WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

255 РЕЦЕНЗИИ

Алексей Коровашко. Рец. на кн.: Ахметова М.В. Конец света в отдельно взятой стране: Религиозные сообщества постсоветской России и их эсхатологический миф

Ахметова М. Конец света в одной отдельно взятой стране: Религиозные сообщества постсоветской России и их эсхатологический миф. М.: ОГИ; РГГУ, 2010. 336 с.

«Спи. Прощай. Пришел конец.

За тобой пришел гонец…»

Книга Марии Ахметовой «Конец света в отдельно взятой стране: Религиозные сообщества постсоветской России и их эсхатологический миф» посвящена анализу тех доморощенных «рагнарёков», которые постулируются представителями наиболее распространенных российских религиозных субкультур: Богородичного Центра, Церкви Последнего Завета, Белого Братства и так называемой православной прихрамовой среды. Непосредственным объектом изучения при этом стали не только полевые материалы, собранные автором методом включенного наблюдения при центрах православного паломничества в Москве, г. Темников (Санаксарский Рождественско-Богородичный монастырь), с. Дивеево (Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь), но и письменные тексты, циркулирующие внутри перечисленных выше субкультур.

Если воспользоваться методическим правилом Алексея Федоровича Лосева, призывавшего выражать любую философскую систему в одной-единственной фразе (без этого он считал «изучение данной системы недоАлексей Валерьевич Коровашко Нижегородский государственный статочным» [Лосев 1988: 208]), то ядром университет концепции, разработанной Ахметовой, слеим. Н.И. Лобачевского дует признать отождествление эсхатологии welt20062@yandex.ru № 17

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

с искусством понимания, с тщательно разработанной герменевтической техникой.

Не удивительно поэтому, что «эсхатологическая конспирология, пронизывающая мировосприятие многих апокалиптиков»

(С. 37), полностью подчиняется принципам традиционного герменевтического круга, сформулированным еще Блаженным Августином. Как для понимания Священного писания необходимо в него верить, а для веры, в свою очередь, необходимо его понимание, так и «адекватное понимание происходящих событий позволяет сделать вывод о близости Страшного Суда, и, наоборот, зная, что скоро конец света, можно сделать правильные выводы о сути происходящего» (С. 36). В рамках этой универсальной эсхатологической логики любые «события настоящего являются знаками будущего» (С. 37), а «предвестником конца света может быть абсолютно всё» (С. 37).

Интерпретируя вербальный код наблюдаемых и предполагаемых событий, носители эсхатологического сознания, по словам Ахметовой, «действуют вполне в духе “новой хронологии” А.Т. Фоменко или построений В.Н. Емельянова (общество “Память”) и, возможно, даже наследуют их идеям» (С. 44). Так, от богородичников иной раз приходится слышать, «что спасение мира придет через Россию, через славян, потому что это слово означает “славящие Бога”» (С. 264). В прихрамовой среде в большом ходу анаграмматические кульбиты, призванные доказать греховность и недопустимость современного поведения людей, ускоряющего, по мнению верующих, приближение вселенской катастрофы («Слушайте про лак. Которым ногти красят. Если слово лак наоборот прочесть, что будет? А слово мода? Это монахиня одна говорила» (С. 278), — просвещает окружающих рядовая дивеевская паломница).

Кроме того, отечественные религиозные субкультуры склонны расшифровывать наименования локусов, задействованных в нарративах о последних временах, таким образом, чтобы доказать их русское происхождение и тем самым «возвеличить избранный славянский народ (подобная практика особенно характерна для неоязыческих кругов)» (С. 43). В частности, представители Белого Братства (юсмалиане) и православные «находят русские корни прежде всего в локусах Святой земли»

(С. 43). Палестина для них — это Палёный Стан, основанный когда-то казаками, Иерихон — видоизмененный славянский город Ярхон, а Иордан — искаженный Ярдон (дон — река, яр — светлая, огненная, т.е. Иордан = Огненная река). Между тем, как подчеркивает Ахметова, и «русские топонимы могут истолковываться через иные языки для доказательства их святости и особой миссии» (С. 44). Например, адепты БогородичРЕЦЕНЗИИ Алексей Коровашко. Рец. на кн.: Ахметова М.В. Конец света в отдельно взятой стране: Религиозные сообщества постсоветской России и их эсхатологический миф ного Центра пытаются вывести слово «Россия» из астионима «Иерусалим». Саров же, где миру якобы будет явлен последний русский праведный царь, в прихрамовой среде порой связывают с корнем «сар», будто бы обозначающим во многих древних языках слово «царь» («И потому наш Серафим Саровский, если следовать логике языка, переводится как Серафим Царёвский» (С. 254), — сообщил автору рецензируемой книги один из информантов).

Нам остается лишь добавить, что все эти лингвистические трюки не столько напрямую воспроизводят механику «откровений»

А.Т. Фоменко и В.Н. Емельянова (стоило бы также упомянуть В.А. Чудинова и М.Н. Задорнова), сколько актуализируют весьма давнюю квазиязыковедческую традицию, восходящую, пожалуй, к творениям адмирала Шишкова, Алексея Хомякова, Платона Лукашевича и Александра Вельтмана. Последний, как заметил еще Ф.И. Буслаев, «постоянно стремился к любимой своей идее — везде и во всем … открывать свое родное, не только славянское вообще, но в особенности свое русское, Россию, Русь» [Буслаев 2006: 549]. Это давало ему возможность утверждать, что «племя сабинское было славянское, и sabini то же, что славяне, а Нума Помпилий, давший Риму первые законы, был славянин; кельты — славянская челядь (celtae); гунны — венды; лонгобарды — славяне луговые или лужичане; Турингия — Туровская область; Бельгия — Белая Русь; Riesen-Gebirge — русские горы» [Буслаев 2006: 549] и проч. Предвосхищая нынешнее «корнесловие» прихрамовой среды, Вельтман возводил слово «царь» к санскритскому «сура» (обоготворенный).

В опытах подобного рода, опирающихся на сближение лексических единиц по внешнему созвучию, позволительно видеть «кабинетную» разновидность народной этимологии: научного измерения они, разумеется, не имеют.

Сталкиваясь с необходимостью объяснения предметного и акционального уровня действительности, современные российские апокалиптики демонстрируют такую же фантастическую изощренность интерпретаций, как и в случаях расшифровки вербального кода. Знак «Росстандарт», пишет Ахметова, спорадически трактуется как «жидомасонский символ, который означает что-то, нам неизвестное, но им хорошо известное», логотип зарубежной фирмы — как «круг дьявола»; знак копирайта © обозначает, что содержащая его продукция «кошерная», т.е. «заколдованная» (С. 47). Даже «поедающие леденцы “Чупа-чупс” дети на самом деле “лобзают башку” идола Бафомета» (С. 48).

Приверженцы эсхатологических доктрин субкультурного

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

установок, они тем не менее согласно Ахметовой, руководствуются двумя основными стратегиями. Первая стратегия «рассматривает книгу Откровения Иоанна Богослова или ветхозаветную Книгу Даниила как некий энигматический текст и подразумевает расшифровку его символов применительно к актуальной для толкователя эпохе» (С. 48). Вторая стратегия предполагает «наличие особой исторической концепции, через призму которой просматриваются все события прошлого и настоящего и которая позволяет иметь ясное представление о будущем (по такому принципу, к примеру, составлен сборник “Россия перед вторым пришествием”, выдержавший несколько переизданий и дополнений)» (С. 49).

В объект конспирологической эсхатологии для апокалиптиков превращается и научное знание как таковое. Довольно часто оно «сближается с колдовством, воспринимается как дело рук врагов, желающих привести к власти Антихриста» (С. 61). Среди религиозных субкультур бытует убеждение, что тайный отряд сатанинских сил рекрутируется в первую очередь из медиков и биологов, причастных «к созданию новой породы людей, послушных воле Антихриста, — путем клонирования, искусственного оплодотворения, трансплантации органов и т.д.» (С. 61).

И лидеры, и простые участники рассматриваемых в книге Ахметовой сообществ консолидированно «манифестируют свое неприятие рационального знания» (С. 60), что не мешает им, впрочем, широко использовать научный дискурс и получать «актуальную для них информацию даже из заведомо светских источников, если эта информация нужным образом ляжет в их картину мира» (С. 67). Показательны в этом отношении тексты архиепископа Иоанна (Береславского), основателя и бессменного руководителя Богородичного Центра. В них мы найдем практически полный запрет на рациональное знание, уводящее человечество от света и истины: «Возникновение письменности [говорится в цитируемой Ахметовой работе Иоанна “Огонь покаянный”] — утрачена способность непосредственного речевого общения с Богом. … Возникновение книгопечатания — полное вырождение Слова, его “перехват” слугами князя тьмы» (С. 61). Не стоит распространяться о том, что филиппики в адрес письменности на страницах печатного издания выглядят, мягко говоря, не совсем уместно (в конце концов и Руссо боролся с культурой средствами самой культуры).

