WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

ИРИНА ОДОЕВЦЕВА

ДЕСЯТЬ ЛЕТ

СТИХИ

196 1

РИФМА

Издательство имени Ирины Яссен

Вот наша жизнь прошла,

А это не пройдет.

Георгий Иванов

Стихи,

написанные во время болезни

1

Мне казалось всегда, что писатель

Очень нужен на этой земле,

И что я для Вас, мой читатель, К а к тепло, к а к еда на столе.

Но какое Вам в сущности дело До того, что я стать хотела Другом Вашим, опорой в борьбе, Утешеньем в горькой судьбе.

Вот пишу я черным по белому, По щемяще до слез сожалел ому, Б е з утайки и без прикрас, Откровенно, к а к в смертный час — Обо всем, что я не сумела, К а к горела душа и болела, К а к томилась и к а к всецело — Вами, с Вами, о В а с, для В а с.

—7— Помурлычь, Королевна-Краля, У л о ж и в на макушке у ш к и, Помурлычь на моей подушке, Отгони болезнь и печали.

С каждым вздохом глотаю бритву, Ненавижу Б л е з а П а с к а л я За его дурную молитву Об использовании болезни.

Что болезни еще бесполезней И бессмысленнее страданья?

«До свиданья, ночь! До свиданья!»

К а к шальные, кричат петухи.

В этот час таинственно-ранний, В час ненужных воспоминаний Заклинаю страданье — исчезни!

И чтоб мне простились грехи, Превращая болезнь в стихи.

— Вам надо уехать в Египет — Вам вреден П а р и ж весной, Вам это совсем не по силам.

А х, доктор, старик смешной!

За окнами дождик сыплет С упрямою косизной.

К а к скучно лежать одной...

... А ласточки в теплом Египте В шуршанье стотысячекрылом, С мечтою на каждом крыле Н а север готовы лететь, И Н и л плодотворным илом Разлился на целую треть.

— О, любите меня, любите, Удержите меня на земле, О, любите меня, любите, Помешайте мне умереть!

Вот палач отрубил мне голову, И она лежит на земле.

И ни золотом, и ни оловом...

Кончен спор о добре и зле.

И теперь у ж е, плачь не плачь, Н е пришьет головы палач.

Косы черные, к а к смоль, А была гордячка спесивая, Презирала бедность и боль.

Только к а к ж е... Позволь, позволь.

Если это моя голова, К а к могла я остаться жива!

И откуда черные косы И глаза лукаво-раскосые?

И к а к а я же я гордячка?

Вьются вихри. Несется конница, Пол вздымает морская к а ч к а, В лоб стучится, в сознанье ломится Балаболка — ведьма —• бессонница — Надоела! Которую ночь...

Убирайся отсюда прочь!

Уголек, залетевший из ада, Лепесток из райского сада, Никакой головы здесь нет.

Никакой головы. Ничего.

Беспощадно метет метелка, Полнолунным светом звеня, Выметая в пространство меня.

Дверь распахнута в праздничный з а л, Сколько там позолоты и шелка, И гостей, и цветов, и зеркал!

В зеркалах отражается елка Оттого что всегда Рождество — Вечный праздник на Божьем свете.

В хороводе к р у ж а т с я дети.

Кто ж е я? Одна из детей?

Снова детство.

Я одна из старушек гостей, Прапрабабушка в шелковом к р е с л е...

— Замолчи, замолчи, балаболка.

Замолчи, не трещи без умолка!

Ты же видишь прекрасно: я — елка.

Я вот эта елка зеленая, Блеском свечек своих ослепленная.

К а к волшебно...

Подушка, тетрадь, чернила, Жасмин и солнце в окне.

Ленора, Сольвейг, Людмила, Р у с а л к а на лунном дне.

... О том, к а к я жизнь любила, К а к весело было мне.

О том, что моя тоска Т я ж е л е е морского песка...

Я все понимаю и слышу Не х у ж е, чем кто другой:

Вот падает снег на крышу, Бубенчик поет под дугой — И мчатся узкие санки Вдоль царственно белой Невы.

... Потом я жила на Званке В гнезде у вдовой совы.

О том, что было когда-то, Мне лучше не помнить совсем — Глазастых собак и солдата И дочек. И х было семь.

Ах, дочки мои — цветочки В сияющем райском саду (... А вдруг они тоже в аду?..) Довольно! Дошла я до точки В беспамятстве и бреду И дальше, нет — не пойду.

Пожалуйста, сердце, не охай И воздуха не проси — Пойми, что не так ведь и плохо С тобой нам в Монморанси.

В окнах светится свет аптеки, Цвет зеленый — надежды цвет, Мой пушистый зеленый плед.

З а к р ы в а ю, как ставни, веки.

Может быть это счастье навеки, А совсем не ж а р и не бред.

Разбиваются чайки о снасти, Разбиваются лодки о льды, Разбиваются души о счастье.

Расцветают крестами сады, Далеко до зеленой звезды...

Над зеленой высокой осокой скамья, К а к в усадьбе, к а к в детстве с колоннами дом.

Возвращается ветер на круги своя, В суету суеты, осторожно, с трудом.

Возвращается ветер кругами назад На пустыню библейских акрид и цикад, Н а гору Арарат, где шумит виноград Иудейски картаво. Н а Тигр и Евфрат.

Возвращается ветер, пространством звеня, Н а крещенский парад, на родной Петроград, Возвращается вихрем, кругами о г н я...

— Ветер, ветер, куда ты уносишь меня?

Началось. И теперь опять Д в а ж д ы два не четыре, а пять.

По ковру прокатился страх И с размаха о стенку — трах.

Т а к, что искры посыпались вдруг И з моих протянутых р у к.

Все вокруг двоится, троится, В зеркалах отражаются лица, И не знаю я сколько их, Этих собственных лиц моих.

Н а сосну уселась лисица, Под сосной ворона стоит.

Со щитом. Н а щите. Нет, щит Н а вратах Цареграда прибит.

