WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«CАРАТОВ 2009 3–4 ПОЭТОГРАД 2009 руслан КоШКин Содержание  ПОЭТОГРАД ВЫСоТа Руслан КОШКИН. Высота.......................3  ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА ...»

-- [ Страница 1 ] --

3–4 2009

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:

Елизавета Данилова

Михаил Лубоцкий

Михаил Муллин

Владимир Вардугин

Евгений Грачёв

Евгений Бикташев

Галина Муренина

CАРАТОВ

2009

3–4 ПОЭТОГРАД 2009 руслан КоШКин Содержание  ПОЭТОГРАД ВЫСоТа Руслан КОШКИН. Высота........................

 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА

Александр РЫЖОВ. Таисия (окончание).............. ШеСТоК ПОЭТОГРАД Где-то в нереальной вышине, Валерий ДУДАРЕВ. Из «Итальянских стихов»........ 88 как сверчку, шесток завещан мне.

 ОТРАЖЕНИЯ Я о нём проведал не из книг.

Татьяна БРЫКСИНА.

Извыси он сам ко мне изник.

Трава под снегом (продолжение.следует)........

 ОСТАНЕТСЯ МОЙ ГОЛОС Гладенький, точёный, как строка, Николай ФЁДОРОВ. Бессмертник............... 135 ткнулся в самоучку-остряка

 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ

и оставил в шебутной душе Николай СЕМЁНОВ. Военные годы.............. рану от случайного туше.

 В САДАХ ЛИЦЕЯ

Где-то там, в краю заочных встреч, Анна МОРКОВИНА. Тихий ангел пролетел…........ при делах, при месте всякий сверч;

 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ

всякий выдох хвалит свой приют, Нина ШАТАЛИНА. Даль светлая................ и не ноют раны, а поют;

 ПОЭТОГРАД Николай КУРАКИН. Лишь время надрывно звенит…... 184 ни хлипка опора, ни жестка… Елизавета МАРТЫНОВА. Путь поэта............. 188 А пока, в отсутствие шестка,

 ЛИТЕРАТУРНОЕ СЕГОДНЯ

по прогнившей я скольжу доске.

Людмила ГЕРАСИМОВА. Взгляд не со стороны...... Жизнь моя висит на волоске.

Михаил ЦАРТ. Мелочи жизни.................

 КАМЕРА АБСУРДА

Арина ЁЛКИНА. Журналистские байки............

 В МИРЕ ИСКУССТВА

Руслан Кошкин родился в 1975 году. Живёт в Кирове. Окончил Вятскую госуЮбилей художника (интервью.с.Анатолием.Учаевым) дарственную сельскохозяйственную академию, экономист. Работает по специВладимир ЕФИМОВ. альности. Финалист «Илья-премии – 2004» (Москва). Участник Форума молоОбновление архитектурного «лотоса» Астрахани.... 219 дых писателей России (2005, 2007, 2008), Форума молодых писателей Приволжского федерального округа (2006). Стихи публиковались в литературПЕРЕВОД ных альманахах «Зелёная улица» (Вятка), «Илья» (Москва), интернет-журнале Вера АГАФОНОВА. У небесных ворот........... 223 «Пролог», журналах «День и ночь», «Наш современник», коллективных сборниках «Пролог: Молодая литература России» (2005), «Новые писатели». Автор  СЛАВЯНСКИЕ МОТИВЫ книги стихов «Чур» (2003), изданной при поддержке областной писательской организации.

Виктор ШАВЫРИН. На отчих рубежах............   ПОЭТОГРАД Волга – XXI век № 3–4 2009 Руслан КОШКИН Высота ВЫСоТа ТридЦаТниК Я не первый, не второй, не сотый. Я по части жизни – ни в зуб ногой.

Рукотворные пытать высоты – А пора бы! – мнится. Да вот на кой?

всё равно что лезть на каланчу, А вопрос не праздный, таит корысть.

чтобы спрянуть. Я уже лечу. Но зубов не хватит его разгрызть.

Гоношисто. Выражусь иначе: А разгрызть бы надо. Иначе как у меня своя, в тоске синячьей позачерпистей отхватить черпак, ни пером, ни духом не взята, утвердиться корнем, пустить лозу?

именная вышка-высота.

Ведь тридцатник – а ни в одном глазу!

Вон она – бугрится, завлекая;

И я мажу в мыслях такой этюд:

много троп вокруг, но никакая деньги, девы, дети, почёт, уют.

ни с горы, ни в гору не ведёт.

Но пока ложится мазок к мазку, Есть проблема: на вершине дот.

мельтешит другая мысля в мозгу:

Что ни штурм, очередями кто-то бьёт по мне отчаянно из дота. «Чем судьбы подложной ваять пример, Пригляжусь – не верится глазам: без разбору гнаться за тьмой химер, этот кто-то в доте – я же сам. лучше стать берёзой в глуши лесной и тянуться ввысь, шелестя листвой».

*** Попробовал писать я поперёк *** себя, своих угрюмых представлений, «Горше ягод калины, наверно, и нет ничего.

как следует писать. Не поберёг ни сил, ни времени. И даже лени на горло наступил. И вот итог:

Покуда я вконец не изнемог, шумно, лихо, не в пример статистам, и в сугроб воткнуться головой?

Или – в маете, как в забытьи, спотыкаясь чуть не поминутно, лезть к вершине муторно и нудно – и срываться вниз на полпути?

О даль метельная, лесная, некроеная простыня!

Прости меня. За что – не знаю.

Прости меня!

О боль наследная, родная, вечнозелёная тоска!

Души меня, туга грудная, не отпускай!

О мученица Царства ради, свои моленья и мои не обмани!

не отстрани!

никого не тормоша, в духоте её нутра рвётся с пеною у рта.

Как бы ни была ершиста – на печать – и в переплёт.

Вроде б надо разрешиться, да тревожно за приплод, словно на мороз без платья, словно под плевой целей, словно миру для распятья отдавать младенца ей.

рЫжоВ Рисунки Геннадия Панфёрова (Саратов) – Ты встретил другую женщину, ты её любишь, она любит тебя... – любовь вызывает помутнение рассудка только у слабых натур.

рую факты. Тебе кажется, что ты любишь её... Я всегда считала тебя – Поздравляю. Жаль, что мне такое счастье недоступно.

человеком уравновешенным, стоящим выше всяких сумасбродств. Не – Не зарекайся. Может статься, с тобой когда-нибудь произойдёт в твоём характере совершать поступки под влиянием эмоций. то же, что произошло со мной. Я очень хочу, чтобы так случилось.

– Это не эмоции. Всё гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. – Пожелай мне лучше чего-нибудь другого. – Варвара снова потёрЭмоции, чувства – какая в принципе разница? – продолжала ла виски и, отойдя от меня, села на диван. – ладно, эту тему мы она ровным, чуть надтреснутым голосом. – Ты всегда жил рациональ- исчерпали. Что ты намерен делать с ней... с этой девушкой? Ты собино, руководствовался... раешься на ней жениться?

– Здравым смыслом. Если хочешь знать, именно это привлекало – Странная спешка... Она что, беременна?

меня в тебе. Я не люблю неожиданностей – ни плохих, ни хороших. – Нет. Но я не вижу причин откладывать.

Я не люблю авантюр, не люблю, когда что-то внезапно падает с неба, – Догадываюсь, что это требование исходит от неё... – Варвара будь то удача или разочарование. Мне показалось, что с тобой я буду всё тёрла и тёрла виски, точно у неё шумело в ушах или сильно болезастрахована от подобных сюрпризов. Ты всего добивался последова- ла голова. – Видимо, она не уверена в том, что её позиции в твоём тельно, твой успех был запрограммирован. Ты и сам, кажется, гово- сердце прочны, и боится потерять тебя.

рил, что судьбой человека управляет его собственный рассудок. – Она боится потерять меня, это так. Но никаких требований она – Я тебя не препарирую. Я всего лишь пытаюсь объяснить самой – Ты простодушен, Серёжа. Как все влюблённые мужчины. Ты себе, отчего с тобой произошла такая разительная перемена. Наде- видишь в ней ангела, не так ли? Но ангелов во плоти не бывает.

– Отнюдь. Я благодарен тебе за всё, что ты сделала для меня.

Моё отношение к тебе всегда останется тёплым, дружеским...

– Когда говорят о дружбе, это означает, что любовь прошла.

– А была ли она, Варя? Была ли любовь?

– Была ли? – Варвара в задумчивости прошлась по комнате. – Не знаю... Для меня любовь – это нечто абстрактное. Как и для больКвартиру можно разменять.

шинства людей.

– Для меня она тоже была чем-то абстрактным, пока я не встресвои вещи: одежду, сервант, журнальный столик... – она осеклась и тил эту девушку. И сейчас я понимаю, что все мои представления о надуманными. Я сконструировал их здесь, за этим письменным стоПрости, – пробормотал я, испугавшись, что она заплачет. – лом, и принял за истину.

– Выходит, ты зря прожил тридцать лет? Зря писал свои книги?

– Не зря. Я не разочаровался ни в жизни, ни в творчестве. Я не отказываюсь ни от одной из написанных мною книг, но теперь я буду писать иначе.

– О чём же ты будешь писать? – Варвара не удержалась от усмешТаисия.

ки. – О деревне?

– Дело не в ней. Ты была права: не надо идеализировать сельскую жизнь, недостатков в ней не меньше, чем в городской. Я не собираюсь из того, о чём я не подозревал. В первую очередь во мне самом. ПоэОна тряхнула головой, как будто прогоняла наваждение, и перетому я не смогу жить как прежде.

– Ты говоришь загадками. – Сцепив пальцы, Варвара остановилась передо мной, и я увидел, что она действительно меня не понимает. – – Я отправила в «Знамя» подборку твоих стихов. Из «Нового Вероятно, ты всё ещё находишься под влиянием этого сумасшедшего мира» прислали авторские экземпляры, они в столе, в нижнем ящике.

Она передавала мне дела, как увольняемая с работы секретарша. – Отлично! Значит, завтра вы будете у нас. Не стал бы вас тороНа миг меня резанула мысль: что я буду делать без неё? пить, Сергей Владимирович, но войдите в наше положение: сроки, Счета за квартиру, электроэнергию, радиоточку, телефон, плата за сроки... Стало быть, завтра?

Интернет и кабельное телевидение, квитанции из прачечной и хим- Он продиктовал мне координаты студии, и в трубке послышались чистки – Варвара упомянула обо всём, не упустила ни одной детали. короткие гудки. Постояв в раздумье, я позвонил домой.

Держалась она с отменным спокойствием, и лишь в конце разговора в – Таечка... Я задержусь ещё дня на два. Скучаешь?

– Ты, конечно, хочешь, чтобы я убралась сегодня же? надо, я подожду.

– Я тебя не тороплю, – ответил я тихо. В Москве после горячих споров по поводу «концептуальности сцеТы потрясающе великодушен! ладно, можешь не беспокоить- нарного подхода» (именно так выразился режиссёр картины госпося: к семи вечера квартира будет свободна. Передай от меня привет дин Судаков) я, воспользовавшись случаем, зашёл в редакции «Новотвоей... Джульетте. го мира» и «Знамени». Там меня встретили гостеприимно, хвалиДаже с учётом этого пассажа следовало признать, что Варва- ли и предрекали большое литературное будущее. Мне это льстило, я ра повела себя интеллигентно. Она не устроила скандала, не стала на день-другой возомнил себя гением и позабыл о Тае, но она сама Тая, когда я вернулся в гостиницу, поняла всё без слов. Остаток – Это я, – негромко и потерянно проговорила Тая в трубку.

Утром мы покинули гостиницу и перебрались на мою кварти- – Я жду тебя, очень... Ты скоро?

ру. Варвара сдержала слово – забрав свои вещи, она ушла. Ушла из Сердце сжалось, когда я представил, как тоскливо и одиноко ей квартиры и из моей жизни. Я оглядел стены, оставшуюся мебель, и там, в незнакомой обстановке, в городе, где она ещё не успела освоменя коснулось осознание того, что с исчезновением Варвары исчез иться. Я торопливо распрощался со своей компанией и ближайшим и тот чёткий, детально продуманный жизненный уклад, к которому поездом вернулся домой, дав себе слово никогда не покидать Таю без она незаметно приучала меня все те годы, что мы жили вместе. Мне крайней необходимости.

стало немного тревожно, немного грустно, но рядом была Тая – моя Я вернулся, однако хлопот не убавилось. В электронном ящике – Вот здесь я живу... То есть мы живём. Ты и я. ненаписанных аннотациях, об обещанных ещё весной статьях, газетЗная, что в судьбе моей происходит перелом, я внутренне гото- чики требовали интервью, начинающий драматург из Самары прислал вился к тому, что на меня сразу обрушатся многочисленные пробле- пьесу с настоятельной просьбой оценить и куда-нибудь пристроить.

мы и хлопоты. И они обрушились, причём в таком количестве, на Кроме того, я должен был в три недели написать сценарий, которого какое я даже не рассчитывал. Уже через неделю после нашего приез- с нетерпением ждали в Москве, а к началу сентября, не позже, законда мне пришлось оставить Таю одну и отлучиться в Питер для пере- чить работу над первым романом для питерского издательства.

