WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«В номере: ББК 84 (82Рос=Рус) 83.3я 5 Е-63 УДК 82 (059) 82 (059) Творческий портрет: НОВЫЙ Геннадий Донцов ЕНИСЕЙСКИЙ ЛИТЕРАТОР Литературный альманах Красноярск, 2013. № ...»

-- [ Страница 1 ] --

В номере:

ББК 84 (82Рос=Рус)

83.3я 5

Е-63

УДК 82 (059)

82 (059)

Творческий портрет:

НОВЫЙ

Геннадий Донцов

ЕНИСЕЙСКИЙ

ЛИТЕРАТОР

Литературный альманах

Красноярск, 2013. № 4 (38).

304 стр.

Стихи и проза

красноярских писателей ISSN 2305-1264 РЕДАКЦИЯ:

Андрей ЛЕОНТЬЕВ — зам. главного редактора.

Писатель номера:

Тел. 8-923-369-73-50.

Николай ЮРЛОВ — Валентин Сорокин редактор отдела очерка и публицистики.

Галина БАДАНОВА — архивариус.

В гостиной «Енисейского Сергей ДЯДЕНКО — фотохудожник.

литератора»

АДРЕС ДЛЯ

КОРРЕСПОНДЕНЦИИ:

660048, Красноярск-48, а/я 11487.

Представляем литераторов Латинской Америки Телефоны:

296-38-93 — редактор.

8-905-976-38-93.

E-mail:

sergkuz58@mail.ru Над Енисеем Сайт в Интернете:

www.neweniseilit.ru www.новыйенисейский литератор.рф Творческие встречи

ПРИЁМ МАТЕРИАЛОВ

И РАБОТА С АВТОРАМИ:

пон., вт., четв. с 11 до 17.

СОДЕРЖАНИЕ

ВЕРНИСАЖ Аудомарио Эрнесто ИДАЛЬГО. Стихи... Мара ПАСТОР. Стихи

Анатолий КРАВЧУК

Пётр УСАТЮК

Картины с выставки, посвящённой Вера ГРАМАТУНОВА. Стихи

25-летию регионального отделения Владимир АБОРНЕВ. Стихи

Российской академии художеств Константин ДАНИЛЕНКО. Рассказ......... «Урал. Сибирь. Дальний Восток»...........5 Станислав ИКОННИКОВ. Рассказы........ ТВОРЧЕСКИЕ ВСТРЕЧИ.................6, 300 Лидия ДУДНИК. Стихи

Галина БАДАНОВА. Стихи

От редактора. В преддверии осени............... Мария МАНАЕВА. Стихи

ТВОРЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ: Валентина КОЧЕРЖЕНКО. Стихи.......... Геннадий ДОНЦОВ. Рассказ..................9 Галина САУЛИЧ. Стихи

Оксана СЛОБОДЧИКОВА. Стихи...........

ПИСАТЕЛИ ЕНИСЕЯ:

Валентин СТЕПАНОВ. Рассказ.................. Дмитрий ДАВЫДОВ. Стихи................ Любовь ДИДУХ. Стихи

Владимир ЗАМЫШЛЯЕВ. Стихи................ Николай ТИМЧЕНКО. Стихи

Александр МАТВЕИЧЕВ. Главы из книги... Пётр НЕБЫЛИЦИН. Стихи

Евгений МАРТЫНОВ. Рассказ

Лидия БЕЗЪЯЗЫКОВА. Стихи.................. Анатолий ГРЕШИЛОВ. Повесть................. Светлана ВОЛОНЦЕВИЧ. Стихи............. Наталья САФРОНОВА. Рассказы................ Валентина ЧИЧЕРОВА. Стихи.................. Сергей СТАВЕР. Стихи

Нинель ЛЕСКОВЕЦ. Стихи

Сергей КУЗИЧКИН. Повесть

Татьяна ЧУМАКОВА. Стихи

ПИСАТЕЛЬ НОМЕРА:

Линда ШАМКОВА. Стихи

Валентин СОРОКИН Леонид КУЗНЕЦОВ. Рассказ

«Писателю не надо быть богатым,

ОЧЕРК. ПУБЛИЦИСТИКА

но и нищим быть никак нельзя»......... Валентин СОРОКИН. Стихи

В ГОСТИНОЙ «ЕНИСЕЙСКОГО

ЛИТЕРАТОРА»

Интервью с классиком:

ОТКЛИКИ. РЕЦЕНЗИИ

Лев АННИНСКИЙ

Диана КАН. Стихи

Александра ФЁДОРОВА. Рассказ.............. Мария СЕРОВА. Стихи

Вера ГРИБНИКОВА. Стихи

Вячеслав ТЮРИН. Стихи

Надежда ДЕГТЯРЁВА. Рассказ

Елена ЕВДОЧЕНКО. Стихи

РУССКАЯ ЖЕНСКАЯ ПОЭЗИЯ

Василий МОСИН. Стихи

Юрий САВЧЕНКО. Стихи

Алина ДЕЛИСС. Стихи

ПРЕДСТАВЛЯЕМ ЛИТЕРАТОРОВ

Виктор Гарсиа ВАСКЕС. Стихи................ Оскар Пауль Кастро МОНТЕС. Стихи....201 Джозеф Редьярд КИПЛИНГ

Вернисаж Альманах прозы, поэзии, публицистики У Летника. Облака. Этюд. Холст, масло. 4 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Вернисаж Картины с выставки, посвящённой 25-летию регионального отделения Российской академии художеств «Урал. Сибирь. Дальний Восток»

(Красноярск. МВЦ «Сибирь». Ноябрь 2012 года) А. Ливитин. Актёр и его роли. О. Басилашвили Творческая встреча в краевой библиотеке Стихи читает Н. Хрущёв из дет. Л. Кузнецов и В. Пенеров, студии «Ручеёк» детсада № 35 Красноярск В. Кочерженко и М. Манаева, 6 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) В преддверии осени

В ПРЕДДВЕРИИ ОСЕНИ

Лето всегда пробегает незаметно. Ждёшь его, ждёшь, недели считаешь, дни, а наступит — не удержать: пролетит, будто и не было. Вот и нынешнее лето, с его июньскими дождями и прохладными денёчками, с набегающими тёплыми волнами июля и августа, мчит к закату. Ещё несколько дней — и календарный сентябрь, осень. А осенью и настроение уже ностальгически-возвышенное. Вздыхаем об ушедшем лете, вкушая плоды нового урожая, думаем о предстоящей зиме. О многом думаем. О вечном тоже.

Где как, а у нас в летнюю пору жизнь литературная не затихала. Предпоследний день июня, например, переменчивый, с дождичком, ничуть не испугал енисейских литераторов. И собрались они в краевой библиотеке, приехав из Ужура, Назарово, Ачинска, Казачинского, Лесосибирска, Емельяново, Ермолаевского Затона, дополнив местныхкрасноярцев и своим присутствием, и своими стихами. Зал литературной гостиной не смог вместить всех, и некоторые устраивались в коридоре. Но не покидали собрания. На этом форуме краевого значения поэт Сергей Ставер представил всем свой новый сборник стихов «Ты прости меня, розовый ветер…». Книжка получила высокую оценку литераторов и читателей. А иного быть и не могло. Поэт Сергей Ставер — мастер стихотворного слова, и все его стихи — только высшей пробы.

А вообще авторы нашего «Литератора» шесть раз за лето собирались на встречи в библиотеках края. Дважды презентовали новые номера альманаха и читали новые и написанные не так давно стихи и рассказы. Говорили о ближайших планах. Рад за тех, у кого планы эти осуществились, и в преддверии осени они с гордостью и вдохновенно делятся с нами секретами их выполнения. Уже скоро, в середине сентября, мы соберёмся на новую большую встречу, где поделимся своими впечатлениями о лете, расскажем друг другу: как мы провели лето-2013.

РЕДАКТОР

ТВОРЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ

Геннадий ДОНЦОВ Геннадий Григорьевич ДОНЦОВ родился в городе Боготоле Красноярского края в 1957 году. Первые стихи были опубликованы в городе Ясный Оренбургской области, в районной газете, в 1988 году. В Ужурском районе известен как внештатный корреспондент СМИ, сочинитель стихов, бард. Автор книг, соавтор сборников ужурского творческого объединения литераторов при городском, а позже районном Доме культуры. Печатал стихи и рассказы в альманахах под редакцией Н. Н. Ерёмина в Красноярске, в «Новом Енисейском литераторе», в литературно-художественном альманахе «Енисей» Красноярского писательского содружества за 2012 год. Руководитель ужурского творческого объединения литераторов «Свеча» с 2005 года. С 2011 года — представитель творческого клуба «Енисейский литератор» в Ужурском районе.

НАСЛЕДСТВО

Писать о себе очень сложно, но я попробую. А попробую потому, что родился в апреле, по гороскопу — Овен, а значит — очень упрямый и привык делать так, как я хочу, когда вижу способ решения вопроса. В данном случае писать мне будет легче о себе. Я схитрю и начну не с себя, а со своих родственников. Читатель должен понять, почему я таким уродился. До сих пор живу, обманывая судьбу. Возможно, у меня планида такая: для чего-то я живу?

Многие мои друзья, одноклассники покинули этот мир. Язвенники, гипертоники, трезвенники, спортсмены, курящие и некурящие. Всё это есть и у меня; более того, я прошёл испытание только пятью законными браками, но детей не нажил. Что-то гдето не доходило до нужного места назначения, а когда доходило, не родившиеся дети помирали, не увидев света Божьего, в одном случае — вместе со своей мамой. Вообще, погибнуть я был обязан трижды после автомобильных аварий; сотрудники ГАИ удивлялись и лишь сочувственно глазели на меня, как на чудо. Что было, то было, но я не об этом хотел, а о наследстве… Музыкальное наследство я получил от своего отца; он-то не мог знать, а я не захотел глубоко вникать в музыку, поэтому ни он, ни я не выучили ни одной ноты. Музыку играли на слух. Папа (царство ему небесное) учился играть в погребе на усадьбе отчего деревенского дома по ночам, чтобы не мешать своим родителям и не будоражить сердца девушек, которые сбегались на шум гармони, думая, что это они слышат приглашение на «точок».

Я могу играть на любом инструменте, поэтому так ни один и не освоил профессионально, отдал предпочтение гитаре. На трёх аккордах можно сыграть любую песню, до сих пор и бренчу, когда надо.

Литературные способности развивал в школе, а расширял кругозор в темноте, под одеялом, с фонариком, абы так же не мешать родителям и старшему брату. Читал много; теперь жалею, что не то я читал.

Любил фантастику, приключения, позже перешёл на Ги де Мопассана, но это привело к тому, что я могу придумывать неплохие идеи и даже их исполнять, а Мопассан привил мне любовь к женщинам и всепрощению женского коварства. Поэтому сейчас у меня нет даже своей квартиры, а самое дорогое у меня — диван ночью, перед сном телевизор, компьютер по ночам и постоянные укоры, что я всем мешаю.

В школе я учиться не любил, нелюбовь к точным наукам привела к тому, что я делаю только ту мужскую работу, которую надо делать дома, чтобы жёны не выгоняли. Поскольку уроки я делал наспех, старался ухватывать что-то по ходу объяснения учителей.

Любимые уроки — это пение, физкультура и литература, на них было интересно. В детстве увлекался футболом.

Жалею, что не встретил на своём пути человека, кто бы указал правильный путь в выборе профессии и учёбы. У отца было желание о продолжателях его дела, поэтому я после восьмилетки поступил в железнодорожный техникум. Затем выяснилось, что работать нельзя в этой области, я — дальтоник. Вот это наследство! А от кого? Единственный родной брат — тоже дальтоник, разница в возрасте у нас пять лет. Кто бате помог? Сам он черноволосый был, как и моя мама, а мы с братом оба рыжие. Мать не сознаётся, отец нас любил, всё переводят на деда по отцу, у него борода росла рыжая. Вот и попробуй разберись в своём наследии.

Военно-транспортный самолёт на полуострове Камрань — это Социалистическая Республика Вьетнам — при сбрасывании почты в мешках подвигнул меня заняться сочинительством, а уже тридцатник подходил к этому времени. В одном из писем от жены я обнаружил газетный листок, где были опубликованы мои любовные письма в стихах. Вот Творческий портрет раком; знакомые советуют найти молоденькую женщину и зачать ребёнка. Только кому нужны будут мои дети после меня? Страна Советов у нас никогда не распадётся в умах людей. Вот и спешу — поэтому пишу. На днях, при очередной отлёжке в районной больнице (здание терапии — напротив морга), наблюдая с сигаретой в зубах за процедурой выноса тела, я написал:

Восемь лет руковожу творческим объединением литераторов «Свеча» Ужурского района. За всё это время недругов завёл больше, чем друзей.

Самообразованием заниматься не успеваю, вся надежда на ближайший год. Дай Бог, проживу и выйду на пенсию; надеюсь, тогда буду успевать всё — и песни петь, и стихи писать, и, конечно же, прозу. Потерпите и вы, уважаемый читатель, а пока я — чернорабочий от литературы.

НЕТ МОМЕНТОВ

Платон Кузьмич с увлечением читал толстенный альманах краевого издательства, где был опубликован и его рассказ.