К а к в лесу сиротливо и сиро, До чего можжевельник сердит!

Бог послал мне кусочек сыра, Нет, совсем не мне, а вороне, Злой вороне в железной короне, Значит ей, а не мне повезло.

Но лишившись царского трона, Трижды к а р к н у л а з л а я ворона Пролетающей тройке назло.

Кучер г и к н у л. Взметнулись кони.

Берегись! Сторонись, посторонний!

Сном и снегом глаза занесло.

Соловьиная трель телефона Вдруг защелкала звонко:

Сразу все в порядок пришло.

И з прозрачно-зеркального лона Нереальность скользнула на дно, Там где рифмы коралловый риф, Там где ритмов отлив и прилив, Там где ей и лежать суждено.

Легкий месяц сияет в эфире, Уводя облаками на юг.

Лампа светит уютней и шире, Образуя спасательный к р у г.

И теперь, к а к повсюду в мире, В эмигрантской полуквартире Дважды два не пять, а четыре.

Значит кончено. Спать пора.

Спите, спите — без снов — до утра.

Дождь шумит по грифельной крыше, Е л е слышно скребутся мыши Там внизу этажом пониже — Очень много мышей в П а р и ж е...

Снова полночь. Снова бессонница, Снова смотрит в мое окно (За которым дождь и темно) Л е д я н а я поту сторонница.

К а к мне грустно... К а к весело мне!

Я левкоем цвету на окне, Я стекаю дождем по стеклу, Колыхаюсь тенью в у г л у, Легким дымом моей папиросы Отвечаю на ваши вопросы — Те, что вы задаете во сне.

В этом мире, слезами воспетом, С каждым зверем и каждым предметом Ощущаю я братство-сестричество, Неразрывное с миром родство.

Но не знаю сама отчего, Хоть и странно сознаться мне в этом, Мне роднее всего электричество.

Я одна по аллее иду В черном, пышном приморском саду.

Искрометно, к а к смех истерический, Рассыпается свет электрический, Лиловея, к а к роза на льду.

Нет, пожалуй еще лиловей, К а к над розой поет соловей Исступленно, в небесном аду.

Средь меланхолических ветвей Серебристо плещущей ольхи Вдохновенно, в совершенстве диком Трелями исходит соловей Н а д шафранною китайской розой.

Восхищаясь собственною позой, Тень играет дискобольным бликом, И роса на бархатные мхи Капает жемчужинами слез.

Розы, р о з ы.... Слишком много роз, Слишком много красоты-печали.

Было слово (было ли?) вначале, Слово без словесной шелухи.

Светляками, крыльями стрекоз Над кустами розовых азалий З а вопросом к р у ж и т с я вопрос Ядовитее, чем купорос:

Можно ли еще писать стихи.

Можно ли еще писать стихи Всерьез?..

Н а заре вернувшись с бала Я усталая легла.

В звездной пене, в лунных с т р у ж к а х, Застилая зеркала, Легкий сон на одеяло Наплывает из у г л а.

От усталости в подушках Догорая вся дотла — До чего же я устала, До чего я весела!

Если б жизнь начать с начала Я такой бы не была:

Никому бы я не стала Делать ни добра, ни з л а.

А была бы я лягушкой, Квакающей у пруда (Стынет темная вода, Высоко блестит звезда).

Или в крапинку к у к у ш к о й, Что усевшись на суку День-деньской твердит ку-ку В средних числах сентября, Не пророча, а для смеху, Рыжим листьям на потеху.

Но средь звезд и снов скользя Ясно в и ж у — стать нельзя Н и л я г у ш к о й, ни кукушкой.

Что ж? Согласна я — изволь — В з я т ь себе другую роль:

Стать простушкою-пастушкой, Н а которой хоть и зря В сказке женится король.

Дни считать напрасный труд.

Дни бегут, Часы летят, Превращаются в года.

В тихий сад на сонный пруд Принесли топить котят.

Глубока в пруду вода, Хоть котята не хотят, К а к у ж не утонешь тут?

И кошачая беда, Намяукавшись в эфире, В милосердном этом мире Исчезает без следа.

Разве что блеснет звезда Светляком, скользотой льда, Острым лезвием секиры Над безмолвием пруда.

Мне ж до Страшного Суда (Если будет Страшный Суд) Погрешить еще дадут.

Сорок градусов в тени.

Душно каждому цветочку, Дурно каждому листочку, Только комары одни Д а трескучие цикады Этакой жарище рады.

Оборвать? Поставить точку, Потушить навек огни?

Нет, поставлю многоточье...

Будут и другие дни И прохладней и короче, Б у д у т и другие ночи.

Н у, и прочее и прочее — Все переживу воочию.

Мне дышать не надоело, Хоть «печален наш удел».

Ж и з н ь приятнейшее дело Изо всех приятных дел.

Я во сне и наяву С наслаждением ж и в у.

Гладью вышитый платок, Мной подаренный не мне, Мной забытый на окне, Мной потерянный во сне.

Хореический прыжок В нереальность повседневности, Слез соленый кипяток Между строф и между строк.

От влюбленности? Из ревности?

В небе звезды и гроза, Небо как его глаза.

Беззаконие закона, Произвола благодать.

Не понять, не разгадать — Осудить иль оправдать?

Слишком тяжела корона Д л я курчавой головы.

Окна настежь. К р и к совы.

Призрачно сияют свечи, Отражаясь в зеркалах, К а к на Волге, к а к в Венеции, И с трапеции-балкона Без приветствия-поклона В спальню тихо входит страх.

— Дездемона, Дездемона, Прелести живой цветок, Где твой вышитый платок?

Отблеск лунного опала.

Обручальное кольцо Падает на покрывало.

К а к прозрачно, к а к устало, До чего невинным стало В мертвой прелести лицо.

Все, что сердцу было мило, Все, что здесь оно любило, Все, о чем оно просило, Все, чем мучилось оно, Т а к недавно — так давно, Камнем кануло на дно.