Куда больший интерес вызывает тот факт, что рассуждения Иоанна содержат явные отголоски идей Маршалла Маклюэна, чья «Галактика Гутенберга» обвиняет письменность и книгопечатание в расколе между сердцем и умом, десакрализации существования, стимулировании культа индивидуализма Алексей Коровашко. Рец. на кн.: Ахметова М.В. Конец света в отдельно взятой стране: Религиозные сообщества постсоветской России и их эсхатологический миф

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

собора с таким названием — прекрасное свидетельство несовпадения эсхатологической топографии с реальным географическим ландшафтом.

Большое место в книге Ахметовой уделено классифицированию и характеристике конкретных образов апокалиптической катастрофы. К числу основных эсхатологических мотивов она относит стихийные и экологические бедствия, голод, войну, нашествие иноземцев, «техническую» эсхатологию, «наделяющую плоды прогресса эсхатологическим значением» (C. 145), околдованность мира врагами и воцарение Антихриста.

Не нужно думать, что каждый эсхатологический мотив известен всем представителям религиозных сообществ: бытование некоторых из них «ограничено не только отдельной локальной традицией, но и временем, причем иногда сравнительно недолгим» (C. 215). Наконец, «не всегда можно говорить и о том, что эти мотивы обладают четкой структурой; их скорее можно квалифицировать как “слухи и толки”» (C. 215).

Зато вокруг всякого основного мотива вращаются, как спутники вокруг планеты, различные мотивы частного свойства. Так, мотив голода нередко сопряжен с мотивом съедобной земли, спасающей избранных от смерти в последние времена. Сами же механизмы притяжения и отталкивания главных и факультативных мотивов определяются общим эсхатологическим видением мира, который «перед концом света, во-первых, попадает в зависимость от темных сил, во-вторых, становится опасным для тех, кто в нем живет» (C. 222), и, в-третьих, вступает в полосу, когда рушатся все устои, а порок приобретает Заключительная часть рецензируемой монографии посвящена сценариям постапокалиптического существования. Описываемое в них идеальное мироустройство, долженствующее наступить после финальной катастрофы, — «неотъемлемая составляющая эсхатологических представлений, хотя она неравномерно представлена в учении разных сообществ в разное время» (C. 311). Подытоживая анализ этой составляющей, Ахметова говорит о том, что двумя «полюсами» ее распределения «являются раннее Белое Братство с его настоящей апокалиптической истерией и, соответственно, минимальным представлением об идеале (доля описаний будущего мира в юсмалианской литературе ничтожно мала по сравнению с описаниями бедствий и катаклизмов) и Церковь Последнего Завета, глава которой говорит о бедствиях довольно туманно, при этом декларируя установку на практическое строительство царства Божьего на земле» (C. 311). Вместе с тем для всех религиозных сообществ конец света «оказывается не окончательной гиРЕЦЕНЗИИ Алексей Коровашко. Рец. на кн.: Ахметова М.В. Конец света в отдельно взятой стране: Религиозные сообщества постсоветской России и их эсхатологический миф

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Буслаев Ф.И. Догадки и мечтания о первобытном человечестве. М.:

Лосев А.Ф. Дерзание духа. М.: Политиздат, 1988.

с С.Л. Невелевой) переводы частей «Махабхараты», а также многочисленные исследования, связанные как с отдельными эпизодами индийского эпоса, так и с общими проблемами эпосоведения, давно пользуются заслуженным признанием специалистов. Предмет интереса Я.В. Василькова — его содержание. Исследование «Махабхараты» ведется по трем направлениям, указанным в самом названии книги — миф, ритуал, история — поскольку именно в этих трех Сергей Всеволодович Кулланда kullanda@java.msk.ru Максим Альбертович Русанов Российский государственный анализ эпических сравнений. За сюжетом гуманитарный университет, marusanov@yandex.ru Сергей Кулланда, Мансим Русанов. Рец. на кн.: Васильков Я.В. Миф, ритуал и история в «Махабхарате»

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Чандры, читатель узнает только в самом конце книги, но рассмотрение использованных Баной сравнений показывает, что «значительная их часть так или иначе увязана все с той же мифологической лунной темой» [Гринцер 1993: 225]. Слова про «осознание тайного тождества» вполне применимы и здесь.

Впрочем, в романе Баны действуют вымышленные персонажи.

В поэме Вакпатираджи «Гаудавахо» («Убийство Гаудийца», VIII в.) исторический царь Канауджа Яшоварман прямо отождествляется с богом Вишну (строфа 1045). Многочисленные сравнения этого царя с мифологическими персонажами достигают в этом отождествлении своей кульминации. Можно сказать, что в Индии придворный поэт просто не мог создать образ идеального царя без мифологического фона. Это означает, что «эвокативные» сравнения и наличие в произведении реального и мифологического планов не являются чертами исключительно архаики. Это черты всей санскритской литературы, не только древней, но и средневековой. Конечно, махакавья и роман — жанры эпические, с эпосом связанные и многое от него унаследовавшие. Нельзя, однако, забывать и то, что эпос записывался и редактировался на фоне уже существующей авторской литературы, следовательно, и свойственная ей тяга к сравнениям с богами вполне могла влиять на стилистику Рассмотрение связей эпоса и ритуала в рецензируемой книге построено в форме анализа двух вставных сказаний (о Ришьяшринге и Аштавакре) и одного эпизода основного сюжета (аскеза Арджуны). Завершает раздел исследование эпического изображения битвы. Данные здесь разборы сказаний — великолепный образец того, как методы, выработанные на ином материале в классических работах В.Я. Проппа, Б.Н. Путилова и других выдающихся фольклористов, могут и должны быть применены для интерпретации «Махабхараты». Широко привлекая сюжеты из самых разных жанров индийской литературы, а также из эпических традиций других народов, используя сведения из работ этнографов и санскритских трактатов по ритуалу, Я.В. Васильков выявляет стоящий за известными сюжетами «этнографический субстрат», расширяя наши знания об индийской культуре и о природе эпоса в целом. Так, за сюжетом о соблазнении отшельника Ришьяшринги, подвергшемся множеству самых разных переработок в индуистской, буддийской и джайнской литературе, обнаруживается обряд вызывания дождя.

Досадная ошибка — упоминание в этом разборе на с. 124 четырех жен царя Дашаратхи, которых он угостил ритуальной рисовой кашей. У этого царя было три жены (Каусалья, Сумитра и Кайкеи) и четверо сыновей (Каусалья родила двойРЕЦЕНЗИИ Сергей Кулланда, Мансим Русанов. Рец. на кн.: Васильков Я.В. Миф, ритуал и история в «Махабхарате»

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

говые гильдии (rei)1, весьма интересны в связи с гипотезой о роли половозрастной стратификации в формировании разного рода общественных институтов, функционировавших в развитых государственных образованиях. Кстати, дополнительным аргументом в пользу трактовки вратьев как юношейвоинов может служить сообщение «Атхарваведы» (Шаунака XV, 8, 1), что благодаря вратье родился раджанья, т.е. кшатрий, поскольку есть основания полагать, что варна кшатриев возникла в результате эволюции возрастной группы молодых воинов2. Автор, ссылаясь на работы предшественников и коллег, но прежде всего на собственные изыскания, обнаруживает характерные черты образа жизни вратьев в описании странствий Пандавов. Как отмечает Я.В. Васильков, в «Махабхарате» реалии, связанные с половозрастной организацией социума, угадываются в описании многих сюжетов и мотивов. Весьма убедительно предлагаемое объяснение сути «оскорбления Драупади», общей жены Пандавов, которую Кауравы, выигравшие ее в кости, приводят в «дом собрания» (sabh), трактуемый автором вслед за Хелдом как «мужской дом», где «неженатые юноши и незамужние девушки жили в относительной изоляции от племенной или деревенской общины, пользуясь полной свободой сексуальных отношений» (С. 308), и куда не допускались женщины, состоявшие в браке. «Основными занятиями девушек “общего дома” были украшение себя сложными прическами и танцы, а юношей — музицирование» (С. 308).

«Мифологическим аналогом» этого института была «небесная сабха военного предводителя богов Индры с обитающими в ней небесными танцовщиками и музыкантами — апсарами и гандхарвами» (С. 308). В том же ряду стоит и пребывание Пандавов при дворе царя матсьев Вираты, где они «под чужими именами нанимаются на службу как специалисты в различных искусствах — прежде всего таких …, которые практиковались в сабхе: Юдхиштхира представляется мастером игры в кости …, Арджуна — учителем пения, музыки … и танцев, Бхима — как повар и борец (сабха была ареной всевозможных состязаний). Драупади нанимается к царевне матсьев служанкой, в обязанности которой входит именно создание сложных причесок» (С. 308–309).

