голубеют цветы.

Пульс, застучав, замирает на спуске, в строки рифмуется явь.

Боже, шепни мне красиво по-русски – в сердце автограф оставь!

* Инсайд (здесь) – особая позиция в футболе, близкая к крайнему полузащитнику.

* «Бровка» – боковая линия футбольного поля, фланг.

Май Май зажигается в клумбах свечами тюльпанов:

жёлтым и красным, не триколоровым лишь – он на знамёнах, и в воздухе взрыв барабанов.

На демонстрацию ты за собою манишь….

Маршевым вихрем жара – триста градусов Кельвин*, да репродуктор охрип. Вереница колонн.

Плавится бронзой зелёной неистовый Ленин и разгоняет от Дома Советов ворон.

Мы оживаем, смотря в просветлевшее небо, видим себя в отраженье небесных зеркал.

В стрелах-лучах золотистого юного Феба день первомайский до рези в глазах засверкал.

Нас обливает горящий космический гелий.

Бог над страною – улыбка его широка!..

Пёстрыми птицами шарики в небо взлетели, с площади брызги музыки смели облака...

* Примерно 27 по Цельсию.

Корреспондент газеты «Курск».

Связь с автором: kosogov86@inbox.ru *** … плыл звук – не колокольный звон, скорей – визжанье пилорамы… Тогда я вышел на балкон, чтоб наблюдать за фонарями.

Чтоб видеть, как босой мужик меняет орден на пол-литра, и, словно пьяный, снег кружит, и всё хорошее забыто.

Пиши письмо без запятых, без строчных букв, без извинений.

К балконной раме сядь впритык, держа полнеба на коленях, и наблюдай, как фонари дорогу освещают тускло.

Ведь жизнь твоя, как ни крути, скорей погибель, чем искусство.

*** На чужих похоронах сердце не болит.

Ветерана в орденах втиснули в гранит.

Ветерана ПВО Шкалина А.В.

Год рождения его неразборчив мне.

Шкалин бравый был солдат, Шкалин был герой...

Только облака летят над передовой… *** Ты не поймёшь, какой тоской незрячей склонён к земле таинственный цветок, откуда лепестковый воск горячий набрался сил упасть на ноготок?

Найди ответ, какая божья воля кровосмесила пыльчатый узор с невыразимым отпечатком горя, понятиям земным наперекор...

*** Я выбрал неудачный час Для поэтических признаний Сиди, подсчитывай на глаз Сугробы наших расстояний, Табачным дымом в темноте Черти на потолке прямые От точки К до точки Т – Ах, эти буквы роковые!

Спать на помятой простыне, Брать в долг у собственной отваги, Чтоб мчаться поездом во сне Через поля и буераки;

И выйти ночью на перрон, И осознать башкой хмельною:

Улыбкой чьей заворожён, Сведён с ума тоской какою...

*** Приснись мне под утро в белом, как молоко, платье, и улыбнись, и скажи: «Легко жить без тебя, смеяться, варить обед.

Я не скучала ни разу за восемь лет!»

И попроси отвернуться, поправь чулок, сделай глоток из горлышка. «Одинок?

Я то подумала, что у тебя жена сходит с ума от ревности и вина.

Я то надеялась встретить твоих детей, маленьких лебедей на пруду...» На ней белое платье, прозрачное, как дымок.

«Видишь, родная, я без тебя не смог!..»

*** Никому из живых, а особенно мне не понять огня и воды, увы, не понять. Единственное, во сне стихии как будто бы нам сродни.

Во сне утопаешь – считай к деньгам, к друзьям, обретённым на склоне лет.

Во сне всё существеннее: словам поверишь, считая, что это бред.

Сожжённый в костре, я проснусь и вдруг припомню потерянные адреса врагов позабытых, нечёткий круг фантазий раскручивая с конца.

А если, как правило, снов в обрез и жизнь твоя прожита впопыхах, запомни, что даже и синь небес способна поведать о всех грехах.

*** В каждой капле дождевой, Незабвенной, как из детства, Есть улыбка и покой, Есть уныние, кокетство, Не спасение, но средство Поразмыслить над собой...

Не года проходят, нет – Это глупости и враки.

Это дождик, лихосвет, Размывает буераки И на стёклышках зигзаги Оставляет, как «привет».

Это просто мишура, Декораций фон бескровный.

Это дождиком вчера Намочило дом картонный, И по лужицам продольным Побежала детвора!

Всё на свете из дождя, Даже жгучие метели, Потому понять нельзя, Почему на самом деле Облетают тополя, Запевают коростели...

КГУ РГСУ

Кандидат экономических наук, старший преподаватель кафедры бухгалтерско- / подборка стихотворений го учёта и налогообложения КИГМС. «Внучкины сказки»

Связь с автором: volnetta@yandex.ru На крыше Мы ещё поглядим на снующие микроавтобусы, На игрушки большого ребёнка, на автомобили, Подойдём посмотреть, что таится за краешком пропасти, Чтобы запечатлеть в фотопамяти, как мы здесь были.

Мы ещё посидим и послушаем Цоя в мобильнике, Выпьем чая из термоса из алюминиевой кружки.

Горизонт утопает в траве под сиреневой дымкою, Под крестами антенн подсыхают на воздухе лужи.

Там, внизу, и страшней, и красивей, чем кажется с меньшего Расстояния. Носом упёрлась высотка в ладошку Необъятной земли, а на ней городок. И до вечера Глядя вниз, как по линиям, будем гадать по дорожкам.

Чуть позже Не буди меня, матушка, ни на заре, ни чуть позже:

Я ничуть не устала, но рано глаза открывать, Ведь под веками мир, он желает и чувствует тоже, Разве можно оставить его, покидая кровать?!

В топку третий будильник, а время нетленное гаснет.

На оранжевой скатерти чай на двоих и меня.

Я хотела быть кошечкой, соколом, ласточкой – разной, А теперь от подушки с пером головы не отнять.

Купола, купола… у меня настоящая кожа… Слышишь, матушка?.. мельница, речка, деревни, кресты… Не буди меня, милая, ни на заре, ни чуть позже.

Да, лениться негоже мне, но, если можешь, прости.

Из подборки «Внучкины сказки»

Малыш и булка Вернулся Карлсон, съел ватрушки и варенье, Пропеллер ловко шоколадным смазал маслом, Сказал: «Малыш, ведь у тебя же День рожденья!»

«А у меня и малыша-то нет. Напрасно Преодолел ты путь из Швеции в Россию, Зря тратил топливо ванильных взбитых сливок, Глазурь клубничную, свои мужские силы…».

Присел тогда на подоконник: «Что за диво?

Я знаю точно, здесь малыш, ему лет десять, Ты, тётя, лжёшь, домомучительница, видно!»

Искал в шкафах, и под матрацем, и на кресле, Катался по полу и плакал от обиды, Летал по комнатам кругами с диким воплем, А после люстру уронил, разбил шкатулку, Чудил как маленький, развёл тут слёзы – сопли.

«Ты извини, но торта нет… Попробуй булку». А.А. Волобуева Кошкин дом В кошкином доме смешались затейливо Чашки, фонарики, сказки, стишки.

Кошка волнуется. Скатерть постелена.

К свечкам ночные летят мотыльки Традиционно. Наряды изысканы:

Дамы в перчатках, во фраках мужья, А за окошком чудовища рыскают, Хищные птицы над крышей кружат.

Белые мыши в серебряных клеточках, Деточки с ложкой во рту золотой… Врач говорит, что такое не лечится.

Врач допивает целебный настой.

Будет застолье и музыка с танцами, Ёжик небритый, курносый тапир… А за окошком метель надрывается В гневе, что не пригласили на пир.

Хорошая баба В руки берёт метлу. Ловко заводит ступу, Чистит от шлака печь, вытащив пироги.

Даже Горыныч-змей прячется под скорлупкой:

Нечисти нет в лесу чище самой Яги.

Быстро метёт крыльцо, после – дороги в сёла, Носит на свалку груз – тары пивной вагон.

Ей пожилой Кощей верит беспрекословно:

Штопает облака баба его иглой.

После, чертей собрав, потчует их отваром Вкусных душистых трав, делая их добрей, Кормит своей стряпнёй, веником в баньке парит.

Леший в её дому мёдом зовёт пырей.

Если какой Дурак в хату её ввалился Дерзко так, не спросясь, дверь отворив ногой, То невдомёк ему: каждая Василиса Где-то за шестьдесят сделается Ягой.

Мышата Жили да были старик да старуха. Кушали хлеб, пили квас – без затей. Странника в хату пускали без стука. Только беда – не имели детей. Мышка-норушка в ту пору растила серых мышат, но попалась коту. На издыханье последнем просила деток беречь пожилую чету.

«Вырастим, будто своих, обещаю», – дед поклонился и подпол взломал. Баба в ответ головой покачала, поковыляла за салом в подвал.

В подполе хатка из ветхого лаптя с люлькой из варежки мехом вовнутрь. Проголодавшись, пищали мышата. В горницу дедка их снёс, где уют. Баба нарезала хлеба и сала. Ели мышата всю ночь и весь день. Смаявшись, бабка и дед задремали. Утром приёмышей нету нигде. Мурзик мотает откормленной мордой: «Некогда мне ваши игры играть. Я, – говорит, – невиновен». И гордо дёрнул хвостом и полез на кровать.

Бабушка плачет, сморкается в фартук. Как одуванчик, старик поседел: «Мышка, прости, не сберёг я мышаток».

В скорби они провели целый день.

К вечеру в хату насыпали детки в серых рубашках на сельский манер. «Ах, – удивляются бабка и дедка, – сколько гостей к нам сегодня!». «Да нет, мама, ты шутишь? Какие ж мы гости? Нам бы поужинать. Здравствуй, отец. Мы наработались, голодны очень»… Так и зажили.

А сказке конец.

Курской области. Окончила МОУ «Средняя общеобразовательная школа №4» (2007 г.) Студентка 3 курса фаВ тебе они поселят лишь сомненья, культета информатики и вычислительной техники От них легко кружится голова, КГУ, инструктор КРМОО «ОЦ Монолит». Поет в Дурманящее, странное веселье.

джазовом ансамбле.

Связ ь с автор о м:

mar ymister y@ya.r u Встреча Всё слегка прихватило морозцем, Белый иней присел на деревья.