Свой-то он знал наизусть, знакомился с творчеством других авторов: надо же знать, что люди пишут.

Знающие и понимающие товарищи по перу, почитав творения Кузьмича, дали ему совет не писать стихов, а налегать на прозу: она, мол, у тебя, Кузьмич, интересней. А один из главных редакторов уважаемого издательства прямо так и сказал, причём не за бутылкой водки, а по Интернету:

— Тебе, Кузьмич, родись ты лет на десять раньше, цены бы не было, партия за такие опусы деньги платила. А сейчас лучше выключи свой граммофон со стихами и пиши сочинения, как в школе, на вольные темы. Авось будет толк.

Кузьмич согласился. Действительно, образования литературного нет. Что у него? Техникум по говну и пару, то бишь по водоснабжению и канализации. Писать начал от скуки в тридцать четыре года, и то, считай, по принуждению: ностальгия замучила, да по жене соскучился. Он в то время находился за рубежом, на военном объекте, занимался строительством. Почта прилетала самолётом раз в неделю, и пилоты, экономя время и горючее, просто сбрасывали вещмешки с письмами на полуостров. Вот тогда-то Кузьмич и получил то заветное письмо от жены, с чего и началась эта зараза — писанина. В письме была вложена небольшая страничка районной газеты, где скромно в уголочке разместились стишки Кузьмича. Он, страдая по женщинам, писал письма в стихах, а жена — баба-дура — возьми и отнеси его личные послания в редакцию. Вот с тех пор и началось: стишки, песенки под гитару своего сочинения, из-за них Платона Кузьмича чуть было служба «молчи, молчи», то есть КГБ, не отправила домой, назад в Норильск, откуда он вербовался, с «волчьим билетом». Слишком уж Кузьмич под бутылочку чамбура — так они местную водку называли — откровенно сочинял и пел свои песни с политическим подтекстом. Времена смутные наступали. Борис «гриву» поднимал, но Горбач ещё держался, и было пока неясно, куда кривая страну выведет.

Так вот, читая теперь альманах, Кузьмич стихи пропускал, а налегал на прозу, и первым оказался писатель, журналист, который вспоминал былое, назвав эти воспоминания — «Времена и моменты».

— Да какие уж сейчас моменты! — в сердцах воскликнул Кузьмич, сидя на полу в ванной комнате.

Читал он ночью, чтобы не мешать своим домочадцам. Это уже линия — дурить народ на каждом шагу. Да, у автора были моменты, но он копал глубже, начиная с конца шестидесятых. А пожил бы тот же В. П. Астафьев в наши годы! Спился бы, с ума сошёл или повесился. Говорят, неравнодушен писатель был к чужим страданиям. Ну и что? Возмущался, писал, критиковал, благо не посадили, как других деятелей от пера: может, связи были повыше — революцию же не сделал. Вот Кузьмича замполит с полуострова почему не выселил? Да потому, что удалось ему выпивать с ним в одной компании, а там «сухой закон», пили, что называется «под одеялом», закрыв входную дверь и занавесив шторы. Пожурил для порядка: мол, работа у меня такая, припрячь свои тетрадки от 12 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Творческий портрет греха подальше. Сейчас дали гласность, свободу, хоть подавись этой свободой, а жрать-то нечего; вернее, всё есть, но купить не на что. Те рубли, что мы получаем в виде пенсии или пособия, уходят на лекарства да на оплату коммунальных услуг. Не выкупишь лекарства — помрёшь, не оплатишь коммуналку — будешь жить на улице, в лучшем случае в подвал дома пустят, и то нелегально, а по доброте знакомых людей. Сколько уже таких бездомных по мусоркам ходят, хлеб выискивая да отходы разного производства.

Когда стихи Кузьмича в районном альманахе опубликовали, в них он осмелился критиковать самого президента, то он ночами не спал — всё думал, что подписал себе приговор сам. Он же был членом руководящей и направляющей партии, а тут такая критика. Так его даже на собрание не вызвали, не пропесочили мозги.

Более того, когда он, сменив квартиру, вставал на учёт по месту жительства в партячейку, то её председатель, миленькая такая фифочка, сказала, что партбилет у него старый, сейчас надо новый — пластиковый, заказывают они их аж в самой столице. А на какой чёрт, извините меня, тратить такие деньги, если его вот уже год не вызывают ни на одно партийное собрание? Где он может высказать своё мнение? Жене на кухне днём или ночью унитазу?

До сих пор валяется у него в шкафу старый партбилет со значком.

Значит, он, Кузьмич, нужен просто как член — для счёта?

Ещё раз извините, но даже член нужен для выполнения определённых ему функций и обязанностей. А кому нужен Кузьмич со своей женой-инвалидом, сыном-алкашом и он сам без работы, так как до пенсии ещё целый год и его просто никуда не берут? Мы же в своей России, пока перестраивались, потеряли целое поколение молодых людей, которые работать не хотят, живут одним днём, пьют горькую, и утро для них начинается со слов: «Мама, дай!»

Конечно, теперь и Кузьмичу остаётся своё горе изливать лишь бумаге, революцию он не сделает — года и размах не тот. В. П. Астафьеву было проще, у него в Овсянке огород свой был, какой-никакой огурец на зиму вырастить можно, да и с картошкой не помрёшь. Эх, Астафьев, наверное, переворачиваешься, бедолага, в гробу. А то вставай, вместе что-нибудь придумаем, а скорее — я к тебе сам… Сейчас что? Картоха не родит — землю испоганили, огород не заведёшь — бомжи обчистят, сиди вот в своём благоустроенном жилье и думай: «Кому на Руси жить тяжело?» А сейчас и думать не надо, всё по телевизору покажут. Кому тяжело, а кому «хрен по деревне»... Показывают всё откровенно, кто сколько успел навоАльманах прозы, поэзии, публицистики ровать, кого посадили. А когда они воровали — что, никто этого не видел? Да видели и говорили им, наверное, да толку что, они же у власти; по всему выходит, что посадили их по причине того, что воровать стали много и вовремя не поделились своими доходами. Но Центральное телевидение начинает поднимать всю подноготную лишь у тех, кого уже с поста сняли, с должности, или у тех, кто за решёткой, а до этого, видать, нельзя пока правду говорить народу, а то жёлтой прессой назовут, а главное — платить не будут хорошо.

Довелось лет шесть назад Кузьмичу поработать монтёром пути на железной дороге в краевом центре. Поехали с сыном от безвыходности найти приличный заработок у себя дома. Кузьмич поехал за сыном приглядеть, но и ему пришлось по шпалам бегать и кувалдой махать, забивая костыли в шпалы. Первым не выдержал Кузьмич, запил горькую и сбежал, следом вернулся и сын. Денег больших они не заработали не по причине того, что работали плохо, а по причине того, что были оформлены по договору временщиками, этим пользуются теперь все умные люди, кто водку не пьёт. Всегда можно нанять человека на работу, с неделю он повкалывает на тебя, а когда попросит денег на хлеб, можно дать ему немного и на водку. Пропьёт, не явится вовремя на работу — можно выгонять смело, больше не заплатив ни копейки. Жаловаться ему куда идти? Сам виноват, получается.

Так вот, когда работаешь на железнодорожном пути, то, как правило, проходит две нитки дороги, и когда идёт вагонный состав, рабочим необходимо прекратить работу, сойти на насыпь — так сказать, незапланированный перекур. Частенько Кузьмич, опираясь на свою кувалду, любовался на проходящие составы, гружённые нашим сибирским лесом. Куда?

— Да в Китай продаём! — поясняли сведущие в этом люди.

— Надо же, у нас работы нет, а мы китайцам лес продаём.

Я что, разве сам не смог бы распилить эту древесину, сложить, высушить и отдать в дальнейшую переработку?

— Ничего ты, Кузьмич, не понимаешь в коммерции: продать — это быстрее денежки в карман налом положить, а лес у нас ещё есть пока… — Вот именно — пока! Растаскивают наши ресурсы. Это же когда новый лес вырастет? Молодые уже не дождутся, а что они продавать будут? Души свои? Многие уже продали — наркоте да бутылке.

Вот тебе и времена: нет даже моментов, есть сплошная линия, на которую мы смотрим, а перешагнуть боимся.

14 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38)

ПИСАТЕЛИ ЕНИСЕЯ

Дмитрий ДАВЫДОВ (1811—1888) Дмитрий Павлович ДАВЫДОВ родился в Ачинске. В девятнадцать лет уехал в Иркутск, сдал экзамены в гимназии и работал смотрителем народных училищ в Кяхте, Якутске, Верхнеудинске. Автор широко известной песни «Славное море», текст которой впервые был опубликован в петербургской газете «Золотое руно» в 1858 году под заголовком «Думы беглеца на Байкале». Был автором поэтической книги «Амулет» и нескольких других поэтических книг, а также первого русско-якутского словаря, научных и краеведческих работ. Умер в Тобольске.

СЛАВНОЕ МОРЕ

В дебрях не тронул прожорливый зверь, Хлебом кормили крестьянки меня, Славный мой парус — кафтан дыроватый.

16 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Печатается в журналах «Енисей», «Новый Енисейский литератор», «День и ночь» и др., член заслуженный работник культуры, лауреат премии Главы города Красноярска (январь 2013) за

ИЗБУШКА

Избушку зимой заметала метель, Ждали весенний капельный апрель.

Потом на берёзы грачи прилетали, Работников кормит родная земля.

На грядках политых вставал урожай.

Но память избушку в душе сохранила, Ласковый взгляд и напутствий слова, Нас жизнь непростая пытает в разлуке, Не зря куковала когда-то кукушка Спасибо, спасибо, я родину помню,

ЛОШАДИ

Так их частник-менеджер дожал.

Очень захотелось ночью тёмной Выпустить коней на сочный луг, А хозяину устроить «тёмную»

В ИОРДАНЕ

Как плавали при крещенье Христа.

В природе всё первозданно, Природа от Бога, и значит — чиста.

И твари любой Христос не гнушался, Дымок от овечьих кизяков наяву.

Кто Христа почитает и молится, Он живёт изначально свободным,

ГЛОБАЛЬНОЕ ПИЩЕВАРЕНИЕ

На прилавке сёмга, горбуша, форель… Вы откуда будете? Не видал вас досель.

Серебристыми и умелыми Пловчихами, пловцами Красная мякоть — гурманам отрада, Как на женских губах помада.

Вас достали из морей синеоких 18 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея Для наших желудков глубоких.

Желудки человеческие — великое чудо, Ничто не возвращается оттуда.

Проглатывают весь мир как съестное.

Прожорливость человечества поразительна, Весела, упоительна и уморительна.

Как самца-паука самка съедает — Похоже, это среди людей наступает.

Люди съедят всё, что есть на планете, И перейдут к глобальной диете, Всё, что плавает, ползает, летает, И рассуждать про благую весть, О том, что Христос нас благословляет:

Сколько же будет людей на планете?

Сколько предписано в Новом Завете?

За любовь к человеку убит был Христос.

ТРИ БОГАТЫРЯ

ВЕЧЕР В АФИНАХ

Афины. В национальном театре драмы Русский поэт выступал.

Театр был полон. С веерами дамы.

Мужчины в рубашках. Каждый взмокал.

Жара пожирала столицу Эллады, Сквозь стены театра текла.

Всем было душно, но все были рады:

В тот вечер в театре Муза цвела.

Греция — родина Муз величавых, Гомер вместе с ними эпически пел.

А русский поэт, скандальный и славный, С Кипра в Афины как гость прилетел.

В белой рубашке посланник Парнаса Яростно грекам со сцены читал, В любви к патриотам Кипра признался, Борьбу за свободу их признавал.

А грекам Афин после «чёрных полковников»

И русской поэзии медь колокольная Особо понятной была потому.

Поэт не из слабых, «шестидесятник», Известен строкой: «Поэт в России больше, чем поэт».

Он и в Афинах, никому не подвластный, В посольство советское не пошёл на совет.

Как хлопали греки, гречанки горячие! — Тому я свидетель в театре был.

И знаете, гордость в душе замаячила:

Ведь русский поэт вечер тот сотворил.

Он отвечал на вопросы — «вопросики», Сказал, что мама больна и страна, 20 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея Что дух потребления в мире возносится И всем надоела холодная война… Действительно, он — поэт-гражданин.

Русских равнин, олимпийских Афин.

Кризис в разгаре. Бессилен Гомер.

ПРОЗАИКУ

Прозаик Зябрев поражён стихами:

Они без логики, метафоры темны.

Пиит считает звёздочки, как зёрна, И Музой, словно девкой, увлечён.

Прозаик прав: поэт не слесарь, Как по наивности бывало встарь.

Мир повзрослел и пользуется словом В компьютере, в газетной полосе.

Зачем нам Пушкин, если есть Донцова О нас в народе говорят: «Рехнулся».

КОМСОМОЛ И ПЕТРАРКА

(на книжную серию «Великие поэты») «Комсомольская правда» — и сонеты Петрарки:

Какая нелепость!

Альманах прозы, поэзии, публицистики Можно порадоваться подарку, С его именем и кормит ежедневной окрошкой Из информации не комсомольский народ.

