WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«ОТЧЕТ О ПРОВЕДЕНИИ ИССЛЕДОВАНИЯ _ Проблемы биоэтики в свете судебной практики Европейского Суда по правам человека К сведению издательских компаний или иных организаций: ...»

-- [ Страница 2 ] --

83. С учетом обстоятельств данного дела Европейский Суд считает, что решение властей проигнорировать возражения второй заявительницы по поводу предложенного лечения в отсутствие разрешения на то судебных органов привело к нарушению статьи 8 Конвенции. Принимая во внимание данный вывод, Европейский Суд не считает необходимым рассматривать отдельно жалобу заявителей относительно включения распоряжения об отказе от реанимации в медицинскую карту первого заявителя без согласия и ведома второй заявительницы. В соответствии со своим решением о приемлемости жалобы Европейский Суд, тем не менее, отмечает, что вышеупомянутое распоряжение касалось исключительно запрета на применение интенсивного массажа сердца и вспомогательной искусственной вентиляции легких и не исключало использования других методов сохранения жизни первого заявителя, таких как обеспечение его кислородом".

Ялло против Германии [Jalloh v. Germany], Постановление Большой Палаты Европейского Суда от 11 июля 2006 года, жалоба номер 54810/

НАСИЛЬСТВЕННОЕ ВВЕДЕНИЕ РВОТНЫХ ПРЕПАРАТОВ С ЦЕЛЬЮ ПОЛУЧЕНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

СОВЕРШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СВЯЗАННОГО С НЕЗАКОННЫМ ОБОРОТОМ НАРКОТИКОВ;

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПОЛУЧЕННЫХ НЕЗАКОННЫМ ПУТЕМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В ХОДЕ СУДЕБНОГО

ПРОЦЕССА

"Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции 68. Европейский Суд постановил, что "бесчеловечным", среди прочего, было обращение, которое было заранее обдумано, продолжалось на протяжении нескольких часов подряд и вызвало либо действительные е телесные повреждения, либо и сильные физические и душевные страдания (см. дело Лабита против Италии [Labita v. Italy], [Большая Палата], жалоба номер 26772/95, § 120, ЕСПЧ 2000IV). Обращение считается "унизительным" в случае, если оно вызвало у жертв чувство страха, боли и неполноценности, способные их унизить а также подвергают серьезному испытанию их физическую и моральную устойчивость (см. дело Хуртадо против Швейцарии [Hurtado v. Switzerland], отчет Европейской комиссии от 8 июля 1993 года, § 67, серия A номер 280), или оно носило такой характер, что заставило жертву действовать вопреки своей воле или совести (см., например, дело Дания, Норвегия, Швеция и Нидерланды против Греции [Denmark, Norway, Sweden and the Netherlands v. Greece] ("греческое дело") жалоба номер 3321/67 и др., отчет Европейской Комиссии от 5 ноября 1969 года, стр.

186, Ежегодник 12; Кинан против Соединенного Королевства [Keenan v. the United Kingdom], жалоба номер 27229/95, § 110, ЕСПЧ 2001-III). Более того, при определении того, можно ли расценить обращение "унизительным" по смыслу статьи 3 Конвенции, одним из факторов, которые Европейский Суд будет принимать во внимание, это вопрос о том, являлось ли унижение и оскорбление человеческого достоинства соответствующего лица его истинной целью, хотя отсутствие подобной цели не исключает факта нарушения упомянутой статьи (см. дело Ранинен против Финляндии [Raninen v.

Finland], 16 декабря 1997 года, § 55, Отчеты 1997-VIII; Пирс против Греции [Peers v. Greece], жалоба номер 28524/95, §§ 68 и 74, ЕСПЧ 2001-III; Прайс (Price),..., § 24). Наказание или обращение, связанное с ним, может расцениваться как "бесчеловечное" или "унизительное" только в том случае, если причиненные страдания и унижение выходят за рамки неизбежного элемента страдания или унижения, связанного присущего соотвутствующей форме правомерного обращение или наказания (см. дело Лабита [Labita],..., § 120).

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

69. Относительно медицинского вмешательства, осуществляемого в отношении заключенного вопреки его или ее воле, статья 3 Конвенции обязывает Государство обеспечивать их физическое благополучие лишенных свободы лиц, например, путем предоставления им необходимого медицинского обслуживания. Соответствующие лица, тем не менее, остаются под защитой статьи 3, требования которой не допускают никаких отступлений(Муизель [Mouisel],..., § 40; Геннадий Науменко [Gennadi Naoumenko],..., § 112). Любая терапевтическая мера, необходимая с точки зрения установленных медицинских принципов, в принципе, не может расцениваться как бесчеловечная или унизительная (см., в частности дело Херцегфалви против Австрии [Herczegfalvy v. Austria], 24 сентября 1992 года, § 82, серия A, жалоба номер 244; Геннадий Науменко [Gennadi Naoumenko],..., § 112). Это касается, в частности, принудительного кормления с целью поддержания жизненных сил заключенного, который сознательно отказывается от приема пищи. Тем не менее, Европейский Суд обязан удостовериться в наличии убедительных доказательств медицинской необходимости применения данных мер, а также в наличии и соблюдении процессуальных гарантий при принятии решения (например, в случае принудительного кормления) (см. Невмержицкий против Украины [Nevmerzhitsky v. Ukraine], жалоба номер 54825/00, § 94, 5 апреля 2005 года).

70. Статьи 3 и 8 Конвенции, в принципе, не запрещают применения медицинских процедур вопреки воле подозреваемого с целью получения доказательств совершенного им преступления даже когда это не обусловлено медицинской необходимостью. Так, институты Конвенции установили в нескольких случаях, что отбор образцов крови или слюны вопреки воле подозреваемого для целей расследования преступления не нарушил эти статьи в обстоятельствах рассмотренных ими дел (см., среди прочего, дело Х. против Нидерландов [X. v. the Netherlands], жалоба номер 8239/78, Решение Европейской Комиссии от 4 декабря 1978 года, "Решения и отчеты", вып. 16, стр. 187--189; Шмидт против Германии [Schmidt v.





Germany], Решение от 5 января 2006 года, жалоба номер 32352/02). Это касается, в частности, принудительного кормления с целью спасения жизни определенного заключенного, который сознательно отказывается от приема пищи. Тем не менее, Европейский Суд обязан удостовериться в том, что существование медицинской необходимости основано на убедительных доказательствах, а также убедиться в наличии и соблюдении процессуальных гарантий при принятии решения, например, о принудительном кормлении ((см. дело Невмержицкий против Украины [Nevmerzhitsky v. Ukraine], жалоба номер 54825/00, § 94, 5 апреля 2005 года).

71. Тем не менее, любое обращение к принудительному медицинскому вмешательству с целью обнаружения доказательств совершения преступления должно быть убедительно обосновано фактическими обстоятельствами каждого конкретного дела. Данное утверждение особенно применимо в случае, когда процедура направлена на изъятие из человеческого тела реальных доказательств преступления, в совершении которого он подозревается. Крайне насильственный характер подобного вмешательства требует критического рассмотрения всех сопутствующих обстоятельств. В этом отношении должное внимание необходимо уделять тяжести рассматриваемого преступления. Власти также должны продемонстрировать, что они приняли во внимание альтернативные методы обнаружения доказательств. Кроме того, подобная процедура не должна нести в себе угрозы причинения длительного вреда здоровью подозреваемого (см. с учетом необходимых правок следующие вышеупомянутые дела:

Невмержицкий [Nevmerzhitsky], §§ 94, 97; Шмидт [Schmidt]).

72. Более того, как и в случае с процедурами терапевтической направленности, способ, посредством которого заявитель подвергается принудительным медицинским процедурам для изъятия доказательств из его тела, не должен превышать минимальный уровень жестокости, установленный прецедентной практикой Европейского Суда по статье 3 Конвенции. В частности, следует принимать во внимание то, испытывало ли соответствующее лицо сильную физическую боль или страдание в результате принудительного вмешательства медицинского характера (см. дело Петерс против Нидерландов [Peters v. the Netherlands], жалоба номер 21132/93, решение Комиссии от 6 апреля 1994 года; вышеприведенное дело Шмидта [Schmidt]; вышеприведенное дело Невмержицкого [Nevmerzhitsky], §§ 94, 97).

73. Другим важным фактором в таких делах является вопрос о том, назначалась ли и выполнялась ли принудительная медицинская процедура врачами и находился ли при этом заявитель под постоянным наблюдением врачей (см., например, дело Илижков против Болгарии [Ilijkov v. Bulgaria], жалоба номер 33977/96, решение Комиссии от 20 октября 1997 года).

74. Другим имеющим значение фактором является то, привело ли принудительное вмешательство медицинского характера к ухудшению его или ее состояния здоровья и имело ли оно долгосрочные последствия для его или ее здоровья (см. вышеприведенное дело Илижкова [Ilijkov], с учетом необходимых изменений, Крастанов против Болгарии [Krastanov v. Bulgaria], жалоба номер 50222/99, § 53, 30 сентября 2004 года).

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

79. Относительно способа введения рвотных препаратов Европейский Суд отмечает, что после отказа заявителя принять их добровольно он удерживался четырьмя полицейскими, что свидетельствует о применении к заявителю силы, граничащей с жестокостью. Затем через нос заявителя была пропущена трубка, ведущая в его желудок для преодоления его физического и морального сопротивления. Данные действия, несомненно, причинили ему боль и мучения. Затем он был подвергнут дальнейшему физическому вмешательству посредством введения другого рвотного средства. Необходимо также принять во внимание душевные страдания заявителя, испытываемые им в ожидании действия рвотных средств. В этот период он удерживался и находился под наблюдением полицейских и врача.

Насильственное вызывание рвотного рефлекса в данных условиях, несомненно, было унизительным для него. Европейский Суд не разделяет мнения Правительства о том, что ожидание выхода наркотиков из тела естественным путем было бы одинаково унизительным. Несмотря на то что подобная мера повлекла бы некоторое вмешательство в частную сферу по причине необходимости осуществления наблюдения, она, тем не менее, затрагивает естественныйфизиологический процесс и поэтому влечет гораздо меньшее вмешательство в физическую и моральную неприкосновенность лица, чем принудительное вмешательство медицинского характера (см., с учетом необходимых изменений, вышеупомянутые дела Петерса [Peters] и Шмидта [Schmidt].

82. Учитывая все обстоятельства дела, Европейский Суд заключает, что оспариваемые меры достигли минимального уровня жестокости, который позволяет отнести их к сфере действия статьи 3. Власти допустили серьезное вмешательство в физическую и моральную неприкосновенность заявителя вопреки его воле. Они вызвали у заявителя рвотный рефлекс не по медицинским показаниям, а в целях получения вещественного доказательства, которое они могли достать с помощью менее насильственных методов.

Способ исполнения данной оспариваемой меры вполне мог вызвать у заявителя страх, боль и чувство неполноценности, которые могли его унизить. Кроме того, описанная процедура представляла риск для здоровья заявителя, особенно ввиду отсутствия подробностей его истории болезни. Несмотря на отсутствие цели причинения заявителю физической боли и душевных страданий, меры были исполнены таким способом, который причинил ему такую боль и страдания. Следовательно, заявитель подвергся бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в нарушение статьи 3.

83. Таким образом, Европейский Суд признает факт нарушения статьи 3 Конвенции.

Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции 87. Кроме того, заявитель посчитал, что его право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное статьей 6 Конвенции, было нарушено использованием в его разбирательстве доказательств, полученных с использованием рвотных средств. Заявитель, в частности, утверждал, что было нарушено его право не свидетельствовать против себя самого.