Как отмечает Я.В. Васильков, отношения Арджуны с его сверстниками из племени ядавов во главе с Кришной также укладываются в картину дружбы-соперничества объединений вратьев, тем более что определенные родственные группы ядавов О связи торговли с возрастными объединениями юношей-воинов см.: [Wikander 1938: 74; Кулланда 1995: 116–117].

См. подробнее: [Кулланда 2006].

Сергей Кулланда, Мансим Русанов. Рец. на кн.: Васильков Я.В. Миф, ритуал и история в «Махабхарате»

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

претированных шведским исследователем, усилило бы аргументацию Я.В. Василькова.

В заключение еще раз подчеркнем, что выработанная в отечественной науке методология историко-типологического изучения фольклора нашла в рассматриваемой работе глубокое и продуктивное применение. В аннотации к рецензируемой книге говорится, что она «подводит итог» исследованиям Я.В. Василькова в области древнеиндийского эпоса. Хочется выразить уверенность в том, что Ярослав Владимирович продолжит занятия любимой темой и совершит еще немало открытий на этом поприще.

Гринцер П.А. Эстетизация мифа в санскритском романе // От мифа к литературе. Сб. ст. в честь 75-летия Елеазара Моисеевича Мелетинского. М.: Российский университет, 1993. С. 214–230.

Дзиццойты Ю.А. К этимологии термина NART // NARTAMONG.

Журнал алано-осетинских исследований: Эпос, Мифология, Кулланда С.В. Истоки индоиранских варн // Smaranam. Памяти О.Ф. Волковой. Сб. ст. М.: Восточная литература, 2006. С. 19– Кулланда С.В. Царь богов Индра: юноша — воин — вождь // Ранние формы политической организации: от первобытности к государственности. М.: Восточная литература, 1995. С. 104–125.

Jamison S.W. Sacrificed Wife / Sacrificer’s Wife. Women, Ritual, and Hospitality in Ancient India. N.Y.: Oxford Unuversity Press, 1996.

Lubotsky A. The Indo-Iranian substratum // Ch. Carpelan, A. Parpola, P. Koskikallio (eds.). Early Contacts between Uralic and IndoEuropean: Linguistic and Archaeological Considerations. Helsinki:

Wikander S. Der arische Mnnerbund. Studien zur Indo-Iranischen Sprachund Religionsgeschichte. Lund: Hkan Ohlssons Buchdruckerei, Мария Елифёрова. Рец. на кн.: Hastings Donnan, Fiona Magowan. The Anthropology of Sex Мария Витальевна Елифёрова Российский государственный

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

ния получает в следующем абзаце: «сексуальные практики».

Остается загадкой, почему эта формулировка не нашла отражения в заглавии (видимо, замена «сексуальных практик» на «секс» произошла ради того, что в советские времена именовали «оживляжем»). Авторы и сами понимают проблематичность использованного слова («термин “sex” вызывает много вопросов» (P. 3)), однако они снимают эти вопросы, утверждая, что обсуждение терминологии не входит в их задачи (P. 3). Оговорка, касающаяся различения понятий sex / gender (P. 3), не помогает делу, так как эта дихотомия актуальна лишь в том случае, когда sex означает «пол», но тема пола как такового в книге практически не рассматривается.

Отказ разграничивать категории «секса» и «сексуальности»

приводит соответственно к значительной путанице в предмете исследования — «сексуальных практиках». Какие именно практики следует классифицировать как сексуальные: практики половых сношений или практики, отражающие сексуальность? Особенно выпукло эта проблема выступает, когда авторы включают в число «сексуальных практик» танец (Ch. 3).

Множество антропологических примеров, приведенных в книге, показывают, что танец в различных культурах может репрезентировать сексуальность и восприниматься в сексуальном контексте. Но является ли танец «сексуальной практикой» per se? Или же перед нами классический пример того, что англичане назвали бы Christian bias — проецирование на чужие культуры укорененных в европейском сознании христианских представлений об имманентно «соблазнительной» природе танца?

Однако это не единственная проблема в определении предмета книги, так как уже третий абзац введения называет совершенно другой предмет — антропологические исследования в сфере сексуального (P. 1–2). Что перед нами в результате: книга о сексуальных практиках разных народов или очерк истории науки в соответствующей области? Разумеется, и в первом случае невозможно обойтись без научной истории вопроса, но в таких случаях эти сведения принято выносить в начальные главы работы, а затем давать ссылки лишь в той мере, в какой они необходимы для решения конкретных проблем исследования. Мы же видим равномерную прослойку произвольно набранных этнографических фактов (все они почерпнуты из вторичных источников, ни один не наблюдался лично авторами) и пересказа их антропологических интерпретаций. Такое впечатление, что авторы до конца книги не могут определиться, о чем они собирались писать: о сексуальности в различных культурах или же об истории изучения этой темы антропологами. Причем конфликты и острые углы в последней области существенно сглаживаются. Так, в книге немало внимания Мария Елифёрова. Рец. на кн.: Hastings Donnan, Fiona Magowan. The Anthropology of Sex гориях западных представлений о любви и похоти, но в то же время рассматривались как более эмоционально вызывающие и вольные, чем секс на Западе» (P. 5). «Они [лица “третьего пола” в Восточной Азии. — М.Е.] совершенно не вписываются в западные представления о трансвеститах» (P. 46). «Эдвард Саид (1978) продемонстрировал, как представления о сладострастном и соблазнительном Востоке систематически искажали его образ в направлении, которое легитимировало представление Запада о себе как о цивилизующей, рационализирующей и модернизирующей силе» (P. 116).

С другой стороны, когда дело доходит до практики антропологического исследования, такой сугубо «западный» инструмент, как психоанализ, оказывается одинаково пригодным для интерпретации европейского балета и папуасских ритуальных костюмов. Без малейшей иронии нам сообщается, что «Инглиш (1980: 19) интерпретирует поддержку балерины партнером как оргазм после подготовительной мастурбации, и он не одинок в этом мнении» (P. 64) или что «эротическое значение дублирующихся частей возникает из соотношения между разными видами фаллокриптов, в котором большие фаллокрипты демонстрируют буйную и раскованную сексуальность, тогда как повязки вокруг пениса символизируют целомудрие»

(P. 36). Следует подчеркнуть, что речь не идет о точке зрения самих папуасов. Ни одно из этих высказываний не принадлежит, впрочем, самим авторам: они излагают не связанные друг с другом работы различных исследователей, не сопроводив их собственным комментарием или оценкой. Этот некритичный пересказ чужих концепций в подобных случаях рискует вызвать комическое впечатление, обращая исследование в самопародию.

Досаднее всего то, что пересказом отдельных работ по отдельным темам всё и ограничивается. Заявление в предисловии:

«С целью подчеркнуть опытный аспект сексуальной практики мы сосредоточимся преимущественно на том, что сами люди говорят или делают в связи с сексом и как они сами это понимают и интерпретируют» (P. vii), — так и остается заявлением.

Именно голосов самих объектов изучения в книге не слышно.

В лучшем случае цитируются взгляды представителей городской среды, по преимуществу западной, и то, как уже говорилось, из вторых рук: сами авторы не претендуют на то, что разговаривали с сиднейскими геями или бангкокскими трансвеститами, не говоря уже об аборигенах Самоа или Папуа — Новой Гвинеи. Таким образом, саморепрезентации представителей изучаемых культур (субкультур) в этой книге искать бесполезно: папуасы, арабы, тайцы и т.д. берутся лишь для иллюстрации тех или иных концепций. Однако и собственного мнения Мария Елифёрова. Рец. на кн.: Hastings Donnan, Fiona Magowan. The Anthropology of Sex сообществах), и практикой модификаций тела совершеннолетними, следующими определенной моде. Первое в современных странах Запада квалифицируется как child abuse и уголовно наказуемо. Социальное давление идеалов красоты, о котором так часто говорит феминистская критика, не может быть ков или траура следовало воздерживаться от танца» (P. 59).

Очевидно, «православием» авторы считают только греческое православие (о танцах греков говорится далее (P. 60–61)), абсолютно не учитывая русского православия, которое исторически приравнивало танцы к сексуальным девиациям. (Вообще в книге бросается в глаза почти полное отсутствие славянского материала, что для обобщающей работы по антропологии странно.) В другом месте, говоря о педофилии, авторы ссылаются — опять-таки через вторичный источник — на Кливлендское дело, но давно известно, что Кливлендское дело было большей частью сфабриковано и представляет интерес не столько в связи с социологией педофилии, сколько в связи с социологией массовых истерий [Summary 1988].