говоров с издательством, предложившим мне долгосрочный контракт. Сообразив, в какой цейтнот меня угораздило попасть, я схватилПереговоры прошли успешно. ся за голову. Тая переживала вместе со мной, но помочь была не в Дальше – больше. Когда я брал на вокзале обратный билет, мне на силах. На её плечи легли целиком все заботы о нашем быте, где понамобильный позвонил незнакомый человек, представившийся помощ- чалу тоже возникала необходимость в моих подсказках. Отрываясь от ником режиссёра той самой студии, которая намеревалась снять по компьютера, я объяснял ей, как включаются микроволновка, пылесос, – Моя фамилия Казаченко. В мае я звонил вам домой по поводу сталкивалась. Она робела, боялась сделать что-нибудь не так, но я – Хотелось бы обсудить кое-какие моменты. Вы не могли бы под- и вскоре она освоилась, стала вести себя в квартире так же просто и Он так и сказал: «подскочить» – словно от Москвы меня отделя- Дольше всего продержался в ней страх перед шумными и людли две трамвайные остановки. ными городскими улицами. Почти месяц она отказывалась выходить челюсти хищника, непременно её раздавят, что, переходя через доро- Назначение косметики оставалось для неё непостижимым. Трагу, она попадёт под автомобиль, что в толпе у неё украдут деньги... титься на заведомо бесполезные вещи? Со своей стороны мне трудно Чтобы избавить её от этой боязни, я каждый день выкраивал время, и было растолковать ей, ни разу в жизни не пользовавшейся ни помамы вдвоём шли на прогулку. Она крепко держалась за мою руку, а при дой, ни тушью, ни лаком для ногтей, для чего всё это нужно.

встречах с прохожими краснела и опускала глаза. Вначале я не пони- Очень трогательно и забавно было наблюдать, как Тая, этот дикий мал, чего она стесняется, но потом обратил внимание на её одежду. лесной зверёныш, обживается в только что открытом для себя цивилиБолван! Увлечённый своими делами, я совсем не подумал о том, чтобы зованном мире. Она понимала всю важность моей работы, и когда я, купить ей какую-нибудь достойную обнову. На ней было всё то же сит- погружённый в мучительное искание нужного слова, сидел за компьюцевое, в некоторых местах заштопанное платье, в котором она ходила тером, за моей спиной слышались только тихие шаги и лёгкий шелест.

по посёлку, и старые стоптанные туфли, больше похожие на сандалии. Тая не могла сидеть без дела. Порхая по комнатам, она всё время Прозрев, я немедленно потащил её в универмаг. При виде огром- что-то поправляла, переставляла, перекладывала. Мало-помалу в моей ного количества одежды и обуви она совсем растерялась. Я позвал на квартире установился новый порядок. В нём не было той рафиниропомощь продавщицу. Тая изо всех сил стиснула мою руку и потяну- ванной практичности, которая так прельщала Варвару, зато дышалось ла меня к выходу. Щёки её пылали, у неё был такой вид, будто она теперь как-то вольготнее. На столах и на свободных полках стояготова провалиться сквозь землю, лишь бы избежать позора. ли вазы с привезёнными из Белого Посёлка ветками берёзы, вербы, Я притворился, что ничего не замечаю. Мы выбрали несколько сирени. Даже сейчас, когда листья и лепестки на них высохли, они платьев и блузок, и я отвел её в примерочную кабину. Она согласи- смотрелись очень колоритно. На стенах, соседствуя с репродукциялась уединиться в ней только в обмен на обещание, что я не отойду ми моих любимых «Подсолнухов», «лодок в Сен-Мари» и «Звёздной от шторки ни на шаг. Я стоял снаружи и разговаривал с ней буднич- ночи на Роне», висели расшитые Таей рушники. В углу гостиной, на ным тоном, давая ей почувствовать, что всё происходящее – самое отдельной полке, стояла икона «Утоли моя печали», а под ней – ламобычное дело. падка. Словом, у меня дома теперь присутствовал добрый ненавязчиПотом мы выбирали ей юбку, плащ, куртку, кофточку, шарфик... вый деревенский дух. Во мне это не вызывало никакого протеста – я Покупку пальто и шапки решили отложить до осени, но и на всё знал, что Тая и без того совершила подвиг, согласившись уехать из остальное у нас едва хватило дня. Для Таи поход по торговым залам посёлка. Здесь, в городе, ей просто необходима была частица родной превратился в игру, которой она увлекалась сильнее и сильнее. При- атмосферы.

меряя одежду, она долго стояла перед зеркалом, разглядывая себя то В те редкие минуты, когда я делал передышки в работе, она забраспереди, то сбоку, спрашивала моё мнение. Я старался быть объек- сывала меня вопросами. Я старался отвечать на них подробно и радотивным, но вынужден был признать, что Тае идет практически всё, вался, видя, что город, хотя и пугает её, но не вызывает отторжения.

– А туфли? – вспомнил я, когда мы уже выходили из магазина. роль хозяйки, и в первые недели после нашего приезда не приглаВернулись к стеллажам с обувью. Тая никогда не ходила на высо- шал к себе гостей. Потом, где-то в середине июля, мне неожиданно ких каблуках, и я предложил ей для начала взять что-нибудь попро- позвонил лоскутов. Он говорил со мной тепло, и я позабыл о своём ще. Мы выбрали понравившиеся ей туфли-лодочки на низкой плат- зароке никогда больше с ним не общаться.

форме. Ей стоило немалых трудов надеть их на свои огрубевшие от – Поздравляю вас, Серёжа, с успехами. Наслышан, наслышан...

ходьбы босиком ступни. Держась за меня, она встала. – Спасибо, Валерий Иванович, – ответил я. – Вы-то как?

– Не жмут? – спросил я. – Межсезонье, отдыхаем... – Он покряхтел в трубку. – Хочу повиЧуть-чуть, – сказала она и, морщась от боли, прикусила губу. ниться перед вами. Кажется, во время нашего последнего разговора я – Можно взять размер побольше. Или выбрать другие. Вон те, был чересчур резок.

– Нет-нет! – Она смотрела на меня жалобно. – Не надо другие. – Серёжа, я подумал: если у вас есть время, не встретиться ли Мне хотелось сделать Тае ещё что-нибудь приятное, и я купил три месяца, что мы не виделись.

красивую дамскую сумочку из натуральной кожи. Сумочка ей понра- – Со временем беда, Валерий Иванович. Но для вас часок-другой вилась, но, расстегнув замок и обнаружив внутри множество отделе- найду. Может, зайдёте ко мне сегодня вечером?

– Как что? Помаду, пудру, тени... Что там ещё бывает у женщин? И вот мы снова, как в старые времена, сидим с лоскутовым и бесеПомаду... тени... – проговорила она. – Но ведь это дорого и... дуем об искусстве. Он пьёт маленькими глотками кофе и, поглядывая серьёзность, но в душе посмеиваюсь. Тая заметно стесняется. Она села – Я вас слушаю.

с нами по моей просьбе, но я вижу, что чувствует она себя не в своей – Вы сами сказали, что надо подыскать ей занятие. Коли у неё тарелке. Мне не хочется мучить её, и когда она вскидывает на меня есть талант актрисы, возьмите её в свой театр.

красноречивый взгляд, я как бы невзначай наклоняю голову. Условный – Хм... – лоскутов озабоченно почесал переносицу. – Вы форсизнак, о котором мы договорились заранее. Она встаёт, убирает свою руете события. То, о чём вы просите, не делается так запросто.

чашку, с улыбкой извиняется и выходит в другую комнату. – Что тут сложного? Скоро начнётся сезон, в ваших планах, – Чудесная девушка, – шепнул мне лоскутов, когда дверь за ней насколько мне известно, значится Шекспир. Вот и возьмите Таю – закрылась. – Не сочтите за бестактность... где вы её нашли? лучшей Джульетты вам не найти.

Я вкратце поведал ему историю знакомства с Таей. Он допил кофе – Вы имеете в виду взять её в театр на работу?

и, звякнув чашкой о блюдце, вполголоса промолвил: – Она бы по доброте душевной согласилась играть у вас и на – Очень необычно, очень... Говоря откровенно, Серёжа, я вам общественных началах, но лично мне хочется, чтобы всё было серьёззавидую. Если все то, что вы рассказали о её натуре, соответствует но, на профессиональной, так сказать, основе.

истине, то вы обрели сокровище. Настоящее сокровище, которому нет – Положим, она ещё не профессионал, и я недостаточно хорошо цены. Однако я боюсь, что в городе ей будет скучно. Дитя природы, её знаю... Дело, конечно, не в этом. В правильности вашей оценки я вольный нрав... Вам следует придумать для неё какое-нибудь занятие. не сомневаюсь. Но поймите, Серёжа, – тут лоскутов перешёл на свой – Я думал об этом. Вы позвонили очень кстати – я как раз хотел любимый, до боли знакомый мне тон, – я не решаю кадровых вопронайти вас и попросить, чтобы вы её послушали. сов, этим занимается директор.

– В прямом. У Таи несомненные актёрские способности. Когда вы вопросах, он полагается на ваше мнение.

услышите её со сцены, вы согласитесь со мной. Можем мы устроить – У нас в штате нет ни одной вакансии. Куда прикажете девать – Разумеется... летом театр свободен, сцена в нашем распоряже- – Вы же видите, что ваши примы по сравнению с ней – ничто!

нии. – Он сдавил пальцами свой острый подбородок. – Актёрские – Поймите, Серёжа, даже если завтра ко мне придёт Раневская, способности? Признаться, вы меня заинтриговали. Что же она будет я не смогу устроить её на работу. Существует Трудовой кодекс, и – Ах, ну да, ну да... – Он склонил голову, пряча улыбку. – Конечно... помочь...

...Сцена и длинные, уходящие в темноту ряды кресел должны были В сентябре в Крыму начались съёмки сериала по написаннопроизвести на Таю сильное впечатление, поэтому я заранее подгото- му мной сценарию. После трёх месяцев упорной работы я дал себе вил её, сказав, что в зале, кроме нас с лоскутовым, никого не будет небольшую, недели в две, передышку. Мне не терпелось побывать на и вообще, все это мероприятие носит скорее ознакомительный, чем съёмочной площадке, увидеть, как всё это происходит на самом деле.

Тая не подвела меня. Она блестяще прочла монолог Джульетты, с собой Таю.

а затем мы разыграли с ней вдвоём отрывок из «Гамлета». лоскутов – В Крым? – переспросила она рассеянно. – Когда?

сидел в первом ряду и выглядел предельно сосредоточенным. Когда – Дня через три-четыре. Разделаюсь с романом, и поедем.

Тая ушла со сцены (я попросил её подождать немного в гримёрной), Она ничего не ответила. В последнее время с ней творилось что-то он несколько раз беззвучно сомкнул и разомкнул ладони, что означа- не совсем понятное. Она стала задумчивой, меланхоличной, радость, – Бесподобно! Такая свежесть, натуральность... Вы не ошиблись – молча смотрела в одну точку, будто видела перед собой нечто потусона прирождённая актриса. На месте приёмной комиссии театрально- тороннее. Когда я окликал её, она хмурилась, по лицу пробегала тень го института я бы взял её не задумываясь. Насколько я заметил, она раздражения, но тут же, словно очнувшись, она улыбалась и, поднявочень прочно входит в образ, великолепно концентрируется. шись, снова принималась за свои хлопоты. Это странное состояние, – Насчёт института мы подумаем. Мне бы не хотелось отпускать которое я замечал уже много раз, тревожило меня.

Таю одну в Москву, да она и сама не поедет. Год-два придётся поврестилю, писал он с изрядного похмелья. Я прочёл письмо дважды, менить.

– Вам виднее. Но... у девушки талант, это очевидно.

рий Иванович, и она как раз связана с Таей.

Новгород. Брат остался один и с горя ушёл в запой. Письмо было – Нет, – ответил я как можно небрежнее.

написано им в минуты относительного, весьма условного просветле- Наконец нам позволили выйти на воздух. Я взял обе сумки и, ния. Он задавал мне извечный русский вопрос: что делать? покинув электричку, ступил на заграничную территорию. Помог спусЯ дал ему краткий совет: в срочном порядке продать оба при- титься Тае. В Тересполе было холодно: поблескивала покрытая наленадлежавших ему дома (бывшую усадьбу тётки Василисы я перепи- дью железнодорожная платформа, под стеной вокзала возвышались сал на него ещё летом) и на вырученные деньги купить какое-нибудь слегка деформированные недавней оттепелью, но вполне ещё прочные жильё в Воробьях или в Плоскоши, чтобы быть поближе к людям. и внушительные сугробы. Похожую картину мы видели, когда проезМоим советом он не воспользовался. Месяца через полтора до жали через Белоруссию.

меня дошло известие о том, что труп брата Арсения нашли в снегу, Мы прошли через вокзал и погрузились в дожидавшийся нас автона обочине дороги между Белым Посёлком и Воробьями. Замёрз он, бус, на котором должны были сделать круг по Центральной Европе.

