WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«.ucoz.net Аннотация Вместо пролога Мы все уже умерли. Тем, кто читает это послание, моя последняя просьба. Представьте: Допустим, мы выпустили джинна из бутылки. И нам ...»

-- [ Страница 8 ] --

Возможно, ядовитые. И уж точно радиоактивные. Иван надвинул на глаза тепловизор ты смотри, действительно светятся на экране. Лианы вокруг гранитных столбов выглядели через тепловизор голубыми с легким зеленым отсветом.

И давали едва заметный туманный след, когда Иван резко поворачивал голову...

И туда мы тоже не пойдем.

Здорово было бы однажды забраться внутрь Исаакиевского собора - Иван много слышал от стариков, как внутри офигенно, но вот все не доводилось.

И не доведется, возможно.

Он развернулся, забыв поднять окуляры тепловизора. Блин! Отшатнулся.

В первый момент Ивану показалось, что перед ним - ядерная вспышка.

В поле зрения тепловизора оказался человек-Армагеддон, пылающий в желто-краснозеленом спекте. Иван поднял руку и сдвинул окуляры тепловизора на лоб. На какую-то ненормальную яркость эти приборы выставлены.

Глаза горят, точно обожженные.

Вместо человека-Армагеддона перед ним был Уберфюрер.

- Что? - спросил Иван.

- За нами вроде идет кто-то. Чуешь?

Им повезло с погодой и временем года. Сейчас в Питере стояли знаменитые белые ночи, если календарь Профа не врал. Впрочем, календарь Звездочета расходился с ним всего пару дней, так что...

«Время гулять до утра и фотографироваться у мостов», как сказал профессор.

Угу. А до утра им нельзя. Глаза, привычные к искусственному свету метро, наверху не выдержат и нескольких минут. А вот серые сумерки, вроде тех, что сейчас - самое то для диггеров.

И светло, и глаза не режет.

Все-таки тепловизор отличная вещь - он отмечает разницу в температуре тела в десятую долю градуса. Через него практически любой человек, любая тварь, как бы она ни пряталась, видна как на ладони. Главное, чтобы она была хоть чуть-чуть теплокровной.

Тепловизору не помеха туман, отсутствие света, дым. С тепловизором можно идти по туннелям метро без всяких фонарей, чего даже прибор ночного видения не позволяет - тому нужно хотя бы слабое освещение. В общем, идеальная вещица для диггера. И еще удобнее тепловизор на поверхности, в городе. Даже глаза, привычные к слабому свету, не могут отличить тварь с расстояния в километр. А тепловизор - легко.

Кстати, насчет километра.

Иван повернул голову, всмотрелся. Так и есть.

- Что там? - спросил Уберфюрер, уже сообразив, что просто так им не отделаться.

- Собаки Павлова, - сказал Иван. - Запалят нас - и конец. Замерли и стоим как можно тише, и чтобы ничего не звякнуло. А то сожрут с потрохами.

Тихо, я сказал! Предохранителями не щелкать, яйцами нe звенеть, вспомнил он обычное наставление Косолапого. - Они в основном на звуки реагируют. Ти-ши-на.

Ожидание длилось бесконечно.

Огромная стая собак светящейся зелено-красно-желтой массой перетекала Дворцовый мост, разбивалась на тонкие цветные струйки, затапливала набережную.

Подводная лодка с номером на рубке С-189. Некогда серая, а теперь потемневшая, с пятнами ржавчины. Много лет назад ее подняли со дна гавани для старых кораблей, починили, залатали, отремонтировали и перегнали к набережной Лейтенанта Шмидта.

Сделали из нее музей.

- Ну и зачем нам лодка-музей? - спросил тогда Иван у Красина, в первую их встречу.

- А вот зачем... там, на ней, внутри все законсервировано. И вполне возможно, все уцелело. Корабельный дизель. Приборы. Да много чего. Возможно, это единственный корабль во всем Питере, который сможет двигаться своим ходом.

...Своим ходом, значит. Иван покачал головой. Вот мы сегодня и проверим.

Он надвинул на глаза тепловизор и пригляделся. Идти в нем не очень удобно, а вот находить цель и стрелять - одно удовольствие.

Собаки - красно-желто-зеленая светящаяся масса - перетекли Дворцовый мост и теперь спускались вниз по Дворцовой набережной, вдоль Эрмитажа.

Сколько же их? В окулярах тепловизора они сливались в яркую медузу, в единое существо, выбрасывающее в стороны тонкие щупальца.

