WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 |

«Смоленск 2008 ББК 84.5 Б831 Борохов (Севрус) Э. А. Б83 Борохолка. Стихи. –Издательство Смоленская городская типография, 2008.—376 с. Автор выражает искреннюю ...»

-- [ Страница 1 ] --

Эдуард Борохов

Смоленск

2008

ББК 84.5

Б831

Борохов (Севрус) Э. А.

Б83 Борохолка. Стихи. –Издательство «Смоленская городская типография», 2008.—376 с.

Автор выражает искреннюю благодарность Валерию Ивановичу Добровольскому, Галине Дмитриевне и Николаю Николаевичу Кожуровым, Александру Вячеславовичу Стружинскому за помощь и

поддержку, оказанные при выпуске книги.

Жизни поле минное...

ББК 84.5 Заведено в природе изначально, Как пламени наследует зола, Любая жизнь кончается печально, ISBN 978-5-94223-287-0 Какою бы веселой ни была.

*** Давно замечено в народе:

© Борохов Э. А., Добро соседствует с пороком, © Асатрян Б. Фотография, А то, что к крайности приводит, 2008 Чуть погодя выходит боком.

 *** *** Когда остается от жизни немного, Как в жизни все изменчиво и зыбко, Подкравшись, как старость, коварно, Кошмары мучат ночи напролет, В усталую душу вползает тревога, И очень жаль, что золотая рыбка Что прожил ее ты бездарно. На червяка и муху не клюет.

*** *** С рожденья начинаем ввысь стремиться, Мы слышим, что даже в аду можно жить С восторгом отправляемся в полет, Всем тем, кто душой к божеству прикоснулся, Хотя благополучно приземлиться Из тех же, кто б мог этот факт подтвердить, Немногим, к сожаленью, повезет. Никто с того света еще не вернулся.

*** *** Мы столько за жизнь напортачили С годами силы оставляют тело, По глупости или намеренно, Апатия вселяется в него, И то, что еще мы не начали, И ничего не остается делать, Заведомо нами потеряно. Как попросту не делать ничего.

*** *** Мы мельтешим и суетимся, Недолог наш на этом свете век, Когда ж в глазах померкнет свет, А мысли о загробной жизни – бредни, То с сожаленьем убедимся, Выигрывает жизненный забег Что рая на том свете нет. Тот, кто приходит к финишу последним.

*** *** Исчезнем мы как капельки дождя: Фантазии про райские ворота Иссушат нас недуги или старость, Невзгоды помогают претерпеть Но каждому б хотелось, уходя, Лишь тем, кто сделать стоящее что-то Чтоб от него хоть что-нибудь осталось. За жизнь не в состоянии успеть.

*** *** С тех пор как за жизнь мы вступаем в борьбу, Мы жизнь с энтузиазмом начинаем, Всегда проиграть ее есть опасенья, За правду голоса спешим возвысить Но если рассчитывать лишь на судьбу, И, к счастью, очень поздно понимаем, То, значит, дать повод врагам для веселья. Что ничего от нас в ней не зависит.




6 *** *** Жизнь, в общем, прекрасна, ярка, лучезарна, Стали реже с тобой мы общаться:

Она нам Всевышним на радость дана, Отвлекает забот чехарда, А в том, что ее проживаем бездарно, А ведь скоро придется прощаться, Присутствует только лишь наша вина. Расставаясь уже навсегда.

*** *** Не стоит лезть в петлю и резать вены, Утраты, измены, сума и параша, Когда вас огорчают перемены; Войн и революций кровавая муть… Отчаянью не попадайте в плен, Меня миновала их полная чаша, А к лучшему дождитесь перемен. Но все ж из нее я успел отхлебнуть.

*** *** Я устоять не мог против соблазна По мере приближенья конца жизни Друзей насмешкой колкой донимать, Закономерность стала мне видна:

А на исходе жизни без сарказма Дряхленье повышает в организме Я не могу себя воспринимать. С годами содержание говна.

*** *** На свете так много хорошего: За ту большую жизнь, что он прожил, Уметь нужно сосредоточиться, С ним очень много всякого случилось, Но редко дается нам дешево Почет он и признанье заслужил, Как раз то, чего больше хочется. Но в общем-то она не получилась.

Пристрастье к дешевизне низкосортной, Не спеши шагнуть вперед из строя, Отсутствие воды в канализации… Об опасностях забыв в азарте, Существовать привыкли мы комфортно Чаще прославляют как героев Лишь в экстраординарной ситуации. Тех, кто марширует в арьегарде.

Грусть мысли омрачает нам все чаще: Мир, ныне живущий, такой же, как прежде:

Пора под жизнью подводить черту, В восторге и негодовании, Нас упакуют в деревянный ящик Чем искренней вера, любовь и надежда, И багажом отправят в темноту. Тем горше разочарование.

Покоя мы и отдыха не знаем, Достиг совершенства в своем ремесле Везде свою являя страсть и прыть, И был своей жизнью довольный, Чтобы потом с трудом восстановить. И в голову выстрел контрольный.

В мгновенья греха и раскаянья, Слесарил, строил, сеял и портняжил Ругать мы любим недругов и власть, От желчности его замучила изжога, До хрипоты вести готовы споры, Хулит он и поносит, не закрывая рот, Значительную нашей жизни часть И жизнь еще не раз его накажет строго Мы тратим на пустые разговоры. За то, что жить другим он спокойно не дает.

Зачем об этом понапрасну спорить Готов проявить милосердье к врагу, Не очень трудно жизнь свою устроить, И в жизни пожертвовать многим могу Жаль только, что нельзя ее продлить. За право свое быть неправым.

Ну что, мой друг, сутулишь скорбно спину, Я не космополит безродный, Без сна проводишь ночи напролет, – Держу один с народом путь, Перевалила жизнь за половину, Но часто, слыша глас народный, Сказал мудрец из древних: «Жизнь прекрасна!», Изведав в жизни множество страданий, С очередным столкнувшись наваждением, Свою я не оплакивал судьбу, И все ж ему с годами стало ясно, Удерживался даже от рыданий Что он введен был ею в заблуждение. При виде своих недругов в гробу.

Предвидеть последствия трудно решений, Кто тяжело и долго болен, Ты для неудач не ищи оправдания: Страдает от жары и стужи, Не может никто избежать поражений Тот жизнью должен быть доволен, В борьбе беспощадной за существование. Поскольку может быть и хуже.





Пусть жизнь протекает неспешно на склоне С рожденья мы в плен попадаем обмана, Вдали от забот и мытарств, Нас мучит тщеславье и душит корысть, Дай бог, чтобы было в твоем рационе Уходит живым тот лишь зверь из капкана, Как можно поменьше лекарств. Что лапу свою не страшится отгрызть.

Он жизни овладел искусством Он знать не желает чужих слез и бед, Назло завистливым врагам, Стараясь хранить свой уют и покой, При этом все утратил чувства И от его жизни останется след И сохранил лишь страсть к деньгам. Такой, как от мух на картине в пивной.

Не стоит принимать всерьез Когда память крутится как кинолента, В любви просчеты и в карьере: Подчас нелегко раздраженье унять, Нам все равно не хватит слез, Ведь в ней очень много мелькает моментов, Чтобы оплакать все потери. О коих нельзя без стыда вспоминать.

Досадно, что век мой почти уже прожит Лишь в тот момент жизнь хороша, И нет прежней страсти к любовным утехам, Когда ты к цели без оглядки Но думаю, сын мое дело продолжит Идешь по лезвию ножа, С не меньшим, чем я в его годы, успехом. Кромсая в фарш босые пятки.

Подвергся множеству искусов, Пытаясь изменить ход жизни тщетно, Ведь жить в ладу с самим собой И не согласен с мнением расхожим, Всегда мне было не по вкусу. Что будто бы хотеть совсем не вредно.

В жизненных событий круговерти Будь за все благодарен судьбе, Пусть вас мысль о смерти не страшит: Что бы ветер ни нес перемен, Тот, кто мало думает о смерти, Если нос прищемили тебе, Жизнью вряд ли очень дорожит. То спасибо скажи, что не член.

Умели пить вино сверх всякой меры, По моему лицу старенье видно, Любили стройных дам и пышнотелых Глаза слезятся, словно ест их дым, И вскачь неслись по лестнице карьеры, Стареть, конечно, грустно и обидно, Чтоб жизнь закончить в доме престарелых. Но лучше, чем скончаться молодым.

Он вроде бы делает все хорошо, Познанья жизни опыт мой таков:

Да только вот плох результат, Среди всех на земле присутствующих Он школу суровую жизни прошел, Немало можно встретить мудаков, Мне радости жизни теперь не важны, Я в жизни твердых принципов держался Я, впрочем, давно их не жду, И подчиняться не спешил приказу, Осталась потребность с себя снять штаны Под разными я флагами сражался, Для сна и чтоб справить нужду. Но белого не выбросил ни разу.

До умопомраченья грустно мне, Под плитами, крестами, обелисками Что на исходе жизненный мой путь, Сроднит нас бренных тел окостенелость, Теперь могу я только лишь во сне Жаль только лишь, что люди, сердцу близкие, В делах амурных стариной тряхнуть. Туда уходят раньше, чем хотелось.

Терзает усталое сердце тоска, Он в жизни обустроился отлично, Сочатся слезинки из глаз, Для всех своих проблем найдя решение, Досадно не то мне, что жизнь коротка, Но не хватает слов ему приличных, А то, что дается лишь раз. Чтоб выразить свое к ней отношение.

Нам кажется, все беды заключаются Очень редко мгновенье прекрасно, В погоде, кознях недругов, эпохе, Мимолетен момент наслаждения, От них-то наша жизнь не получается, Потому так смешно и напрасно А если получается, то плохо. Ожидать от судьбы снисхождения.

Потеем, напрягаясь, и пыхтим: Тот факт, что вам способствует везучесть Трудна осуществления дорога, И к лучшему заметны перемены, Когда же можем делать, что хотим, Совсем еще не значит то, что участь Хотим к тому мы времени немного. Вам выпадет счастливой непременно.

По жизни путь не выбирал: Я истину эту постиг всей душой Но в игры общие играл Что трудно считать совершенно чужой Грустя о том, что время утекло, Все удивительно сплелось И жить совсем недолго остается, В существованья круговерти:

Как муха об оконное стекло, Добро и зло, печаль и злость, Душа моя в отчаянии бьется. Предчувствия любви и смерти.

Жизнь игрою считая, стремился извлечь Кладя свою тропу в земном хаосе, Блага он из нее в разном виде, Мы без греха не можем дня прожить, Но игра эта стоила только тех свеч, Жаль только, что нас часто черти носят Что зажгли на его панихиде. Не там, где нам приятнее грешить.

Безжалостна жизни стихия, Ведем потому лишь нередко жизнь скотскую, Дано в ней не всем уцелеть, Что у справедливости сил нет, мой друг, Душе не грозит атрофия, Похожа она на Венеру Милосскую:

Когда она может болеть. Красивая с виду, однако без рук.

Я забыл про азарт и смятение, Радостям жизни возможно предаться, Наслаждаюсь теперь тишиной, Если для этого есть денег тьма;

Пролегла полоса отчуждения Стоит всем помнить, кто хочет продаться:

Между суетным миром и мной. Ценится сила дороже ума.

В ночную мглу и в зарево заката, Неоднократно снится мне ночами, Судьбы согласно правилам простым, Что рвется суеты бесплодной сеть, Всегда уходят первыми ребята, И отрастают крылья за плечами, Мир без которых кажется пустым. Но, к сожаленью, некуда лететь.

Когда-то я был парень ничего, Что наливают, пью до дна, В постели с дамой долго мог трудиться, Любуюсь женскими коленями, Обидно, что от времени того Пусть жизнь финансами бедна, Осталось лишь желание напиться. Зато богата впечатленьями.

Как мы в море жизни ни ищем покоя, Нам жизнь проблемы всяческие портят, До тихого трудно добраться причала: Доводят до отчаянья моментами;

Одно поколенье сменяет другое, В ухаживанье, бизнесе и спорте И нет их волнам ни конца, ни начала. Приходится считаться с конкурентами.

По правде сказать, не люблю комплиментов, Бывает, что от нашей беззаботности Льстецов, расточающих их, сторонюсь: Становится друзьям и близким больно, Встречается в жизни немало моментов, Нередко безрассудства нас и подлости Когда сам противным себе становлюсь. Жизнь вынуждает делать добровольно.