Чего не бывает?! Не удивимся, Если неандерталец с комсомольским значком Заявится в редакцию и скажет: «Подвинься!» — Главному редактору с постсоветским зрачком.

РЕКЛАМА

«В Красноярске — львы Алжира!» — Реклама, наверно, не лжива… Пойду-ка в цирк к зубастым львам Не отправила меня к эскулапам.

Схожу я в тайгу, пообщаюсь с медведем, Скажу: «Миша, давай в Алжир поедем!»

ПЕЧАЛЬ

22 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея

НЕНАВИСТЬ

Душой терзаться, извергать слова, Напрасно умалял и думал: всё пройдёт!

Да разве ненавистью человек живёт?

СВОБОДА

ИМПОРТ

РУСАЛКА

Поёшь струистым чистым голосом, 24 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея

ПРАРОДИНА

Альманах прозы, поэзии, публицистики Крик реформатора-режиссёра.

Актёры боялись такого позора, Как шествие армии Македонского От Македонии до центра вселенского!

И вдохновенного словослуженья!

Способное рушить и государство.

Скажи потрясённо: «Я — человек!»

И небо грохочет, и плавится снег, И рушатся камни, оседает скала, И режиссёр выходит из-за кулис,

ГАРМОНИЯ

Дышать, смотреть на чистый снег 26 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея

ЕНИСЕЙ

Альманах прозы, поэзии, публицистики

БЕЗ КУРАЖА

Я родился в деревне, но город не враг мне.

Я учился в его кубических зданьях, И в собраниях книг, в томах-изваяньях Я искал путеводные дивные знанья.

Шёл по улицам длинным, выводящим на площадь, Как на поле широкое, но под асфальтом.

Под ногами искрился снег, похожий на смальту, След стирался следами в пешеходном азарте.

Научился стоять на пугающих перекрёстках, Озираться налево, направо, кругом, Три сигнала цветных понимать как излом Городского движенья и падения в нём.

Город странно расцвечен огнями ночными, В окнах тени мелькают и лики людей, Поэтажно живут они тысячи дней В стенах с фотопортретами дружных семей.

Город принял меня, на работу настроил И почётной медалью за труд наградил, Много лет он со мной по душам говорил И, надеюсь, беседы со мной полюбил.

Детство было в деревне, а в городе — старость, Между ними враждебного нет рубежа.

Светлым детством всю жизнь дорожа, Я умру горожанином без куража.

28 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Александр Васильевич Матвеичев родился 9 января 1933 года в Татарстане, в деревне Букени романов «КазановА. в Поднебесной» и «El Infierno Rojo — Красный Ад».

Трудовую карьеру завершил первым замом генерального директора — главным инженером НПО «Сибцветметавтоматика» и директором предприятия «Сибцветметэнергоналадка». В 60–70-х годах прошлого столетия трижды избирался депутатом райсовета от блока беспартийных. Баллотировался депутатом в Красноярский крайсовет. С 1993 года работал журналистом нескольких газет. Преподавал и был переводчиком с английского и испанского языков, работая с иностранными специалистами на предприятиях Сибири.

Состоял помощником депутатов Госдумы РФ и Законодательного собрания.

Избирался сопредседателем и председателем общественных организаций:

Красноярского народного фронта, «Демократической России», Союза возрождения Сибири и Союза объединения Сибири. Входил в состав политсовета и исполкома Красноярского отделения партии «Демократический выбор России». Президент Английского литературного клуба при Красноярской научной библиотеке и Почётный председатель «Кадетского собрания Красноярья». Пишет с кадетского детства. Первые рассказы опубликовал в 1959 году, будучи студентом. Член Союза российских писателей (СРП). Первый заместитель председателя Красноярского представительства СРП.

Главы из книги «От рождения — к вратам вечности»

Воспоминания о себе: восемь десятилетий в историческом контексте Продолжение. Начало в «НЕЛ» №№ 4–6/2012 (32–34), 1–2/2013 (35–36).

ИЗ ОФИЦЕРОВ — В ИНЖЕНЕРЫ

13. Прощай, Рязанская «пехотка»!..

В училище шёл очередной набор салаг — курсантов-первокурсников. Поскольку казармы занимали мы, выпускниАльманах прозы, поэзии, публицистики ки, то учебные классы до начала учебного года для новичков трансформировались в спальни. А приказ Минобороны о присвоении нам лейтенантского звания, подписанный, как потом выяснилось, 11 сентября пятьдесят третьего года, из Москвы шёл, похоже, пешком, и мы по-прежнему парились курсантами почти до конца месяца. Хотя и форма на всех была пошита — повседневная и парадная — по меркам, снятым с нас портными ещё в апреле, и хранилась в ротной каптёрке. А надеть её позволили только утром в день прощального банкета, назначенного на вечер 27 сентября.

Однако я подбил Диму Орловского и Борьку Плужникова это мероприятие начать с опережением официального графика — сразу после завтрака. Преодолели ограду в излюбленном месте, скрытом от контролирующих взоров,— в узком проходе между стеной с торца нашей казармы и оградой двора училища,— перемахнули её и окунулись в первую лейтенантскую самоволку. Впрочем, патрулей в этот утренний час опасаться не стоило, тем более нам, офицерам. И денёк выдался славный, почти летний: солнце в прозрачной дымке, тронутые золотом листья лип и клёнов по обеим сторонам улицы.

Прошли, болтая и поскрипывая хромачами, по Каляева до первого угла, повернули налево в боковую улочку и через полсотни метров оказались у вожделенного объекта — типичной послевоенной забегаловки, обшитой тёсом засыпнушки, прародительницы нынешних павильонов, где всё было знакомо и где всё гармонировало с нашим невзыскательным вкусом и тощими карманами: пиво-водка, хвост селёдки, плюс квашеная капуста, огурцы, плавленые сырки, ржаной хлеб. Пахнет соответственно. Народ на работе, и мы — первые клиенты. Столик под застиранной скатёркой, как раз на троих, ждёт нас у окна, припорошенного тюлевой занавеской.

Начали для разгона с кружки жигулёвского бочкового пива, по-божески разведённого окской водичкой, под селёдку с луком, и с разговоров о предстоящем отпуске. Разъезжались в разные города: Орловский — в Воронеж, Плужников — в Москву, я — до Казани, а оттуда — в Нурлаты Северные, к маме и семье старшей сестры Наталии. В Москве предстояла пересадка, и Плужников предложил мне задержаться у него.

Тем более что отец-полковник с матерью уехали в отпуск на своей «победе» в Крым или на Кавказ, хата в его распоряжении: он пригласит девочек, у него их навалом,— и выпьем, и 30 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея побараемся — всплыло в памяти это интимное словечко — с москвичками вволю.

Борьку Плужникова, рыхлого пижона с отёкшей серой физиономией и отвислым брюшком, попавшего в «пехотку»

из гражданки, большинство выходцев из кадет, и я в их числе, в душе презирали — за хвастливость, тупость, небрежение к стихам и вообще к литературе, высокомерие по отношению к провинциалам и открытый цинизм бывалого соблазнителя по отношению к барухам — иначе он девушек не называл. Несколько раз стычки между мной и им доходили до драки, но вмешивался друживший с Плужниковым Орловский — они скорешились в сборной училища по плаванию и ещё на чём-то, мне неведомом,— и мы были вынуждены терпеть друг друга.

Дима от поездки в Москву отказался: хотел успеть на день рождения матери. После гибели мужа на фронте она всю любовь сосредоточила на сыне. Таких регулярных посылок и денежных переводов, как Орловский, вряд ли кто в роте получал, и он не раз высказывал мне опасение, что может, как многие в его родословной, быстро спиться, поскольку большую часть денег тратил на выпивку.

Мне угрожала та же беда в не меньшей степени: дед мой с материнской стороны, Иван Федотович, непризнанный гений, мастеривший из дерева перпетуум мобиле, умер от неумеренного потребления пятидесятилетним плотником и столяром.

А сын другого деда, мой отец, тоже снискал себе в Букенях славу бесшабашного выпивохи и прожил дольше Ивана Федотовича всего на десять лет — спалил себе зелёным змием пищевод до канцера. Правда, на момент нашего заседания в рязанской пивнушке мой биологический папаша был жив, но торговать в сельповской лавке в родной деревне ему оставалось всего-навсего три года.

Разлука Орловского и Плужникова обещала быть недолгой: они оставались служить в МВО — Московском военном округе — и обсуждали, каким бы макаром в штабе округа через месяц, после отпуска, получить назначение в одну воинскую часть, опираясь на своё спортивное мастерство в плавании брассом: у Димы был первый разряд, у Бори — второй.

И если Орловского оставляли в столичном округе как круглого отличника, то на Плужникова сработал отцовский полковничий блат в Минобороны, и он, твёрдый троечник, очутился в МВО наравне с лучшими выпускниками. А я, не испачкавший диплом ни единым трояком, засылался, как и предрекал майор Свинин, в ДВО — Дальневосточный военный округ; с печалью думал, что навсегда прощаюсь с Орловским.

Помню, что после кисловатого жигулёвского на нашем столике появилась бутылка горькой «Столичной». А после неё, может, и вторая. Во всяком случае, забегаловка сохранила меня от участия в ночном банкете в училищном клубе и столовой: я его проспал в казарме. А то бы по пьяной лавочке мог схлестнуться с генеральским подонком Новиковым и окончательно подпортить не только свою репутацию, но и явиться в Казани к беззаветно любимой Тане Осиповой с изувеченной «вывеской».

Зато на следующий день был как огурчик — свежевыбрит и бодр. Получил в строевой части проездные документы, а в финансовой — отпускные лейтенантские, с добавлением суточных на проезд от Рязани до Хабаровска, в штаб ДВО, для отправления по месту службы — в какой-нибудь медвежий угол. Пачка банкнот обрадовала своей пухлостью: около двух тысяч — сумма, доселе мной невиданная!.. В голове закрутились проекты: на что бы их красиво потратить?..

Такая возможность появилась как по щучьему велению:

я предложил Плужникову плюнуть на бесплатный проезд по воинскому требованию, отправиться в столицу за свой счёт — всего-то по восемьдесят рэ с носа — на маршрутном такси, которым мы, я и Олег-Персик Паско, возвращались год назад после каникул из Москвы в Рязань на чёрном семиместном ЗИЛе.

Он согласился, и мы отправились пешком на автостанцию с чемоданами. Не одни: нас сопровождали Дима Орловский с оправившимся после ранения Витей Аввакумовым и... как всегда, щегольски одетый — наглаженный и начищенный, майор Свинин. Почему он прилип к нам, точно не скажу. Может, потому, что таким был приказ или распоряжение предусмотрительного полковника Савченко всем ротным: лично убедиться, что лейтенанты уехали, а не продолжили вчерашний банкет и не удостоились отрезвления на гарнизонной «губе»...

При неформальном общении Свинин показал себя нормальным мужиком. До отправления такси оставалось достаточно времени для посещения чайной. Мы заняли столик у открытого окна и кадки с фикусом и заказали ингредиенты для 32 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея «северного сияния» — бутылку «Советского шампанского» и пол-литра «Столичной» на всех — и что-то из закуси.

Открыть шипучку доверили мне — и зря! Почти всё тёплое содержимое из зелёной толстокожей бутыли с треском вылетело к потолку и почему-то опустилось точно в фуражку, лежавшую на коленях майора Свинина вверх дном. Я как заворожённый смотрел, как на подкладке оседает пена, а под ней разрастается сырое пятно. Ротный, не моргнув глазом, с гусарской небрежностью вытряхнул вино под древообразный фикус, встал и поднял гранёный стакан с прощальными словами и пожеланиями. А закончил тост совсем неожиданно, едва не вызвав слёзы умиления даже у меня, когда остановил взгляд на репрессированном им на десять суток «губы» Орловском и произнёс:

— И простите меня, товарищи офицеры, если я был с вами несправедливым... Прощайте!

Мы привычно вскочили на ноги. Майор пожал нам руки как равным и, не надевая фуражки, удалился навсегда из жизни вышедших из его подчинения вояк.

— Да, Саша, ты снова отличился: подложил-таки напоследок Свинину свинью,— почему-то печально констатировал поэт Орловский.

Вскоре у открытой дверцы ЗИЛа и я в последний раз обнялся с ним, незабвенным Дмитрием Орловским. А с круглым сиротой Виктором Аввакумовым, уезжавшим на время отпуска в деревню к своей тётке, причудливая офицерская служба нас свела в одном полку через пару месяцев...

В ЗИЛ (до недавнего времени — «членовоз» для избранных партийно-советских боссов) других пассажиров, кроме Плужникова и меня, не нашлось, и ехали мы, говоря посовременному, как VIP-персоны: вдвоём, отгороженные от шофёра перегородкой из мутноватого плексигласа. Вечернее ясное небо, расслабуха от двух капель «северного сияния», ощущение долгожданной свободы, а впереди — двухсоткилометровый путь в столицу, и непреходящая радость, что с «пехоткой» покончено, и отпуск с приключениями.