очевидно, по пьяному делу. Тая устроилась возле окна. В глубине её потухших глаз зажглись кроО том, что Белый Посёлок остался без жителей, Тая не узнала. хотные живые светлячки – она продолжала открывать для себя мир, Щадя её нервы, я не стал говорить об этом. В те же дни, в конце и это отвлекало её от горьких мыслей. Я понял, что поступил верно, января, у неё случился выкидыш. Сутки я просидел в коридоре ста- уговорив её отправиться в эту поездку.

ционара и, уговорив врачей, забрал её домой, обессиленную и подав- В тот же день мы доехали до Варшавы. По дороге не попалось ленную. Несколько дней кряду она пребывала в прострации – я на ничего заслуживающего внимания. Польша при беглом взгляде сильполном серьёзе опасался за её душевное здоровье и вздохнул с облег- но смахивает на славянские республики бывшего Советского Союза.

чением, когда в конце концов эмоции вырвались у неё изнутри и она Если забыть о том, что находишься за границей, мелькающие за Договоры и обязательства вязали меня по рукам и ногам, но я не домиками, сойдут за деревеньки из какой-нибудь западной области в состоянии был сосредоточиться ни на одном из них. Тая медлен- России, Украины или той же Белоруссии. Тем не менее Тая глядела но и трудно отходила от шока – ей, да и мне тоже требовалась смена на них не отрываясь. В ней опять проснулось любопытство, и после обстановки. И тут – опять неожиданно – позвонил лоскутов. недавних тяжёлых событий мне приятно было видеть её такой.

– Серёжа... Мне подумалось, что вас это может заинтересовать. Варшава – город, которому крупно не повезло. В войну её разруВ середине февраля мы едем на гастроли в Европу. Варшава, Берлин, шили почти до основания, и реставрация старинных, впечатляющих – Выходите на мировой уровень? стилизацию. Многое пришлось возводить заново, и хотя послевоенУ меня есть друзья во Франции, мы познакомились на фестива- ные строители постарались на славу, мне немного грустно было оттоле в Праге. На Новый год они приехали ко мне в гости, побывали на го, что моему взору предстают совсем не те стены, которые видели наших спектаклях, понравилось... Позавчера я получил приглашение Мицкевич и Шопен.

для всей нашей труппы. Предлагают пять-шесть выступлений в раз- Я говорил об этом Тае, когда мы вдвоём прогуливались по центру ных городах. Авантюра, конечно, но я считаю, стоит попробовать. Варшавы, от высокой колонны с воином наверху, мимо главного собоДерзайте... А при чём тут я? ра и дальше, к крепостной стене с башенками.

– Мы едем своим ходом до Бреста, в Польше нас будет ждать С лоскутовым нас не связывали никакие обязательства, поэтому автобус. Я прикинул: в нём остаются свободные места. Не хотите мы со спокойной душой оставили труппу в отеле и решили посвятить – О пользе я не говорю, справимся сами. Вы говорили, что ваша тротуары были свободны от снега, но он лежал ещё кое-где под стенасупруга мечтала побывать в Европе. Есть такая возможность. Если ми, покоился в виде грязно-белых нашлёпок на плечах памятников и на вы свободны в средствах... толстых губах потрескавшегося каменного уродца, который стоял непоВ средствах я был свободен. На следующий день, не спрашивая далеку от колонны. Когда я глядел на него, в памяти почему-то всплысогласия Таи, я купил билеты на поезд, а ещё через две недели мы вало пушкинское: «О, поле, поле, кто тебя усеял мёртвыми костями?..»

– Коньяк? Икра? – спросил один из них, взглянув на наши с Таей сумки.

– А ты? – спросила она, моргая слипающимися глазами. К нашему столику подошёл лоскутов. Он сиял как начищенный Терраса выходила углом на небольшое искусственное озерцо, где, – Ну что? – Он скользнул взглядом по моей мрачной физионокак сообщил нам портье, водились чёрные лебеди. Ёжась от прохлад- мии. – Вы, Серёжа, как всегда, недовольны. Приятно, что в мире есть ного ветра, я облокотился на ограду. Надо мной нависали сетчатые что-то стабильное. А вы, Тая? Как вам наша премьера?

ветви росших вокруг отеля деревьев. Я обратил внимание на то, что – Она разделяет моё мнение, – ответил я за неё. – На вашем почки на них уже начали набухать. Неделя-другая тёплой погоды, и месте, Валерий Иванович, половину этих так называемых артистов я листья тронутся в рост. Приехать бы сюда попозже! Весной и летом выгнал бы с треском.

эта рощица должна смотреться изумительно. – Вы безжалостны, Серёжа. У вас такая очаровательная супруга, На террасе за мной послышались шаги. Я повернул голову. По тер- неужели ей до сих пор не удалось смягчить ваше суровое сердце?

расе быстро шла невысокая женщина с пышной копной каштановых – При чём здесь она?

волос. На ней было легкомысленное одеяние, словно бы наспех сши- лоскутов в спорах со мной частенько апеллировал к Тае, рассчитое из подвернувшихся под руку лоскутьев. Ветер раздувал его, обна- тывая на её поддержку. В таких случаях она не знала, как себя вести, жая тело в самых неожиданных местах. Проход незнакомки длил- и терялась.

ся всего несколько секунд, но я успел заметить и грудь, обтянутую – У неё должно быть своё мнение, не так ли? – настаивал лоскутугим шёлковым бюстгальтером, и выпуклое бедро, и даже плоский, тов. – Скажите, Тая, вам понравилось?

с продолговатым пупком живот. Женщина показалась мне смешной. – Не совсем, – ответила она.

Из бокового коридора, куда она свернула, донёсся звук открываемой – Почему?

двери, затем щёлкнул замок, и всё затихло. Постояв ещё немного, я – Они играли без души.

вернулся в номер. Тая уже спала. Я задёрнул шторы, погасил ночник, Молодчина! Сказала просто, но очень точно. лоскутов немного лёг на жёсткую кровать, и сон, этот тёплый зыбучий песок, затянул сник, сиял уже не так ярко.

На другой день мы с Таей гуляли по берегу Вислы, а вечером – Не знаю, – сказала Тая, разглядывая лимонад на дне стакана. – лоскутов пригласил нас на свой первый заграничный спектакль. Зал Я не пробовала.

малоизвестным русским гастролёрам выделили скромный, но и он к – Я помню, как вы читали монолог Джульетты...

третьему звонку был заполнен лишь наполовину. – Если бы вы дали ей роль, можно было бы по-настоящему оцеРекламы нет, – разводил руками лоскутов. – Мы же не БДТ, не нить, на что она способна, – снова вмешался я.

творчеству «Вильяма нашего Шекспира», но оценка игры лоскутовс- Однако вы заставили меня задуматься. Давайте договоримся так:

ких актёров осталась прежней. Если выражаться музыкальным язы- когда мы вернёмся домой, я постараюсь что-нибудь придумать.

ком, они играли, не попадая в такт: передвигались по сцене то слиш- – Вы очень любезны, – буркнул я.

ком стремительно, то слишком вяло; когда требовалось произнести – Не задирайтесь, – мягко проговорил лоскутов. – Мне не хочетчто-то торжественное и пафосное, сбивались на крик, невпопад раз- ся думать, что слава превращает вас в человека заносчивого. Между махивали руками, закатывали глаза. Я удивлялся сам себе: как мог прочим, я тут познакомился с одной дамой, которая в восторге от я столько лет терпеть такую откровенную халтуру? Кажется, в годы нашего сегодняшнего спектакля. Не хотите с ней пообщаться?

Мы с Таей сидели в последнем ряду. Сперва мне было весело, сегодняшний спектакль, но выяснилось, что она сидит за соседним затем стало противно, после – скучно. До конца мы досидели толь- столиком и слышит весь наш разговор.

ко из чувства патриотизма. Мне было жаль поляков и их впустую – Прошу, – сказала она с ударением на первом слоге.

потраченное время. Но они – странные люди! – даже аплодировали в Я узнал её. Это была та самая женщина, что прошла мимо меня В буфете я взял себе и Тае по стакану лимонада. другое платье, построже и поприличнее.

Она пожала плечами. Я залпом выпил лимонад, раздражённо из Кракова.

– Они не понимают, о чём и для чего говорят! Всё суконно, всё делает мне комплимент.

приблизительно. Ты видела их Офелию? Когда она затараторила про Она говорила с едва заметным польским акцентом. У неё было розмарин, мне хотелось запустить в неё ботинком! широкое лицо. Пышная, взбитая кверху чёлка открывала высокий лоб над суженными, как у монголки, глазами. Губы, щедро накрашенные – Завтра мы даём «Чайку» и едем в Берлин.

алой помадой, слегка выпячивались над полным округлым подбород- – А потом?

ком. На открытой, с ямочками, шее виднелось дорогое колье. Два – В Париж. Там у нас недельная программа, шесть спектаклей.

объёмистых холмика, замеченных мною ещё вчера, мерно приподни- – Как удачно! Я тоже еду в Париж, но не через Берлин, а через – Сергей, – хмуро представился я, садясь напротив. – Мы будем в Париже двадцать второго. А вы?

– Наша знаменитость: писатель, поэт, – отрекомендовал меня лос- – Двадцать третьего.

На столике появилось вино и десерт. лоскутов неловко и суетливо – Пока не знаю, – замялся лоскутов. – Нам сообщат об этом по ухаживал за нами: двигал бокалы, расставлял тарелки с пирожными. прибытии. Как с вами можно связаться?

– Серёжа – мой ярый оппонент, – жаловался он пани Снежане. – – Я напишу номер моего мобильного телефона.

С его нынешним авторитетом он может позволить себе всё что угод- Она вынула из сумочки авторучку и размашисто написала на сално. Прошу вас, хоть вы меня поддержите! фетке несколько цифр.

– В чём? – Прищуренные глаза пани Снежаны на мгновение рас- – Вот. Постарайтесь мне позвонить.

крылись, и я увидел, что они зелёного цвета. Она взяла салфетку с написанным номером, подержала её в руке, – Серёжа считает, что моим актёрам не хватает профессионализма. словно раздумывая, кто из нас более надёжен, и протянула её мне.

– Как?! – изумился лоскутов. – Вы же только что хвалили... видзення!

– Я хвалила вас, а не ваших актёров. Мне понравилось ваше про- Не дав нам опомниться, она выпорхнула из-за столика и смешачтение Шекспира. Это мой любимый драматург. Но игра была неудач- лась с другими посетителями буфета. От неё остались запах франной, тут ваш оппонент прав. Можно было сыграть лепше... лучше. цузских духов и забытая рядом с бокалом авторучка.

Она бросила на меня хитрый взгляд и засмеялась. Смех у неё был – Роковая женщина! – с драматизмом в голосе проговорил лоскутов.

низкий, грудной. Я подумал, что её голос, когда она поёт, должен – Мне хотелось бы услышать, как она поёт, – сказала Тая.

звучать неплохо. Во всяком случае не пискляво. Терпеть не могу эст- Я медленно допил вино, дожевал остаток пирожного.

– Я лишился ценного союзника, – расстроенно сказал лоскутов. – – Кого же ты любишь? – спросила Тая.

Пять минут назад пани Снежана говорила совсем другое... У вас – Тебя.

демоническое обаяние, Серёжа. Вы умеете располагать к себе бары- Если бы мы сейчас сидели одни, она бы непременно обняла меня.

Тая пожалела его и перевела разговор на другую тему, спросив у в отель. За завтраком увидимся. Не расстраивайтесь.

– У меня широкий репертуар, но я люблю народные песни. В номере Тая спросила меня:

– Они пользуются популярностью? – поинтересовался я. – Почему ты всё время с ним ссоришься?

– Я выступала во многих странах: в России, в Германии, во Фран- – С лоскутовым? Мы не ссоримся, мы отстаиваем позиции. Драка ции... Простите, пан Валерий, но на мои концерты приходило больше и спор – это разные вещи. Я никогда не полезу на него с кулаками, я – Вы режете меня без ножа, пани Снежана, – горько заметил лос- симпатичный старичок. Но то, во что он превратил театр, вызывает у кутов. – Я уже подумываю, не вернуться ли назад, пока не поздно. меня отвращение. Против этого безобразия я буду протестовать всегда.

Она снова засмеялась. Пани Снежане было на вид лет тридцать, – Думаешь, это его вина?

она держалась уверенно и немного развязно. Когда она смеялась, её – Чья же ещё?

лицо как-то интересно и забавно заострялось, становясь похожим на – У него нет хороших актёров...

– Нет-нет, пан Валерий, я не хотела сказать, что вам надо ехать откажешь, но как организатор, как селекционер, в конце концов...

домой! Если я придираюсь, вы меня простите. Ваш театр – это глоток Тут я понял, что моя речь грозит перерасти в длинную, пересысвежего воздуха. Я не жалею, что провела вечер здесь. У вас будут панную сложными для Таи терминами лекцию, и оборвал разговор.