Мы случайно столкнулись нос к носу, Мы спешили уйти поскорее.

Я ловила губами снежинки, Ты еще не успел оглянуться...

Мы с тобою две тонкие льдинки, Суждено нам зимою очнуться.

Закружились в пушистой метели, Заискрились в сияющей сказке, Мы танцуем вдвоем на аллее, Сбросив холода белые маски.

И в предчувствии нового чуда Всё вокруг замерло, замолчало.

Мы так нежно целуем друг друга, Положив зимней сказке начало.

Разговор с фотографией Ты слышишь?.. ночью обещают дождь – Пойдем бродить по мокрому асфальту?

А ты опять, наверно, не придешь.

Ах, впрочем, что я, право слово, хватит.

Ты видишь, как блестят мои глаза?

Что для тебя надела это платье?

Как хороша в сережках бирюза?

Ах, впрочем, что я, право слово, хватит.

Ты знаешь, я все жду, что позвонишь, Что снова окажусь в твоих объятьях… Я так тебя… Ну что же ты молчишь?!

Ах, впрочем…что я, право слово… хватит.

Родился 6 июля 1982 года в д. Стрекалово Хомутовского района Курской области. Окончил основную общеобразовательную Стрекаловскую 2009 г. – Гран-при в номинации «Художественное слово» областного фестиваля студенческого творчества «Студенческая весна соловьиного 2009 г. – лауреат Шелиховской медали за большой вклад в поэтическую жизнь западного реСтудент 4 курса факуль- гиона Курской области, высокое и трепетное отношение к стихотворениям [Рыльск];

тета теологии и религиоведения КГУ. ЗавеI ежегодный литературный конкурс КГУ «Продующий литературной явление» (2010 г.):

частью Курского театра юного зрителя «Ровес- • финалист в номинации «Курск! обознаться неник». мыслимо – это ты!»;

Связь с автором: • диплом «Лучшее произведение» внеконкурсной программы / подборка стихотворений «Вреrubanovro82@mail.ru любой, главное чтобы она затрагивала за живое. Сейчас время дозволенности и эпоха духовной безграмотности. Это очень печально.

Вспомним нобелевскую лекцию Иосифа Александровича Бродского: «…И среди преступлений этих [против литературы] наиболее если же преступление это совершает нация – она платит за это своей историей». Закончить же хочу словами Леонида Филатова:

Бумажные кораблики моего детства Принесите мне Бумажные кораблики – Детства моего далёкий след.

Принесите мне Бумажные кораблики – От моих друзей большой привет.

Привезите Детские игрушки:

Зайца, деревянного коня, Привезите Громкие хлопушки – Пусть они порадуют меня.

Привезите мне Родное небо, Привезите ширь родных полей.

Привезите Край, где долго не был, Привезите запах тополей.

Привезите мне Людей хороших, Привезите сказки и стихи.

Пригоршнями рассыпных горошин Привезите детской чепухи.

И порой во сне На сонной фабрике Я прошу, кричу в долину лет:

«Привезите мне Бумажные кораблики – Детства моего туманный след!»

Зарисовочка к весне С тонкой жилкой голубою На обветренных руках, Музыкально, голоного, Развернувшись полубоком, Из взъерошенного стога Марта выпустила птах.

Грудью к небу потянулась, Белым ландышем волос В реку снега окунулась, Будто бы лица коснулась Не тогда, когда проснулась, – Ночью. Ночью не спалось.

Марта, Марта, в стужу зябко, Ты, как капелька, дрожишь… Вот уже ползут козявки, Не боятся морозяки, И сосульки-железяки Падают с прозябших крыш.

Имена дают мужские Очень женским месяцам, И берёзы лупят кием Птиц-шары безномерные В звезды-лузы заводские, Там, где месяц в пол-лица.

Месяца – они, как чувства, Чувства наших женщин к нам.

Марта, Юлия, Августа, Майя, Сентябрина… Хрустом Календарь летит под тусклым Солнцем к синим небесам.

…Под пастушие свирели В тёплом, дышащем стогу Марта-девка в жарком теле Прижимается к Апрелю, И слеза звенит капелью, И весна слетает с губ.

*** А ночью было всё совсем не так:

Выл ветер и ветвями бил по крыше, И в суматохе торопились мыши Занять никем не занятый чердак.

И перед тем как совершить ночлег, На улицу мы вышли так привычно, И что-то показалось необычным, И это что-то называлось – снег.

Он шёл. Он был застенчив и в глаза Глядел во все своими голубыми, Как будто небо дёргали за вымя И сдаивали снег и чудеса.

Лилось на землю молоко добра, Метались капельки, и крестики, и бусы, И захотелось мысленно разуться И погрузить ладони во вчера, Туда, где ждали мы его во сне, Туда, где не могли себе представить, Что нет же высшей радости, чем таять На волосах любимых где-то вне… А небо опускалось на глаза, И мыши тихо ёжились в чулане.

И возникало нежное желанье Всё самое заветное сказать.

Р.В. Рубанов Snezhinki.ru Как по клавиатуре, Стучит по веткам буря.

И пляшут на ветру Snezhinki.ru Snezhinki.ru Затеяли игру.

И мы с тобой нет-нет – Влезаем в Интернет.

Читаем чьи-то письма На замершем окне, А над багровой высью, В оглохшей тишине, Всё пляшут, пляшут буквы, Слагаясь в алфавит, То красные, как клюква, То жёлтые на вид.

Для нас рождают фразы И тают на ходу, Весёлые рассказы, Смешную ерунду.

Но вслушайся! И сердце В волнении замрёт:

Мотив знаком из детства, Где всё наоборот.

В морозном Интернете Есть функция одна – Shift/Alt – мы снова дети, На улице зима.

Возможно невозможное, Есть чудеса для всех:

Мы знаем, что мороженое – Засахаренный снег.

Какое это чудо!

Фантазия легка:

Хочу, леплю верблюда, Хочу – снеговика...

Дрожит вопроса жилка:

Как в детстве побывать?

А у меня есть ссылка, Могу вам подсказать.

Без спешки, без запарки Скажите на ветру, Лизнув качели в парке, Snezhinki.ru *** Давай затеем уборку, Будем греметь тазами, Устроим маленькую разборку, Маленькое цунами.

Я возьму мокрую тряпку, Ты – растрёпанный веник.

Я вымою полы вприсядку, А может быть, на коленях.

Ты будешь орудовать губкой, Будешь дразниться пеной.

Я буду мокрые руки Отряхивать. Постепенно Всё будет звякать и ухать, Всё будет кружиться-вертеться.

На нашей маленькой кухне Нам будет некуда деться.

Мы будем толкать друг друга Локтями, плечами, спинами, И будет бежать по кругу Комната светло-синяя.

Затем пылесос завоет, Всасывая наши крошки.

Солнечный луч на обоях Выпрямит тонкие ножки И по стене помчится, Убегая от пылесоса.

В наши глаза постучится Знаком немого вопроса.

...Потом мы присядем устало, Уставимся молча в стену, И подойдет к финалу Наша немая сцена.

Всё чисто, всё очень гладко, Порядок глаза кусает.

Но прелесть вся в беспорядках – И снова мы всё разбросаем.

Студентка Синьцзянского университета (г. Урумчи).

Стажёр кафедры русского языка для иностранных граждан КГУ.

*** Надев одноцветную маску с улыбкой, Я пришла на этот маскарад в простом платье, Везде пышные наряды – Как я меркну пред ними!

Из любопытства Один господин, поклонившись, протянул мне руку, Обрадовавшись, я собрала всё своё мужество, подала ему свою руку, Но он повернулся и ушёл, Танцуя с роскошной девушкой, ушёл От лица с улыбкой, Я заплакала.

В этот момент Это ты, кто снял мою маску, Вытер мои слёзы, Это ты, кто повёл меня за руку, Увёз меня с этого ложного бала.

В темноте Я сняла твою маску.

Не видя друг друга, Мы улыбались, Весёлые ноты звучали, Мы обнялись, Тёплые цветы сыпались.

Я увидела цвет любви, Какая она разноцветная, Я услышала мелодию любви, Какая она лёгкая, Я почувствовала дыхание любви, Какая она ароматная, Я дотронулась до любви, Какая она мягкая.

Всему этому не нужны Ни глаза, ни уши, ни нос, ни руки, Нужны только чувства в сердце, И это – любовь!

аспирантуру и защитил диссертацию кандидата философских наук. С 1973 года работает в Курске (с 1990 года – в Кандидат философских наук, до- • финалист внеконкурсной процент кафедры социологии и по- граммы (секция «Поэзия») / басня Волк–меценат Уж издревле в лесу известны толки, Что худо лосям, если близко волки.

Беда и зайцу и его подруге, Коль серый появляется в округе.

Вся фауна лесная пострадала:

Зверей в лесу совсем осталось мало… И было так, пожалуй, до поры, Пока голодный волк не вылез из норы.

Напрягся он и на крутой манер Построил храм, как святости пример!

Там лис с кадилом отправляет службу, Корит он зло и воспевает дружбу!

На звон колоколов, чтоб искупить свой срам, Все выжившие звери потянулись в храм… А там, блюдя церковные законы, Волк с плачем молится у пресвятой иконы.

Но как бы этот плач ни изумлял – Волк выл для вида, про себя шептал:

«Дай, Всемогущий, силы удержаться… Пусть размножаются, там будем наслаждаться!»

И в обществе подобных «меценатов»

Становится сегодня многовато… И храмы строят, чтоб просить у Бога Богатства и хвалы, а не острога.

Студент 5 курса финансового факультета Курской государственной сельскохозяйственной академии.

Связь с автором: gutt2008@yandex.ru *** Ночь. Прощальное гаданье.

Женский силуэт.

Безутешное молчанье И лампадок свет.

На столе одно лишь фото.

Чёрно-белый лик.

Женщина зовёт кого-то… Слышишь этот крик?

«Как же я тебя любила, Гордый сокол мой.

Не забуду, не забыла Ночи под луной.

Только я и виновата:

Не смогла спасти… А теперь душа распята У меня в груди.

Что за вечное мученье – Быть всегда одной… Может, в это воскресенье Заберёшь с собой?..

Что за сила веселится На костях людей?