105. Как было упомянуто выше, использование доказательств, полученных с нарушением статьи 3, в уголовном разбирательстве, ставит под вопрос его справедливость. В настоящем деле Европейский Суд не установил, что заявитель был подвергнут пыткам. По его мнению, уличающие доказательства, как в форме признания вины, так и в форме вещественного доказательства, полученные в результате действий насильственного, жестокого или иного подобного характера, которые можно охарактеризовать как пытки, не должны использоваться как доказательства вины жертвы, независимо от их доказательной силы. Любое другое заключение лишь способствовало бы косвенному узакониванию нравственно предосудительного поведения, которое авторы статьи 3 Конвенции стремились запретить или, как удачно сформулировано в решении Верховного Суда США по делу Рочина [Rochin], "прикрывало бы жестокость законом". В этой связи Европейский Суд отмечает, что статья 15 Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения и наказания предусматривает, что заявления, сделанные в результате пыток, не должны использоваться в качестве доказательства в ходе разбирательства в отношении жертвы данных пыток.

108. В данных обстоятельствах Европейский Суд выносит решение о том, что использование наркотических веществ, полученных в результате принудительного введения рвотных препаратов заявителю, в качестве доказательства привело к несправедливости судебного разбирательства в отношении заявителя.

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

109. Это решение является само по себе достаточным основанием для вывода о том, что заявителю было отказано в справедливом судебном разбирательстве в нарушение статьи 6. Тем не менее, Европейский Суд считает целесообразным обратиться к аргументу заявителя о том, что способ получения доказательств и их последующее использование нарушило его право не свидетельствовать против самого себя Богумил против Португалии [Bogumil v. Portugal], Постановление Европейского Суда от 7 октября 2008 года, жалоба номер 35228/

ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ ОТСУТСТВИЕ СОГЛАСИЯ НА ОПЕРАЦИЮ, ПОСЛЕ ЗАГЛАТЫВАНИЯ МЕШОЧКОВ С

КОКАИНОМ

(жалобы на основании статей 3 и 8 признаны приемлемыми) « 69. Относительно медицинских процедур, применяемых к заключенному помимо его воли, Статья 3 Конвенции накладывает на Государство обязательство по защите физической неприкосновенности лиц, находящихся в местах лишения свободы, в числе прочего, путем предоставления им требуемого медицинского обслуживания. Тем не менее, данные лица остаются под защитой статьи 3, требования которой не допускают каких-либо отступлений (Муизель [Mouisel], (...), § 40 и Геннадий Науменко [Gennadi Naoumenko], (...), § 112)). Любая терапевтическая мера, необходимая с медицинской точки зрения, в принципе, не может расцениваться как бесчеловечная или унизительная (см., в частности дело Херцегфалви против Австрии [Herczegfalvy v. Autriche], 24 сентября 1992 года, § 82, серия A номер 244 и Геннадий Науменко [Gennadi Naoumenko], (...), § 112). Тем не менее, Европейский Суд обязан удостовериться в наличии убедительных доказательств существования медицинской необходимости применения данных мер, а также в наличии и соблюдении процессуальных гарантий для принятия решения об их применении (дело Ялло против Германии [Jalloh v. Allemagne] [Большая Палата], жалоба номер 54810/00, § 69, ЕСПЧ 2006-IX).

70. Кроме всего прочего, необходимо принимать во внимание следующие факторы: причинило ли медицинское вмешательство принудительного характера сильные физические боли или мучения соответствующему лицу, было ли оно предписано и осуществлено медицинскими работниками, находилось ли заинтересованное лицо под их постоянным наблюдением, а также вызвало ли вышеупомянутое вмешательство ухудшения его состояния здоровья и оказало ли оно значительное влияние на здоровье в целом (см. вышеупомянутое дело Ялло [Jalloh], §§ 72-74).

i. О согласии на вмешательство 71. В данном случае Европейский Суд должен разрешить вопрос о том, было ли получено согласие заявителя на проведение медицинского вмешательства. При наличии осознанного согласия на подобные действия, о котором заявляет Правительство, можно говорить об отсутствии нарушения статьи Конвенции.

(...) 76. В подобных обстоятельствах, за отсутствием достаточного количества фактов, Европейский Суд не считает доказанным, что заявитель давал свое согласие на вышеуказанное вмешательство, Кроме того, ничто не указывает на то, что заявитель, якобы, отказался от хирургического вмешательства и был принужден к нему помимо своей воли.

ii. О медицинском вмешательстве 77. Выражая свое мнение, прежде всего, относительно цели оспариваемого хирургического вмешательства, Европейский Суд считает, что учитывая обстоятельства дела, данное вмешательство было обусловлено терапевтической необходимостью и не было мотивировано необходимостью получения доказательств. Действительно, никто не оспаривает того, что заявителю угрожала смерть от интоксикации. Более того, заявителя держали под наблюдением в течение 48 часов: только после того как стало известно, что ожидание выхода мешочка естественным путем представляло угрозу жизни заявителя, медперсонал (а не сотрудники полиции) решился прибегнуть к хирургическому вмешательству. Наконец, как подчеркивается Правительством, мешочек с наркотическими веществами, проглоченный заявителем, не играл значительной — и, тем более, решающей — роли в результатах уголовного расследования. Заявитель был признан виновным на основании других вещественных доказательств, в частности, наркотических веществ, конфискованных у него в аэропорту Лиссабона (...).

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

78. Говоря о потенциальной угрозе здоровью, которую представляла вышеуказанная операция, Правительство подчеркнуло, что она носила несложный характер. Заявитель согласился с данным утверждением. Кроме того, Европейский Суд констатирует, что операция прошла в государственной больнице под руководством компетентного медперсонала. Наконец, в ходе операции ни в какой момент не потребовалось применять физическую силу к заявителю.

79. Что касается медицинского наблюдения за заявителем, Европейский Суд отмечает, что, несмотря на то что заявитель был переведен в день проведения операции из государственной больницы в тюремную, — что может вызвать некоторое недоумение — он находился под постоянным наблюдением и получал надлежащий медицинский уход вплоть до 6 декабря 2002 года — даты его перевода в исправительное заведение.

80. В отношении последствий хирургического вмешательства для здоровья заявителя, Европейский Суд принимает во внимание его мнение на этот счет. Опираясь, в дополнение к этому, на данные дела, Европейский Суд не может прийти к выводу о том, что нарушения здоровья пациента, наблюдаемые им с момента совершенного вмешательства, связаны именно с ним.

81. Учитывая все обстоятельства дела, вызывающие значительные разногласия, по сравнению с вышеупомянутым делом Ялло [Jalloh], которое также касалось извлечения мешочка с наркотическим веществом из желудка соответствующего лица, Европейский Суд считает, что данное оспариваемое вмешательство не является бесчеловечным или унижающим человеческое достоинство обращением, противоречащим статье 3 Конвенции.

82. Таким образом, нарушение данной статьи не имело места.

2. О нарушении статьи (...) a) Законность вмешательства (...) 88. Тем не менее, с учетом обстоятельств данного дела, Европейский Суд готов принять тот факт, что статья 127 декрета-закона номер 265/79 от 1 августа 1979 года, устанавливающего порядок применения мер лишения свободы, могла послужить достаточным законным основанием рассматриваемого вмешательства. Заявитель находился в заключении и нуждался в медицинском уходе по причине угрозы его жизни и здоровью. Наконец, тот факт, что по состоянию здоровья заявитель находился в государственной больнице, а не в исправительном учреждении, не является препятствием к применению вышеупомянутого декрета-закона к его ситуации. Таким образом, вмешательство в права заявителя было "предусмотрено законом".

b) Необходимость вмешательства 89. Относительно цели вмешательства Европейский Суд признает, что она, по меньшей мере, заключалась в "защите здоровья".

90. Говоря о соразмерности принятой меры, Европейский Суд считает, на основании вышеуказанных причин, проистекающих из положений статьи 3, что между общественным интересом, заключающимся в защите здоровья населения, и правом заявителя на физическую и моральную неприкосновенность было достигнуто справедливое соотношение.

91. Таким образом, нарушения статьи 8 Конвенции не было допущено.»

**М.А.К. и Р.К. против Соединенного Королевства [M.A.K. and R.K. v. the United Kingdom] Постановление Европейского Суда от 23 марта 2010 года, жалобы номер 45901/05 и 40146/

МЕДИЦИНСКИЙ ОСМОТР 9-ЛЕТНЕЙ ДЕВОЧКИ БЕЗ СОГЛАСИЯ ЕЕ РОДИТЕЛЕЙ.

(нарушение статей 8 и 13) Заявительницами по этому делу являются М.А.К. и его дочь Р.К. Дело касается госпитализации Р.К., которая последовала после осмотра ее педиатром, посчитавшим синяки на ее ногах признаком физического насилия. В ходе дальнейшего осмотра педиатр сделал

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

заключение о том, что Р.К. также подверглась сексуальному насилию. Потенциальным виновником был назван М.А.К. Р.К. впоследствии была выписана из больницы после обнаружения у нее редкого кожного заболевания. На основании статьи 3 Конвенции М.А.К.

заявил, что он подвергся стрессу и унижению в связи с выдвинутыми против него обвинениями. Заявители также подали жалобу на основании статьи 8 Конвенции относительно ограничений на посещение Р.К. в течение ее десятидневной госпитализации, а также относительно отбора у нее образца крови и фотографирования без согласия родителей. Далее на основании статьи 6 § 1 (право на доступ к правосудию) Конвенции, Р.K. подала иск по поводу того, что ей было отказано в предоставлении юридической помощи во время рассмотрения апелляционной жалобы в разбирательстве против местных органов власти и больницы по поводу возмещения ущерба. M.A.K. также пожаловался на то, что в нарушение статьи 13 Конвенции он не мог потребовать компенсации за ущерб, причиненный рассмотрением дела его дочери местными органами власти, по причине вывода национальных судов об отсутствии основанной на общем праве обязанности блюсти интересы родителей.

Европейский Суд отметил, что медицинские и социальные органы были обязаны защищать детей и не могли нести ответственность за каждый случай, когда искренние и разумно обоснованные опасения в отношении безопасности детей в их собственной семье оказывались, как впоследствии было доказано, ошибочными. Приняв во внимание тот факт, что национальное законодательство и практика его применения ясно требовали получения согласия родителей или лиц, выполнявших родительские обязанности, до осуществления какого-либо медицинского вмешательства, Европейский Суд не установил какого-либо обоснования для решения взять анализ крови и сделать фотографии личного характера девятилетней девочки, вопреки ясно выраженной воле обоих ее родителей, в то время как она была в больнице одна, и подтвердил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции. Учитывая, что M.A.. должен был иметь возможность заявить требование о взыскании с местных органов власти любого причиненного ему ущерба и получить за него компенсацию, Европейский Суд посчитал, что была нарушена статья 13. Все остальные жалобы, поданные заявителями, были отклонены Европейским Судом.

Дело на стадии рассмотрения **Арская против Украины [Arskaya v. Ukraine], Решение Европейского Суда от октября 2011 года, жалоба номер 45076/

ДОБРОВОЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ НА ЛЕЧЕНИЕ ЛИЦА, СТРАДАЮЩЕГО ПАРАНОИДАЛЬНЫМ

РАССТРОЙСТВОМ.

Сын заявительницы, С., которому было 42 года, простудился и заболел в ночь с 18 на марта 2001 года. 22 марта 2001 он был доставлен на скорой помощи в больницу и госпитализирован со следующим диагнозом: левосторонняя пневмония, туберкулез левого легкого, гемоптизис и легочная недостаточность. 23 марта 2001 года С. прошел рентгеновское обследование, а затем ему была назначена бронхоскопия. Он от нее отказался. 26 марта года С. вновь прошел рентгеновское обследование и получил повторное назначение на бронхоскопию. Он вновь отказался от данной процедуры. Врачи оценили его состояние как тяжелое. С. продолжал отказываться от бронхоскопии, и 29 марта 2001 года его состояние стало крайне тяжелым. 30 марта 2001 года при обследовании психиатром у С. было обнаружено параноидальное расстройство. С 31 марта по 3 апреля 2001 года С. находился в крайне тяжелом состоянии и по-прежнему отказывался от внутримышечных инъекций. апреля 2001 года заявитель скончался. Власти страны прекратили уголовное дело за отсутствием состава преступления в действиях медицинского персонала. На основании статьи 2 заявительница пожаловалась на то, что медицинский персонал больницы не провел надлежащее и срочное лечение ее сына, что привело к его смерти. Она также подала жалобу на основании статей 6 и 7 Конвенции по факту отсутствия эффективного расследования смерти ее сына национальными властями.