В завершение хочется отметить, что книга, посвященная подобной тематике и претендующая на столь широкий охват материала, будет неизбежно провоцировать сравнение с классическими трудами Хэвлока Эллиса столетней давности. Сравнение это, увы, не в пользу Доннана — Магоуэн. У Эллиса накоплен огромный массив этнографических фактов, сгруппированных по рубрикам типа «Стыдливость», «Аутоэротизм», «Половая инверсия» (т.е. отступления от гетеросексуальной модели идентичности) и т.д. «Антропология секса» заметно уступает Эллису как по репрезентативности выборки (малый объем книги повышает требования к отбору материала), так и по внятности структуры: в качестве классификационных рубрик берутся столь разнородные понятия, как «красота тела», «танец», «проституция», «иностранцы». Последние две категории, на наш взгляд, имеют отношение скорее к сфере социального, чем сексуального. Вместе с тем авторы не уделяют должного внимания Эллису, отделываясь панибратским сожалением о том, что ему «не повезло» и его тексты «подверглись осуждению как непристойные» (P. 5). Вряд ли этого достаточно для объективной оценки судьбы и значения работ Эллиса (которые хотя и включены в библиографию, но цитируются в большинстве случаев почему-то не по первоисточникам, а по исследованиями других авторов).

На выходе приходится констатировать, что помпезное заявление аннотации — «первая работа по критическому синтезу столетнего сравнительного изучения, познания и истолкования различных сексуальных проявлений» — не соответствует действительности. Вместо критического синтеза в книге дается крайне поверхностный и теоретически беспомощный обзор, который специалисту вряд ли даст новые сведения, а студентам — если книга все же задумана как учебное пособие — принесет мало пользы.

Ирина Разумова. Рец. на кн.: Душечкина Е.В. Русская елка. История, мифология, литература Ирина Алексеевна Разумова Баренц-региона Кольского научного центра РАН, irinarazumova@yandex.ru

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

вполне естественный, поскольку Новый год с его неотъемлемым атрибутом — елкой — продолжает занимать лидирующую позицию в рейтинге современных праздников. У подавляющего большинства населения он устойчиво ассоциируется с жизненной стабильностью, родным домом, детством и всеми соотносимыми с ними ценностями. Как верно пишет автор, в кризисные и посткризисные времена елка «возвращала людей к привычным радостям жизни» (С. 238). Книга Е.В. Душечкиной очень ценна в познавательном отношении. Она выступает в качестве своего рода энциклопедии, в которой можно найти сведения о происхождении, истории, смыслах ритуально-праздничных действий, персонажей, текстов, связанных с русской елкой. В первых четырех главах емко, информативно, с опорой на этнографические труды рассказывается о культе деревьев и ели в мировой мифологии и русской народной традиции.

С научной точки зрения, «Русская елка» привлекает органичным сочетанием аналитических ракурсов: историко-этнографического, филологического, социально-антропологического. Теоретической основательности сопутствует такой способ изложения, который позволяет получать от книги большое читательское удовольствие. В повествование включены яркие фрагменты литературно-художественных произведений, документальных источников, много иллюстраций. В отдельных случаях текст соткан из удачно соединенных цитат, что создает полифонию и избавляет автора от прямых интерпретирующих суждений. Примером является, в частности, описание городских елочных базаров (С. 197). Круг источников, на которых базируется исследование, чрезвычайно обширен. Он включает русскую прозу и поэзию XIX–XX вв., мемуарную литературу, фольклорные тексты, многочисленные пресс-публикации, официальные документы, изобразительные материалы, фотографии, праздничные открытки.

Елка как праздник и культурный символ рассматривается в первую очередь в историческом аспекте. В настоящее время, во многом благодаря работам Е.В. Душечкиной, утвердилась концепция, согласно которой елка на русской культурной почве является заимствованием. Вместе с тем ряд вопросов сохраняют проблемный характер. Большинство из них связано с самим процессом адаптации немецкого нововведения в России. Вначале елка была достоянием исключительно культурной элиты, а в середине XIX в. она очень быстро внедрилась в городскую среду. Главными факторами популяризации, по мнению автора, стали этнокультурный и экономический:

увлечение немецкой литературой, философией и, как следствие, обычаями, а также коммерциализация праздничной сферы в городах (С. 58–59). Таким образом, интересы культуРЕЦЕНЗИИ Ирина Разумова. Рец. на кн.: Душечкина Е.В. Русская елка. История, мифология, литература рождественская кампания. Борьба с елкой» и «Елка в подполье».

Книга дает полное представление о том, как организуется и переоформляется с течением времени социальное пространство праздника. По немецкой традиции, елка была семейным торжеством, однако во второй половине XIX в. произошло постепенное распространение ее с частной сферы на публичную:

приглашались дети из других семей, закреплялась практика устройства «взрослых елок», благотворительных праздничных мероприятий для бедных детей (С. 83–90). В дальнейшем елки начинают проводиться в культурно-образовательных учреждениях, профессиональных корпорациях, появляется «елочный сезон» в театрах и т.д. В предпраздничное и праздничное время елка занимает особое место в городском пространстве. Это касается размещения главного растительного символа в определенных местах (организующих центрах празднества), а также Роль елки в достижении общественной и культурной солидарности лучше всего иллюстрирует найденная Е.В. Душечкиной в «Олонецких епархиальных ведомостях» заметка о мероприятии в карельском селе Паданы. Автор приводит ее в пример того, что елки проводились даже в церковно-приходских школах, хотя и отличались от светских торжеств (С. 209). Опубликованное в прессе описание праздника, включавшего, помимо инсценировок русской поэзии, зачитывание телеграммы от государя императора, «Братское слово к карелам», исполнение государственного гимна и т.п., фактически призвано свидетельствовать о единении поселенческой и национально-государственной общностей (включая межэтническую интеграцию).

Несмотря на то что елка, связанная преимущественно с семейными ценностями и домашним миром, идеологизирована в меньшей степени, чем многие другие праздники, ее история оказывается в высшей степени показательной для взаимоотношений праздничной культуры с институтами власти. В императорский период «идеологическое обеспечение» праздника (как обозначает это явление автор) достигается за счет православных ценностных оснований. Борьба с елкой в эпоху становления советской власти, травестирование ее в виде «Комсвяток», а затем временная отмена соответствуют этапу поиска новых смыслов из арсенала уже имеющихся. Елка «оказалась исключительно гибким ритуальным объектом» (С. 284), поскольку была тесно связана с базовыми ценностями частной жизни, а также с идеями социального равенства и воздаяния, которые воплотились в образах «обездоленных детей» и в пракРЕЦЕНЗИИ Мария Елифёрова. Рец. на кн.: Hastings Donnan, Fiona Magowan. The Anthropology of Sex комплекса Е.В. Душечкина обращает внимание на ряд проблем, касающихся роли государственных инициатив в перестройке образа жизни населения. Речь идет о реформе календаря как факторе изменения праздничной культуры в частности и «ломки жизни» в целом (С. 217–218), а также об благодаря деятельности профессионалов — литераторов и педагогов. Художественные, образовательные, научно-популярные тексты, пресса не только разработали пантеон праздничных персонажей и круг сюжетов, обосновали воспитательное и развивающее значение новогоднего действа, связали его с русской литературной классикой и т.д., но и создали иллюзию преемственности с народной святочной традицией. Мифология русской елки рождалась в городской среде «в результате своеобразной обработки просвещенными слоями общества западных традиций и народных верований» (С. 301).

нально-культурный символ, а русские города на рубеже XX и XXI вв. в поисках «брендов» стали бороться за статус «родины» Деда Мороза и Снегурочки.

Даже простой перечень аспектов изучения елки, подробно рассмотренных или только затронутых в книге, может быть достаточно протяженным. Одни из них подверглись детальному анализу, как, например, праздник елки в художественной литературе или история образов Деда Мороза и Снегурки. Другие остались обозначенными и тем самым открывают замечательные перспективы. С этнографической точки зрения, крайне интересны многообразные праздничные сценарии, к которым неоднократно обращается Е.В. Душечкина. Это и домашние камерные празднования, и общественные елки, и оставшиеся в прошлом «Комсвятки». Используемые мемуарные описания и методические разработки дают представление об устойчивых и переменных элементах праздника, пространственно-временных структурах, ролях участников и т.д.

Благодаря обилию и разнообразному представлению литературных произведений, а также особому авторскому взгляду, книга Е.В. Душечкиной погружает в мир преемственной, оказавшей влияние на все слои общества семейной культуры русской интеллигенции. В свою очередь, он складывается из уникальных микромиров: «В каждом доме, в каждой семье закреплялся свой излюбленный облик елки, отличающийся и внешним видом …, и стилем ее украшения, в чем отражалась семейная традиция, вкус и характер членов семьи»

(С. 132). При всех трансформациях неизменны семейный и индивидуально-биографический смыслы праздника елки. Он был и остается «одним из составляющих элементов нормального детства» (С. 210) и связан с самыми близкими людьми.