Наверно, жизнь порадует не раз Воспринимай как данность все явления, Всех, кем она куется и плетется… Не мучайся сомнением напрасным, Хотя о том, что будет после нас, Не торопись остановить мгновение:

Узнать нам, к сожаленью, не придется. Бывает не всегда оно прекрасным.

Держись, мой друг, не морщись и не кисни, Когда безответны к кумирам мольбы, Хоть грустная тенденция видна: Пусть не донимает хандра, По мере роста стоимости жизни Не следует милостей ждать от судьбы:

Чтоб в жизнь идею воплотить, С тем, что на сон уходит жизни треть, Достаточно большую цену. Придется неизбежно нам смириться.

Как ни допекла бы тебя кутерьма, Прощанье с жизнью легче удается, Не стоит судьбу менять круто: Когда от нас в ней что-то остается.

То, что ты решил довести до ума, Есть шанс довести до абсурда.

Коль нет твоему интеллекту износа Не тот, кто даром наделен лететь, От тех, кто тебе вставит палки в колеса, Наверно, не будет отбоя.

Унынье, недовольство и усталость А если разбирает смех, Смахни незамедлительно с лица, То он почти всегда сквозь слезы.

Совсем уже недолго нам осталось Идти своей дорогой до конца.

Что проживешь ты без печали, Наверняка не попаду.

Жизнь далеко не так прекрасна, Как кажется в ее начале.

Звучат вокруг рыданья, вздохи, речи, Жизнь пролетела как одно мгновение, Толпятся сослуживцы и друзья, Надеждою на лучшее маня, Отправился ты первым к месту встречи, Из всех камней возможных преткновения Которое нам изменить нельзя. Остались те, что в почках у меня.

Хотя я не богат, не знаменит, Хватай фортуну за бока, Но умиляет жизнь меня до слез, А не щипли усы, Хорошее пусть память сохранит, Все не закончено, пока А все плохое поглотит склероз. Идут твои часы.

Грустна и печальна пора увядания: Когда решишься к делу приступать, Идет к завершению жизни процесс, Не избежишь ты множества проблем, По-прежнему дамы полны обаяния, А прежде чем на грабли наступать, Да только у нас к ним не тот интерес. Одеть мотоциклетный лучше шлем.

Возрасту иду я на уступки: Покорен он своей хромой судьбе, Нет в душе уж прежнего огня, Влачит существование страдальца, И на сумасшедшие поступки Давно бы счастье выковал себе, Сил гораздо меньше у меня. Да молотом отбить боится пальцы.

Я не анахорет, не скопидом, Есть выбор всегда: против быть или за, Азартно жить стремлюсь и энергично, Кто карту сдает – банк срывает, А что произойдет со мной потом, На правду одни открывают глаза, Мне, говоря по правде, безразлично. Другим их она закрывает.

Судьба играет шутки пошлые Судьбу не кляни слишком строго, Уходит будущее в прошлое, В ней очень прекрасного много, Не оставляя в нем следа. Но только не всем достается.

Довольным не бываю я собою, Зачем искать всего суть и причину, Терплю с ожесточеньем жизнь свою, К чему борьба за деньги и чины, И в играх, затеваемых судьбою, Когда на неизбежную кончину Рассчитывать могу лишь на ничью. Мы с первых жизни дней обречены.

Граничит счастья обретение Не полагайся на судьбу наивно, С необходимым сочетанием: И если начинает вдруг фартить, Должно любое наслаждение Не радуйся особенно активно:

Чередоваться со страданием. За все тебе придется заплатить.

Деньгами удачу мы мерим, Сомнения, обиды и обманы, Душевной не чувствуя смуты, Слова не к месту или невпопад, И в то, что мы смертны, не верим С надеждою мы ждем небесной манны, До самой последней минуты. А нас по головам бьет камнепад.

Не стоит к гадалке идти на сеанс, Довольно трудно избежать напасти, Чтоб вновь подтвердить аксиому: Хотя удача прет и денег тьма:

Ведь если ты свой не используешь шанс, Ведь зло, что портит жизнь, по большей части, То он выпадает другому. Исходит от отсутствия ума.

Твори и пробуй до семи потов, Воспринимай все легче, Идеи доводи до претворения Духом не падай поспешно, И каждое мгновенье будь готов Время, конечно, лечит, К уходу в неземное измерение. Но не очень успешно.

Непросто одолеть такую сложность, Набил он шишек множество на лбу, Чтоб не жалеть потом и не грустить: Познал несчастий горечь и измен, Как только предоставится возможность, Наверно, поменял бы он судьбу, Способным быть ее не упустить. Когда бы знал, кто сделает обмен.

Жизнь – театр. Был я шут и король Лишь замаячит призрак счастья В бытия эпизодах отдельных, В затишье суетного вздора, Но особо мне нравилась роль Как душу жадно рвет на части В многочисленных сценах постельных. Напастей ненасытных свора.

Наперекор нападкам и укусам Меня не испугает новизна, И на земле мне отведенный срок Жизнь изменяю каждый понедельник, Сумею просуществовать со вкусом. Но лучше не становится она.

Перед выбором трудным стою Любуюсь на закате видом зарева, Я, испытывая колебания: Предчувствуя тревожно близость тьмы, Не раз немилосердная судьба Живешь отнюдь ты не в раю Меня согнуть пыталась в рог бараний, И мог давно бы догадаться:

Но гибкость позвоночного столба Чтоб обустроить жизнь свою, Ее не оправдала ожиданий. Кому-то должен ты продаться.

Не будь печалью угнетенным, В душе так много неги и огня, Не попадай обиде в плен, Дыханье грудь вздымает учащенно, Из кожи вон не лезь, как член. Но как-то чересчур уж извращенно.

По сцене жизни шествует король, Пожить уже немного нам осталось, На вид весьма внушительный и жуткий, Пока не оборвется жизни нить, А главную играет в пьесе роль А в том, что нам такой она досталась, Тот, кто сидит в суфлерской тесной будке. Нам стоит лишь самих себя винить.

По годам скользя прошедшим плавно, От жизни у него одно расстройство, Протыкает мысль мозги насквозь: Не вытерпел никто бы мук таких, Больно очень, что совсем недавно Когда его мечтам присуще свойство Многое хотелось и моглось. Сбываться в полной мере у других.

Заползающий в окна рассвет Не радуют картины жизни глаз, В голове мысли грустные будит: Душа изнемогла от утомления, Если не было счастья и нет, И женщины решительный отказ То сомнительно, что оно будет. Уже не вызывает удивления.

Тех, кто хочет лучше стать и выше, Я весьма дурным считаю тоном Жизни смысл пытается постичь, Предъявлять претензии к судьбе, Часто останавливает с крыши Жалобой, слезами или стоном Ниоткуда взявшийся кирпич. Вызывать сочувствие к себе.

От обиды горькой чуть не плачу, Корежила меня жизнь и ломала, Миновал охотничий запал, К себе охоту норовя отбить, Я хотел поймать за хвост удачу, Со мною много всякого бывало, Но его ей кто-то общипал. Чего, на трезвый взгляд, не может быть.

Кути, борись, влюбляйся и не кисни, Потечет по ресницам слеза за слезой, Не мни лицо от горечи обид, А во взгляде застынет страдание, Нередко ведь здоровый образ жизни Когда дама вся в белом и с острой косой Придать способен нездоровый вид. Вдруг назначит кому-то свидание.

Когда понимаешь, что дело дрянцо Тогда лишь намеренье что-нибудь значит И в случае этом судьба не кума, И можно избегнуть помех, Не стоит серьезное делать лицо, Когда у вас есть хоть немного удачи, Серьезность – не признак большого ума. Упорство и вера в успех.

Идти решивший к цели напролом Я дорогами разными в жизни прошел Прямой путь всем другим предпочитает, И всегда от судьбы ждал подвоха:

Тот счастлив, кто живет своим умом Стоит мне оказаться, где всем хорошо, И на всю жизнь кому его хватает. Как там сразу становится плохо.

На ангела похожим был я прежде, Прежним пока остается мой курс Теперь прелюбодействую и пью, К цели заветной и дальней, Устав жить в упоительной надежде Не исчерпал я еще свой ресурс На место персональное в раю. Радостей, бед и страданий.

С досады не закусывай губу, Душевный обрести покой Напрасно ты такою дурью маешься: Нам очень редко удается, Когда берешься обмануть судьбу, Жизнь надо принимать такой, То ясно наперед, что зря стараешься. Какой она нам достается.

К концу жизни годы бегут все быстрее Азартно я с судьбой играю в прятки, И пламя страстей превращается в дым; Но в выигрыш не верю все равно:

Печально не то, что я телом старею, Такого, чтобы было все в порядке, А то, что душой остаюсь молодым. Я от нее не жду уже давно.

Я пробовал жить так, потом иначе, Никому живым из жизни не уйти, Ходил то напролом, а то в обход, Человека гнет она через колено;

Отмечен был я часто неудачей, Справедливость в мире суетном найти Как птицей невезучий пешеход. Так же трудно, как иголку в стоге сена.

Уж скоро канем в бездну навсегда мы, В наши дома беды входят без стука Заставив плакать тех, что нас любили, И исторгают из глаз реки слез, Особенно жалеть нас будут дамы, Жизнь – не такая уж скверная штука, С которыми мы ложе не делили. Если ее принимать не всерьез.

Мой добрый друг, мы жили не напрасно, Не кляли ни фортуну, ни эпоху, Жизнь в разных проявлениях прекрасна, И лишь, что мимолетна очень, плохо.

Перебирая имена и факты, Стечение различных обстоятельств, Приходишь часто к мысли, что мудак ты, Доходчивой без веских доказательств.

По бездорожью жизнь неслась, То ямы, то ухабы, Не то чтобы не удалась, Но лучше быть могла бы.

Рассчитывать не стоит на авось, Коль светопреставленье началось.

Напав на землю с золотыми жилами, Но всегда на райское блаженство Не обойдетесь вы своими силами. Он без колебаний претендует.

Идея терпит упрощение В ее реальном воплощении.

Нет мне спасенья от всяких напастей, Но не хватает смелости начать.

Видно, фортуна со мной не в ладу, Мне выпадет всегда на беду.

Будь начеку, не то мошенник ловко Заставит соблазниться на дешевку.

Азартен в жизни он, как в спорте, Не всем удается поладить с судьбою, Того, кто может сохранять спокойствие, Какими-то неведомыми тропами, Достаточно проблематично встретить, Которые всегда для них тернисты, Когда другой вкушает удовольствие, Оплевываемые мизантропами Которое ему совсем не светит. Идут к закату жизни альтруисты.

Культурный человек – так получается, – Лишь тот избавлен от хлопот Хоть на себя кладет в молитвах крест, И на досуге не скучает, От людоедов тем лишь отличается, В охотку любит, ест и пьет, Тем, что им на дороге встать рискнули, Если есть кров, еда и одежда Но прежде чем дать горькую пилюлю, Счастья полного нет без надежды, Изряден на глупце самодовольства слой, Меняет время города и страны, Но глупость скрыть под ним не стоит и пытаться: Есть у эпох начала и концы, Чем больше человек любуется собой, В своих же убежденьях постоянны Тем меньше в нем того, чем можно любоваться. Одни лишь дураки и мертвецы.

Немало в людских душах злой однородности, Тщеславие влечет нередко манию;

Рождающей холодность и отчуждение, Тому, кто ей подвержен, нету разницы, Все в общем и целом способны на подлости, Каким путем привлечь к себе внимание:

Но лишь подлецы их творят с наслаждением. Умом, богатством или голой задницей.

Кто подлости творить не в состоянии, В мозгу рождают бредни, Но есть такие, что приносят зло Витает мысль, что каждый день Одним лишь на земле существованием. Стать может днем последним.

В природе людской есть феномен один, Есть люди, для которых жизнь – мучение, – Что может тиранов покоя лишать: Особенно в среде интеллигенции, – Возносится дух выше горных вершин, Зависят от общественного мнения Когда плоть пытаются с грязью смешать. Их аппетит, давленье и потенция.

Тот благодарностью не связан Наверное, в этом не наша вина, Кто должен этим быть обязан Что многим свобода совсем не нужна, Лишь исключительно себе. Когда вдоволь в камере зрелищ и хлеба.