Вот и последние капли этой биомассы перетекли вниз, вот они уже у Троицкого моста...

- Теперь побежали, - Иван поднял тепловизор на лоб. - Быстрее!

Они рванули. Стук сапог и ботинок по мостовой, плеск воды. Мокрое эхо, отлетающее от пустых домов. Теперь диггеры бежали по Английской набережной.

Если не сворачивать на мост, а двигаться прямо, то скоро они пробегут мимо мертвых судов: черный рыболовецкий, затонувший, весь из тупых углов, какое-то экспериментальное судно - Иван в прошлый раз подходил и видел надписи (хотя больше похоже на военный катер), желто-синий, весь такой игрушечный корабль с ржавыми ветками кранов... Иван забыл, как он назывался. Какой-то «Тони» или «Том»? Неважно. Впрочем, сегодня Теперь к мосту. Быстрее!

Забежав, Иван поскользнулся на мокрых ступенях, начал падать. Вот придурок! В тепловизоре толком же не видать...

Блин. В последний момент выставил руки... Гранитная набережная толкнулась в ладони. Звяк! Прибор ударился о гранитный парапет, слетел с головы - старые ремешки не выдержали, лопнули. Иван поднялся, вокруг было все серое.

Красота, блин. Уберфюрер уже стоял рядом, прикрывал. Остальные диггеры, тяжело дыша, подбежали и остановились.

- Ты в норме, брат? - спросил Убер, не поворачивая головы.

- Да, - Иван наклонился, поднял прибор. Окуляры треснули, точно.

Приложил к стеклам противогаза - темнота. Отнял.

Выругался. Положил на парапет.

Вот и все. Недолго тепловизор проработал. Иван вздохнул. Придется по старинке.

Через мост прошли без приключений. Вышли на Лейтенанта Шмидта.

У самого берега застыла, уткнувшись носом в каменный бок набережной, ржавая баржа с надписью... Иван прищурился....с надписью «Косино » на борту. За ней еще баржа, почти такая же. Но та уже почти погрузилась на дно реки, только кормовая надстройка возвышалась из темной невской воды.

Подводная лодка должна быть дальше. В последний раз он ее видел дальше по набережной в сторону Залива.

И она была на плаву, вспомнил Иван. Точно.

В серой вязкой темноте, когда вот-вот и рассвет, тихо плескалась невская вода. Иван оперся на гранитный парапет, перегнулся и посмотрел вниз. Набережная в растрескавшихся гранитных плитках, между ними даже ничего не пробивается.

Тихий плеск воды о камни. Черная, подкрашенная изнутри ненавистью, гладь Невы.

Река несет свои холодные воды к Заливу, минуя мосты и мертвые набережные.

Едва слышный, скрежещущий звук справа. Это в стороне моря. От этого звука продрало спину, мурашки собрались в затылок и там забрались внутрь. Иван поежился. Чаячий крик. Сейчас, правда, чаек совсем не осталось.

Какие-то летающие крокодилы, смотреть страшно.

Иван поднял голову. Крик снова ударил с высоты, заскреб по сердцу.

А слушать - еще страшнее.

Напряг глаза. Включать фонарь - это все равно что предложить зверью, обитающему на поверхности, ужин из пяти блюд с десертом и (Иван посмотрел на Красина внимательно) дешевой выпивкой. Но без фонаря в темноте не много увидишь. Особенно в такой туман.

Иван решился. Повернулся и знаками показал - налево, потом вниз. Они прошли мимо гранитного парапета, свернули на лестницу, спустились по ней к мокрой набережной. Теперь путешественники (искатели) стояли почти вровень с причалом. В сырой серой мгле Иван видел остатки белых надписей, что шли когда-то по периметру причала. Зеленый настил перед входом в пассажирский терминал был сейчас почти черного цвета...

Стекла терминала выбиты.

- Смотри, - сказал Уберфюрер. Дрожь в его голосе показалась Ивану странной. Иван обернулся, посмотрел в направлении вытянутой руки, вздрогнул от неожиданности. Хотя вроде примерно знал, что увидит.

Это было своеобразное ощущение.

Пятнисто-серая, в лохмотьях ржавчины, шкура подводной лодки, стальной барракуды вытянулась вдоль причала. Лодка стояла под углом к набережной, слегка заглубившись носом («Легкий дифферент на нос, - сказал Красин. - Если наполнить кормовые цистерны, все выправится. Только у С-189 все цистерны заварены на заводе после последнего ремонта...» Но Иван уже не слушал).