Недавно обнаружилось, что вместе со мной в сети Интернет десятки людей разного возраста, пола и местожительства разыскивают сведения о стихотворении про Снегурочку «За горами, за долами, во дворце меж льдами…», которое запомнилось многим с детства от бабушек и мам. В последнем коротком письме с фронта моего деда он просил жену устроить для дочки хорошую елку, а дочку — пригласить на нее друзей. Изучение семейной культуры и современная жизнь показывают, что усвоенные с детства елочные тексты и сам праздник — как практика и воспоминание — сегодня входят в число немногих культурно-интегрирующих ценностей.

Татьяна Емельяненко. Рец. на кн.: Muller-Lancet A. Garments with а Message. Ethnography of Jewish Wear in Islamic Lands Татьяна Григорьевна Емельяненко Российский этнографический музей rem.tatyana@mail.ru

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Ведущие позиции в иудаике — совокупности дисциплин о евреях — традиционно занимали и занимают до сих пор изучение истории, философии, языков и литературы, библеистика и другие научные направления, которые непосредственно связаны с понятием «еврейства». Бытовая культура, не имеющая явных еврейских признаков, признавалась несущественной, второстепенной для еврейской идентичности и редко привлекала внимание специалистов. Анализ данной ситуации и связанные с ней проблемы, приведшие к определенной односторонности и общей неполноте знаний о еврейском культурном достоянии, представлены в статьях ведущих специалистов по иудаике Е.Э. Носенко и М.А. Членова [Носенко 2009; Членов 2009]. Такую же оценку сложившему положению в «еврейской этнографии» дает автор вступительной статьи к книге А. Мюллер-Лансе, сотрудник Центра еврейского искусства при Еврейском университете в Иерусалиме д-р Шалом Сабар. При этом он отмечает, что материальная культура евреев обычно изучалась только в контексте еврейского искусства или из нее «вычленялись» как объекты специального внимания предметы культа, тогда как все, что не имело четкой религиозной функции, исследователями игнорировалось (P. 12–14).

На этом фоне работа А. Мюллер-Лансе является одним из редких исключений. При этом автор обращается к почти неизученной области — костюму евреев мусульманского Востока, история и культура которых в целом пока остаются наименее исследованными. Устойчивое мнение, сложившееся еще в XIX в., когда стали появляться первые заметки европейских путешественников о местных евреях, таково: костюм, как и другие области предметного мира, они заимствовали у окружающего населения, он не связан с их этничностью. Это до сих пор оставляло его без внимания этнографов. Однако А. Мюллер-Лансе подошла к этому вопросу с позиций музейного этнографа, для которого этническая идентификация поступающих в музей артефактов является первостепенной задачей.

Большой опыт собирательской работы позволил ей не ограничиться формальным описанием одежды или украшений, а провести семиотический анализ и выявить в них такие характерные по форме, стилистическим особенностям, декору, использованию и другим свойствам элементы, которые придавали костюму каждой из рассматриваемых еврейских групп специфический облик. И в этом состоит особое методологическое значение и актуальность исследования А. Мюллер-Лансе, поскольку интерпретация артефактов бытовой культуры восточных евреев, учитывая значительные пробелы в этой области, сегодня представляет большую сложность.

Татьяна Емельяненко. Рец. на кн.: Muller-Lancet A. Garments with а Message. Ethnography of Jewish Wear in Islamic Lands

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Этими знаниями, безусловно, в полном объеме владеет А. Мюллер-Лансе, и в ее изложении знакомство с костюмом восточных евреев превращается в увлекательное путешествие в мир культуры народов мусульманского Востока.

А. Мюллер-Лансе смогла переступить «грань отчуждения», которая в этнографии по отношению к материальной культуре еврейских этнических групп мусульманских стран существует почти двести лет. Анализируя еврейский костюм в контексте региональных этнокультурных традиций, а не рассматривая его только с точки зрения конфессиональных признаков, она выявила такие его отличительные особенности, которые не всегда заметны стороннему наблюдателю, но отчетливо осознаются самими евреями и соседними народами, и убедительно показала его самобытность и научное значение.

Однако автор признается, что такой методологически эффективный подход не мог быть использован ею в полной мере.

Долгое время израильские исследователи были лишены возможности вести этнографическую работу в мусульманских странах. Экспонаты приобретались музеем у тех евреев, которые обосновались в Израиле, и для многих традиционный костюм представлял уже реликтовое явление, а для его сопоставления с костюмом не евреев в местах их прежнего проживания музейные специалисты вынуждены были ограничиваться фрагментарными данными о нем в литературе и артефактами исламских коллекций в европейских музеях. После того как между Израилем и некоторыми мусульманскими странами были установлены дипломатические отношения и сняты препятствия для полевых исследований, уже было упущено время для того, чтобы собрать необходимые данные, дополняющие информацию об экспонатах, приобретенных музеем в предшествующие годы и публикуемых в данной Этот пробел особенно ощутим в разделе книги, посвященном костюму бухарских евреев. Впрочем, это обстоятельство объяснимо. Несмотря на то что костюм таджиков и узбеков, среди которых проживали бухарские евреи, досконально описан в отечественной этнографической литературе, из-за того, что она не имела распространения за рубежом, и из-за языкового барьера приводимые в ней сведения оказались малодоступны зарубежным ученым. А политические условия советского времени не позволяли им в прежние годы вести самостоятельные полевые исследования и изучать коллекции в музеях страны.

Кстати, после обретения Узбекистаном статуса самостоятельного государства эта «традиция» здесь оказалась довольно устойчивой и распространилась также на российских этнограРЕЦЕНЗИИ Татьяна Емельяненко. Рец. на кн.: Muller-Lancet A. Garments with а Message. Ethnography of Jewish Wear in Islamic Lands

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Книга Влады Барановой изначально писалась как диссертация на факультете этнологии Европейского университета в СанктПетербурге под научным руководством азовских, или мариупольских, греков, лингвистически разделенной этнической группы и греческого меньшинства нынешней изученным. За последние двадцать лет о мариупольских греках был опубликован целый ряд главным образом исторических и лингвистических исследований по-русски, украински и гречески. Книга Барановой принадлежит к тем немногим исследованиям, в которых применяется смешанный подход, вдохновляемый одновременно включенном наблюдении, интервью и социолингвистических полевых исследованиях, проводившихся автором в четырех населенных пунктах, в которых живут азовские Кира Кауринкоски греки, а также на архивных разысканиях (Kira Kaurinkoski) Французская школа в Афинах, Греция / Институт европейской и сравнительной проведения полевых исследований, два средиземноморской этнологии, Экс-ан-Прованс, Франция Кира Кауринкоски. Рец. на кн.: Баранова В.В. Язык и этническая идентичность. Урумы и румеи Приазовья няшний день большинство авторов согласны по поводу общего, в основном греческого происхождения поселившихся здесь крымских христиан (среди которых были также этнические валахи и грузины), несмотря на существование других гипотез В архивных источниках азовские греки впервые упоминаются в конце XVIII в. Автор показывает, что существует большое количество архивных материалов, охватывающих два конкретных периода: конец XVIII в., а также 1920–1930-е г. После периода «коренизации», целью которой было формирование местных элит внутри национальных меньшинств, «при просмотре архивных документов этого времени складывается впечатление, что в Приазовье греков (равно как и других этнических меньшинств) просто нет» (С. 4)! В исследовании конец Автор отмечает, что в XIX и начале XX в. исследования, посвященные азовским грекам, осуществлялись главным образом представителями духовенства и чиновниками. Первые экспедиции, в рамках которых были проведены всесторонние полевые исследования, были предприняты в 1920–1930-е гг., в эпоху коренизации. С 1990 г. исследования данной группы осуществлялись главным образом историками и лингвистами Российской и Украинской академий наук; некоторые исследования делались учеными из греческих и других европейских университетов. В то время как на раннем этапе исследования проводились в ответ на запрос царской и советской администраций, нынешние исследования нередко связаны с панэллинистской риторикой. Приведенные выше наблюдения подсказывают, что исследования азовских греков в значительной степени являются ответом на политический запрос.

Автор показывает, как именовались и как классифицировались азовские греки царским режимом, советской властью и постсоветскими украинскими властями и как менялось их «имя» и официальные маркеры группы в соответствии с доминировавшей внутренней политикой государства. Основным этническим маркером в царской России являлась религия.