Я бы бешеной волчицей Вгрызлась в шею ей… Как же я не углядела:

Вдруг сошла с поста?

Раньше жизнь была несмелой, А теперь пуста… Как люблю твой взгляд-крапиву, Тёплых рук очаг.

Чаще снись ты мне счастливым, Мой уснувший мак.

Помолюсь сегодня Богу О твоей душе – Мне самой еще немного До небес кружев…»

Фото в губы поцелует И к груди прижмет.

Надпись кратко повествует:

41-й год… А потом седою чёлкой Слёзы вытирать, На гармони ночью колкой «Яблочко» играть.

Богородице тревожно, Тихо говорить:

«Как помочь ему мне можно?..

Как себя простить?..»

Ночь. Прощальное гаданье.

Вечная любовь.

Это странное свиданье Повторится вновь… Родился 13 сентября 1957 года в г. Магдебург (Германия) в семье военнослужащего. Окончил среднюю школу № 14 г. Серпухова Московской области (1974 г.), приборо-строительный факультет Работал радиомонтажником на заводе в г. Серпухове (1974-1975 гг.), проходил военную службу старшего командного состава (1980-1993 гг.; майор запаса), служил в органах налоговой полиции Награждён государственными наградами, дважДоцент кафедры конститу- ды объявлена благодарность Министра обороны ционного и администра- СССР как участнику Военного Парада на Крастивного права юридиче- ной площади в Москве (1982 г., 1983 г.), объявлена ского факультета Курского Федерации за безупречную службу в Вооруженгосударственного универных Силах (1994 г.), объявлена благодарность Диситета. ректора Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации за добросовестное выполнение служебных обязанностей и проявленные при этом высокий профессионализм, инициативу и настойчивость.

Связь с автором:

andrei_borisov@mail.ru I ежегодный литературный конкурс КГУ «Проявление» (2010 г.):

программы (секция «Поэзия») / подборка стихотворений «Ушедшим, не вернувшимся из боя»;

Солдатам той войны Ильин Борис Александрович в составе 909-го стрелкового полка 247-й стрелковой дивизии 20-й армии Западного фронта участвовал во второй Ржевско-Сычёвской операции («Марс»; 25.11-20.12.1942 г.), числится Я солдатом той войны вижу вас оттуда И не чувствую вины, сделав всё, что смог.

Выжить можно было мне трусом или чудом.

Ты гордись своим отцом:

Я погиб, сынок.

Не жалея ни врага, ни себя в атаке, За которой наступил для живых рассвет, Ставший вечным для меня надмогильным знаком Вместе с теми, у кого и могилы нет.

Я не вспомнил вас, родных, на пороге к смерти.

Я прощенья не прошу – Просто не успел.

Я упал уже не в этом, а в другом рассвете, Оказавшись среди тех, кто не уцелел.

Но и здесь наш путь пролёг тоже до Рейхстага.

Батальоны павших шли хлябями войны.

Ну и что, коль не живым?

Тоже твёрдым шагом, И салюты наши были Родине слышны!

Мы продолжили свой бой за чертою смерти.

Вновь бросаясь на огонь смерти вопреки, Чтобы вам не довелось на дороги эти Выходить когда-нибудь после нас, сынки.

И теперь идёт война в памяти о прошлом.

Успокоиться?

С войной?

Нет, не вышел срок.

Если б с миром… До него я тогда не дожил.

Мы теперь опять в бою за живых, сынок.

(2003 г.) и факультет «Электроники и приборостроения» Орловского государственного технического университета (2008 г.).

ния (с 2009 г.).

Связь с автором: borees@bk.ru свежий взгляд на белорусские ботинки» / стихотворение «Метаморфозы»

Марокко Ночью в марокканских пустынях холодно. В окошко джипа сочатся мысли о черноглазых рабынях, песчинки мешают целоваться.

Зато отсутствуют надоевшие миллионы прохожих, магазинов, автомобилей.

За тысячу лиг не встретишь, кроме скорпионов, никого. Местные боги забыли о своих прямых обязательствах, поддавшись дневному сну.

В сложившихся обстоятельствах атласский кедр проживает одну из своих восьмисотлетних жизней… Скрывшись за решёткой дворца, смотрит та, которой не сыщешь капризней, – принцесса, клянущая строгость отца.

Седой проводник с загубленной солнцем кожей не оборачивается, уходя в пески, джеббу* на бурнус* поменяв. Гложет пыльный сирокко* его башмаки.

* Джебба – квадратная туника, распространенная в странах Магриба (группа арабских стран, расположенных на Севере Африки). Обычно носится под другими слоями одежды.

* Бурнус – плащ с капюшоном, сделанный из плотной шерстяной материи. Первоначально был распространён у арабов и берберов Северной Африки, оттуда проник в Европу во время Крестовых походов.

* Сирокко (в широком смысле) – ветер всего Средиземноморского бассейна, зарождающийся в Северной Африке, на Ближнем Востоке.

Б.Н. Яхович Метаморфозы А если б мы были шнурками больших белорусских ботинок, то нас бы своими руками завязывал утром активно усатый старик Лукашенко, иль, может быть, кто-то в Багдаде.

А если б мы были кошерным кусочком мацы в шоколаде, то нас бы терзала на Пасху голодная челюсть еврея.

Уж лучше в солдатскую каску давай превратимся скорее!

Секунда – и будем дырявой находкой грядущих раскопок.

А если мы станем оправой очков озорного циклопа?!

Нет, это, наверное, слишком:

престранная вышла б картина!

Пока что без всяких излишков побудем шнурками ботинок.

гуманитарный класс лицея при Тульском государственном университете им. Л.Н. Толстого (2003 г.) и факультет русской филологии Тульского государственного университета им. Л.Н. Толстого (2008 г.).

фестиваля «С веком наравне» в номинации «Художественное слово» [Москва, РГУ нефти и газа Гид-сопровождающий Writers Competition [альянс Тула – Олбани] / эссе туристической компании «Туртранс-Вояж», руково- I ежегодный литературный конкурс КГУ «Проявдитель театральной сту- ление» (2010 г.):

дии «Мюсли» при Тульдипломант в номинации «Все краски, все маски ском государственном любви» / подборка стихотворений;

университете, мастер-ку- • спецдиплом председателя жюри секции «Поэзия»

кольник (участие в еже- С.С. Романова «За гармонию дольника и лёгкой кукольном салоне, ярмар- • спецдиплом члена жюри секции «Поэзия»

ке Moscow Fair, выставках Н.П. Баранчиковой «За доброе изящество» / стихотворение «Про Звездочёта»;

в Москве и Петербурге; • лауреат в номинации «Сентиментальное путег. – персональная вы- шествие» / путевые заметки «Дорогами игрушечЛ.Л. Шмаракова ставка «Мастерская сно- ного компаса»;

видений» в Туле).

llsh@rambler.ru;

diana_de_belflor@mail.ru Про Звездочёта В лоскутных городах, построенных детством, где узкая речка под мост горбатый течёт и бьют часы на ратуше по соседству, остался жить мой добрый друг Звездочёт.

Ходил он в высокой шляпе, лиловом фраке и жил на самой высокой башне страны, чинил часы и шкатулки, учил не плакать и точно знал, откуда берутся сны.

От книг и чудес в его комнатке было тесно.

Он знал по манускриптам язык зверей, он был смешной меланхолик, чудак, маэстро калейдоскопов и радужных пузырей.

А я-то вечно – песни, драконы, брашна, пещеры, конский топот и паруса...

Взбегала, запыхавшись, к нему на башню, божилась, что уйду через полчаса.

А он заваривал липовый цвет и тихо с улыбкой грустной расспрашивал ни о чём, и счастье было простым, как у Эвридики, когда б Орфей не глянул через плечо.

Любви у нас, по-моему, не случилось:

в семь лет не много думаешь о любви.

Но он учил, а я послушно училась секреты звёзд выспрашивать для земли.

И, досчитав до тысяча двадцать третьей, под тёплым пледом в скрипучем кресле спала.

В окно дышал весёлый западный ветер и ходики шептались по всем углам...

Он мог бы нынче слёзы мои унять.

Но нет Звездочёта, башни.

И нет меня.

Молитва о странниках Я знаю, знаю: мои молитвы немного стоят, Но часто шёпотом их повторяю всё же:

Того, кто, странно со мною схожий, шагает с песней простою, Того, кто зловещей в горах тишины старается не встревожить, Кто спит на ладони плацкартной полки, обтянутой грубой кожей, – Крепче храни их, Боже, Если можно.

Все скитальцы, плуты, сновидцы, стрельцы, художники, Трубадуры частушек матерных, паладины затерянных улиц, Мы до дня посвященья дороге однажды дожили, На коленях ей присягнули и, уйдя в поход, не вернулись.

Крепче храни нас, Боже, Если можно.

Все мы птицы в Твоей горсти.

Это Ты ведёшь нас на битвы За святыню любовных писем, за бессонницу в светлой спаленке.

И когда неумело мы шлём цифровые свои молитвы, Это Ты нам чужою рукой отсылаешь ответные смайлики.

Крепче храни нас, Боже, Если можно.

Нас высокая наша присяга несёт и швыряет по миру, Разнося по сердцам и по храмам осколки всех наших песен.

И когда мне июньскою ночью звонят с незнакомого номера – Это Ты, и Тебе 20 лет, и Тебе тоже мир неизвестен.

Крепче храни нас, Боже, Если можно.

И когда вдалеке поезда стонут раненым зверем И я слышу опять запыхавшееся их дыхание, – Это братья мои, и звучит молодой Символ Веры, А слова его невозможно вызнать заранее, А слова его – это синие звёзды весны И весёлый гомон, что снова в городе стих… …Мы Твоим крещением, Господи, крещены В триединую веру Дороги, Любви и Молодости.

*** Волоокая Гера неспешно заходит в троллейбус, И ведомая смертным ладья без помехи отчаливает.

…Прислоняясь к стеклу, наблюдаешь, как дома и аллеи Мечутся в безднах, очерченных твоими очами.

Наступает ночь над твоей провинциальной Элладой, Со смехом виснут на спутниках пьяные Афродиты.

В переходах седые орфеи с хипповским взглядом Бьются со смертью, приходящей даже в царство Аида.

Нынче сохранят твои волосы запах лета – Для тебя и шоссе порастает лавром и дроком.