— Хорошо л и, Дездемона, Между звезд и молний спать Хрупкогорлой и влюбленной, С ним навеки разделенной?

Д а ж е в сновиденьях врозь?

И тебе ли иль Офелии В грозно-громовом веселии Звездометной карусели Выпало кометой стать?

Если б сердце не болело, Не металось вкривь и вкось, О себе и об Отелло Позабыть бы удалось.

К а к она про иву пела И рукою влажной, белой...

Обе плакали и пели — Дездемона и Офелия — Перед тем как умереть От любовного похмелия.

Нет, довольно. Хватит. Б р о с ь !

Ничего мне здесь не мило, Ни о чем я не просила, Ничего я не любила, Кроме лунных ожерелий Д а цыганского безделья И подснежников а п р е л я.

Обо мне не надо петь, Не за что меня жалеть.

— З а верность. За безумье тост.

За мщенье... Пенных кубков звон.

Какой сквозной тревожный сон:

Слова, слова, слова...»

Белеет мост. Блестит погост, О вихри вздохов, волны слез!

Известно все заранее:

Высокий королевский дом И королева с королем К а к тихо спит на дне речном, В русалочьей постели, К а к сладко спит бессмертным сном Это молоточек память, Искромечущее пламя, Звездноплещущее знамя В суматохе голубой, Волн ликующий прибой, Струн гитарный перебой, Разговор сама с собой, То, что скользкой льдинкой тает, То, о чем сосед не знает, То, чем пенится корыто, То, о чем стучат копыта По торцовой мостовой В Петрограде, над Невой, То, что пляшет шито-крыто Пляскою святого Витта В подсознании, на дне, Что потеряно во сне, То, что белой ниткой сшито, То, что шито красным шелком, То, что рыщет серым волком, Крысою по книжным полкам, То, о чем не скажешь толком, То, чего не объяснить, То, на чем порвется нить Жизни.

Н е во мне, а там вовне, В сердце ночи, в глубине, К а к на плоском дне колодца Светлодумная л у н а.

Колкий луч спиралью вьется, Скользкою эмалью льется, Образуя на стене Искрометного уродца.

В сердце ночи, у окна, Где стихи и тишина, Безысходно, точно встарь, Мутностеклый, длинный-длинный Блоковский горит фонарь.

И в его бессмертном свете, В зеркалах и на паркете Р я б ь отчаянья видна.

— Д р у г мой, незнакомый друг, Н а одной со мной планете...

Очень мне «и ску и гру», Н е с кем мне вести игру, Б е з ухаба, без ушиба, Б е з цыганского загиба.

Некому: пожатье р у к, Некому: — З а все спасибо.

— Здравствуй, здравствуй! — поутру.

Вечером: — Спокойной ночи.

Спи закрывши г лазы-очи, Спи до завтрашнего д н я...

И л ь точнее и короче — Нет в лазури одиноче, Белопарусней меня!

Ночь в вагоне У окна качается пальто, К а к повешенный.

Н е о том. Совсем не то.

Вместо имени — местоимение.

Он. Оно. Растерянность, смятение С болью-солью смешаны.

Дребезжанье, л я з г и треск.

За окном рога оленьи, Между рог оленьих крест Светится торжественно-неярко, К а к ляпис-лазурная лампадка.

До чего вагонно гадко, До чего вагонно ж а р к о.

Н е забыть — в Вероне пересадка.

Н а одной руке перчатка, А другая где?

Все вперед бессмысленно-расчислено, По квадратикам размерено.

Прямо под откос — Н е уснуть бы, не проспать, Ведь в Вероне...

Крест мелькает на лесной опушке.

Надоедливый вопрос:

Больно ль ей на каменной подушке В перегаре папирос?

Надо помнить, что в Вероне Пересадка. Затекли колени.

Л я з г и звон.

П р ы ж о к олений Под ритмический уклон В железнодорожный сон.

Если бы суметь спасти И другого и себя, Если бы суметь уйти, Н е волнуясь, не любя, Б е з предчувствий, без воспоминаний, К а к идут на первое свиданье В празднично расцветший сад.

Лунный луч завила повилика, В лунатичности серебряного блика Воскресает призрачно и дико Прошлое на новый лад.

— Н е оглядывайся, Эвридика, Н а тобой пройденный ад.

Н е оглядывайся. Н е огляд...

Провались поглубже, Эвридика, В белый беспредметный сон, В звон, скользящий под уклон.

Ты проснешься впотьмах, Ты проснешься в слезах, Ты проснешься в тоске С красной розой в р у к е, Н а железнодорожном диване — Ни надежд, ни воспоминаний, Ни прощально-приветных огней.

Л а й собак, бегущих за оленем, Все заливчатее, все нежней, Все волшебней в воздухе весеннем Все прозрачнее, все розовей, Словно трелями исходит соловей Или фавн играет на свирели, Нет, на флейте.

И летят часы, летят недели Молньеносио, как с горы летели В русский лунно-голубой сугроб..

... Это там. А это тут Н а заумно-умном плане, Н а воздушном океане.

Херувимы, лейте, лейте, Исполняйте светлый труд, Лейте у ж а с с райских облаков В розами завитый гроб.

Лейте, проливайте мимо, Лейте, лейте, херувимы, К а к на розы Хирошимы Райский у ж а с между слов.

Ты говорил: — Н а вечную р а з л у к у. — Мою бесчувственную руку В последний, предпоследний р а з...

Слеза из засиявших г л а з, К а к синтетический алмаз.

К а к и е у тебя глаза?

Такие ж е, как были?

Ты все такой же милый?

Если ты теперь Тихонько постучишься в дверь — В преображении потерь Т ы стал горбатый, лысый, Т ы стал хвостатой крысой, Ты стал крапивой иль грибом.

А прядка над высоким лбом?

А складка на высоком лбу?

Но ты давным-давно в гробу Н а солнечном погосте — И ты не ходишь в гости.

О жизни, что прошла давно, Бесследно канула на дно, И продолжать соломкой пить Случайность, что зовут судьбой, Т у, что связала нас с тобой.