Рубка с надписью. Цифры белеют в полутьме, в белесых петербуржских сумерках. Споследняя цифра была не различима. Корпус лодки местами был в огромных белых пятнах - помет летающих ящеров.

- Плавучий музей, - сказал Уберфюрер, неизвестно к кому обращаясь.

Повернул голову к Красину. - Получится у нас, брат?

Пока Красин думал, Иван смотрел на подводную лодку. Хорошо, что сейчас белые ночи, фонари можно не включать. Пора выдвигаться.

- Лейтенант, - окликнул он замершего Красина. Тот стоял, подняв плечи, высунув крупную голову в коричневом противогазе из ворота черной шинели и смотрел на лодку. - Пора.

- Да, конечно. - Красин встрепенулся, поднял СКС. Движением, выдававшим человека, не слишком привычного к оружию, повесил карабин на плечо. - Выдвигаемся.

Они подошли к краю набережной. Холодный усталый плеск невской воды, темнеющей между каменным краем и корпусом лодки, напомнил Ивану про последний заброс Косолапого. Нелепая глупая сцена смерти стояла уИвана перед глазами словно дубль кинохроники. Черная вода, бурлящая от множества тел, каменные ступени, бегущий из воды Косолапый... улыбающий Косолапый...

Мелькнувшая тень. Росчерк красного. Черного. Падающий Косолапый.

Словно улыбка стала свинцовой и потянула его вниз. Бамц. И мертвый диггер, лежащий на холодном влажном граните. Это было осенью.

- Вперед, - скомандовал Иван. - Держаться рядом.

Подводная лодка-музей пойдет своим ходом. А больше ничего вам не надо, господин лейтенант?!

Если с современными судами не вышло толку, почему бы не попробовать другой способ?

Иван приставил приклад к плечу, закрыл левый глаз. Посмотрел на лодку сквозь прорезь прицела. Отлично.

- Ну, с богом, - сказал он. - Первый пошел!

Иван спустился вниз, в отсеки. Луч фонаря плясал по переборкам, краникам и трубкам.

Часть стен была завешана рамками с фотографиями - моряки на фоне лодки, лодка в походе, встреча на берегу. Радостные лица. Белые фуражки, черные робы.

Двигаясь с фонарем, Иван ступал по щиколотку в черной маслянистой грязи. За двадцать лет она загустела. Когда он поворачивал голову, луч выхватывал из темноты улыбающиеся лица тех, кто умер еще много лет назад.

Они смотрели теперь на Ивана.

Лодка неплохо сохранилась. Видно, что все внутри было покрашено как раз перед Катастрофой, вещи расставлены по местам. Лодка-музей.

- Говорят, хозяином лодки был бывший подводник.

Иван вздрогнул.

«И услышал он голос из темноты...»

Через мгновение из другого отсека вынырнул Красин, подсветил себе лучом лицо снизу. Бррр. Жутковатая, грубо вырубленная топором древняя маска.

Красин усмехнулся.

- Я был в двигательном отсеке, - сказал он.

- И? - Иван в нетерпении шагнул вперед и напоролся на выступ. Какой-то пульт в сером металле.

- Могу утешить, - сказал Красин. Усмехнулся, коснулся рукой шинели там, где во внутреннем кармане у него была спрятана фляжка с коньяком. Если хотите.

- Спасиоо, я как-нибудь сам, - отказался Иван. - Что с дизелем?

- Законсервирован.

Иван выдохнул. Ну, слава богу. Повезло.

- И, на наше счастье, очень основательно. Думаю, даже солярка в баках есть - хотя я бы не рисковал, если честно. С аккумуляторами хуже. За столько лет они должны были совершенно высохнуть. Думаю, мы их даже минимально зарядить не сможем. То есть, электродвигатели для нас бесполезны.

- Ну и что из этого? - Иван повел фонарем левее. Лицо Красина почему-то его пугало. Дойдем на дизеле, а?

- Хорошая мысль... Осталось только его запустить.

Иван провел лучом еще дальше по переборке, потом выше. Дернулся так, что чуть не уронил фонарь. В первый момент ему показалось, что на него смотрит привидение. Суровый седой человек в черной морской пилотке.

Иван беззвучно выматерился.

Призрак одного из кронштадских моряков? Потом понял - портрет. «Командир С- капитан второго ранга Гаврилин Д.Ж.» - надпись на рамке.

- Так что, командир? - спросил Красин. - Что будем делать?

