WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Вадим МИХАНОВСКИЙ След на тающем снегу НОВОСИБИРСК 2007 От автора Каждая книга с именем автора на обложке в какойто степени итожит пройденный им путь, или какуюто часть ...»

-- [ Страница 1 ] --

БиБлиотека НовосиБирской оБластНой оргаНизации

союза журНалистов

Вадим МИХАНОВСКИЙ

След на

тающем снегу

НОВОСИБИРСК

2007

От автора

Каждая книга с именем автора на обложке в какойто степени итожит пройденный им путь, или какуюто часть его. В этой связи приходится сожалеть, что

в данное издание не вошли очерки о людях, судьбы которых так или иначе были связаны с Сибирью. Очерки эти готовились в разное время, в том числе и на так называемой «радиокухне», что сопрягалось, естественно, со специальноподобранноймузыкой,голосамигероев,говором полей, лесов и рек — словом, всего того, без чего немыслим добротный радиорассказ. Бумага не может передать всего этого. Жаль!

Вместе с тем появилась возможность поселить под одной крышей публицистику и некоторые другие материалы, не утратившие, на мой взгляд, своей остроты и по сей день...Всё то, что только ещё предполагалось автором в ту пору, увы, случилось, сбылось позже. В подобных случаях публицистика всегда является, если тема добросовестно отработана, как бы независимой экспертизой. А такая экспертиза, как известно, чаще всего не нравится должностным лицам, связанным с поднимаемыми автором проблемами.

Два десятилетия назад один из руководителей Алтая раздражённо вопрошал: «Кто я такой, чтобы ставить под сомнение решения партии и правительства по обводнению степных зон края ?»... Этот же вопрос чуть ли не слово в слово прозвучал и в Горном Алтае, где только ещё планировалась (но уже и строилась!) ГЭС на Катуни. Во всех инстанциях, убеждали меня, проект утверждён единогласно и, мол, только бездельникам из «зелёных» да некоторым журналистам этот грандиозный проект не по душе...

А почему, собственно, «грандиозный»? Неужели нигде в мире в пoхожих условиях не были способны осилить такой комплекс? А, может, не считали нужным ? Делото не в размерах, а в простейшей целесообразности... Во всяком случае, у любых промышленных Левиафанов есть одно очень уязвимое место: они постепенно обламывают сук, на котором сидят. Чем мощнее сооружение рук человеческих, тем быстрее, интенсивнее разрушается окружающая его природная среда...

Отсылаю читателя всего к трём публикациям в этой книге о, так скажем, необдуманном вмешательстве в уникальную, сложившуюся тысячелетиями экосистему Сибири, в частности — Алтая. Отсылаю, заостряя внимание на том, что вместо миллиардов рублей, вбуханных уже в возведение той же ГЭС на Катуни, можно было лишь пристроить всего один блок, расширив действующую Бийскую ТЭЦ (было такое альтернативное предложение!). А конечный результат был бы тот же... Но ведомственные интересы и,главное, большие деньги перечеркнули напрочь здравый смысл. К великому сожалению, подсчитать тот урон, который ещё только будет нанесён региону, в том числе Барнаулу и Новосибирску, пока невозможно. Скажем лишь, что около трети катуньской воды — чистой, с гор — доходит до Новосибирска. Пока доходит...

Предлагаю читателю вспомнить, что более полувека назад «отец» кибернетики Норберт Винер заявлял:

«Мы погружены в жизнь», которая подчиняется второму закону термодинамики, где трактуется, что беспорядок увеличивается, а порядок уменьшается. И далее:

«Мы в самом прямом смысле являемся терпящими кораблекрушение пассажирами на обречённой планете...»

(Кибернетика и общество. 1958 г. М. Изд. «Иностр.

лит.», стр.49-53).

Согласимся, что не хотелось бы чувствовать себя обречёнными на корабле под именем «Наша планета». Всё же хочется верить, что человечество сумеет противостоять этому суровому закону, выработает какие-то принципы и способы противостояния... Вот только как этому противостоять? Всем вместе и каждому отдельно? Как быть нам, живущим сегодня? Как бороться с неразумным разрушением нашей планеты и потатчиками этого разрушения, занимающими к тому же высокие государственные посты?

Наверное, только — словом! И только — публично...

В нравственном отношении сам жанр — публицистика — предъявляет к автору одно главное требование: глубокое знание предмета. Без этого критические стрелы будут выглядеть запальчивым стремлением лишь покрасоваться своей смелостью. И только решительно высказанные убеждения, основанные на знании всех сторон проблемы, могут чего-то стоить!

Но субъективная убеждённость в своей правоте отнюдь не исключает объективного понимания того, что проблемы-то всё равно остаются и наивно претендовать кому бы то ни было на роль судьи в высшей инстанции...

И всё же — будить, трясти успокоившихся или равнодушных как-то надо ! Непримиримость ко всякому злу должна быть бодрствующей. Только тогда обретается твёрдаяпозиция,сформулированнаяпреждевсегодлясамого себя. А нет этого — не будет и желания преодолевать трудности профессии, зато будет неумолимо сокращаться шагреневая кожа творческой личности. И, что греха таить, появится желание совсем другими путями «подавать» себя обществу.

...Один знакомый художник подарил мне давным давно, в один из дней паутинной осени, беглый набросок карандашом. На листочке была изображена контуром фигура в кресле (наверное, моя), смотрящая в дальний угол комнаты. Только фигура и только — угол, в котором голубым фломастером выделялся маленький кружочек.

Под рисунком стояла подпись: «Голубая мечта»...

Не помню, была ли у меня подобная мечта, ей даже в детстве, военном и голодном, наверное, не находилось места.. Но что-то же уловил художник в моём настроении в тот осенний день, затронул какие-то струны! У меня долго хранился этот листок, а потом кудато улетучился вслед за мечтой, которая ждала какихто движений с моей стороны, да так и не дождалась, упорхнула.

Скорей всего, потому остался я без голубой мечты, что не в моём характере было подолгу фантазировать, делать продолжительные остановки, зацикливаться на чём-то одном. Я даже отдыхать долго не мог, мне всегда нужна была смена впечатлений. Поэтому и большая часть жизни прошла в движении, в поездках, всегда интересно было заглянуть чуть-чуть за край, в будущее, а потом как бы увидеть это ожидаемое уже в прошлом. Это как в машине: едешь-едешь, вон — впереди желтеют две сосенки, а через какой-то миг они уже позади, в прошлом...

Мечтать, видеть, оценивать, предполагать, делать выводы из увиденного человеку не запретишь. Поэтому, наверное, в своей профессии я выбрал преимущественно публицистику. Решению способствовало и то, что открыл вдруг почти учителя — Владимира Галактионовича Короленко. Я перечитал его всего, на одном дыхании. Сразу же запало в душу, как очень щепетильно оберегал Короленко свою творческую независимость, отказываясь от любых почестей и наград, которые обязывали бы его к действу против совести. Почётный академик Российской академии наук, он тут же сложил с себя этот титул, когда из академии под давлением царя исключили Горького. Оскорбило Короленко прежде всего то, что сам принцип, стоявший за исключением, как бы определял: избрание в академики — это оценка прежде всего в графе «Поведение». Он так и заявил: «Заслуги перед обществом, перед культурой должны иметь самостоятельное значение».

Известно, что в начале 20-х годов прошлого века Короленко наотрез отказался от всех предлагаемых льгот, хотя семья распродавала вещи, чтобы пополнить свой скудный стол. Он всегда был независимым писателем. На веку этого человека сменилось несколько властей и к каждой из них у Короленко были одни и те же вопросы. Нет, он не был фрондёром. Он подчёркивал, что в политике проповедует только азбуку, простые элементарные истины гражданственности, которые «до сих пор не вошли и не входят в практику русской жизни»...В 1917 году, после низвержения Николая II-го, многие русские либералы (далеко не чета нынешним!) захотели видеть Короленко на посту первого президента России...

Вот такой человек — писатель, публицист, гражданин — стал для меня, если вдуматься, целым направлением полвека назад... Потом были -Валентин Овечкин, Ефим Дорош и, конечно же, Валентин Распутин с Сергеем Залыгиным — творцы с несгибаемой, твёрдой позицией.

А мне остаётся лишь сожалеть, что не смог, как они, преодолеть жёсткого сопротивления власть имущих там, где это надо было бы сделать, идя до конца. Иногда останавливало сознание, что я не один, что есть семья, дети. Иногда просто опускались руки, потому что били по ним очень крепко, целенаправленно... И однажды у меня выплеснулось наружу то, что так или иначе должно было выплеснуться:

Не написал правдиво повесть, В конце концов, на мелочь совесть Вадим Михановский «След на тающем снегу»

воспоминания всегда субъективны. Ни один из авторов этого жанра не свободен от пристрастий соответственно своим вкусам, взглядам и убеждениям — и тогда, когда старается обойти острые углы, и когда стремится говорить правду и только правду. Но в то же время не хочется уподобляться пушкинскому Пимену, «добру и злу внимая равнодушно, не ведая ни жалости, ни гнева...» как бы то ни было, но это не по мне, когда «минутных жизни впечатлений не сохранит душа моя». Душа может и не сохранить. Но память сбережёт...

Приобщиться к журналистике мне довелось рано. ещё в суворовском военном училище, в 1945 году, я стал внештатным корреспондентом журнала «смена». один раз в 2- 3 месяца здесь появлялись короткие заметки о жизни суворовцев, наши первые стихи. к сожалению, частые переезды в последующем не способствовали созданию в те годы личного архива. а позже где-то затерялась и почётная грамота цк влксМ о присуждению 2 места за цикл из трёх стихотворных переводов немецкого поэта-антифашиста Эриха вайнерта. в числе подписавших грамоту стояла фамилия председателя жюри с.

Маршака, чем втайне я очень гордился.

По-настоящему овладеть этой профессией мне помогли позже газета «алтайская правда» и алтайский радиокомитет... в середине 50-х годов минувшего века, когда целинная эпопея несколько поутихла, но всё ещё продолжались «наезды» на целину столичных писателей и журналистов, нам приходилось иногда на правах аборигенов сопровождать их в новые совхозы, знакомить с героями, как мы тогда говорили, «битвы за хлеб».

в том, что на новых землях велась тяжёлая битва за хлеб, в первые целинные годы — героическая, сомневаться не приходилось. Не хочу углубляться в конкретику, об этом написаны горы репортажей, очерков, статей, книг... Но всё самое интересное, я убеждён, происБиблиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов ходило на заре эпопеи, когда почти вся страна пела: «едут новосёлы по земле целинной...»

Это сейчас легко сказать: как давно это было! а тогда мы сами были молодыми «и чушь прекрасную несли» и всем нам казалось, что «и фонтаны были голубыми и розы красные цвели...» Фонтанов, признаться, не помню, но цветы — степные васильки — обступали палатки новосёлов... центральная пресса вскоре назвала этот период «Хрущёвской оттепелью...» в Москве, может быть, и потеплело на недолгое время, в провинции же общественный градус практически оставался прежним. и всё же, всё же какие-то перемены погоды предчувствовались.

уже пытался стучаться в наши двери «дежурный по апрелю» евтушенко, начинала звучать грусть окуджавы со своей музой «любви, надежды и печали». а в заоблачной дали — там, ещё только за горизонтом, неким предощущением чего-то тревожного, как робкий смех сквозь слёзы, пробивался к нам натруженный голос высоцкого. аудитория уже была предрасположена к встрече с непокорным трубадуром.

с тех пор проскочили многие десятилетия. Преодолев ухабистый путь ценой в две трети жизни, пришлось соединить в себе словно в сообщающемся сосуде, удивительные пятидесятые-шестидесятые с застойными, как их обозвали, семидесятыми-восьмидесятыми и окунуться на склоне лет в теперешние времена, которые ещё как-то когда-нибудь назовут...

и раньше, и теперь я был твёрдо уверен, что жизнь человека, его деяния надо показывать, не затушёвывая недостатков, как это часто делала официальная пресса. лишь отдельным, избранным публицистам как бы разрешалось приподымать занавес над сценой нашего бытия, обозначить какие-то проблемы. а в общей своей массе наша журналистика, соревнуясь с поэтами, слагала «пеаны» — гимны тысячам стахановцев, которые работают для того, чтобы «сказку сделать былью», хотя надо бы, по большому счёту, поменять местами существительные в этом призыве.