Торопись к своей комнате, к светлым страстям Интернета… Не пристало тебе принимать беспутного бога.

Выйди на остановке в великом молодом молчании, Пусть хранят тебя, как родную, все ночные химеры, Одиночество – знак богини, ты знаешь, печаль моя… Волоокая Гера, моя волоокая Гера!

Однажды, два года тому назад, в предновогодний вечер в компании друзей я во время весёлого гадания вытащила из мешочкас-чудесами игрушечный компас.

Несколько дней спустя, неожиданно для себя самой, я стала «учеником чародея», как называла это про себя и с улыбкой, вслух же и громко – стажёром в турфирме, а затем – гидом. Я не слишком верю, что эта синяя чепушинка, показывающая – вполне в духе хозяйки – куда угодно, только не на север, – повернула или предугадала мою судьбу, но, из уважения к этой (что лукавить) не лишённой изящества и дорогой мне истории, я всегда вожу теперь его с собой во всех спонтанных и запланированных странствиях. Куда только ни уводил меня смешной и лукавящий компас.

Куда?.. Обрывки впечатлений, заметки на полях, всё, что может рассказать гид, когда не должен вспоминать даты воцарений, проценты подоходных налогов и полные титулы монархов.

Лето. Дания.

В моей работе есть один из любимейших дней.

Это когда ты с утра выходишь с парома, всегда – всегда! – светит солнце, и сквозь стёкла «рукава», по которому движется толпа туристов, уже виден милый Копенгаген.

Это когда я беру в руки микрофон и искренне говорю: «Друзья, поздравляю вас, мы прибыли в Данию».

Это когда через десять минут мы уже встретим Русалочку, а потом пойдём пешком по набережной, и ветер будет мягкий, и справа будут мельницы на холме, а в фонтане богини Гефион из ноздрей у быков будет валить пар.

Это когда площадь Амалиенборг обнимает, замыкает тебя в кольцо, молодцы в медвежьих шапках несут караул у королевских дворцов, а если обернуться, увидишь блеск воды и здание оперы за ним.

Это когда мы будем кружить по городу, и я самозабвенно стану перечислять имена и приметы: Кристиания с расписным забором, старинное здание Биржи со шпилем из драконьих хвостов, парламент с вечными демонстрациями хиппи, памятник воинственному епископу Абсалону над шумной улицей, очаровательный разноцветный канал Нюхавн, парк Тиволи, который в обратную сторону с одной ошибкой читается как «Ай лав ит»*, ратушная площадь с золотыми барышнями-барометром и трубачами, которые должны затрубить, когда мимо них пройдёт невинная девушка.

Это когда я наконец-то отпущу туристов на свободное время, напомнив, что музей мистера Рипли находится у ратушной площади, в одном здании с музеем Андерсена, а музей Эротики – по Стрёгету и налево, янтарь в Дании считается драгоценным камнем, а пообедать дешевле всего можно в ресторанчике «РизРаз» неподалёку от фонтана Журавлей.

И когда пойду сама со сбившимся от восторга дыханием через площадь на бульвар Стрёгет с его живыми памятниками, «индейцами», уличными музыкантами, танцорами и художниками, сувенирными лавками и магазином сказочных бальных платьев, летом – со свежими ягодами в лотках (освежает в сто раз лучше мороженого и газировки), в Caf Norden, где самый вкусный пирог с клубникой и апельсиновый сок, зимой – туда * То есть I love it - «Я люблю это» (англ.).

же за горячим чаем. Для меня «обжитость» места определяется прежде всего знанием о лучших Интернет-кафе в окрестностях;

в этом смысле Копенгаген куда обжитее, к примеру, Москвы. Напротив Тиволи есть отличное. А в районе музея Торвальдсена тихо и очень похоже на Питер, особенно летним вечером.

А самый счастливый и умиротворяющий момент этого долгого дня – дорога в Хельсингёр. Сорок минут приятной музыки и мирных сельских пейзажей за окном, солнце садится, впереди встреча с дивным замком и рассказ о нём, который мне не терпится начать, как школьнику, который блестяще выучил урок накануне, и всё самое тяжёлое уже позади, а впереди только море, бьющееся о круглые камни, паром, спокойные сны в отеле и путь к дому, два дня в пути к дому… Лето. Швеция.

В Стокгольме прекрасно, солнце, фонтаны, яркая толпа. Брожу как шальная. Завернула в магазин, где спешно распродают дизайнерскую бижутерию. Похож на разорённую волшебную лавку: на полу и полках в беспорядке рассованы, перемешаны, разорваны чудеса. Цена каждому – 10 крон, неслыханная малость. То, что куча битых, ломаных, исковерканных браслетов, одиноких серёжек и порванных бус соседствует с глянцевыми и вполне себе благополучными, напоминает фургончик мистера Джонаса из «Вина из одуванчиков»*. В витрине – полностью обнажённые манекены (некоторые без рук-ног), густо завешанные украшениями. И толпа. Жадно, экстатически ковыряется в разноцветном хламе, воровато оглядываясь. А меж хлама нет-нет, да и промелькнёт-таки… Сюда бы достойного новеллиста или лирика, такое пиршество не для моего скромного пера.

Солнце яркое-яркое, городок Сигтуна замер в средневековье от флюгера на ратуше до кофейни тётушки Брюн, а студенческая шальная Упсала, наоборот, кипит и бурлит.

Всюду сирень, ветер душистый, озеро Меларен сияет, у меня длиннющие новые бусы, и я решительно счастлива.

Мне улыбаются все встречные. На мне короткое жёлто-оранВино из одуванчиков» (1957г.) – роман американского писателя Рэя Брэдбери.

жевое платье, оно развевается на ветру, в Швеции жара, на полях пасутся прекрасные лошади. Цвета мира вокруг – ярко-зелёный, насыщенный синий, золотой. Вкус – клубники. Запах – жасмина, шиповника и свежего кофе из кофейни тётушки Брюн. Сигтуна и Упсала залиты солнцем.

Макушка лета.

Апофеоз.

*** В Гамла Стане расположился на углу маленький бэнд, уличный квартет удивительно обаятельных разгильдяев, которых я сначала принимаю за каких-нибудь румын (скрипач прекрасен, но блатной гитарист и рыжий дядько с мандолиной – или что это у него такое? – блещут больше всех, мелахоличен по-северному один товарищ с контрабасом). Они вполне себе шведы, и то, что они поют, кажется очень похожим на ядрёный шансон типа «Мурки» (и мелькающие названия вроде Samarkand усугубляют ощущение), но что бы это ни было, они так смачно поют и балагурят на шведско-английском суржике, что уйти невозможно, хохочешь, хлопаешь, и даже местами подпеваешь, и всё время подтанцовываешь, а вокруг уже собралась изрядная толпа... Они заканчивают выступление двумя шляпами и обращением на английском: «Если вам понравились наши песни, положите, пожалуйста, деньги в эту шляпу; а если не понравилось, положите, пожалуйста, вот в эту!». От души сыплю в обе, покупаю их диск за 80 крон, лепечу задыхающиеся комплименты и восторги – и на набережную у королевского дворца есть мороженое и слушать плеск озера Меларен.

Немножко отдохнуть – и дальше бродить по лету.

***...А теперь – в музей Скансен. Потому что там совсем подругому. Из самого сердца города – туда, где время остановилось. Это этнографический музей под открытым небом, и там Швеция XVIII-XIX веков: церквушки, мастерские, почта, ярмарка, – и там есть площади и палатки, где полным-полно людей, и даже маленькая полянка с каруселями, и лотки с фаст-фудом, и афиши «Дансен ин Скансен», но я нахожу закоулки, где зелёная тишина. Ветер. И прошлое. И даже, кажется, голоса людей с певучим медленным акцентом, которые могли бы жить в этих домах и проходить по этим улицам.

Воздух горячий и упругий, Скансен на возвышенности, отсюда видно город. А если поискать, здесь можно найти избушку на курногах, и хижины саамов, и лосей настоящих и деревянных, и много всяких чудес.

Зима. Швеция.

В Стокгольме морозно и пахнет плюшками, скорым Рождеством, пёстрой толпой, чудесами, Европой, модой, брусчаткой, свежим кофе, духами… Ещё не сняты отовсюду тыквы и привидения. В маскарадном «Butterick’s» очереди из молодёжи за красными рогами, масками, чертовскими трезубцами. Меряю костюм пиратки и зачем-то удерживаюсь от того, чтобы купить.

Всё уже украшено к зимним праздниками.

На Дроттнингатан не протолкнуться, воздух весёлый, щёки румянятся.

Славный город!

На Ярмарочной площади – открыточный, совсем пряничный вид Стокгольма, ни одной серии путешественных фотографий без этих домиков. Уже стоит ёлка. Самая натуральная, пушистая ёлка, не железная конструкция, утыканная веточками, а настоящая, высокая, стройная ёлочка в жёлтых лампочках. Окна светятся во всех смыслах: во-первых, здесь принципиально не вешают занавесок (и так север, света «малавата»), во-вторых, в Сочельник в каждом выставляют зажжённую лампу: чтобы Дух Святой нисходил. Он и нисходит.

*** Через пестрядь улочек, через очаровательные арт-галереи и лавки со всяческим хенд-мейдом, мимо Святого Георгия, которого установили как аллегорию победы над датскими захватЛ.Л. Шмаракова чиками, через дворик жёлтой финской церкви к Железному мальчику, самому маленькому памятнику Стокгольма, напоминающему Нильса с дикими гусями (положить ему монетку и конфетку, непременно!), мимо королевского дворца вниз на набережную, всю в яхтах даже зимой – и налево, обогнув дворец, снова на главную улицу, Дроттнингатан, улицу Королевы.

На мощёной мостовой рядом с Риксдагом танцуют две женщины в белом, и далеко-далеко разносится пение «Ave Jesu». На каждом углу или музыканты, или «живые памятники», или экспресс-массаж: тебя посадят на деревянный стул, уткнут лицом в подушечку и будут квалифицированно елозить по спине. В витринах сувенирных лавочек, кроме традиционных викингов-лошадок-троллей-кукол в сине-жёлтом, – фигурки Святой Люсии, Королевы Света (этого титула по традиции каждый год 13-го декабря удостаивается самая красивая блондинка Швеции), у неё головной убор из свечей, и мне решительно нравится этот образ и празднование её дня. А ещё здесь продаются вертепы, вертепчики, от примитивных, лубочных, деревянных, до богатых и даже аляпистых, но все одинаково трогательны, их тянет разглядывать долго-долго, и я думаю, что именно в этот приезд я всё-таки разорюсь и куплю такой себе.