Икру к столу имеет и халву, Следит на лицах глупость, как чума, А к чаю – толстый с маслом бутерброд, Плетут интриги зависть и нахальство;

И в бурном море жизни на плаву Молчание – достоинство ума Тот, кто активно под себя гребет. В беседах с дураками и начальством.

В погоне за успехом и блаженством В любом из нас животное таится Душа перемежает тьму и свет, С набором необузданных желаний, Предела нет людскому совершенству, И чем скорее в этом убедиться, Как низости людской предела нет. Тем меньше будет разочарований.

От зависти спастись – напрасный труд, Нетрудно объяснить причины, Как и плевать в подонка против ветра, Предугадать исход войны, Завистники когда-нибудь умрут, Не быть затянутым в пучину, Но зависть, что их в гроб сведет, бессмертна. На мир смотря со стороны.

Звезд наградных слетают искры – Присутствовать может раздвоенность смысла, А большинству – на обелиски. Свобода от необходимости мыслить.

Окружено восторгами геройство, Пшеница или лебеда, А в трусости есть радостные свойства: Конечно, выбор есть всегда, К ней зависти, к примеру, не питают. Но только чаще – из двух зол.

Жизни тех людей, кому от Бога Будет жизнь довольно интересной, Дара никакого не досталось. Но к тому ж весьма проблематичной.

Кораблекрушение – гиблое дело, Когда находишься в смятении Когда участь судна зависит всецело Перерастает червь сомнения На битву поднимается народ, Но, переселяясь в убогих и нищих, В предчувствии победы прохиндеи Она принимает такой часто вид, Отважно выдвигаются вперед. Как через кишечник прошедшая пища.

Тот, кто привык спать мягко, кушать вкусно, Ущербность новых поколений, Без роскоши в быту не обходиться, Пороки все их и уродства, Способен на весьма большую гнусность, Относят предки без сомнений Когда есть шансы этого лишиться. К издержкам детопроизводства.

Любое прегрешение простительно, Скрыть трудно в страстях или чувствах подлог Особенно когда грешивший кается, Под шелухой жестов и слов:

В природе зло довольно относительно, Родительский или супружеский долг В той степени, в какой нас не касается. Лишь напоминает любовь.

Опасна решительность хваткого скряги, Горазды с трибун мизантропы трубить Воодушевленного скупостью, О благе и пользе родного отечества;

А у безрассудной и дерзкой отваги Соседа по лестничной клетке любить Достаточно общего с глупостью. Намного труднее, чем все человечество.

В годины испытаний роковые, С пол-оборота кто легко заводится Когда гремит над родиной гроза, И поступает с этим в соответствии, Становятся героями иные, Тому всегда рассчитывать приходится Начальству попадаясь на глаза. На очень неприятные последствия.

Запечатлеть в граните идиот Есть люди, так и пышущие страстью, Себя при жизни что есть сил пытается; За что бы ни случилось им приняться;

Заслуживает памятника ж тот, Куя себе с излишней страстью счастье, Кто в почестях и славе не нуждается. Попасть не долго молотом по яйцам.

В сравнении с войной мелки любые беды, Приходится многим к концу дней понять:

Кто помнит про мозоль под дулом у виска? Чем долго и тяжко болеть, Обидно умирать, когда близка победа, Уж лучше часть жизни не глядя сменять Того, кто умом и душою калека, Брак распадается на части, Немногое в жизни касается, Как снег весною, чувство тает:

Чем совесть калечнее у человека, Из денег не составить счастье, Тем меньше она угрызается. Когда их вечно не хватает.

Нищие толкаются на паперти, Для благосостоянья ощутимы Перенаселяют лес поганки, Неурожай, цунами и тюрьма, И лежат дороги, словно скатерти, И все ж потери нет невосполнимей, Жалко только, что не самобранки. Чем памяти утрата и ума.

Особой надобности нету в микроскопе, Для многих жизнь – как карты и лото, Чтоб различить причину всякого страдания: А выигрыши держат про запас, Есть в форме разница меж головой и жопой, Как будто бы надеются на то, Но очень часто совпадает содержание. Что в этом мире не в последний раз.

Насколько ж это нужно низко пасть Спокойной жизни многие не рады, И напрочь истребить в душе сомнения, Чудить не прекращая и шалеть, Чтоб именно к деньгам лелеять страсть, Сооружают для себя преграды, Достойную другого применения. Чтоб их с трудом потом преодолеть.

В конфликтах, перепалках, укоризне, Бывает, что улыбка во весь рот Как в штормовой пучине корабли, Является причиной всяких бедствий, Бесследно исчезают годы жизни, И хорошо смеется только тот, Которые быть лучшими могли. Кто может это делать без последствий.

Железо ржавеет, мертвец лиловеет, Сомнительно, что ждут с надеждой массы, Несъеденный хлеб через сутки черствеет, Дадут ли им ученые ответ:

С течением лет шевелюра редеет, А есть ли на Венере жизнь и Марсе, А умствует тот, кто ума не имеет. Когда ее и на Земле-то нет.

Когда его соседа вдруг постиг удар, урон Тот, кто обделен любовью в детстве, Или в семье возникло обострение, Из-за этой грустной ситуации Совсем легко предугадать, что в это время он В злобном нетерпенье ждет наследства Находится в отличном настроении. В качестве законной компенсации.

Подонок не погибнет в честной драке, Известно, что не слаще редька хрена, Ему прихватит сердце как-то ночью, И любопытным отщемляют нос, И будет умирать он, как собака, А правда лишь тогда имеет цену, Которой перебили позвоночник. Когда есть на нее высокий спрос.

Со временем меняется пространство, В расчет взяв соблазнительность пороков, Не уменьшая неопределенности, Легко предугадать свой путь тернистый, Из всех чувств есть в одном лишь постоянство Поэтому и в качестве пророков До гробовой доски – в самовлюбленности. Всегда удачливее пессимисты.

Лишь круглых идиотов восторгает Амбиции над полем спора кружат, Возможность памятником стать в ограде: Как над телами павших воронье, Хотя к нему цветы и возлагают, И доказательством для правды служит Но чаще на него вороны гадят. Количество сторонников ее.

Ведь поверить трудно, что тупы В чем скрыто большее несчастье:

И корыстолюбивых радетелей, Глупец отдаст любовь и честь, Большинство из известных пороков А тот, кто истинно богат, Отличить трудно от добродетелей. Довольствуется тем, что есть.

Дурак любому слову возражает, Перенести человеку чуму С судьбой играет в карты и лото Во сто крат легче, чем заживо гнить Не то чтоб так, как правило, бывает, Когда плоды удачи налицо, Но все-таки случается порой: У многих умножать их нет охоты, Не тот, кто смело в схватке погибает, Удача оглупляет мудрецов, А кто уцелевает в ней – герой. Глупцов же превращает в идиотов.

Кто без труда мечтает процветать Желанье тех, кто не умеет И до чинов высоких дослужиться, Пахать, паять, лудить, – Одним уменьем должен обладать: Напасть на тех, кто все имеет, Лизать начальству страстно ягодицы. Отнять и поделить.

Обычно яркий истинный талант, Жевать в соседстве с трупом бутерброды Похож на инородный трансплантант, Ведь после честно сделанной работы С сознанием толпы несовместимый. У палача отменный аппетит.

Пришествия последнего мгновения Сражаться идти против конного пешим Не угадать ни место нам, ни время, Абсурдно, как пивом лечиться от рака, Ведь смерть – всего лишь недоразумение, А мужество высказать правду не меньше, Которое случается со всеми. Чем доблесть подняться во весь рост в атаку.

Все время быть в здравом уме – утомляет, Наивность свой особый держит путь, А сдерживать страсти в себе – очень сложно, И уши у нее от лжи не вянут, Блажен, кто свой ум иногда замутняет, Наивного тем легче обмануть, Но делает это весьма осторожно. Чем больше раз он был уже обманут.

Бездарь – негативно субъективна Когда болит, что нет терпения В отношении своем к величию, И селится страданье в доме, А в контакте тесном – агрессивно То есть и в боли утешение:

Нарушает правила приличия. Бывает больно лишь живому.

Жлоба одна лишь мысль тревожит Хрустален звон чужих оков, Что хочет больше он, чем может Для тех, добиться кто готов От жизни барахла урвать. Любыми средствами успеха.

Готова мразь людей терзать Подогревать не стоит страсти С присущим ей спесивым скотством, Игрой воображения, В попытках тщетных доказать Есть смысл переживать напасти Свое над ними превосходство. В порядке наступления.

Везде идет игра по ставкам крупным, У многих с виду честных, добрых, лучших Распродаются все, кому не лень, Кромешный мрак измен, интриг, предательств И тот лишь остается неподкупным, Прожектором высвечивает в душах Кому цена – пятак в базарный день. Случайное стеченье обстоятельств.

Богатство – от всех зол не панацея, Трусливому вряд ли удастся, Но легкомыслен от него отказ: В бою пораженье терпя, Ведь деньги нас не делают глупее, Не бегством спастись и не сдаться, Лишь глупость выставляют напоказ. А вызвать огонь на себя.

Тех, кто не привык кропотливо ишачить Характеров разнообразны свойства, И сушит в безделье мозги, Но сочетанья их просты весьма, Не так беспокоят свои неудачи, Чем больше у людей самодовольства, Как зависть к удачам других. Тем меньше в головах у них ума.

На тех, кто удачлив в делах, смотрит волком, По сторонам дурной он пялил глаз Но только на то, чтоб потратить их с толком, Хоть жизнь ему дана была лишь раз, До жен чужих и выпивки не падок, Продолжает людей своей дурью смешить, К тому ж удачлив в бизнесе вполне, Нетерпим к чужим мненьям и злобен, Лишь жаль, что небольшой есть недостаток: Он бы много плохого сумел совершить, И только лишь несчастный случай И, вообще, он создан для науки, Он многих вверг в несчастий круговерть, Мне всякий человек приятен, На них смотря с ухмылкой саркастической, Когда он не подлец, не жлоб, Но наконец его настигла смерть, Я к умным людям толерантен, Жаль только, что она была клинической. А с дураками – ксенофоб.

Поступился бы деяньем злонамеренным Нет людей по всем статьям похожих, И пройти б не смог чужих несчастий мимо В душах всех – смесь зла и доброты;

Человек, когда бы твердо был уверенным, На помойках и в местах отхожих Что возмездие за зло неотвратимо. К свету пробиваются цветы.

Популярность, почести и славу И редкие попытки благодарности:

Он готов в два счета променять Ведь для него любой чужой успех На возможность выпить на халяву. Невыносимей собственной бездарности.

Он совесть продал за гроши – К вершинам не стремится неприступным, Я не встречал подобной гниды, – Но многое от жизни может брать, На пальце – перстень, «Rolex» – на запястье, Слывет у женщин за плейбоя, Он сразу отказался бы от счастья, Умеет сердце он любое Когда б узнал, что не в деньгах оно. Открыть ключом от «мерседеса».

Он сделал всех друзей своих врагами, Идет к своим он целям неуклонно, По сходной совесть уступил цене Его пыл никому не охладить, И со своими крупными деньгами Он знает в совершенстве все законы, Барух Спиноза – не его кумир, Он в центре быть внимания привык, Он действует и мыслит заурядно, Витийствуя про то и про другое, А прежде чем оставить этот мир, Скорее он проглотит свой язык, Загадит он его весьма изрядно. Чем даст ему хотя бы миг покоя.

От пылких вожделений поостыв, Товарища вам лучше не найти:

Он с дамой не торопится прощаться, Он будет зазывать всегда вас в гости, А если неизбежен все ж разрыв, Поможет до Голгофы донести Готов к ней регулярно возвращаться. Ваш крест, веревку, молоток и гвозди.

Он был исключеньем из правил, Прошел он сквозь огни и воды, Умеет он использовать моменты: Фальшь, им скрываемая в позах, Удача прет к нему в дверь и окно, Видна любому за версту, И вряд ли подберет кто аргументы, Общенье с ним и в малых дозах Чтоб убедить его, что он – говно. Способно вызвать тошноту.

Присматриваюсь я к нему давно: Приветливо всегда зовет в свой дом, Любитель лести он и показухи, Где стол большой ломится от стряпни, Причины нет сказать, что он – говно, Но если б знал, что думаю о нем, Но почему над ним роятся мухи? Давно б меня порезал на ремни.

Речами всех своими донимает, Его быть незаметным мучит мания, Что плачет по нему подчас кулак, Вполне не объяснимая научно, Везет ему, что люди понимают И чтоб не привлекать к себе внимания, Его слова, как правило, не так. Он в обществе и пукает беззвучно.