Автобус катил по трассе Восток – Запад, приближаясь к поль- огранённого, но вместе с тем безжизненного кристалла. Взгляд везде ско-германской границе. Близость приграничной зоны можно было угадать по обилию машин, стоявших друг за другом на обочинах и боковых дорожных ответвлениях. Эти вереницы казались бесконечоколо часа. Здесь было людно, но столики стояли в таком своеобразными. Они состояли из тысяч большегрузных автомобилей, терпелином порядке, что между ними можно было проходить, не мешая друг во замерших в очередях к пропускному пункту. Фуры, фуры, фуры – различных калибров и расцветок, с надписями на всевозможных языУходить было лень. Съеденный обед притягивал к стулу. Однако ках – стояли сплошной чередой. От них рябило в глазах. Иногда метров в двести-триста, после которого за окном снова начинал мельМы сели в двухэтажный автобус и поехали по кольцевому маркать застывший длинной цепочкой транспорт.

В Берлин мы прибыли в первом часу дня по среднеевропейскосмог с ходу вспомнить, как будет по-немецки «два». В конце концов я му времени. На моих часах, которые я принципиально оставил идти по Москве, было начало третьего. Я спросил у Таи, не хочет ли она есть. Она ответила, что может потерпеть.

– Приедем, зайдём в кафе, – пообещал я.

Отель, где нашей делегации забронировали номера, располагална другой день, прямо с утра, начались сюрпризы. Часов в восемь к ся в центре бывшего Западного Берлина, неподалёку от знаменитонам в номер постучал лоскутов.

го зоопарка. Мы проехали мимо остатков некогда грозной БерлинсСерёжа, вы не могли бы зайти ко мне на минутку?

кой стены. Не знаю, как она выглядела прежде, до момента, когда её потомкам, впечатлил меня не слишком сильно. Если честно, я предЯ хотел переговорить с вами... Дело очень серьёзное.

ставлял себе этот символ тоталитаризма более внушительным.

В Берлине я прежде не бывал ни разу. Немецкую столицу постигникогда не видел, чтобы лоскутов пил по утрам. Даже пиво.

ла в своё время та же участь, что и Варшаву: образцы старой классиБельгийское лучше, – сказал я, отпив глоток. – Если хотите ческой архитектуры были превращены в руины, и теперь вокруг гропривезти домой бутылку-другую, покупайте в Бельгии.

моздились гигантские, упиравшиеся кровлями в облака новостройки.

В отличие от Варшавы, чьи окраины представляли собой большую, немного бестолковую, лениво-добрую деревню, Берлин весь, от ценЧто нам мешает туда заскочить? Мы сейчас в единой Европе, трального пятачка до административных рубежей, был монолитным мегаполисом – каменным, высотным, строгим. Прямизна и отточендороге в Париж мы вполне можем на час-два заехать в Брюссель.

ность линий бросались в глаза на каждом шагу. Из окна автобуса могло почудиться, что это не настоящий город, а виртуальная деко- Неизвестно ещё, доберёмся ли мы до Парижа.

Я сделал вывод, что к строительству здесь существует тяга на – У нас ЧП, Серёжа. Исчезла одна из наших актрис. Грудинина.

уровне патологии. На сравнительно небольшом отрезке, который мы – Когда?

преодолели, покуда добирались до отеля, нам попалось не меньше – Вчера. Портье сказал, что она ушла вечером, часов в семь. С десятка работающих строительных кранов. Немцы строили, достраи- вещами. До сих пор не вернулась.

вали, перестраивали. В леса были убраны даже новые здания, кото- – Значит, уже не вернётся.

рые, по моим понятиям, не нуждались ни в каких реконструкциях. – Вы думаете, она...

Мне подумалось, что это и впрямь патология, доставшаяся жите- – Очень удобный способ сменить место жительства. Знаете, скольлям Германии от тех лет, когда всё кругом было разрушено и в голо- ко здесь нелегалов?

вах у всех, кому повезло остаться в живых, болезненно пульсировала – Вчера её видели с каким-то немцем, они общались очень живо, мысль: поскорее уничтожить следы великой трагедии, придав городу как давние знакомые. Я и не знал, что она владеет немецким.

в качестве компенсации за все его беды не просто красивый, а иде- – Наобум бегут только самые отчаянные натуры. Она, насколько – Да, её всегда отличали взвешенность, хладнокровие... – лос- В том, что Тая согласится, я не сомневался. Отказывать она не Разумеется, он всё знал. Мои советы ему были не нужны. Зачем выкрутиться. Она знает текст?

– Мы должны уехать сегодня ночью. Вечером даём спектакль и Дома мы забавы ради разыгрывали сценки из этих пьес, и я убесразу уезжаем. Ждать некогда. дился, что Тая слово в слово помнит все реплики Офелии и ДжульЖдать бесполезно, Валерий Иванович. Придётся смириться. етты. Память у неё была не просто отличная – феноменальная. Ну а – Я уже смирился... Хотя нет. Всё-таки не могу понять: на что то, как блестяще она умела перевоплощаться на сцене, лоскутов имел – Если ей удастся доказать, что на родине ущемлялись её права, а Достоин ли он того, чтобы она его выручала?

доказать это не так уж сложно, то она будет жить здесь совершенно – Хорошо, я поговорю. За исход не ручаюсь, но...

свободно. Ещё и пособие будет получать, пока не устроится на рабо- – Если попросите вы, она согласится! – воскликнул лоскутов. – ту. Если выйдет замуж за немца – ещё проще. Вариантов масса. Вот Она вас так любит...

только далеко не все беженцы приживаются. Хорошо, если повезёт с Кажется, я покраснел. Рывком встал со стула и проговорил жёстко:

лоскутов поёрзал на стуле, потянулся было за новой бутылкой, – Как скажете, – покорно ответил лоскутов. – Я приму любые – Сегодняшний спектакль мы отыграем, Грудинина в нём не заня- они отливали мягким ровным сиянием. Я вошёл тихонько и сел сбоку, та. А вот что делать в Париже, ума не приложу. Она играла Офелию чтобы лучше видеть её. Она на миг повернулась ко мне, гребень и Джульетту. Оба спектакля мы ставим... Где найти замену? застыл в руке, но я сделал жест, означавший, что новости не столь – А куда девалась другая ваша звезда, лазарькова? Она же была важны, чтобы выкладывать их сразу. лицо её тронула улыбка, и она – лазарькова не поехала с нами. Не успела оформить загранпас- Я любил смотреть, как Тая причёсывается. Это тоже был своепорт. Видите ли, предложение поступило так неожиданно, на офор- го рода спектакль, и она играла его бесподобно. Она слегка запромление документов времени оставалось в обрез. У многих к тому же кидывала голову, волосы плавным волнистым водопадом ложились ей личные проблемы: семья, дети... Вы же понимаете. Я собрал всех, на спину. Чуть поведя плечом, она брала одну прядь и, как арфистка кого сумел, – и вдруг такое... Если сегодня или завтра сбежит ещё по струнам, проводила по ней пальцами сверху вниз, ловко распрямкто-нибудь, в Париже нам делать нечего. ляя её и немного натягивая. Потом в дело шёл гребень – он рассекал – Сочувствую, Валерий Иванович. Но в чём заключается моё учас- русые волны, они с тихим шелестом распадались на отдельные тонтие? Я ведь не смогу сыграть вам ни Офелию, ни Джульетту. кие струи, но тут же смыкались вновь и разглаживались, как поверВы нет. Но ваша супруга... А? – Он упёрся в меня взглядом хность реки, по которой, выставив из воды острый плавник, пронеснищего, просящего милостыню. – Серёжа, это единственный выход! лась и исчезла в глубине сильная стремительная рыба. Тая брала друЕсли вы не поможете... гую прядь, и всё повторялось сначала. Это было священнодействие, я – Во-первых, просьба не совсем по адресу. Спрашивать нужно не у считал кощунством нарушить его хотя бы одним звуком или неостоменя, а у Таисии. Во-вторых, не уверен, что она пойдёт вам навстре- рожным движением.

чу. После того как вы её турнули... Причесавшись, Тая положила гребень на тумбочку. Я не вытерЯ не турнул! – горячо запротестовал он. – Войдите в моё поло- пел и, подойдя, погрузил ладони в её воздушные, почти неосязаемые жение. Как я мог давать обещания, когда на моей шее сидят двадцать волосы. Она рассмеялась, подняла руки и схватила мои запястья.

капризных дам, каждая из которых мнит себя Сарой Бернар! – Таечка, мне надо с тобой поговорить.

– Ваши проблемы, – ответил я с наигранным равнодушием. – Я пересказал ей начало беседы с лоскутовым. История со сбежавПоговорите с Таей, может, она согласится. шей актрисой поразила её.

– Как она решилась? Я бы даже подумать не смогла... автобусе уже никто не спал. лоскутов, сидевший слева от нас, шурТы бы не смогла. У неё другое отношение к жизни. И, к сожа- шал газетой, кажется, белорусской, купленной ещё в Бресте.

лению, в этом своём отношении она не одинока.

Мне не хотелось больше говорить о Грудининой – она этого не заслуживала. Надо было подготовить Таю к главному.

– Ты ведь помнишь роль Джульетты?

– А роль Офелии?

– Можешь проверить.

Проверять не было нужды. Подаренного мною Шекспира она всюду возила с собой и время от времени перечитывала. Зная, как – Он хочет, чтобы я сыграла?

– Да. Но я тебя об этом не прошу. Решай сама.

Она задумалась. Её пальцы бездумно скользили по моей руке.

– Ты думаешь, я сумею?

– Уверен.

– Там будет много людей?

– Не больше, чем в Варшаве. Французы избалованы зрелищами.

Наверное, придут эмигранты, измученные ностальгией. Таких теперь – Париж... – промолвила она, понизив голос. – Никогда не думаМы остановились в центре, в районе рыбных кварталов, названла, что буду играть на сцене в Париже.

– Может, оно к лучшему? – сказал я весело и поцеловал её в макушку. – Коль начинать, так сразу в Париже!

лоскутову не пришлось падать перед ней на колени – хватило про- с переложенной льдом свежей рыбой. До нас донёсся – доплыл? – никновенных слов, на которые он при необходимости был горазд. клейкий запах моря.

Правда, Тая, к моему удовольствию, прежде чем ответить утверди- Ночью подморозило. Камни мостовых, пьедесталы памятников и тельно, выдержала долгую – истинно мхатовскую – паузу, походила даже позолоченная рельефная фигура святого Секлеста были покрыпо номеру, постояла у окна. Понятно, что решение созрело давно, но ты серебристым налётом инея.

она играла – играла для меня, зная, что мне это маленькое безобидное Рассветный Брюссель был гулок, как пустая морская раковина.

представление придётся по душе. лоскутов, исчерпав набор заготов- лёгкий ветер, дувший где-то высоко и потому не ощущаемый нами, ленных фраз, сидел, напряжённо похрустывая пальцами, и не сводил с посвистывал тонко и сипловато, скользя в уличных изгибах. Мостонеё глаз. Она отошла от окна, села напротив и спокойно сказала: вые при каждом шаге поскрипывали.

Из груди всегда сдержанного лоскутова вырвался бурный восторг. заканчивается и в зале не остаётся ни души, – промолвил лоскутов.

Мысленно он представлял себя эдаким обречённым на гибель Орле- – любопытное сравнение... Да, в Брюсселе есть своя прелесть. Внеаном, а Тая была той единственной, ниспосланной небесами Жанной шне он во многом срисован с Парижа, но характер у него совершенд’Арк, от которой зависела вся его дальнейшая судьба. но другой. Париж – это такой распахнутый и, я бы сказал, немного Испытание предстояло труднейшее. Признаться, пока мы ехали разгильдяйский город. Он раскрывает свои тайны очень охотно, но ночью из Берлина в Брюссель (лоскутов на радостях всё-таки при- поскольку у него их столько, что невозможно сосчитать, этот пронял моё предложение заглянуть по дороге в бельгийскую столицу), я цесс никогда вам не надоест. Постигать парижские тайны можно не мог отвязаться от мыслей о том, справится ли Тая с этой задачей. целую вечность. У Брюсселя иная натура. Он гостеприимен и в то же С одной стороны, я нарочно подтолкнул её к тому, чтобы принять время замкнут. Он как красивая дорогая витрина, запертая на ключ.

предложение лоскутова. Для неё это был великолепный шанс пока- Вы видите всё, что лежит под стеклом перед вами, но понимаете, зать себя – шанс, какой представляется в жизни, быть может, один что там, в недоступных взгляду уголках, спрятано что-то ещё, быть Голландию, вернее, тот маленький её отрезок, что попался нам Из Брюсселя мы выбрались благополучно и на полной скорости по пути, мы проскочили быстро и въехали на территорию Бельгии. В направились в сторону Парижа. Рассвело. Бельгию за окном смениДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 3–4 2009 Александр РЫЖОВ Таисия ла Франция. На безупречно ровных автодорогах наш автобус был поднялись на самый верх. На высоте двухсот с лишним метров башню сравним с судном, мчавшимся на воздушной подушке. Мы торопились окутывала дымка, из-за чего парижские кварталы казались накрытыи потому не задерживались нигде. Навстречу летели окаймлявшие ми полупрозрачной вуалью. Солнечные лучи, ложившиеся на город бетонку кусты и деревья, почти такие же, как в Бельгии и Голландии, наискось, высвечивали крыши и отдельные высокие здания. Видимая но всё же немного другие, едва уловимо французские. сверху картина напоминала мозаику. Мы подошли к укреплённому на Мы проскочили Арденны, оставив где-то сбоку Седан и Шарле- штативе биноклю.