Впервые с презренным Плужниковым я, усыпив свою бдительность, болтал наедине. Шоссе, местами переходившее в ухабистую гравийку, было далеко не идеальным, зато распоАльманах прозы, поэзии, публицистики лагало к откровенности. Недоверие и напряжённость в наших прежних отношениях вроде растаяли. И Плужников красочно рассказывал о своей прежней жизни на гражданке: о ресторанных попойках и ночах с барухами, каких-то потасовках и драках, о получении им водительских прав и разъездах на отцовской «победе» с весёлыми парочками по Москве и её окрестностям с завтраками на траве.

— Жаль, предки отвалили на юг на машине, не смогу тебе толком Москву показать... А то бы и мы с бабами на природу резвиться махнули на ночь. Но в другом нам повезло: хата свободная, завтра мы в ней с барухами и покувыркаемся...

Мне вся эта Борькина болтовня представлялась полупьяным хвастливым трёпом шпаковского пацана. Семь лет казанского кадетства и двухлетие рязанского пехотного курсантства сделали для меня вольную жизнь на гражданке чуждой и непонятной, как для закоренелого зэка — свобода после долгого заключения.

С наступлением темноты мы большую часть пути проспали.

Освещённые улицы от окраины до площади трёх вокзалов тоже промелькнули в полудремоте, и как мы потом добирались до дома Плужниковых — не помню. Скорее, уже на другом такси...

В таких шикарных апартаментах, как у Борьки, мне бывать ещё не доводилось. Просторный лифт с дежурным привратником доставил нас на нужный этаж. И этот же седой дядя в полувоенном френче открыл ключом из увесистой связки высокую и широкую дверь, обитую хромовой кожей, в квартиру и сам занёс наши чемоданы в просторную прихожую, отделанную полированным деревом. Почтительно поздравил нас с присвоением офицерского звания и удалился.

Обширная гостиная с высоким лепным потолком и хрустальной люстрой была заставлена тяжёлой тёмной мебелью и застлана ворсистым ковром. Борька подошёл к какому-то комоду и включил доселе не виданный мной аппарат с выпуклым увеличительным стеклом на передней панели. Я догадался: телевизор, штука дорогая, редкая даже для Москвы и Ленинграда. Экран замерцал, задёргался, и сколько Борька, чертыхаясь и матерясь, ни старался крутить ручками настройки — ему не удалось удивить меня, тёмного: ящик хрипел, а изображение так и не появилось.

Возмущаться не стоило: регулярное вещание телевидения начаНовый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея лось только в прошлом, пятьдесят втором, году, тогда как США и Франция уже вовсю переходили на цветное телевидение, изобретённое русским инженером, бежавшим из СССР.

Сгладило лёгкое расстройство другое чудо техники: маленький холодильник в большой кухне подарил нам ощутимую радость — початую бутылку армянского коньяка. Проглотили по хрустальной рюмке за прибытие и улеглись спать: Борька — в родительской спальне, а я — в гостиной, на плюшевом диване. Приятель пояснил, что всю мебель, пианино, ковры, посуду отец-полковник привёз, как победитель, из Германии.

И когда я упал раздетым на диван, мне казалось, что от него исходил немецкий запах. Может, и того фрица, который убил в марте сорок третьего под Орлом моего брата Кирилла...

А поутру Борька начал обзванивать своих подруг и довольно скоро торжественно заверил, что следующую ночь мы проведём не одни: его давняя баруха согласилась прибыть после работы вечером, к семи часам, с подружкой, предназначенной для меня. Естественно, я полюбопытствовал, какая она.

Борька взглянул на меня как на дебила:

— Никогда не видел... А тебе, Сашка, не всё ли равно, с кем на одну ночь? Ты жениться, надеюсь, не собираешься?..

И смотреть Москву Плужников отложил на завтра. А сегодня нужно было отправиться в Люберцы — к родителям его отца, деду и бабушке, где родители оставили на время своей поездки на Чёрное море Борькину сестрёнку.

В Люберцы добирались долго — в метро, на автобусе, электричкой. От хиленького вокзальчика шли по шуршащей палой листвой тропе вдоль железнодорожного полотна, пока Плужников не показал на перекошенные рамы бревенчатого дома в зарослях тронутого желтизной дикого сада. Борькину сестрёнку-студентку я не запомнил совсем, а его деды оказались людьми по-русски гостеприимными, напекли-нажарили что душе угодно. От выпивки пришлось открещиваться: дед был готов сам залить водку в глотки гостей.

На электричку из Люберец едва не опоздали. По прибытии в Москву первым делом заскочили в бакалею и наскоро сделали закуп, по-братски поделив расходы: бутылку кагора или портвейна, две водки, десяток яиц, докторской колбасы, а яблоками и вишнёвым вареньем нас снабдили люберецкие старики.

Наши суженые появились вовремя в сопровождении привратника-лифтёра. Высокая, одетая в яркое шёлковое или крепдешиновое платье, с пышными волосами и белозубой улыбкой, мне сразу понравилась. Только поцеловалась она не со мной, а с Плужниковым. И я разочарованно усёк, что скупой жребий выделил другую особу — серенькую мышку, пропитанную насквозь плебейскими духами «Сирень», с круглым личиком хохотушку, далёкую от моего понимания божества и вдохновенья. Она вызвала в душе моей всё, что угодно, только не желание отдать ей свою невинность. И потому, когда после выпивки и закуски Плужников завёл патефон, я пригласил на танго его эффектную подругу, осыпал комплиментами и, почувствовав её нежное расположение ко мне, незаметно поцеловал в стройную шейку. Ей, как мне показалось, мой наступательный порыв нравился, но после пары очередных танцев Плужников позвал меня на кухню для выяснения отношений.

Запомнилось, как он приблизился ко мне вплотную (ростом мы были равными) и какими по-рысьи жёлтыми были его глаза, обычно лишённые всякого выражения,— столько было в них злобы терпящего поражение самца. И произнёс недавний сослуживец примерно следующую угрозу:

— Оставь в покое мою баруху, понял? Я для тебя другую поставил — с ней и занимайся! Иначе я тебе морду начищу и всех вас выгоню на...

Насчёт начистить у него бы вряд ли получилось — не тот размер, и я ответил кислым смешком и его же циничной формулой:

— А тебе не всё равно, с кем на одну ночь? Уступаю обеих...

Скрылся на кухне и уже не выходил оттуда, как девицы ни умоляли замять ссору... Знать, я не создан для блаженства и свободной любви. Хотя жизнь позднее и доказала обратное.

А тогда, в московском дебюте, выступил козлом и расстроил неплохую компанию. Спал одетым на другом диване и в другой комнате, утром встал раньше всех и уехал на Казанский вокзал на такси, вызванном привратником-лифтёром.

О Плужникове я больше ничего не слыхал: он для меня умер в ту озвученную патефоном ночь. Как и я для него...

Конечно, в те двое суток, что я выстрадал в столице нашей Родины, в кремлёвских палатах и казематах совершались более важные события. И моё поражение при общении с ПлужНовый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея никовым и двумя москвичками, несмотря на диалектические связи — как учил меня майор Ляхов со слов товарища Сталина, что, мол, все предметы и явления в мире беспокойно связаны между собой,— не изменило внутренней и внешней политики нашей страны в год смерти великого кормчего.

Однако мой визит в столицу параллельно сопровождался разными заседаниями с постановлениями и решениями партийного и советского руководства по жизненно важным вопросам.

Так, агент мировой буржуазии и дашнак по убеждениям Берия, дабы снять с себя клеймо злодея, до получения в лоб роковой пули успел выпустить на волю сотни тысяч уголовников.

Они же, неблагодарные, привели в трепет всю правоохранительную братию и население страны: грабили, убивали, насиловали. А председатель правительства Маленков с соратниками предложил новый план по модернизации (как и нынешний Медведев) экономики страны. Благодетель Никита Хрущёв, желая догнать и перегнать Америку по производству молока и мяса, выродил аграрную программу по освоению целинных и залежных земель, где кукуруза затмила бы все прочие злаковые. И тогда бы народ наконец-то «поел досыта, как сказал Хрущёв Никита»...

А сегодня, до написания этого пассажа, читаю в газете, что довольно известный мозгое...зобретатель из писателей назвал в каком-то своём опусе моих соотечественников ротожопами, поскольку, мол, они после советской власти не насытились плодами мирового прогресса. Ему аргументированно оппонирует плешивый политолог. Тогда, мол, несколько поколений людей, строивших коммунизм, «жили как собаки и теперь хотят насытится, нагуляться, пожить по-человечески, поездить по заграницам. Может, и грех — оправдывать эти стремления, но гораздо большее свинство — их в этом обвинять»...

Настоящее ротожопство текущие власти теперь обещают нам к двадцатому году текущего столетия, и было бы большим свинством их в этом обвинять. Ведь к восьмидесятому году прошлого мой народ этого не дождался...

А на московском Казанском вокзале мне сначала приятно повезло: время летних отпусков завершилось, поэтому в воинской кассе для офицеров в долгой очереди томиться не пришлось. Зато в залах ожидания яблоку упасть было негде: не то что все сидячие места заняты, так и пройти куда-то порой невозможно. Казалось, все москвичи решили бежать из столицы, и броуновское движение нагруженных мешками, котомками, сумками, чемоданами, узлами преимущественно плохо одетых, истощённых людей, попрошаек и нищих наводило тоску: что ты, молекула в новенькой лейтенантской экипировке, значишь в этом мире юдоли и скорби?.. Здесь и спёртый, насыщенный запахами нечистых тел и испарений из неведомых источников воздух не годился для нормального вдоха — только для выдоха, как в портяночной казарме.

Попутал меня бес с этим Плужниковым!.. Казанские кадеты Раиф Муратов, Эльбрус Валеев, Юрка Ермолин уехали из Рязани прямым поездом, меня с собой блатовали поехать вместе, так нет же! — клюнул на агитацию московского бонвивана.

Они уже к Казани подъезжают, а я только в семь вечера отсюда отчалю и через сутки там, на ночь глядя, окажусь... И примет ли юного лейтенанта «моя Татьяна, моя любовь, мои прежние мечты», как пел когда-то расстрелянный в Румынии смершевцами ресторанный певец Пётр Лещенко?.. Да и никогда она не была моей — разве что во сне и в дневных грёзах только...

Попытался пробиться в ресторан, но гвардейского вида швейцар в ливрее послал меня подальше — в камеру хранения, сдать чемодан. Пришлось продираться по лестницам, обжитым дремлющими, сидя на ступенях, взрослыми и детьми, в подвал и неопределённое время потратить на сдачу чемодана в камеру. А завтрак и обед совместить лишь в два часа пополудни и нарочно тянуть время за ресторанным столиком, заказывая графинчики и закуску и беседуя со случайными клиентами, дабы снова не погружаться в неприкаянную вокзальную жуть. Похоже, изнежили меня девять кадетских и юнкерских лет казарменного уюта!..

Усталость и недосыпание компенсировал полусутками беспрерывного сна на второй полке прокуренного и проспиртованного офицерского вагона. А на следующий день долго обедал со спутниками по купе в вагоне-ресторане, пока прохладным вечером не осознал себя полным сил и грандиозных планов на казанском перроне.

38 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Член Союза российских писателей. Автор многих книг стихов и прозы. Дипломант конкурсов по поэзии и прозе, проводимых «Новым Енисейским литератором».

В прошлом, две тысячи двенадцатом году, утром десятого октября, в день моего рождения, встал с постели.

Убрал лишние предметы с пола. Расстелил суконный коврик. Глянул на градусник, что за окном: минус пять. Закрыл все форточки окон.

Выпал первый снег!

Мой день рожденья, то легко, то тяжко.

Не лужицы под тоненьким снежком, А кляксины под свежей промокашкой,— процитировал строфу из своего стихотворения.

От подъезда под машину «Лада» проследовал босиком, отряхивая лапки, томный кот соседки Хам, рудой, «барсовой» масти, согнав сутулую ворону. Она косо глянула, отпрыгнула и, взмахнув крыльями, улетела.

Женщин нет. Я — сиво-белобородый, бессемейный.

После смерти брата от рака лёгких живу один.

Совершил ритуал «Око возрождения» для оздоровления тела и… подошёл к компьютеру.

Переместил мышку с подстилкой на стол экрана. Убрал чертёжную доску, свидетельницу того, что я кончал технический институт, с большой картонной коробки из-под сигарет «Дукат». В ней хранится моё чистое бельё. Достал выцветшую и поштопанную, надеваемую мной только по торжественным дням, то есть в день моего рождения на свет Божий, в День Военно-морского флота и в День Победы, тельняшку, когда-то добротную, матросскую. Мне её выдали шестьдесят два года тому назад при окончании Омского, в то время военизированного, речного училища,— снабжали по одиннадцатой сетАльманах прозы, поэзии, публицистики ке! — готовившего офицеров запаса ВМФ. В это заведение я поступил в тысяча девятьсот сорок седьмом году. Вскорости после детдома. Перед зеркалом напялил полосатую тельняшку. Позавтракал и взбодрил себя зелёным листовым элитным чаем. Выпил бокал самодельного йогурта и… стал перебирать (вольному воля, я же пенсионер, ветеран тыла) альманахи «Нового Енисейского литератора», а также его приложения.

Моё внимание привлёк нарисованный на обложке подпрыгивающий с веслом в челне пацан Енисейка с распахнутыми руками и счастливейшими глазищами.