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Европейский Суд посчитал, что жалоба затрагивает серьезные фактические и юридические вопросы, и признал ее приемлемой.

2. Согласие на гинекологический осмотр Юнке против Турции [Juhnke v. Turkey], Постановление Европейского Суда от мая 2008 года, жалоба номер 52515/

ГИНЕКОЛОГИЧЕСКИЙ ОСМОТР БЕЗ ДОБРОВОЛЬНОГО И ОСОЗНАННОГО СОГЛАСИЯ ЗАЯВИТЕЛЬНИЦЫ

(нарушение статьи 8) В октябре 1997 года заявительница была арестована турецкими солдатами по подозрению в принадлежности к нелегальной вооруженной организации РПК (Рабочая партия Курдистана) и передана жандармам в Хаккари (Турция). В сентябре 1998 года она была признана виновной по предъявленному ей обвинению и приговорена к 15 годам заключения. Заявительница была выпущена на свободу в декабре 2004 года и депортирована в Германию.

Дело, в частности, касалось жалобы заявительницы на незаконность ее содержания под стражей и на то, что она подверглась жестокому обращению и гинекологическому осмотру против ее воли. Среди прочего она ссылалась на статьи 3, 5 и 8.

Европейский Суд, установив, что доказательства, обосновывающие утверждения заявительницы о том, что она была подвергнута жестокому обращении, отсутствовали, признал данную часть ее жалобы неприемлемой. Далее Европейский Суд признал необоснованным утверждение заявительницы о том, что она была подвергнута гинекологическому осмотру против ее воли. Таким образом, установил отсутствие нарушения статьи 3 пятью голосами “за” и “двумя” против.

Тем не менее, Европейский Суд признал, что заявительница сопротивлялась попыткам проведения гинекологического осмотра до того, как ее убедили к дать на него согласие. По мнению Европейского Суда, учитывая уязвимость задержанной в данных обстоятельствах, от нее нельзя было ожидать продолжительного сопротивления данному осмотру. Европейский Суд принял решение рассмотреть данное дело на основании статьи 8. Им было установлено нарушение права на неприкосновеность частной жизни заявительницы по причине проведения гинекологического осмотра заявительницы без ее добровольного и осознанного согласия. Более того, Европейский Суд даже счел, что заявительница могла быть введена в заблуждение по поводу обязательного характера осмотра. Также не было доказано, что данное вмешательство было проведено "в соответствии с законом". Более того, судя по всему, данный осмотр оказался дискреционной мерой, предпринятой властями для защиты представителей сил безопасности, арестовавших и удерживавших заявительницу, от ложных обвинений в сексуальном насилии.

Данная мера не оправдывала попыток убедить задержанную согласиться с таким грубым и серьезным нарушением ее физической неприкосновенности, особенно принимая во внимание тот факт, что она не жаловалась на сексуальные домогательства. Следовательно, данное нарушение также не являлось "необходимым в демократическом обществе". Таким образом, Европейский Суд установил нарушение статьи 8 пятью голосами “за” и “двумя” против.

“81. Названная Правительством цель проведения гинекологических осмотров заключенных, заключается в защите сил безопасности от ложных обвинений в сексуальных домогательствах. Даже если данная цель может рассматриваться как правомерная, Европейский Суд не может прийти к выводу о том, что осмотр, проведенный в рассматриваемом случае, был соразмерен этой цели. Несмотря на то, что в ситуации, когда заключенная жалуется на сексуальные домогательства и требует провести гинекологический осмотр, обязательство властей по проведению тщательного и эффективного расследования по жалобе предусматривает проведение незамедлительного осмотра (см., например, Aydn v. Turkey [Айдин против Турции], 25 сентября 1997 года, § 107, отчеты 1997-VI), заключенную нельзя вынуждать или оказывать на нее давление в целях проведения подобного осмотра против ее воли. Как уже было упомянуто выше, в настоящем деле заявительница не жаловалась на сексуальные домогательства со стороны задержавших ее полицейских и не запрашивала проведения

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

гинекологического осмотра. Не имелось никаких причин утверждать, что она намеревалась сделать это.

Европейский Суд приходит к выводу о том, что защита жандармов от ложных обвинений, в любом случае, не может оправдывать игнорирование отказа задержанной подвергнуться такому вторгающемуся в интимную сферу и серьезному нарушению ее физической неприкосновенности или, как в настоящем случае, попыток убедить ее отказаться от возражений на проведение обследования.

82. В итоге Европейский Суд приходит к выводу о том, что гинекологический осмотр, проведенный в отношении заявительницы без ее добровольного и осознанного согласия, не "соответствовал закону" и не был "необходимым в демократическом обществе". Таким образом, было допущено нарушение прав заявительницы, установленных статьей 8 Конвенции.

Примечание: Необходимо привести особое мнение судьи Дэвида Тора Бьоргвинссона, поддержанное судьей Лехом Гарлики: “Я полагаю, что проведение гинекологического осмотра в подобных обстоятельствах вызывает чувство неполноценности и унижения, и что при отсутствии разумного оправдания подобного вмешательства оно будет воспринято субъектом как нацеленное исключительно на ее унижение и оскорбление. Таким образом, я считаю, что обращение, которому подверглась заявительница, действительно оскорбило ее человеческое достоинство и вызвало страх, боль и чувство неполноценности, которые могли ее унизить.

Следовательно, я подтверждаю факт нарушения статьи 3 Конвенции".

Салманоглу и Полатташ против Турции [Salmanoрlu and Polattav. Turkey], Постановление Европейского Суда от 17 марта 2009 года, жалоба номер 15828/

ГИНЕКОЛОГИЧЕСКИЙ ОСМОТР БЕЗ СОГЛАСИЯ ЗАЯВИТЕЛЬНИЦ

(нарушение статьи 3) В марте 1999 года заявительницы, которым на тот момент было 16 и 19 лет, были арестованы в рамках проведения полицейской операции, направленной против РПК (Рабочей партии Курдистана). Обе девушки утверждали, что во время содержания под стражей их держали с завязанными глазами и подвергали избиениям. Назим также заявила, что она подвергласьа сексуальным домогательствам и была вынуждена стоять в течение долгого времени, была лишена пищи, воды и сна. В свою очередь, Фатма заявила, что была изнасилована при помощи полицейской дубинки, вставленной в задний проход.

С 6 по 12 марта во время содержания заявительниц под стражей в полиции их обследовали три врача, которые констатировали отсутствие признаков физического насилия на теле обеих девушек. Обе заявительницы также прошли гинекологический осмотр ("тест на девственность") с целью выяснения, вступали ли они в последнее время в половые сношения.

Осмотр показал, что заявительницы были девственницами. Кроме того, 6 апреля 1999 года Фатма подверглась ректальному осмотру, в ходе которого следов полового сношения найдено не было.

На основании жалоб, поданных заявительницами 26 марта и 1 июня 1999 года, органы прокуратуры начали проводить расследование. Впоследствии Суд присяжных г. Хатай принял решение о возбуждении уголовного дела против полицейских, которые допрашивали заявительниц во время содержания под стражей.

14 апреля 2000 года, в ходе первого слушания по делу, девушки подтвердили свои заявления о жестоком обращении. Они также сообщили, что не сделали таких заявлений ранее, 12 марта 1999 года, государственному прокурору и судье в ходе принятия решения о продлении их содержания под стражей потому, что были напуганы. В частности, обе заявительницы утверждали, что были напуганы присутствием полицейских при проведении некоторых медицинских процедур и даче показаний в прокуратуре.

Обвиняемые полицейские отрицали факт жестокого обращения с заявительницами и факт присутствия при проведении медицинских процедур и даче показаний.

В ходе уголовного процесса заявительницы прошли ряд медицинских обследований. В частности, 23 октября 2000 г. специалисты медицинского факультета Стамбульского

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

университета обнаружили у заявительниц посттравматическое стрессовое расстройство. Кроме того, у Фатмы была обнаружена тяжелая форма депрессивного расстройства личности. Данные выводы были сделаны на основании утверждений заявительниц о перенесенном за полтора года до этого физическом, психологическом и сексуальном насилии. Впоследствии заявительницы прошли курс психотерапии. Последующие отчеты Института судебномедицинской экспертизы от 5 марта 2003 года и 25 августа 2004 года, в целом, подтвердили сделанные выводы.

В конечном итоге, после многочисленных запросов на получение дополнительных медицинских отчетов и переносов слушания дела в апреле 2005 года национальные суды оправдали полицейских за недостаточностью доказательств в их отношении. В ноябре 2006 года решение суда было отменено. Тем не менее, уголовный дело в отношении полицейских было прекращеноза истечением срока давности.

Тем временем, в ноябре 1999 года заявительницы были осуждены за принадлежность к незаконной организации и применение "коктейлей Молотова". Девушки были приговорены к тюремному заключению сроком на 12 и 18 лет соответственно.

Ссылаясь, в частности, на статью 3, заявительницы утверждали, что в период содержания под стражей в полиции они подверглись жестокому обращению, а именно сексуальным домогательствам и изнасилованию. Они также жаловались на отсутствие надлежащего расследования по их жалобам. Девушки также сообщили, что их обязали пройти "тест на девственность" в нарушение статьи 14 (запрет на дискриминацию).

Европейский Суд пришел к выводу о нарушении материально-правового аспекта (четырьмя голосами “за” и “тремя” против) и процедурного аспекта (единогласно) статьи 3.

“88. Наконец, Европейский Суд отмечает, что заявительницы подверглись "тестам на девственность" в начале периода пребывания под стражей в полиции (...). Однако, по мнению Европейского Суда, Правительство не смогло продемонстрировать, что данные медицинские процедуры были основаны и проводились в соответствии с какими-либо законодательными или нормативными требованиями. Оно только заявило о том, что осмотр заявительниц был проведен после их жалоб на сексуальное насилие и с согласия заявительниц на проведение тестов. В связи с вышесказанным, Правительство не представило каких-либо доказательств согласия заявительниц в письменном виде. Анализируя действительность данного согласия, Европейский Суд не может не принять во внимание тот факт, что в соответствующий период времени первой заявительнице было всего шестнадцать лет. Тем не менее, даже предположив, что согласие заявительниц было действительным, Европейский Суд считает, что такое вторгающееся в частную сферу обследование в рассматриваемом случае не могло быть оправдано какой-либо медицинской или юридической необходимостью, поскольку на момент его проведения заявительницы еще не жаловались на сексуальные домогательства. Следовательно, проведенные тесты могут быть расценены как дискриминирующее и унизительное обращение (см., с учетом необходимых поправок, дело Юнке против Турции [Juhnke v. Turkey], жалоба номер 52515/99, § 81, 13 мая 2008 года).

89. Принимая во внимание вышеуказанное, Европейский Суд устанавливает, что медицинские осмотры заявительниц, проведенныев период с 6 по 12 марта 1999 года, так же, как и осмотр от 6 апреля 1999 года, не соответствовали вышеупомянутым стандартам и принципам ЕКПП, изложенным в Стамбульском Протоколе. Европейский Суд приходит к выводу о томс, что в настоящем случае национальные власти не смогли гарантировать эффективное функционирование системы медицинского обследования лиц, содержащихся под стражей в полиции. В связи с этим, данные обследования не могли предоставить достоверных доказательств. Соответственно, Европейский Суд не считает заслуживающими внимания выводы отчетов от 6, 8, 9 и 12 марта и 6 апреля 1999 года”.