Я перевёл взгляд на Таю. В окно она не смотрела. В рассеянном Сам я предпочитал смотреть на Париж с высоты Монпарнаса без свете утреннего солнца она перечитывала Шекспира. По её лицу, по каких-либо увеличительных приспособлений. Мне нравилась в этом сухим шевелящимся губам угадывалось сильное волнение. До спек- зрелище именно его нечёткость, недосказанность очертаний, наполтакля ещё полтора дня. Что с ней будет завтра к вечеру? ненных светом и воздухом, как на лучших полотнах Сислея. Визуальный эффект был таков, что, когда я отходил от стекла, ограждавшего ла собора поднимались ввысь, один большой, два поменьше. После тёмных, тяжеловесно-монументальных церквей Варшавы и Берлина он казался легким, светящимся, рвущимся к небу. Таю не испугала длина лестницы, ведущей на холм, – мы преодолели несколько сотен ступенек и вошли в храм.

Службы в этот момент не было, огромная пустота под сводами подрагивала и звенела. Я подвёл Таю к скульптурному изваянию апосЗнаешь, что я хочу? – сказала Тая, оглядывая вблизи улицы, тола Петра, возвышавшемуся на постаменте. Взял её руку и положил на его холодную ступню. Так делали на счастье.

Спустившись с Монмартра, мы зашли в кафе. Я заказал вина.

Я ласково коснулся её руки.

– Ты не сердишься на меня?

– При чём тут ты? – сказала Тая неожиданно твёрдо и с нажия высказал предположение, что площадка и расположенный поблимом. – Меня никто не уговаривал, я сама решила.

медового цвета желе, в котором утопали глянцевые густо-бордовые черешни. Тая взяла бокал, стала греть его в ладони. Вино пахло лес- В номере Тая вынула из сумочки дорожную иконку Богородицы и ными ягодами. Я поднял свой бокал и взглянул сквозь стекло на дре- поставила её на столик.

Я развлекал её непринуждённой болтовней, а в голове у меня К нам зашёл лоскутов, и вдвоём с Таей они ушли. Я остался в зрела программа сегодняшнего вечера. До назначенной лоскутовым номере. Беспокойство, мучившее Таю, передалось теперь и мне. К репетиции оставалось около пяти часов – грех убивать столько вре- нему примешивалось какое-то предчувствие, непонятное, но грозное.

мени, сидя в отеле. Мы сели в метро, пересекли центральную часть Что-то должно было случиться...

города с севера на юг и добрались до Монпарнаса. Глядя на уткнув- Глупости! Не хватало на старости лет впасть в мистицизм. Я зашёл шийся в облака небоскрёб, Тая задрала голову, и коса соскользнула с в ванную и долго стоял под прохладными водяными струями. Душ Монпарнасская башня напоминала мне колоссальных размеров Утром, когда мы спустились к завтраку, лоскутов отвёл меня в сигару с надкушенным концом, вертикально воткнутую в землю. Мы сторону и зашептал:

– Она изумительна! Немного волновалась, это понятно, но в – Что он хотел? – спросила Тая.

целом... Так глубоко вникнуть в сюжет! Мои примы зубами скрипели – Наверное, нарисовать твой портрет.

– Это плохо. Она не любит, когда завидуют. зашли в музей д’Орсе. Я и не заметил, как маленькая стрелка моих – Ради всего святого, не говорите ей об этом! Она должна сыг- часов, принципиально ходивших по Москве, приблизилась к цифре рать, иначе будет провал... Афиши уже висят. «7». Я произвёл в уме ставшую привычной арифметическую операЯ спросил у Таи, как прошла репетиция. Она рассеянно вертела в цию – откинул два часа и спохватился.

руках французскую булочку и отвечала скупо, нервы её были натянуты. – Тая, нам пора.

– Может, тебе отдохнуть до вечера? Побыть в отеле... На бульваре Сен-Жермен мы впрыгнули в вагон метро и вскоре Мы доехали до станции метро «Пале-Рояль» и вошли в прозрач- – Где вы пропадаете! Скоро начало. Тая... не губите!

В лувре оригинальная система счёта этажей. Всего их четыре, Зрительный зал «Севастополя» был рассчитан мест на четырено первые два именуются соответственно «Lower ground floor» и ста – норма провинциального Дома культуры. То, что он был заполGround floor». Далее на всех картах третий по порядку этаж назван нен на три четверти, я счёл успехом. С рекламой здесь дело обстояло первым, а четвёртый – вторым. Короче говоря, без стакана лафи- получше, чем в Варшаве и Берлине.

та не разобраться. Всё самое ценное, что есть в лувре, находится на Я занял место в первом ряду, у края сцены. Тая просила меня не «Ground floor» и на первом, то бишь третьем, этаже. Туда мы с Таей ходить за кулисы.

Я следил за выражением Таиного лица. Скульптуры её не впе- Мне казалось, что если я возьму в руку лампочку, она взорвётся.

чатлили, задержалась она только возле «Умирающего раба» рабо- Я сходил в буфет, выпил две рюмки коньяку, но дрожь не проты Микеланджело. Мы дошли до зала, где на тёмном постаменте на ходила. Таю увели от меня за час до начала. Я представлял, что она фоне тёмных же стен неестественно-ярко белела Венера Милосская. испытывает сейчас, и мне становилось жутко. В зале, несмотря на Вокруг неё, щёлкая фотокамерами, толпились туристы. включённые кондиционеры, воздух был спёртым и тяжёлым.

Тая, взглянув на Венеру, осталась невозмутимой. Я был с ней Половину первого акта я просмотрел вполглаза. Всё это было мне солидарен. На лицо Венера отнюдь не красавица, а оценить в долж- знакомо. Марцелл и Франциско в исполнении лоскутовских актёров ной степени изящество её форм мешают странная, болезненно-стра- предстали персонажами армейских анекдотов, Полоний был туп, дальческая поза и отсутствие рук. Что бы там ни говорили, у меня эта несчастная женщина всегда вызывала скорее жалость, чем восхиследовало изолировать от общества где-нибудь в Кащенко.

щение.

Мы поднялись выше, миновали стоявшую между этажами Нику Самофракийскую и попали в зал итальянской живописи. Здесь было интереснее. Средневековые картины в большинстве своём были напифранцузских конфет.

саны на религиозные темы, и Тая рассматривала их внимательно.

Сосредоточиться мешали бесконечные вереницы музейных посетиНо ещё невероятнее было то, что вышла она на сцену лёгкой, свободтелей, тёкшие туда и обратно, и не в меру говорливые художники, сидевшие в центре зала прямо на полу и делавшие копии с картин.

Один из них, судя по внешности, испанец, подбежал к Тае и бесцереклиросе в Плоскоши. Как в своей выходящей оконцами на палисадмонно схватил её за руку.

– Сеньорита! Пор фавор...

Тая отпрянула к стене.

– Что вам надо?

Я тяжело опустил на его плечо руку. Он оставил Таю в покое и – Маридо?

– Аста ла виста! – выдал я в ответ единственную фразу, которую помнил по-испански, и мы пошли дальше. Он что-то крикнул нам вслед нахально и восторженно. Мы не стали оборачиваться.

Хотя он ли создал их такими? Фразы короля казались полным вы играть завтра Джульетту... Они почему-то сразу решили, что это бредом по сравнению с репликами безумной Офелии. Королева ГертЧто вы им ответили?

руда в бутафорских блёстках меркла рядом с ней. А всё потому, что Может, я сужу пристрастно? Но почему тогда аплодируют люди, сидящие возле меня? Я же вижу: глаза их горят, они тоже смотрят на Таю, не замечая серых статистов, что толкутся вокруг неё. Только ей хлопают, только ей кричат «браво!» Они тоже чувствуют в ней то, лисы. Значит, я прав. Прав!

В четвёртом акте Офелии не стало, в пятом её погребли. Когда стало холодно – я всё ещё верил. Королева со словами «Красивые – красивой» бросила к ногам неподвижно лежавшей Таи букет цветов.

Я встал и вышел из зала.

У меня заболело сердце – остро, режуще. Такое уже было – в детстве. Я стоял у стены, расстегнув пиджак и прижав ладонь к груди.

– Мсье? – ко мне подошла пожилая француженка, видимо, из техЯ буду играть. Когда репетиция?

нического персонала театра, и внимательно на меня посмотрела.

– Порядок, – сказал я и через силу улыбнулся.

В зале аплодировали громко и долго – спектакль закончился. Я хотел посмотреть, как Тая выйдет на поклон, но она вдруг оказалась рядом – в костюме Офелии, бледная, с лихорадочно сверкающими глазами.

– Что с тобой? – беспокойно спросила она, заглядывая мне в лицо.

– Уже ничего. Уже лучше...

Боль отпускала. Обслуга в образе всё той же француженки и таращилась на нас. Я крепко обнял Таю, и мои холодные сухие губы соприкоснулись с её губами, влажными и обжигающе-жаркими. Уже стемнело, когда мы доехали до Трокадеро. Светился окнаТы переживал за меня? Да? ми Музей кинематографа. Обогнув Аквариум, мы вышли к Сене, и – Ты не представляешь... Будешь теперь отпаивать меня валерь- на противоположном берегу ярко, как увитая гирляндами новогодняя – Они сейчас начнут выходить... Бежим! сторон огнями набережных. К ней, рассекаемые по пути перекрёстТая схватила меня за руку, и мы юркнули в боковую лазейку, ными улицами, тянулись под острым углом Елисейские поля. Далеко откуда она перед тем появилась. Узкий коридор вёл к гримёркам. Там впереди, там, где круглым жёлтым ночником горела площадь Согланас минут через десять отыскал запыхавшийся лоскутов. лицо его сия, обе магистрали, речная и сухопутная, смыкались. Чуть поверсияло от восторга. нув голову, можно было увидеть на другом берегу дворец Бурбонов, – Тая! – он сунул ей большой букет тёмно-синих фиалок. – Это Дом инвалидов и ещё множество зданий, которые, подобно светлявам... от них. Серёжа, вы слышали эти овации? Вы их покорили, Тая! кам, притаившимся в траве, бесконечной россыпью блестели на тёмТам какие-то журналисты, они хотели вас видеть... ном холсте ночного города.

– Не беспокойтесь, я соврал им, что у вас срочные переговоры с луч прожектора, установленного на самом верху, медленно рассекал администрацией «Комеди Франсез». Но они спрашивали, будете ли его, описывая гигантские круги.

Мне захотелось кому-нибудь позвонить. Я полез в карман, вынул записную книжку, раскрыл наугад и увидел вложенную между страВ отличие от лоскутовской труппы пани Снежану в Париже знали.

ниц салфетку.

Пани Снежана! В суете последних дней я совсем о ней забыл. А ведь она просила позвонить, когда мы приедем в Париж.

отошёл немного в сторону и набрал записанный на салфетке номер.

После двух длинных гудков в трубке послышался слегка раздражёнместу, как в метре от меня затормозил бежевый, сияющий на солнце ный голос:

– Пани Снежана?

– Я... Кто это? Это вы, Серж? – Она узнала меня, и её голос подобрел. – Вы не станете возражать, если я буду называть вас Серж?

Это так по-парижски...

– Как в таком случае называть вас?

– Зовите просто по имени, без «пани». Надоело... Добже?

– Договорились. Вы где, Снежана?

– В Париже. Я приехала сегодня утром из Вены. Остановилась в – Во сколько?

– Днём, в два часа.

– Вечером у нас спектакль, Тая играет главную роль.

вас на своём концерте.

ра. Я записал его в книжку.

– Обещайте, что придёте. Я буду ждать.

Я прикинул по времени: всё получалось удачно.

Пан лоскутов будет счастлив видеть вас.

ресно... Интересно пообщаться. До встречи, Серж!

– С кем ты разговаривал?

– Она здесь?

– Да. Приглашала нас завтра днём на концерт.

– Завтра? – Тая огорчилась. – Я не смогу... Ты пойдёшь?

– Обещал.

– Не спросил. Если хочешь, узнаю.

башни. Купив несколько сувениров, мы спустились вниз. Чудесный до полуночи, улыбающиеся, молчаливые, охваченные ощущением доставшегося нам великого счастья.

осталась только яркая белизна упругой материи, в которую, повину- – Думаете, я не читаю ясь воле пани Снежаны, стали вплетаться тонкие цветные нити. книг? – Она с ехидной усмешкой раскрыла роман на перНескладный парень в смокинге музицировал великолепно – видно было, что работают они в паре не первый сезон. Закончилась одна песня, зазвучала другая, третья. В паузах пани Снежане бурно апломне автограф?

дировали, поклонники несли на сцену цветы, она улыбалась, посылаТол ько в о бмен н а ла всем воздушные поцелуи, а меня это раздражало – мне хотелось, Она держала себя на сцене иначе, чем Тая, она открыто играла, но странно, я прощал ей эту игру. Я с неким даже злорадством наблюзабыли её в Варшаве.

дал, как покупается зал на её будто бы случайные, но на самом деле Безусловно, пани Снежана была не только талантливой певицей, но Она не уходила в себя, не концентрировалась на выбранном образе.