журналисту ничего ведь не надо выдумывать: правда — самый сильный аргумент в его своеобразной полемике с обществом. По сути, он начинает с того места, где кончается факт, но и умеет слышать «шум времени», расставлять крупные и средние планы в самом малом сегменте — частице большого круга нашей жизни.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

Поэтому хочется развеять привычный сигаретный дым, клубящийся над «акулами пера», снять хрестоматийный глянец и договориться на этом берегу: не существует журналиста отдельно от жизни, от его окружения. всё тесно связано — он и общество, он и власть, он и истоки возможных или возникающих конфликтов. остальное лишь фон — идеалисты и умелые карьеристы, меланхолики и холерики, норки мелкой чиновной сошки и блиндажи крутых «вершителей судеб».

только вместив в себя всё это, пройдя через эту жизненную мясорубку, мы или становимся профессионалами, или до конца жизни остаёмся подёнщиками, равнодушными ремесленниками без гражданской позиции...

в редакции «алтайской правды» собрался в те годы очень сильный коллектив из молодых, окончивших недавно факультет журналистики свердловского университета. они быстро росли и мужали вместе с целиной, выдавали броские материалы, особенно для воскресных полос... Почти все участники и авторы недавних студенческих «капустников», они и в редакции никому не давали засохнуть. Пожилые морщились и брюзжали, старые сотрудники пытались убедить редактора, что пора бы и вразумить кое-кого, потому что это — «чёрт знает что!»

иногда, может быть, и было кое-что... висит, к примеру, на двери отдела призыв о помощи: «требуется заголовок!» а сбоку пририсован контур бутылки... так было принято и раньше. Ничего нового.

обозначенный контур подстёгивал: заходят, спрашивают, интересуются темой, сообща рожают название статьи или очерка.

Чаще других призывы о подобной помощи исходили от сельхозотдела. его заведующий, александр волков, совсем ещё молодой, был успешным газетчиком и хорошим организатором. Не чурался шуток, подначек, как и не обижался на них. и вот однажды, смотрю, висит на обычном месте его призыв о помощи с обозначенной темой: «скотник...»

а внизу уже кто-то расстарался и с заголовком: «вся жизнь в г...е!»

Проходящий мимо завотделом партийной жизни ерёменко, далёкий от какого бы то ни было юмора, тут же побежал жаловаться к редактору. Надо отдать должное редактору «алтайки» Михаилу георгиевичу абрамову. Явно не выказывая своего отношения, он был почти всегда на стороне молодых. и они его уважали и любили... На этот Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов раз он вместе с ерёменко подошёл к двери сельхозотдела, привычно приподняв очки над кустистыми бровями, прочитал написанное.

— тут, на мой взгляд, две ошибки, — заметил он, — во-первых упущен поощрительный фактор, во-вторых, слово «вся» -лишнее! — и под общий хохот медленно удалился.

...Первое мое творческое собеседование с редактором состоялось месяца через три после того, как я был определен в отдел писем.

одно из них и стало предметом нашего разговора. Дело в том что мой «зав» Михаил грин, из обзора писем читателей, который я подготовил к печати, вычленил одно и сказал, что из него надо бы «построить» фельетон.

Через пару дней, заполучив мой первый в жизни написаннай фельетон, грин долго читал его, молчал. Потом взялся за ручку (замечу, что ручки и чернильницы в редакции были обычные, школьные), он макал ее в «непроливашку», вынимая, задерживал на полпути к листу бумаги, словно прицеливался, как больнее уколоть пером героя своего творения. Наконец, произнёс: «всё, порядок! Держи «клеветон»!

He стоит говорить, что от моего опуса на четырёх страничках не осталось и следа. а на другой день я был вызван к редактору. он испытующе, будто впервые видит, посмотрел мне в глаза:

— так, маэстро, лихо закручено!

— Почему «маэстро»?

— у тебя фельетон как обозван?

— Ну, «Музыка, туш»!

— ладно, — махнул рукой абрамов, — творчество грина мне давно известно, «писюк» он так себе, если честно. Но организатор толковый. вот этому у него учись! и запомни: не всякий материал по ряду причин тянет на фельетон... вы с грином назубоскалили тут, а не учли, что в случае опровержения крыть газете будет нечем. Надо всегда иметь за пазухой пару «кирпичей», которыми придётся отбиваться. а у тебя их нет, так ведь?

Я пожал плечами.

— вот! Получилось бы, что ты зря подставил свою задницу под пинок. её беречь надо, на ней ещё не один «шедёвр» (это было его любимое словцо!) высидишь...

завотделом информации геннадий осипов, с которым мы позже крепко подружились и ведём своё приятельство до сих пор, усВадим Михановский «След на тающем снегу»

мехнувшись, сказал, что шеф, как ни удивительно, говорил со мною почти дипломатическим языком, а такое с ним бывает не часто... в этом мне приходилось потом убеждаться не один раз. случалось, что во время летучки, когда разбирался очередной «ляп», а виновник этого юлил и оправдывался, звучала знакомая фраза шефа: «всё!

вынужден говорить прямо!..» Наши дамы тут же стремительно выпархивали из кабинета, зная, что следующие тирады шефа — не для ушей с серёжками.

Я однажды поинтересовался у секретарши, миловидной, улыбчивой лиды ершовой: «а при тебе он как, сдерживается?». та засмеялась: «если успевает, просит уйти подальше...»

На абрамова, тем не менее, никто не обижался. Бывший организатор и редактор партизанских газет ленинградской области во время войны, полковник в отставке, умудрённый огромным жизненным опытом, он мог в самые трудные минуты поддержать отдельных бедолаг, пробить кому-то квартиру, провести в этом вопросе расширительные мероприятия, что тоже было проблемно.

Под его началом я проработал около двух лет. а потом вылетел из газеты с треском. и абрамов помочь тут уже не мог. всему виной стала частушка о запуске первого нашего спутника. она, как это часто бывает, «пошла по рукам», а я стал обивать пороги не очень многочисленных в ту пору многотиражек и везде получал «отлуп». виной всему были четыре строчки: «спутник, спутник, ты летаешь, ты сверкаешь средь небес. спутник, как ты прославляешь мать твою кПсс!..»

сейчас-то я готов улыбнуться вновь давно содеянному, а тогда...

Почти три месяца перед моим носом закрывались двери, за которыми могла как-то решиться моя дальнейшая судьба. всё было тщетно!

...родился я и вырос на границе, в окружении людей крепких духовно и физически. Мои прадеды и деды служили при трёх царях в пограничной страже, один из них погиб, защищая южные рубежи россии, Два десятка лет отдал этой службе и мой отец, полковник в отставке, которому сейчас 99 лет. Мы все — долгожители. и мне, как говорится, «погранцу» в четвёртом поколении, суворовцу и спортсмену, стыдно было бы раскваситься по поводу этих неурядиц... Я знал уже, кто настрочил на меня донос. Мне бы, конечно, морду ему набить! Но таких, к сожалению, в ту пору было много. одни «сексотили» по найму, другие в силу привычки, третьи — из паршивых побуждений извлечь для себя какую-то пользу...

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов кто-то из классиков однажды заметил, что счастье и беда всегда находятся где-то рядом и по размеру почти одинаковы, но главное — они не сильнее друг друга. Я бы добавил, что у них нет и возраста:

они не исчезают насовсем... короче говоря, всё ещё в состоянии неустроенности решил я забежать к своему приятелю осипову в «алтайку». в коридоре наткнулся на абрамова.

— Что, маэстро, явился меня застрелить? всё равно обратно не возьму! Да и враги не дадут... с ними надо в обход, понял? — он берёт меня за локоть и ведёт в свой кабинет.

Покосившись на ряд телефонов, снимает трубку с крайкомовской «вертушки». он довольно долго говорит с кем-то, я сижу, думаю о своём не очень весёлом положении, но вдруг слышу, что разговор заходит обо мне.

— Матвей, между делом, надо как-то определиться с этим мерзавцем, любителем частушек. Да-да, с тем самым!.. Ну и что? извилины — дело наживное...

утром следующего дня я уже был в секторе печати крайкома у Матвея рогачкова. он позвонил своему однокашнику, с которым вместе учился в краевой партшколе... Что ни говори, а пресловутое «телефонное право» в нашей отчизне — главный вершитель человеческих судеб. так было, так будет! Через каких-то двадцать минут я входил в кабинет председателя алтайского радиокомитета Николая сидоровича юрченко... с ним было сразу же заключено соглашение:

никаких частушек, никаких эпиграмм и подначек в коллективе!

Месячную обкатку я проходил в отделе информации. Потом был сельхозотдел, который стал для меня как бы местом прописки, потому что юрченко лично «засовывал» меня в почти безвылазные командировки. с леонидом зверевым, завотделом, мы только темы обговаривали и желательные попутные материалы. Мне был выдан магнитофон (о нем — особо!), который я уносил с работы домой, т.к.

юрченко мог позвонить мне и поздно вечером. Это значило, что рано утром я должен был выехать в командировку. вскоре почти в полное моё распоряжение поступила и машина — грузовичок «гA3-5I», оборудованный будкой. На нём вместе с водителем Борисом усольцевым накатали, заменяясь, много тысяч километров по краю, проВадим Михановский «След на тающем снегу»

бираясь иногда в такие места, особенно в горном алтае, где и черти ноги поломали бы. в будке спали по очереди. тёща моя даже специально матрасик соорудила в размер бокового сиденья...

как-то у владимира короленко, одного из самых уважаемых мною писателей, я вычитал, что все свои поездки по стране он отмечал флажками на карте (прямо, как в армейском штабе!)...иногда достаю я свою старенькую потрёпанную карту. Бережно расправляю, смотрю, вспоминаю поездки, людей, отдельные эпизоды. На карте алтая, сплошь утыканной флажками, нет только цифры о количестве попаданий в одно и то же место.

в будке машины, чтобы хоть как-то избежать внешних шумов, записывались на ленту выступления руководителей хозяйств и районов, рядовых тружеников и мои комментарии к ним. Магнитофон, единственный в своём роде, был переносным и звался у местных радиожурналистов — «крупорушкой». заводился он от ручки, как патефон, пружины хватало на несколько минут записи. Дальше снова крутилась ручка, механизм в это время скрипел, а объект записи отдыхал, собирался с мыслями. в процессе беседы «крупорушка» реанимировалась раз 5 — 6...

в 1958 году между алтаем и Новосибирской областью, с выходом на омск, была сооружена долгожданная железнодорожная ветка «камень -карасук». интересно, что её намеревался построить ещё александр колчак. Местами здесь до сих пор проглядывается насыпь для шпал. старожилы камня-на-оби так и называют её — «колчаковский вал»... Дорога эта была очень нужна: она почти на 600 километров сокращала путь грузопотокам из восточного казахстана, а также из хозяйств кулунды к основной магистрали сибири... На открытие съехались делегации и журналисты со всей большой округи. вспоминаю, как новосибирские репортёры во главе с Николаем горбуновым (вскоре после этого он перебрался в Москву) даже всплеснули руками, увидев мою «крупорушку»:

— старик, мы уже и думать забыли про этого динозаврика, где ты его откопал?..

отмечу: на следующий день после выхода моего репортажа в эфир, на имя юрченко пришла телеграмма из Новосибирска: «Поздравляем ваших динозавров!»

только через год после этого мне выдали новый аппарат «репортёр-2», который был приспособлен и для работы от батареек. а новосибирцы и омичи пользовались ими уже тогда.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов...вечером, по поводу открытия новой ветки, должен был состояться банкет. а мне было не до веселья: у нашей машины полетел задний мост. отбросив все сомнения, я подошёл к председателю нашего крайисполкома сергею васильевичу Шевченко. Накануне я разузнал, что он вылетает обратно самолётом, а его машина уходит в Барнаул порожняком. Продумав всё это, я в краткой форме изложил свою просьбу, пояснив, что наш репортаж должен — кровь из носа!

— появиться раньше других соседей.

Не знаю, этот ли аргумент возымел действие, но машину свою он мне предоставил...

Признаться, у меня никогда не было привычки мелькать в поле зрения начальства, не искал никогда похвал и поощрений, о своей работе не распространялся... По телевизору увидел как-то «мультик» про кота, который гуляет сам по себе: «Это про меня!» — усмехнулся я. в какой-то мере так оно и было на самом деле. а чуть позже записал я в свой поминальник высказывание Державина после его ухода с царской службы: «Блажен, кто менее зависит от людей, свободен от долгов и от хлопот приказных...» сейчас, конечно, могу засвидетельствовать, что во второй части удалось более преуспеть... а от людей в нашей жизни никуда не денешься. Да и стоит ли ? Мы, всё-таки, люди соборные.