Я, когда с ним нечаянно вижусь, Очередную проглотив обиду, Ни на грамм не питаю вражды, Я с этой мыслью продолжаю жить:

Но до просьб никогда не унижусь, Тот человек, что неприметен с виду, Даже в случае крайней нужды. Большую подлость может совершить.

В его натуре кроется изъян, В карьерных интригах он тот еще жук, Заложенный природой изначально: К тому же удачлив весьма, От самолюбования он пьян, Но даже диплом кандидата наук Хотя дурак он круглый идеально. Ему не прибавил ума.

Он для судьбы орешек крепкий, Несет он с умным видом ахинею, Ведет себя весьма с ней грубо: На похвалы и одобренья скуп, Других она разносит в щепки, Хотя себя считает всех умнее, Начальником став, он не знает стыда, Ленив он от рождения и туп, Дает своей алчности волю: К тому ж высокомерен без предела, Живет результатом чужого труда, Таким навряд ли может даже труп Внося в него малую долю. Быть бесполезным для любого дела.

Врожденным себялюбием больной, Он жаждою величия томим, В постели лежа с молодой женой, А тех, кто возвышается над ним, Он одеяло тянет на себя. Готов сожрать он целиком без соли.

Лишенный от рожденья благородства, В голову он ничего не берет, Преследует он цели не благие, Кроме того, что впихнуть может в рот.

Ему плевать, что от его уродства Становятся уродами другие.

Плохие слова на язык так и просятся, Письмо отборным матом написал Приблизиться стоит к нему: Ему я без ошибок и помарок.

Он если к кому хорошо и относится, Так только к себе самому.

Он глупости и пошлости привык Ведь головой, руками или хером Провозглашать без всякого сомнения, Не может что-то путное создать.

Напрасно, видно, дан ему язык:

Он лучшего достоин применения.

Фигню такую он бубнит, Сплошное недоразумение.

Вставлять не нужно пальцы в рот:

Вас и без этого стошнит.

Ждал с ужасом всемирного потопа, И свет дневной в его глазах потух, Когда ему почудилось, что в жопу Его вдруг клюнул жареный петух.

Найти нелегко с ним похожих, Не мот он, не бабник, не псих, В нем качеств немало хороших, Хотя еще больше – плохих.

Особою своей он упоен, Упрямо претендует на ученость, А стоит приглядеться лишь, как он Умел он до чертиков надоедать Проявится как полная никчемность. Всем, с кем доводилось сходиться, Диапазон его мышленья – узкий:

Какие-то проблемы с головой, И умственная всякая нагрузка Последствия пустых бесплодных лет Таит опасность грыжи мозговой. Не сразу начинают проявляться, Как ни был бы жесток и хищен век, Как ни уподоблялся бы он зверю, Страна, в которой гибнет человек, Он непременно преуспеет Несет невосполнимую потерю. Не в этом деле, так в другом:

Нельзя опрометчиво верить молве, Что он, мол, разэтакий и, мол, такой, Что ветер гуляет в его голове… Ест он только с уксусом пельмени В его голове пустота и покой. Из-за жажды острых ощущений.

К соблюдению правил приличия Он всегда не скрывал безразличия.

Свои усугубляет трудности Он из-за собственной занудности.

Его ухватистые руки Жемчужину отыщут в тине, И люди бьются, словно мухи, В его уловок паутине.

Он обозвал хозяйку стервой, Чем явственней последствия обмана Изрядно всем попортил нервы Тем прытче мы, как это и ни странно, От дел он отрешился и забот, Об этом можно много говорить:

Не мучится любовным он томлением, В народе филантропом он слывет, И только на еду разинув рот, Дела он любит добрые творить, По-прежнему взирает с вожделением. Но за чужой, по большей части, счет.

Способный неподкупным оставаться Он под бременем славы своей изнемог, Довольно многих может удивить, Пренебрег восхищеньем толпы, А если уж надумалось продаться, И жена его пышный лавровый венок Стараться надо не продешевить. Общипала давно на супы.

Каждый своею шагает дорогой Есть те, кто стремится всю жизнь к совершенству, Или движенью толпы подчиняется. Презрев вокруг славы и благ суету, Он своим принципам следует строго, А он неземное вкушает блаженство, Правда, они постоянно меняются. Увязнув по горло в семейном быту.

Хоть и дослужился до доцента, Себя считает жертвою обмана Не прибавил он в квалификации, И злой судьбой обиженным слегка;

И, своим на горе пациентам, Он терпеливо ждет небесной манны Обрезанье путает с кастрацией. С бутылочкой холодного пивка.

Он, даже если в этом нет нужды, Он хладнокровен и умен, Не устает сновать и суетиться, Его задешево не купишь, А если занесет судьба во льды, На мир с презреньем смотрит он, И там найдет возможность прокормиться. Зажав в кармане потный кукиш.

В карьере он достиг всего, Стал респектабельней и старше, Зато в приемной у него Помолодели секретарши.

Он в принципе парень совсем не плохой, Хоть горе чужое его не колышет, Он очень часто повторяет «дай», Ведь он от рожденья настолько глухой, Произнося гораздо реже «на».

Что собственной совести голос не слышит.

Как повод перессориться со всеми На все готов пойти он ради дела, Достаточен ему любой пустяк, За деньги душу дьяволу продаст, И тратить зря никто не хочет время, Чтоб объяснить ему, что он – дурак.

Умен он, удачлив, речист, И от него женщины млеют, Хотя он и не визажист, Но пудрить мозги он умеет.

Война если грянет, то он сдастся в плен Что был четыре раза ранен, И выдаст все тайны, от страха дрожа, Но только три из них – смертельно.

Он так же боится любых перемен, Деньгам в его бумажнике не тесно, А с пузырем неладно мочевым, Но ей быть все равно с ним интересно: Куда ни поедешь, куда ни пойдешь, Ведь он же видел Ленина живым. Везде юных дев наблюдаешь падеж.

Хотя с фактами это не вяжется, Но те личности, что мне противны, При любых обстоятельствах, кажется, Размножаются очень активно.

Те, у кого валюты тьма, Не знают горя от ума.

Так проверяет он на прочность А за что – не может угадать, Счастливый свой четвертый брак. Видно, оказался он похожим Когда она одета в юбку-мини. Смирясь с подобным мысли поворотом, В нем перемена грустная видна, А в идиоте что-то есть от гения.

Неудовлетворенность его гложет:

Он заработать больше, чем жена, При всех своих способностях не может. Интриги он плетет среди коллег, Он страсть свою до сумасшествия Но только в это верится с трудом.

Довел, что силы нет терпеть:

Он страстно любит путешествия По телевизору смотреть. Между нами есть странный народец:

Легко уладить можно много спорных дел, А потом из него же и пьет.

Смотря на мир через оптический прицел.

Смотря на него, я поверить готов Когда проснется бодрым поутру, Тому, что, как все говорят, он не гений, Почистит зубы, сходит по-большому, А стоит ему обронить пару слов, То тянется душа его к добру, Как не остается малейших сомнений. Со стороны заметно, что к чужому.

То, что нехорошо друзей чернить Теперь он больше не авторитет, И омрачать им радостные даты, А раньше был во всех проблемах дока, Пришлось ему подробно объяснить Карабкался наверх он много лет, С использованием черенка лопаты. А вот скатился вниз в мгновенье ока.

Он стал неожиданно жизнь свою клясть, Не суди взыскательно и строго Но не потому, что повадился красть, Если вдруг накопишь денег много, А лишь оттого, что крал мало. Сразу не поймешь – нет счастья в них.

Трудно без смеха взирать, Раздумьям предаваясь и заботам, Карлик, пытаясь насрать Тому же, кто родился идиотом, Прохиндею не нужна опека, При виде его я не чувствую радости, Скромность украшает человека, Приходят мне в голову разные гадости, Если он бездельник и дурак. Которые хочется делать ему.

С людьми мы часто строим отношения, По пустякам напрасно суетится В расчет не принимая разных мнений, И думает, что все идет отлично, Чем проще принимаем мы решения, Есть у него, конечно, чем гордиться, Тем больше в нашей жизни осложнений. Но говорить об этом неприлично.

Он знает, с кем быть «против», а с кем – «за», Перед начальством выслужиться рад, На выгоду любую может клюнуть, В лакейском угожденье суетится, Хотел бы я взглянуть ему в глаза Готов лизать без устали тот зад, И миг спустя с презрением в них плюнуть. Которым на него оно садится.

Ему приносят подлости успех, Всегда покорный режиссерской воле, И в них он как никто разнообразен, Себя считает он умнее всех, Но с мненьем этим мало кто согласен.

Его свела под холм могильный злость, Он в подлостях своих угомонился, Не всем ему нагадить удалось, Но, видит бог, он к этому стремился. Любому делу дать готов оценку, Мгновений зря он не терял, Успех его – повод для сплетен, Таким обладает он тонким умом, Что тот у него не заметен.

Редко можно заметить усердие В проявлении милосердия.

Хранить надежно тайну может тот, Кто, только лишь узнав ее, умрет.

Так надоел мне этот полудурок, Он мысли ловит на лету, Свести с которым ты мне удружил, В делах пронырливый и ловкий, Что я со злости не один окурок Подсунуть может он туфту На лысине его бы потушил. В разнообразной упаковке.

На то, как летит мотылек на свечу, Он без сожаленья взирает, Из двух зол, что сделать ему по плечу, Он меньшее не выбирает.

Видя в снах грабежи и пожары, Танец зла на гробах ритуальный, Понял я, что ночные кошмары Не ужаснее жизни реальной.

Крича надсадно, что кругом враги, За добро расплачиваться злом, Что только может он от них избавить, Словно кто его мужскую гордость Он от натуги вывихнул мозги Завязал двойным морским узлом.

И до сих пор не в состоянье вправить.

От него я сюрпризов не жду, Мне его планы действий ясны, Он нередко справляет нужду, Перед этим забыв снять штаны.

Утратил он к науке интерес И истины сменял на заблуждения, Наверное, мыслительный процесс Ему не доставляет наслаждения.

На всех он смотрит свысока и гордо, Не подавая никому руки, И стоит лишь взглянуть на эту морду, Начнут чесаться сразу кулаки.

Себя считает очень ловким, Я не люблю ловчил и подпевал, Душа моя презреньем к ним полна, Наблюдаю, как один чудак Но если б я на каждого плевал, Сохнет от безделья и тоски:

То очень быстро б кончилась слюна. Счастье на него свалилось так, Всем, кто обошел его вниманием, Много неприятностей приносит, Делая с особенным старанием То, о чем его никто не просит.

Птиц наблюдал он, голову задрав, Не дай вам бог попасть к врачу дурному, С открытым ртом, как вдруг дыханье сперло: Во власть его неискушенных рук, Ворона, рот его облюбовав, Он не позволит ни за что больному Помет ему не в то метнула горло. Своею смертью умереть без мук.

Я слегка пораскинул мозгами, Чтоб на этот вопрос дать ответ:

«Больше ль счастья у тех, кто с деньгами?»

И пришел к заключенью, что нет.

Быть предначертано судьбой Богатым этому повесе, А представляет он собой Мешок говна на «мерседесе».

Не из того он, видно, сделан теста, Чтоб новые прокладывать пути, Поэтому такое ищет место, С которым вы мне делаете гадости.

Где хату можно с краю возвести.

Тебе, бесспорно, многое дано, При виде твоих трудностей от радости:

Но ведь и мне идет нередко масть, Боюсь остаться у тебя в долгу Тебя мог переплюнуть я б давно, За все тобой мне сделанные гадости.

Да все боюсь в лицо плевком попасть.

Я на судьбу не злобствую свою, Привык к людским интригам и бесчинствам, Но подложить кому-нибудь свинью Считаю, по большому счету, свинством.

С ним пообщавшись, верю я с трудом, Что он способен жить своим умом. Шанс всегда есть свалять дурака.

Честолюбцев мечутся оравы, Хотя тружусь не зная сна и отдыха, Жаждая к бессмертью прикоснуться: Богатым я не стану никогда:

Первым же глотком случайной славы Те деньги, что я делаю из воздуха, Многие рискуют захлебнуться. Уходят между пальцев как вода.