В пустыне неба голубой.

О Господи, я так тиха, Я так изменчиво-нежна (Нежней, чем нежная весна, Изменчивее, чем волна).

О Господи, я так честна, Я, может быть, грешнее всех.

Но осуждающую фразу По ветру рассыпает смех:

— Неправда. Нет, За столько лет Не согрешила я ни р а з у.

Все вздор и бред.

Б ы л лучезарным мой позор И осиянным, Победно-пламенный костер, Шелками вышитый узор В конце концов Н а разговор Поставим точку.

А нашу дочку, Дочку нашу, Цветок-Наташу, Подарим мы Снегам зимы.

Отравлен воздух, горек хлеб — Мир нереален и нелеп, Но жизнь все слаще, все нежнее.

... О Дон-Кихоте, об Альдонце, Что притворялась Дульцинеей.

Заходит кухонное солнце Н а фитиле жестяной лампы.

В кастрюльке булькает картофель.

Ни занавеси нет, ни рампы, И Хлебникова светлый профиль В пурпурном ящике-гробу.

Приветствую твою судьбу, «Земного шара Председатель», Приветствую в тебе творца, Я твой читатель — почитатель­ К а к «дева ветреной воды», Забыв озера и пруды, В себя дыхание забрав, До локтя закатав р у к а в, Я ложкой по столу стучу, Понять-постичь тебя хочу, Твои пиррихии, спондеи, От вдохновенья холодея Заумный твой язык учу.

... Не до Аль донцы-Дульцинеи.

Ты видишь, к а к я весело живу У горлинкой воркующего моря, К а к весело.

Посыпанные едкой солью горя Ч у ж о г о, чуждого.

Чудовищны — чужбины, Эгоцентричные вращения турбины Пустых сердец, Сиянье раковин, узоры тины, Лучистых облаков ликующий венец И горизонт с афишею рубинной:

В сомнамбулической, подветренной тоске Тоска. (А может быть, вернее, скука.) Танцует босоножкой на песке Пеннорожденная разлучница-разлука, И кораблекрушения волна Выносит заумь гибели со дна.

Беда-водоворот. Беда-победа.

За мраморным плечом обломано крыло Д а, к а к назло И все-таки не надо плакать, Леда.

О чем печалиться? О чем, о чем Под леопардовой расцветкой пледа?

Взгляни — звездой обманной у воды Блестит кусок слюды — Звезда песочная, звезда воспоминаний, Семирамидины сады, Пласты слезо-серебряной руды Страданий.

Ложится время дуновеньем пыли Н у, кто же спорит! Жили-были, То тускловато, то светло, Н а свадьбах пировали, ели-пили И по усам текло.

Но кончилось. Прошло, прошло, Забвением роскошно поросло.

Все корабли отчалили, отплыли К пределам огнедышащей земли, Н а дно отчаянья навеки отошли.

О, нежностью сводящая с ума Мимозоструйная весна-зима!

Со дна всплывает лунная ундина В соленый хрупкий лед девической любви.

— Не прикасайся к сердцу. Не зови Сомнений песней лебединой.

В самоубийственной крови Ч у ж и х страстей, чужого сна, Не слушая, не понимая Я чутко сплю, не достигая Памяти поэта Сергея Полякова Средиземноморский ад В стрекотании цикад, Пальмоносная гора Гумилевского «Шатра».

Ни былинки ни одной, Ни веселого цветка, Концентрированный зной И т а к а я же тоска.

Броситься бы вниз с горы, Чтобы сразу — трах и нету!

Вдребезги! В тартарары!

И пойди ищи по свету, Отчего и почему.

Память вечная ему, Память вечная поэту.

Так — не доиграв игры — Вдребезги. В тартарары.

Рассыпаются миры, Обрываются кометы, И стреляются поэты — От тоски. И от ж а р ы.

П р о ж и т а всего лишь треть Или даже — меньше трети.

Разве можно умереть В цвете лет, в прозрачном свете?

Но томленье. Но усталость.

Но презрительная жалость К современникам. И эти Складки у тяжелых век.

Черный вечер. Белый ветер, Веером ложится снег.

Вдоль навек замерзших рек Рысаков волшебный бег.

В лунно-ледяной карете Гордая Царица Льдов — Покровительница вдов Х р у п к и х, нежных, бессердечных, Безнадежно безупречных, Тех, что не дождавшись встречи, Зажигают в церкви свечи И бесчувственной рукой Крестятся за упокой Всех ушедших слишком р а н о...

Только к а к ж е... Погоди.

Выстрел. Маленькая рана В левой стороне груди.

Под раскидистою елью, Под зеленой тенью хвой, Упоительно шумящих Над усталой головой...

В абажурно-лунной чаще, В шепотке страниц шуршащих Чище звезд и лиры слаще Л у ч струится голубой, Уводящий за собой В пушкинскую ли Метель, В гоголевскую ль Шинель — Попадает прямо в цель Вдохновенья канитель Гениальности простой.

Погоди. Постой, постой.

Было нелегко решиться Умудриться застрелиться В сквере на Трокадеро.

И когда дано от Бога Золота и серебра Очень много, слишком много — Нет от этого добра.

Тише, тише, помолчи, Каблучками не стучи, Воли не давай слезам.

В черной воровской ночи Все подобраны отмычки, Все подделаны ключи К тюрьмам, сейфам и сердцам И к началам и к концам.

Грохот чичиковской брички, Возглас: Отворись, Сезам!

Берег Сены. Берег Леты.

«Мы последние поэты».

Золотой Люксембургский сад, Золотой, золотой листопад, Силлабически листья шуршат.

Мы идем, и по нашему следу Удлиняясь тени идут И таинственную беседу Шепотком золотистым ведут:

— Я устала по саду метаться, Я устала на части ломаться, Становиться длинней и короче...

— Не хочу я с тобой расставаться!

Не расстанусь с тобой никогда.