После концерта я задержался в зале. Пани Снежана, спустившись со сцены и являя собой абсолютную непосредственность, раздавала автографы и экспресс-интервью. Приподнявшись над головами окрубезымянный палец перстень.

жавших её людей, она крикнула мне:

– Серж! Подождите в фойе. Я сейчас освобожусь.

Через полчаса, переодевшись и сменив алмазное ожерелье на жемЯ люблю романтические грочужное, она вышла ко мне.

– Я знаю на Монмартре неплохой ресторан. Составите мне компаже время ирония... В вас есть нию?

Я взглянул на часы.

Ресторан оказался уютным местечком, из окон которого видна была лестница, ведущая на холм, к подножию белого собора. Пани Снежана потягивала вино и смотрела на меня из-под тонких рыжевав голову мысли. – Вернее, не то чтобы не понравилось, а... как бы – Сейчас вы спросите, понравился ли мне концерт, – предположил я. Немного. Самую малость.

– Зачем спрашивать то, что и так очевидно? Я смотрела со сцены – Что именно?

– Макс умный мальчик. Способный пианист. Мы работаем вместе – Вас – это кого?

три года, я нашла его в Варшаве. У него большое будущее. – Тех, кто не создан вашим богатым воображением. Ведь вы не По тому, как она это говорила, я заключил, что с Максом её любите людей?

связывает не только творческое содружество. Не знаю, прочла ли – Ошибаетесь, Снежана. Я люблю людей. Хотя должен признатьона что-то подозрительное на моём лице, но разговор круто изме- ся, что полюбил их не так давно. С тех пор, как встретил одну женнил направление. Пани Снежана щёлкнула никелированным замком щину...

своей сумочки и вынула книгу – мою «Экзистенциальную скоровар- – Вы имеете в виду вашу жену?

ку». Если бы она извлекла оттуда живого крокодила, я не был бы – Я имею в виду ту женщину, с которой приехал сюда, в Париж.

– Да, я помню. – Пани Снежана допила вино и посмотрела на Мысли скакали, как лошади на знаменитом парижском ипподроме.

меня через пустой бокал. – Нас представляли друг другу... Её зовут лёгкие, и без того раздувшиеся после пробежки по коридору, распиТаисия? Она очень мила. Вы сделали отличный выбор, Серж. рало от волнения, причинами которого в равной степени были переЯ его не делал. Всё получилось помимо моей воли. живания за Таю и угрызения совести по поводу того, что я отсутУ вас слабая воля? ствовал так долго.

– Скорее обстоятельства были слишком сильны, – сказал я. – В дверь постучали, вошёл лоскутов. Он был при параде и слегка Когда вы познакомитесь с Таей поближе, вы меня поймёте. покашливал, приглаживая расчёсанные на пробор волосы.

– Вряд ли я пойму вас. У мужчин своеобразная психология... Но я – Здравствуйте, Серёжа. Я думал, вы в зале... Таисия Александвам верю. – Она обернулась и громко, своим грудным голосом прого- ровна, скоро ваш выход. Вы готовы?

Из ресторана я вышел на размякших, пластилиновых ногах. Пани – Готова, – промолвила она.

Снежана, как ни в чём не бывало, шагала рядом. Она просунула руку лоскутов кивком поманил меня в коридор. Я вышел и прикрыл под мой локоть, и я затрудняюсь сказать, кто кого поддерживал. Её дверь.

машина стояла у входа, на водительском месте сидел Макс. Увидев – Полный зал, Серёжа! – прошептал он. – Полный зал... Они принас, он выскочил и распахнул заднюю дверцу. Вот уж действительно, шли на неё, понимаете?

Мы сели в машину, я назвал адрес и снова посмотрел на часы. – Как она?

Ничего себе! Мы просидели в ресторане два с лишним часа. А Тая – Ничего, – ответил я сдержанно. – Она сыграет.

там одна, и через двадцать минут начнётся спектакль... – Ваши бы слова... ладно, я пошёл. Пора! Держите за нас кулаки.

– Мы успеем, Серж, – тоном, не допускавшим сомнений, промол- Вышла Тая. Из-за стены, похожие на морской прибой, донеслись Я взглянул на неё с неприязнью. Винный хмель быстро выходил из – Можно, я постою за кулисами? – спросил я, держа её за обе головы, на смену ему приходило раздражение. Я злился на пани Сне- руки.

жану за то, что она отняла у меня столько времени. Злился на себя – Мне очень не хотелось идти в зал – я боялся встретиться там с за то, что пошёл у неё на поводу. Злился даже на Макса, который пани Снежаной.

Макс, впрочем, моих упрёков не заслуживал. Он с ловкостью что Тая играет выше всяких похвал, но никак не мог сконцентрироуправлял сноровистой машиной, выбрав кратчайший маршрут, впле- ваться на том, что происходило на подмостках, – взгляд всё время таясь в плотные транспортные потоки и проскакивая их насквозь. соскальзывал в зрительный зал. Сквозь прорехи в занавесе я смотОн доставил нас ко входу в «Севастополь» за восемь минут до нача- рел на зрителей, заполнивших все ряды. Мне казалось, что глядят ла спектакля. Я пробормотал извинения и выскочил из авто. В глаза они на сцену невнимательно, что им нет никакого дела до тех страсбросилось с полсотни лимузинов, стоявших под фонарями. тей, которые разворачиваются перед ними. Когда я замечал чей-то В фойе было шумно. Я вздрогнул от тревожного и одновременно небрежный поворот головы или слышал громкий шёпот, внутри у радостного предчувствия: сегодня будет аншлаг. В расстёгнутом пид- меня всё леденело, а через миг вскипало от злобы.

жаке и сбившемся набок галстуке, я побежал по коридору к двери, лоскутов переступал с ноги на ногу, пот тёк с него ручьями. Он которая, как я помнил, вела в закоулок, где располагались гримёрки. не сводил глаз со сцены – зал его не интересовал вовсе. Когда начиДорогу мне попыталась преградить знакомая пожилая служительни- нала говорить Тая, он замирал и, кажется, даже не дышал. Один ца, я не очень вежливо оттолкнул её и через мгновение уже стоял в только раз он разжал губы, и до моего слуха долетело полусловотесной, пропахшей нафталином комнатке и прижимал к груди взвол- полувыдох:

– Немного посидели со Снежаной. – Я почувствовал, как щёки К концу спектакля я чувствовал себя разбитым, как после тяжёзаливает беспричинный стыд. – Она подвезла меня на машине... Когда лой болезни. Руки, которыми я сжимал край занавеса, ходили ходутвой выход? ном, во рту было сухо. лоскутов протянул мне бутылку с водой. Я – В третьей сцене. Ты разве не помнишь? отхлебнул, закашлялся, он стал делать мне отчаянные знаки, но тут, ментно, как снежная глыба, которая срывается с козырька крыши – Господа! – крикнул я. – Давайте отложим интервью до завтра.

и, расколовшись об асфальт, превращается в белое сеево, взлетаюНо телевизионщики настырно лезли в коридор. Пришлось задерщее кверху и заслоняющее полнеба. Они звучали минут семь... или долго, и с каждой минутой мне почему-то становилось всё страшнее.

потом в шелест, и всё успокоилось. лоскутов успел сбегать на сцену, вернуться. лицо его горело алым пламенем. Он вцепился руками в мой пиджак.

– Серёжа... Такая феерия! Вы видели?

Я смотрел мимо него. Ко мне бледной колеблющейся тенью шла Тая. Я испугался, что от изнеможения она упадёт, и схватил её за плечи. Вокруг нас вьюном вертелся ошалевший от радости лоскутов.

– Таисия Александровна, примите поздравления! Самые искрендержал трость чёрного дерева с резной костяной рукоятью. Выглядел ние... Серёжа, это надо отметить!

Коридор заполнился актёрами. Мимоходом я ловил их взгляды, устремлённые на Таю. Хорошо, что она их не замечала.

Мы дошли до комнатки, где она переодевалась, и столкнулись с двумя бурно жестикулировавшими молодыми людьми. Один из них – Что вам? – грубо спросил я.

– Мадемуазель Таис! – выпалил тот, в руках у которого был – Один? – уточнил я.

– Нет... Немного вопрос. Чуть-чуть. Мадемуазель Таис, ви играли ли то, что он смотрел поверх моего плеча на согнувшуюся Таю и как Джульетт так натурально... Шекспир – ваш любими автор? будто игнорировал моё присутствие.

Он говорил стремительно, проглатывал окончания, а его напарник – Оставьте свои координаты. Если Таисия Александровна сочтёт уже тянул к лицу Таи руку с диктофоном. Она беспомощно взгляну- нужным, она вам позвонит.

– Она не профессиональная актриса. Сегодня она вышла на сцену визитную карточку – синий картонный прямоугольник с золотым – Ви шутить? – Брови обоих репортёров полезли вверх. – Ви кто? – Там адрес и телефон. Я буду ждать. До свидания.

– Пардон, мсье... Как это возможно, чтобы мадемуазель... мадам удалился.

– Возможно, – вмешался в разговор лоскутов, на которого никто – «Дягилев Валентин Вениаминович, – прочёл я надпись на визитне обращал внимания. – Один случай на миллион, но... возможно. ке. – Независимое театральное объединение «Русский Монпарнас».

– Тогда ви гениальни актрис, – сказал репортёр с фотоаппара- Париж, бульвар лефевр...»

– У вас хороший город, – проговорила Тая. – И люди хорошие. – Ну а мы выпьем! Правда, Серёжа?

– У нас осталось четыре спектакля, – снова встрял лоскутов. – Выпить мне хотелось, но вид Таи, сгорбленной и опустошённой, Таисия Александровна в них не занята... Но мы что-нибудь придумаем. вновь заставил мою совесть встрепенуться.

Я гневно пихнул его локтем в бок, он охнул и умолк. Блеснула вспышка фотоаппарата. Открылась дверь, и в коридор просунулось жерло телекамеры.

Я придумывал повод, чтобы поскорее от него отделаться. К счас- – Я не хочу их брать!

тью, он и сам не стал задерживаться. Видя, что мы не желаем состав- – Они твои. Если не хочешь брать себе, давай отдадим их клошарам.

лять ему компанию, он повертел в руках пустой стаканчик и, оставив – Кто это?

– Болит? – спросил я, коснувшись рукой её горячего лба. едва ли разрастётся до такой степени, что ей не будут давать прохода Я усадил её на диванчик и взял стоявшие в углу туфли, те самые глядя на высветившийся на экране номер, нажал «ОК» и приложил лодочки, что мы купили во время нашего первого похода в универмаг. трубку к уху.

Они очень нравились ей, и хотя за полгода я не раз предлагал купить – Серж, вы не забыли обо мне?

новые, она наотрез отказывалась их менять. Снежана! Вот уж кто мне совершенно не нужен сейчас. ПридерЯ опустился коленями на ковёр и стал надевать туфли на её утом- живая Таю, я недовольно буркнул в трубку:

лённые ноги. Жизнь в городе изменила Таю не только внутренне, – Не забыл... Вы где?

но и внешне: с лица почти исчезла смуглость, на руках уже не было – Я в отеле, в Дефансе. Я хотела спросить, не могли бы мы завтра мозолей, а ступни перестали быть жёсткими, как древесная кора. встретиться. Думаю, вам было бы любопытно узнать моё мнение о Обувание в туфли больше не доставляло ей неудобств. спектакле.

Из-за двери выглянула старушка-француженка. Я решил, что она – Не знаю. Давайте созвонимся.

пришла нас выпроваживать (время было позднее, театр закрывался – Добже! Я позвоню вам сама. Спокойной ночи, Серж.

на ночь), но она, увидев меня, коленопреклонённого, с туфлей в руке, – Спокойной ночи.

смутилась и произнесла, обратившись к Тае, одно только слово: Я отключил телефон и сунул его в карман.

– Мадам!.. – и протянула ей ворох сложенных конвертиками раз- – Кто? – спросила Тая.

Француженка замотала головой и скрылась. Тая стала развора- – Так... – Я махнул рукой и подошёл к стойке, чтобы взять у порчивать бумажки, они посыпались на ковёр. Я поднял одну. На ней тье ключ от номера.

розовым фломастером было нарисовано сердце, нанизанное на стрелу, Следующий день мы посвятили прогулкам. Мы пересекли Сену, как шашлык на шампур. Под ним стояла лихо закрученная подпись и вышли на Елисейские поля и направились в сторону Триумфальной ещё несколько строк, написанных крупным почерком. Как пишется арки. В который раз я пожалел, что мы приехали в Париж именно по-французски «любовь», я знал хорошо. Это слово в трёх фразах сейчас, а не месяцем раньше или месяцем позже. В январе здесь краповторялось шесть раз. совалась бы рождественско-новогодняя иллюминация, а в марте – в Примерно то же было и в остальных записках. Из некоторых марте мы окунулись бы в весну: в зелень платанов, в щебет птиц, в бабочками выпархивали деньги, в общей сложности набралось около пропитанный светом и теплом воздух. Февральский Париж был тустрёхсот евро. Тая была в ужасе, я смеялся. кловат и ёжился от холодного ветра, дувшего в русла улиц, как в – Видишь, сколько у тебя поклонников! Они бы в очередь выстро- широкие длинные трубы.