Забыв восторг хмельных утех, Живут в нем гены забияки, На дурость твою не хватает терпенья и гнева, Считаю, это полная фигня – Тебя излечить от нее нет надежды уже: Болтаться, как шаланда, на волне, Ты, видно, у матери выпал случайно из чрева. Которую он гонит на меня, Когда она мыла окно на шестом этаже. Уютно сидя по уши в говне.

Судьба безжалостно бьет влет Всем, с кем вступает в тесный он контакт, То, как большинству живется тяжко, Что ты, как лошадь на бегах, Как тонка существованья нить, Быть первым хочешь в каждом деле, Разве может хмырь с пунцовой ряшкой, Уж если правды нет в ногах – Свету здесь предпочитают тень, Когда в глазах твоих испуг, Днем же ждут, когда наступит ночь, Нет ловкости души и тела, Здесь воруют все кому не лень, То это значит, что, мой друг, Себя мнит знатоком в любом вопросе, Он на участке дачном клад нашел, Свое он запятнать боится имя, Зарытый в феодальную эпоху, Насмешек над собой не переносит, И понял, что с деньгами – хорошо, Но любит посмеяться над другими. Когда все и без них не так уж плохо.

Диплом лингвиста он получит скоро, У него написано на лбу, В речах его обилие цитат, Хоть он доку из себя и строит, А из раздела русского фольклора Что ему испытывать судьбу Он более всего усвоил мат. Слишком опрометчиво не стоит.

Словоохотлив он не больно, Воспитанным ребенком вряд ли станет, Не любит попусту болтать, Пока он в должной мере не поймет, Но и мычания довольно, Что какать неприлично на диване Чтоб в нем придурка угадать. И писать нежелательно в компот.

Затянуты лужицы первым ледком, Мы не всегда легко взять можем в толк Покрылся асфальт белоснежной порошею, Печальную закономерность эту:

Не хочется думать совсем о плохом, Родительский мы исполняем долг, Да вот не предвидится что-то хорошее. А дети платят нам другой монетой.

Даже куры мрут от смеха, Мне догадаться быстро удается:

Разменял он свой талант Отборный и многоэтажный мат Так, как пауку жужжанье мухи, К нему противно всякое касательство, Меломану – звуки увертюр, Ему бы во дворе собак дразнить, Для его чувствительного уха Но, несмотря на эти обстоятельства, Шелест крупных денежных купюр. Сумел он примадонну соблазнить.

Анахорет отпетый он, однако Привязанностей жизнь не лишена:

Живут с ним вместе кошка и собака, А иногда соседская жена.

Стекали слезы по щекам ручьем, Фиксируя весьма прискорбный факт, Когда с упавшим с крыши кирпичом Вступил он в непосредственный контакт.

Бывает так, что мысли брызжут, бродят, Подобно веселящейся толпе, И непрерывно в голову приходят, Встречая равнодушие к себе.

Меня радушно встретил южный зной, Окутали меня покой и нега, Но потянуло через день домой И захотелось холода и снега.

Где на пол плюют и не моют стаканы, Оседлую жизнь там ведут тараканы.

Куда только взглядом пытливым ни брызни, Везде суетятся хозяева жизни.

Позволю вам заметить, что негоже, – Я с хитростями этими знаком, – С такою наглой и бесстыжей рожей Прикидываться круглым дураком.

Он ничего не сделал, но устал, Его руками голыми не взять, Прошляпил, проворонил и прошлялся, Любого, если надо, он обманет, Талант так глубоко свой закопал, Письмо он может сквозь конверт читать Что и не помнит, в чем он заключался. И деньги сосчитать в чужом кармане.

Его сто проходимцев не обманут, Хоть знают все, что чавкает он громко Он знает, кто есть кто и что почем, И сопли вытирает кулаком, И если вдруг все винтиками станут, Зато он об искусстве судит тонко Он, точно, будет гаечным ключом. И с видными учеными знаком.

Бойких дам встречая на бульваре, Добра у него накопилось с излишком – С ними сух он и высокомерен, На праздную жизнь всем наследникам хватит:

Все мужское у него – в футляре, Он выгодно может обделать делишки, Ключ к замку которого потерян. При деле большом находясь на подхвате.

Непривередлив по своей природе Отцовский дом он разорил дотла И к худшему готов из многих зол, И обращался с матерью отвратно, В программу его дня обычно входят И, если только бы она могла, Спиртное и по «ящику» футбол. Она бы родила его обратно.

Специалист он в медицине главный, Лицемер он отменный и шут, Лечить способный и мигрень, и шок, Так похоже, что в маске родился, Достаточно ему взглянуть на гланды, Но с него эту маску сорвут, Чтоб обнаружить заворот кишок. Только с той, что наложат из гипса.

На первый взгляд он парень очень видный, Он жизнь себе устроил вроде праздника, Но дамам, что связали с ним надежды, И, судя по цветистости молвы, Бывает за него ужасно стыдно, Его увековечат в виде всадника, Когда он перед ними без одежды. Лихого всадника без головы.

Достигнуть пытался величия пика: Он присмирел, ссутулился и смолк:

Трудился усердно, совсем не грешил, Имущества раздел и алименты, Но он превзошел очень многих великих Супружеский просрочив как-то долг, Лишь тем, что значительно больше прожил. Теперь он платит по нему проценты.

К везенью своему он так привык, О днях потерянных скорбя, Что даже не читает гороскопов: Он нелюдимым стал, замкнулся Довольно бойкий у него язык, И глубоко ушел в себя, Которым он начальству лижет жопу. Да так, что больше не вернулся.

У дурака вся дурь его на роже, Его упрямство всем давно постыло, И, как бы сильно ни старался он, Ни в чем он не желает уступать, Ему от всех не скрыть, что даром Божьим Его исправить может лишь могила, Он, к счастью для себя, не наделен. И то, если поглубже закопать.

На жизнь обижаться ему нет причины: С обозом через все прошел сражения, Он ест очень много, пьет вдоволь вина, Посмотришь – ну ни дать ни взять герой, А после своей неизбежной кончины У многих есть нашивки за ранения, Оставит наследникам кучу говна. А у него одна – за геморрой.

Он слишком грустно жизнь свою прожил, Смотрю я с восхищеньем на соседа, Хотя удачи миг ловил упорно, Спешащего к накрытому столу:

На черный день немного отложил Умеют пышно праздновать победу Лишь потому, что каждый день был черным. Все те, кто приближал ее в тылу.

Никак не может до сих пор взять в толк, Ему грех обижаться на судьбу За что ему такое наказание: И представлять несчастным жребий свой:

Супружеский свой исполняя долг, На папином начальственном горбу Он от жены не заслужил признания. Он под фанфары въехал в рай земной.

Не может жить, проблем не усложняя, Хотя козла по-прежнему влечет На дух не переносит простоту, В капустою заросший огород, Чай кипятит, водой рот наполняя Да только смачного не слышно что-то хруста:

И жопой взгромождаясь на плиту. Видать, не по зубам ему уже капуста.

Я понял, с этим типом встретясь в бане, У власть имущих был в чести Что может в нем прорезаться талант, И не боялся перемен:

«Конечно, если раньше не завянет», – Он знал всегда, куда грести.

Как мне сказал знакомый херомант. Держа по ветру нос и член.

Друзья, жена, соседи, даже мать Он от рожденья круглый идиот, Общаться долго с ним не в состоянии, Любое дело на корню загубит, Таких приемлемо воспринимать Но вместе с тем он истый патриот:

Лишь только на приличном расстоянии. Свою отчизну беззаветно любит.

Не знал он с дамами проблем, Любил он с детства задавать вопросы, Умел с любою расплатиться, Но так как не в свои дела совался, Остался должен только тем, Большим природа наделила носом, Которым обещал жениться. С которым он все время оставался.

У дам своею речью гнусной Противно на него смотреть и грустно, Способен вызвать паралич, Но много есть людей такого сорта, От слов его краснеет густо Он даже в чреве вел себя так гнусно, Без обжига любой кирпич. Что только чудом избежал аборта.

Поджилки у него трясутся Насчет любого факта и явления, Вполне способен он споткнуться Всегда имеет собственное мнение, Попав под пылкой страсти колесо, Насчет своих достоинств он в сомнении, Почувствовал он счастье несказанное, С начальником общается вполголоса, Готов был разделить с любимой все, Смотреть на дам не может без стеснения, Что было ей назначено в приданное. Не подымая взгляда выше пояса.

В том, чтоб служить для дела с пользой, Концы с концами он сводил как мог, Умел он счастье обретать, И я явленья этого свидетель;

Хотя он сам рожден был ползать, Хотя, конечно, бедность не порок, Но остальных учил летать. Но не похожа и на добродетель.

Он в будущее смотрит без опаски, Он в правиле каждом искал исключений Поскольку твердо знает наперед: И следовал им всем подряд:

Похожа скоро станет жизнь на сказку, Не мог обходиться он без приключений В которой чаще дуракам везет. На свой твердокаменный зад.

Он по натуре человек был скромный Его семья достойна уважения, И, проведя в трудах тяжелых дни, А в нем же столько пошлости и гнили, Себе воздвигнул памятник огромный, Что к месту высказать предположение:

Чтоб скоротать свой век в его тени. Его в роддоме, видно, подменили.

Он был пошляк, болтун и сноб, Когда гонит жизнь штормовую волну, Горбатый, маленький и тощий, Его этот факт не лишает покоя:

Что лишь с трудом его мог морщить. Особенно если оно золотое.

Устав от разбирательств, драк и склок, Для марша к власти все при нем:

Он жизнь начать по-новому решил: Упрямство, хитрость и нахальство, Нашел себе укромный уголок Стоит он твердо на своем И там в уединении грешил. По указанию начальства.

Красив, галантен и умен, Чуть что – так сразу просит он прощения Умело делает карьеру, За то, что беспокойство доставляет, Он всем с избытком наделен, Но трудно пересилить отвращение, Лишь не хватает чувства меры. Которое к себе он вызывает.

Удачу как-то проворонил За будущее он свое спокоен, И, разорившись в пух и прах, Все есть в нем: и упорство, и нахальство, Он, хоть и с опозданьем, понял, Готов он есть дерьмо и пить помои, Что счастье не в одних деньгах. Лишь бы привлечь внимание начальства.

Занятною он был персоной Он любит речь разбавить шуткой плоской С натурой очень безобразной, но И на чужие тайны свет пролить, Прилежно изучал законы, Он, без сомнения, свой парень в доску, Чтоб нарушать их безнаказанно. Которую не жалко распилить.

Он изредка с тоскою вспоминает Он теперь ежемесячно ездит в круиз, По спальням дамским первые шаги, Водит по ресторанам актрис, Теперь ему едва лишь сил хватает Началась у него кучерявая жизнь, Своей супруге капать на мозги. Когда стал, как колено, он лыс.

Сегодня он не тот, что прежде, Он в речах не любил разглагольствия, С ним есть о чем потолковать, К лицемерам питал отвращение, Он начал подавать надежды Позволял он себе удовольствия На то, что может кем-то стать. Хоть и редко, но до пресыщения.

Те пакости, что он творит тайком, – Распутных женщин избегал, Достаточно наглядная примета, Чурался всяких безобразий, Что прошлую он жизнь прожил скотом, Пока случайно не попал Как, впрочем, им является и в этой. В водоворот случайных связей.

Высоких ступеней достигнув в карьере, Ему что делать – все равно:

Природу успеха сумел он понять Лишь пьяным быть и сытым, И предпочитает неистово верить За деньги он жует говно Стремлению страстному видеть и знать. С отменным аппетитом.

Что он буквально с ними спит. У него написано на роже.

Настигла его за паскудство расплата: Душа его до крайности издергана Нуждаться он стал во враче, За годы славных будней трудовых:

На жизнь перестало хватать до зарплаты, Он очень долго подвизался в органах, Мерзавец он, подонок, бестия, Он всем врагам давал под зад коленом, Отпетый лжец, кроме всего, Мешая время повернуть им вспять, И лишь анальное отверстие И оставался партии он членом, Приют достойный для него. Пока был в состоянии стоять.

Мужчина он довольно непонятливый, Его жена ударилась в бега, Не различает женского лица, И днями он теперь по ней скучает, А потому и с дамою податливой Что у него ветвистые рога, Он дело не доводит до конца. Он в зеркале никак не замечает.

От грез не знает он покоя, Жена ему безмерно дорога, Блаженно в облаках витает, Пылинки чуть дыша с нее сдувает И только приступ геморроя И всем своим приятелям рога, Его на землю возвращает. Когда с женою спит, он наставляет.