3. Согласие на проведение стерилизации **М.В. против Словакии [M.V. v. Slovakia], Постановление Европейского Суда от 23 ноября 2012 года, жалоба номер 62079/

СТЕРИЛИЗАЦИЯ ЖЕНЩИНЫ ЦЫГАНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ ВО ВРЕМЯ РОДОВ ВТОРОГО РЕБЕНКА

БЕЗ ЕЕ ОСОЗНАННОГО СОГЛАСИЯ

(жалоба признана неприемлемой по причине неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты)

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Заявительница, женщина цыганской национальности, была стерилизована во время родов второго ребенка путем перевязывания фаллопиевых труб. Заявительница не давала своего осознанного согласия на данное медицинское вмешательство, осуществление которого, к тому же, не было одобрено комиссией по стерилизации. Проведенная операция имела для заявительницы серьезные последствия медицинского и психологического характера.

Заявительница пожаловалась на основании статьи 3 Конвенции на то, что она была подвергнута бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, и на то, что власти Словакии не провели тщательного, беспристрастного и эффективного расследования обстоятельств ее стерилизации. На основании статьи 8 Конвенции заявительница пожаловалась на нарушение ее права на неприкосновенность частной и семейной жизни. На основании статьи 12 Конвенции заявительница пожаловалась на нарушение ее права на создание семьи вследствие стерилизации. Заявительница также пожаловалась по статье 14 Конвенции на то, что она подверглась дискриминации по расовому/этническому и половому признаку.

Европейский Суд указал, что в настоящем деле Конституционный суд признал недействительным решение Окружного суда и прямо потребовал от него установить всех имеющих значение фактов по делу и рассмотреть все аргументы заявительницы, включая предполагаемое нарушение положений Конвенции, указанных ею в жалобе. Судебное разбирательство по делу еще не было завершено. Учитывая данные обстоятельства, жалоба была признана неприемлемой по статьям 35 §§ 1 и 4 Конвенции вследствие неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.

**В.С. против Словакии [V.C. v. Slovakia], Постановление Европейского Суда от ноября 2011 года, жалоба номер 18968/

СТЕРИЛИЗАЦИЯ ЖЕНЩИНЫ ЦЫГАНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ ВО ВРЕМЯ РОДОВ ВТОРОГО РЕБЕНКА БЕЗ ЕЕ

ОСОЗНАННОГО СОГЛАСИЯ

(нарушение статьи 8) Заявительница, женщина цыганской национальности, была стерилизована во время родов второго ребенка с помощью кесарева сечения. Заявительница пожаловалась на основании статьи 3 Конвенции на то, что она была подвергнута бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в результате проведения стерилизации без ее полного и осознанного согласия, а также на то, что власти не провели тщательного, беспристрастного и эффективного расследования обстоятельств ее стерилизации. Заявительница также утверждала, что ее цыганская национальность, ясно указанная в ее медицинской карте, сыграла решающую роль в стерилизации. Проведенная операция имела серьезные последствия медицинского и психологического характера для заявительницы. С 2008 года женщина проходит лечение у психиатра и по сей день страдает по причине своей стерилизации. Кроме того, она была отвергнута цыганским сообществом. На основании статьи 3 Конвенции заявительница утверждает, что ее стерилизация должна рассматриваться как жестокое обращение. На основании статьи 8 Конвенции заявительница пожаловалась на нарушение ее права на неприкосновенность частной и семейной жизни вследствие стерилизации без ее полного и осознанного согласия. На основании статьи 12 Конвенции заявительница пожаловалась на нарушение права на создание семьи вследствие стерилизации без ее полного и осознанного согласия. Заявительница также подала жалобы на основании статей 13 и 14.

Европейский Суд отметил, что стерилизация являлась серьезным вмешательством в состояние репродуктивного здоровья лица и, поскольку она затрагивала разнообразные аспекты личной неприкосновенности, она требовала осознанного согласия пациента, находящегося в здравом уме. Тем не менее, исходя из предоставленных документов, можно предположить, что заявительница не была до конца проинформирована о состоянии своего здоровья, предлагаемой ей стерилизации и/или возможных альтернативах. Стерилизация заявительницы, а также форма, в которой ей было предложено дать на нее согласие, должны были вызвать у нее чувство страха, тревоги и ощущение неполноценности. Стерилизация заявительницы явилась нарушением статьи 3. Европейский Суд не выявил нарушения статьи

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

в отношении утверждений заявительницы о том, что не было проведено надлежащего расследования обстоятельств ее стерилизации. Учитывая сделанный ранее вывод оо нарушении статьи 3, Европейский Суд не счел необходимым отдельно рассматривать по статье 8 вопрос о том, нарушила ли стерилизация заявительницы ее право на неприкосновенность частной и семейной жизни. Однако Европейский Суд установил, что Словакия не выполнила своего обязательства по соблюдению права на частную и семейную жизнь, согласно статье 8, не обеспечив особое внимание к репродуктивному здоровью заявительницы как лица цыганской национальности. Исходя из вышеизложенного, было допущено нарушение статьи по причине отсутствия правовых гарантий особого учета репродуктивного здоровья заявительницы как цыганки во время ее стерилизации. Европейский Суд признал отсутствие нарушения статьи 13. Он также пришел к выводу об отсутствии необходимости в отдельном рассмотрении жалоб заявительницы на основании статей 12 и 14.

Дела на стадии рассмотрения **И.Г., М.К. и Р.Х. против Словакии [I.G., M.K. and R.H. v. Slovakia], Решение Европейского Суда от 22 сентября 2009 года, жалоба номер 15966/

СТЕРИЛИЗАЦИЯ ЖЕНЩИН ЦЫГАНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ БЕЗ ИХ СОГЛАСИЯ

Заявительницы являются гражданками Словакии цыганского происхождения. Первая заявительница была стерилизована во время родов второго ребенка с помощью кесарева сечения. Ей не сообщили о том, что она подверглась перевязыванию фаллопиевых труб и была стерилизована. Заявительница не получала никакой информации об уходе после стерилизации.

Она узнала о своей стерилизации, проведенной во время ее вторых родов, лишь во время изучения медицинской карты в присутствии своего адвоката. На момент стерилизации заявительнице было 16 лет, и ее официальные опекуны не давали согласия на проведение операции.

Вторая заявительница была стерилизована в процессе рождения второго ребенка с помощью кесарева сечения. На дату родов заявительнице было 17 лет, и она не состояла в официальном браке. Ни вторая заявительница, ни ее родители не были проинформированы о стерилизации и не подписывали документа, дающего согласие на нее. Женщина также страдала от серьезных медицинских осложнений после стерилизации.

Третья заявительница была стерилизована во процессе рождения четвертого ребенка с помощью кесарева сечения. Перед родами ее попросили подписать документ. Третья заявительница утверждала, что подписала его, не понимая содержащейся в нем информации.

Третья заявительница утверждала, что она не давала добровольного и осознанного согласия на свою стерилизацию. Она также страдала от медицинских осложнений после стерилизации.

Заявительницы подали жалобу на основании статьи 3 Конвенции на то, что они были жертвами насильственной и незаконной стерилизации в государственной больнице и на то, что власти Словакии не провели тщательного, беспристрастного и своевременного расследования обстоятельств их стерилизации. В своей жалобе на основании статьи 8 Конвенции заявительницы утверждали о том, что их стерилизация является серьезным нарушением их права на неприкосновенность их частной и семейной жизни. На основании статьи Конвенции заявительницы жаловались на нарушение права на создание семьи вследствие стерилизации. По статье 13 Конвенции, заявительницы жаловались на отсутствие эффективного средства правовой защиты в отношении их жалоб. Заявительницы также подали жалобу на основании статьи 14 о том, что их стерилизация была связана с их половой и расовой принадлежностью, цветом кожи и принадлежностью к национальному и этническому меньшинству.

Европейский Суд объявил жалобу приемлемой 22 сентября 2009 года.

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

**Гоэр и другие против Франции [Gauer and Others v. France], Постановление Европейского Суда от 14 марта 2011 года, жалоба номер 61521/

СТЕРИЛИЗАЦИЯ УМСТВЕННО ОТСТАЛЫХ ПАЦИЕНТОК БЕЗ ИХ СОГЛАСИЯ

Заявительницы, пять молодых умственно неполноценных женщин, подверглись хирургическому вмешательству, в ходе которого они были стерилизованы с целью контрацепции. Они не были проинформированы о характере предстоящих операций, которые были проведены без их согласия. Молодые женщины работали в местном центре трудотерапии, находящемся в ведении Ассоциации взрослых и детей с ограниченными возможностями. В сентябре 2000 года Ассоциация подала жалобу одновременно с заявлением о признании ее гражданским истцом в судебном процессе. Данное заявление было признано неприемлемым. В данной ситуации заявительницы подали ходатайство о назначении представителя, благодаря которому они могли бы выступить в качестве гражданских истцов и участвовать в судебном процессе. Ходатайство также было отклонено. Судья по делам опеки назначил представителем заявительниц председателя Объединения семейных ассоциаций департамента Йонна, которые затем подали ходатайство о вступлении в разбирательство в качестве гражданских истцов.

Затем суд прекратил разбирательство. Ни одна апелляция, поданная заявительницами, не увенчалась успехом.

При подаче жалобы в Страсбургский Суд к числу заявителей присоединились родители молодой женщины с ограниченными возможностями, проживающей в центре трудотерапии (CAT), членs Ассоциации по защите прав лиц с ограниченными возможностями департамента Йонна (ADHY), а также муж одной из заявительниц. Они пожаловались на то, что молодые женщины, которые подверглись хирургическому вмешательству, не имели представителей с начала судебного разбирательства; они также пожаловались на то, что разбирательство было несправедливым и возражали против признания Кассационным судом неприемлемой их жалобы. Молодые женщины заявляли о нарушении их физической неприкосновенности в результате стерилизации, которая была выполнена без их согласия, и заявили о нарушении их права на неприкосновенность их частной жизни и на создание семьи. Они утверждали, что были подвергнуты дискриминации по причине того, что они были лицами с ограниченными возможностями. 22 февраля 2011 года дело было коммуницировано Правительству для предоставления возражений на основании статей 3, 6, 8 и 12, а также на основании статьи 14, в совокупности со статьями 3, 8 и 12.

Е. Этические вопросы, касающиеся ВИЧ-инфекции Арцила Хенао против Нидерландов [Arcila Henao v. the Netherlands], Решение Европейского Суда от 24 июня 2003 года, жалоба номер 13669/

ДЕПОРТАЦИЯ ВИЧ-ИНФИЦИРОВАННОГО ПРЕСТУПНИКА, СОВЕРШИВШЕГО ПРЕСТУПЛЕНИЕ,

СВЯЗАННОЕ С НЕЗАКОННЫМ ОБОРОТОМ НАРКОТИКОВ; НАДЛЕЖАЩЕЕ МЕДИЦИНСКОЕ ЛЕЧЕНИЕ

"Согласно сложившейся судебной практике, иностранцы, которые подлежат высылке, не могут, в принципе, претендовать на то, чтобы остаться на территории Договаривающегося государства для того, чтобы продолжать пользоваться медицинской, социальной или другими формами помощи, предоставляемой государством, осуществляющим высылку. Однако в исключительных случаях реализация решения о выдворении иностранца может, вследствие исключительных гуманистических соображений, привести к нарушению статьи 3 (см. дело Д. против Соединенного Королевства [D. v. the United Kingdom], 2 мая 1997 года, § 54, отчеты 1997-III). В данном случае Европейский Суд пришел к заключению, что депортация заявителя в Сент-Китс нарушила бы статью 3, учитывая состояние его здоровья. Европейский Суд отметил, что заявитель страдал СПИДом в тяжелой форме. Внезапный отказ в медицинском обслуживании Государства-ответчика, в сочетании с предсказуемым отсутствием подходящих возможностей лечения, а также любой формы моральной или социальной поддержки в

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

принимающей стране, ускорило бы смерть заявителя и подвергло бы его сильным психическим и физическим страданиям. Принимая во внимание данные исключительные обстоятельства, критическую стадию, которой достигло неизлечимое заболевание заявителя и с учетом убедительных гуманистических соображений, исполнение решения о его депортации в Сент-Китс будет являться бесчеловечным обращением со стороны Государства-ответчика в нарушение статьи 3 (см. дело Д.