За твои ненаглядные очи Все мои непроглядные ночи...

Отвечай, ты согласна? Д а ?

— У теней нет очей и ночей, Тень как воздух, к а к дым, к а к ручей Тень отчаянья, тень свечей...

Я устала быть тенью ничьей.

Ах, устала, устала я очень, Этот мир так порочно-непрочен.

Золотой, золотой листопад, Силлабически листья шуршат.

Бьют часы — с расстановкою — семь.

Потемнело. Пусто совсем.

— До свиданья. Пора домой, В светлый дом, где пылают свечки, Где томительно-звонкий покой Перемешан с гитарной тоской, Н у совсем к а к — подать рукой — Н а цыганской, на Черной речке.

Человек человеку бревно, Это Ремизов где-то давно Н а п и с а л. И как правильно это.

Равнодушье сшивает со света Одиноких и плачущих. Но Д л я бродяги, глупца и поэта, У которых мозги набекрень, Одиночество — чушь, дребедень, Трын-трава. Им участье смешно, Им не надо привета-ответа.

Вот окончился каторжный день, Не оставив и воспоминаний По себе.

Запряженные в лунные сани, Под окном. Только где же окно?

Где окно и оконная штора?

Где же дверь? Т а к темно и черно, Т а к черно, что не видно ни зги.

— Зазвени зга. Сиянье зажги!

Озари эту темь-черноту, Искрометно звеня на лету, Молньеносно метнись в высоту И обрушься пожаром на дом, Огнедышащим дымным столбом, Красным ужасом, черным стыдом Справедливейшего приговора.

... Так погибли когда-то Содом Скользит слеза из-под усталых век, Звенят монеты на церковном блюде.

О чем бы ни молился человек, Он непременно молится о чуде.

Чтоб дважды два вдруг оказалось пять, И розами вдруг расцвела солома, Чтобы к себе домой придти опять, Хотя и нет ни у себя, ни дома.

Чтоб из-под холмика с могильною травой Ты вышел вдруг веселый и живой.

Верной дружбе глубокий поклон.

Ожиданье. В о к з а л. Тулон.

Вот мы встретились. Здравствуйте. Здрасьте!

Эта встреча похожа на счастье, Н а левкои в чужом окне, Н а звезду, утонувшую в море, Н а звезду на песчаном дне.

— Но постойте. А к а к же горе?

К а к же горе, что дома ждет?

К а к беда, что в неравном споре Победит и с ума сведет?

Это пауза, это антракт, Оттого-то и бьется так, Всем надеждам несбывшимся в такт, Неразумное сердце мое.

П о л у я в ь. Полузабытье.

К а к вы молоды! Может ли быть, Чтобы старость играла в прятки, Н а л а г а л а любовно заплатки На тоски и усталости складки, На бессонных ночей отпечатки, Будто не было их.

И не видно совсем седины В шелковисто-прямых волосах.

Удивленье похоже на страх.

К а к же так? Через столько лет...

Значит правда — времени нет, И уводит девический след Башмачков остроносых назад, Прямо в прошлое — в Летний сад.

По аллее мы с вами идем, По аллее Летнего сада.

Ничего мне другого не надо.

Дом Искусств. Литераторов Дом.

Девятнадцать жасминовых лет.

Гордость студии Гумилева, Н и к о л а я Степановича...

— Но постойте, постойте. Нет, Это кажется так, сгоряча.

Это выдумка. Это бред.

Мы не в Летнем саду. Мы в Тулоне, Мы стоим на тютчевском склоне, Мы на тютчевской очереди Роковой — никого впереди.

Осторожно из-за угла Наплывает лунная мгла.

Ничего у ж е не случится.

Ж и з н ь прошла. Безвозвратно прошла.

Жизнь прошла. А молодость длится.

Ваша молодость.

Лазурный берег, берег Ниццы.

Я сплю.

Мне это только снится.

До смерти так недалеко.

Рукой Я погружаюсь глубоко — С какой сознательной тоской — В чудовищную благодать Дурного сна.

Его бессмысленность ясна:

Н а койке городской больницы Страдания апофеоз И унижения.

Но розы, розы, сколько роз И яркий голос соловья Д л я вдохновения Во сне.

Я сплю — все это снится мне, Все это только скверный сон, Я сознаю, что я — не я, Я даже не «она», а «он» — И до чего мой сон нелеп.

О, лучше б я оглох, ослеп, Я — нищий русский эмигрант.

Из памяти всплывает Дант.

«Круты ступени, горек хлеб Изгнания...»

Т а к ! Правильно!

О пытке на больничной койке Дант не упомянул нигде:

Такого наказания Нет даже в дантовском Аду.

... Звезда поет. Звезда зовет звезду.

«Вот счастие мое на тройке...»

Н и тройки, ни кабацкой стойки, Н и прочей соловьиной л ж и.

Ты пригвожден к больничной койке, Т а к и лежи!

А рядом енчит старичок.

В загробность роковой скачок Ему дается т я ж е л о.

Ничто ему не помогло, Проиграна его игра, И он у ж е идет ко дну, Крестом и розою увенчан.

И значит стало на одну Ж и з н ь опозоренную меньше.

Пора о ней забыть. Пора!

К а к далеко до завтра... До вчера...

Таинственно белеют койки, К а к будто окна на Н е в у.

Мне странно, что такой я стойкий И странно мне, Что я еще ж и в у, И что не я, а старичок В бессмертье совершил скачок В нелепом сне.

Я не могу простить себе — Хотя другим я все простила — Что в гибельной твоей судьбе Я ничего не изменила, Ничем тебе не помогла, От смерти не уберегла.

Все, что твоя душа просила, Все то, что здесь она любила...

Я не сумела. Н е смогла.

К а к мало на земле тепла, К а к много холода — и зла!

Мне умирать, к а к будто, рано, Хотя и жить не для чего.

Н е д л я чего. Н е для кого.

Вокруг — безбрежность океана Отчаяния моего — Отчаяния торжество.