Слышит он все, кто бы что ни сказал, Он глазом не моргнув готов соврать, На расстоянии, в шуме и гаме, Любую дрянь представить в лучшем виде, Он в этом деле профессионал, Его зовут недаром выступать Ведь у него даже жопа с ушами. У всяких сволочей на панихиде.

Он был телом слаб и безумен, Как только выпьет пива кружку, Безропотно крест свой тащил, Усердно языком меля, А то, что он все-таки умер, Устраивает постирушку Не значит совсем, что он жил. Чужого грязного белья.

Как видно, он объелся белены, Он ничего не знает, не умеет, А может, и другой какой растительности: Да и на вид – полнейший идиот, Ему теперь ночами снятся сны, И, на него взирая, мать жалеет, Которые ужаснее действительности. Что вовремя не сделала аборт.

Всех удивляло, как в карьере рос Меня он поражает тем, что знает Он, слывший вахлаком и недотепой, Так много очень всякого всего, Способностей имел он с гулькин нос, Как к месту он слова употребляет, Но достигал всего широкой жопой. Которые не значат ничего.

Он может подолгу в рот пищу не брать Высидел уже он тома два:

И воду не пить без сиропа, Мысли, афоризмы, анекдоты… Ему б лишь возможность иметь полизать На его крылатые слова Начальника важную жопу. Вряд ли подойдет сезон охоты.

Понять такое сразу – мудрено, Для женщин есть особая статья Хоть много любопытных и пыталось: Расходов у него в бюджете тощем:

Из всех девиц, ходивших с ним в кино, Он в семьях тех, куда ходил в зятья, Все же одна нетронутой осталась. Не обходил вниманием и тещу.

В рискованных бывая положениях, Готовясь на последний стать привал Ни разу не испачкал он штаны, И всматриваясь в прожитые годы, Терпел в отдельных битвах поражения, Он осознал, что просуществовал Но ни одной не проиграл войны. Уродливым явлением природы.

Себе он цену истинную знает, Упорно делает карьеру, Предельно смел и справедлив в решении, С начальством находясь в родстве, И души женщин тонко понимает, И забывает часто меру Но лишь в горизонтальном положении. В предательстве и воровстве.

Затесался он в ряды начальства, К конфликтам он всегда готов:

Применив прыть, хитрость и нахальство, Для потасовок бурных Стал он вхожим в узкий высший круг Всегда в запасе пара слов Между ног начальственных супруг. Отменно нецензурных.

Ну надо ж до такого докатиться, Нахапал много он всего Что и с самим собою лицемерит! И что ни вечер – то пирует, Он Богу стал неистово молиться, Одно тревожит лишь его:

Хотя в него по-прежнему не верит. Краснеет он, когда ворует.

C женою ссор не допускает В любых делах он делает погоду, И в отношеньях обострения, Ему в талантах разных равных нет, А ей все грубости прощает Поэтому всегда по переходу Из чувства самосохранения. Спокойно ходит он на красный свет.

Коммерческой карьеры перспективы Любимый муж, а детям – добрый папа, Влекут его, как крысу звук свирели, Не курит, очень редко пьет вино, Он бойко продает презервативы И только лишь неуловимый запах С наглядной демонстрацией их в деле. Обозначает то, что он – говно.

Скучает по объятьям дев, Из-за склероза и маразма Под каблуком жены томится, Не в состоянье сосчитать Но, разведясь иль овдовев, По сколько за ночь он оргазмов Он вновь торопится жениться. Способен с дамой испытать.

Ему на месте не сидится, Его фортуны колесо То станет грустно, то смешно – Пока не дребезжит, Так, будто бы попала спица И он берет от жизни все, Пока пусть сытно ест и пьет, С хорошенькой своей женой Кузнечиком по жизни скачет, Он будто дьяволом повенчан:

И по нему тюрьма заплачет. При виде посторонних женщин.

Доволен он своей судьбой, Он силится достичь вершин Повсюду успевает прытко, В доступной для немногих сфере, Он мечет бисер пред толпой, Чтоб не нашелся тот аршин, Хотя и мелкий, но с избытком. Которым можно их измерить.

Добро уменье забывать Ход мыслей у него весьма непрост, И склонность к мелочным обидам Когда ж одна его вдруг осенила, Ему способствовали стать Он со скамьи поднялся в полный рост Чужих успехов инвалидом. И твердо заявил: «Судью – на мыло».

Родился, к сожалению, бездарным, Он много грустных женщин спас Но не желает этого учесть: От кухонных невзгод Так хочется ему стать популярным, И с ними вместе дружно пас Что он готов говно прилюдно есть. Мужей рогатый скот.

Любил порисоваться, крепко пил, Еще один земной закончил век, Быть с дамой мог в постели ночь и день, Идет за гробом редкая процессия, А подлостей немного натворил Покойный был хороший человек, Лишь потому, что помешала лень. Но, к сожаленью, это – не профессия.

Из своей семейной цитадели Ему осуществить свое призвание Совершает вылазки лихие, Излишняя мешала осторожность, Потому что лишь в чужой постели И потому-то заслужить признание Чувствует себя в своей стихии. Так и не предоставилась возможность.

Дам избегает, не курит, не пьет, Лицо не тронули года Тело содержит в режиме суровом, Морщин затейливым узором:

В голову лишнего он не берет, Он был покладистым всегда – Чтоб умереть абсолютно здоровым. На все невзгоды клал с прибором.

От предков унаследовав злой гений, Ведь он совсем уже не тот, Он мерзость повсеместно источает, Увидит кто, так сразу ахнет:

А ночью крепко спит без сновидений С недавних пор он не цветет, И угрызений совести не знает. Но очень неприятно пахнет.

Когда он в состоянии покоя, Наряженный в шмотье из замши-кожи, Устав от дел, изволит пребывать, Сияет, как начищенный пятак, То на лице написано такое… Хотя и не написано на роже, При дамах неприлично вслух читать. Понятно многим то, что он мудак.

Гранит науки смачно разгрызает Чего он по жизни снует суетливо, И на-гора породу выдает, То зол, то печален, то просто смешон? – В ней камни покрупнее выбирает, Не каждый способен вполне быть счастливым, Чтобы в чужой забросить огород. Когда есть счастливее кто-то, чем он.

Здоровьем он крепок, неглуп и беззлобен, Чтобы попасть внутрь избранного круга, По силам ему и дерзать, и творить, Использовать готов малейший шанс, Двух зайцев он сразу поймать не способен, А что предать при этом нужно друга, Но женщин двух может удовлетворить. Так это незначительный нюанс.

Не содрогнется под судьбы ударом, Толпу речами удивить Ему ни лесть, ни зависть не страшны, Не прекращает он пытаться, Лишь потому, что обладает даром Ему мешает умным быть Заглядывать в себя со стороны. Стремление таким казаться.

Он грызунов до жути не любил, Он всем болтливым языком И, жизнь в соседстве с ними не приемля, Доставил много мук, Он с крысами корабль свой подпалил, Как видно, стукнут он мешком, Но вовремя забыл сойти на землю. В котором был утюг.

Постылым дружеский стал круг, Он желчью и слюной исходит в споре, Когда на жизнь взглянул он вдруг Почти на каждом яблоке раздора Часами он может плевать в потолок Он был молчун и нелюдим, И обозревать неоглядные дали, Неласков и суров, Наследственность предков пошла ему впрок: Но дамы в связь спешили с ним От нечего делать его зачинали. Вступить без лишних слов.

Слывя в блестящем обществе эстетом Обряды строго соблюдал, И дамской добродетели смутьяном, Молился истово, постился, Он с примами столичного балета И только Богу долг отдал, Общается на крышке фортепьяно. Как во все тяжкие пустился.

Никто особенно не удивился, Он от обилья дел не устает, Что стал он с детства баловнем удачи: Плодя идеи, как крольчиха кроликов, К сорочке той, в которой он родился, Но жизнь его в конце концов согнет, Подходит только смокинг от Версаче. Как гвоздь под молотком у алкоголика.

Его природа щедро наделила Он строит из себя аристократа, Способностями всякими благими, На мир лениво глядя, словно в дреме, Но об одной, к несчастию, забыла: Конечно, у него ума – палата, Способности воспользоваться ими. Похоже только – в сумасшедшем доме.

Себя воображая гением, Он в атмосфере женских спален И часто ищет вдохновения Излишне эмоционален, В постелях у прекрасных муз. Но неизменно продуктивен.

Мешки подставив, ведра и карманы, Его карьеры мчится колесница, Кося на небо вожделенным глазом, Блистая безупречной репутацией, Вымаливает он небесной манны Он этой безупречностью томится, В порядке продуктового заказа. Нуждаясь в небольшой компрометации.

Во фрачной паре безупречной, Дал обезвредить психиатру, Как переполненный кишечник. Анатомическому театру.

Зацепив за кресло фалдой фрака, Он извлекать из бед уроков Он какой-то дамочке от страха И нет какого-то намека Ужин отрыгнул за декольте. На то, что поумнеет.

Он необычным наделен талантом: Угнетен он под старость нуждою Из множества различных вариантов Видно, этим наказан судьбою Запечатлеть он преданность спешил, Сквозь скважину замочную пытается К начальственному припадая заду, Узнать, что происходит у других, С судьбою азартных он игр избегает, Он без колебаний и спешки берет Хотя не боится взглянуть ей в глаза, Высокие цели себе на прицел, На крайний же случай он приберегает По внешнему виду он – фрукт еще тот, Он с первым же встречным с готовностью дружит, Ленив он и вальяжен, словно сом, При этом являя особую страсть, А кровь сосет из ближних, словно клоп, Но узы все рвет, если не обнаружит А что есть человеческого в нем, Того, что он мог бы у друга украсть. Не разглядеть и в сильный микроскоп.

К тихому омуту, мне уж поверьте, Изрекает мудрые сентенции, Не потому, что там водятся черти, Если не учитывать потенции, Он в силу грустных обстоятельств нищим стал, Он пьяница, игрок и импотент, Так что и глазом не успел моргнуть, Все деньги по местам растратил злачным, Но ниже своего достоинства считал Поставил Бог на нем эксперимент, За милостыней руку протянуть. Который оказался неудачным.

Он несговорчив, вспыльчив и раним, Он разговор ведет так, словно дразнится, И ощущенье от общенья с ним Такое же, как от занозы в заднице.

Но деньги сосчитать умел наличные, Болит спина, скрипят суставы, Его запас словарный – двадцать слов, И он не прочь на склоне лет И только лишь одно из них приличное. В лучах чужой погреться славы.

На сцене жизни он ничтожество, Он переполнен оптимизмом, К чему есть масса аргументов; Невзгод умеет избегать, Переиграл ролей он множество, И никакие катаклизмы Но не сорвал аплодисментов. Его не могут испугать.

Известно всем, что он умен, Удачлив, энергичен, Но слух о том, что честен он, Весьма преувеличен.

В нем очень мало от мужчины, Невыносим до чрезвычайности, Его зачатия причина Таится, видимо, в случайности.

Отчетливо написано на лбу, Что в этот раз он проиграл борьбу.

Коварно преградив мне путь к удаче, Навряд ли доведется подлецу Увидеть со злорадством, как я плачу, Размазывая слезы по лицу.

Для тех, кто склонен в спорах к упрощению И судит обо всем категорично, Не раз с людьми ранимыми общение Заканчивалось крайне драматично.

Из любого он выйти готов положения, Мы долго хранить будем память о нем, Простаком может он дуракам лишь казаться, Да будет земля ему пухом, Он способен легко делать те предложения, Есть много средь нас крепких задним умом, От которых не в силах никто отказаться. А он крепок был задним духом.

Ему во всем быть первым хочется Тюрьму пошлет судьба или суму, При интеллекте весьма скудном, Покажется ли белый свет не мил, И чем все это может кончиться Ты должен благодарным быть тому, Представить не совсем уж трудно. С тобой кто эту участь разделил.

Известно, что ни Бог и ни кумир Устав от повседневной суеты, Не в силах человека страсть унять, В затишье каждый грезит о своем, И тем, кто изменить задумал мир, А в миг, когда сбываются мечты, С себя необходимо начинать. Мы в сбывшемся их редко узнаем.

Чтоб в могилу не свела работа В преддверии из жизни эмиграции И сполна вкушать в быту блаженство, Познать дальнейший путь души я тщусь Исполненье роли идиота И, если вправду есть реинкарнация, Нужно довести до совершенства. В аскета я не перевоплощусь.