Иван повернулся к моряку.

- Как нам запустить дизель?

Красин пожал плечами. За это движение Иван был готов его сейчас убить. Что, значит, не умеет?! На фига мы сюда вообще приперлись?

- Я знаю об этом только в теории, если честно, - сказал Красин. - Я же не судовой механик, а штурман... к тому же, двадцать лет без практики, сами понимаете. Но вкратце, у нас два варианта: сжатым воздухом или электростартером...

В темноте наверху завозились.

Потом вдруг грохнуло, по обшивке лодки загремело, словно уронили что-то железное.

А потом потащили. Лодка покачнулась.

- Палево! - закричали сверху. Иван вскочил, быстро пошел к трапу. На воде под трапом было светлое пятно.

По лестнице скатился Кузнецов, глаза бешеные. Плюх - прямо в пятно.

- Понятно, - сказал Иван. - Всем вниз, закрыть люки!

Бамм. Клац. Потом тишина. И снова: клац.

- Слышите? - спросил Кузнецов. - Там эти птички прилетели. Птеродактили чертовы.

Штуки три. Расселись как у себя в гнезде. Что делать, командир?

Иван огляделся. Резиновые морды друзей, стекла окуляров. Кучи неизвестных приборов.

Лучи фонарей пляшут в брюхе лодки, отражаются в черной жиже под ногами.

- Работать, - сказал Иван.

В подлодке Иван разрешил снять противогазы - работать в них сложно.

Лодка была закрыта во время Катастрофы и после, так что радиоактивной пыли не должно быть. Дозиметр Ивана показывал вполне божеский уровень.

Теперь диггер ждал, пока моряк разродится идеей.

- Конечно! - Красин поднял голову. - Можно прокрутить маховик - в инструкции по консервации говорилось, что так дизель можно случайно запустить...

Если случайно можно, то и специально - не проблема. Только холодный он не заработает, наверное.

Дождался. Уже хорошо.

- Так в чем дело? - теперь Иван пожал плечами. - Согреем. Карбидка подойдет?

Они разогревали двигатель пламенем форсунки. Маслопроводы, топливная магистраль. Цилиндры.

- Пробуем, - Красин махнул рукой. - Раз, два... взяли!

Иван с усилием крутанул маховик. Давай, давай, пошел, родимый. Маховик поддался.

Пошел медленно, внатяг, но пошел. Оно и понятно. Для начала надо разогнать по артериям и венам дизеля загустевшее масло, чтобы оно как следует смазало механизмы. Там еще и в цилиндрах смазка наверняка как утверждал Красин. Стандартная процедура. Если, конечно, консервировали надолго...

А если только на зиму, тогда нам повезло. Если бы Катастрофа случилась летом можно было бы забыть про дизель. Без консервации он бы давно заржавел намертво.

Дизель чихнул и дернулся. Подчиняясь движению маховика, закрутился коленвал;

потянул и толкнул за собой поршни. Густо смазанные застывшим маслом цилиндры нехотя поддались. Поршни двинулись, с силой выдавливая белесое густое масло из патрубков и клапанов. Еще раз. Еще. Не схватилось.

Иван крутанул маховик. Но, пошла!

Возни с дизелем оказалась масса. Иногда Иван начинал думать, что все это напрасно, ничего не получится из их затеи...

Заранее продули систему водяного охлаждения и трубопроводы, чтобы удалить остатки консервирующего масла. Все работает. Единственное, соляра в баках передержанная, выпал мощный осадок - профильтровать его нет никакой возможности.

Выход предложил Кузнецов - Иван удивился простоте решения.

Взяли резиновый шланг и бросили в бак сверху. Более легкие фракции остались вверху, а вся грязь - внизу бака. Шланг подсоединили к трубопрощ воду. Ручным насосом подкачали солярку. Ручным же пустили масло. Черт его знает, что с ним... Впрочем выбирать не приходится, Дизель чихнул.

Иван подумал: ну все - опять заново.

Пот тек у Кузнецова по выпачканному маслом лбу, заливал глаза. Все перемазалисьв этой железной коробке по уши.

Не схватилось...

- По моей команде, - сказал Красин. Бывший штурман преобразился.

Вместо алкоголика перед ними был настоящий командир. Мандела ручным насосом пытался откачать за борт воду из лодки.

- Есть, по команде - сказал Иван.

Красин глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Лихорадочный блеск глаз...

Ну, морская душа, выручай.

- Давай! - и дал отмашку.