ились, чтобы надеть на тебя туфли или подать пальто. Миновав арку, мы свернули на улицу Виктора Гюго. Я рассчитыОткуда они? Зачем? – Она и впрямь не понимала, откуда у неё вал найти тут какое-нибудь кафе и перекусить, потому что желудок могли взяться поклонники. – Меня здесь никто не знает... со свойственной ему настойчивостью сигнализировал о том, что пора – Теперь знают. Завтра о тебе напишут в газетах, и ты станешь обедать.

звездой. Представь: пол-Парижа будет толкаться у входа в отель, – Мы забыли позвонить, – сказала вдруг Тая.

Тая не почувствовала иронии и восприняла мою шутку всерьёз. – Тому человеку... который приходил вечером.

Перспектива сделаться фанатской мишенью ввергла её в состояние, Я вспомнил нашего вчерашнего посетителя со знаменитой фамиблизкое к обмороку. Она в страхе отбросила от себя записки, и они лией. В кармане у меня лежала его визитка. Двумя пальцами, средразлетелись по комнате. Я собрал с пола деньги и протянул ей. Она ним и указательным, я вынул её и отдал Тае.

– Дело твоё... Позвони. Интересно, что он скажет. Тая в костюме Джульетты, а из-за её плеча выглядывает счастливоЯ набрал номер и протянул ей телефон. идиотская физиономия лоскутова. Рядом со снимком был текст.

– Здравствуйте, – сказала она в трубку. – Это я. Да... Таисия. Вы – Неплохая статья, – сказал Дягилев, кивнув официанту, который Идя рядом, я слышал отдельные слова и обрывки слов, доносив- преувеличения, но это понятно: репортёры любят трескучие фразы.

– На перекрёстке улиц Гюго и Валери, – подсказал я. стране при переполненном зале.

«...лучше... метро. Сядьте на площади Гюго... до бульвара лефевр...

– Дай-ка сюда, – я взял у неё трубку. – Валентин Вениаминович? – Вы с этим согласны? – спросил я.

У нас не очень много времени. Может, у вас найдётся машина и вы – В принципе да. Иначе я не стал бы беспокоить Таисию Алексансами подъедете к нам? Мы в кафе «Коперник». дровну.

Это кафе я заметил только что – там мы могли спокойно поси- – Вы хотели мне что-то предложить? – подняла она на него свои деть и пообедать. Тащиться через весь город было лень. Да и стоит внимательные глаза.

ли дело господина Дягилева того, чтобы мчаться вприпрыжку по пер- – Хотел. Не знаю, как вы это воспримете, но я бы на вашем месте – Хорошо. Я подъеду минут через сорок. Вас устроит? глоток. – Нарушаю правила... Коньяк по классической традиции пьют Ясен пень, я тут ни при чём. Таисию Александровну ему подавай. – Нет, здесь я никогда не обедаю. Я предпочитаю рыбную кухню...

Я вскинул глаза на неё. Она стояла потупившись. Но мы отвлеклись. – Он слегка развернулся, чтобы лучше видеть Таю, – Он сейчас приедет. Задержимся? – и, не дожидаясь ответа, я сидевшую слева от него. – Я хотел предложить вам попробовать себя сказал потомку славного рода Дягилевых: – О’кей, подваливайте. на серьёзной сцене.

Мы зашли в кафе. Я заказал две порции куриного бульона и два Тая снова замкнулась, как устрица в раковине. Её смущало всё: и антрекота с жареным картофелем. Тая ела вяло. Наверное, думала о обрушившееся на неё всеобщее внимание, и этот портрет в газете, и – Он ещё ничего тебе не предложил, – сказал я, помешивая лож- – В Париже есть независимое творческое объединение, – продолкой горячий бульон. – Сейчас поглядим, что это за тип. жал Дягилев, – оно называется «Русский Монпарнас». Я имею честь Чтобы к его появлению успокоиться и не наговорить лишнего, я его возглавлять.

Валентин Вениаминович оказался человеком пунктуальным. Он молчать и слушать.

вошёл в кафе ровно через сорок минут после нашего телефонного – Художники, актёры, музыканты... Одни живут во Франции, друразговора. Подтянутый, лощёный, поигрывая своей щегольской трос- гие время от времени приезжают из России, и не только из России.

тью, он подошёл к нашему столику и поцеловал руку сидевшей Тае. Сам я, например, в юности жил в Казахстане. Правда, теперь считаОна вспыхнула, он сделал вид, что не заметил, и, повернувшись, про- юсь парижанином: двадцать лет – это много... Мы не даём русскотянул мне сухую белую ладонь. Я холодно её пожал. язычной диаспоре во Франции забыть о корнях, о культуре, на котоВы что пьёте? Коньяк? – спросил он с ходу. – Я закажу «Мар- рой воспитывались наши предки. Мы – часть общей исторической Он подозвал официанта и сделал заказ. Потом не торопясь вынул – В чём заключается ваша деятельность?

из кармана сложенную газету, развернул её и положил перед нами – У нас в Париже есть театр, где идут пьесы на русском языке.

на столик. «Place de la Republique», – прочёл я её название на первой Он пользуется популярностью, недавно мы вернулись с гастролей – Раскройте на третьей. Вы читаете по-французски? наших спектаклях... Что ещё? Картинные галереи в Тулузе, лионе и – Нет. – Я раскрыл газету на третьей странице и увидел снимок: здесь, на улице Риволи. Три журнала, несколько газет...

мы с Таей на фоне белой стены и полуоткрытой двери в гримёрку. – Кажется, подобные объединения во Франции уже существовали?

– Они и сейчас существуют, их довольно много. Но смею вас заве- Он достал из нагрудного кармана книжечку, записал в неё номер рить, что далеко не со всеми из них здесь считаются. Французы – и, коротко кивнув, направился к выходу. Я проводил его тяжёлым самовлюблённая нация, чужаку завоевать место под парижским солн- взглядом.

цем очень непросто.

– Что же вы хотите от Таи... от Таисии Александровны?

– Ну, этот вопрос можно решить... Я хочу предложить вам, – тут прямиком к метро и ехали в центр, обсуждая по дороге, каким обраон вновь повернулся к Тае, – попробовать свои силы в нашем театре. зом нам лучше скоротать время до вечера. Главные парижские достоВы ведь в России, насколько я понял, выступали только в любитель- примечательности Тая уже видела. Остальное не вызывало у неё бурских постановках? ных эмоций.

– Я вообще нигде не выступала... Однажды мы сидели на лавке и ели с картонных тарелочек сладТем более вам должно быть интересно. Вы прирождённая акт- кую сырную пиццу. В сувенирном магазинчике я купил Тае плюшевориса, я вчера в этом убедился. Ваш дар позволил вам превосходно го зайца с длинными ушами. Он лежал у неё на коленях, как задресыграть такую сложную роль – неужели вы на этом остановитесь? мавший младенец.

Валентин Вениаминович улыбнулся тонко и добродушно. мог отделаться от беспокойных предчувствий, которые уже посещали – Я с уважением отношусь к вашему режиссёру... забыл, к сожа- меня несколькими днями ранее. Я не говорил о них Тае, но она сама лению, его фамилию... но это не тот уровень, к которому следует чувствовала, что со мной творится что-то не то.

стремиться. Полагаю, что для Таисии Александровны будет полезнее, – Ты думаешь о нём? – спросила она.

если вместе с ней на сцену станут выходить более профессиональные – О ком?

актёры. К тому же я вам сказал: наш театр популярен и в городе, и в – О Дягилеве.

стране, и за рубежом. На осень, к примеру, мы планируем гастроли в – Вот ещё! Кто он такой, чтобы я о нём думал.

Предложение показалось мне нелепейшим. Но Дягилев был сама невозмутимость. Он по капле цедил из своей рюмки коньяк и мягко, вкрадчиво говорил, глядя на Таю:

– В этом нет ничего невозможного. Я же не предлагаю вам сдес ней в номере. Она лежала на кровати, а я, примостившись у окна, латься беженкой. Назовём это творческой командировкой. Вы можете пожить здесь год, два...

– Вы тоже, – он скользнул взглядом по мне. – Вы кто по профессии?

– Писатель.

– Отлично. Значит, и для вас занятие найдётся. Я могу предлоТебе будет скучно.

жить вам сотрудничество с нашими журналами. Материальную стоЯ посплю. Иди.

рону вопроса мы можем обсудить отдельно.

чересчур ошеломляющим, она не знала, как на него реагировать. Во мне же снова начала закипать злость. Я подозвал официанта и достал бумажник. Дягилев с улыбкой щедрого мецената остановил меня.

компенсировать этот ущерб.

Он расплатился и, взяв в руку трость, встал из-за стола.

– Благодарю за компанию. Позвольте откланяться – дела. СпасиЯ подумала, что вам скучно, и решила позвонить.

бо за то, что сочли возможным выслушать меня.

– Ответ вас не интересует? – хмуро спросил я.

– Он меня крайне интересует, но я бы не хотел получить его сразу. Давайте условимся так: я позвоню вам... скажем, через три дня. Вы остановились в «Севастополе»? В каком номере?

Несмотря на холод, она прогуливалась по набережной Сены, в – Едем ко мне! – тугой волной ударил мне в ухо шёпот Снежаны.

платье, эффектном, вызывающе-алом, и без головного убора. Я отме- Она достала из сумочки телефон и отдала Максу короткий приказ.

тил про себя, что смотрится она очень недурно. Он приехал за нами через пятнадцать минут. Мы стояли под башГде же ваша подруга? – спросила она. ней, Снежана, не обращая внимания на толпившихся вокруг людей, – Надеюсь, она не будет возражать, если мы немного погуляем? том, что нас может увидеть кто-нибудь из лоскутовской группы.

– Вы хотите гулять пешком? Подкатил знакомый автомобиль. Макс со сноровкой заправскоДавайте сядем на катер. Мне нравятся речные прогулки. А вам? го швейцара распахнул перед нами заднюю дверцу. Мы погрузились в Туристов было мало, катера заполнялись от силы наполовину. Мы Макса, севшего обратно на водительское место в ожидании дальнейсели в один из них. В маленьком салончике с прозрачными стенами ших распоряжений. Из груди Снежаны вырвался смешок.

было тепло. Эйфелева башня, возвышавшаяся справа по борту, стала – Его не бойся. Макс надёжен, как крепость. – Она повелительно – А у меня ещё два концерта. Потом я еду в Швейцарию. Парижа. У входа в отель «лафайет» Макс остановил машину.

– Неужели вам не надоедают эти бесконечные поездки? Разве вам – Принеси нам мартини, – распорядилась Снежана.

не хочется отдохнуть, посидеть дома в кругу семьи? Мы поднялись на двенадцатый этаж и вошли в её номер, просторУ меня нет семьи. Мужчины, вызывающие у меня симпатию, ную светлую комнату с видом на шикарный офис лионского кредитвстречались в моей жизни редко. Очень редко. ного банка. Снежана сбросила туфли, пробежала босиком по ковру – Хотите сказать, они не встречались никогда? и нажала ногой кнопку магнитофона, стоявшего на полу. Комнату Я притворился, что не понял намёка. Она положила свою руку на Следом за нами вошёл Макс и поставил на столик откупоренную рукав моего пиджака, её мягкие пальцы с длинными красными ногтя- бутылку мартини.

– Вы же писатель, Серж. Вы должны разбираться в психологии. покорностью дрессированного пса удалился.

Вы должны понимать, что происходит в душе женщины, которой не в Она плеснула мартини в высокие стаканы. Один протянула мне.

– Давайте выйдем наружу, – предложила она через минуту. – От ледяной жидкости у меня перехватило горло. Снежана осушиЗдесь слишком спёртый воздух. ла свой стакан залпом и, схватив меня за руку, потянула к себе.

Мы вышли из салона и облокотились на поручни. Внизу плеска- заметил я и того, как пальцы мои, вдруг начавшие жить собственной лась тёмная вода, мимо проплывал лувр. жизнью и совершать самостоятельные, не продиктованные разумом – Серж, – произнесла Снежана, глядя вниз, – поцелуйте меня. действия, расстегнули платье на Снежане. Вдавив затылок в подушку Она засмеялась, и её горячий поцелуй обжёг мою щеку. Её руки на какое-то мгновение ослабли, она лежала, приоткрыв – Это же Париж! рот, и всем своим телом, пронизанным горячечной дрожью, впитываМы целовались со Снежаной, стоя у поручней на тряской палубе ла мои ласки. Из раскрывшихся пор её кожи сочился вместе с терпи рискуя свалиться за борт. Губы Снежаны впивались в мой рот, её кой, дразнящей язык влагой сладкий опьяняющий запах.