Думаю себе: «Дай погадаю». Раскрыл наобум. О, вечный — ни единого седого волоса! — большеголовый, так он сам себя окрестил в одной из своих автобиографических новелл, мудрый… Александр Матвеичев!.. как на заказ, на цветной фотографии.

«К 80-летия писателя. НЕБО В КЛЕТКУ. Глава из повести «Казанское суворовское училище глазами Бидвина».

Присел. Махом прочёл… и о том, как два сорванца-суворовца, один из которых Шурка Матвеичев, сбегали из карцера через… «форточку», «и призадумался»… Повторюсь: живу на первом этаже. Никто не мешает.

Сам себе пан. С нетерпением жду поздравлений.

Давно уже знаю, что почтальонша, как в зной от паутов*, обычно проносится по нашему кварталу между двенадцатью – тринадцатью часами. Будто пауты гонят. Выследил.

Опять глянул в окно. Перед взором — сверкает первый снег! Дал Бог. «Санки ладить пора!» Глупый молодой и счастливый пёс непонятной породы, масти чёрной с ассиметричными белыми пятнами, выскочил из подъезда — и айда азартно хапать пастью эти хлопья-осадки, прыгать, и… вижу, что лает!

Соблюдая логику действий, по истечении сказанного выше срока появления почтальонши я «прикрыл свои голые ноги», надёрнув на них штаны-трико, засунул босые ступни в тапочки без задников, отпахнул внутреннюю дверь, повернул барашек внешней двери до отказа и надавил ладонью левой руки на створку. Пахнуло морозцем… * Паут — овод, заедь.

40 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея На лестничной площадке слева «пришит» дюбелями к бетонной стене «неглубокий» навесной железный шкаф из тонкого проката с двадцатью четырьмя ячейками, поквартирно. Для писем и продукции СМИ.

Придерживаю дверь правой, а левой рукой дотягиваюсь до ячейки двадцать четыре и шарю ладонью — в надежде определить на ощупь наличие поздравительных писем. Пусто.

Не поверив, отпускаю створку двери. Чтобы окончательно убедиться в отсутствии поздравлений, шаркая тапками, разворачиваюсь лицом к шкафу, поднимаю крышку своей ячейки, приседаю. Гляжу вовнутрь. Нет, увы, всё-таки — пусто!..

В расстройстве чувств поворачиваюсь и… с ужасом вижу, что дверь, крепкая, внешняя, сделанная в «лихие девяностые», отчуждаясь от меня, захлопывается. В подтверждение этому слышу: «Тырк!»

Опешил. Тревожно. Зареветь бы, да лишне!.. С досады вскинул руки на эту тупицу-дверь, провёл, будто кот когтистыми лапами, с нажимом пальцами по вертикальным дубовым рейкам её обшивки, покрытым бесцветным лаком, и, как ребёнок, беспомощно… остолбенел!

А ручки-то на двери нет. Тогда, когда её сын водружал, так было принято: двойные двери без ручек!! Да и чем бы она могла помочь?..

На миг представил, как блестящие сдвоенные металлические штыри замка — клыки моржа в миниатюре — вонзились в косяк дверного проёма!!.. Не возьмёшь тут силой, себе не поможешь.

Вот так ситуация. Непутёвая. Развожу руками, поворачиваясь на площадке от двери к двери. Торкай не торкай — все закрыты, немо зырят на меня, как злые циклопы.

Снизу, по бетонным ступенькам, в вечно неисправные двери подъезда вопиюще сквозит свирепый ледяной ветер, берёт в объятья.

Медлить — простуде подобно. Я, считай, босиком и раздетый.

Бодрит лоха. Огляделся. Ступени лестницы — вверх, ступени — вниз. Там — двустворчатые двери, раскрытые напоАльманах прозы, поэзии, публицистики ловину. Тамбур. Снова двустворчатые двери, уже на улицу, в квартал. Они хотя и закрыты, но верхнее стекло шибки выбито.

Острые зубцы торчат, а в дыру свистит… Что же делать, ёлки?

И… по ступеням — вниз… выскочил в квартал, чтобы проверить, нет ли открытой форточки, не зияет ли.

А вдруг?! Ну не младенец ли?! Ведь я же их полчаса тому назад позакрывал. Нелепая, патовая ситуация. Деморализует.

Врёшь, думаю. Выскочил. Понимая, что промедление недопустимо, подошёл к кухонному окну снаружи, выдернул ступни ног из союзок, встал на тапочки поверх, чтобы не наступать босыми ногами на снег, ухватился кое-как, но цепко руками за узенький, в ширину ладони, наружный подоконник, обшитый оцинкованной жестью. Тревожно.

Подтянулся. Переместил ступни ног на цоколь, вся ширина которого — в спичечный коробок. Перехватываясь вверх по вертикальной перегородке, выпрямляя своё туловище, сколь можно плотно прижимаясь к стене и окну.

Хотя такая курьёзная поза «дыбом» была сама по себе неустойчива, надо было во что бы то ни стало её удерживать теперь уже одной левой рукой, чтобы дать возможность для начала хотя бы кулаком правой руки с размаху высадить стёкла форточек!!

Сам не знаю как, но удалось удержать позу.

Размахнулся — бабах по стеклу!.. Не тут-то было. Ударил изо всей мочи!.. Бесполезно. Нечего делать. Пришлось сползать по наружному окну и бетонной стене вниз и присесть в снег босыми ногами.

А кот из-под машины «Лада» — ему-то что? — зырит, дивится!..

А я, гонимый плетью этих хлёстких патовых обстоятельств, надел тапки на ступни ног, глянул на ближние припаркованные жильцами машины, в надежде увидеть, под номером «221 ТО 24», желанную — смежной соседки, чтобы убедиться, что она, соседка, дома. Не обнаружив этого нужного мне номера, войдя в здание, всё-таки решил позвонить Галине, чтобы одолжить молоток… Звякаю, звоню, звоню, звоню, аритмично, стоя перед дверью её квартиры. Но, что и следовало ожидать, никто дверь не открывает. Во дела так дела!..

42 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея В номера квартир двадцать один и двадцать два, согласно известным мне обстоятельствам, стучать нет смысла, бесполезно. Что же делать, ёлки-палки?!.. Холодный пот прошиб… Голубые перила, лестницы, стены… и нет выхода.

Топаю на второй этаж. Вира. Останавливаюсь у двери верхних соседей. Звоню. Жду. Слава Богу! Дверь приоткрывается — на длину цепочки.

Выглядывает молодая, незнакомая мне особа, совсем не та, которую я представлял увидеть. Удивилась, но, не испугавшись моей седобородой физиономии, освобождает дверь от цепочки и раскрывает её шире. Из глубины комнат подпрыгивает шустренькая девочка, но, увидев меня, такого лохматого, неприбранного, прячется за маму и нет-нет да выглядывает. Я ей… как с луны свалился.

Вкратце объяснил хозяйке причину своего вторжения и прошу у неё молоток. Она, с дочкой следом, удалилась и через минуту-две вынесла мне фирменный, пятикилограммовый. Теперь я — молотобоец. Повернулся и поспешил вниз бить стёкла окна… Двадцать пять лет тому назад мне уже приходилось проникать в квартиру через форточку. Как-то летом приезжал в гости к дочери и внучке в Томск. Травка газона, тополя, влажно… Дочь, естественно, на работе, внучка в садике. Жалко, что не договорились.

Полдень. На лавочке у подъезда под окошком дочери — вялые пенсионерки, лирически настроенные. Смотрю — форточка открыта!

«Вы кто будете?..» Сдержанно представился. Испросил у старушек разрешения. Поверили. Через форточку — в квартиру. Под вечер звонят в дверь. Открываю. У дочки глаза на лоб: «Папа!..»

Но тогда, давно — нет седин, и речи нет даже к тени сравнения, другое дело. Возраст мой — до шестидесяти. Да и окна — от плинтуса до подоконника — всего-то метр двадцать. А у этой панельной хрущёвки, где я теперь живу, до подоконников первого этажа — два с половиной метра! Здание на сваях. Местность — бывшие топи, болото… черёмуха.

Примерно тем же манером, но с большими потугами из-за этого пятикилограммового молотка, я, морская короАльманах прозы, поэзии, публицистики ва, восьмидесяти двух лет, докарабкался-таки до створок форточки, гляди-ка ты!..

Из всей-то моченьки прижимаюсь к зданию. «Ничо, могу!..» Каким-то невероятным образом, будто я — юнга ловкий, изыскиваю возможность размахнуться и… сплошные курьёзы: колочу молотком по стеклу форточки — раз, два!!.. — наружной и внутренней. Стёкла — вдрызг!.. Держусь, как прищепками, пальцами левой руки за скошенную горизонтальную перегородку рамы, горемыка… выпускаю молоток из правой руки. Чтобы не рухнуть, хватаюсь за оконную раму… Умора. Держусь.

Кот смотрит.

Теперь перед самым носом — остеклённая рваная дыра. Быстро, но осторожно, чтобы не порезаться осколками, вытаскиваю — и эти остроты-трофеи опускаю в узкое пространство между рамами. Снимаю рамки форточек с запорчиков. Распахиваю. Во рту пересохло. Сплошные курьёзы. Подтягиваюсь и, рискуя жизнью, «заныриваю» вниз головой вовнутрь кухни.

Опираюсь на стол левой рукой. Дотягиваюсь правой рукой до пола. Снимаю левую со стола и встаю на обе. Делаю, курам на смех, три шага на руках и опускаю ноги, занимая позу «для отжима».

Ура, я дома! Какое счастье!!..

Перед зеркалом весело захохотал!.. сквозь слёзы. Кореш. Чистейшей морской воды нахимовец! «Весь как лунь седой, с грудью выпукло-широкой, с длинной бородой».

Ещё бы… брючата клёш!!

Есть ещё порох в пороховнице.

Подошёл к окну… и на меня смотрит тот рыжий кот из-под машины. А глупый молодой и счастливый пёс непонятной породы, масти чёрной с ассиметричными белыми пятнами,— носится по кварталу, радуясь бытию.

Жизнь — это чудо.

44 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Если Господь не охраняет город, напрасно бодрствует страж.

Зиновий и Пётр встречались и раньше на соревнованиях, но сдружились в этой поездке, узнав, что они однофамильцы с разницей в одну букву. Тренер Тамерланыч, чьи припасы, взятые в дорогу (колечки домашней колбасы и варёные яйца, завёрнутые в мишень № 4), были уничтожены подопечными студентами ещё в Москве на Ленинградском вокзале, обыкновенно немногословный, в дороге не умолкал, пуская солнечных зайчиков двумя прикрученными эмалированными значками, «Снайпер РККА» и «ХАСАН 6.VIII-1938»:

— Обратили внимание на чуть-чуть уловимые изменения в видах из окна вагона, после того как пересекли границу Эстонии? Вернее, теперь Эстонской ССР, уже год как. Вроде всё как и у нас, но малость несколько иначе. Нет поваленных плетней, аккуратные штакетнички, оградки для скота прям как нарисованные. И стога те же уложены. Или правильнее говорить — смётаны? В общем, спрессованы по-хитрому, с жердями внизу, и сбоку чего-то там тоже затеяно. И дым паровозный жиже, можно открывать окно. По культуре прибалты всегда тяготели к Западу, до добровольного присоединения к СССР. Буханки они резали и ели маленькими тонкими кусочками, светящимися на просвет. Я думаю, просто у них хлеба было мало. Вот ещё пример. У нас на дверях сортиров мужских буква «М», на женских, соответственно, «Ж». У них же, как в Европах, «М» означает — мадам, а «Ж» — жельтмены. Имейте это в виду, когда приедем.

Состав из Ленинграда наконец прибыл в Таллин. Мужская юношеская студенческая сборная города Москвы с малокалиберным оружием в деревянных футлярах и чемоданчиках, приглашённая на товарищеские соревнования по целевой стрельбе, привыкшая твёрдо следовать указаниям наставника, дружно гуськом ринулась в туалет для «жельтменов». Минутный переполох среди пассажирок Балтийского вокзала неожиданно стал поводом для критической публикации в местном вечернем вестнике о нравах восточных славян, после чего тот был закрыт. О судьбе главного редактора ходили разные слухи. Возобновил он свою работу через пять месяцев, в начале сентября 1941 года, но ненадолго, не угодив и немецким оккупантам.

После лекции Евгений Владимирович (Рыбицкий) поймал за локоть выходящего из аудитории Зиновия:

— Миран Оганесович, ну, вы, студенты, его знаете аки Мирона Ивановича (Мержанова), просит прислать кого-нибудь пошустрее в помощь на пару дней. Я вас рекомендовал.

Они делают реконструкцию с расширением. На месте проектируют, там строят с листа. Надо ребятам помочь с демонстрационной графикой, зашиваются. Заказ срочный, заказчик взыскательный, архисерьёзный; кстати, любит готику. Это пригород, вот смотрите и запоминайте, как найти. Но никому ни гу-гу.