с Шевченко же мне довелось встретиться ещё несколько раз. с каждым разом я убеждался всё более, что мужик он правильный!

Даже вопреки должности, которая сама по себе не даёт повода быть для всех «пушистым»...всего одна деталь: юрченко попросил меня завезти сергею васильевичу гонорар за интервью, которое мне пришлось брать по какому-то поводу. Шевченко заглянул в конверт с улыбкой и вернул его мне:

— Это не моё, это твоё кровное. и не отнекивайся!..

Через несколько лет мы встретились с ним в Москве. он возглавлял в то время «россельхозтехнику». разговорились. он показал мне нормативы «жизнедеятельности» тракторов и комбайнов для разных регионов и республик страны. в них, как в зеркале, отражалась политика нашего государства: для отдельных республик нормы были занижены в полтора — два раза. Например, для литвы, Эстонии и киргизии — до 8 лет (по тракторам), а для россии — 14 лет.

естественно, на целине, на огромных просторах, техника изнашивалась быстрее, чем в той же Прибалтике.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

— вот, по старой дружбе алтайцы и новосибирцы завалили просьбами, — он показывает кипу заявок, — а я ничем не могу помочь!..

Но я и без него, намного раньше убедился в подобном несоответствии, только на других примерах. На армейских и российских соревнованиях, в которых приходилось ранее участвовать, россияне зачастую были экипированы похуже других... зато теперь в тех краях трубят о нас всякую всячину... Прав был поэт: «расплясались, разгулялись бесы!..»

Но вернёмся к теме, к журналисту с магнитофоном. она, эта работа, как ни покажется странным, изначально выпадала из жёстких требований цензуры. российские цензоры ещё со времён царя гороха, должно быть, крепко насолили отечественной прессе. вспомним того же василия курочкина с его эпиграммой: «здесь над статьями совершают вдвойне убийственный обряд: как православных, их крестят и как евреев — обрезают».

в советский период требования цензуры тоже были жёсткими.

Но вот парадокс! те же радиожурналисты, которым приходилось делать репортажи с места событий, должны были предварительно представить «оку государеву» свои материалы. Приходилось выкручиваться. До выезда в командировку на место будущего события я должен был заранее сочинить то, что мне, якобы, сказал герой репортажа... всю эту чушь я оставлял в редакции. если репортаж должен был идти вечером, или завтра утром, я звонил в радиокомитет, говоря, что всё нормально, до вечера буду в редакции с материалом.

«Писанина» моя тут же отправлялась в кабинет цензора. а я через несколько часов после этого привозил материал, монтировал — и он, готовый к эфиру, ждал своего часа...

Надо, наверное, пояснить, что крайлит, обллит, где сидели цензоры, не аббревиатура, а краткое производное от слова «литера» (латин. «буква»), хотя здесь больше бы подошло другое слово — «литос»

— камень.

Называлась же организация — «управление по охране государственных тайн в печати». каждой области или краю присваивались определённые литеры: алтаю, к примеру, — «аг», Новосибирску — «МН». следом за литерами шли пять цифр, за которыми стояла фамилия цензора... Через эти погранпосты было не пробиться, часовые по охране не совсем понятных тайн стояли насмерть !.. Эти сведения, Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов между прочим, мне любезно предоставила член союза журналистов вера Борисовна лисицина, в ту пору — цензор обллита. она подтвердила, что именно так иногда приносили ей материалы с места событий, написанные заранее, новосибирские радиожурналисты Михаил Пузырёв, александр Метелица, вадим сластихин и другие...

Но однажды, как говорится, здесь «пукнулось, а там аукнулось».

вновь пришедший на эту работу цензор решил прослушать, сверяясь с текстом, именно мой материал. Что тут было !.. юрченко, мрачнее тучи, созвал утром на экстренное совещание весь коллектив, объявив, что больше никакой самодеятельности он не допустит.

Мне, как главному стрелочнику, влепил строгий выговор.

— твои материалы буду сам проверять, все до одного! — заявил он в присутствии хмурой личности в очках, что-то поведавшей нам о чуть ли не самой добренькой в мире цензуре нашей.

Надо отметить, грозно сверкать очами Николай сидорович не привык. он и говорил-то тихо, не спеша, вдумчиво расставляя акценты. журналистом был он, скорее, по названию того факультета краевой партшколы, которую окончил лет десять назад. Да он и не особенно выпячивал себя в этой плоскости: в короткий срок сумел обставиться сильными редакторами и двумя заместителями, один из которых был очень хорошим стилистом. Это и нам помогало в работе. Я у него многому научился, вкусу геннадия Фёдоровича Хворова мы все доверяли.

а в человеческом плане юрченко был похож на моего первого редактора абрамова. оба старались поддержать начинающих, не любили наушников... Думаю, что на них волей — неволей влияла среда: в оба коллектива на заре целины пришла молодёжь, объединённая общей целью, стремящаяся к постоянному самосовершенствованию...

в одной из командировок, в которую меня юрченко взял с собою, он вдруг признался, что вся эта история с цензурой была подстроена специально и направлена против него. Назвал и фамилию. Мне же вспомнилась давнишняя фраза, произнесённая в коридоре «алтайки» абрамовым: «враги спокойно жить не дадут...»

Позднее, в конце 80-х, мне удалось попасть на творческую встречу с писателем Фазилем искандером. Почти дословно привожу сейчас его вступительную фразу, вызвавшую в зале одобрительный хохоток. с серьёзнам видом он заявил, что о многих своих открытиях ввиду закрытого характера его работы и существующего пока вражВадим Михановский «След на тающем снегу»

дебного лагеря, он не может рассказать. Но у него, мол, есть ряд наблюдений, которые могут вызвать смех и слёзы. вот ими он готов поделиться с нами.

как говорится, талантливый человек — он и на Марсе не подкачает, если сумеет туда добраться... Через смех сквозь слёзы или наоборот — жанр особый, освоен даже в мировой литературе единицами. Поэтому не будем пытаться подражать. тут бы просто вспомнить — хотя бы наиболее занимательное… одно дело — начало пути! Это как детство, в котором присутствовали и игры, и забавы, и хорошисты, и плохиши. ученичество — оно лишь приобщение к познанию. и совсем другое дело, когда ты уже кое-что познал, многое умеешь. вот тут-то и начинает закрадываться сомнение: «а нужно ли этим делиться? и не иссякло ли в тебе желание оставаться по-прежнему мобильным и любознательным?» Поездки, командировки желанны тогда лишь, когда знаешь, чувствуешь заранее, что встретишь, увидишь, услышишь что-то новое, интересное. и едешь! едешь за какими-то духовными накоплениями для себя... Но бывало, к сожалению, и по-другому. Приедешь, а здесь, на краю чего-то целого, видишь, что все последние события доходят сюда как бы с погашением скорости, с опозданием ровно с таким же, с каким свет далёкой звезды доходит до нас... По этому поводу я «выудил»

у валентина распутина: «...жизнь без изменений — первобытна и исчисляется местным временем прилёта и отлёта птиц, ледостава и ледохода...» Да, на календарь можно не смотреть, да и на часы тоже.

Хуже, когда жизнь такая становится привычной. Не дай, Бог, застыть, подвергнуть себя своеобразному анабиозу, всем укладом жизни своей не сдвигаться с места, пребывая в привычной норме! а ведь эта норма проникает и в мысли, и в запахи, в звуки и краски, обедняя тем самым душу... говорю об этом с сожалением, потому что некоторые товарищи по оружию, с которыми начинал почти 60 лет назад, останавливались в росте. а через них, подававших надежды, увы, перешагивала мнимая благонадёжность рука об руку с бездарностью. и, бывало, преуспевала!

... Шёл к концу I960-й год, последний год моего пребывания на алтае. Я сам уже чувствовал, что в какой-то степени начинаю повторяться в темах, в отборе и подборе материала, даже — во фразеологии. Это стало настораживать. за плечами — сотни репортажей, статей, очерков, выступления в центральной прессе и на всесоюзБиблиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов ном радио. отмечу и большую радиопостановку, отдельные фрагменты которой потом вошли в книжечку «и жизнь, и песня нераздельны» о незрячем музыканте александре Полудницине, который с первых дней целины работал в алтайской, а позже и в Новосибирской филармониях. Прекрасный баянист, по существу — самоучка, на всесоюзной фирме «Мелодия» у него записано около 70 пластинок... одна из них — большой диск — с дарственной надписью маэстро хранится в моей фонотеке.

следом за Полуднициным потянулась сюда и любовь суханова, которую я «откопал» в ребрихинском районе алтая. её голос до сих пор звучит здесь по радио.

уехали в столицу сибири и некоторые мои товарищи по цеху, с которыми я работал в газете и на радио. Борис евладов — собкор «Правды» по западно-сибирскому региону, людмила (его жена) -в «учительской газете», олег Петров — газета «советский спорт». в аппарат «Правды», «известий», «советской россии» и «труда» ушли александр волков, юрий Майоров, володя Дурнов, зоя александрова, юрий Черниченко... всех подняла целина. где, как не на её просторах взрастать было талантам, профессионализму, деловитости?

Подходила пора прощания и с геннадием осиповым. его уже готовили в ответсекретари «алтайской правды». в дальнейшем, после моего переезда в Новосибирск, мы почти ежегодно встречались во время летних отпусков на полюбившейся нам речке. лет 20 назад, после одной из таких встреч, я посвятил ему полушутливое стихотворение, которое хочется здесь воспроизвести:

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

вороньё ещё добрый десяток лет «узревало» и «орало» на Чумыше.

а потом всё как отрезало! и не потому, что мы постарели, обленились.

Мелела река, опаханная по самый урез воды. а со стороны недавно построенного за 40 километров выше по течению химкомбината несло по воде жёлтые, рыхлые сгустки пены. Прибавилось и автотуристов, которые вели себя на берегах по-свински... короче говоря, пришлось нам убедиться, к сожалению, что «земное счастье так неверно!..»

Но это всё случится потом. Пока же я, алтайский журналист, вступивший в родной творческий союз в 1958 году, подводил как бы некоторые итоги, доделывая большой музыкальный радиоочерк под названием «курский соловей.» Дался он мне трудно. Пришлось шариться по библиотекам и в архиве в поисках отрывочных данных о коллективе русских балалаечников, под руководством василия андреева объехавшего перед октябрьской революцией с концертами чуть ли не весь мир и... оставшегося за границей. из-за этого многое об оркестре не писали в те времена, лишь кое-что о самом андрееве.

Несколько балалаечников из знаменитого коллектива вернулось после 1945 года и осело на алтае. к моменту построения радиоочерка в живых оставался один, а через год и его не стало. в свои 76 лет он ещё довольно бойко играл на балалайке: я записал на магнитофон фрагменты исполненного им полонеза графа огиньского «Прощание с родиной...» родом Михаил соловьев был из курской губернии. отсюда — и название очерка.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов очерк был сдан в литературно-музыкальную редакцию алтайского радио. и я покинул Барнаул. а через несколько месяцев вдруг приходит денежный перевод, из которого я узнаю, что моего «курского соловья» прокрутила и Москва, повторив его несколько раз. вошёл он и в «золотой фонд» алтайского радио.

кто-то из великих правильно сказал, что на коне прошлого далеко не уедешь... Новосибирск встретил меня холодно. Прежние договорённости в силу ряда причин мелкой рябью разбежались по зыбкой воде. так бывает. жизнь — штука далеко не всегда предсказуемая... кто-то услужливо вяньгнул недавно пришедшему в газету «советская сибирь» редактором Николаю васильевичу Безрядину, что меня в своё время попёрли из «алтайской правды», а в трудовой книжке имеется ещё и строгач за другие дела... редактору «вечёрки» анатолию викторовичу гордину шепнули, что к тому же я чуть ли не агент известной конторы.

Не знаю, кому могла так помешать моя персона на поприще местной журналистики. Потом, постепенно, я сумел докопаться до всей этой помойки. и не хочу об этом ни вспоминать, ни продолжать... Недавно, на праздновании 75-летия моего приятеля вадима сластихина, мы разговорились с Николаем зыковым, ветераном газеты «советская сибирь», к нам присоединился и анатолий Чернышов, долгое время проработавший на радио. и тот, и другой не забыли о шептунах в своих коллективах. один из них до сих пор здравствует, но от рабской привычки «постучать» так и не избавился, хотя давно уже на пенсии...