против Соединенного Королевства [D. v. the United Kingdom]..., §§ 51-54).

В связи с этим, Европейский Суд рассмотрел вопрос о том, существует ли реальный риск того, что депортация заявителя в Колумбию будет противоречить нормам статьи 3, ввиду состояния его здоровья на тот момент. Европейский Суд оценил данный риск в свете материалов, имеющихся на момент рассмотрения дела, включая последнюю информацию относительно состояния здоровья заявителя (см.

С.К.К. против Швеции [S.C.C. v. Sweden] (решение), жалоба номер 46553/99, 15 февраля 2000 года).

Европейский Суд отмечает, что заявитель указал 16 августа 2002 года, что он чувствовал себя хорошо и работал, хотя действительно страдал от определенных побочных эффектов лечения. Далее Европейский Суд констатирует, что, согласно последней имеющейся информации, текущее состояние заявителя удовлетворительное, но может ухудшиться в случае прекращения лечения. Наконец, Европейский Суд отмечает, что необходимое лечение теоретически доступно в Колумбии, где проживает отец заявителя и шестеро его братьев и сестер.

В этих обстоятельствах Европейский Суд полагает что, в отличие от ситуации в вышеуказанном деле Д. против Соединенного Королевства [D. v. the United Kingdom] или в деле Б.Б. против Франции [B.B. v.

France] (жалоба номер 39030/96, отчет Комиссии от 9 марта 1998 года, в дальнейшем вычеркнутое из списка дел по решению Европейского Суда от 7 сентября 1998 года, отчеты 1998-VI), нет оснований считать, что болезнь заявителя достигла запущенной или критической стадии или что он никоим образом не может рассчитывать на медицинское обслуживание или поддержку семьи в стране происхождения.

Факт, что возможности, предоставленные заявителю в Колумбии, были бы менее благоприятными, чем те, которые он имеет в Нидерландах, нельзя рассматривать как решающий с точки зрения статьи Конвенции.

Хотя Европейский Суд понимает серьезность состояния здоровья заявителя, он не считает, что его ситуация носит настолько исключительный характер, что его депортация будет являться обращением, запрещенным статьей 3 Конвенции".

Н. против Соединенного Королевства [N. v. the United Kingdom], Постановление Большой Палаты Европейского Суда по правам человека от 27 мая 2008 года (жалоба номер 26565/05) (отсутствие нарушения статьи 3, отсутствие необходимости рассмотрения жалобы по статье (оба пункта приняты четырнадцатью голосами “за”и тремя “против”)) Болеющая СПИДом заявительница утверждала, что в случае ее возвращения в Уганду она не получит необходимого медицинского обслуживания, что будет являться нарушением статей 3 и 8 Конвенции.

Европейский Суд резюмировал судебную практику в отношении дел о высылке, в которых заявитель утверждал об угрозе нарушения статьи 3 по причине плохого состояния здоровья, отметив, он не устанавливал таких нарушений со времени принятия постановления по делу Д.

против Соединенного Королевства [D v. the United Kingdom] (№30240/96) 21 апреля 1997 года, в котором речь шало об "исключительных обстоятельствах" и "убедительных гуманистических соображениях". В деле Д. против Соединенного Королевства заявитель был тяжело болен и, по-видимому, находился при смерти; ему не мог быть гарантирован медицинский уход и обслуживание в стране его происхождения. Кроме того, он не имел семьи, которая хотела или могла бы ухаживать за ним или обеспечить его питанием и жильем и социальной поддержкой хотя бы на базовом уровне.

Европейский Суд напомнил, что иностранцы, подлежащие высылке, не могут в принципе претендовать на право оставаться на территории одного из Государств, ратифицировавших Европейскую Конвенцию по правам человека (Договаривающееся государство) для того, чтобы продолжать пользоваться медицинской, социальной и другими видами помощи и услуг, предоставляемыми депортирующим государством, осуществляющим высылку. Тот факт, что

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ситуация заявителя, в том числе продолжительность его или ее жизни значительно ухудшатся при выдворении его или ее из Договаривающегося государства, как таковой, не является достаточным для возникновения нарушения статьи 3. Решение о выдворении иностранца, страдающего серьезным психическим или физическим заболеванием, в страну, где средства для лечения этого заболевания уступают средствам, доступным заявителю в Договаривающемся государстве, может являться проблематичным с точки зрения статьи 3, но только в особо исключительных случаях, когда гуманистические основания против высылки иностранца являются убедительными, как, например, в деле Д. [D.].

Несмотря на то, что многие права, содержащиеся в Конвенции, затрагивают аспекты социального и экономического характера, она, по существу, направлена на защиту гражданских и политических прав. Кроме того, Конвенции в целом присущ поиск справедливого соотношения между требованиями общих интересов общества и защиты основных прав отдельного человека. Достижения в области медицинской науки, совместно с социальными и экономическими различиями между странами, означают, что уровень лечения, досутпный в Договаривающемся государстве и стране происхождения может существенно различаться.

Статья 3 не создает обязательства для Договаривающихся государств по сглаживанию таких различий путем предоставления бесплатного и неограниченного медицинского обслуживания для всех иностранцев, не имеющих права на пребывание в пределах своей юрисдикции.

Заключение об обратном возложило бы слишком большое бремя на Договаривающиеся государства.

Наконец, Европейский Суд отметил, что хотя дело заявительницы касалось высылки лица, больного ВИЧ/СПИД, те же принципы должны применяться к высылке любого лица, страдающего серьезным, возникшим естественным путем физическим или психическим заболеванием, которое может причинять страдания, боль или отрицательно влиять на продолжительность жизни и требует специализированной медицинской помощи, которая может не быть легко доступна в стране происхождения заявителя или требовать существенных затрат.

Хотя заявительница обратилась с просьбой о предоставлении убежища в Соединенном Королевстве и ей было отказано, она не жаловалась Европейскому Суду на то, что выдворение в Уганду подвергнет ее риску преднамеренного политически мотивированного жестокого обращения. Ее жалобы по статье 3 были основаны исключительно на тяжелом состоянии ее здоровья и отсутствии доступа к надлежащему медицинскому обслуживанию в ее родной стране.

В 1998 году у заявительницы было обнаружено два СПИД-определяющих заболевания и ярко выраженная иммунодепрессия. В результате лечения, полученного в Соединенном Королевстве, ее состояние стабилизировалось. Заявительница имела возможность совершать поездки и была способна сохранять ее до тех пор, пока она получала необходимое ей базовое лечение. Однако доказательства, представленные национальным судам, указывали на то, что в случае лишения заявительницы оказываемого ей на тот момент лечения состояние ее здоровья резко ухудшидся, и она будет страдать от от недомогания, дискомфорта, болей, и через несколько лет умрет.

По сведениям Всемирной организации здравоохранения, антиретровирусная терапия была доступна в Уганде, однако из-за нехватки средств ее получала лишь половина нуждающихся.

Заявительница утверждала, что она не смогла бы оплатить свое лечение, и что оно было бы недоступно в сельской местности, откуда она происходит. По-видимому, что у заявительницы были родственники в Уганде, хотя, по ее словам, не захотели или не смогли бы ухаживать за ней в случае ее тяжелого заболевания.

Власти Великобритании обеспечивали заявительницу медицинской и социальной помощью за счет государства девять лет, в течение которых рассматривались ее просьба о предоставлении убежища и жалобы по статьям 3 и 8 Конвенции национальными судами и в Европейским Судом. Тем не менее, это само по себе не влечет за собой обязанность Соединенного Королевства продолжать оказывать ей медицинскую и социальную помощь.

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Заключив, что дело заявительницы не содержит "особо исключительных обстоятельств", Европейский Суд установил, что исполнение решения о ее выдворении в Уганду не повлечет за собой нарушения статьи 3 Конвенции.

“50. Европейский Суд признает, что качество жизни заявительницы и продолжительность ее жизни снизятся в случае ее возвращения в Уганду. Однако в настоящее время она не находится в критическом состоянии. Заключения о быстроте ухудшения ее состояния и о том, в каком объеме она сможет получить доступ к медицинской помощи и лечению, включая помощь родственников, по всей видимости, основаны исключительно на предположениях, особенно с учетом постоянно меняющейся ситуации в отношении лечения ВИЧ и СПИДа во всем мире.

51. По мнению Европейского Суда, дело заявительницы не может быть отграничено от дел, упомянутых в параграфах 36-41 выше. Дело не отличается наличием "исключительных обстоятельств", как в деле Д. против Соединенного Королевства [D. v. the United Kingdom] (см. выше), и исполнение решения о высылке заявительницы в Уганду не повлечет нарушения статьи 3 Конвенции.

**Кьютин против Российской Федерации [Kiyutin v. Russia], Постановление Европейского Суда от 15 марта 2011 года, жалоба номер 2700/

ДИСКРИМИНАЦИЯ ПУТЕМ ОТКАЗА В ВЫДАЧЕ ВИДА НА ЖИТЕЛЬСТВО ИНОСТРАНЦУ ПО ПРИЧИНЕ ТОГО, ЧТО ОН

БЫЛ ВИЧ ИНФИЦИРОВАН

(нарушение статьи 8 в совокупности со статьей 14) Заявитель, гражданин Узбекистана, родился в СССР (Союз Советских Социалистических Республик) и с 2003 года проживал в России в Орловской области. В июле 2003 года он женился на гражданке Российской Федерации. В следующем году у них родилась дочь. В то же время заявитель подал заявление на получение вида на жительство и был обязан пройти медицинское обследование, в ходе которого у него была обнаружена ВИЧ инфекция.

Заявителю было отказано в виде на жительство на основании положения закона, запрещающего выдачу вида на жительство ВИЧ-инфицированным иностранцам. Заявитель оспорил данный отказ в суде, утверждая, что власти должны были принять во внимание состояние его здоровья и семейные связи в Российской Федерации. Российские суды отклонили поданные им жалобы на основании тех же положений закона. Заявитель подал жалобу на основании статьи (запрет на дискриминацию), в совокупности со статьей 8 (право на неприкосновенность частной и семейной жизни и жилища) Конвенции.

Вначале Европейский Суд отметил, что Конвенция не гарантирует права иностранного гражданина на въезд или проживание в той или иной стране, как и права на уважение выбора места проживания состоящих в законном браке супругов. Тем не менее, поскольку заявитель создал семью в Российской Федерации, его дело попадало под действие статьи 8.

Соответственно, в данной ситуации подлежала применению статья 14, в совокупности со статьей 8 и Россия несла правовое обязательство по осуществлению иммиграционного контроля способом, не допускающим дискриминации. Будучи мужем женщины и отцом ребенка, обладающих российским гражданством, заявитель находился в ситуации, аналогичной положению других иностранных граждан, желающих получить вид на жительство по семейным обстоятельствам. Заявитель подвергся особому обращению на основании положения закона, предусматривающего, что любое заявление о выдаче вида на жительство должно быть отклонено в случае, если иностранец, не может предоставить доказательств отсутствия ВИЧинфекции. Европейский Суд подчеркнул, что лица, имеющие ВИЧ-инфекцию, относятся к "особо уязвимой группе в обществе" (§ 63), которая подвергалась различным формам дискриминации в прошлом по причине всеобщих ошибочных представлений о распространении данной болезни или предрассудков относительно причин ее возникновения.