Через незапертую калитку миновал двойной дощатый забор и пересёк круглую площадку с металлической мачтой на растяжках. Под высоким деревом со скворечниками на верхушке — белое крыльцо с грузными колоннами. Штучный дубовый паркет коридора, похожего на школьную рекреацию или музейную галерею, нехотя и злобно взлаивал на чужака, передразнивая ненавистное повизгивание снежного наста на утреннем морозе, доносившееся давно, минувшей зимой, через открытую форточку. Это из-за мороза и снега человеческая обувь пачкает и оскорбляет благородные плашки «в ёлочку» губительной для них студёной влагой. После вчерашней студенческой пирушки, блужданий по местным просёлкам, подобным заячьим тропам с петлями и вихляниями, частых перекуров слегка подташнивало.

— Позвольте не позволить не сказать, где тут туалет? — обратился Зиновий к возникшему ниоткуда старикану в кахеНовый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея тинской войлочной шапчонке и в белой кожаной душегрейке на меху, подобной тем, что носят вахтёры и пожилые женщины, боящиеся сквозняков.

Тот, не останавливаясь и не поднимая глаз, устремил указательный палец к лепному плафону потолка, парящему над периметральной подсветкой, скрытой за тяжёлым вогнутым карнизом. Почему-то пол под ним не издавал ни звука. Видать, из местного персонала и хорошо знает, где следует ступать.

Если присмотреться, заметишь что-то вроде тропки, отличимой местами темноватым оттенком на вощёном полу. Когда в гипертрофированно просторном и гулком туалете наклонился над умывальником, два пальца сами потянулись ко рту.

Рабочая комната проектировщиков напоминала одновременно и «дипломку», и его комнату («воронье гнездо») в общежитии. Такие же чертёжные «козлы», вдоль стен разномастные подрамники, планшеты и даже самодельные пепельницы из бутылок со срезанными горлышками, не заправленные солдатские кровати.

— Ты и есть ас графики и отмывки? Это всё понадобится потом. Сейчас ждём заказчика, часок в запасе. Быстренько изобрази от руки вариантик бросовый. Можешь особо не упираться — это до кучи, потом в корзину. Надо, чтобы на его фоне основной двухэтажный вариант выгоднее смотрелся в сопоставлении. Вот в коробке сангина, жировые карандаши.

Где примоститься? Плюхайся сюда, на кровать, доску на коленки, … в горсть и шмаляй вот по этому наброску.

Удивляло количество окурков на четвёрку молодых мужчин и бригадира, здесь трудившихся, судя по наличию расхлёстанных кроватей, днём и ночью.

— Так-с, давайте обговорим общее мнение. Думается, сомнений нет, что двухэтажный, безусловно, презентабельнее.

— Какие могут быть сомнения? К бабке не ходить — два гораздо серьёзнее и по смыслу и композиции именно то, что надо.

— И компактнее. Зачем размазывать в один слой? К тому же явно сомасштабнее окружению и прекрасно вписывается в ландшафт.

— Козе понятно, что тут напрашивается как минимум двухуровневый объём, решённый, правда, в сдержанном ключе с отголосками конструктивизма.

— Я вот чего боюсь. А впрочем, поезд уже ушёл.

— Ну, так и доложу, коль общее мнение таково. Убеждён, заказчику понравится. Прошлый раз, мне показалось, он склонялся именно к такому подходу.

Зиновию, небрежно набрасывающему общий вид «с птичьего полёта» одноэтажного дома, распластанного, будто клякса на промокашке, в окружении нарочито «готических» вертикалей дюжины сосен на фоне пяти внушительных холмов, схожих с кратерами вулканов на иллюстрациях в книжках о необитаемых островах и пиратах, тоже понравились обсуждаемые красивые цветные отмывки компактного двухэтажного загородного поместья с солярием-аэрарием на плоской крыше. Какие ещё могут быть сомнения? Нечего тут и обсуждать — роскошная вилла.

— Соблазнился как-то печенье в чай макать, теперь не могу избавиться от этой манеры. Не аристократично это.

Открылась дверь, и в коридоре предупредительно рявкнули:

«Товарищи!» Старшой выронил печенье в чашку с чаем, схватил бумажный лист, исчерканный Зиновием, и мгновенно прикнопил его к пустой липовой доске у самого входа. Бригада выстроилась, погасив папиросы. Появился тот самый «вахтёр». Склоняя голову к плечам, обошёл подрамники и вернулся к двери.

— Категорически согласен. Убедили. Разумнее делать в один этаж.

Зиновий набрал воздуха, расправляя плечи, чтобы привычно если не поспорить, то хотя бы поделиться своим особым мнением, но получил удар локтем под дых и сник, как проколотый резиновый мяч, простояв так до конца аудиенции.

— И мы тут всей когортой когда обсуждали, то и пришли коллегиально к тому, что единственно верное — это, конечно, как здесь, в один ярус. Зачем вспухать вверх, да ещё и доминировать? Второй этаж будет в этой ситуации как корове седло, извините. Это же в природе, а не где-то там, в квартальной застройке, где… — Масштаб окружения диктует следовать равнинному рельефу и вписываться, а это оптимально только при таком, именно одноэтажном, исполнении, исключающем всякие там мезонины. При этом достигается не только чёткое функциональное зонирование, но и… — Козе понятно, что просится лежачий объём.

«Консьерж» потрогал рисунок на липовой доске, испачкав пальцы.

48 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея — Наша бумага «Гознак» — лучше немецкой. Чей экзерсис? — бригада расступилась, выдавив вперёд прибывшего на подмогу рисовальщика.— На вашей клаузуре вокруг дачи мачтовые сосны, холмистый рельеф. Живописный антураж: сосны на холмах. А по факту сосен нет. Холмов нет. Надо покумекать.

Пошёл, не прощаясь. В двери, не оборачиваясь:

— Про вашего брата архытэктора: жена думает, что я у любовницы, любовнице сказал, что я у жены, а сам забился в уголок — и черчу, черчу… Робкий смешок сменился дружным хохотом. Зиновий знал этот анекдот, но ржал со всеми. Это и есть тот грозный заказчик? Этот старый гриб? Это же... Но почему без усов?

Старшой утвердительно кивнул на немой вопрос и упредил Зиновия, приоткрывшего рот:

Кто-то предложил ему своё удобное место за столом, придвинул открытую пачку «Казбека» и подытожил:

— Интересно девки пляшут. Вот чего я и боялся.

— Мытари, нас ждут в столовой. После обеда в темпе срезать и перетягивать подрамники. Места для ещё одной кровати нет. Эту я отдаю новичку, она самая длинная. Как зватьвеличать? А вы двое будете спать на этой по очереди, ты ночью, а ты днём. Ты ведь монопенисно работаешь только по ночам.

За распахнутым окном общежития светлый летний вечер окутан невесомой призрачной пеленой проникновенных мелодий духового оркестра в Нескучном саду, не заглушаемых близкой радиольной «Рио-Ритой» из торцевого окна соседней ведомственной гостиницы. Зиновий, прильнув к полутораметровому подрамнику, обтянутому рулонным ватманом, изредка сдувая назойливые пушинки тополиного пуха, «отмывает»

фасад девятиэтажного здания, начерченный в сотом масштабе твёрдым карандашом. Не стряхивая, как все делают, а слизывая языком с тонкой кисти излишек раствора китайской туши по дурной привычке, укоренившейся ещё на первом курсе.

Почему нельзя сидеть и лежать на покрывалах? Загадка.

Разве они не для того и предназначены, чтобы не пачкались одеяло и пододеяльник, когда надо, не раздеваясь, прикорнуть днём на своей кровати в «уютном» общем жилье на восемь койко-мест? На столе размещаются от силы два «козла» для небольших казённых стандартных чертёжных досок, поэтому добрый подрамник удобнее ставить на выступ сиденья перевёрнутого стула, упирающегося спинкой в кровать, а задними ножками — в стену. Лёжа у стены под этим сооружением, можно работать с конспектом, читать и эскизировать, подложив плотную картонку. Наверное, так размышлял Зиновий, выслушивая претензии эстетической комиссии, делавшей, как всегда, внезапный обход и состоявшей из коменданта и молоденькой кастелянши. Уходя, комендант переставил алюминиевый бюстик вождя, выполненный в виде гермы, с подоконника на тумбочку, жеманно пропустил вперёд зардевшуюся спутницу и, уставившись ей в спину, пообещал кому-то:

— Я вышибу из вас вольный дух артистической профессии! — повторив понравившуюся фразу из кино.

Родственница однокурсника, школьная выпускница Виола в белом платье с фонариками, перешитом из маминого, походила на невесту.

— У вас комиссия была? Что сказали?

— Ага. Обещали вышибить.

— Что опять рисуешь? Жилой дом? Какой пафосный!

Ампирный человейник, башенки. А это называется фронтон?

Апофеознее, чем у Жолтовскаго на Моховой. Правильно — ты жа король отмывки. И все говорят, что ты способный. Может, когда-то и прочту о тебе в энциклопедии. Я бы так хотела научиться раскрашивать. Нашёл себя, своё дело. Слушай, а ведь есть что-то общее с доходным домом Кальмеера на Воровского. Помнишь, мы ещё искали там, где растёт вяз-долгожитель?

Ну, который Наполеона помнит. Токмо твой красившее, конешно, и представительнее. Да и выше. Сколько в нём этажей?

Раз, два, три… — Не мой. Помошничаю, демонстрационные для Евгения Владимировича. Он дом проектирует на Земляном, рядом с Курским. Зачтётся аки курсовая.

— Дай и мне приобщиться, что-нибудь попробовать. Нудное, чисто механическое.

— Бери ластик и тот план типовой, где тушь высохла.

И тупо, без спешки, три, три по всей поверхности, а потом хлебными крошками надо будет отбелить. Ошмётки вот так ладонью — и сюда стряхивай, а не на пол.

— А это как сделано? Как негатив. Линии белые, бумага чёрная.

50 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея — Ватман воском паркетным натираешь, потом сплошь тушью. Высохло, царапай линии, хоть гвоздём. Попробуй, можно даже когтями. Маленький нюанс: в тушь надо добавить немного воды, тогда не потрескается. Такая графика будет в моде в скором будущем, ибо недолог век сегодняшнего Ампира.

— Ну ты вещаешь. Прям как Предсказамус!

Мышь, мелькнув вдоль плинтуса, шмыгнула в приоткрытую, висевшую на одной петле дверцу тумбочки. Зиновий ногой захлопнул фанерную створку, опрокинув набок алюминиевую статуэтку и прищемив серый хвост. Сжав двумя пальцами розовый кончик, бросил добычу в окно.

На улице взвизгнули:

— Скинь, скинь с меня… — Во, глядь,— отвечал знакомый бас,— летучие мыши совсем остервенели, я же говорил, шо они на всё белое цепляются.

Зиновий лёг на подоконник:

— Позвольте не позволить галдеть под окнами!

— Зиновий, у вас буфет ещё работает?

— Цербер на вахте не пропустит, он вашу парочку запомнил!

— А мы в окошко. Повернись спиной, ручонки раскинь крылами,— верзила, взяв за талию, поднял высоко над головой плотную женщину в пёстром платье из крепдешина, пронёс её легко, будто пионер бумажную модель планера, и, подав в окно короткими ногами вперёд, усадил на подоконник.— Фрау Изольда просит политического убежища! Что берём в буфете?

Красное на разлив есть? В чайнике принесу. По логике, ещё сардины и винегрет, там другого не бывает. И буханку. Давай чайник.

— Стали делать недавно наше шампанское, я ещё не пробовал. Предлагаю, тем более что у Виолы сегодня в школе выпускной, классом собираются рассвет встречать.

Шагов в коридоре никто не слышал; дверь широко распахнулась, будто сорванная, так неожиданно, что гости вздрогнули. Запыхавшийся комендант поднял колено и хлопнул себя по ляжке:

— Кто Зиновий? Живо за мной!

По дороге огорошил: звонят из комендатуры Кремля, требуют какого-то Зиновия Артемьевича. Потом пояснили:

студента третьего или четвёртого курса архитектурного института.

— Ага, а я знаю хорошо, где вы, мархишники, обитаете, но имена не все знаю. Хорошо, новая ключница рядом была, подсказала. Ей-то известно откуда? Велели ждать.

Звонок телефонный был необычный — громкий и непрерывный.

— Товарищ Зиновий Артемьевич?

— Арсеньевич.

— С вами будут говорить из Управления комендатуры Московского Кремля.

Через долгую минуту:

— Зиновий Арсеньевич, здравствуйте. Мне поручено передать, что на известном вам объекте холмы отсыпаны в количестве и высотой согласно вашему эскизу. От вас просят лично на месте принять работу. Под Архангельском отобраны корабельные сосны для пересадки, как изображено у вас. В количестве двадцати пяти штук. Это с запасом, если не все приживутся, у вас их двенадцать. Помогите определиться с местами, где сажать и колышки вбить. Завтра сможете? Утром, в ноль восемь, за вами заедет мой заместитель, военный комиссар Конкин. Так устроит? Тогда до завтра.

— И холмов на всякий случай наворочено штук пятнадцать,— отвечал Зиновий, уже положив трубку телефона.— Предложу им какой-нибудь холм передвинуть. В шутку, конечно.

На глаза попался настенный календарь с датой: «21 июня 1941».

— Ха, завтра же воскресенье.