Но к теме! в одной из первых бесед с Безрядиным он посоветовал мне устраиваться пока в газету пригородного сельского района. Было не до выбора, я так и сделал. Но больше года не смог здесь пробыть. редакция помещалась в самом центре города, рядом с «советской сибирью». Но что из того? здесь не было коллектива и, наверное, не могло быть: с пятницы — на свои дачи, с понедельника — разговоры о скороспелых грядках... ушёл! Но теперь твёрдо решил: нигде надолго не задерживаюсь, буду тем котом, который гуляет сам по себе.

олег Петров, с которым мы приятельствовали ещё в Барнауле, предложил сотрудничать в своей газете.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

— спорт ты знаешь не понаслышке, тебе и карты в руки, статьи, зарисовки, очерки — за тобой!

Не сразу, но постепенно освоился с требованиями столичной газеты. а потом добрый десяток лет «пахал» на Петрова и... вместо Петрова. и ругался с ним до хрипоты из-за его пристрастия к «злодейке с наклейкой». Бывало, он по целой неделе не мог приступить к работе. из Москвы звонили, слали телеграммы, грозили. всё было тщетно! в газете знали про наши отношения, звонили и ко мне. Приходилось выполнять задания редакции и за него... в 1970 году я прикинул: выходило, что в среднем за год мною выдавалось газете «советский спорт» по 15 (до подвала и больше) материалов, четыре-пять из них оплачивались повышенным гонораром... всё бы ничего, да надо было помнить и о трудовом стаже. Поэтому пришлось пройти по кругу многотиражки «сибсельмаша», треста «строймеханизация» и завода радиодеталей.

одновременно прирабатывал и на стадионе «спартак». открыл там пресс-бюро, раздобыл и поставил автоответчик для сообщения результатов игр местных команд. выпускал программки к хоккейным и футбольным матчам, сезонные спорткалендари. главное же, благодаря этой деятельности, я стал обладателем квартиры в центральном районе, которую мне помог выхлопотать облспорткомитет.

Да и заработки, если всё собрать до кучи, были гораздо выше, чем в любой газете.

связей с местной прессой я не бросал. выступал со своими материалами и в «советской сибири», и в «вечёрке». в той и другой работало несколько сильных журналистов, уже состоявшихся. Мне казалось, что в «вечёрке» их было больше. Хотелось бы сразу начать с Николая самохина, но о нём разговор впереди.

а в «советской сибири» занимательным человеком был завотделом информации гоша Поливин (так и никак по-другому звался он на ниве новосибирской журналистики). Не каждый знал, что в своём рабочем столе он держал потрёпанный сборничек Плутарха «застольные беседы». вместе с заходившим сюда из молодежной газеты евгением Дмитриенко они это «застолье»

знали от корки до корки. иногда перед началом процедуры гоша цитировал отдельные постулаты знаменитого грека. запомнился один из них: «Подпитие колеблет струны души сокровенные»...

красиво!

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов рассказывали, что гораздо раньше была у гоши ещё одна «книжица». о ней вспоминали друзья его комсомольской молодости. Был он после войны одним из комсомольских вожаков города.

в ту пору его часто видели с карманным томиком «капитала».

а однажды, во время первомайской демонстрации (гоша стоял на трибуне у входа), этот том выпал из кармана и словно пустая консервная банка загремел вниз по ступеням. Пресловутый «капитал» оказался обычной фляжкой... Можно лишь представить, как на следующий день в обкоме партии колебали «самые сокровенные струны» гошиной души! оба они — и гоша Поливин, и женя Дмитриенко — не задержались надолго в этой жизни. кто-то, сейчас уже не помню, рассказывал, что при подготовке к похоронам из жениной одежды выпал листок с очередным постулатом Плутарха, который я выписал тогда: «Праздники суть причина болезней, ибо хотя и дают отдохновение от трудов, но способствуют пьянству и обжорству...» Что ж, в этом был весь женя — начитанный, вечно что-то цитирующий, не очень организованный и... «без тормозов». а книжку эту застольную кто-то увёл после смерти гоши Поливина. Но литсотрудник слава годлин разыскал её и вернул в отдел. а вскоре она пропала окончательно. в отделе информации годлин продержался довольно долго. и все же ушел рано из жизни.

увы, убойная болезнь пишущей братии выкашивала и продолжает выкашивать из её рядов не самых хилых... Наиболее сильными газетчиками в «советской сибири» были безусловно сергей Шупта из сельхозотдела и Марина рубина из отдела культуры. сергей позже стал собкором газеты «труд». их материалы в печати всегда были с изюминкой.

...работа на «сибсельмаше», между прочим, помогла мне познать как бы изнутри жизнь и дела сборщиков и создателей новых машин и механизмов. в то время мне понравилась семья потомственных заводчан кузнецовых — конструкторов и технологов. Я стал собирать материал о них. один из старейших журналистов сибири сергей осипович омбыш-кузнецов как-то спросил, над чем сейчас работаю. а, узнав, сказал, что недавно выставка достижений народного хозяйства и союз журналистов объявили конкурс именно по этой тематике. Мы зашли с ним к редактору гордину и дело было решено. Я основательно взялся за очерк «конструкторы», доделывал сравнения и публицистику. Появился очерк в Вадим Михановский «След на тающем снегу»

необычном виде: ответсекретарь «вечёрки» владимир Мищихин разместил его по всей полосе лесенкой...

только через год я узнал о присуждении мне третьей премии в этом конкурсе. сообщение об этом пролежало в куче бумаг у секретаря нашей организации ложниковой. конверт был даже не распечатан.

в день выхода очерка ко мне подошёл Николай самохин:

— слушай, старик, а ведь на такой лестнице можно и поскользнуться!

— Можно. Но я — лыжник, зацеплюсь как-нибудь...

Мы с Николаем не очень заметно, но постепенно сходились. он в прошлом был тоже спортсменом. и был он интересным человеком, очень наблюдательным, с недюжинным чувством юмора, что помогло ему в дальнейшем стать известным писателем... а ещё он стал постоянным членом нашей банной компании.

в мою бытность на заводе радиодеталей решено было устроить воскресную прогулку для передовиков коллектива на теплоходе вниз по оби. в парткоме меня попросили связаться с кем-нибудь из писателей. Я обратился к самохину. тот предложил ещё и кандидатуру молодого поэта александра кухно.

...Бегут на север дальний волны оби, плещутся в бока теплохода. Николай что-то читает заводчанам из своей первой книжки. Я не очень прислушиваюсь, мне знакома эта книжка, она мне нравится... сколько ему? тридцать? а саша кухно, сидящий рядом, совсем кажется молодым... Но вот подходит и его очередь. среднего роста, ясноглазый, светлые ресницы — он в чём-то похож на сергея есенина. Мне кажется, если бы снимался фильм о есенине, я бы обязательно посоветовал пригласить на эту роль александра.

а кухно рассказывает о своей учёбе в литинституте имени горького, о любимом учителе и замечательном поэте Михаиле светлове, о кропотливой работе над материалом о французском коммунаре адриене лежене, прах которого покоится в Новосибирске... Начитанность кухно, его мягкая деликатность сразу же расположили к себе людей. заметив у одного из них баян, он просит, если можно, передать ему инструмент. с первых аккордов чувствуется, что он с баяном на «ты»... тихо, почти на вздохе, начинает он именно есенинское: «отговорила роща золотая...»

а по берегам реки пылают в берёзках красные подпалы — предвестники начинающейся осени, и плывёт к ним чистый, светлый голос:

«и журавли, печально пролетая, уж не жалеют больше ни о чём...»

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов Наш ковчег остановился на пристани у дома отдыха в Мочище.

Через два часа — обратно в путь. все мы, успевшие немного «принять», подходим к летней танцплощадке. На ней и вокруг неё какаято суетня, туда и сюда бегают девчонки, парни несут и расставляют прямо на сиденьях закуску.

— Что за праздник ? — интересуемся мы.

— а!.. Просто пикник.

Другая поясняет: «культмассовик новый приехал, на баяне хорошо играет». а кухно в задумчивости повторяет: «культмассовик».

слово-то забываться стало, а ?»

Николай улыбается: «Да-а... значит, массовик-затейник!..»

Мы переглянулись. тема сама лезла в руки. кто-то начал первым, второй подхватил... в результате родился продукт коллективного творчества:

«в доме отдыха пикник, Девки — хвосты веником:

к ним приехал массовик вот с таким затейником!»

идя к пристани, мы сомневались: а частушка ли это? всё-таки, иностранное — «пикник», да и жест, так сказать, показательный...

сомнения были развеяны на теплоходе. Наше творение вместе с другими частушками уже вовсю наяривал обладатель баяна... Намного позже я услышал в одном из сёл на алтае: «в сельском клубе шум и крик...» Народ исправил наше творение, очистив его от иностранщины.

а от александра кухно в тот вечер я узнал, что ему одно время приходилось зарабатывать на жизнь игрой на баяне и пением. вот откуда у него такой поставленный голос. а чистота и душевность — это, конечно, от Бога!

...захожу как-то в «советскую сибирь». рядом с сассой (геннадий стал править в отделе информации после Поливина) сидит замира ибрагимова. оба колдуют над будущим номером нашей периодической газеты «журналист».

— у тебя что-нибудь есть? — спрашивает замира.

— специально не готовился, но кое-что имеется...

Недели две тому назад я исподволь сделал на городском пляже занимательный снимок: на надувном матрасе сидит довольный, почти сияющий альберт Щенников (он в то время сотрудничал в «вечёрВадим Михановский «След на тающем снегу»

ке») с фотокамерой, направленной на отдыхающих... в моём архиве сохранился этот номер за 1967 год. Под фотографией текст: «ради нескольких строчек в газете иные снуют по планете, другие вот так — на пляже куют свои репортажи…»

в этом же номере помещена запоминающаяся эпиграмма на Фиму когана. тоже была легендарная личность на свой, как говорится, манер! каждый будний день, в любую погоду, он появлялся во всех газетах и на радио с короткими информациями о спорте (все — под копирку!). На телевидение и в «советский воин» он обычно звонил... инвалид войны, однорукий, он присутствовал на всех главных соревнованиях, а потом зависал на телефоне, пытаясь раньше других сообщить о результатах... выдал эпиграмму володя Баженов, работавший в «вечёрке»: «Шайба тута, шайба мимо — и в пяти разметках Фима».

он почему-то ревновал меня не столько к олегу Петрову, сколько к газете «советский спорт». Но в так называемых «пендюрах» я ему соперником не был, а на большие материалы он и не покушался...

в ту пору замире часто поручались выпуски «журналиста», который выходил к определённым датам. Мне удалось принять участие в шести, или семи номерах. в одном из них был опубликован мой «Фельетон о фельетоне». Повод был. Незадолго перед этим Мищихин обкорнал мой небольшой фельетон о платных секциях фигурного катания, я отказался его даже вычитывать. изрядно поцапавшись, мы всё-таки сумели прийти к компромиссу. Но за подписью М.вадов я рассказал в «журналисте» об этом... Мищихин пообещал, что в следующий раз он разместит мой материал в «вечерке»

не лесенкой, а вверх ногами...

за два года до 100-летия со дня рождения ленина в стране началась интенсивная подготовка к этой дате. Николай васильевич Безрядин вернулся из Москвы и рассказал, как готовятся к ней столичные журналисты. там уже начали выходить плакаты, альбомы, фотоподборки из жизни ильича. Через союз журналистов заключаются договора с предприятиями на выпуск брошюр об их жизни и трудовых вкладах... словом, пора браться за работу и нам!

По схеме, привезённой из Москвы, от четверти до половины перечисленных средств должны поступать в кассу местных журналистских организаций, какая-то часть должна отправляться в центр.

Четверть от этих сумм составляет гонорар исполнителей заказанной продукции.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов и посыпались заказы... Не все лаборатории в редакциях, ютившиеся в основном в каморках, могли справиться с объемными заказами.