упругий язык, это живое юркое существо, настойчиво толкался в мои Потом она вдруг резко напряглась и яростно, как впивающаяся зубы, с жадным любопытством ощупывал их, скользил, изгибался, в жертву кобра, вдавила в меня свои губы, на которых крошечными Я не заметил, чтобы на нас кто-то глазел из недр стеклянного на краткие доли секунды отрывалась от меня и, по-кошачьи выгибая салона. Я вообще ничего не замечал. Краткое просветление наступи- позвоночник, судорожно откидывалась назад, я видел её над собой – ло только тогда, когда катер, сделав по Сене круг, вернулся обратно её распрямившиеся, спутанные жгутами локоны свисали вниз, мокрые к причалу, от которого перед тем отошёл. Мы сошли на берег. Башня щёки блестели, губы, раздвинутые лихорадочным дыханием, выпячисверлила стальной верхушкой низкое пасмурное небо – громоздкая, вались вперёд, словно она, погрузившись в песенный экстаз, вытягибезобразная, но в этом своём безобразии дерзко-восхитительная. вала бесконечно-длинную ноту.

Она приподнималась, глотала ртом воздух и снова вжималась – Ты его впустила?

в меня. Я ждал, когда она утомится и замрёт в изнеможении, но – Он же не чужой... То есть я знала, кто он такой, и я не думаона словно бы подпитывалась вытекавшей из меня энергией. Ноз- ла... Он пришёл с цветами и с шампанским.

дри её раздувались, нависшее надо мной лицо было искажено гри- – Что он говорил?



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 


Похожие работы:

«2011 КАК ПРАВИЛЬНО БЕРЕЧЬ МУЖЧИН? Народная экциклопедия (Folk Encyclopedia) Книга 1. Ольга Лысенко Дорогие мои читатели и почитатели! Готова представить вашему вниманию первую электронную книгу из серии Народная энциклопеция (Folk Encyclopedia). Почему народная? Потому что создана она по материалам эстафеты, и, по сути, является коллективным творчеством. Началось вс с обычного поста Неужели мужчины вымирают? в мом блоге Здоровье Деловой Женщины Умею я подмечать такие тенденции, и хочется иногда...»

«Методические материалы по порядку образования позывных сигналов для опознавания радиоэлектронных средств гражданского назначения Содержание Стр. I. Общие положения 1 II. Образование позывных сигналов РЭС радиовещательной службы 8 III. Образование позывных сигналов радиостанциям любительской и любительской спутниковой служб 8 IV. Образование позывных сигналов РЭС фиксированной службы и сухопутной подвижной службы 12 V. Особенности образования позывных сигналов РЭС фиксированной службы и...»

«ООО “Аукционный Дом “Империя” Аукцион №10 Антикварные книги, автографы, фотографии и плакаты 12 февраля 2011 года Начало в 15.00 Регистрация начинается в 14.30 Отель MARRIOTT MOSCOW ROYAL AURORA Москва, ул. Петровка, д.11/20 Предаукционный просмотр лотов с 25 января по 11 февраля 2011 года ежедневно кроме воскресенья в офисе Аукционного Дома “Империя”, расположенного по адресу: Москва, ул. Остоженка, 3/14 (вход с 1-го Обыденского переулка) с 11.00 до 20.00. Заявки на участие в аукционе,...»

«Все о бумаге Xerox ОГЛАВЛЕНИЕ Оглавление Оглавление III Введение VII Назначение данного Руководства VII Печатающие системы Ксерокс VIII Что нужно для оптимальной производительности VIII Замечания о приведенной в данной книге информации VIII 1. Изготовление бумаги 1-1 Пульпа и бумага 1- Изготовление бумаги 1- Проклейка 1- Резка и упаковка 1- Упаковка в коробки и складирование на паллетах 1- От пульпы до бумаги 1- 2. Бумага и аппараты Ксерокс 2- Требования к бумаге 2- С какой бумагой лучше всего...»

«With the support of the UNESCO Ofce in Moscow for Armenia, Azerbaijan, Belarus, the Republic of Moldova and the Russian Federation Министерство Молодёжи и Спорта При поддержке Бюро ЮНЕСКО Centrul de Resurse pentru Tineret United Nations Республики Молдова в Москве по Азербайджану, Армении, Молодёжный Ресурсный Центр Educational, Scientic and Ministry of Youth and Sport Беларуси, Республике Молдова Cultural Organization of the Republic of Moldova Youth Resource Center и Российской Федерации...»

«Холодный гранит //РИПОЛ классик, Москва, 2011 ISBN: ISBN 978-5-386-03093-3 FB2: “ tvnic ”, 18.06.2011, version 1.0 UUID: OOoFBTools-2011-6-18-20-9-28-568 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 СТЮАРТ МАКБРАЙД Холодный гранит (Логан Макрай #1) Это был его первый рабочий день. Позади — целый год на больничной койке после тяжелого ранения. И этот день оказался настоящим кошмаром. Найден труп четырехлетнего Дэвида Рида. Безжалостный убийца задушил ребенка и спрятал тело в дренажной канаве. Как...»

«ГЮЛЬШАН ТОФИК ГЫЗЫ ПТИЦА СЧАСТЬЯ ГНЕЗДА НЕ ВЬЕТ (рассказы) Баку Нурлан 2007 Гюльшан Тофик гызы. Птица счастья гнезда не вьет (рассказы). Баку, Нурлан, 2007. – стр. Новый сборник автора содержит более тридцати рассказов, которые, надеемся, как и предыдущие, вызовут интерес читателей. 4602000000 С грифом N (098) 2007 © Нурлан, 2007 В РЯДУ ЛУЧШИХ Когда я впервые открыл для себя Гюльшан Тофик гызы (а произошло это относительно недавно), мне стало ясно сразу – это Литература! И сейчас, заняв место...»

«Русское сопРотивление Русское сопРотивление Серия самых замечательных книг выдающихся деятелей русского национального движения, посвященных борьбе русского народа с силами мирового зла, русофобии и расизма: Аверкиев Д. В. Кузьмин А. Г. Айвазов И. Г. Куняев С. Ю. Аквилонов Е. П. Любомудров М. Н. Аксаков И. С. Марков Н. Е. Антоний (Храповицкий), митр. Меньшиков М. О. Башилов Б. Мержеевский В. Д. Бондаренко В. Г. Миронов Б. С. Бородин Л. И. Нечволодов А. Д. Булацель П. Ф. Никольский Б. В. Буткевич...»

«ПРОЕКТ вносится Контрольно-счётной палатой города Курска КУРСКОЕ ГОРОДСКОЕ СОБРАНИЕ РЕШЕНИЕ Об отчёте о работе Контрольно-счётной палаты города Курска за 2013 год Заслушав и обсудив представленный председателем Контрольно-счётной палаты города Курска С.В. Шуляк отчёт о работе Контрольно-счётной палаты города Курска за 2013 год, и в соответствии со статьёй 21 Положения о Контрольно-счётной палате города Курска, утверждённого решением Курского городского Собрания от 9 сентября 2004 года №...»

«УКРАИНСКИЙ РЫНОК АКЦИЙ Еженедельный обзор 9 июля 2012 г. WIG-Ukraine и Украинская биржа: последний месяц Индексы семейства UFC (07.06.2012 =0%) UAH/USD (официальный курс НБУ) 700 1200 8.00 WIG-Ukraine (левая шкала) 25% UFC Metals UX (правая шкала) 20% UFC Energy 7.99 UFC Engineering 1100 15% 650 7. 10% 07.06 12.06 17.06 22.06 27.06 02.07 07. 5% UAH/EUR (официальный курс НБУ) 0% 600 10. -5% -10% 10. -15% 9. 550 -20% 07.06 12.06 17.06 22.06 27.06 02.07 07.07 07.06 12.06 17.06 22.06 27.06 02.07...»

«ДУХОВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МУСУЛЬМАН ДАГЕСТАНА Святыни Узбекистана Махачкала 2007 ББК 86.38 УДК 23 С.25 С.25 Святыни Узбекистана.–/Сост. А.М. Маго медов, С.Н. Султанмагомедов, М.О. Каримов.–Ма хачкала: Отдел исламского просвещения ДУМД, 2007.–158 с. Данная публикация рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся вероучением мусульманской религии. ББК 86.38 УДК 23 © Отдел исламского просвещения ДУМД, 2007 Фотоиллюстрации Ахмеда Амирова www.amiir.ru Реальный маршрут мест расположения зияратов по...»

«Свердловский государственный академический Оперетта в России и СССР в ХХ веке театр музыкальной комедии Свердловское отделение Союза театральных деятелей РФ Творческая комиссия по оперетте и мюзиклу Союза театральных деятелей РФ, Москва Свердловская областная универсальная научная библиотека им. В. Г. Белинского Оперетта СВЕРДЛОВСКИЙ гОСуДаРСтВЕнныЙ аКаДЕмИчЕСКИЙ тЕатР муЗыКаЛЬнОЙ КОмЕДИИ (Екатеринбург) в России и СССР 620075 Россия, Екатеринбург, пр. Ленина, в ХХ веке тел./факс: +7 343 371...»

«Сергей Сидоренко УКРАИНА – РОССИЯ: ПРЕОДОЛЕНИЕ РАСПАДА От автора Произведения, составившие предлагаемую читателю книгу, посвящены различным эпохам существования украинского государства. Написанная еще десять лет назад и включенная в первый раздел книги работа Независимость от здравого смысла (заметки сквозь смех и слезы об украинской независимости) – явилась своеобразной реакцией на эту географическую новость, когда, по прошествии трех лет самостийного существования Украины, обнаружилось, что...»

«О СТАРОСТИ МАРК ТУЛЛИЙ ЦИЦЕРОН Книжная лавка http://ogurcova-portal.com/ Марк Туллий Цицерон О СТАРОСТИ (Катон Старший) [Первая четверть 44 г.] (I, 1) Тит мой, если тебе помогу и уменьшу заботу — Ту, что мучит тебя и сжигает, запав тебе в сердце, Как ты меня наградишь?1 Ведь мне дозволено обратиться к тебе, Аттик, с теми же стихами, с какими к Фламинину обращается Тот человек, что был небогат, но верности полон2. Впрочем, я хорошо знаю, что ты не станешь, подобно Фламинину, Так терзать себя,...»

«СВОЯ ЛИНИЯ №7 лето 2011 йн линладует: н рекомеамма прогр вления но восста осле п а отпуск Красота – наша профессия! Счастье? Представляем Это легко! докторов Научные линлайн ответы на вечные вопросы Звезды в линлайн Эвелина Бледанс мишеней Главное – любить! лазерного лу ча современные методики омоложения УлЬТРасвежесть лето и молодость новости Счастье? Содержание Это легко! Своя линия № 7, лето Мы ЗАДАЕМ СЕБЕ ВЕЧНыЕ ВОПРОСы И МУЧАЕМСЯ, НЕ 1 новости. НАХОДЯ ОТВЕТА. АХ, ДУМАЕМ Мы, НАСКОЛьКО...»

«Диета для молодой мамы Каждая женщина хочет выглядеть идеально. Но идеальным должно быть не только лицо, но и фигура. Путь к успеху заключается в хорошо подобранной диете и спортивных занятиях. Но как быть молодым мамам? Женщинам, находящимся в положении или только что подаривших жизнь малышу? Для них тоже были разработаны специальные диеты. В этой книге вы сможете найти ответы на такие вопросы, как Что необходимо предпринять для того, чтобы сохранить форму после беременности? и Как, не...»

«Глава 4 Что такое лидерские качества 130 Часть II. Глубокий анализ собственных качеств Инструменты самосознания Знать других — просветление; Знать себя — настоящая мудрость. Управлять другими — сила; Управлять собой — могущество. Лао Цзы Лао Цзы жил тысячи лет назад, однако его мудрые советы не потеряли своей актуальности и в наши дни. Знать себя — это настоящая мудрость. В данной главе представлено описание пятиэтапного процесса, цель которого — углубить знания лидера о собственных качествах....»

«Павел Толчёнов В небесах рисовать цветы. Павел Толчёнов Посвящается Елене Толчёновой. В небесах рисовать цветы. Ростов-на-Дону Новая книга 2008 Рис. Кати Толчёновой (11 лет). Давай за небо выпьем, старина. Рис. Насти Сидоровой (6 лет). Начало. Иные мчаться в высь, не ведая преград, И в небе след белесый оставляют. А я на бреющем селитру и сульфат Который раз над полем рассыпаю. Посадка, взлет, привычный разворот. На прежний курс ложится самолет, А надо мной, рванувшись на закат, Красавец МиГ...»

«Книжная полка школьника ‡‡  ¬, „. Максим Горький о круге детского чтения Уважаемые друзья! В этом году исполнилось 140 лет со дня рождения Максима Горького. Литературе для детей Максим Горький уделял особое внимание. Он писал: В основе. детской ли тературы должно быть вдохновение и творчество. Ей нужны не ремесленники, а большие художники. По эзия, а не суррогаты поэзии. Она не должна быть придатком к литературе для взрослых. Это великая держава с суверенными правами и законами.. Сегодня мы...»

«Тема 4. Онтологии конкретных наук Для соотнесения науки и реального мира очень важно понятие онтологии научной теории. Всякая теория полагает существующими свои объекты: универсум таких объектов с точки зрения данной теории составляет онтологию этой теории. Как взаимосвязана онтология научной теории и мир? Наш внешний мир есть иерархическое взаимосвязанное многообразие вещей (материальных образований, сущностей, модусов). Вещи имеют свойства и находятся в некоторых отношения между собой....»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.