Иван крутанул, Кузнецов крутанул. Дизель дернулся, чихнул, и вдруг пауза выстрелил! Задергался, точно в судорогах. Несколько раз неровно отсчитал удары... Сердце Ивана замерло, он ждал, практически не дыша...

Ну, давай же, прошу тебя, давай!

Румм-румм-румм-румм.

Офигительный звук. Иван выдохнул.

Получилось!

Чувствуя ногами вибрацию корпуса лодки, Иван стоял и не верил. Они это сделали.

Подводная лодка спустя двадцать лет вышла в свой последний боевой поход. И плевать, что балластные цистерны заварены и из штатного оборудования мало что работает.

Уходим под воду в нейтральной воде, Мы можем по году...

А можем по два. Красин смотрел на диггера и улыбался...

- Командуйте, товарищ капитан, - сказал Иван.

- Лейтенант Красин командование принял. По местам стоять, с якоря сниматься, приказал моряк, - поднять паруса. Полный вперед.

- Есть полный ход! отозвался Уберфюрер.

- Кто-нибудь наверх... Нельзя, - вспомнил Красин, - а там ходовой мостик.

Когда лодка в подводном положении, пользуются им. Как нам выйти из устья реки, даже не знаю...

Иван огляделся.

- А иначе как-нибудь можно?

- Можно, - сказал Красин, подумав. - Но это будет цирковой номер. Одноглазый ведет слепого, а тот упирается.

Красин ткнул пальцем в металлическую трубу, окрашенную в желто-серый цвет.

- Через перископ. Как в боевом положении. Причем поле зрения ограниченно, потому что гидравлика пока не работает и повернуть его мы не сможем.

- О, - Иван почесал глаз, - и что мы увидим?

- Понятия не имею, - честно ответил Красин. Он шагнул к перископу. Сейчас и узнаем.

По корпусу лодки заскрежетали чем-то острым. Когти? Иван почесал подбородок, затем лоб. Выходить наружу категорически не хотелось.

- Электрика пока не работает, аккумуляторы высохли, а перископ вручную не повернешь. На улице ночь - но белая. В принципе можно и попробовать.

Красин на мгновение задумался. - А чем мы рискуем? Врежемся в берег или в затопленную баржу. Фигня война. Поехали. Эй, парень, - он тронул Мишу за плечо. - Давай к штурвалу.

Иван посмотрел на моряка и усмехнулся. Хорош.

Иван прошел мимо застекленных стендов, нашел, что искал. Попробовал открыть шкаф, не смог, выдернул замок. Треск. Хрупкое плохое дерево расслоилось на щепки. Иван достал то, что находилось в шкафу и вернулся.

- Держи, - протянул он моряку черную морскую пилотку, принадлежавшую некогда, если судить по надписи, старшему помощнику командира С-189. Да и у командира была точно такая же.

Минуту Красин молчал, глядя на пилотку. Потом бережно расправил ее ладонями, надел.

Выпрямился. Тускло блеснула кокарда.

- Товарищ начальник экспедиции, - обратился Красин к Ивану. Голос его звучал хрипло от волнения. Он словно стал выше ростом. - Подводная лодка С-189 «Арго», - он улыбнулся, - к походу готова. Жду ваших приказаний. Красин, торжественный и красивый, как жених, приставил ладонь к черной пилотке. - Докладывал командир лодки лейтенант Красин.

Все невольно выпрямились. Кузнецов прямо светился.

Торжественная пауза.

- Идем на Залив, - сказал Иван.

- Проходим дамбу, - сказал Красин, на миг оторвавшись от перископа.

- Впереди - открытое море. Справа - Кронштадт.

Иван кивнул. Насколько он помнил план, начерченный профессором, пока все идет правильно. Хорошо идет. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить...

Ну и ночка выдалась. По чуть-чуть, по миллиметру они сумели провести лодку между затонувшей баржей и причалом, два раза начинал противно и страшно скрежетать металл, когда лодка задевала прочным корпусом препятствия.

Красин изматерился, подавая команды. Он дежурил у перископа и кричал «чуть правее, левее... еще левее... малый вперед».

Иван стоял у люка отсека, передавая команды Уберу и Седому, которые управляли дизелем. Один раз одни умудрились заглохнуть, и лодка замерла, слегка покачиваясь, посреди Невы - они уже начинали разворот.

Иван думал, что второй раз завести дизель им не удастся, но... Видимо, сегодня кто-то из высших сил играл за их команду. Может быть, даже сам Хозяин Туннелей.