Таким образом, в случае ограничения основных прав такой особо уязвимой группы граждан пределы свободы усмотрения Государства были значительно уже, и для подобных ограничений требовалось наличие очень веских оснований. Принимая во внимание тот факт, что само по себе наличие ВИЧ-инфицированных лиц в стране не представляет собой угрозы здоровью ее

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

граждан, и отмечая, что запрет на предоставление вида на жительство иностранцам, зараженным ВИЧ-инфекцией, общего и неизбирательного характера был прямо предусмотрен российским правом и также предусматривал депортацию из страны иностранцев, у которых был обнаружена ВИЧ-инфекция, Европейский Суд постановил, что заявитель стал жертвой дискриминации по основанию состояния здоровья, в нарушение статьи 14, в совокупности со статьей 8 Конвенции.

Энхорн против Швеции [Enhorn v. Sweden], Постановление Европейского Суда по правам человека от 25 января 2005 года (жалоба номер 56529/00)

ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ВИЧ,

ИЗОЛЯЦИЯ ЛИЦА, ИНФИЦИРОВАННОГО ДЛЯ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

РАСПРОСТРАНЕНИЯ ЭТОГО ИНФЕКЦИОННОГО ЗАБОЛЕВАНИЯ

“44. На основании вышеупомянутых принципов Европейский Суд считает, что основными критериями оценки "законности" лишения свободы человека "с целью предупреждения распространения инфекционных заболеваний" являются опасность, которую представляет распространение инфекционного заболевания для общественной безопасности и здоровья граждан, а также то, является ли лишение свободы инфицированного лица крайней мерой, предпринятой для предотвращения распространения заболевания, на том основании, что менее жесткие меры были рассмотрены и признаны недостаточными для защиты общественных интересов. Когда данные обстоятельства перестают существовать, основание для лишения свободы также прекращает существование.

45. В рассматриваемом деле неоспоримо наличие первого критерия, а именно угроза ВИЧ для общественной безопасности и здоровья граждан.

46. Таким образом, остается рассмотреть вопрос о том, может ли лишение свободы заявителя считаться крайней мерой, препятствующей распространению заболевания, на том основании, что менее жесткие меры были рассмотрены и признаны недостаточными для защиты общественных интересов.

47. По решению Окружного административного суда от 16 февраля 1995 года заявитель был подвергнут принудительной изоляции сроком до трех месяцев на основании статьи 38 Закона 1988 года.

Впоследствии каждые шесть месяцев издавались приказы о продлении срока лишения свободы заявителя вплоть до 12 декабря 2001 года, когда Окружной административный суд отклонил заявление окружного медицинского инспектора о продлении приказа о лишении свободы. Таким образом, приказ о лишении свободы заявителя оставался в силе в течение почти семи лет.

Необходимо подчеркнуть, что поскольку заявитель несколько раз скрывался, фактически он находился в [больнице] в следующие периоды: с 16 марта 1995 года по 25 апреля 1995 года, с 11 июня 1995 года по 27 сентября 1995 года, с 28 мая 1996 года по 6 ноября 1996 года, с 16 ноября 1996 года по февраля 1997 года и с 26 февраля 1999 года по 12 июня 1999 года. В общей сложности, речь шла о сроке длиной в полтора года.

48. Правительство заявило, что в период с сентября 1994 года по февраль 1995 года были сделаны безрезультатные попытки принять ряд добровольных мер, которые препятствовали бы распространению ВИЧ инфекции заявителем. Кроме того, Правительство обратило внимание на особые обстоятельства дела, а именно, на личность и поведение заявителя, описанные несколькими терапевтами и психиатрами, его влечение к юношам подросткового возраста, факт передачи ВИЧ молодому человеку и факт того, что он неоднократное сбегал из больницы и отказывался взаимодействовать с медперсоналом больницы. Таким образом, Правительство посчитало, что принудительное помещение заявителя в больницу являлось соразмерное мерой по отношению к цели, для которую она преследовала, а именно предупреждение распространения им инфекционного заболевания.


49. Европейский Суд отмечает, что Правительство не привело конкретных примеров менее жестких мер, которые могли быть применены к заявителю в период с 16 февраля 1995 года по 12 декабря года но, очевидно, были признаны недостаточными для защиты общественных интересов.

50. Сомнению не подлежит тот факт, что заявитель не выполнял инструкции, полученные от медицинского инспектора округа 1 сентября 1994 года, согласно которым ему следовало вновь проконсультироваться с лечащим врачом и приходить на приемы к самому инспектору. Несмотря на то что заявитель являлся на встречи с медицинским инспектором три раза в сентябре и один раз в ноябре

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

1994 года, а кроме того инспектор два раза приходил к нему домой, с октября по ноябрь 1994 года заявитель пропустил пять назначенных ему встреч.

51. Другая инструкция, полученная заявителем от медицинского инспектора округа 1 сентября года, устанавливала, что в случае, если заявитель должен проходить медицинский осмотр, ему должна проводиться операция, вакцинация, он должен сдавать кровь на анализ или у него возникает кровотечение по какой-либо причине, он обязан поставить в известность обслуживающих его медработников о своей инфекции. Также, он должен проинформировать зубного врача о ВИЧ инфекции.

В апреле 1999 года в Окружном административном суде медицинский инспектор округа констатировал, что за два последних года заявителю, который в это время скрывался, дважды потребовалась медицинская помощь. При этом было установлено, что оба раза заявитель сообщал медикам о том, что у него была ВИЧ инфекция, в отличие от периода с сентября 1995 года по май 1996 года, когда он также скрывался и трижды не поставил в известность медицинских работников о своей болезни.

52. Еще одна инструкция, данная заявителю медицинским инспектором округа 1 сентября 1994 года, запрещала заявителю употреблять алкоголь в количествах, нарушающих четкость восприятия происходящего, поскольку при этом повышался риск заражения ВИЧ инфекцией окружающих. Между тем, заявитель не получал указаний относительно полного воздержания от приема алкоголя или прохождения курса лечения от алкогольной зависимости. Национальные суды не обосновывали лишение заявителя свободы со ссылкой на его "алкогольную зависимость" по смыслу статьи 5 (§ 1 (e)) и требований, вытекающих их этого положения.

53. Более того, несмотря на заявление медицинского инспектора округа, сделанное в Окружном административном суде в феврале 1995 года о том, что, по его мнению, заявителю была необходима консультация психиатра для внесения корректив в его поведение, лечение у данного специалиста не упоминалось в инструкциях, полученных заявителем 1 сентября 1994 года. Кроме того, национальные суды в ходе разбирательства не обосновывали лишение заявителя свободы со ссылкой на то, что он страдал "психическим расстройством" по смыслу статьи 5 § 1 (e) и требований, вытекающих из этого положения.

54. Согласно указаниям, полученным заявителем 1 сентября 1994 года, ему запрещалось вступать в половые сношения, не проинформировав партнера о наличии у него ВИЧ инфекции. Кроме того, он обязан был пользоваться презервативом. В связи с этим Европейский Суд отметил, что, несмотря на нахождение заявителя на свободе в период с 16 февраля 1995 года по 12 декабря 2001 года, не имеется никаких доказательств или оснований утверждать, что в течение этого периода заявитель заразил коголибо ВИЧ, вступил в половые сношение, предварительно не предупредив своего партнера о наличии у него ВИЧ инфекции, не использовал презерватив по время половых сношений или в принципе имел их.

Необходимо отметить, что заявитель заразил ВИЧ 19-летнего мужчину при своем первом половом контакте в 1990 году. Данный факт стал известен в 1994 году, когда заявитель обнаружил у себя наличие данного заболевания. Между тем, у Европейского Суда не имеется оснований утверждать, что заявитель передал вирус ВИЧ молодому человеку вследствие умысла или грубой неосторожности, которые были бы расценены как уголовное преступление во многих Договаривающихся государствах, включая Швецию.

55. Учитывая данные обстоятельства, Европейский Суд приходит к выводу о том, что принудительная изоляция заявителя не являлась крайней мерой для предупреждения распространения ВИЧ, поскольку другие, менее жесткие меры не рассматривались и не были признаны недостаточными для защиты общественных интересов. Более того, Европейский Суд считает, что, продлевая срок действия приказа о принудительной изоляции заявителя более чем на семь лет, в результате чего он был помещен помимо своей воли в больницу в общей сложности более чем на полтора года, власти страны не смогли установить справедливое соотношение между необходимость в предупреждении распространения ВИЧ и правом заявителя на свободу.

56. Таким образом, было допущено нарушение статьи 5 § 1 Конвенции.

И. против Финляндии [I. v. Finland], Постановление Европейского Суда от 17 июля 2008 года, жалоба номер 20511/

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ВЛАСТИ СТРАНЫ НЕ СМОГЛИ ЗАЩИТИТЬ МЕДИЦИНСКУЮ КАРТУ ЗАЯВИТЕЛБНИЦЫ В

СООТВЕТСТВУЮЩИЙ ПЕРИОД ВРЕМЕНИ ОТ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ДОСТУПА (ВИЧ-ИНФЕКЦИЯ

И КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ)

“38. Защита личных данных, в частности медицинской информации, имеет основополагающее значение для реализации человеком права на неприкосновенность частной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции. Защита конфиденциальности медицинской информации является важнейшим принципом правовых систем всех Договаривающихся сторон Конвенции. Важно не только уважать границы интимной сферы пациента, но и поддерживать его или ее доверие к представителям медицинской профессии и к сфере медицинского обслуживания в целом. Приведенные выше соображения особенно важны в плане обеспечения защиты конфиденциальности сведений о ВИЧинфекции человека, учитывая деликатные вопросы, связанные с этим заболеванием. Национальное право должно предоставлять соответствующие гарантии для предотвращения любой подобной утечки или раскрытия информации о состоянии здоровья лица, которые могут быть несовместимы с гарантиями, предусмотренными в статье 8 Конвенции (см. дело З. против Финляндии [Z v. Finland], 25 февраля года, §§ 95-96, отчеты 1997-1).

39. Европейский Суд отмечает, что в начале 90-х годов в финском законодательстве существовали общие положения, направленные на защиту конфиденциальных персональных данных. Европейский Суд придает особое значение наличию и сфере действия Закона о персональных данных 1987 года (...). Он отмечает, что оператор персональных данных обязан был обеспечить их надлежащую защиту, среди прочего, от незаконного доступа, в соответствии со статьей 26. Оператор также должен был убедиться в том, что только лечащий персонал имеет доступ к медицинской карте пациента.

40. Несомненно, целью положений являлась защита персональных данных от риска несанкционированного доступа. Как отмечено в деле З. против Финляндии [Z. против Финляндии], потребность в наличии достаточных гарантиях особенно важна при обработке данных очень личного и деликатного характера, как в рассматриваемом деле, когда, помимо прочего, заявительница работала в той же больнице, где проходила лечение. Строгое применение закона, таким образом, являлось бы существенной гарантией права заявителя, закрепленного в статье 8 Конвенции, делая возможным, в частности, осуществление строгого контроля доступа и раскрытия медицинской информации.

41. Тем не менее, Окружной административный совет установил в отношении соответствующей больницы, что оспариваемая система делопроизводства не обеспечивала возможности задним числом уточнить использование данных медицинской карты пациента; система выдавала только пять самых последних обращений, и что эта информация удалялась после того, как документы возвращались в архивы. Таким образом, Окружной административный совет не смог определить, имела ли место передача информации, содержащейся в медицинских картах заявительницы и ее семьи, или несанкционированный доступ к ней третьего лица (...). Данное заключение позднее было поддержано Апелляционным судом после подачи гражданского иска заявительницей. Европейский Суд, в свою очередь, хотел бы также отметить, что тот факт, что существовавший в то время в больнице режим также допускал возможность прочтения медицинских карт сотрудниками, не занятыми непосредственно лечением заявительницы, не оспаривается.