Некоторые из них были перенесены в заводские фотолаборатории, оснащённые более качественно... трудно сейчас судить, что и как всё это было около 40 лет назад. знаю только, что специальная комиссия под руководством художника «вечёрки» Бориса васильева оценивала и принимала произведённые работы. Бывало, что часть из них отвергалась и переделывалась. а печатная продукция оплачивалась через журналистскую организацию типографиям.

короче говоря, заработки какой-то части журналистов (особенно фоторепортеров) стали очень приличными... так длилось больше года. а когда отшумели юбилейные торжества, не к нашей организации в целом, а лишь к отдельным её членам, трудившимся больше всех, предъявили претензии финорганы, заставляя половину заработанного вернуть государству. Начались даже суды... к сожалению, Безрядин занял практически нейтральную позицию. лидия Брикич, бухгалтер, тоже вела себя по принципу — и вашим, и нашим...

Прошло ещё около полугода. раскошелиться заставили всех, кроме самой организации. так, значит, у неё прибыльные средства не отняты? выходит, их можно расходовать на цели, связанные непосредственно с нуждами организации и отдельных её членов?

с этим вопросом я обратился к Безрядину. сказал, что мне известна примерная сумма (около 67 тысяч рублей), которая должна лежать в кассе у Брикич... Мне до сих пор неприятно вспоминать, как вертелась, словно уж на сковородке, сама Брикич, вызванная шефом, как впервые в моём присутствии он что-то мямлил, раздражённо повторяя, что это не моё дело.

— Позвольте, но в кассе организации должны лежать деньги, заработанные и при моём участии!

— вот я за них и отчитаюсь, когда срок придёт!..

ждать срока перевыборной конференции я не стал, выкинул на стол свой членский билет, который получил в 1958 году. и покинул кабинет...

Я и сейчас уверен, что сам Николай васильевич не воспользовался ни одной копейкой из тех денег. его просто объегорили. выдвижеВадим Михановский «След на тающем снегу»

нец из комсомольской элиты, он забыл об известном комсомольском лозунге: «Доверяй, но проверяй!» а доверять-то, оказалось, было некому. Но он сам обставил себя такими людьми, от которых ни помощи, ни совета ждать не приходилось... всё постепенно двигалось к тому, что в конце концов произошло позже. в первые годы горбачёвских и, особенно, ельцинских новаций, журналистская организация вдруг лишилась части своего помещения, переданного в чужие руки. один мэтр от журналистики предложил другому заключить довольно сомнительный договор. как говорится, один знал, что делал, а другой не ведал, что творил... и на долгие годы растянулась тяжба между двумя группировками, вылившаяся в раскол некогда единой журналистской организации. Но об этом — ниже.

Мы встретились с Николаем васильевичем после размолвки через II лет. он пришёл в театр музыкальной комедии, поставивший мою пьесу. После спектакля подошёл ко мне, поздравил, а в кабинете директора театра познакомил с первым секретарём обкома александром Филатовым. тот в общем разговоре признался, что в молодости писал стихи. Филатов предложил дирекции театра ходатайствовать о выдвижении спектакля на госпремию. Ходатайство поддержали Приборостроительный завод имени ленина, шефствующий над театром, и коллектив совхоза «свободный» алтайского края, адресно ставший центром событий в пьесе.

в газетах «советская сибирь» (автор татьяна Шипилова), «советская культура», «известия», в журнале «театр» и других появились благожелательные рецензии. а ленинградский критик лариса савицкая очень хорошо отозвалась о музыке георгия иванова, известного новосибирского композитора.

Первые два тура голосования прошли без сучка и задоринки. в Новосибирск на просмотр спектакля приехали члены комитета по государственным премиям ссср во главе с известным режиссёром евгением рубеновичем симоновым. они высоко оценили спектакль...

у меня вся эта шумиха, честно говоря, эйфории не вызывала.

в последнем туре, как и в большинстве случаев прежде, всё решил звонок из Министерства культуры. и премия ушла в северную столицу... встретившись через некоторое время в Москве с евгением рубеновичем, узнал от него, что за все советские годы госпремия всего один раз присуждалась периферийному музыкальному театру — свердловской оперетте. остальные премии делили между соБиблиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов бой, за исключением четырёх союзных республик, театры Москвы и ленинграда... так что, к «калашному ряду» мы допущены не были.

сама же подготовительная процедура для театра была волнительной. Это факт!..

Но театр, пьесы, приобщение к Мельпомене и прочие воздушные замки — всё это предстояло пройти и пережить позже. A вот что делать сейчас? После случившегося оставаться в городе не хотелось.

взяв отпуск, я поехал в Минск повидаться с отцом. он продолжал работать в свои 65 после выхода в отставку. Младший брат только начинал устраивать свою жизнь около него, сестра хлопотала о переезде в Москву. у каждого свои планы, свои заботы. и только у меня, как у ангела в отпуске, никаких забот. Хожу по Минску. красивый город, обустроенный. Приветливые люди. только отдыхай!..

и я наотдыхался до того, что на обратный путь не осталось денег. в отчем доме, конечно, можно попросить взаймы. Но у меня давний принцип: «Денег взаймы не беру!»

ладно, попытка не пытка. решил наведаться в областную газету «Минская правда». редактор — Михаил суша. они все чем-то были похожи, редакторы областных и краевых газет той поры: галстук, светлая рубашка, очки в солидной оправе...

Этот ничем не отличался от других, может быть, только акцентом, свойственным всему нашему славянскому юго-западу... Я коротко представился, объяснил цель своего визита, не забыв пошутить, что в Минске почти как в Москве, а в результате выходит всё как в Польше.

— а як у Польши? размовляй! — суша взглянул на меня с некоторым интересом.

— сверху шёлк, а в брюхе — щёлк... так что готов выполнить любое задание. редактор хмыкнул и вызвал к себе завсельхозотделом.

— вот, Бахарь, познаёмься с сибиряком! Честно признаётся: пропивься у дым...

так я поехал на заработки в свою первую командировку по Минской области. вместо одного по заданию, привёз два материала. Быстро отписался. Бахарь предложил совершить ещё одну поездку.

Надо сказать, место, куда я должен был поехать, интересовало меня чуть ли не с детских лет. об этой деревне («вёске» по-белорусски) мне рассказывала ещё бабушка. в ней, по линии прапрадеда, родилась и выросла вся моя дальняя родня. Находилось село на стаВадим Михановский «След на тающем снегу»

рой границе с Польшей, в то время — всего в 40 километрах от Минска, несколько раз переходило от одного государства к другому за свою историю. Но в основном эта была граница россии и защищали её мои предки... лет около двухсот назад кто-то из них проиграл свою вотчину в карты...

и вот я — чуть ли не в родовом поместье. от седой старины осталось только название — Михановичи. сейчас это почти городок с большими складами «Белсельхозтехники», мукомольным и маслоперерабатывающим заводами... Пытаюсь найти старожилов, поспрашивать у них, с какого места начиналась вёска. Никто толком, оказалось, ничего не знает. три с лишним века жизни белорусской деревни как в лету канули, жаль!

Но надо заниматься делом. По знакомой уже схеме распределения техники и запчастей среди «сыновей и пасынков» удалось построить большой доказательный материал с острой критикой в адрес «Белсельхозтехники». Бахарь долго читал статью, потом засомневался: газета областная, а громит республиканскую контору. как бы чего не вышло...

суша, ознакомившись с написанным, сказал Бахарю: «ставь на первую полосу, хай знают наших!»

Подходило время отъезда. захожу в редакцию: на «красной доске»

висит мой последний материал. Бахарь ведёт меня прямо к суше:

— заходь, сибиряк! слухай, мы тут посоветовались: как ты смотришь на то, чтобы поробить с нами?

— так у меня же отпуск через три дня кончается!

— Да хрен с ним, с твоим отпуском! у тебя тут батька, браты. Через год квартиру выхлопочем, семью перевезёшь.

— He знаю даже... Надо с женой посоветоваться. она в сибири родилась, родители у неё на алтае...

— По-твоему что? Минск хуже Новосибирска? короче, читай приказ: ты у нас уже две недели работаешь, понял?

такого, признаться, я не ожидал. а редактор, человек обстоятельный, но твердый, объясняет, что решение принято не без возражений со стороны членов редколлегии. Некоторые против моей кандидатуры ещё и потому, что я даже не член союза журналистов, а у Бахаря другой аргумент: не знаю «белорусскую мову».

— Два минуса против четырёх плюсов! — заключает суша, — потому я такой добрый.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов — Плюсы-то хоть какие ?

— Потом скажу, а то ещё зазнаешься...

так, совершенно нежданно, стал я сотрудником «Минской правды». Не знаю, чем я так приглянулся редактору? Но он действительно нарушил принятую в Белоруссии практику брать на работу только местные кадры, окончившие факультет журналистики Белгосуниверситета, прошедшие повышение квалификации в облпартшколе, и обязательно знающие свою мову... По другую сторону этого невидимого, но крепкого барьера, мне оставалось только постоянно держать сибирскую марку, чтобы не подвести человека, поверившего в меня...

в Новосибирске оставалась семья, старший сын вот-вот окончит школу, младший — в пятом классе. жену удивило моё братание с белорусской журналистикой: «ты же кот, который гуляет сам по себе!»

Да я и сам ещё долгое время пребывал как бы в подвешенном состоянии: масштабы в сравнении с сибирскими были меньше в несколько раз. от Минска в любую сторону 100 — 120 километров — вот и вся область. в первые полгода по основным направлениям я проехал уже несколько раз... иногда, перебарывая себя, делал, к примеру, зарисовки о механизаторах, которые в моём понятии были бы в сибири самыми заурядными работниками, убирая хлеба за смену с площади в три раза меньшей, чем на алтае.

— так у него же сезонная норма всего 150 гектаров! — пытался возражать Бахарь.

Чувствую, он просто психологически не готов понять, что меня гложет. уже несколько раз он вразумляет меня, что не так обязательно привозить из командировки по 2-3 материала: мы, мол, привыкли работать строго по заданиям. а если появился новый замысел доложи и — выписывай следующую командировку...

вскоре по настоянию редактора меня усадили на месячную учёбу в партшколе. «жучили» нас в основном по экономике сельского хозяйства. кое-что, безусловно, пригодилось... а, вернувшись, узнал, что отныне вместе со мной будут ездить пятикурсники факультета журналистики Бгу. На это им давалось два дня в неделю.

следующие полтора месяца я, сорокадвухлетний дядька, таскал за собой годящихся мне в дочки-сыновья будущих «акул пера». Я не собирался учить их писать: это или есть в тебе, или — прощай, Вадим Михановский «След на тающем снегу»

журналистика! Но вот умение собирать материал, отделять зёрна от плевел, соразмерять крупные и средние планы в построении статьи — это всё относится к технологии нашей профессии, которой надо учиться. об этом я с ними и беседовал.

— а как отделять зерно от половы? — спросила меня однажды востроносая девчушка. — вот мы стоим, смотрим как комбайнёр работает. и что?

— Но мы же не надсмотрщики, чтобы просто стоять и смотреть.

ты обратила внимание, за сколько минут он круг делает?

рядом с нами колхозный бригадир прислушивается к разговору, а я спрашиваю у него, когда сегодня приступили к работе?

— как только роса спала, так и почали.

— значит, часов около десяти?

— а по-моему, не раньше двенадцати.

— Да ни... у десять! — отмахивается он.

— а вот прикиньте: при нас с вами сделано два круга, каждый — по 18-20 минут. На полосе всего шесть следов. умножаем. сколько получается?

— сто двадцать минут! — тут же подсказывает востроносая.

— На ваших часах сколько сейчас? На моих — 14...

Бригадир молчит... а подопечная моя, как мне потом сообщили в редакции, чуть ли не с восторгом рассказывала практикантам о своём руководителе.

...в редакционной приёмной я ещё в первый раз обратил внимание на два шкафа, в которых довольно беспорядочно размещались любопытные предметы: каска, старенький противогаз, выдолбленная из дерева миска, какие-то грамоты, наградные медали...

— Это наш музей! — объяснила дородная секретарша. — газета делалась в партизанских отрядах...

Белоруссия очень бережно относится к своему боевому прошлому.

Даже шрамы войны сумели превратить здесь в многозначительные символы на тему: «Никто не забыт, ничто не забыто!». один только мемориал сожжённых деревень «Хатынь» чего стоит!.. Белоруссы не скрывают, что эту вёску вместе с жителями сожгли литовские отморозки под командованием майора «сс», тоже выходца из литвы. в Белоруссии народ не злопамятный, добрый, радушный. он умеет беБиблиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов речь свою историю, но помнит притиснения польско-литовских завоевателей, грабежи наполеоновских гренадёров и... даже — конников Будённого, которые не очень разбирались в своём польском походе — где свои, а где чужие.