Как на первый взгляд это ни странно, Гнетет с приходом увядания Может масса примеров найтись, Плохое самочувствие Что нам в жизни без самообмана Не от чрезмерности желания, Очень трудно порой обойтись. А от его отсутствия.

В то время, когда организм увядает, Потому устремленьям тщеславным Не стоит пенять лишний раз на склероз: Не дано обрести часто зрелость, Из памяти прежде всего выпадает Что становится тайное явным То, что в прошлом стоило боли и слез. Много раньше, чем нам бы хотелось.

Когда наш организм спешат оставить силы, Грустить мы можем на веселом пире Дрожит рука и путается речь, И наносить достойным оскорбление, Готовы мы стоять одной ногой в могиле, Ведь наше представление о мире Лишь только бы в нее попозже лечь. Зависит в основном от настроения.

Зря на чужой успех завистливо глядишь, Вам будет совсем не до смеха, Своей судьбы в виду имея сложность: И радость не хлынет волной, Ты все равно красиво жить не запретишь, Когда вы добьетесь успеха Но помешать всегда найдешь возможность. Чрезмерно высокой ценой.

В борьбе за свободу на крайние меры С тем, в ком подозреваешь подлеца Способны в лихую годину народы, Или другое мерзостное что-то, Но чаще всего создаются шедевры Нельзя быть откровенным до конца, Творцами их при недостатке свободы. Чтоб не прослыть в народе идиотом.

Начальнику б он дал пинка, Когда нас настигает невезение, Скривив в усмешке злобный рот, В сердцах мы проклинаем свой удел Когда бы знал наверняка, И ищем неоправданно спасение По пустякам не стоит суетиться Мы суетимся, лезем вон из кожи, И на судьбу нелегкую пенять, Карабкаясь на первые места, Тот, кто немногим может обходиться, Но, к сожалению, никак не можем Способен очень многое понять. Понять, к чему вся эта суета.

Когда у вас беда, что мочи нет Судьба в круговерти суровых времен Стерпеть и не поплакаться в жилетку, Наносит удар за ударом, У всех для вас отыщется совет, И рад я безумно, что не наделен Но в долг удастся взять вам очень редко. Печальным предвиденья даром.

Со мной он обошелся очень круто, Поиздевавшись вдоволь надо мной, Наверно, в темноте он перепутал Меня с своей неверною женой.

Добиться цели много есть возможностей, Лишь стоит угадать, с какой начать, Немного тех, кто без особых сложностей Чем с другом попрощаться навсегда.

Добро от зла способны отличать.

Хулители напрасно полагают, И все, что важно и не важно, Что вред наносит жертве их присутствие: Лишь ясно помнится говно, Чем яростней кого-нибудь ругают, В которое вступал отважно.

Тем больше у других к нему сочувствие.

Он удила в азарте напрасно закусил:

На финише быть первым ему не хватит сил.

Он из-за своей строптивости страдалец:

То в скандал влипает, то в интригу, Даже на руке один имея палец, Все потому что я сегодня утром Он и из него сложил бы фигу. С постели встал совсем не с той ноги.

Вот полночь пробило. Жена уже спит. Если судьба грозит волчьим оскалом, Пора лечь и мне – завтра рано вставать, Если в осаде напастей твой дом, А где-то другая жизнь бурно кипит, То ты не спрячешься под одеялом, О чем и скрипит у соседа кровать.

Любой повод для угрызений хорош, Когда представляешь себя кем придется:

Ведь если ты в голову много берешь, То боль для нее головная найдется.

Он неприятный тип, наглец и жмот, В чужой беде всегда найдет забаву, Хоть денег у него невпроворот, Но выпить он не против на халяву.

Знай, ощутив призвание актера: Спивается вовсю народ и стонет от долгов, Тебе не обойтись без режиссера. Собрался он к врачу, чтоб удлинить свой фаллос, Навряд ли в одолжении есть толк:

Неблагодарность принесет страдания, Когда от несчастья ты на волосок, Полезно знать, что лишь последний долг Стараются отдать без опоздания.

Упрямо я гну свою линию, Хоть на успех шансы плохи:

Грешно поддаваться унынию, Когда есть другие грехи.

Когда в очередной раз катаклизм На жизнь мою пускается в нашествие, Когда пускаешься в дорогу:

Меня спасает только оптимизм, Ведь если не споткнешься сам, В котором что-то есть от сумасшествия. Тебе подставит кто-то ногу.

Говорят, таит угрозу Пусть у старости будет тенденция Нам коварная природа, Не лишать всех возможностей сразу:

Но не каждому прогнозу Пусть сначала ослабнет потенция, На гонке жизни мчится он к победе, У дураков вальяжные повадки, Не принимая тормоза в расчет, Снобизм их и тщеславье режут глаз, Так с той дороги, по которой едет, А те же, у кого ума в достатке, Пусть круглый год не сходит гололед. Его не выставляют напоказ.

Уж если суждено мне быть в аду, В зависти и злобе солидарность Сперва в котле кипящем я попарюсь, С точностью, присущей лишь педанту, А после выберу сковороду Чувствует с бездарностью бездарность И сам на ней с достоинством зажарюсь. В противостоянии таланту.

Не суетись, не хныкай и не кисни, Потеря близких – страшная беда, А воспаряй и мыслью, и душой, Но утешенье нам дает природа:

Шумит и ослепляет праздник жизни, Ведь мы теряем их не навсегда, А ты на нем как будто бы чужой. А только лишь до своего ухода.

Мужчина сможет выжить без одежды, Сердца биенье внезапно прервется, И без еды не ссохнется кишка, Слезы дождя упадут на траву, Но если вдруг лишить его надежды, Мир наступающим утром проснется Его сгрызет зеленая тоска. И не заметит, что я не живу.

Готов он к неожиданной превратности, Он не сидел в тюрьме и на диете, Его влекут свершения большие, Но к завершенью жизни затужил, И не собьют с дороги неприятности, Ему б могли помочь любовью дети, Особенно когда они чужие. Но он у них ее не заслужил.

Если дух в тебе величья бродит, Не очень конфузься, что ты дилетант Вдохновляя к покоренью мира, И что ты бездарен, так или иначе Знай: толпа по прихоти проводит Тебя не прославят ни ум, ни талант, Переаттестацию кумиров. А вверх вознесет тебя только удача.

Мы поддаемся все самообману, Приводят нередко к беде увлечения Настолько завораживает он, Объектом, в котором нужда:

Петух считал, что принимает ванну, Не стоит на жопу искать приключения, Пока не приготовили бульон. Когда она очень худа.

За деньги, что спешишь скопить, К чему вразумлять меня долго и нудно – Не прекращая суетиться, Попытки все безрезультатны:

Тебе здоровья не купить, От вредных привычек избавиться трудно, Ты им лишь сможешь расплатиться. Когда они чем-то приятны.

Уж если не родился ты в сорочке, Кому твоя порядочность нужна Благополучье обойдет твой дом, И ум пытливый, ищущий и цепкий, Но лучше Диогена участь в бочке Когда кругом обилие говна, Судьбы барана с золотым руном. Которое пригодно лучше к лепке.

Когда слабнут времени путы Часто он в стрессах здоровье губил, И в тьме ночной тонут огни, Свой приближая финал, Превыше благ всяких цени. Что без очков не узнал.

Жизнь отражается в каждой минуте, Замечаю теперь то и дело, Свету заката наследует тьма, Наблюдая трусцу хмурых дней, Если дойти хочешь в чем-то до сути, Что фортуна ко мне охладела, Надо сходить временами с ума. Видно, начался климакс у ней.

В жизни он не знал заботы, Раньше женщин охмурял везде, Прожил век свой как хотел: Где предпринимал он похождения, Пил, играл, любил, работал, Нынче лишь в хожденьях по нужде От серых будней он устал, Лишь стоит весной распахнуть настежь двери Смысл жизни не сумев понять, И честь свою на капитал Поторопился поменять.

Видя, как деньги идут к мудакам, Сдвинуться можно по фазе;

Плохо они прилипают к рукам, Если на них нету грязи.

Каждый в глубине души надеется Хлебни остывший чай из кружки:

Свой последний шанс не упустить, Моя заплаканная грудь Но за то, чтоб дешево отделаться, Уже нуждается в просушке.

Дорого придется заплатить.

Когда ты ощутил внезапно жуть, От лицезренья жизни выпив лишку, Слезами так ты оросил мне грудь, Что подложил я памперс под манишку.

Когда в моей груди тоска клубится И душу рвет обида на весь свет, То мысль вдруг возникает удавиться, Но, к счастью, под рукой веревки нет. И прикупил себе бумаги академика.

Наверно, средства лучше нет, Чтоб одолеть тоску, Чем вороненый пистолет, Приставленный к виску.

Себе навредить может каждый невольно, Гонясь за обилием благ:

Для этого сделать бывает довольно Один опрометчивый шаг.

Всегда непредсказуема, как птаха, Хотя и сильна ее жажда, В дни испытаний русская душа: И мы в ту же самую кучу говна Бедняк отдаст последнюю рубаху, Вступаем, как минимум, дважды.

Богач же не пожертвует гроша.

С людьми очень разными каждый знаком, И есть риск попасться впросак:

Ведь кто затевает дела с мудаком, Тот сам еще больший мудак.

Не изменить мир все равно, Хоть молнией в него шарахнуть:

Не тронь засохшее говно, Страсть к наживе, похоть и предательство Не все, что удачно кончается, Никогда не терпят отлагательства. Приносит с собою удачу.

В связи с неважным дел своих развитием Нередко я впадаю в помрачение, И самым незначительным событиям Вдруг придаю огромное значение.

Я на досуге размышлять люблю, А толк уж в размышлениях я знаю:

Я мысли мне приятные ловлю, А мрачные активно отгоняю.

С такой я ситуацией знаком, Что часто вызывает затруднения:

Смолчать и показаться дураком Или сказать, чтоб в этом снять сомнения.

Тот, кто удачлив и велик, Счастливей будет нас едва ли, Когда в один прекрасный миг Найдем мы то, что потеряли.

Обширно бытия пространство, Но мы лишь пядь его освоим:

Паскудство, свинство и засранство Его густым покрыли слоем.

Сколько книг умных ни перерой, Не найдешь ты печальнее повести, Чем та повесть, где главный герой Особенность национальной эстрады:

Угрызеньями мучится совести. Бездарность с наваром, и зрители рады.

Особенность национальной рыбалки:

Червяк и алкаш с двух концов одной палки.

Особенность национальной бани:

Лупить по жопе веником в тумане.

Особенность национального флирта: Впадать при оценке события в крайности.

Знакомиться с дамой, откушав поллитра.

Особенность национальных поминок: Мат – как укроп в рассоле огуречном.

Напившись, плясать не жалея ботинок.

Особенность национального пьянства:

В пристрастье к спиртному блюсти постоянство.

Особенность национальной работы: А если посмотреть ретроспективно, Участвуют в ней лишь одни идиоты. То с ним в сравненье Бендер был пацан.

Особенность национальной элиты: Кипят вовсю в среде научной споры Держать для себя доступ к благам открытым. На тему, чем понос полезнее запора.

Особенность национальной богемы:

Не видеть в культуре особой проблемы.

Особенность национальной идеи:

Во всем видеть умысел злой иудеев.

Обиду не держи на дурака:

Все дураки, кто полный, кто слегка.

Чтоб не хотелось думать ни о чем, Ударенным стать нужно кирпичом.

Я подошел с намереньем суровым К нему, изрядно вздернутый и нервный, Но не успел еще сказать и слова, Как понял он меня довольно верно.

В беседе с ним испортив настроение И видя, как все больше он наглел, Я вынужден был выйти из терпения, О чем он очень скоро пожалел.

С особой теплотой стремимся чтить Хотя своей судьбы мы укротители, Мы тех, кого при жизни поносили, Но не всегда она покорна плети, Чей век чтобы изрядно сократить, Часть жизни отравляют нам родители, Мы приложили множество усилий. Оставшуюся часть нам портят дети.

С родными часто слова не пророним, Необязательно кому-то быть мыслителем, Им прихотей невинных не прощаем, Чтобы понять исход семейной драмы:

Зато с излишней пышностью хороним, Как мы к своим относимся родителям, Ну а потом им книги посвящаем. Так дети будут обходиться с нами.