42. Следует отметить, что больница приняля особые меры для защиты заявительницы от несанкционированного разглашения конфиденциальной информации о состоянии ее здоровья путем внесения изменений в реестр пациентов летом 1992 года, в соответствии с которыми доступ к ее медицинской карте имел только лечащий медперсонал, а заявительница была зарегистрирована в системе под вымышленным именем и номером социального страхования (...). Однако, эти механизмы вступили в действие для заявительницы слишком поздно.

43. Апелляционный суд счел показания заявительницы о событиях, таких как намеки и замечания ее коллег, начиная с 1992 года, относительно ее ВИЧ-инфекции, правдоподобными и заслуживающими доверия. Однако он не установил убедительных доказательств того, что ее медицинскую карту кто-то незаконно просматривал (...).

44. Европейский Суд отмечает, что заявительница проиграла свой гражданский иск, потому что была не в состоянии доказать на основе фактов наличие причинно-следственной связи между недостатками правил безопасности, регулирующих доступ к медицинским картам пациентов, и распространением информации о состоянии ее здоровья. Однако, возложить подобное бремя доказывания на заявителя значит упустить из виду явные недостатки делопроизводства в больнице на тот период время.

Совершенно ясно, что если бы больница усилила контроль над доступом к медицинским записям путем его предоставления исключительно медицинским работникам, непосредственно вовлеченным в лечение

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

заявительницы, или путем ведения журнала регистрации всех лиц, имевших доступ к ее медицинской карте, то заявительница оказалась бы в более благоприятном положении при рассмотрении ее дела национальными судами. Для Европейского Суда решающим является тот факт, что система делопроизводства в больнице явно не соответствовала требованиям законодательства, содержащимся в статье 26 Закона о персональных данных, — факт, которому не было уделено должного внимания со стороны национальных судов.

45. Правительство не предоставило объяснений причин, по которым установленные национальным законодательством гарантии не соблюдались в данной больнице. Европейский Суд отмечает, что лишь в 1992 году, после возникновения подозрений заявительницы по поводу утечки информации, доступ к ее медицинской карте был оставлен исключительно проведящему ее лечение медперсоналу больницы.

Европейский Суд также констатирует, что ретроспективный контроль доступа к данным был установлен только после жалобы заявительницы в Окружной административный совет (...).

46. Следовательно, необходимо поддержать аргумент заявительницы о том, что ее медицинская информация не была защищена должным образом от несанкционированного доступа в соответствующее время.

47. Европейский Суд отмечает, что сам по себе факт, что национальное законодательство предоставляло заявительнице возможность требовать компенсации за ущерб, причиненный предполагаемым незаконным раскрытием персональных данных, был недостаточен для защиты ее частной жизни. В этой связи, в первую очередь, требуются практические и эффективные меры защиты для исключения любой возможности несанкционированного доступа к медицинской информации.

Данные меры защиты не были предоставлены.

48. Европейскому Суду лишь остается сделать вывод о том, что в соответствующий период времени Государство не выполнило своего установленного статьей 8 § 1 Конвенции позитивного обязательства по обеспечению уважения частной жизни заявительницы.

49. Таким образом, было допущено нарушение статьи 8 Конвенции".

Армониене против Литвы [Armonienл v. Lithuania], жалоба номер 36919/02 и Бирюк против Литвы [Biriuk v. Lithuania] жалоба номер 23373/03, Постановления Европейского Суда от 25 ноября 2008 года,

ОТСУТСТВИЕ ЗАЩИТЫ ПРАВА НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ ВСЛЕДСТВИЕ

СУЩЕСТВОВАНИЯ ЖЕСТКИХ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ СУДЕБНОГО УСМОТРЕНИЯ ПО

ВОПРОСУ ВОЗМЕЩЕНИЯ УЩЕРБА, И, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ПО ВОПРОСУ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ ПОВТОРЕНИЯ

ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ СВОБОДОЙ ПРЕССЫ (ВИЧ И ЗАЩИТА КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ)

(нарушения статьи 8 в обоих случаях) В обоих случаях Европейский Суд установил (шестью голосами – за, одним – против) нарушение статьи 8, связанное с низким пределом, установленным в отношении компенсации ущерба, присужденной заявителям вследствие серьезного нарушения их права на частную жизнь со стороны национальной газеты.

“40. В частности, Европейский Суд ранее постановил, что защита личных данных, а особенно сведений о состоянии здоровья, является чрезвычайно важным аспектом права на неприкосновенность частной и семейной жизни, установленного статьей 8 Конвенции. Защита конфиденциальности информации о состоянии здоровья является основополагающим принципом правовых систем всех Договаривающихся государств, которые присоединились к Конвенции. Вышеуказанное имеет особое значение для защиты конфиденциальности ВИЧ-статуса лица (ср. материалы Совета Европы, §§ 20-21...).

Раскрытие подобной информации может отрицательно сказаться на его или ее частной и семейной жизни, а также на его положении в обществе и рабочей среде, подвергая такое лицо осуждению и риску остракизма (см. дело Z. против Финляндии [Z v. Finland], 25 февраля 1997 года, §§ 95-96, отчеты 1997-I).

41. В свете вышесказанного Европейскому Суду предстоит выяснить, выполнило ли Государство свои позитивные обязательства по защите права заявительницы на неприкосновенность ее частной и семейной жизни.

(b) Применение общих принципов к настоящему делу

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

42. Европейский Суд отмечает, что публикация статьи о состоянии здоровья мужа заявительницы, а именно указание того, что он является ВИЧ-инфицированным, а также утверждение, что у него было двое детей от другой женщины, которая также страдает от СПИДа (... см. выше) носили исключительно частный характер и поэтому попали в сферу действия статьи 8 (см., например, дело Даджен против Соединенного Королевства [Dudgeon v. the United Kingdom],..., § 41). Европейский Суд обращает особое внимание на тот факт, что эта семья жила не в городе, а в деревне, что увеличило вероятность распространения, вследствие публикации статьи, информации о болезни мужа заявительницы среди его соседей и ближайших родственников, что вызовет публичное унижение и исключение семьи из общественной жизни деревни. В этом отношении Европейский Суд не усматривает причин отступать от заключения национальных судов, которые признали, что имело место вмешательство в право семьи на неприкосновенность частной жизни.

43. Далее Европейский Суд будет рассматривать вопрос о том, существовал ли общественный интерес, оправдывающий публикацию информации такого рода о муже заявительницы. Европейский Суд не усматривает такого правомерного интереса и соглашается с выводом Третьего районного суда г.

Вильнюса, который постановил, что обнародование информации о состоянии здоровья мужа заявительницы с указанием его полного имени, фамилии и места жительства не соответствовало никаким правомерным общественным интересам (...). По мнению Европейского Суда, публикация данной статьи, единственной целью которой было, очевидно, удовлетворение жгучего любопытства читательской аудитории, не может считаться вносящей вклад в какое-либо обсуждение общественно-значимых вопросов (см., среди прочих авторитетных источников, дело Призма Пресс против Франции [Prisma Presse v. France] (решение), №66910/01 и 71612/01, 1 июля 2003 года). Следовательно, учитывая то, что баланс склонялся в пользу права человека на неприкосновенность частной жизни, Государство обязано было обеспечить возможность мужа заявительницы эффективно реализовывать свое право в отношении прессы.

44. Кроме того, Европейский Суд придает особое значение тому факту, что, по данным газеты, информация о болезни мужа заявительницы была подтверждена сотрудниками центра по борьбе со СПИДом. Нельзя отрицать, что публикация такой информации в крупнейшей национальной ежедневной газете могла оказать негативное влияние на готовность других граждан пройти добровольное тестирование на ВИЧ (...). В этой связи особое значение имеет наличие в национальном законодательстве соответствующих гарантий против подобного разглашения информации и дальнейшей публикации персональных данных.

45. Европейский Суд принимает во внимание то, что национальное законодательство в соответствующее время содержало нормы по защите конфиденциальности информации о состоянии здоровья лица. Он учитывает существование руководящих судебных принципов, которым необходимо следовать в случае нарушения права на неприкосновенность частной жизни лица (...). Европейский Суд также отмечает, что национальные суды действительно присудили компенсацию морального вреда мужу заявительницы. Однако основным является вопрос о том, соразмерна ли компенсация в сумме литовских лит ущербу, который был ему причинен, и о том, выполнило ли Государство, приняв статью 54 § 1 Закона о предоставлении информации общественности, ограничивающую сумму такой компенсации, выплачиваемой средствами массовой информации, свое позитивное обязательство в соответствии со статьей 8 Конвенции.

46. Европейский Суд согласен с аргументом Правительства о том, что Государство пользуется определенной свободой усмотрения при принятии решений о том, что требуется для соблюдения "неприкосновенности" частной жизни в конкретных обстоятельствах (ср. дело Стаббингс и другие против Соединенного Королевства [Stubbings and Others v. the United Kingdom], 22 октября 1996 года, X и Y против Нидерландов [X and Y v. the Netherlands], §§ 62-63, отчеты 1996 IV; 26 марта 1985 года, § 24, Серия А, № 91). Европейский Суд также признает, что при определении мер, необходимых для более эффективной реализации вышеизложенного обязательства, во внимание должны быть приняты определенные финансовые стандарты, основанные на экономической ситуации в Государстве.

Европейский Суд также принимает к сведению тот факт, что Государства-члены Совета Европы могут регулировать вопросы компенсации морального ущерба по-разному, а также то, что введение финансовых ограничений не является само по себе несовместимым с позитивным обязательством Государства по статье 8 Конвенции. Однако такие ограничения не должны лишать человека его частной жизни и тем самым опустошать само содержание этого права.

47. Европейский Суд признает, что введение суровых санкций в отношении допускаемых прессой правонарушений может оказать негативное воздействие на осуществление основных гарантий журналистской свободы выражения мнения в соответствии со статьей 10 Конвенции (см., среди прочих авторитетных источников, дело Кампана и Мазаре против Румынии [Cumpn and Mazre v. Romania]

ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

[Большая Палата], № 33348/96, §§ 113-114, ЕСПЧ 2004 XI). Тем не менее, в случае возмутительного злоупотребления свободой прессы, как в настоящем деле, Европейский Суд считает, что жесткие законодательные ограничения свободы усмотрения суда при возмещении ущерба, понесенного потерпевшим, и установлении гарантий недопущения повторных злоупотреблений, не обеспечили заявительницу защитой, на которую она могла правомерно рассчитывать в соответствии со статьей Конвенции. Это мнение подтверждается тем, что оспоренное максимальное ограничение на сумму компенсации по судебному решению, содержащееся в статье 54 § 1 Закона о предоставлении информации общественности, было отменено новым Гражданским кодексом вскоре после событий, произошедших в данном деле (...).

48. В свете вышеизложенного, Европейский Суд отклоняет предварительные возражения Правительства отношении отсутствия у заявительницы статуса жертвы и заключает, что Государство не смогло обеспечить право заявительницы на неприкосновенность частной жизни ее семьи.

Таким образом, было допущено нарушение статьи 8 Конвенции".

Колак и Цакиридис против Германии [Colak and Tsakiridis v. Germany], Постановление Европейского Суда от 5 марта 2009 года, жалобы номер 77144/ и 35493/

НЕУВЕДОМЛЕНИЕ ЗАЯВИТЕЛЬНИЦЫ О ТОМ, ЧТО ЕЕ ПАРТНЕР ЯВЛЯЕТСЯ ВИЧ-ИНФИЦИРОВАННЫМ



Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Похожие работы:

«Кит Дэйвис, Эндрю Бернхардт РАБОТА С ПРАВОНАРУШИТЕЛЯМИ В ОБЩЕСТВЕ Великобритания 2012 ББК 67.4я73 + 65.272я73 Р 13 Р 13 Работа с правонарушителями в обществе. Составитель – Общественная правозащитная организация Гражданский контроль, Санкт-Петербург, 2012. 153 стр. Данное пособие содержит материалы учебного курса, разработанного в рамках проекта Профессиональная подготовка сотрудников службы пробации по программе двухстороннего сотрудничества МИД Великобритании. Пособие может быть использовано...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ООО Современные образовательные концепции Они прославили Россию Герои зимних Олимпийских игр Авторы составители: В.А. Власенко, В.В. Колотовкин, М.А. Ракитина, Е.В. Якушина Москва 2009 г. УДК 796.9.032.2(100)(091)(092) 1924/2014 ББК 75.4г(0)+75.719д(2) О 58 Министерство образования и науки РФ ООО Современные образовательные концепции Авторы составители: В.А. Власенко, В.В. Колотовкин, М.А. Ракитина, Е.В. Якушина Они прославили Россию. Герои...»