И слезы — не вода и соль, А вдовьи слезы — кровь и боль.

Мне очень страшно быть одной, Е щ е страшнее быть с другими — В круговращенье чепухи — Страшнее. И невыносимей.

В прозрачной тишине ночной Звенят чуть слышно те стихи, Что ты пред смертью диктовал.

Отчаянья девятый в а л.

Тьма.

И в беспамятство провал.

Последнее траурное новоселье.

Мне хочется музыки, света, тепла, И чтоб отражали кругом зеркала Ч у ж о е веселье.

И в вазе хрустальной надежда цвела Бессмертною розой, к а к прежде.

Смешно о веселье.

В холодной, пустой, богадельческой келье Сварливая, старческая тишина И нет ни покоя, ни сна, И тянет тоскою из щелей окна, И з сада, где дождь и промозглая слякоть.

Н е надо, не надо!

Прошу вас не плакать.

Н и спора с судьбой. Н и у к о р а.

Ж а р а и усталость. Бреду Одна вдоль чужого забора, Одна, к а к повсюду на свете.

Закатные розы в саду, Н а небе закатная роза И те огорченья и эти В победно-лучистом свете Заката Апофеоза.

А ветер в асфальтном чаду Вздыхает облаком сора:

— Все чисто для чистого взора В земном и небесном аду.

Все было, было, бьь.. Лото под лампой, Старушки богаделки, старцы богадельцы — От жизни старостью, как театральной рампой.

Вечернее лото — приятнейшее дельце Пред тем к а к спать идти, с восьми до десяти.

Ведь «не д л я денег, а чтоб время провести», К а к черти в дурачки у Пушкина и г р а л и.

Телевизьон трещит в полубезлюдном зале.

Я в комнате своей у лунного окна.

Дверь заперта на ключ. Одна, всегда одна С тех пор, к а к умер ты — одна на целом свете.

Пора казалось бы и мне ожесточиться, Стать язвой-сплетницей, подслеповатой, злой, Лихой лотошницей, к а к богаделки эти.

Л у н а сквозь облаков полупрозрачный слой, К а к т а м, к а к над Невой,прелестно серебрится.

— Л у н а, далекий друг, сестра моя луна...

... Н е то, что молодость спешит, летит стрелой И падает стремглав подстреленною птицей, А то, что молодость так бесконечно длится, Когда давно она мне больше не н у ж н а.

Неправда, неправда, что прошлое мило.

Оно как открытая жадно могила — Мне страшно в него з а г л я н у т ь.

— Забудем, забудьте, забудь!..

По синим волнам океанится парус, Налейте вина и возьмите гитару, Давайте о завтра мечтать.

Чтоб завтра казалось еще неизвестней, Еще невозможней, тревожней, прелестней, Чтоб завтра не стоило ж д а т ь.

О, спойте скорей «Лебединую песню»

И «Белой акации»

Хоть встретились мы не в саду, а в аду, В аду эмиграции.

А парус белеет навек одинокий, Скользя по волнам в байроническом сплине, В пучине стихов, от шампанского синей.

И вот наконец приближаются сроки И час расставанья рассветно-жестокий, — Прощайте, прощайте, пора!

Прощайте, желаю Вам счастья!

Но разве так поздно? Нет, здравствуйте, У ж е не сегодня, еще не вчера, Еще далеко до утра! — И значит, игра Банальнее банального, Печальнее печального Сознанье — жизнь прошла.

Н у что ж? Поговорим О подвигах, о славе — Вот дни мои и все мои дела.

К а к мало доброго. К а к много з л а.

Не то я делала, не так ж и л а, И ясно, что я лучше быть могла.

От одиночества и от усталости Прилив горячей нежной жалости К себе и прочим тварям на земле, К а к уголек, краснеющий в золе.

Печаль, похожая на вдохновенье, И драгоценно каждое мгновенье, Когда у ж е отсчитаны они — Н а счетах звонких и магических — Мои пустынные, торжественные дни.

Но раз в стихах лирических Н е л ь з я без точки зрения И собственного мнения, Я признаюсь — банальнее банального, Сусальнее сусального Мне кажется высокий этот тон Р а с к а я н и я, просветленья И старческого всепрощенья Предпохоронный звон, Полупоследний стон, Благословляющее — «Ах!»

Нет, старость мудрая, прости, С тобою мне не по пути Н и в жизни ни в стихах До самой смерти.

Ночь без сна Ледяная луна в ледяной высоте Озаряет озябшие вязы и клены, И на снежной поляне четыре вороны, К а к чернильные пятна на белом листе.

Почему их четыре? Н е три и не пять?

Почему мне опять ничего не понять?

Почему все меня до смешного тревожит И ничто на земле успокоить не может?

Если б было ворон или пять или три, Треугольник или Пентагон Без затей и затрат Преудобно улегся бы в сон.

Но четыре вороны — вороний квадрат — Никуда не уляжется он.

В черной душной ночи горят фонари, Далеко до луны, далеко до зари, Невозможно уснуть и немыслимо спать, Оттого что ворон-то четыре, А не три и не пять.

И кругами, кругами все шире и шире Наплывает тоска обреченности.

Я говорю слова простые эти, Сгорая откровенностью дотла:

Мне кажется, нельзя на свете Счастливей быть, чем я была.

Весельем и волненьем ожиданья Светился каждый новый день и час Б е з сожалений, без воспоминаний, Все было для меня всегда к а к в первый р а з.

Всегда ж д а л а я торжества и чуда, Л у н ы, положенной на золотое блюдо И, главное, читательской любви.

СОДЕРЖАНИЕ

IMP. BERESNIAK • PARIS

Склад и з д а н и я : Д О М К Н И Г И, 9, rue del'Eperon, Paris-

 
Похожие работы:

«Н.В. Осетрова, А.И. Смирнов, А.В. Осин КНИГА и электронные средства в образовании логос Москва • 2 0 0 2 УДК 373.167.1 ББК 74.202.5 0-76 О с е т р о в а Н.В., С м и р н о в А.И., О с и н А.В. 0-76 Книга и э л е к т р о н н ы е средства в о б р а з о в а н и и. - М: Изда­ тельский с е р в и с ; Логос, 2002. - 144 с. ISBN 5-94010-190-9 Освещаются задачи развития учебного книгоиздания, создания и использования электронных изданий и ресурсов, обусловленные модернизацией образования....»