А ещё здесь, на Дроттнингатан, – точнее, в каком-то из переулочков, которые из неё вытекают, – есть самая настоящая Волшебная Лавка. Я уже столько раз исходила центр Стокгольма, что могу передвигаться там с закрытыми глазами… Но! Это место я всё время теряю, оно то исчезает, то находится, само, когда захочет. Это лавочка чудес, где-то в угловом здании. Она то ли сувенирная, то ли антикварная, там нет глупых и беспечных дородных кукол с льняными косами и глянцевых сувениров. Там странные игрушки с душой. Кукольные сервизы, по ним видно, что старые, пожившие, с прошлым. Сломанные или недоделанные игрушки, пожелтевшие кружева, старые открытки, кажется даже подписанные. И сухонький продавец с острым взглядом из-под очков, тяжёлая скрипучая дверь с непременным колокольчиком. Там обязательно нужно побывать. Если лавка захочет впустить вас.

*** Если холодно – у Королевского драматического театра, где подвизались Ингмар Бергман и Грета Гарбо, есть Тёплая Женщина (да, женщина, а не мужик в платке), около неё назначают свидания, потому что к ней подсоединена хитрая система отопления. До неё от центра пять минут, обнять, погреться – и дальше. Чудеса, чудеса, чудеса...

Скоро Рождество.

Зима. Литва и Латвия.

...Когда сидя в Вильнюсе (золотистом, с морозцем, остроугольном, католическом Вильнюсе), в ресторанчике национальной кухни, я услышала «Я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу» на литовском, стало понятно, что «путешественные»

чудеса продолжаются. Они сыпались абсурдными мелочами, будь то диск с литовским караоке в бонус за какую-то покупку или маленький красный бумажный фонарик со свечкой внутри (или всё-таки воздушный шар лилипутов?), летевший в новогоднем небе Риги.

…Снег хлопьями в Риге, все три дня снег. Рождественский, уютный город, более полное соответствие места и времени сложно придумать.

Утро 30-го декабря, зал отеля «Альберт» (в честь Эйнштейна) с камином, коврами и музыкой ретро мягким голосом – знаете, вроде «Let It Snow»*. Пьёшь апельсиновый сок, сидя у окна на высоком барном стуле, чувствуешь себя героиней сентиментального фильма, наряжаешься слегка «под старину»... Ныряешь из улочки в улочку, прицениваешься к восковым, глиняным, тряпичным ангелам у весёлых лоточниц, нюхаешь подушечки с мятой и лавандой, непременно заворачиваешь на Яуниелу (Бейкер-стрит и улицу, где из окна падал Плейшнер), обойдённую вниманием нанятого гида. Прохожие спешат, запоминаю лица. Молодая пара – маленькая брюнетка с тремя кремовыми розами и коробкой «Рафаэлло» и её галантный спутник – в очереди в «МакДональдсе». Высокий седой мужчина, похожий на Ричарда Гира. Сухонький дедуля с огромным сенбернаром...

Темнеет рано, фонарики горят на каждом шагу, все деревья в иллюминации. На Бастионной горке три ОГРОМНЫХ снеговика, явно официального производства. Возвращаешься в отель, в холле ёлка в синих и серебристых шарах, сам отель в оранжевой цветовой гамме, ковры украшены узором, представляющим схеЛ.Л. Шмаракова му строения атома; на ресепшене, как водится, несколько часов, но на циферблатах вместо «Москва», «Нью-Йорк», «Токио» и пр.

– «Относительное время» (стрелка нерешительно дёргается чуть вперёд, чуть назад), «Прошедшее времяс (идёт назад), «Нереальное время» (вообще наяривает по произвольной программе) и, слава Богу, «Рижское». В номерах – вместо таблички на дверь * «Let It Snow» («Пусть идёт снег!») – одна из самых известных в мире рождественских песен. Наибольшую популярность приобрела в исполнении Фрэнка Синатры.

«Не беспокоить» очаровательная «Я думаю» (у меня висела все три дня) и цитаты из Эйнштейна на стенах (мне досталась для гида идеальная – «Воображение гораздо важнее, чем знания»).

Кругом уют, только в номере бардак: готовлюсь к новогодней ночи.

…Вот и она. Набрасываю свои соболя и спешу в Старый Город. Новогодний салют в 12 по местному застаёт меня на ступеньках гостиницы, смотрю на него озарённо, как девочка из «Титаника». Кудрявые пьяные латышские мальчики, весь город на ногах, отовсюду взлетают фейерверки, снова снег, снег хлопьями. Лотки с пряничными человечками, экраны со звёздами латышской эстрады, у нищенки посреди улицы на шею наброшена золотая мишура. По всему городу марширует колонна Санта-Клаусов с флажками и фонариками, пританцовывает и распевает: «Харе Кришна, Харе Рама!», пристраиваюсь к ним, некоторое время движемся вместе. На Домской площади играет джаз, маленькие деревянные карусели возят детей, толпа согревает, а ещё лучше согревает... хотела написать глинтвейн, но погрешу против истины – местный традиционный напиток, горячий чёрный бальзам, смешанный с черносмородиновым соком (и ещё немножко мёда и специй), невероятно вкусно и тепло (бальзам - 60 градусов), заедаю вафельным рожком с варёной сгущёнкой и неожиданно (60 градусов) от радостного умиления перехожу к буйному веселью, возвращаюсь на площадь у памятника Свободе, там музыка, молодёжь бегает змейкой, пристраиваюсь к широкоплечему викингоподобному рокеру, хохочу, потом сольно танцую под знаменитое «Happy New Year» от АВВА, фейерверки взлетают, 500 лет рижской ёлке, самая красивая – у Дома Черноголовых, снег хлопьями....

*** Юрмала. Утренняя, белая, сказочная, дремлющая. Море и небо серо-сизые, в голубизну. И заснеженный берег. Впервые видела зимнее море. Ощущение нереального, смеси несочетаемого, как на картинах Магритта*.

*** Средневековый ресторан «Rozengrals», йо-хо-хо! Свечи горят, полумрак, ёлки украшены позолоченными луковками, официанты в старинных одеждах, из зала в зал переходят четверо музыкантов: две барышни с флейтой и скрипкой, юноша * Рене Франсуа Гислен Магритт (1898 – 1967) – бельгийский художник-сюрреалист.

с лютней, мужчина с барабаном. Свежайший пшеничный хлеб, завёрнутый в серый холст, мясо с фасолью и изюмом, пиво по старинному рецепту, миндальный пирог... Полное погружение в средневековье, особенно для впечатлительных, вроде меня. Все пять органов чувств плюс недюжинная интуиция. Я в прошлом.

И я им живу.

Особенно от музыки. Стопроцентное попадание. Светлый женский голос, разудалая мужская хоровая подпевка, лютни, флейты... почему-то среди откровенно балладных вещей, до дрожи, – «Ave Maria» (в той же разухабистой аранжировке, но не кощунственно, торжественно, я не знаю, как это объяснить)...

*** Рундальский дворец удивительно похож на корпус филфака ТГПУ*. Жёлто-белый, элегантный и почти родной. Весь французский регулярный парк заметён снегом, поразительная тишина, слышно, как снежинки шуршат, опускаясь. Каменные коронованные львы на воротах. Ровно в полдень часы играют что-то похожее на песню музыкальной шкатулки, звук разносится далеко-о. По пустым тропинкам ходит разъевшийся вальяжный кот, похожий на маленького бронтозавтра. Тихо.

Отсюда не хочется уезжать.

*** Вертепы и вертепчики в костёлах. Ёлка, вся в огнях, в Домском соборе – кажется, я видела эту картинку в детстве в ненашенских рождественских сказках.

На вечерней Домской площади три барышни весело болтают по-латышски, а потом на три голоса начинают петь рождественский гимн. Я немножко пьяна после гигантской кружищи пива по старинному рецепту (ох, «Rozengrals», мечта!), поэтому беззастенчиво торможу в двух шагах от них, стою как вкопанная и блаженно улыбаюсь.

***... Два года я не расстаюсь с маленьким синим компасом. Он был со мной там, где норвежские фьорды*, похожие по мощи на звучание органа. Был со мной, когда я поднималась на Круглую * Имеется в виду Тульский государственный педагогический университет.

* Фьорд – узкий, извилистый и глубоко врезавшийся в сушу морской залив со скалистыми берегами.

Башню в Копенгагене, уважительно осматривала позеленевшего Ибсена* у здания Национального театра в Осло и ела свежую клубнику в его тени.

Когда пила кофе в хельсинкском кафе «Kapelli», позировала уличному портретисту на бульваре Эспланади, аплодировала артисту с двумя марионетками в двух шагах от портретиста. Когда ждала своей очереди в меееедленном таллиннском «МакДональдсе» (таков ты, прибалтийский фастфуд!) и бродила по ночным улицам Верхнего Города, ожидая, что из-за угла вот-вот выедет Боярский на коне с криком:

«Каналья!».

Завтра я лечу в страну, о которой впервые узнала в детстве из Библии. Я увижу Вифлеем, Назарет, Иерусалим. А через неделю, две, месяц… Кто знает, где я буду ещё?

Маленький синий компас, стрелка которого не показывает на север, знает всё.

Но молчит.

* Генрик (Хенрик) Иоган Ибсен (1828 – 1906) – норвежский драматург, основатель европейской «новой драмы».

Студентка 4 курса отделения журналистики филологического факультета КГУ. Заместитель главного редактора газеты «Альма-Матер – вестник КГУ».

«Тишина умерла. Её не существовало здесь и не могло существовать. Страшная оргия с несколькими тысячами участников. Звериные крики, дикие вопли, мохнатые, обезображенные пьянкой лица, завывания моторов и гитар. Ночью вспыхнули мокрые глазницы байков и костры. На черных шкурах и металлических цепях заиграли всполохи свободы. Страшной, откровенной, древней и непостижимой свободы», – мелкие, похожие на частокол буквы заполнили белое нутро недавно купленного блокнота.