Но история — не только прошлое.

вот об этом я решил поговорить с заместителем редактора Барановским.

— согласен! — Блеснул тот очками и полез в стол за бутылкой, предлагая выпить за настоящее — своё и моё.

— особых причин за своё настоящее пить не вижу...

— Что, сибиряк, по дому скучаешь?

— Не только. ещё — по одной алтайской речке, в которую я мог смотреть часами... и в огонь костра на её берегу.

— тогда и за ту речку!

Я поделился с ним идеей привозить из командировок, если возможно, сувениры предприятий, поделки местной продукции...

— Это дело. Давай и за музей!

Я улыбнулся про себя, вспомнив стихи Ярослава смелякова:

«сперва мы дело начинали, а после думали о нём».

Барановский кивнул головой: «Начинай! а другие пусть задумаются...»

вскоре редакционный музей стал оживать, пополняться памятью сегодняшнего дня. один экспонат, надеюсь, будет долго храниться в нём: мой снимок миллионного жителя Минска, вернее — молодой семьи с девочкой, наречённой хорошим славянским именем оксана.

...один из бывших моих подопечных попросился у редактора поездить со мной по своей инициативе. Делать нечего, пришлось опять превращаться в доброго дядьку. идеи к месту и совсем не к месту бурлили в нём словно горные речки на валунах. ох, и мешал же он мне иногда!

— Ну як он, — поинтересовался у меня редактор, — крылы есть?

— Должны, вроде бы, отрасти. Но больше бегает пока впереди паровоза.

— Надо Бахаря на него напустить, тот его быстро стреножит!

вскоре этот парень по распределению был направлен в газету и попал в жёсткие объятья Бахаря. редактор знал, что делает! Через года полтора из парня начал получаться толковый газетчик.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

всё-таки, не может ходить долго хорошее без плохого. Даже к пресловутой Бабе-яге избушка поворачивается то передом, то задом. вот так и со мною... Началось всё с покашливания, на которое я и внимания не обращал. Надо было завершать большую работу по сбору материала о соревновании двух районов области в сельскохозяйственном производстве и переработке продукции. Дело это было новое и для меня тоже. Никогда раньше с такими объёмами работать не приходилось... как оказалось, наша газета первой в Белоруссии выступила с такой инициативой, как говорится, сталкивать лбами два, а то и три района. Но самую первую статью пришлось делать нам с Бахарем.

сбор фактов и построение сравнительных таблиц лежали на мне.

На всё про всё ушло почти три недели. а надо было ещё и отписываться... кашель буквально рвал горловые связки. закончив свою часть работы, я обратился, наконец, к врачам. в республиканской спецполиклинике после нескольких анализов, мне сделали бронхоскопию. Мало приятного, когда металлической трубкой с лампочкой тычут в бронхи! Потом эту процедуру повторяли еще несколько раз.

— Молчи, как партизан! — приговаривал тощенький хирург послевоенного образца, — считай, что это самая настоящая операция, но без наркоза.

вряд ли он знал, как вели себя в подобных обстоятельствах лесные мстители. Но дух партизанской республики сидел в нём неколебимо. Это он мне посоветовал срочно менять климат, иначе могу нажить бронхиальную астму, а то и туберкулёз... тощенький знал своё дело! с энфиземой лёгких шутить не приходилось.

климат в Белоруссии действительно влажный. стоишь вечером на остановке, проведёшь рукой по волосам, а на них роса... Нет, не думал я, здоровый, сильный мужик, что так неожиданно подкрадётся ко мне эта болячка.

— Ну что же, обратно, так обратно! — вздохнул редактор. — если были какие обиды, не бери в голову... Думал вручить тебе Почётную грамоту в праздники, теперь так получай, — и он протянул мне большую серую папку с тиснёнными буквами: «Президиум верховного совета Бсср».

жаль, конечно, было расставаться с коллективом, в который я так трудно входил и почти сжился. с годами это всё труднее даётся.

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов с лёгкой грустью прощался с Минском, здесь оставались отец и брат.

отец, по-моему, был доволен и его можно было понять: я здесь, семья — там. «разве это порядок?» — часто вопрошал он. Мы с отцом ещё накануне решили, что ордер на квартиру в доме, который достраивался, я возвращаю редактору, выбившему его у властей не без труда. Это будет правильно.

По приезде в Новосибирск меня ждала телеграмма: «Поправляйся сибиряк спасибо за службу!» Недельку пробыв дома, я уехал в горный алтай. Я знал, куда ехать! в прежние годы много раз приходилось гостить у знакомых мараловодов. Ходил с ними в горы, бродил по склонам, заросшим дикой малиной. встретился в этих кустах однажды с медведем, который испугался, по-моему, больше, чем я и, ломая кусты, бросился наутек.

...там, за двумя перевалами, почти ничего не изменилось. в бригаде начиналась срезка рогов. кровь при этой операции тщательно собирают для производства «Пантогематогена» — лекарства, полезного для всех слабых и немощных... Прожил я на этой звероферме шесть недель, лечился, так сказать, по полной программе: пил маралью кровь, горячие ванны принимал, в которых накануне варили панты. их долго вываривают, потом несколько месяцев сушат на специальных вешалах под навесом. только после этого они готовы к продаже, в основном — в юго-восточную азию. там за них платят большие деньги.

время в горах быстро летит, сумерки рано наступают: солнце скинулось за хребет — готовься к ночи. Перед сном мой хозяин заваривал чай на медвежьем корне и ещё каких-то травах.

— корень грудь размягчает, — говорил он каждый раз, подливая густой настой в пиалу, — а цвет багульника успокаивает. спать будешь долго, здоров будешь. и только!..

Этому «и только» я всегда улыбался. Фразу эту я впервые услышал в 1943 году в армейской авиационной мастерской, где мы с мастером дядей володей обклёпывали заплаты на боках фюзеляжей самолётов. Я лежал внутри, держа плечом керн, а мастер снаружи колотил по головкам заклёпок, сотрясая меня с каждым ударом. Чтобы подбодрить, он иногда кричал:

— Ничего, сынок, шесть заклепок осталось. и только!..

заклёпок оставалось, конечно, не шесть, но итожившему слову хотелось верить, оно почему-то успокаивало... а бригадир мараловоВадим Михановский «След на тающем снегу»

дов произносил его с той же интонацией и мне становилось хорошо.

Настала пора возвращаться домой. в душе было умиротворение, какое-то необъяснимое чувство надёжности.

Шёл июнь. в горах было свежо. зёрна инея в расщелинах скал горели под лучами солнца алмазами. Я стоял, прощаясь с горами, думал: вот, есть такое место заповедное, на которое ты можешь рассчитывать, и оно тебя примет, через любовь к нему, впустит к себе как в отчий дом... Наверно, подобные чувства испытывал к горному алтаю и Николай константинович рерих, мечтавший обрести в этих местах свою последнюю обитель...

Много раз ещё наезжал я в эти горы, жил у мараловодов, рыбачил в притоках катуни, подпитываясь волшебной энергетикой этого края. именно в те годы, в конце пятого десятка, меня вновь потянуло на стихи. раньше это получалось эпизодически. Хорошо и просто объяснил это позднее влечение Петр Фадеевич Моряков, новосибирский патриарх радиожурналистики. заглядываю в подаренную им книжечку «Доверье душ», ага, вот: «...шёл дорогой долга, где всё разбито по статьям. и я пошёл, застряв надолго в пути к лирическим стихам...»

вот именно, застрял на репортёрском пути к стихам. они долго ещё лежали на дне души, дожидаясь своего часа!

Бытует давнишнее мнение, что журналисты — неудавшиеся писатели. Но вот владимир галактионович короленко всей своей жизнью и человеческими поступками опроверг это. он действительно и глубокий писатель, и блестящий журналист (уже написаны «слепой музыкант», «сон Макара», «тени» и др.), часто делавший выбор в пользу социальной публицистики — самого трудного жанра в журналистике. Почему? Да потому, отвечает он, что иначе наше прошлое «никогда не встретится с будущим...» Необходимо постоянно проповедовать «простые элементарные истины гражданственности, которые до сих пор не вошли и не входят в практику русской жизни...» остаётся дополнить: не входят и посейчас!

... одним из первых, на кого я наткнулся после долгой отлучки, был Николай самохин, да ещё с банным веником в руках. Мы с ним и раньше встречались в этом заведении. Попариться любили оба!

сделав и в этот раз несколько заходов на верхний полок, разговорились. он уже — собкор «литературной газеты» по западной сибири.

в местном издательстве вышел недавно ещё один сборник расскаБиблиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов зов... Я рад за него. вот уж кто действительно пришёл, твёрдо ступив на писательское поприще из газеты! Но и журналистику не забывает... и вдруг он делает мне предложение: «ты алтай ещё не забыл?

Мне редакция заказала статью о первоцелинниках, которые продолжают с толком обживать эти места. как, потянешь?»

… и снова я там, откуда пошло начало всех моих журналистских начал. единственное затруднение: я должен дать как бы расширенный ответ на письмо читателя «литературки», в котором он называет конкретный адрес. конечно, заданность, приземлённость темы — не лучший повод для очерка.

итак, табуны. один из райцентров в кулундинской степи, на границе с казахстаном. Пылит бескрайняя степь — серая, переходящая, без черты горизонта, в серое небо. едва заметными точками ползут в этом сером мареве трактора и лафетные жатки... Примерно в этом духе начинался мой очерк о героях жатвы в первые годы целинной эпопеи... и вот снова табуны, неузнаваемо изменившиеся за это время. и старый мой знакомый Мартын Мартынович, тогда механизатор, сегодня председатель сельского совета на обжитой им земле.

Нет, конечно, нужды пересказывать этот очерк, который появился в «литературной газете» в конце августа 1981 года. Мы с известным журналистом юрием Щекочихиным разделили ровно пополам всю полосу...

— жив, курилка? — встретил меня у писательского дома на каменской василий коньяков. — Поздравляю! Хороший материал... в бильярдной никого не было, мы сгоняли с ним пару партий. он долго расспрашивал меня о Минске, о Белоруссии. Потом поинтересовался, над чем сейчас работаю.

— Над пьесой. Но о ней пока — ни слова.

— Понимаю, птичку спугнёшь. Это мне знакомо!..

Много времени спустя вспоминал я в этой комнате, как в самый первый год так называемой перестройки чёрная тарелка довоенного репродуктора, как-то сохранившаяся здесь, вещала с утра до вечера: «Перестройка...ускорение...Перестройка...» Мы задержались в бильярдной до вечера. и снова был коньяков, который ушел, проиграв партию.

остались самохин (самый заядлый игрок), виталий зеленский и я. Битва на зеленом сукне была в самом разгаре. а чёрная тарелка не умолкала, повторяя словно считалочку эти два слова.

Вадим Михановский «След на тающем снегу»

кто-то из нас, не выдержав, срифмовал: «Перестройка — дойка, мойка — попойка, кройка — койка...» Пошло уже легче. в результате слепилось: «с милкой выучил на койке новые движения. Думал, выйдет перестройка, вышло ускорение!»

Месяца через два, каждый по своим делам, мы должны были встретиться с самохиным в Москве. созвонились... в центральном доме работников искусств у буфетной стойки пестро от ярких наклеек на «злодейках»!

— а ты говоришь, перестройки нет, вот она, во всей красе! Москва уже перестроилась, — улыбается Николай.

к стойке подходит пожилой человек, явно старше меня. заметив самохина, здоровается — и уже к нам обоим: «Хотите, сибиряки, частушку?» и тут же выдаёт нашу продукцию. Николай пытается ему это объяснить, но в ответ слышим: «Э, нет, ребята! у частушек авторов не бывает. запомните, у них один автор — народ!»

кивнув нам, он отходит в угол зала на призыв какой-то компании.

— кто это? — спрашиваю.

— известный в стране собиратель стрёмных частушек, он же — известный поэт виктор Боков, — отвечает Николай, наблюдая за компанией. там уже хохот. — Нашу выдаёт, уверен!..

Через десяток дней, всё в той же бильярдной самохин рассказывает коньякову и зеленскому о встрече с Боковым.