«КАБИНЕТ МИНИСТРОВ РЕСПУБЛИКИ АДЫГЕЯ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 11 октября 2011 г. N 204 О ПОРЯДКЕ ВЕДЕНИЯ КРАСНОЙ КНИГИ РЕСПУБЛИКИ АДЫГЕЯ В соответствии с Федеральным законом Об охране окружающей среды, Федеральным законом О животном мире и Законом Республики Адыгея О реализации полномочий органов государственной власти Республики Адыгея в сфере отношений, связанных с охраной окружающей среды Кабинет Министров Республики Адыгея постановляет: 1. Утвердить: 1) порядок ведения Красной книги Республики...»

«КНИГА РЕЦЕПТОВ ДЛЯ МУЛЬТИВАРКИ BRAND 502 BRAND 502 00 00 2цептов 2цептов 00 2цептов ре ре ре ЛЮБИМЫЕ БЛЮДА БЫСТРО И ВКУСНО Рассольник с куриными сердечками 16 Тушеная баранина с луком 28 Курица с зеленым горошком 42 Первые блюда Куриный суп с вермишелью 3 Рыбная солянка 16 Тушеная баранина 29 Курица с рисом 42 Картофельный суп с фрикадельками 3 Солянка мясная 17 Почти лазанья 29 Курица в кефире Грибной суп с вермишелью 4 Харчо 17 Запеканка из баранины 30 Курица в яблоках Сырный грибной суп 4...»

«Россия Офис У туризма Платье появилась на работе новая придется стратегия к месту с. с. 11 № 86 (1474) САНКТ-ПЕТЕРБУРГ • ВТОРНИК, 13 МАЯ Андрей Аршавин В Новгороде рухнула карусель взялся за уборку в результаВ ВЕЛИКОМ HОВГОРОДЕ те обрушения карусели в лунапарке в понедельник, по последним данным, пострадали 11 человек, детей среди них нет. 8 человек с легкими травмами доИгрок “Зенита” написал главу в научной работе о щетках ставлены в травмпункты, 2 человека – 18-летний Александр Волков и...»

«Эксперименты с СИ на ВЭПП-3, ВЭПП-4 Научная сессия ИЯФ 2013 Основные направления деятельности СЦСТИ: •проведение фундаментальных и прикладных исследований и разработка новых технологий с использованием пучков синхротронного и терагерцового излучения; •разработка и создание ускорителей - специализированных источников СИ; •разработка и создание специальных генераторов СИ - вигглеров и ондуляторов; •разработка и создание лазеров на свободных электронах (ЛСЭ) – мощных источников излучения ИК и...»

«Всемирная организация здравоохранения ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ СЕССИЯ ВСЕМИРНОЙ АССАМБЛЕИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ A67/35 Пункт 16.1 предварительной повестки дня 2 мая 2014 г. Осуществление Международных медико-санитарных правил (2005 г.) Доклад Генерального директора В резолюции WHA61.2 Ассамблея здравоохранения постановила, что 1. государства-участники Международных медико-санитарных правил (2005 г.) и Генеральный директор будут сообщать Ассамблее здравоохранения об осуществлении Правил на ежегодной основе....»

«Д-р Торсунов О.Г. ЗАКОНЫ СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ Книга третья Могущественные силы Вселенной Москва Ведабук 2004 www.torsunov.ru УДК 615.851 ББК 53.57 Т 61 Торсунов О.Г. Т 61 Законы счастливой жизни. — М.: Ведабук, 2004.— 368 стр. ISBN УДК 615.851 ББК 53.57 Т 61 ISBN © Торсунов О.Г., 2004 © Ведабук, 2004 — Глава первая — Нужно действовать согласно времени, месту и обстоятельствам Многие воспринимают это утверждение так: неплохо было бы делать всё в соответствии с временем, местом и обстоятельствами....»

«21 _ 3 Д А ТЕ Л b СТ ВО УДОЖЕСТВЕННАЯ ИТЕРАТУР А РАБИНДРАНАТ ТАГОР ввшжш ев В ДВЕНАДЦАТИ ТОМАХ Под редакцией Е в г. Б ы к о в о й, Б. К а р п у ш к и н а, В. Н о в и к о в о й ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА Москва 1965 РАБИНДРАНАТ ТАГОР еетш евчшхий ТОМ ОДИННАДЦАТЫЙ СТАТЬИ Перевод с бенгальского и английского ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА М о с к в а 13S Редактор переводов В. К а р п у ш к и н Комментарии Э Комарова О формление худож...»

«КОЛЛЕКЦИЯ ДЕТСКОЙ КНИГИ И ИЛЛЮСТРАЦИИ • ПЛАКАТЫ Аукцион № 7 Букинистика, графика 13 апреля 2014 КОЛЛЕКЦИЯ ДЕТСКОЙ КНИГИ И ИЛЛЮСТРАЦИИ ПЛАКАТЫ Аукцион № 7 Букинистика, графика 13 апреля 2014 Аукцион состоится 13 апреля 2014 года в 15.30 по адресу: Москва, ул. Большая Ордынка, д. 16/4, стр. 3 Галерея Три Века Предаукционная выставка с 5 апреля по 12 апреля, ежедневно с 11.00 до 19.00 в Галерее Три Века Заявки на участие в аукционе + 7 (495) 951 info@triveka-auction.com Заказ каталогов:...»

«ТЕМА. ПОНЯТИЕ ЖЕНСКОГО ТВОРЧЕСТВА Понятие женского творчества. Анализ произведений женских авторов в хронологическом рассмотрении. Теоретическое обоснование женского творчества и основные принципы его изучения. Концепция женского авторства Женская литература является одной из тем, вызывающих сегодня пристальное внимание и острые дискуссии, в которых высказываются различные мнения от полного отрицания до безоговорочного признания. Постоянная полемика о женском литературном творчестве в основном...»