Анька сидела на бревне, подложив картонку и носовой платок.

Возле костра сушились её мокрые кеды. Дождь шёл целый день. Последние дни августа скатывались грязными потоками в осень.

Аньке хотелось плакать, но от злости плакать не получалось, только дуть губы и грызть ногти. С самого начала всё пошло не так:

возлюбленный в первые же часы приезда в Песчанку сделал Аньке ручкой и предался поклонению Бахусу. Пошёл дождь, всё превратилось в грязь. Материал собирать не хотелось. Черт с ней с этой статьёй! Будь проклят день, когда она влюбилась в хромированную стать железных коней и мощные голоса рок-кумиров. Кто знал, что эта лжеромантика приведёт её в лес, полный комаров и агрессивных металлистов.

Запахло жжёной резиной. Анька вытащила из костра наполовину сгоревший мокасин и била им по жухлой траве, пока не успокоилась, потом села на бревно, спокойно зашнуровала остатки обуви, повесила через плечо сумку-рюкзачок и пошла вдоль палаток.

— Хватит с меня. Три километра до посёлка, а там какой-нибудь дядя Вася подкинет до города или автобус подожду. Что мне, ночевать одной в этом Содоме?! Видели бы писатели фэнтези этот фест!

Вот вам все живые персонажи: и орки, и тролли, и гоблины, — бурчала под нос Анька.

Уже на выходе из лагеря её окликнул Гость.

— Шерри, ты куда?

— Провались.

Гость, который по паспорту был Антоном Вячеславовичем Гостевым и привез Аньку на фест, сердито замахал руками, но, потеряв равновесие, плюхнулся в грязь.

— Я тебя еще найду, гадина, — хрюкнул он из лужи.

С удвоенной энергией зла Шерри зашагала прочь. Надвигался вечер, дождь хмуро семенил, не думая прекращаться. Анька оглянулась: с одной стороны тянулись сплошной чередой сосны, а с другой рябило, как старый телевизор, грязное водохранилище. Большой палец правой ноги то и дело выскакивал в прожжённую дырку.

Шерри чувствовала себя ходячей простудой. Больше всего хотелось чудесным образом оказаться в сухом и тёплом месте.

— Чудес не бывает. Одна твоя любимая антиэстетика. Хоть ложкой её ешь,— шипела Анька.

Сумка-рюкзачок, набитая топиками, юбочками, натёрла плечо и больно била по спине. От усталости и жалости к самой себе Шерри пару раз всхлипнула и приметила стожок сена.

— Закопаюсь, высохну, а потом и в деревню.

Гость, таинственным образом оказавшийся здесь, лежал на надувном матрасе по другую сторону стога и смачивал горло водкой.

— Шерри-Шерри, я ж тебя сюда привёз, а ты орёшь на меня, по морде бьёшь, ещё и уходишь куда-то.

— Нельзя так со мной, — Гость поднялся и двинулся к Аньке, — я зверею! — выдохнул он ей прямо в лицо.

Анька зажмурилась и резко дёрнулась, пирсингованный не ожидал от неё такой прыти и отпустил. Секунды было достаточно, чтобы Анька, не разбирая дороги, кинулась от него.

Яркие всполохи рвали клубящуюся темноту наступающей ночи.

Грома не было и ветра тоже, лишь вязкий разряженный воздух замер над долиной. Он стягивал лёгкие и заставлял сердце биться в ускоренном ритме. Пульсирующие вспышки освещали гладь водохранилища.

На берегу стоял байкер. Он набрал во фляжку воды, повесил её на бок и теперь лениво гонял из одного уголка рта в другой спичку, с интересом разглядывая прилепившуюся к верхушкам сосен тучу.

— Ползёт сюда, — резюмировал он.

Тут наконец-то небо разродилось громом. Ветвистая молния пропорола небо и отразилась в воде пылающим деревцем. И тут же погасла, не успев расцвести. Дождавшись, когда отгрохочет гром, Тим выплюнул спичинку и пошёл к одиноко стоящему на пригорке и так некстати заболевшему металлическому другу. Капли забарабанили по блестящим металлическим поверхностям, по чёрной кожаной жилетке, туго обтягивающей крупные мускулы плеч.

— Пора мотать, — промокшие придаторы* согласно чавкнули водой, когда он подошёл к погасшему костру. — Вот только как? — * Придаторы – сленговое наименование тяжелых ботинок, которые предпочитают представители разных субкультур (байкеры, готы и т.д.).

Он достал из коробка новую спичку и привычно загнал её в угол рта.— Сейчас достану тент, укроемся с тобой, переждём этот природный катаклизм, а потом потихоньку двинем в деревню. Мне бы сухой сарайчик, я бы тебя разобрал, собрал, и да здравствует асфальт!

За спиной послышался топот, Тим обернулся.

Что-то маленькое, оборванное, грязное с громким визгом впечаталось ему в живот, отскочило, ещё раз завизжало и умчалось в сторону леса.

Байкер задумчиво потёр ушибленную часть тела, надломил зубами спичку и хлебнул из фляжки.

Шерри бежала из леса куда глаза глядят, а в ночи и под секущим лицо дождём глядеть ими было проблематично. Внезапно она ударилась, как ей показалось, о дерево, затормозила, подняла голову и с грозовой вспышкой увидела чудовище. Огромного роста, с чёрной кожей, длинными волосами, оно стояло у воды и что-то жевало. Громадные челюсти ходили туда-сюда, в свете очередной молнии блеснули белые клыки. Шерри завизжала и помчалась назад, в лес.

— Уж лучше Гость, — успела подумать она.

Возле леса ноги отказались ей служить, и она устало плюхнулась на кочку. Анька прижала мокрое лицо к коленям и как-то по-звериному заскулила. Тихо-тихо. Но через какое-то время к её голосу прибавился и другой, погромче. Он словно жалел Аньку и заодно жаловался ей на свою жизнь. Анька подняла голову и увидела сидевшую напротив тощую лохматую собаку. Собака снова заскулила. Девушка осторожно, под напряжённым взглядом собаки расстегнула рюкзачок, достала завёрнутый в фольгу бутерброд и положила его рядом на траву.

— Кушай, бедненькая, кушай.

Собака громко втянула в себя запах колбасы и разинула пасть, в которой исчезло всё, кроме фольги. Анька протянула ей второй бутерброд. Третий. А от четвёртого отломила половину себе.

— Делись. Я тоже голодная, — сказала она собаке.

Та согласно тявкнула и благодарно ткнулась холодным мокрым носом куда-то Аньке за ухо.

Шерри обняла собаку.

— Будешь Химерой? В честь альбома великой «Арии» и фэнтезийных книг. А? Как тебе?

Собака не высказала недовольства и была окрещена Химерой. Вдвоем они ещё немного поблуждали по кромке леса, подыскивая удобное место. Идти через пролесок к шоссе опасно: там Гость и его компания. Остаться на берегу ещё страшнее. Мало ли какое чудовище может сотворить природа, которую заставили обслуживать АЭС. Вот оно и выходит из воды или, наоборот, из леса в воду… — Главное нужно спрятаться так, чтобы нас никто не нашёл, а ещё придумать себе какой-нибудь ночлег. В посёлок нам с тобой сегодня уже не попасть. Ты местная? Может, знаешь, куда идти? — Аньку успокаивал собственный голос, приглушаемый шумом дождя.

И собака, опережая Аньку на полшага, уверенно вывела её на поляну к раскидистой ели.

— Химера, ты прелесть.

Девушка нырнула в не замоченное дождем нутро ели. Потом, покопавшись в рюкзачке, достала сухой топ, переоделась. Поболтав термосочком, отвинтила крышку и выплеснула в неё уже не горячую, но и не совсем остывшую жидкость.

— Знаешь, Химера, хорошо, что есть дед, который может в последний момент украдкой сунуть тебе то, что ты никогда бы не взяла сама. Хорошая штука – кофе, да ещё с коньяком. То-то в дороге Гостя на кофе потянуло. Гад. Почти всё выпил. – Анька привалилась к стволу, подложив под бок рюкзачок, и, обхватив колени руками, положила на них голову.

Сон на цыпочках стал подкрадываться к уставшей Аньке.

Прижав холодные грязные ступни к тёплому боку своей недавно обретённой питомицы, она незаметно для себя уснула.

Страшный шорох разбудил их обеих. Какой-то неведомый зверь, ломая ветки, сучья, двигался прямо на них. Химера, поджав уши, спряталась за Аньку.

Зверь надвигался.

— А-а-а-а! – заорала Шерри.

Кусты раздвинулись.

— Чего орёшь? – строго спросил байкер. – Это я.

— Кто «я»? – обессилившим голосом спросила девушка.

— Тим, — не задумываясь ответил байкер, — вылазь давай.

Анька, сама того не ожидая, беспрекословно подчинилась.

Тим придирчиво оглядел её. Маленькая фигурка девушки-подростка в увешанных булавками резаных джинсах, прожжённых кедах, в грязной, влажной, с прилипшими колючками, толстовке и прижавшаяся к её ноге тощая собака вызвали в нём протест-раздражение. «Да-а-а, помощнички, — подумал он, — сейчас либо в обморок грохнется от страха, либо истерить начнёт».

— Чего вылупился? Ты чего, в музее, я не поняла? Что тебе от меня надо? Что вам всем от меня надо? – закричала Анька, стуча зубами то ли от страха, то ли от дождевой мороси.

— Я тебе сейчас устрою культурное мероприятие в двух действиях без антракта! – Девушка нащупала за спиной палку, с которой шла по лесу и которую оставила на всякий случай здесь же у дерева. – Не подходи... те, — Анька подняла оружие над головой. – Дам затрещину – голова отлетит!

— Не-на-до-мне-ха-мить,— нагнувшись к Аньке, по слогам проговорил Тим, — это кто? – он кивнул на собаку.

— Химера, — вдруг всхлипнула Анька. Она изо всех сил прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

— Ага. Слушай, Химера, а как до деревни добраться, знаешь?

— Ну, тут по шоссе три километра. Через лес, конечно, короче, только я не знаю, как в темноте сориентироваться, — никогда, даже на экзаменах, так неуверенно дрожащим голосом она не мямлила. – И Химера не я, а она! Я Шерри! – обиделась Анька.