— Я ему говорю: «вот мы, два автора, третий дома остался!..»

— а ведь он по большому счёту прав, — задумчиво говорит коньяков,— раз народ подхватил — всё! автор — на обочине...

Это как с нашим писателем Михеевым. выдал еще в тридцатые годы песню про шофёра колю снегирёва с Чуйского тракта — запели. так её до сих пор и объявляют по радио: «слова и музыка народные...»

Хороший он был человек, василий Михайлович коньяков! и писатель вдумчивый, без барабанного треска... Для меня лично — он, кухно и самохин были чем-то похожи друг на друга в восприятии жизни, зацепливым зрением, памятливым слухом. и ещё, наверное, их объединяло бережное отношение к героям своих книг...

Первым из них ушёл из жизни кухно. коньяков, провожая товарища в последний путь, сомневался, что не сможет сказать всё, что хотелось бы, боясь громких слов... они ушли от нас все трое друг за другом... а в памяти моей с той давней прогулки на теплоходе словно реквием звучит голос александра кухно:

Библиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов трудно удержать память, рвущуюся вперёд, а ещё труднее — возвращать её, уже набравшую ход. и всё же... Наверное, с конца семидесятых — начала восьмидесятых меня настойчиво стала тревожить тема сохранения сибирской природы. На первых порах я старался гнать её от себя, предчувствуя длительные копания в архивах, библиотеках, не очень простые встречи с хозяйственниками, учёными, руководителями всех мастей. опыт есть опыт: я не случайно предчувствовал всё это!

так и произошло. в 1986 году по заданию журнала «сибирские огни» мне надо было проделать на алтае большую работу... На старенькой потрёпанной карте получился внушительный квадрат, по периметру которого пришлось наколесить дважды около трех тысяч километров в круговую.

тема звучала конкретно: «Преображение края». ещё конкретнее — «разработка и осуществление мер по ускорению перехода на водосберегающие технологии орошения, бережливому использованию водных ресурсов и земельных угодий». так было записано в «основных направлениях экономического и социального развития алтая на период до 2000 года».

Но самое конкретное я сформулировал для себя: «алейская и кулундинская оросительные системы, плюс — Чарышский групповой водопровод. кто — за и кто против?» Нет, не случайно так был поставлен вопрос.

в этом квадрате выращивалось треть сильных пшениц алтая.

Но в 50-е годы, распахав дополнительно около полумиллиона гектаров, да ещё «под урез» озёр, рек и их притоков, край потерял вскоре с каждого гектара только перегноя до 70 процентов и более 30 процентов азота и калия. Чтоб возродить вновь плодородный гумусный слой, потребовалось бы для этого более 500 лет!

вот, собственно, главный вопрос и вытекающие из него более мелкие, которые я задавал руководителям края:

— Дальнейшее вмешательство в природу не усугубит ли обстановку на алтае?

в период второй поездки я прочитал в «известиях» страстную статью писателя — сибиряка валентина распутина «Байкал у нас один». вспоминаю об этой статье потому, что очень уж точно писаВадим Михановский «След на тающем снегу»

тель выразил и соотношение заинтересованных сторон, и атмосферу непонимания, какие пришлось испытать ему (как и мне позже) в разговоре с властьимущими...

На нечто подобное, кстати, я натыкался и позже, когда писал о горестроителях гЭс и их покровителях на катуни. Поэтому хочется привести абзац из статьи распутина полностью: «Министр был похож на министра, а его заместители — на заместителей министра. и только я временами, вероятно, смахивал на марсианина, пытаясь говорить о вещах, которые в этих стенах звучали непонятным языком. Мои слова о нравственности экономики, о Байкале как силе духовного воздействия на человека, о влиянии природы... на наши нормы поведения воспринимались... чем-то вроде лирической или идиллической демагогии...»

все это, конечно, не ново — отношения между «физиками» и «лириками». Продолжаться эти споры будут бесконечно. Но ныне мне видится действительно самое необходимое: надо сейчас и без промедления перевести все подобные споры между «гражданином» и «министром» в русло государственного моделирования любых вмешательств в природу! в наше время заниматься призывами к её только консервации или «назад к природе», как это пытаются с давних пор делать на западе, бесполезно. тут к месту вспомнить язвительный ответ на подобные призывы руссо: «вернуться к природе человеку можно, но... только встав на четвереньки».

в этом, примерно, духе оканчивался мой публицистический очерк, опубликованный в 7-ом номере «сибирских огней» за год. По этой непреходящей теме я ещё много раз выступал в газетах, на радио — в Новосибирске и на алтае... Хочется всё-таки поверить в то, что в конце концов возобладает здравый смысл и мы проникнемся формулировкой тимирязева о земле, которая является жизненной опорой для всей нации. Мы же бездумно пытаемся лишить этой опоры наших детей и внуков.

все чаще задаю себе вопрос: когда журналист должен сказать себе: «стоп!» оглядываюсь на пройденное, на собратьев по перу, которых давно знаю, и вижу, что некоторые это себе уже сказали, скорее всего, по двум причинам: с одной стороны — невостребованность, с другой — несогласие со многим, что творится сейчас в пресБиблиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов се и особенно на телеэкране... встречаю недавно старого знакомого.

виктор лагуна за свою жизнь проиллюстрировал десятки книг с народными сказками. Продолжатель палехских традиций, он известен во многих странах мира.

— как пороховница, не иссякла?

— Да силы есть! — отвечает. — Нет сил смотреть телевизор, всё это видеть и слышать... ткнул вчера кнопку на дециметровом канале, а там красотка в трусиках, которые ничего уже не прикрывают, передаёт сводку погоды: «...на Мальдивах жарко, на Багамах дожди...» кому это надо — бабкам нашим затурканным, или студентам, считающим изо дня в день копейки?..

согласен я с ним! Меня тоже недавно в одной из местных программ просвещали: «рыбы на этой неделе должны быть осторожны с деловыми партнёрами и со спонсорами тоже. а львы могут немножко оттянуться, до следующего вторника их имиджу ничего не грозит...» Другой канал вдруг решил тоже меня просветить: «...

светлана крючкова скурвилась, а у ланового — всё на полшестого...» в российской программе некая гуля Болтаева (одна только фамилия на фельетон тянет!) долго брызгала желчью на журналистку, задавшую совершенно правомерный вопрос киркорову. скандал получился, как известно, по вине последнего, на всю страну!.. Но как страдала у микрофона гуля, что эти «серые мышки» порочат из своих провинциальных норок известных артистов!..

Ну и что? а ничего. Подумаешь, об...ала гуля всю провинциальную прессу! у нас же свобода слова. за это и боролись...

так и хочется продолжить: на то и напоролись! Предвижу обвинения в резонёрстве, но всё ведь гораздо сложнее. Я очень хорошо понимаю, что пришли другие времена, отвергнута цензура, что наступила, так сказать, долгожданная свобода самовыражения. Но для чего и для кого наступила? к примеру, для известного актёра и режиссёра табакова, у которого на сцене с недавних пор процветает сплошной мат? или для Пугачевой, пригласившей недавно в концертный зал им. Чайковского в Москве канадский хор «педиков» с одной лишь целью: напомнить россиянам, что и сам наш великий композитор был не без греха? Давайте трезво посмотрим на вещи. всеобщая поверхностная грамотность, неуважительная к другим временам самолюбивая образованьщина немногим лучше непросвещённости прежней... Беда, когда вдруг все актёры кинулись в режисВадим Михановский «След на тающем снегу»

суру, в кукловодство. Но марионетка не станет гомо сапиенс, если отпустить ниточки и сказать ей: «живи!..» главная беда в том, что сами кукловоды так и не распознали — что там, за рампой, если смотреть со сцены. а там — жизнь. там рядом идут гамлет с каином, Билл и Моника, Принц и Нищий. и там ещё много детей, которые с подачи взрослых роются в интернетной помойке.

Подобное произошло и в журналистике, особенно — в телеэкранной. уровень её (не считая технических штучек-дрючек) упал сообразно с интеллектуальным уровнем общества, которое с отчаяния, наверное, ударилось в эту оккультную вакханалию, когда «львам со вторника можно, а рыбам ни-ни!..»

Попробуем довериться карамзину, который отдавал, если вспомнить, свои симпатии в борьбе за народную свободу вдове новгородского посадника Марфе Борецкой. «Будь всегда достоин свободы, и будешь свободным! — пламенно провозглашала Марфа... вот именно: когда будешь достоин...

Но всегда ли достойны провозглашаемому те, кто сегодня безоглядно вопит о свободе вообще и о свободе слова в частности? Не секрет ведь, что многие из этих «борцов» целое десятилетие закрывали глаза, упорно вычёркивая из памяти своей бедствия внезапно обрушившейся на народ этой трудно объяснимой свободы, но не забывали по ходу дела извлекать из этой «свободы» выгод для себя — и немалых!.. тот же карамзин в своей «истории...» по этому поводу сказал честно: «Не вольность, часто гибельная, но благоустройство, правосудие и безопасность суть три столпа гражданского счастия».

Давно и не мною сказано, что мы из своей истории не привыкли извлекать уроки. Мы почему-то всё время оглядываемся на запад и радуемся как дети, что у нас есть всё, что и в других странах: финансы, парламентские дебаты, искусство и масс-медиа, и даже, перефразируя Щедрина, «не как у всех, а лучше». вот это-то нас и губит!

Наверняка, «как у всех» — мы тоже не очень знаем. Но почемуто в одночасье обрели боголепие (внешнее, конечно!), внимая косноязычному словопомолу некоторых наших телекомментаторов... а отдельные теледивы «местного разлива» научились пиариться не хуже столичных. На манер Наташи королёвой плачут прилюдно о своих разводах, а потом нараспашку извещают всех о своём новом избраннике, который теперь-то уж — «навсегда!» Мне вспоминается в этой связи давний эпизод из фильма «иван грозный», где царь произноБиблиотека Новосибирской областной организации Союза журналистов сит крылатую фразу: «Я тебя, стерва, насквозь вижу!» Нет, это не относится к нашим персоналиям. Просто подобная распахнутость в личной жизни высвечивается словно рентгеном: народ всё видит и понимает — кто есть кто. у каждой эпохи свои представления о морали. Но оправдания по этому поводу всегда сомнительны, а пороки постоянны. обливая один другого грязью, политические (и не только!) соперники во все времена используют одни и те же методы...

в самом деле, какая уж тут свобода слова, если со мной поступают, как с быдлом, зная заранее, что публично возразить, выступить у этого же самого микрофона мне не дадут! а ведь свобода слова — это, прежде всего, свобода осуществления гражданского права личности в самом широком смысле. и уж точно — это не право из корыстных побуждений изо дня в день предвзято укорять кого-то за одно и то же. ругать градоначальника, губернатора и обязательно — Чубайса стало не только привычным, но и обязательным, особенно во время выборов. воздух дрожит от гневных слов и эпитетов! а завершаются эти птичьи страсти лёгким вздохом и унылым голосом исчерпавшего себя в громких фразах обличителя... главное, устремленья были высоки! вот только смысл, если он был, оказался мелок и смутен. остаётся только догадываться, кем на этот раз всё схвачено, кому за всё заплачено...

к сожалению, медленно, очень медленно меняется наша ментальность, в том числе и журналистов. как тут не вспомнить герцена: нужно как минимум два поколения непоротых, чтобы россия стала свободной... одно поколение, почти непоротое, вроде бы, уже есть — вопреки даже нашему бытию. Что ж, ещё один срок — и, так сказать, из эмбрионального состояния появится новое общество. вот только какое?

Матушка европа, уверяют нас, прошла этот путь давным давно. Мы же, «самые умные», никого не слушающие, окунулись в эти вольные волны с головой и тонем, тонем полтора десятилетия, шарахаясь от одного берега к другому... вот уж действительно в тему: «у нас чужая голова, а убежденья сердца хрупки. Мы — европейские слова и азиатские поступки...» (Н. Щербина, 1855 г.) Хотел, было, на этом поставить точку. Но гложет меня ещё одно обстоятельство: дальнейшее разобщение журналистских рядов. оно наметилось и углублялось давно, в том числе — и по мере развития телевидения. слишком различны были порой задачи телевещателей Вадим Михановский «След на тающем снегу»

и газетчиков. и это расслоение по интересам не прекращалось. и на всех празднествах собирались отдельно, и на встречах с властными структурами. о повседневном руководстве местными организациями творческого союза и речи нет... а в период перестройки, когда стали закрываться газеты, журналы, лопались или «двоились» союзы, вообще все пошло-поехало!