«Vladimir Nabokov В.В. Набоков King, Queen, Knave Король, Дама, Валет. Русская, исходная версии романа (1928 г.) – В. Сирин (Набоков В.В.) Перевод на английский язык (1968 г.) – Дмитрий Набоков в соавторстве с Владимиром Набоковым Обратный перевод и объединяющая реконструкция романа (2013 г.) - Сакун С. В. Ростов - на - Дону. 2013 Особенность данного издания: - переведены на русский язык и собранны воедино авторские изменения и дополнения, сделанные В. Набоковым в английской версии романа. -...»

«Птица ястреб – это стремительный взлет и мягкая посадка, острый слух и зоркое зрение, мощный клюв и отеческая нежность к потомству Люблю тебя, красавица моя, Любви моей нет ни конца, ни края, Россия, Родина моя, Россия, ты – моя держава! В.Н. Михайлов УДК 623 ББК 68.8 М 69 Фото на передней обложке – А.Э. Марова (ЛАФОКИ) Фото на задней обложке: г. Саров, XVIII в. Михайлов В.Н. Я – ястреб: Воспоминания, публикации., интервью 1988-2007 годы. Институт стратегической стабильности Росатома, – 4-е...»

«Autodesk Руководство по лицензированию ©2011 Autodesk, Inc. All Rights Reserved.Без специального разрешения корпорации Autodesk воспроизведение данной публикации или какой-либо ее части воспрещается в любой форме, любыми способами и для любых целей. Перепечатка определенных материалов, включенных в данную публикацию, осуществляется с разрешения владельца авторских прав. Товарные знаки The following are registered trademarks or trademarks of Autodesk, Inc., and/or its subsidiaries and/or...»

«XVIII XIV ЯЦЕК ВИЛЬЧУР НА НЕБО СРАЗУ НЕ ПОПАСТЬ Львов, 1941–1943 Авторизованный перевод Издательский Дом РЕГНУМ Москва 2012 ББК 63.3(4Укр)62 УДК 94(477.83) В 46 S E L E C TA серия гуманитарных исследований под редакцией М. А. Колерова Jacek E. Wilczur. DO NIEBA NIE MOЇNA OD RAZU. 1961 В 46 Яцек Вильчур. На небо сразу не попасть: Львов, 1941–1943. М. : Издательский Дом Регнум, 2013. 120 с. (SELECTA. XVIII) Яцек Е. Вильчур — дважды ранен в боях против гитлеровцев, дважды награжден Крестом...»

«ВАШ БИЗНЕС с Genetic-test.ru Миссия Миссия компании Genetic-test Повышение качества жизни людей и предоставление рядовым гражданам доступа к самым передовым разработкам мировой научной мысли в области здорового образа жизни и обеспечения долголетия. Цель Cоздание благоприятных условий для быстрой и эффективной коммерциализации инновационных продуктов и услуг в сфере генетических исследований среди широкого круга населения. Задачи: - вывод на рынок новых уникальных и востребованных услуг; -...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ A ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ Distr. GENERAL A/HRC/WG.6/3/BDI/3 15 September 2008 RUSSIAN Original: ENGLISH СОВЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Третья сессия Женева, 1-15 декабря 2008 года РЕЗЮМЕ, ПОДГОТОВЛЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕМ ВЕРХОВНОГО КОМИССАРА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 15 С) ПРИЛОЖЕНИЯ К РЕЗОЛЮЦИИ 5/ СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Бурунди* Настоящий доклад представляет собой резюме материалов1, направленных...»

«№ 11 (35) 27 апреля 2012 года СОБРАНИЕ ДЕПУТАТОВ БУЙСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА КОСТРОМСКОЙ ОБЛАСТИ ЧЕТВЕРТОГО СОЗЫВА РЕШЕНИЕ от 26 апреля 2012 года № 174 Об исполнении бюджета Буйского муниципального района за 2011 год В соответствии с Федеральным законом от 06.10.2003 года № 131-ФЗ Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации, на основании статьи 264.2 Бюджетного Кодекса Составление бюджетной отчетности, руководствуясь Уставом муниципального образования...»

«Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru Цунэтомо Ямамото Хагакурэ http://www.kendo.lv/ Книга самурая: Северо-Запад Пресс; Санкт-Петербург; 2003 ISBN 5-8071-0121-9 Аннотация Один из самых авторитетных трактатов посвящнный Бусидо – Пути самурая. Так называли в древней Японии свод правил и установлений, регламентирующий поведение и повседневную жизнь самураев. Цунэтомо Ямамото Хагакурэ Из Книги Первой Хотя самурай должен прежде всего чтить Путь Самурая, не вызывает сомнений, что все мы...»

«Лев Николаевич ТОЛСТОЙ Полное собрание сочинений. Том 11. Война и мир / Том 3 Государственное издательство Художественная литература, 1940 Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта Весь Толстой в один клик Организаторы: Государственный музей Л. Н. Толстого Музей-усадьба Ясная Поляна Компания ABBYY Подготовлено на основе электронной копии 11-го тома Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленной Российской государственной библиотекой Электронное издание...»

«ООО “Аукционный Дом “Империя” Аукцион №35 Антикварные книги и автографы 21 июня 2014 года Начало в 12.00 Регистрация начинается в 11.30 Отель “Националь” Москва, ул. Тверская, д.1 / Моховая, д. 15/1 Зал “Псков” Предаукционный просмотр лотов с 9 по 20 июня 2014 года ежедневно кроме воскресенья в офисе Аукционного Дома “Империя”, расположенного по адресу: Москва, ул. Остоженка, 3/14 (вход с 1-го Обыденского переулка) с 11.00 до 20.00. Заявки на участие в аукционе, телефоны и заочные биды, заказ...»




 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.