В раннесоветский период религию заменил язык. После уничтожения образовательных учреждений на родном языке (для азовских греков образование на родном языке, румейском или урумском / татарском, закончилось в 1937 г.) язык утратил свою значимость в качестве этнического маркера и был сменен риторикой истоков или «крови». С этого момента и румеи, и урумы воспринимались как греки — административная категория, сохранявшая свою актуальность вплоть до распада Советского Союза и используемая до нынешнего времени, с той Кира Кауринкоски. Рец. на кн.: Баранова В.В. Язык и этническая идентичность. Урумы и румеи Приазовья определенного времени (в первую очередь это те, кто обрел постоянное место жительства в результате греко-турецкого обмена населением по Лозаннскому договору 1923 г.); третья группа — недавние мигранты (группы, переехавшие в Грецию в поисках работы в последние десятилетия, преимущественно в Западной Фракии являются единственным официально признанным меньшинством в Греции. Это этнически и лингвистически разнородная группа, которая включает этнических турок, помаков и цыган. В рамках Лозаннского договора представители мусульманского меньшинства в Западной Фракии

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

и помогло бы читателю представить себе сложность ситуации этнических групп и смысл этнической принадлежности.

Повествование о процессе миграции этнических греков из бывшего Советского Союза в Грецию и его анализ основывается главным образом на существующей литературе (первой половины 2000-х гг.) и в меньшей степени на материалах интервью, которые проводил автор. У читателя складывается впечатление, что азовские (а также понтийские) греки в Греции страдают от разных форм дискриминации, работают на плохо оплачиваемых местах, а на их диалекты смотрят сверху вниз.

Изначально ситуация для многих мигрантов была такова, но со временем она постепенно меняется, и на сегодняшний день картина представляется более пестрой. По сравнению с понтийскими греками, прибывшими в Грецию раньше, азовские греки являются малочисленной группой. Отношение к «советским грекам» в греческом обществе в целом также меняется;

вообще говоря, сегодня «советские греки» являются группой, на которую с симпатией смотрит окружающее их греческое В третьей главе содержится также информация о «Греческом движении», которое на Украине олицетворяет Федерация греческих обществ Украины, организация, координирующая деятельность местных и региональных организаций. Федерация является неправительственной организацией «с голосом»

и играет роль посредника между украинским государством, греческими властями и местным греческим населением, в частности в том, что касается языковой политики и преподавания В четвертой и пятой главах речь идет об этнической идентичности греко- и тюркоговорящих греков данного региона — румеев и урумов. Эти главы строятся на материалах оригинального социолингвистического и этнологического полевого исследования. В частности, автор анализирует восприятие «я»

и «другого», а также разных диалектов и вариантов «греческого». Баранова анализирует их знание и оценку членами данной группы, а также украинским и греческим обществами. Федерация греческих обществ Украины играет важную роль в этих процессах, поскольку позиция движения является источником легитимности для немалой части местного греческого населения.

Шестая глава посвящена языковой ситуации азовского региона, а седьмая — языковой лояльности и уровню сохранения языка у двух исследуемых этнолингвистических групп. Не вызывают удивления слова автора о том, что русский считается наиболее важным языком региона и «из всех языков в ПриРЕЦЕНЗИИ Кира Кауринкоски. Рец. на кн.: Баранова В.В. Язык и этническая идентичность. Урумы и румеи Приазовья

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

позицию по отношению к местному греческому населению; на сегодняшний день она пытается стать независимым игроком, иногда поддерживая, а иногда выступая против линии греческого Министерства иностранных дел.

Как показывает Баранова и в противоположность тому, что отмечали другие исследователи, работавшие с постсоветской греческой диаспорой в некоторых других регионах, например в России и Грузии, в азовском регионе тюркоговорящие греки не воспринимают свой язык как «язык врага». До недавнего времени многие другие темы, являющиеся центральными для панэллинистского дискурса (в частности, антагонизм по отношению к Турции и турецкому миру), оставались чуждыми мариупольским грекам.

Что касается миграции в Грецию, Баранова делает верный вывод о том, что массовая репатриация азовских греков не состоялась. Со второй половины 1990-х гг., совпавшей с переменами в политике репатриации, проводившейся Грецией по отношению к восточно-европейской диаспоре, в азовском регионе акцент ставился на специфичности азовских греков как особой этнической группы, нацеленной на создание и развитие своей культуры вне пределов Греции и Кипра. В данном случае мариупольские греки пошли по иному пути, чем греки понтийские, которые в подавляющем большинстве решили переселиться на «историческую родину».

Более того, автор пишет, что для других греческих групп в России, Узбекистане, Армении и т.д. причинами переселения в Грецию стали причины главным образом экономические.

Мои полевые исследования у понтийских греков из бывшего СССР в Афинах, Фракии и на Кипре свидетельствуют, что имели место и другие причины, в частности ностальгия (тоска по родине) и воссоединение семей. В случае грузинских греков, прибывших в Грецию в первой половине 1990-х гг., мы можем также говорить о вынужденной миграции. Среди понтийских греков решение переезжать в Грецию часто принималось патриархальным образом, результатом чего становился отъезд целых семей (двух-трех поколений) после продажи собственности в их родной стране. Экономические соображения играли важную роль, но когда внимательно изучаешь индивидуальные случаи, становится очевидно, что они были не единственными и не всегда наиболее значимыми.

В заключение Баранова отмечает, что ее информанты считают себя принадлежащими к группе азовских греков; они сознают близость между урумами и румеями и отличают себя от негреческого населения. Внутри группы язык является главным (но не единственным) маркером, отличающим урумов от румеРЕЦЕНЗИИ Кира Кауринкоски. Рец. на кн.: Баранова В.В. Язык и этническая идентичность. Урумы и румеи Приазовья

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

C 1986 г. Пирс Витебски возглавляет антропологическое и североведческое направление в Институте полярных исследований им. Скотта при Кембриджском университете (Scott Polar Research Institute). Под его руководством было защищено более 20 PhDдиссертаций, которые сыграли важную роль Владимир Николаевич Давыдов Музей антропологии им. Петра Великого хами в Сибири». Она построена на материаКунсткамера) РАН, Санкт-Петербург Редколлегия «Антропологического форума» сочла возможным поместить эту рецензию, несмотря на то что рецензируемая книга вышла в свет довольно давно (в 2005 г.). Мы учли два обстоятельства: во-первых, рецензируемая книга не относится к таким изданиям, которые быстро стареют;

во-вторых, эта задержка в какой-то мере отражает реальность: многие «западные» книги часто, увы, приходят к российскому читателю с запозданием.

Владимир Давыдов. Рец. на кн.: Piers Vitebsky. Reindeer People: Living with Animals and Spirits in Siberia манки», и «учителя, врачи, ветеринары и бухгалтеры, в основном женщины, некоторые довольно энергичные», и «Маргарет Тэтчер, Билл Клинтон, Клеопатра, Абдулла, Санчо Панса и Черномырдин, олень с норовом», и «корейские мафиози — скупщики оленьих рогов», и «духи костров и рек», и «предки в могилах», и «одноглазая собака, которая умеет предвидеть будущее» (P. xiv–xv).

Данная работа — попытка писать просто о сложных вещах. За простотой диалогов, за неспешным разворачиванием сюжета стоят серьезные размышления автора, который постоянно побуждает читателя к самостоятельным выводам. Благодаря этому читатель не только сопереживает оленеводам, но и участвует в современных научных дискуссиях. Так, немало интересного найдут для себя в данной работе исследователи, которые интересуются проблемой движения — темой, интерес к которой в современной антропологии растет (см.: [Ingold, Vergunst 2008; Habeck 2006; Головнев 2009]).

Согласно автору, основой оленеводческой мобильности является такой компаньон человека, как учах — кастрированный олень, используемый для перевозки грузов, а эвенский лексикон фокусируется не на описании статичных мест, а скорее на практиках движения через эти места (P. 117). Наблюдая постоянные приезды и отъезды оленеводов, автор приходит к выводу об особой восприимчивости эвенов, которые переживают каждое резкое изменение и непредсказуемое поведение как раздражающее и опасное Сквозной темой работы являются взаимоотношения человека и животных (human-animal relations), которые рассматриваются как форма партнерства. Недаром в эвенкийской и эвенской легендах о приручении оленя, которые приводит автор, «приручение» рассматривается как установление взаимовыгодных отношений и даже как социальный контракт между людьми и оленями. Если же посмотреть на это партнерство с другой стороны, то олени также приручили человека к себе, так как людям пришлось адаптировать свои движения к движениям оленей и постоянно следовать за ними, соблюдая определенный миграционный цикл (P. 27). Таким образом, движения людей оказываются связанными с движениями животных. И если в рамках европейского дискурса, вдохновленного Книгой Бытия, в которой Бог дает Адаму власть над животными, выработалось покровительственное отношение к животным, то у эвенов, согласно Витебски, такое доминирование над животными отсутствует: они являются духовно и психологически более сложными существами (P. 261); между людьми и животными существуют духовные Владимир Давыдов. Рец. на кн.: Piers Vitebsky. Reindeer People: Living with Animals and Spirits in Siberia

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

государство навязывало местному населению свою модель развития, в которой не было места самостоятельности.