— Так, Шерри, некогда выяснять, кто да что, хватай ветки и следуй за мной, а я по пути ещё наломаю, чтобы на троих хватило. Навес я соорудил, а вот спать на сырой земле врачи не рекомендуют.

Да и друг у меня заболел, ему бы тоже просохнуть не помешало.

Сейчас придём, костерок разведём, лапник подсушим, поужинаем и на боковую. До рассвета перекантуемся, а потом я в деревню пойду, ну а ты за товарищем моим поухаживаешь. Всё, о чем бы он тебя ни попросил, для него сделаешь. Поняла?— он бы ещё долго так разговаривал сам с собой, не забывая при этом тесаком обрубать нижние пушистые ветки сосен.

— Никуда я не пойду, — она почему-то устала бояться. Пусть будет, что будет, но только сейчас. Пусть хоть убьет, но она с этого места не сдвинется.

— Не дури. Через час под этой ёлкой станет, как в луже. К утру похолодает. На тебе вся одежда сырая. Почти босиком.— Он как-то брезгливо глянул на её ноги и вдруг как рявкнет:

— Долго я тебя тут уговаривать буду! Ветки взяла, я сказал, и вперед за мной, шаг в шаг! Поняла?!

Когда ей вот так вдруг приказывал мужчина, она терялась и, несмотря на свою природную строптивость, неожиданно подчинялась.

Анька схватила еловые лапы и потащила. Иголки впивались в ладони, цеплялись за джинсы, смола пачкала и неприятно липла к рукам, дважды, не видя перед собой тропы, она чуть не свалилась.

Бросив колючие лапы в широкую спину Тима, окончательно рассвирепевшая, Анька постучала его по плечу.

— А почему это я должна таскать твои ветки? Что я, нанялась что ли? Обнаглел, да?

«Да» вышло какое-то жалкое, потому что в этот момент Тим обернулся и внимательно посмотрел на Аньку. Ей захотелось окаменеть, провалиться сквозь землю, исчезнуть.

— Запомни один раз и до склероза: я сказал «тащить», значит, будешь тащить! Скажу упасть и превратиться в черепашку, значит, упадёшь и натянешь панцирь. Ясно?— он не кричал, даже голос был не злой, но бунтовать расхотелось.

Анька, гордо вскинув голову, взвалила на плечо ветки и, глотая слёзы-предательницы, направилась следом за Химерой и удаляющейся в дождливую мглу спиной. Ещё какое-то время она тупо брела за собакой в кромешной тьме. «Толстовка светлая. Её теперь от смолы не отстираешь. Да и джинсы новые, дорогие, навек испорчены. Приключений тебе захотелось? Исполнилась твоя голубая мечта побывать на байк-фесте? Ты ещё, кажется, автостопом хотела до Питера, есть время передумать. Если жива останешься. О девичьей чести, похоже, придется забыть. Он же ясно сказал, что не один, а с другом. Хорошо, что друг болен. Хоть не групповуха. Хотя, кто его знает. Он на рассвете уйдет. Дура. До рассвета ещё дожить надо. Ну, ты попала»,— и у Аньки от этих мыслей слёзы катились по щекам, но их тут же слизывали дождевые капли. Ничего не видя перед собой, она как-то ухитрялась не потерять из виду Химеру. И всё-таки Шерри споткнулась об неё. Собака с визгом отскочила. А девушку в последний момент, когда тело уже наметило траекторию падения, вдруг удержал за плечи неизвестно как появившийся за спиной Тим. Он собрал рассыпанные ветки и, держа её за руку, как маленькую, что-то насвистывая, подвёл к какому-то рукотворному строеТ.А. Ортега нию. Потом, как это делают полицейские в кинофильмах, наклонил ей голову и втолкнул под крышу. Но то ли силу не рассчитал, то ли Аньку от пережитых волнений перестали держать ноги, но только упала она на что-то металлическое, и это что-то пребольно ударило её по коленке. Анька охнула, но вместе с болью вернулась злость:

«Подожди, ты ещё у меня попляшешь. Всё равно уснёшь. Стукну чемнибудь тяжёлым и сбегу. Что-то друга не видно. Больной, блин, лазает где-то под дождём. С двумя мне не справиться. Ладно, война план покажет,— Анька, растирая рукой колено, выглянула из-под навеса.— Где этот долдон?»

А долдон тем временем пытался разжечь костер. «Почему-то очень быстро он разгорелся. Мастер, блин, золотые руки»,— если бы не чувство опасности, она, возможно, даже полюбовалась бы умениями настоящего мужчины, но вместо этого спросила: «А где друг-то?»

— Что, умело я замаскировал свой чоппер? – он прицокнул языком и подмигнул Аньке.

Она хмуро взглянула на него. А потом ещё какое-то время исподлобья, пряча взгляд, пыталась его рассмотреть. Лет тридцати. Можно бы и повежливее с ним, да обойдётся. Два метра ростом, три дня щетины, пять килограммов железа в цепях на кожаных штанах и заклёпках на жилетке.

Зелёные внимательные глаза, длинные тёмные волосы, собранные в пучок, покрытые банданой, упрямый подбородок, немного тонкие губы, татуированные от локтя. Колоритный дядя.

Тим заметил её придирчивый взгляд:

— Что, нравлюсь? – он затолкал в рот спичку.

— Нет,— выдавила из себя Шерри и дёрнула Химеру за загривок.— Идём.— И они вышли из укрытия.

— Далеко собрались?— Он нахмурился.

— Я под ёлкой рюкзак оставила. У меня там ценные вещи.

— Кому они ночью нужны?

— Сам говорил, через час там всё намокнет, вещи испортятся. У меня родители не Рокфеллеры.

— Ладно, не гоношись. Я твой рюкзак сначала с собой взял, а потом где-то здесь на ветку повесил. Сейчас найдём.

Какое-то время они шли молча, но Анька не выдержала, журналюшная натура дала знать.

— А что с твоим мотоциклом? Он у тебя уже давно? А зачем ты на фест приехал? Ты сам откуда?

Тим нахмурился, её болтовня, так же как безотчётный страх перед ним и слёзы, раздражали его.

— Семь раз промолчи – один крякни,— ответил он. – И осторожнее, смотри под ноги, здесь где-то вымоина глубокая: упадёшь – не выберешься.

Анька гордо дёрнула подбородком:

— Хам из пригородной электрички,— помолчала и добавила,— а я журналистка. Да. Первый курс закончила, но уже в газете работаю.

Вот решила статью про фест написать… Вдруг Тим нырнул куда-то в сторону от тропы и тут же вернулся, держа в одной руке блокнот, а на локте болтался её рюкзачок.

— Это вот твой, что ли?— Тим, подсвечивая телефоном, стал листать блокнот Шерри.— Ну и почерк. Как бройлер окорочком.

—Откуда? Ах ты!— озверевшая Шерри попыталась выхватить блокнот у Тима.

Его позабавила её кошачья прыткость, и он стал перебрасывать блокнот из руки в руку, чуть отступая и всегда уворачиваясь от наскоков.

—Отдай-отдай,— вопила Анька.

Она повисла у него на шее и укусила за плечо.

— Аааа! – заорал Тим. – Сдурела?! Мне же больно!

Испуганная Химера шарахнулась в кусты.

—Ещё раз возьмёшь мои вещи, я тебе по локоть руку откушу, — зло прошипела Шерри.

— Бешеная. Дура! Ты его уронила, — и он сунул ей в руки рюкзак, пришлёпнув его сверху блокнотом.

— Это я – дура? – Шерри, закинув за спину рюкзак, в карман которого уже втиснут был блокнот с зародышем статьи, сжав маленькие кулачки, приблизилась к Тиму.

— Ты,— он схватил её за запястья, скрутил их за спиной и связал тоненьким ремешком, вытянутым из кармана жилетки.— В целях воспитания!— подняв указательный палец кверху, объяснил он.

— Будешь орать, ещё и кляп воткну. Ну-ка, бегом под навес, пока костёр не погас. Химера, за мной,— он шлепнул ладонью по штанам.

Трусливая собака побежала за скрученной хозяйкой, оглядываясь на Тима. Дождь, совсем было утихший, хлестнул с новой ожесточённой силой, деревья согнулись и заскрипели под порывами налетевшего ветра. Казалось, лес наполнился страшными великанами, разминающими ноги и потягивающимися после сна. Шерри зашагала медленнее, стараясь держаться поближе к Тиму. На расТ.А. Ортега стоянии вытянутой руки была непроницаемая тьма.

—Развяжи меня,— попросила Анька и нехотя прибавила,— пожалуйста!

—Ещё рано, вот когда… Тим не успел закончить, ноги заскользили по мокрой листве, и он, потеряв равновесие, полетел вниз по крутому склону.

—Не двигайся! – заорал он в полёте.

Приземлился Тим на все четыре конечности, а сверху, прижав его к земле, глухо упала Анька.

—Ты мне чуть спину не сломала,— пробухтел он, поднимаясь, огляделся,— мы в яме, чёрт возьми! Вот угораздило же. Всё из-за тебя. Связался, чёрт! Лучше бы сидела ты под ёлкой! Когда ж я своих нагоню?!

Бедный мой чоппер мокнет,— он прошёлся по дну, ощупывая стены ямы.— Вот как отсюда выбираться? Метра три-четыре скользкой грязи. Тьфу!— он смачно выругался.

Наверху завыла Химера.

—Эй, как там тебя?.. Шерри, ты чего молчишь?

—Уууу,— тихо подвывала Анька.

—Что-то сломала себе?— Тим поднял её на ноги, как тряпичную куклу, прошёлся по телу в поисках переломов.— Давай развяжу тебя.

Прости, пожалуйста. Болят руки?

—Уууу,— подвывая на одной и той же ноте, Анька отвесила Тиму пощечину и уселась на корточки.

Тим потер щеку.

—Ну, значит, не особо болят.— Он лазил по склонам и что-то бубнил. А, закончив исследования, спросил:

— Есть хочешь?

Анька выть перестала, но не ответила. Тим принял молчание за согласие и достал из её рюкзака бутерброды. Вкусно запахло свежим огурцом и шпротами. Химера заскулила, теперь уже как-то обиженно.