«Содержание 1 Введение..3 2 Организационно-правовое обеспечение образовательной деятельности.3 3 Общие сведения о реализуемой основной образовательной программе.4 3.1 Структура и содержание подготовки специалистов.5 3.2 Сроки освоения основной образовательной программы.7 3.3 Учебные программы дисциплин и практик, диагностические средства8 3.4 Программы и требования к итоговой государственной аттестации.10 4 Организация учебного процесса. Использование инновационных методов в образовательном...»

«Т.В. Телятицкая Л.М. Рябцев А.Н. Шкляревский АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО Учебно-методический комплекс Минск Изд-во МИУ 2006 УДК 342 ББК 67.401 Т 31 Рецензенты: А.Г. Тиковенко, доктор юридических наук, профессор, судья Конституционного Суда Республики Беларусь; А.В. Матусевич, доктор юридических наук, профессор Телятицкая, Т.В. Административное право [Текст]: учебноТ 31 методический комплекс / Т.В. Телятицкая, Л.М. Рябцев, А.Н. Шкляревский; Минский институт управления. – Мн.: Изд-во МИУ, 2006. – 224...»

«УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСЕКИЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ДИСЦИПЛИНЕ ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО И ГРАЖДАНСКИЙ ПРОЦЕСС 1. НОРМАТИВНЫЕ ПРАВОВЫЕ АКТЫ 1. Конституция Республики Беларусь (с изменениями и дополнениями, принятыми на республиканских референдумах 24 ноября 1996 г. и 17 ноября 2004 г.) // Нац. реестр правовых актов Респ. Беларусь. – 1999. – № 1. – 1 / 0; 2004. – № 188. – 1 / 6032. 2. Гражданский кодекс Республики Беларусь, 7 дек. 1998 г., № 218-З: в ред. 10.01.2011г., № 241-З // Ведомости Нац. собрания Рэсп....»

«Московская финансово-промышленная академия Рузакова О.А. Гражданское право Москва 2004 УДК 347 ББК 67.404 Р 838 Рузакова О.А. Гражданское право / Московская финансовопромышленная академия. – М., 2004. –422 с. © Рузакова О.А., 2004. © Московская финансово-промышленная академия, 2004. 2 Содержание Лекция 1. Гражданское право как базовая отрасль частного права. 7 1.1. Частное и публичное право 1.2. Предмет гражданского права 1.3. Метод гражданского права 1.4. Принципы гражданского права 1.5....»

«№ 8/10356 21.01.2004 15 РАЗДЕЛ ВОСЬМОЙ ПРАВОВЫЕ АКТЫ НАЦИОНАЛЬНОГО БАНКА, МИНИСТЕРСТВ, ИНЫХ РЕСПУБЛИКАНСКИХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 15 декабря 2003 г. № 47 8/10356 Об утверждении Инструкции о порядке учета, хранения и возврата свободной тары из под боеприпасов и стреля (26.12.2003) ных гильз в Вооруженных Силах Республики Беларусь На основании Положения о Министерстве обороны Республики Беларусь, утвержденного Указом Президента...»

«УТВЕРЖДЕН Протокол от № ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Открытое акционерное общество Автодеталь-Сервис Код эмитента: 00180-E за 2 квартал 2011 г. Место нахождения эмитента: 432049 Россия, Ульяновская область, г.Ульяновск, Пушкарева 25 Информация, содержащаяся в настоящем ежеквартальном отчете, подлежит раскрытию в соответствии с законодательством Российской Федерации о ценных бумагах Генеральный директор Дата: 12 августа 2011 г. С.И.Смутницкий подпись Главный бухгалтер Дата: 12 августа 2011 г. О.В.Быкова...»

«Научно-информационный материал Обзор гражданско-правовых дел Составители: стажры Студенческого Центра “PRO Павшедная Анастасия, BONO” Мамаюсупова Нелли Куратор: Щербакова Марина Александровна, преподаватель кафедры гражданского и семейного права МГЮА имени О.Е. Кутафина В данном обзоре содержится информация по актуальным проблемам гражданского права. Задачей обзора является информирование граждан о действующем законодательстве в сфере гражданских правоотношений, о пределах осуществления...»

«Дата 22 мая 2014 ДАННОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ И ИНФОРМАЦИЯ, СОДЕРЖАЩАЯСЯ В НЕМ, НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНЫ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ ИЛИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ, НАПРЯМУЮ ИЛИ КОСВЕННО, В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ ИЛИ В ЛЮБОЙ ДРУГОЙ ЮРИСДИКЦИИ, ГДЕ ЭТО МОЖЕТ НАРУШИТЬ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ЗАКОНЫ ДАННОЙ ЮРИСДИКЦИИ. ДАННОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРЕДЛОЖЕНИЕМ И НЕ СОСТАВЛЯЕТ ЧАСТЬ КАКОГО-ЛИБО ПРЕДЛОЖЕНИЯ О ПОКУПКЕ, А ТАКЖЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОФЕРТОЙ НА ПОКУПКУ ИЛИ ПОДПИСКУ НА ЦЕННЫЕ БУМАГИ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ, АВСТРАЛИИ, КАНАДЕ ИЛИ ЯПОНИИ, А ТАКЖЕ В ЛЮБОЙ...»

«Книга-2 №1 ЛЕСОВОДСТВО “Леса СССР” (в пяти томах 1,2,3,4,5) Изд-во “Наука, Москва 145 Н. В. Третьяков, П. В. Горский, Г. Г. Самонлович. Справочник таксатора. 145 Изд-во “Лесная промышленность” Москва, 1965. с.457 П. Н. Сергеев. Лесная таксация. 146 Изд. Гослебумиздат. Москва – Ленинград, 1953. С. 311 Н. П. Анучин, Лесная таксация 5 147 Изд. 3-е, Лесная промышленность, Москва, 1971. с. 509 Н. П. Анучин, Таксация лесочек 148 Изд-во, Лесная промышленность, Москва, 1965. с.108 Лесная таксация и...»

«ВЕСТНИК ВОССТАНОВИТЕЛЬНОЙ ЮСТИЦИИ ВОССТАНОВИТЕЛЬНОЕ ПРАВОСУДИЕ В ШКОЛАХ ВЫПУСК 4 ВЕСТНИК ВОССТАНОВИТЕЛЬНОЙ ЮСТИЦИИ №4, 2002 (Восстановительное правосудие в школах) Издание выходит в рамках проекта Разработка стандарта и создание системы профилактики преступности несовершеннолетних в Пермской области (рук. Флямер М.Г.), финансируемого из целевой областной программы Семья и дети Прикамья. Общественный центр Судебно-правовая реформа Издательская лицензия ЛР № 030828 от 3 июня 1998 г. Редакторская...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ CAT ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ Конвенция против пыток Distr. GENERAL и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов CAT/C/HND/1 9 September 2008 обращения и наказания RUSSIAN Original: SPANISH КОМИТЕТ ПРОТИВ ПЫТОК РАССМОТРЕНИЕ ДОКЛАДОВ, ПРЕДСТАВЛЕННЫХ ГОСУДАРСТВАМИУЧАСТНИКАМИ В СООТВЕТСТВИИ СО СТАТЬЕЙ 19 КОНВЕНЦИИ Первоначальные доклады государств-участников, подлежащие представлению в 2008 году ГОНДУРАС* ** [8 апреля 2008 года] _ В соответствии с информацией, направленной...»

«Март 2014 года COFI/2014/Inf.15/Rev.1 R КОМИТЕТ ПО РЫБНОМУ ХОЗЯЙСТВУ Тридцать первая сессия Рим, 9-13 июня 2014 года ПРИМЕНЕНИЕ КОДЕКСА ВЕДЕНИЯ ОТВЕТСТВЕННОГО РЫБОЛОВСТВА И СООТВЕТСТВУЮЩИХ ДОКУМЕНТОВ ВВЕДЕНИЕ В документе представлен подробный анализ информации, представленной членами 1. ФАО, региональными рыбохозяйственными организациями (РРХО) и неправительственными организациями (НПО), заполнившими вопросник по применению Кодекса ведения ответственного рыболовства (Кодекса) и соответствующих...»

«Страсти — болезни души ПЕЧАЛЬ Страсти — болезни души ПЕЧАЛЬ и как определить БОЖИЮ ВОЛЮ и иметь УПОВАНИЕ на БОГА Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви ИС 11-112-1342 Предисловие Страсти — болезни души. Печаль. / Сост. и преС 83 дисл. Мас ленникова Сергея Михайловича. — М.: Сибирская Благозвонница, 2011. — 314, [6] с. (Серия Страсти — болезни души). Боголюбивый читатель! Эта книга проISBN 978-5-91362-ххх-х должает серию Страсти — болезни души Печаль часто...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ A ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ Distr. GENERAL A/HRC/WG.6/3/BHS/2 29 September 2008 RUSSIAN Original: ENGLISH СОВЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Третья сессия Женева, 1-15 декабря 2008 года ПОДБОРКА, ПОДГОТОВЛЕННАЯ УПРАВЛЕНИЕМ ВЕРХОВНОГО КОМИССАРА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 15 b) ПРИЛОЖЕНИЯ К РЕЗОЛЮЦИИ 5/1 СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА (Багамские Острова) Настоящий доклад представляет собой подборку информации,...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Воронежский государственный университет инженерных технологий ОТЧЕТ о результатах самообследования основной профессиональной образовательной программы по специальности 260502 – Технология продукции общественного питания Воронеж - 2014 Отчет оформлен в соответствии с требованиями. Уполномоченный по качеству факультета _ (подпись) (ФИО) Отчет размещен на сайте ФГБОУ ВПО ВГУИТ _ 2014 г. Начальник...»

«Учреждение образования МИНСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ Е.И.Орлова, Л.В.Кузина НАЛОГОВОЕ ПРАВО Учебно-методический комплекс для студентов специальностей 1-24 01 02 – Правоведение 1-24 01 03 – Экономическое право МИНСК 2004 1 РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ИЗУЧЕНИЮ ДИСЦИПЛИНЫ Налоговое право – одна из важнейших правовых дисциплин, предусмотренная учебными планами высших учебных заведений для юридических специальностей. Целью преподавания дисциплины является усвоение студентами: налогового права как отрасли права,...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ 1 СУЩНОСТЬ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ, ЕГО ЗНАЧЕНИЕ. 7 2 УЧАСТНИКИ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ 3 ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ ПОРЯДОК УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ30 ЗАКЛЮЧЕНИЕ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ВВЕДЕНИЕ Уголовное преследование - понятие, известное всему миру. Оно закреплено как в международном, так и в национальном, внутригосударственном праве, даже в конституциях ряда стран. В Беларуси указанное понятие применялось в законодательстве советского периода и существует в настоящее...»

«1 ФГБОУ ВПО Воронежский государственный университет инженерных технологий СОДЕРЖАНИЕ 1 Общие сведения по направлению подготовки магистров. 3 Организационно- правовое обеспечение образовательной деятельности 2 Структура подготовки магистров. Сведения по основной 6 образовательной программе 6 3 Содержание подготовки магистров 7 3.1 Учебный план 11 3.2 Учебные программы дисциплин и практик, диагностические средства Программы и требования к выпускным квалификационным испытаниям 3. 4 Организация...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.