Автор подробно останавливается и на анализе социальных проблем. Себян-Кюель характеризуется высоким уровнем смертности. Наиболее распространенными причинами смерти являются несчастные случаи в лесу, пьяные драки и самоубийства. Пирс Витебски разбирает множество индивидуальных историй, связанных со смертью. Алкоголизм, согласно его подходу, также можно рассматривать как форму самоубийства.

Большое внимание Витебски уделяет анализу анимистических представлений эвенов. Он подробно описывает практику кормления огня (P. 85–88) и культ хозяина (Part 4). Согласно автору, при установке палатки люди вступают в партнерство с духами воды и огня для того, чтобы создать обитаемое место (P. 312). Превращение в советское время земли в «мясокомбинат под открытым небом» не смогло полностью разрушить восприятие земли как «храма под открытым небом» (P. 312). Автор описывает практику гадания на лопатке оленя, построенную на аналогии между трещинами на кости и ландшафтом (P. 267), и приходит к выводу, что огонь для эвенов предстает как источник знаний. Он затрагивает далее такие темы, как использование секретных и иносказательных названий животных, вера в связь между смертью человека и смертью животного, различные нарративы о сновидениях в их связи с практикой перемещения по ландшафту. Витебски приходит к заключению, что сны часто предвещали событие, которое исполнялось, когда кто-либо возвращался в то же самое место через год. Эвены не оглядываются, когда оставляют место своей стоянки. Это объясняется тем, что они не пытаются привязать себя эмоционально к месту. Привязка к месту свойственна умершим: мертвые остаются лежать в одном месте (P. 322).

Главы книги, каждая из которых представляет собой отдельную зарисовку, написаны в разных стилях. В начале работы автор уделяет внимание разбору исторических источников, данных археологии, обзору теоретических концепций и подходов к проблеме происхождения оленеводства, его типов, а также появления оленьей упряжки, т.е. тех подходов и теорий, которые занимали важное место в советской этнографии. Здесь автор показывает хорошее знание ключевых работ С.И. Вайнштейна, М.Г. Левина и Г.М. Василевич, посвященных проблеме происхождения оленеводства. Первая часть заканчивается обзором российской колонизации в Сибири, где автор рассказывает, как менялась жизнь оленеводов в досоветский и советский период.

Не могу не отметить и некоторые спорные моменты книги, особенно там, где автор характеризует общие тенденции. НаРЕЦЕНЗИИ Владимир Давыдов. Рец. на кн.: Piers Vitebsky. Reindeer People: Living with Animals and Spirits in Siberia

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

испортить отношения с другими, так как в местной среде некоторые семьи давно враждуют (иногда такой конфликт начинался еще в царское время и длится до сих пор).

Витебски начал свою полевую работу еще в советский период и продолжал в постсоветское время. В его книге показан в динамике переход оленеводческих бригад к рыночной экономике. Вторая часть книги — «Сказка о двух стадах» — представляет собой повествование о преобразованиях начала 1990-х гг., когда местные оленеводческие бригады перешли на хозрасчет.

Данная часть представляет собой «репортаж» изнутри, где автор описывает противоречивую ситуацию позднего советского периода, когда правительство начало экономические преобразования, а управляющий персонал совхоза не был к ним готов.

Данная ситуация по-разному сказалась на разных бригадах.

Витебски подробно описывает ситуацию в бригаде № 7, которая, в отличие от других, состояла из членов одной семьи. Изза того что весной 1990 г. ветеринары обнаружили бруцеллез у оленей данной бригады, почти все стадо пришлось ликвидировать. Впоследствии стадо было восстановлено за счет оленей из других бригад, однако, как выяснилось, только малая часть животных была действительно больна. Данная ситуация воспринималась людьми как следствие негативного отношения директора совхоза к семье оленеводов, составлявшей эту бригаду, за ее «экономическую и моральную независимость»

(P. 74). Здесь автор часто цитирует своих информантов, показывая не только сложность экономической ситуации, но и сложность отношений между людьми. В конце первой части Витебски описывает 10-ю бригаду, которая не переживала таких потрясений.

Достоинством книги является то, что Витебски вел полевую работу не только в поселке, но и путешествовал с оленеводами и охотниками по тайге. Это позволило ему наблюдать повседневные практики эвенов как в контексте поселка, так и непосредственно в оленеводческих бригадах. В работе есть много примечательных этнографических описаний, касающихся повседневной жизни оленеводов и охотников. Витебски затрагивает такие аспекты, как эвенские термины, используемые для описания цвета, пола и возраста оленя, подробно останавливается на описании кличек оленей. В работе хорошо показано, как изменяются практики оленеводов в зависимости от сезона и места остановки, уделено внимание различным техникам контроля движений оленей, тренировки этих животных, а также описанию перекочевок. Однако не всегда олень является компаньоном человеку: в конце лета — начале осени он может становиться неуправляемым после употребления грибов рода Владимир Давыдов. Рец. на кн.: Piers Vitebsky. Reindeer People: Living with Animals and Spirits in Siberia

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Ingold T., Vergunst J.L. Introduction // T. Ingold, J.T. Vergunst (eds.). Ways of Walking: Ethnography and Practice on Foot. Aldershot: Ashgate Stammler F. Reindeer Nomads Meet the Market: Culture, Property and Globalisation at the End of the Land. Muenster: Litverlag, 2005.



 


Похожие работы:

«OPERATION GUIDE Поиск исходя по тому, Поиск по что Вы хотите делать содержанию ПОДГОТОВКА К ЭКСПЛУАТАЦИИ КОПИР ПРИНТЕР КОПИРОВАНИЕ ПЕЧАТЬ ДОКУМЕНТА ПЕРЕДАЧА ФАКСА ПЕРЕДАЧА ФАКСОВ СКАНЕР / ИНТЕРНЕТ-СКАНЕР ХРАНЕНИЕ ДОКУМЕНТОВ СИСТЕМНЫЕ ПАРАМЕТРЫ НАСТРОЙКИ СКАНИРОВАНИЕ СОХРАНЕНИЕ ЗАДАНИЯ УХОД ЗА АППАРАТОМ ИЗОБРАЖЕНИЯ / И ЕГО ПОВТОРНОЕ НЕПОЛАДКИ И МЕТОДЫ ИХ УСТРАНЕНИЯ ОТПРАВКА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИНТЕРНЕТ-ФАКСА В БУДУЩЕМ Информация о Руководство по эксплуатации...»

«Вагущенко Л.Л., Цымбал Н.Н. СИСТЕМЫ АВТОМАТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ДВИЖЕНИЕМ СУДНА Третье издание, переработанное и дополненное Одесса 2007 Вагущенко Л.Л., Цымбал Н.Н. Системы автоматического управления движением судна. – 3-е изд., перераб. и доп.- Одесса: Фенікс, 2007. – 328 c. УДК 656.61.052 Приводятся общие сведения об управлении. Освещаются особенности управляемости судов. Рассматриваются судовые комплексы для управления движением, включающие силовые средства и электронные системы управления....»

«WGO Global Guideline Obesity 1 Глобальные Практические Рекомендации Всемирной Гастроэнтерологической Организации Ожирение Авторы обзора: James Toouli (председатель) (Австралия) Michael Fried (Швейцария) Aamir Ghafoor Khan (Пакистан) James Garisch (Южная Африка) Richard Hunt (Канада) Suleiman Fedail (Судан) Davor timac (Хорватия) Ton Lemair (Нидерланды) Justus Krabshuis (Франция) Советник: Elisabeth Mathus-Vliegen (Нидерланды) Эксперты: Pedro Kaufmann (Уругвай) Eve Roberts (Канада) Gabriele...»

«февраль 2014 г. №2 (16) КОРПОРАТИВНОЕ ИЗДАНИЕ ПАО ДОНБАССЭНЕРГО ЛЮДИ ДЛЯ №2 февраль НИЗКИЙ СОРТ - ТАЛАНТЛИВЫЕ ДЕТИ КОМПАНИИ г. высокий результат о Донбассэнерго не машины стр.2 стр.5 стр.6 УВАЖАЕМЫЕ КОЛЛЕГИ! События, происходящие сейчас в Украине, никого не могут оставить равнодушным. Всех нас волнуют вопросы о судьбе страны, нашей КомпаВЫБИРАЯ нии и каждого ее сотрудника. Мы с вами работаем в базовой отрасли промышленноЛУЧШИХ сти, жизнеспособность которой является приоритетом при любых...»

«Александр Солженицын Александр Александр солженицын солженицын cобрание cочинений cобрание cочинений в тридцати томах том седьмой КРАСНОЕ КОЛЕСО повествованье в отмеренных сроках УЗЕЛ I Август Четырнадцатого книга 1 МОСКВА 2006 ББК 84Р7-4 С60 КРАСНОЕ КОЛЕСО повествованье в отмеренных сроках редактор-составитель Наталья Солженицына дизайн, макет Валерий Калныньш © А. И. Солженицын, ISBN 5-94117-166- © Время, ISBN 5-9691-0032-3 (общий) действие первое революция Только топор может нас избавить, и...»