— Ну, извини, собачка. Бутерброд заработать надо. Была бы ты умной, сбегала бы к костру: там возле дерева верёвка, притащила бы. Вот тогда вся колбаса твоя,— и Тим аппетитно захрустел огурцом.

— Можно подумать, ты чем-то отличился? В голове не укладывается, как можно есть, сидя по колено в грязи, грязными руками,— Аньку передёрнуло.



Pages:   || 2 | 3 |
 


Похожие работы:

«К н и г и с е р и и Ч е л о в е к как с и л а мира Дмитрий Верищагин О С В О Б О Ж Е Н И Е. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин С Т А Н О В Л Е Н И Е. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин В Л И Я Н И Е. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин З Р Е Л О С Т Ь. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин УВЕРЕННОСТЬ. Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин МУДРОСТЬ (1). Система н а в ы к о в Д Э И Р Дмитрий Верищагин МУДРОСТЬ (2). Система н а в ы к...»

«1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ДАГЕСТАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Г.Н. Махачев, А.З. Арсланбекова, Г.М. Мусаева, А.Ш. Гасаналиев АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО Учебно-методический комплекс по дисциплине Направление подготовки: 030900 юриспруденция Степень выпускника: бакалавр Форма обучения – очная Согласовано: Рекомендовано кафедрой административного финансового права...»

«М. С. Довгялло, А. П. Сальков Биографические очерки политических и общественных деятелей Атанасов Г. — политический и государственный деятель Болгарии. Последний глава живковского правительства, сыгравший большую роль в отстранении Т.Живкова от власти и занимавший пост премьер-министра в первые месяцы переходного периода. К десяти годам лишения свободы был приговорен за предоставление детям погибших антифашистов компенсации за подорожание жилья. Не спасло от преследования и участие в ноябрьской...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ A ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ Distr. GENERAL A/HRC/WG.6/3/LIE/2 24 September 2008 RUSSIAN Original: ENGLISH СОВЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Третья сессия Женева, 1–15 декабря 2008 года ПОДБОРКА, ПОДГОТОВЛЕННАЯ УПРАВЛЕНИЕМ ВЕРХОВНОГО КОМИССАРА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 15 В) ПРИЛОЖЕНИЯ К РЕЗОЛЮЦИИ 5/ СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Лихтенштейн Настоящий доклад представляет собой подборку информации, содержащейся...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ ПРАВОВЕДЕНИЕ Учебник Допущено Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника по дисциплине Правоведение для студентов высших учебных заведений, обучающихся по неюридическим специальностям МОСКВА 2004 2 Правоведение: Учебник для вузов / Под редакцией М.И. Абдулаева – М.: Финансовый контроль, 2004. – 561 с. – (Серия Учебники для вузов). Рецензенты: Калпин А.Г. – доктор юридических...»

«ЗАКОН АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ОБ ОБРАЗОВАНИИ ЗАКОН АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ОБ ОБРАЗОВАНИИ Настоящий Закон устанавливает основные принципы государственной политики в сфере обеспечения права граждан на образование, закрепленного в Конституции Азербайджанской Республики, и общие условия регулирования образовательной деятельности, играет базовую роль в принятии соответствующих законов и других нормативно-правовых актов по отдельным ступеням образования. Образование в Азербайджанской...»

«Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви ИС 11-103-0204 С 83 Страсти — болезни души. Гордость. Избранные места из творений святых отцов. / Сост., предисл. и прилож. Мас ленникова Сергея Михайловича. — М.: Сибирская Благозвонница, 2011. — 397, [3] с. (Серия Страсти — болезни души). ISBN 978-5-91362-413-0 Человек, страдающий гордостью, постепенно приобретает характер и нрав сатаны. В некоторых гордость проявляется в грубой, вызывающей форме и может быть легко...»

«Организация Объединенных Наций A/HRC/16/21 Генеральная Ассамблея Distr.: General 7 January 2011 Russian Original: English Совет по правам человека Шестнадцатая сессия Пункт 2 повестки дня Ежегодный доклад Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека и доклады Управления Верховного комиссара и Генерального секретаря Доклад Управления Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека по вопросу о правах человека на Кипре Записка Генерального...»

«Всемирное Антидопинговое Агентство (ВАДА) благодарит РУСАДУ за ее ценный вклад в создание русской версии Всемирного Антидопингового Кодекса. Это способствует распространению Кодекса по всему миру и позволяет ВАДА, официальным властям и представителям спортивного движения работать вместе с целью искоренения допинга в спорте. Неофициальный перевод. Официальный текст Всемирного Антидопингового Кодекса существует в английской и французской версии и опубликован на сайте Всемирного Антидопингового...»

«Обычаи Православные традиции Рецепты МОСКВА ББК 36.997 УДК 641.566 Ш 64 ИНФОРМАЦИОННАЯ ПОДДЕРЖКА: интернет портал Православная книга России www.pravkniga.ru Широкая Масленица. Обычаи, православные традиШ 64 ции, рецепты, Авт.-сост. Т.В. Левкина. — М.: ДАРЪ. — 288 с. ISBN 978 5 485 00293 0 Главным угощением стола на Масленицу традиционно считаются золотистые горячие блины. Вспомните, как радуются ваши домочадцы, когда вы обещаете порадовать их блинчиками или оладушками. А когда блины уже на...»

«Гендерные проблемы и развитие Стимулирование развития через гендерное равенство в правах, в доступности ресурсов и возможности выражать свои интересы Engendering Development Through Gender Equality in Rights, Resources, and Voice A World Bank Policy Research Report Гендерные проблемы и развитие Стимулирование развития через гендерное равенство в правах, в доступности ресурсов и возможности выражать свои интересы Издательство Весь Мир Москва 2002 УДК 314 ББК 60.7 Ген 34 Настоящее издание...»

«, 2011 УДК 324(471) ББК 66.3(2Рос)68 Б90 Бузин А. Ю. Б90 Справочник краткосрочного наблюдателя российских выборов. — 3-е изд., пер. и доп.  — М. : ГОЛОС, 2011. — 208 с. ISBN 978-5-905330-03-2 Справочник предназначен для всех, кто заинтересован в проведении честных демократических выборов в России. Это — справочник и учебник, который можно использовать при подготовке наблюдателей, членов комиссий с совещательным голосом и других общественных контролеров для осознанного наблюдения при...»

«Научно-образовательный материал АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ ЖИЛИЩНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ВОПРОСАХ И ОТВЕТАХ Составители: стажры Студенческого Центра “PRO BONO” Надежда Пятакова, Елена Котенко Куратор: Кичихин Александр Николаевич, старший преподаватель кафедры адвокатуры и нотариата МГЮА им. О.Е. Кутафина Данный материал содержит в себе обзор законодательства и примеров юридических консультаций по самым актуальным проблемам жилищного законодательства: рассмотрены некоторые проблемы...»

«Лечение врождённой косолапости по методике Понсети [2-е издание] Практическое руководство Айрис Лоан Вступительное слово Это второе издание руководства изначально было написано для участников обучающих курсов в Китае, и его задачей было помочь им в понимании того, что такое врожденная косолапость, освоить метод Понсети и получить полезные рекомендации. Конечно, мне бы хотелось, чтобы это руководство получило распространение и в других странах. Оно может служить справочным пособием в случае...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УТВЕРЖДЕНО На заседании Ученого совета 24.03.2009, протокол № 3 Председатель Ученого совета, Ректор _ Е.И. Пивовар Отчет о результатах самообследования МОСКВА 2009 СОДЕРЖАНИЕ Введение. Общие сведения о развитии Российского государственного гуманитарного университета I. Организационно-правовое обеспечение образовательной...»

«ГОСО РК 3.09.330-2006 ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЩЕОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН Магистратура Cпециальность 6N0702 –Автоматизация и управление Дата введения 2006.09.01 1 Область применения Настоящий стандарт разработан на основе ГОСО РК 5.03.002–2004 и устанавливает требования к государственному обязательному минимуму содержания образовательных программ магистратуры и уровню подготовки его выпускников по специальности 6N0702 –Автоматизация и управление. Положения стандарта...»

«Неофициальный перевод ЗАКОН АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ от 10 июня 1997 года №310-IГ О судах и судьях (по состоянию на 8 октября 2010 года) Настоящий Закон направлен на создание в Азербайджанской Республике самостоятельной судебной власти, зафиксированной в Конституции Азербайджанской Республики, в целях осуществления правосудия. Раздел первый. Суды Глава I. Судебная власть Статья 1. Учреждение судов в Азербайджанской Республике В Азербайджанской Республике действуют суды Азербайджанской...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1 Введение 2 Организационно-правовое обеспечение образовательной деятельности. 3 3 Общие сведения о реализуемой основной образовательной программе. 5 3.1 Структура и содержание подготовки бакалавров 7 3.2 Сроки освоения основной образовательной программы 14 3.3 Учебные программы дисциплин и практик, диагностические средства 15 3.4 Программы и требования к итоговой государственной аттестации 17 4 Организация учебного процесса. Использование инновационных методов в образовательном...»

«ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ СЛЕДСТВЕННОГО КОМИТЕТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ _ ОСОБЕННОСТИ РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ И ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ Материалы научно-практического семинара (Ростов-на-Дону, 24-25 мая 2012 года) Москва, 2012 ББК 67.52 УДК 343 О 20 Особенности расследования преступлений экстремистской и террористической направленности: сборник материалов научнопрактического семинара (Ростов-на-Дону, 24-25 мая 2012 года). – М.: Институт повышения квалификации СК...»

«БЕЛАЯ КНИГА О ПРОТИВОДЕЙСТВИИ КОРРУПЦИИ 2 УДК ББК Руководитель авторского коллектива: Т.Л. Козлов Авторский коллектив: А.В. Бахарев, Д.В. Березин, Т.А. Боголюбова, Н.В. Буланова, Т.А. Диканова, Д.А. Дмитриев, И.Н. Дорофеев, С.К. Илий, М.М. Какителашвили, О.Г. Карпович, А.В. Кудашкин, И.Б. Малиновский, С.Б. Мартыненко, И.А. Медведев, Ю.Г. Наумов, В.А. Непомнящий, В.Н. Одинцов, Н.В. Павловская, А. Н. Сухаренко, Н.Е. Симонов, Ю.В. Трунцевский, С.С. Харитонов. Белая книга о противодействии...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.