— Э… Зиновий? У вас там на тумбочке художественное изделие опрокинулось, поставьте, пожалуйста, как должно быть — вертикально.

Самой короткой ночью в году, как днём, светла Красная площадь. Сменившие двуглавых орлов на пяти башнях, сияли подсвеченные изнутри, обновлённые четыре года назад рубиновые звёзды-светильники.

— Вон за тем окном кабинет товарища Сталина. Оно всегда освещено и никогда не гаснет. И не погаснет.

— Да, в Европе война. Наша армия — рабоче-крестьянская, и у германцев такая же. Границу перейдут — будем браНовый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея таться, как в Первую мировую. Нехай нападают на свою голову! А мы тогда максимум через пару недель будем в Берлине!

Внезапно разом всюду погасли все огни, даже в Кремле.

Померкли и мощные пятикиловаттные лампы за рубиновыми селеновыми стёклами пятиконечных звёзд. Воцарилась абсолютная тьма.

— Началось?

— Без паникёрства. Наверное, учебная светомаскировка.

Скоро всё опять загорится.

Кто-то невидимый высоким голосом затянул: «Слушают отряды песню фронтовую — сдвинутые брови, крепкие сердца». Нестройно подхватили молодые голоса, и воспарила она, призывая рассвет, возвращаясь запаздывающим эхом с дальних углов площади. Изольда, не зная слов, кивала в такт головкой и вдруг пропела с лёгким акцентом:

У меня в окне стоит не цветочек аленький, Никогда не променяю я большой на маленький.

«Учения» по светомаскировке продлились долгие военные годы.

Совсем недавно под грандиозной фигурой в длинной шинели и фуражке военного образца, во всю длину мощного козырька центральной трибуны главного стадиона страны, рдел призыв: «Да здравствует вождь ВКП(б) — лучший друг физкультурников тов. Сталин!» Информационные башни восточной трибуны показывали счёт последнего довоенного матча хозяев и сталинградского «Трактора». Сегодня всё это замаскировано от налётов вражеской авиации, трибуны перекрашены, на футбольном поле высажены молодые ели. Стадион «Динамо» превращён в военный учебный лагерь ОМСБОН (Отдельная мотострелковая бригада особого назначения).

Осеннее небо осыпалось листьями и мелким дождём. Пётр, в ватной фуфайке и полувоенной фуражке, делавшей его мало узнаваемым, будто ждал Зиновия и Виолу у объявления о наборе добровольцев в отряды ОМСБОН.

— Не, братцы, не теряйте время, сюда берут только тренированных спортсменов, матёрых и именитых, циркачей, полиглотов и отдельных студентов ЦГИФК (Центральный государственный институт физической культуры) вроде меня.

Разбудил пронзительный гудок паровоза. Промозглый октябрьский день. В воздухе запах гари и пепел сжигаемых архивов. Под ногами позёмка из чёрной сажи. До проектно-маскировочной мастерской академика Каро Алабяна при Академии архитектуры, причисленной к оборонным предприятиям, где он трудился чертёжником у разработчиков камуфляжной перекраски стен и бутафорских фанерных строений над ценными городскими зданиями и заводами, надо ехать на метро. Но оно, к удивлению, не работало. На дверных филёнках наклеено несколько листовок одного содержания: «Товарищи! Мы оставили Москву под непрекращающимся натиском врага. Но не время лить слёзы. Подпольный комитет партии, от имени которого написано это воззвание, клянётся, что Москва будет освобождена!» Телефон работал, но в мастерской не отвечали.

Надо двигать в свой институт, где первые два курса на днях отправлены на рытьё окопов.

На высоком каменном цоколе, в окнах с треснувшими стёклами, перечёркнутыми наклеенными полосками, плакаты:

«Родина-мать зовёт!», «Папа, спаси!», «Убей немца в колыбели!». Рядом с почтовым ящиком неряшливо прилеплен листок, да так, что окончания строчек бледного текста, отпечатанного на машинке четвёртым или пятым экземпляром, можно прочесть, только завернув за угол:

«Россияне! Сегодня, 16 октября, немецкая армия войдёт в Москву, дни социалистического строя уже сочтены. Нам, творческой интеллигенции, следует обратиться к канцлеру Гитлеру — он ведь тоже художник — с тем, что мы готовы создать организацию, подобную Российской академии художеств, с региональными отделениями, которая бы обслуживала немецкую армию и способствовала полной перестройке этого государства с целью установления нового мирового порядка без коммунистов, милиции и евреев. К нам присоединятся многие. Остатки Красной Армии скоро повернут оружие против большевиков, и мы станем европейской цивилизованной прогерманской страной».

Трамваи стояли на путях, но работало такси. Водитель отрицательно покачал головой, но когда Зиновий показал издали, не раскрывая, красную книжечку (всего лишь пропуск в общежитие), пробурчал, нарочито коверкая слова «под извозчика»:

— Много вас тут таких ходють. Клиентку мы ожидаючи.

Ежли токмо недалеча.

54 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея В кабине пахло бензином, алкоголем и ещё чем-то, чем пахнет в общих банях. У поворота на Рождественку молчавший шофёр воскликнул:

— Брехуны! — и торопливо заговорил сам с собой.— Где правительство? Сбежало ночью в Куйбышев с телом Ленина.

Там теперь столица. А полководцы с Фрунзе (Генштаб)? В Арзамасе. Кого же теперь считать дезертиром, если даже они в бегах? Объявили же тебе, дураку: спасайся, кто как может!

А вот вышел на работу. Да я и сам не понимаю: может, по инерции? Это всё моя контузия.

Зиновий, из разговоров в мастерской знавший, что тело из Мавзолея давно, ещё в июле, перевезено в Тюмень, хотел сказать об этом, но передумал. Водитель продолжал:

— Что метро затопили — факт? Да, Лазарь сам вентиль крутил, рыдая. То ж будет с центром, Ведьмина гора (Боровицкий холм) на сорок метров ниже Химкинского. Красные директора на служебных колёсах тю-тю с полной кассой, а там вся зарплата вашего брата — рабочего класса. У каждого из них ещё до войны были двойные спецпакеты с сургучом, загодя расписано по часам, куда и как эвакуироваться, что потом производить и прочее. Начальство Ногинского склада отчебучило — тридцать тонн спирта спустило в канализацию. А я клиентку возил до Заставы Ильича и обратно. Журналистка зарубежная, сказала, что она прогрессивная. Видели мы, что на шоссе Энтузиастов творится. Колонны на восток — как на демонстрации. Сколь машин и лошадей разом! И больше пёхом. Грабежи у всех на виду. Она-то девка языкастая, красиво баяла, что это, мол, есть великий исход, как у предков из Египта. Это город истекает кровью дурной. А сама такая, что видно враз, что иностранка, пушок над губой. Не наша, не простая, всё у неё как-то в рифму: «Жди меня, мой фраерок, на развилке трёх дорог. Не моя, поверь, вина, если буду не одна». Просила обождать с включённым мотором; может, уже ищет меня.

Я такую породу повидал в Испании.

Под аркой дома на Домниковской улице подумалось: вот войду во двор, а там немцы и меня расстреляют. Замедлил шаг, огляделся в поисках подходящего для самообороны, но проезд был досадно чист, если не считать мусором немецкие листовки с самолёта. «Москва не столица. Урал не граница». Подошёл бы обрезок трубы. Выглянул из-за угла. Во дворе, то задуваеАльманах прозы, поэзии, публицистики мый, то раздуваемый снежной крупой игривой позёмки, тлел костёр. Рядом в баке и куче мусора свалены разнокалиберные брошюры и узнаваемые многотомники в красных плотных переплётах — труды Ленина, Маркса, Сталина. Несколько рваных портретов без рамок, почётные грамоты, чей-то разбитый бюст. Зиновий бывал здесь раза два или три, но только сегодня обратил внимание на номер квартиры — сорок первый. Седой, но с чёрными бровями сосед по коммуналке, называя Виолу Веркой, пригласил к столу, придвинул наполненный до половины стакан и поведал, что соседка с девками засобиралась к родственникам куда-то под Сталинград. Всё утро они обсуждали достоинства и недостатки купейных вагонов. Принцесса на горошине, то бишь Верка, в чём-то всех убедила и отбыла на Казанский; чему улыбаетесь? Зиновий мысленно уточнил: на двух горошинах,— имея в виду её скромные ягодицы, и, ёрничая, пропел:

— А вместо ягодиц имела две фасолины… — Сама соседка с младшей отправились отоваривать карточки, и вроде бы у них в овчинно-шубном комбинате раздают рукавицы, шапки и трудовые книжки с увольнением с сегодняшнего числа. Ночью в нашей булошной кто-то разбил витрины, и почти всё растащено. А утром мы самоснабжались, шо осталось. Откуда, полагаете, эти сардины в масле и яишница? Есть ещё и тушёнка, и гречка. Позвольте разлить.

— Позвольте не позволить наливать так щедро, до краёв.

Люблю гречку. Больше занятий не будет, выдали подъёмные и документы. Личные дела — стопками в коридорах. С третьего курса эвакуируют в два потока в Ташкент. Завтра вечером, опять же с Казанского. Многие добровольцами записываются в отряды самообороны. Стыдно бежать. Что я без этого города?

— Пока будешь кровь проливать, сокурсники карьеру сделают. Если их и погонят на фронт, то через ускоренное училище на офицеров. Будешь у них в подчинении рядовым. Тебе потом всё надо будет с нуля, если, конешно, повезёт в живых остаться… — У вас житейский опыт, посоветуйте: что делать?

— Что делать, что делать? А шо мне делать?! По всей Москве во дворах жгут партбилеты, кандидатские карточки, комсомольские билеты, подростки прячут пионэрские галстуки.

Фурия «оторви да брось» с первого этажа сказала в открытую, что составляет списки жидов и коммунистов для новых хозяев.

56 «Новый Енисейский литератор» № 4/2013 (38) Писатели Енисея А я ведь партгрупорг бывший. Уже спрашивала, как правильно пишется моя фамилия. Я, конешно жа, соврал. Вообще-то я и не Аркадьич. На Белорусском есть сборный пункт. Наливаю, не спать!

— А кто же вы? Гауптман Шульц? Хе-хе-хе… «Если б сей гибкий вьюнош знал, как недалёк он от истины»,— подумал собутыльник и продолжал:

— А вот мы в мастерской глухонемых, ну, там, в бывшей церквушке Симеона Столпника, решили, што будем продолжать трудиться на оборону до последнего!

В здании Казанского вокзала царят злые духи гнилого сена, хлорки, гари и звериного стада перед убоем. У входов навалены растрёпанные кипы казённых бланков, похожих на учётные карточки, с фото размерами с почтовую марку.

Валяются брошенные и часто открытые чемоданы, мешки, ковры, корзины, одежда. Плотная толчея у дверных узилищ. Потерянные дети. И только на одном дальнем перроне, оцепленном войсками НКВД, куда проход по специальным справкам, чёткий порядок. Виоле вдруг начинает казаться, что совсем не случайно бело-чёрно-алый паровоз и его колёса так впечатляюще выкрашены в цвета нацистского флага.

И вообще, происходящее кем-то запланировано, продумано и учтено заранее до мелочей. А вот те, кого это постигло, обязаны были предвидеть, но непростительно и преступно проморгали. Сволота. В вестибюле под краном с питьевой водой гранёный стакан навечно прикован к стене коротким металлическим тросиком через отверстие, аккуратно каким-то необъяснимым образом высверленное в хрупком боку одной из граней неизвестным умельцем-самородком. Виола с трудом протиснулась против потока вон из здания, не сразу вспомнив, в какой стороне остановка. Но общественный транспорт уже не ходит. Трамваи стоят, автобусы исчезли. В мужчине, суетящемся у двух пикапов с вещами, узнала знаменитого литератора. Через квартал от вокзала улица, по которой только что несло куда-то мутный поток чёрных служебных «эмок» и грузовиков с домашним скарбом, торчащими спинками никелированных кроватей, вдруг оказалась сухим руслом. Поймала себя на мысли, что не узнаёт свой город.

Заговорило долго молчавшее уличное радио: «От Советского Информбюро. Неприятель прорвал линию нашей обоАльманах прозы, поэзии, публицистики роны. Страна, правительство и столица в смертельной опасности…»

Далее диктор объявил, что всем жителям города предлагается покинуть Москву — кто как может. Сообщалось также, что единственная более-менее свободная железная дорога — Ярославская, а доступная автодорога — шоссе Энтузиастов. Голос диктора прервался на полуслове, из «тарелки» загремела бодрая мелодия, легко принимаемая за марш авиаторов «Всё выше, и выше, и выше…», на тот же мотив, но чуточку изменённый. И только искушённые в гармонии ведали, что звучит другая песня: «Знамёна подняли, ряды сплотили и, шаг чеканя, идут штурмовики, а в их шеренгах все, кого сразили реакционеры и большевики». «Хорст Вессель» — гимн нацистов.

Зиновию снилась женщина с пышным свитком бумаги, навитым на черенок лопаты, испещрённым детскими каракулями. «Зинка, как пишется твоя фамилия?» Зиновий твёрдо знал, что отвечать ей нельзя, и потому проснулся. Темно. Лежит одетый и укрыт чем-то плотным, с пухлыми пуговицами, на ощупь вроде шинель. Оглушительное тиканье и короткий малиновый перезвон настенных часов — как ответ на вопрос.