Терзают наши семьи ссоры, склоки, Настолько в рабстве наши души сгнили, Бурлящий их поток неиссякаем, Что в них добра не всходят семена, Мы не прощаем детям те пороки, Как только мы свободу получили, Которые им сами прививаем. Она нам оказалась не нужна.

На всяческие гадости способны, Привыкли мы не чувствовать раскаянья Нам причинить страданья не боятся, И будто бы не ведать, что творим, Исходят ядом зависти и злобы В попытках рушить все до основания, Безжалостные наши домочадцы. А зачастую даже вместе с ним.

Предательства, интриги и попойки, Землетрясенья и перевороты, По венам сок течет соломки маковой, Везенье, обстоятельства, судьба – Происхожденьем мы с одной помойки, Мы в основном зависим от чего-то Вот почему и пахнем одинаково. И только лишь немного – от себя.

Сосед отдаст последнее соседу, Жизнь наша постепенно угасает И завершится честолюбий бой, И неизбежно кончится когда-то, Когда в итоге полную победу Лишь то нас от отчаянья спасает, Из нас одержит каждый над собой. Что мы конца не знаем точной даты.

За все, что нам порознь и вместе Чтоб в полной мере радость нам доставила Судьбою дано начудить, Игра, в которой денежки шуршат, Здоровьем, деньгами и честью Мы скрупулезно создаем к ней правила Придется сполна заплатить. С намереньем затем их нарушать.

Потому и жить нам очень интересно, Нас ждет тюрьма или сума, Что с упорством мы невероятным Похожа жизнь на пытку, Сочетаем неприятное с полезным И выше шанс сойти с ума, Или бесполезное с приятным. Когда его в избытке.

Дом отчий от суетности забываем, Мы привыкаем родине служить Годами не видя ни мать, ни отца, Не из корысти, а из чувства долга И жизнь как придется свою проживаем, И продолжаем терпеливо жить, Не помня начала, не зная конца. Хотя и плохо, но совсем недолго.

Как правило, бездарно время гробим, На то, что нас может ждать в мире ином, Напрасно за собой мосты сжигаем, Мы с детства вполне равнодушно взираем:

Мы будущее в юности торопим, Ведь после той жизни, какую ведем, А в старости со страхом ожидаем. Покажется и преисподняя раем.

С рождения до смертного одра Упадок нашей жизни предсказуем, Относимся мы к жизни несерьезно: Не стоит ждать отрадных результатов:

Когда приходим к мысли, что пора, Лишь то, что мы изготовляем х…ем, Оказывается, что слишком поздно. Пока не хуже мировых стандартов.

Зря честных среди преуспевших искать, Быстро проносится неумолимое время, Меж алчущих славы разборчивых нет, Тонут суда, и летят под откос поезда, И часто не можем мы правду сказать Жизнь наша – как у наложниц султана в гареме:

Из страха ее же услышать в ответ. Знаем, что вые…ут, только не знаем когда.

Отпущен нам недолгий срок, Нам плод бесценный в череп втиснут:

И зря беречь не стоит силы: Плоть, наделенная сознанием, Жизнь – это затяжной прыжок Жаль, что мозги у многих киснут, Из чрева женского в могилу. Не достигая созревания.

К сожалению, нам только кажется, Все низкое в нас копится подспудно:

Что конца нет течению рек, Злорадство, зависть, ненависть и месть, Что безумие мира уляжется, В большом нас распознать довольно трудно, Жив пока хоть один человек. А в мелочах мы все какие есть.

Уже давно вошло у нас в привычку Мы, жизненное бороздя пространство, Смотреть на мир угрюмо и сердито Грешим бесстыдно, Бог тому свидетель, И к каждой двери подбирать отмычку, В пороках мы являем постоянство, Хотя она и так для нас открыта. Нуждается в котором добродетель.

Коварство, лицемерие, обман, Извлекаем из жизни мы массу уроков, Погромы, мятежи и революции, – Обретая порывы благие, Мы далеко ушли от обезьян Но в попытках избавить себя от пороков Обратно по спирали эволюции. Мы меняем одни на другие.

Родных и близких мы сначала губим В делах мы часто терпим крах Разнообразьем выходок своих, Таланту вопреки, А после мертвых их настолько любим, Ведь остаются в дураках Что напрочь забываем о живых. Не только дураки.

Таков закон природы: смертны люди, Будь то пирог, вино, букет – И сердце замирает иногда: Всему мы можем дать оценку, Не столько грустно то, что нас не будет, Есть у всего свой вкус и цвет, А то, что не останется следа. Лишь нет у мерзости оттенков.

Нам в молодости надо с неизбежностью Нам себя до слез бывает жаль, Покуролесить и перебеситься, Если у других чего-то много;

Чтобы впоследствии с особой нежностью Зависть означает лишь печаль К годам своим последним относиться. О благополучии другого.

Не устают нас беды доставать Итоги подводя прожитых дней, Так, словно бы мы у судьбы в опале, Я к выводу пришел без колебаний:

И только лишь способность забывать Нас делает несчастней и бедней Нам не дает засохнуть от печали. Лишь ненасытность низменных желаний.

Неотвратимо организм ветшает, Нас манят недоступные высоты, Минует время молодых утех, Гнетут честолюбивые мечты, И только лишь одно нас утешает, И не хватает вечно нам чего-то Что участь эта постигает всех. До ощущенья жизни полноты.

Когда мы в схватку с ратью зла вступаем К деньгам питая пылкое пристрастье, И не находим на него управы, Но сохраняя внешние приличия, Мы принципы сноровисто меняем, Скрываем, что стремленье наше к счастью Как загнанных коней у переправы. Всегда предполагает их наличие.

В нас не всегда тверда решимость Заманчивый недавно слух прошел, В реализации влечений, Что птица счастья где-то рядом кружит, И только лишь необходимость И где мы есть, там станет хорошо, Нас избавляет от сомнений. А где нас нет – там несравненно хуже.

Мы часто страхами пустыми К тем, кто нам посылает благодать, Себя изводим без нужды, Относимся мы крайне несерьезно, Нет пытки непереносимей, Когда ж решаем должное воздать, У нас возникает тщеславья излишек, Как ни тяготеет над нами злой рок, Когда достигаем мы цели, Не будем к судьбе своей строги:

Ведь мы себя ценим значительно выше, Из двух наших бед – дураков и дорог – Чем стоим мы на самом деле. Все меньше нас мучат дороги.

По глупости и сумасбродности, Нас одолевают стыд горький и жуть, Ко злу воспылав вожделением, До рвоты бывает противно, Друг другу мы делаем подлости Когда на свое поведенье взглянуть С огромным воодушевлением. Приходится нам объективно.

Грешим азартно мы, ни в чем не каясь, Себя изводим завистью и скупостью, И грош последний тратим на дары, Не упускаем случай согрешить, Кому-то будто доказать пытаясь, И не найти такой на свете глупости, Что на поверку не хухры-мухры. Которой мы не в силах совершить.

Сомненьями не стоит мучиться Совсем не мешает нам помнить, И от событий ждать вреда, Торгуя собой с энергичностью, У нас, конечно, все получится, Что деньги не могут восполнить Но, к сожаленью, как всегда. В персоне отсутствие личности.

Для нас преград в начале жизни нет, Ведем мы нередко себя безрассудно, Судьбу мы не боимся рассердить, Как будто бы в задницу жалит пчела, Не ведая, что на исходе лет И глупостью нас удивить очень трудно, За все с лихвой придется заплатить. Какой бы большою она ни была.



Pages:   || 2 | 3 |
 
Похожие работы:

«ОТЧЁТ О РАБОТЕ КОНТРОЛЬНО-СЧЁТНОЙ ПАЛАТЫ ГОРОДА КУРСКА ЗА 2013 ГОД (рассмотрен на заседании Курского городского Собрания (решение от 11 февраля 2014 года № 106-5-ОС)) Настоящий отчет о работе Контрольно-счетной палаты города Курска в 2013 году (далее – отчет) подготовлен и представляется Курскому городскому Собранию в соответствии со статей 19 Федерального закона Об общих принципах организации и деятельности контрольно-счетных органов субъектов Российской Федерации и муниципальных образований,...»

«Академик Константин Васильевич Фролов УДК 621 О.В. ЕГОРОВА, Г.А. ТИМОФЕЕВ АКАДЕМИК КОНСТАНТИН ВАСИЛЬЕВИЧ ФРОЛОВ (к 80-летию со дня рождения) Всем, что мне удавалось сделать, я обязан прекрасным людям, работающим вместе со мной, я обязан моим друзьям, я обязан моей замечательной семье. К.В. Фролов Академик РАН Константин Васильевич Фролов (фото 1) родился 22 июля 1932 года в городе Кирове Калужской области в семье служащих. Мать – Фролова Александра Сергеевна, была врачом и работала в...»

«ИНСТИТУТ СТРАН СНГ ИНСТИТУТ ДИАСПОРЫ И ИНТЕГРАЦИИ СТРАНЫ СНГ Русские и русскоязычные в новом зарубежье ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ 53 № 1.06.2002 Москва ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ СТРАНЫ СНГ. РУССКИЕ И РУССКОЯЗЫЧНЫЕ В НОВОМ ЗАРУБЕЖЬЕ Издается Институтом стран СНГ с 1 марта 2000 г. Периодичность 2 номера в месяц Издание зарегистрировано в Министерстве Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Свидетельство о регистрации ПИ №...»

«МИР РОССИИ. 1999. N4 175 СОВРЕМЕННЫЙ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ КРИЗИС И ПРОГНОЗЫ НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ Е.М. Андреев Первые послевоенные прогнозы населения России были рассчитаны после переписи 1959 г. (1). Расчеты осуществлялись совместно ЦСУ СССР и Госпланом СССР. До конца 80-х годов прогнозы, прежде всего прогнозы смертности и миграции, носили нормативный характер. Как известно, именно в 60-е годы заметно ускорилось снижение рождаемости, а вскоре начался рост смертности. Несмотря на это, как правило,...»

«Борис Акунин: Инь и Ян Борис Акунин Инь и Ян Серия: Приключения Эраста Фандорина OCR Поручик, Вычитка – MCat78, Faiber Инь и Ян: Захаров; 2006; ISBN 5-8159-0584-4 2 Борис Акунин: Инь и Ян Аннотация Инь и Ян – это театральный эксперимент. Один и тот же сюжет изложен в двух версиях, внешне похожих одна на другую, но принадлежащих двум совершенно разным мирам. По форме это детектив, расследование ведт великий сыщик Эраст Фандорин, которому помогает его верный слуга Маса. Пьеса была написана...»

«СОВЕ ТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ ИНСТИТУТ Э Т Н О Г РА Ф И И ИМ. Н. Н. М И К Л УХО -М А КЛ А Я СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ Ж У Р Н А Л ОСНОВАН В 1926 ГОДУ ВЫ ХОДИТ 6 РАЗ В ГОД 2 Март — Апрель 1973 ^СЛОГОД^КЛЯ •.‘•бвеЛ'С'йя библиотека Г им. И. В. Бабушкина И3ДАТ ЕЛЬСТВО НАУКА Москва Редакционная коллегия: Ю. П. Петрова-Аверкиева (главный редактор), В,ЛП- Алексеев, Ю. В. Арутюнян, Н. А. Баскаков, С. И. Брук, JI. Ф. М оногаров* (за м. главн. редактора), Д. А. О льдерогге, А. И. Першиц, J1. П. Потапов, В. К....»

«Лев Николаевич ТОЛСТОЙ Полное собрание сочинений. Том 42. Круг чтения: избранные, собранные и расположенные на каждый день Львом Толстым, мысли многих писателей об истине, жизни и поведении 1904–1908 / Том 2 Государственное издательство Художественная литература, 1957 Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта Весь Толстой в один клик Организаторы: Государственный музей Л. Н. Толстого Музей-усадьба Ясная Поляна Компания ABBYY Подготовлено на основе электронной копии...»

«Генеральный Штаб Вооруженных Сил СССР - Главное Разведывательное Управление - Для служебного пользования. С иллюстрациями. Данное руководство разработано генеральным штабом вооруженных сил Швейцарии в 1987 году. Оно предназначено для подготовки военнослужащих и населения к ведению вооруженной борьбы в случае оккупации страны противником. В данном руководстве расмотрены: тактика и стратегия работы диверсионных и партизанских подразделений, организация подполья и агентуры, методы партизанской...»





Загрузка...



 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.