в этой мутной водице постепенно вырисовалась некая группировка, ничем иным, кроме частого появления в «телеящике», себя не проявлявшая. к ней примкнули те, кому давно хотелось, но не получалось, порулить в журналистской организации. так организовался «междусобойчик», не побоюсь этого слова, раскольников. Нового здесь ничего нет: все «со страстью совлекаемы, без покаяния отпущаемы...» Даже у лучших из них, действительно талантливых, способных отделить зерно от половы, не исчез соблазн кинуться вслед за теми, кто давно уже торопливо смотрит только «за горизонт», не желая ничего видеть под собственными ногами. у этих-то всё уже получилось, во всяком случае, если по весу пусто, то по деньгам — густо!



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 


Похожие работы:

«1 Три сестры 1, 2 Когда началась война, мама и обе ее сестры были еврейками. Когда война закончилась, оказалось, что три сестры имеют три разных национальности. В блиц-криге Южному направлению придавалось громадное значение и наступление на Юге развивалось стремительно. О будущих зверствах нацистов никто не мог и помышлять. Еще совсем недавно немцы были нашими союзниками водой не разольёшь. Сталинская пропагандистская машина еще не развернулась на образ врага и в голове у обывателей эта новая...»

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ EB126/38 Сто двадцать шестая сессия 19 ноября 2009 г. Пункт 10 предварительной повестки дня Доклады о ходе работы1 Доклад Секретариата СОДЕРЖАНИЕ Стр. Борьба с африканским трипаносомозом человека (резолюция WHA57.2). B. 2 Репродуктивное здоровье: стратегия по ускорению хода работы C. в направлении достижения международных целей и задач в области развития (резолюция WHA57.12) Обеспечение устойчивой ликвидации нарушений, связанных с F....»

«Надежная передача сигналов – решающий фактор Повреждения и неисправности могут приводить к очень серьезным последствиям, даже если они возникают в зонах, которые считаются News for неопасными. Преобразователи сигналов новой системы SC обеспечат надежную защиту. Process Интеллектуальный мост в будущее Проект Industry 4.0 до недавнего времени считался скорее концепцией, чем реальностью. Адаптер SmartBridge – это шаг на пути к его реализации. Automation Интеллектуальный полевой барьер Новый...»

«12 тел. 4161433 www.gazeta-stroyka.ru 7 декабря 2009 Гараж за в/ч на длительный срок т.412-16-63 Лечебный индийский лук, недорого, т.413-35-16, спутниковая тарелка т. 8(985) 168-39-24 Газовую плиту Индезит, б/у т.8(905) 594-56-07 8(905) 746-68-11 сруб из г.Костромы т. 8(916) 300-00- Гараж кирп. 4х6,5, ГК Автомобилист т.412-63-50 Машинка мини Стерлинг, новая т.8(905) 565-77- Массажный пояс, расщипляющий жировые отложе- инвалидное кресло-каталка на литых дисках, Гараж на ул. Первомайская т.8(926)...»

«Роковой мужчина //ОЛМА-Пресс, Москва, 1995 ISBN: 5-87322-230-4 FB2: Roland, 30 July 2009, version 1.0 UUID: dc7c082e-ce83-102c-a3e4-d314ea5b0714 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Пол Мейерсберг Роковой мужчина Реальность и вымысел прихотливо сплетаются в драматическом рассказе о любви-ненависти, нерасторжимо связавшей судьбы троих людей. Едва взглянув на Урсулу, Мейсон уже знал: это его судьба. Но неужели она – убийца? И та блондинка, которую она тащила по коридору отеля, ее жертва? Но Мейсон...»

«Академик Константин Васильевич Фролов УДК 621 О.В. ЕГОРОВА, Г.А. ТИМОФЕЕВ АКАДЕМИК КОНСТАНТИН ВАСИЛЬЕВИЧ ФРОЛОВ (к 80-летию со дня рождения) Всем, что мне удавалось сделать, я обязан прекрасным людям, работающим вместе со мной, я обязан моим друзьям, я обязан моей замечательной семье. К.В. Фролов Академик РАН Константин Васильевич Фролов (фото 1) родился 22 июля 1932 года в городе Кирове Калужской области в семье служащих. Мать – Фролова Александра Сергеевна, была врачом и работала в...»

«Министерство по чрезвычайным ситуациям Республики Беларусь Комитет по проблемам последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС Доклады на парламентских слушаниях Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь 25 апреля 2000 года Минск 2000 1 УДК ББК Проблемы преодоления в Республике Беларусь последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. Доклады на парламентских слушаниях Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь 25 апреля 2000 года / Министерство по...»

«от 29 января 2013 г. № 53-р Об отчете исполнительных органов государственной власти Республики Саха (Якутия) об итогах деятельности за 2012 год Во исполнение распоряжения Президента Республики Саха (Якутия) от 15 декабря 2012 г. № 823-РП Об отчете исполнительных органов государственной власти Республики Саха (Якутия) об итогах деятельности за 2012 год: 1. Одобрить отчет исполнительных органов государственной власти Республики Саха (Якутия) об итогах деятельности за 2012 год согласно приложению...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ УТВЕРЖДАЮ: Губернатор Белгородской области Е.С. Савченко _2011 г Регламент Ветеринарные и санитарные требования к выращиванию и транспортировке свиней, а также к убойным предприятиям на территории Белгородской области Разработан: департаментом агропромышленного комплекса Белгородской области Введен в действие: _ Всего листов: 26 г. Белгород – 2011 год ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ Начальник управления ветеринарии при правительстве Белгородской области О.В. Бабенко...»

«95/2010-79336(1) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ АРБИТРАЖНЫЙ СУД КУРСКОЙ ОБЛАСТИ К. Маркса ул., д.25, г. Курск, 305004 Именем Российской Федерации РЕШЕНИЕ город Курск Дело № А35 –4761/2010 24 сентября 2010 года Резолютивная часть решения объявлена 22.09.2010. Полный текст решения изготовлен 24.09.2010. Арбитражный суд Курской области в составе председательствующего судьи Морозовой М.Н., судей Малаховой И.Н., Коротких О.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания...»

«Ело Ринпоче КОММЕНТАРИИ К ТЕКСТУ ЛАМА ЧОДПА Ответственный за издание геше-лхарамба Тензин Лама Улан-Удэ Издательство БЦ Ринпоче-багша 2006 УДК 294.321 Е 961 Ответственный редактор С.В. Дамбаева Научный консультант А.М. Донец канд. ист. наук ИМБиТ СО РАН Ело Ринпоче Е 961 КОМММЕНТАРИИ К ТЕКСТУ ЛАМА ЧОДПА/ Пер. с тиб. Ж. Урабханов: В 2 ч. – Улан-Удэ: Изд-во БЦ Ринпоче Багша, 2006. Книга является практическим руководством к выполнению ритуала Гуру-йоги. В отличие от других книг по этой практике,...»

«Аркадий Федорович Пинчук К своей звезде Werewolf Пинчук А. К своей звезде: Роман в двух книгах.: Советский писатель; Ленинград; 1988 ISBN 5-265-00281-2 Аннотация Роман-дилогия К своей звезде посвящен жизни летчиков военной авиации. Его герои – пилоты, командиры и подчиненные, их друзья и близкие, жены и дети, – живут своими особенными, непростыми судьбами. В них тесно переплетаются разные мотивы и устремления – здесь и достижение высот летного мастерства, и любовь к близким, и необходимость...»

«ГОДОВОЙ ОТЧЕТ АО АЛЬЯНС БАНК ЗА 2005 ГОД Алматы, 2006 г. Приложение 1 Ежегодная отчетность АО Альянс Банк Раздел 1. ОПИСАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛИСТИНГОВОЙ КОМПАНИИ ЗА ОТЧЕТНЫЙ ПЕРИОД В 2002 году, в момент выхода нашего банка на рынок Казахстана под новым именем и с новой стратегией бизнеса, мы поставили перед собой цель – в кратчайшие сроки войти в пятерку лидеров банковского сектора страны. Для реализации наших смелых планов была проделана большая работа, и полученные результаты очень скоро...»

«УТВЕРЖДЕНО Решением Совета директоров от 14 декабря 2013 г. Протокол №1-2013/14 ПОЛОЖЕНИЕ о закупках товаров, работ, услуг для нужд открытого акционерного общества Институт по изысканиям и проектированию инженерных сооружений Мосинжпроект ОГЛАВЛЕНИЕ РАЗДЕЛ 1 Общие положения, термины, цели и сфера регулирования 4 Статья 1. Общие положения 4 Статья 2. Основные термины, используемые в настоящем Положении 5 Статья 3. Цели и сфера регулирования настоящего Положения РАЗДЕЛ 2. Информационное...»

«Применение описанных в настоящей книге приемов сделает цифровой фотоаппарат еще более эффективным инструментом. - Эл Францекевич, профессиональный фотограф ЭФФЕКТИВНЫХ ПРИЕМОВ СЪЕМКИ ЦИФРОВЫМ ФОТОАППАРАТОМ Грегори Джорджес Автор книги 50 Fast Digital Photo Techniques Ларри Берман Крис Map Пошаговые инструкции по созданию прекрасных цифровых фотографий На компакт-диске: • Все изображения из книги • Пробная версия Adobe Photoshop Elements ^ и многое другое WILEY 50 ЭФФЕКТИВНЫХ ПРИЕМОВ СЪЕМКИ...»

«АРБИТРАЖНЫЙ СУД КОСТРОМСКОЙ ОБЛАСТИ 156961, г. Кострома, ул. Долматова, д. 2 E-mail: info@kostroma.arbitr.ru http://kostroma.arbitr.ru Именем Российской Федерации РЕШЕНИЕ Дело № А31-10644/2013 г. Кострома 24 декабря 2013 года Резолютивная часть решения объявлена 23 декабря 2013 года. Полный текст решения изготовлен 24 декабря 2013 года. Арбитражный суд Костромской области в составе судьи Цветкова Сергея Владимировича, при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания...»

«100134438 ОВОЩЕРЕЗКА NICER DICER PLUS ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Уважаемый потребитель! Приготовление вкусных и изысканных блюд требует длительной подготовки. Здесь необходимы нарезанные овощи, там дольки фруктов, ровные ломтики или тонко нарезанная соломка или куски, поделенные на 4 или 8 частей, и, наконец, тертый сыр или шоколад. Это не только занимает много времени, но еще и требует множество вспомогательных кухонных средств: ножи, миски, разделочные доски, терки различных форм и размеров,...»

«Содержание Кафедре общей геологии - 70 лет.4 Аркадьев В.В. Граница юры и мела в Горном Крыму 6 Барабошкин Е.Ю. Конденсированные разрезы: терминология, типы, условия образования 20 Гужиков А.Ю. О возможном отражении глобальных геологических событий в петромагнетизме осадочных пород (на примере средней юры и нижнего мела Поволжья) 34 Жабин А.В., СавкоА.Д. Глаукониты Воронежской антеклизы 48 Матасова Г.Г. Магнитные свойства гранулометрических фракций погребен­ ных почв Западной Сибири (на примере...»

«Я верую в отдельных людей, я вижу спасение в отдельных личностях, разбросанных по всей России там и сям – интеллигенты они или мужики, – в них сила, хотя их и мало. А.П. Чехов Министерство образования и науки Российской Федерации Новгородский государственный университет им. Ярослава Мудрого Человек, язык и текст К юбилею Татьяны Викторовны Шмелевой Сборник статей Великий Новгород 2011 УДК 81'1 ББК 81.0 Редколлегия: д-р филол. наук Т.Л. Каминская (отв. ред.), канд. филол. наук А.Н. Сперанская...»

«ОТ АВТОРА Величайшая тайна людей и секрет счастья их — пред их носом: поистине, это Луна. Предки знали: Луна не холодный и мертвый придаток Земли, но владыка ее: центр вселенной глаз наших, врата из туманной и мрачной юдоли следствий, с которой отождествлено сознание смертного человека, в Причины храм — Вечность, дом Бога огнистый. Луной, скрепой Этого с Тем, цел Мир оку. Латона, Луна — дух Платона: Бог, вденье наше; безлуние — дух Ares’тотеля*: Дьявол, неведенье. Луну отняв у людей, Аристотель...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.