Это они в комнате Виолы отбивают каждые полчаса. Как оказался тут? Где они все? Радио молчит. За стеной на лестнице процокали кованые сапоги. Не немецкие ли? В темноте, в той стороне, где за ширмой кровать Виолы, вздохнули:

— Давно сирена воздушной тревоги не выла. Может, уже всё кончилось? Мамусенька с Наткой ночуют сегодня у модистки на Сретенке, там бомбёжек не бывает. Сталина видела. За Краснопрудным иду, гляжу — магазин грабят. Вблизи оказалось — колбасу и макароны раздают, чтобы фрицам не досталось. Тут он и подъехал, из машины не вышел, дверцу приоткрыл, трубку курил. Люди с колбасой обступили. Я и ещё одна дура захлопали — руки были свободны. Спросил кто-то:

когда же, товарищ Сталин, остановим фашистов? Он что-то о перемирии с Гитлером, Москву защищать некому и нечем.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 


Похожие работы:

«ОРГАНИЗАЦИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ Приложение к Договору о Едином транзитной тарифе ЕДИНЫЙ ТРАНЗИТНЫЙ ТАРИФ (с изменениями и дополнениями по состоянию на 01.01.2012 года) Официальное издание Комитет ОСЖД, г. Варшава 2 ОГЛАВЛЕНИЕ Стр. I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ.... 5 § 1..... § 2.... II. ПОРЯДОК ПУБЛИКАЦИИ ЕДИНОГО ТРАНЗИТНОГО ТАРИФА, ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ К НЕМУ... § 3.... § 4.... III. ПОРЯДОК ОФОРМЛЕНИЯ ПЕРЕВОЗОЧНЫХ ДОКУМЕНТОВ ПРИ ПЕРЕВОЗКАХ ГРУЗОВ МЕЖДУ

«Бюллетень № 255 (454) ДНЕВНИК ЗАСЕДАНИЯ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ Голосование за принятие повестки (порядка) Председательствует дня триста пятьдесят второго заседания Совета Председатель Совета Федерации Федерации в целом и о проведении заседания В.И. Матвиенко Совета Федерации без перерыва. I. Открытие триста пятьдесят второго заседа- Результаты голосования: за – 149, ния Совета Федерации Федерального Собрания против – 0, воздержалось – 0. Российской Федерации. (Звучит ГосударственПринято протокольное...»

«ОСОБЕННОСТИ КЛИНИКИ И ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ТАКТИКИ ПРИ ПСИХОЗАХ В ПОЗДНЕМ ВОЗРАСТЕ, ОСЛОЖНЕННЫХ СОМАТОНЕВРОЛОГИЧЕСКИМИ ДЕКОМПЕНСАЦИЯМИ Пособие для врачей Санкт-Петербург 2006 МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В.М.Бехтерева ОСОБЕННОСТИ КЛИНИКИ И ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ТАКТИКИ ПРИ ПСИХОЗАХ В ПОЗДНЕМ ВОЗРАСТЕ, ОСЛОЖНЕННЫХ СОМАТОНЕВРОЛОГИЧЕСКИМИ ДЕКОМПЕНСАЦИЯМИ Пособие для врачей Санкт-Петербург Пособие для врачей...»

«Москва АРМАДА 1997 УДК 82-34 (02.053.2) ББК 84 (2Рос=Рус) 6-445 У 74 С и м п а т и чн ы й ст аричок-приш елец с планет ы Б у к совершил вынужденную посадку в А ниной комнате: в его космической тарелке-леталке кончилось горючее. П и л о т А с не умеет читать и поэтому не знает, как называется необходимое топливо. Д о отлета базового корабля на планету Б у к остается тридцать дней, тридцать м инут и тридцать секунд. Так неужели бедняжка А с Б ук а никогда уже не вернется домой? В ы х о д только...»

«ЧТЕНИЯ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ЯКОВЛЕВИЧА ЛЕВАНИДОВА Vladimir Ya. Levanidov's Biennial Memorial Meetings Вып. 2 2003 РЫБЫ РЕКИ САМАРГА (ПРИМОРСКИЙ КРАЙ) А. Ю. Семенченко Тихоокеанский научно-исследовательский рыбохозяйственный центр (ФГУП ТИНРО-Центр), тупик Шевченко, 4, Владивосток, 690950, Россия. E-mail: ansemench@tinro.ru; ansemench@mail.primorye.ru Приведены новые данные о промысловых рыбах, добываемых на самых северных приморских прибрежных рыбопромысловых участках. Показана значимость р....»

«Сотрудничество Казахстана с центрами КГМСХИ в 2011 - 2012 гг. АО КазАгроИнновация, д. с/х н., Б.Алимгазинова Казахстан bayan_sulu55@mail.ru Структура АО КазАгроИнновация Создано постановлением Правительства Республики Казахстан от 22 мая 2007 года №409 5596 работников, из них 1 246 научных сотрудников, в т.ч.: 491 кандидат и 172 доктора наук. Оператор отраслевой инновационной системы АО КазАгроИнновация АПК, управление дочерними организациями рц, р фр Генерация новых знаний, трансферт и...»

«Евгений Терентьев МАГИЯ на каждый день Что такое магия Магия - это способность человека силой своей воли, мысли и желания изменять в нужном для себя направлении свое будущее и настоящие. Но сама по себе мысль о желаемых событиях мало что значит в нашем физическом мире. Только тогда когда ваше желание подкреплено специальным действием, возможно его воплощение в реальной действительности. Так в обыденной повседневной жизни для приобретения каких-либо благ необходимо совершить определенные...»

«Мультиварка RMC-M4524 РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ УВАЖАЕМЫЙ ПОКУПАТЕЛЬ! Благодарим вас за то, что вы отдали предпочтение бытовой технике от компании REDMOND. REDMOND — это новейшие разработки, качество, надежность и внимательное отношение к нашим покупателям. Надеемся, что и в будущем вы будете выбирать изделия нашей компании. Чтобы упростить вам освоение мультиварки, команда наших Мультиварка REDMOND RMC-M4524 — бюджетная модель, поваров разработала ряд рецептов, специально адаптирокоторая...»

«Криста Андерсон с Марком Минаси ББК 32.973-01 А65 УДК 681.3.06 Локальные сети. Полное руководство. Перевод с английского Криста Андэрсон с Марком Минаси Локальные сети. Полное руководство: Пер. - К.: ВЕК+, М.: ЭНТРОП, с англ.-СПб.: КОРОНА принт, 1999.— 624 с., ил. ISBN 5-88547-067-7 Эта книга представляет практический, систематизированный взгляд на компоненты сети, их взаимодействие и роль в вашем бизнесе. Независимо от того, собираетесь ли вы строить свою сеть с нуля или хотите модернизировать...»

«Эта книга – о дерзких мечтах, Может ли человек дожить до 200 лет? научном поиске и большой любви Лучшие ученые в течение Лекарства тысячелетий пытались понять причины старения человеческого организма. Лекарства от старости И лишь в 21 веке наука приблизилась к разгадке этой тайны, способной изменить будущее человечества. от старости Аргументы научного иммортализма УДК 613.9 ББК 51.204 Б 282 Вал Эдгар Фрайденберг ен тин Борисов Уважаемые читатели! В Ромен Роллан этой книге я попытался...»

«E-MANUAL Благодарим за приобретение данного устройс тва Samsung. Для наилучшего обслуживания з арегистрируйте свое устройство по адресу: www.samsung.com/register Модель_ Серийный номер_ Содержание 29 Подключение через домашнюю сеть (DLNA) Краткое руководство 30 Название телевизора в сети Выбор входного сигнала Использование телевизора Smart TV Использование периферийных и Использование функции Голосовое управление удаленных устройств Использование функции Управл. движениями Использование пульта...»

«85424 UNFPA Annual ReportRU.qxd 8/3/04 6:47 PM Page iii ПРЕДИСЛОВИЕ Вот уже более 35 лет Фонд Организации Объединенных Наций в области народонаселения играет ключевую роль в оказании странам мира содействия в выполнении задач, связанных с народонаселением. Предоставляемые Фондом информация и услуги в области репродуктивного здоровья спасают жизни миллионов женщин, девушек и семей во всех странах мира. ЮНФПА продемонстрировал, что улучшение жизни женщин и семей способствует сокращению масштабов...»

«Рецензия на книгу Ивана Зимбицкого Челюсти для бизнесмена 2. Анатомия Безденежья от выпускнига Гарварда Павла Кочкина Профессор Гарвардской Школы бизнеса опросил 5000 американцев Как, по их мнению, богатство распределено в стране. Большинство людей заявили, что деньги в нашем обществе несправедливо распределены, но как оказалось, мало кто смог близко представить себе реальную ситуацию. Посмотри на этот график, чтобы понять что люди думают о том, Павел Кочкин Выпускник Гарварда Владелец...»

«ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО REGNUM ИСПАНИЯ КАТАЛОНИЯ: ИМПЕРИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ СБОРНИК СТАТЕЙ Перевод, составление и предисловие Елены Висенс Москва REGNUM 2007 УДК 342.24 ББК 67.400.532 (4Исп) И 88 Испания Каталония: империя и реальность. Сборник статей. / Перевод, составление и предисловие Елены Висенс. М.: REGNUM, 2007. 92 с.. © Е.М.Висенс: перевод на русский язык, составление, предисловие © El Pais, Le Monde diplomatique, ABC, El Periodico de Catalunya, La Vanguardia: оригиналы статей © REGNUM:...»

«от 29 января 2013 г. № 53-р Об отчете исполнительных органов государственной власти Республики Саха (Якутия) об итогах деятельности за 2012 год Во исполнение распоряжения Президента Республики Саха (Якутия) от 15 декабря 2012 г. № 823-РП Об отчете исполнительных органов государственной власти Республики Саха (Якутия) об итогах деятельности за 2012 год: 1. Одобрить отчет исполнительных органов государственной власти Республики Саха (Якутия) об итогах деятельности за 2012 год согласно приложению...»

«пользователя BlackBerry Z10 Smartphone Руководство Версия: 10.1 Опубликовано: 2013-05-09 SWD-20130509093958192 Содержание Добро пожаловать BlackBerry 10: новые приложения и функции Начало работы Установка SIM-карты, аккумулятора и карты памяти Снятие крышки отсека аккумулятора Установка и извлечение SIM-карты Установка и извлечение аккумулятора и карты памяти Настройка устройства Краткий обзор главного экрана Значки приложений Значки уведомлений Прокрутка и переход между элементами...»

«Утвержден постановлением Администрации области от 12 июля 2011 года №311 СПИСОК РЕДКИХ И НАХОДЯЩИХСЯ ПОД УГРОЗОЙ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ВИДОВ (ПОДВИДОВ, ПОПУЛЯЦИЙ) ДИКИХ ЖИВОТНЫХ И ДИКОРАСТУЩИХ РАСТЕНИЙ, ГРИБОВ, ОБИТАЮЩИХ И ПРОИЗРАСТАЮЩИХ НА ТЕРРИТОРИИ ОБЛАСТИ, ЗАНОСИМЫХ В КРАСНУЮ КНИГУ НОВГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ 2 Русское название Латинское название ЖИВОТНЫЕ – ANIMALIA МОЛЛЮСКИ – MOLLUSCA Царство Животные – Animalia Тип Моллюски, или Мягкотелые – Mollusca Класс Двустворчатые моллюски – Bivalvia Отряд...»

«01Апр Убийство на улице Шляпиной Самое главное событие прошлой недели – убийство молодой женщины на улице Веры Шляпиной. Весна ещё только на старте, а межличностные и межполовые отношения уже приобретают кровавую окраску. Трагедия произошла в ночь с 28 на 29 марта. В час ночи в дежурную часть ОВД от диспетчера станции скорой помощи АЦГБ поступило сообщение о том, что в городе Алапаевске в самом центре находится женщина с ножевым ранением в области спины. Скорее всего, удар такой силы был...»

«Диета для молодой мамы Каждая женщина хочет выглядеть идеально. Но идеальным должно быть не только лицо, но и фигура. Путь к успеху заключается в хорошо подобранной диете и спортивных занятиях. Но как быть молодым мамам? Женщинам, находящимся в положении или только что подаривших жизнь малышу? Для них тоже были разработаны специальные диеты. В этой книге вы сможете найти ответы на такие вопросы, как Что необходимо предпринять для того, чтобы сохранить форму после беременности? и Как, не...»

«аЛЕКСей БЛАЖенный, БЛАЖенный АвДЕЙ Русская Кухня Азбука Домашнего терроризма 2002 - 2003 © Центр помощи Домашним террористам УДК 083.5 ББК 60.3(0) Г 85 Подписано в печать с готовых диапозитивов 01.08.2003. Формат 1357/10 Х 1919/10 - Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. псч.л. 13. Тираж 1000 экз. Заказ 286. Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2; 953000 – книги, брошюры Гигиеническое заключение № 77.99Л4.953.П.12850.7.00 аЛЕКСей БЛАЖенный и БЛАЖенный АвДЕЙ А79 Русская Кухня....»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.