«ЖИЗНЬ № 3, март 2014 г. Информационное издание профсоюзной организации Сургутского ЗСК О ГЛАВНОМ Выбрали единогласно К андидатуру Алексея Иванцова – действующего председателя первичной профсоюзной организации Сургутского ЗСК (филиал ООО Газпром переработка) единогласно поддержали участники отчётно-выборной профсоюзной конференции завода, которая состоялась 21 февраля. На конференции присутствовало 92 делегата, представляющие все подразделения предприятия. А так же представители ООО Газпром...»

«Направление 7. ИОНОСФЕРА Координаторы: В.Д. Кузнецов (ИЗМИРАН), М.И. Веригин (ИКИ РАН) Проект 7.1. Свойства и причины очень сильных отклонений электронной концентрации максимума F2-слоя от фона Руководитель: М.Г. Деминов, д.ф.-м.н., зав. лаб. ИЗМИРАН, deminov@izmiran.ru. На основе анализа данных среднеширотных ионосферных станций для ночных часов зимой получено, что очень сильные ночные увеличения концентрации максимума F2-слоя Nm (больше, чем в два раза относительно фона) могут наблюдаться в...»

«          2   МИХАИЛ РАХУНОВ  ГОЛОС ДУДОЧКИ ТРОСТНИКОВОЙ Вторая книга стихотворений.                POEZIA.US  CHICAGO                               2012          Рахунов, Михаил Ефимович. Голос дудочки тростниковой.  Голос дудочки тростниковой – вторая книга стихотворений живущего в Чикаго поэта и  переводчика. Первая книга, На локоть от земли, вышла крохотным тиражом в Чикаго  в 2008 г., а переводы из выдающейся американской поэтессы Сары Тисдейл составили ...»

«Стефан Каста: Лето Мари-Лу 3 Стефан Каста Лето Мари-Лу Это был цейтнот. Во всяком случае, для меня. После обеда у нас урок рисования на пленэре, а я отстал от остальных и теперь опаздывал. Выйдя из метро в районе Сканстуль, я ввинтился в людской поток. Как обычно, я бросил взгляд на витрину рыбного магазина. Рекламировали свежее мясо акулы катран, и, переходя дорогу, я задумался о том, как его готовят: варят или жарят. Я очнулся от своих мыслей, когда два парня в кабриолете Пежо 204 посигналили...»

«№31 РЕМОНТ у 1 ?^Ич*1^-_г.', 1,.- '., •,.-,.,.,• ' ', —, '' Ьj ''. ' „^. f ' i.'. 7' fc ' - - ' '.**.' *. '- ' -Л^^ &•*• ^ *^-#' Книга рассказывает об устройстве, диагностике и ремонте большого количества моделей матричных, струйных и ла- **iS*ii,, зерных принтеров фирм Hewlett-Packard, Epson, ' '.ч. ч '—7, Canon, Panasonic, Star Micronics, Brother International, Mannesmann Tally. ВЫСОКОЕ КАЧЕСТВО СХЕМ Ю. М. Платонов, А. А. Гапеенков РЕМОНТ ЗАРУБЕЖНЫХ ПРИНТЕРОВ Москва 'СОЛОН - Р От...»

«1 Г.В. Райнина МЕСТО СТАРОЙ ГРУШИ Книга Третья. 20 лет набираться мудрости (с 40 лет до 60) Условия Антропософия Глава 1. Развитие Самодуха Глава 2. Развитие Жизнедуха Глава 3. Развитие Духочеловека Послесловие Сказка: Люди и великаны Список литературы Да, осень и впрямь - лучшее время года; и я не уверен, что старость - не лучшая часть жизни. Но, как и осень, она проходит. Клайв Стейблс Льюис, автор Хроники Нарнии Условия Книга посвящена мудрости. Часть этой дороги я прошла. Мне - 56 лет. Я...»

«Г.П. Щедровицкий. Организация, руководство, управление. / Г. П. Щедровицкий. Организация, руководство, управление. 1 Форматирование электрон. версии: Марат Садыков / sadykov.org / 8 февраля 2009 г. От издателей Проблематикой организации и управления - оргуправленческой деятельности, оргуправленческого мышления - Г.П.Щедровицкий занимался много и интенсивно. Поставив перед собой задачу познакомить читателей с этой стороной его наследия, мы вначале предполагали подготовить полноформатный толстый...»

«Рим Билалович Ахмедов Растения – твои друзья и недруги Scan, OCR, SpellCheck: MCat78lib.aldebaran.ru Растения – твои друзья и недруги: Китап; Уфа; 2006 ISBN 5-295-03886-6 Аннотация В этом издании впервые в отечественной литературе по фитотерапии даются сведения о противопоказаниях лекарственных растений. Рим Ахмедов, автор широко известной книги Одолень-трава, рассматривает более трёхсот растений с их побочными проявлениями, что позволит читателям грамотно, без вредных последствий для здоровья,...»

«Диакон Андрей КУРАЕВ „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? Диакон Андрей Кураев, „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? диакон Андрей Кураев „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? Отрекись от Него – и громом Не расколется небосвод. Только свет из грешного дома Может быть, навсегда уйдет. И заметишь ты это едва ли: Всё заботы да суета. Мы не раз уже предавали И стыдились верить в Христа. Но глядит Он из дальней дали, Весь изъязвлен и весь в крови: Дети, дети Моей печали, Дети,...»

«Федеральное государственное учреждение ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ДЕРМАТОВЕНЕРОЛОГИИ МИНИСТЕРСТВА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ФГУ ГНЦД Минздравсоцразвития России) _ Стандартные требования к организации деятельности лабораторий, осуществляющих диагностику ИППП Москва, 2008 г. УДК 616.97:612.081(083.13) ББК 55.83 С76 1. Стандартные требования к организации деятельности лабораторий, осуществляющих диагностику ИППП, впервые были разработаны при выполнении...»

«Введение Обзор компонентов Карты реликвий Тоже предметы, но уникальные и особенно В этом разделе описаны компоненты игры в подробностях. Они крадучись спускались по каменной лестнице, не рискуя выдать могущественные. Они встречаются только своё присутствие затаившимся в тенях прихвостням врага. в кампаниях. Эти карты могут получать как Книга приключений Слабое свечение зачарованного камня Леорика едва справлялось герои, так и Властелин. со сгущающейся тьмой. Джейн, не останавливаясь, плавным...»

«Птица для леса Монография об обучении перепелятника и других ястребов Джека Маврогордато Бывшего президента Международной Ассоциации Соколиной Охоты и Охраны Хищных Птиц Бывшего президента Клуба Британских Сокольников Почетного члена Ассоциации Североамериканских Сокольников Почетного члена Немецкого Ордена Сокольников Почетного члена Национальной Ассоциации Сокольников Франции Почетного члена Клуба Марии Бургундской Почетного члена Клуба Итальянских Сокольников с рисунками R.D. DIGBY, D....»

«Владимир Владимирович Лопатин: Русский орфографический словарь Владимир Владимирович Лопатин Русский орфографический словарь Аннотация Русский орфографический словарь — самый большой по объёму из существующих орфографических словарей русского языка. Это академический словарь, отражающий русскую лексику в том её состоянии, которое сложилось к концу XX — началу XXI века. Словарные единицы даются в их нормативном написании с указанием ударений и необходимой грамматической информацией. Во 2-м...»

«ПРИМЕНЕНИЕ: • Датчики и сенсоры • Управляющие модули • Источники питания • Спецтехника • Светотехника • Промышленная электроника • Автоэлектроника • Добывающая промышленность ЗАО Предприятие Остек Тел.: (495) 788-44-44, факс: 788-44-42 www.ostec-materials.ru E-mail: info@ostec-group.ru 2 УВАЖАЕМЫЕ КОНСТРУКТОРА, РАЗРАБОТЧИКИ, ТЕХНОЛОГИ ЗАО Предприятие Остек предлагает Вашему вниманию цикл инженерных и технологических пособий в новом формате. В пособиях мы рассмотрим современные технологические...»

«Содержание От составителя... 4 Новое в библиотечном деле.. 5 О концепции библиотечного обслуживания детей в Российской Федерации. 5 Приложение. Концепция библиотечного обслуживания детей в России. 6 Приказ Об утверждении межведомственного комплексного плана мероприятий по формированию духовного мира подрастающего поколения. 17 Информация и рекомендации парламентских слушаний Библиотечное обслуживание детей в Российской Федерации.. 24 Концепция националной программы Чтение.. 29 Концепция...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.