Они запустили дизель. Часть механизмов лодки ожила, перископ наконец удалось повернуть. Сейчас светились некоторые приборы и лампочки в центральном посту, неуверенно, то затухая, то разгораясь, горела лампа в аккумуляторном отсеке, бросая в центральный пост отсвет, мерцавший на черной воде. Жидкости в лодке было по щиколотку. Красин сказал, что чуть позже, возможно, удастся запустить насосы откачки воды. Впрочем, не до жиру. Иван вздохнул. Все пока идет нормально, тьфу-тьфу-тьфу. При такой скорости часа через три будем у ЛАЭС.

Бум. Бум. Гулкие удары по металлу.

Ну вот. Накаркал.

- Иван, - из соседнего отсека высунулась макушка Уберфюрера. - Там какая-то фигня топчется, как раз над нами. То есть, над двигательным... ну, ты понял. Глянуть бы надо, как думаешь?

Ага, Иван кивнул.

Надо проверить, что там у нас за пассажир...

Иван осторожно выглянул из двери рубки. Так, птеродактилей нет, они улетели, когда лодка вышла в Невскую губу - зато оставили за собой огромные белые пятна помета. Одно слово - твари.

Он поднял автомат, прислушался. Тишина, нарушаемая только гулом в ушах и рокотом дизеля. Толкнул дверь ногой. Скри-и-ип. Иван ступил на палубу, присел на колено.

Вправо, влево... черт.

Иван почувствовал приступ головокружения. Они были в открытом море.

Вокруг простиралась огромная гладь моря, залитая бледным, туманным светом. Лодка под ногами слегка вибрировала и покачивалась, идя с волны на волну. Слабые белые буруны вскипали под ее носом и убегали назад, оставались за кормой. Слева по ходу лодки темнела полоска берега.

Справа... Иван вдруг почувствовал давление в затылке. Да что ж такое!

Он повернулся, застыл. Все-таки, блин, накаркал.

Привет из глубины Невских вод.

Иван зажмурил левый глаз, плавно повел стволом автомата в прорезь прицела попало смутное серое пятно, чуть светлее окружающей темноты. Да что же это такое? Иван медленно выдохнул. Пятно продолжало расти. Чертова фигня. Всю жизнь я боялся, что встречу что-то, что убьет меня быстрее, чем я его увижу - и вот на тебе! Я вижу эту фигню, насколько это возможно в таком мраке, но мне совсем не хочется умирать. Иван положил палец на спусковой крючок. Одно нажатие... Корпус лодки под ногами вибрировал, тихий плеск волн. И серое пятно. Пятно росло вверх, словно человек вставал.

Может, и человек. Только нарисованный ребенком. Без соблюдения размеров и пропорций. Потому что будь там, на корме, даже самый высокий в метро человек, он все равно казался бы раза в два меньше, чем этот. Серый выпрямился. Ивана качало, прицел плавал по серому пятну вверх, вниз, в сторону. Этот выпрямился и обернулся так это выглядело.

«Тому, что для нас непривычно, незнакомо, непонятно, мы бессознательно пытаемся придать антропоморфные черты», говорил Водяник. По-другому, правда, поводу...

- То есть? - спросил тогда Иван. «Мы делаем их людьми силой своего воображения, а затем убеждаемся, что они... или оно... человеком не является даже близко. Глупо приписывать кому-либо собственные устремления, желания и страхи только на основании внешнего сходства. Особенно, - тут профессор делал эффектную паузу, - когда даже сходство и то воображаемое».

Серый человек обернул к Ивану свое лицо... или что у него там? Круглое, очень маленькое по сравнению с остальным телом. Оно светилось в темноте.

Два глаза - две круглые дыры. Это могло оказаться чем угодно, вплоть до задницы, но этим серый смотрел на Ивана - и видел его. Диггер почувствовал ужас. В этом не было ничего с виду страшного. Стоит высокий человек и смотрит - но у Ивана почему-то отнялись ноги. Вся кровь словно отхлынула из него в один момент - и куда-то исчезла.

«Пассажир» не двигался, не говорил, только слегка покачивался от движения лодки.

Мы думаем, что видели все. А потом мы видим еще больше. И тогда разум наш оказывается подвешен на тонких ниточках, идущих куда-то в высоту. И ниточки вот-вот оборвутся от любого сквозняка.

В следующее мгновение он отшатнулся, практически рухнул обратно в рубку, на пол, прислонился к ржавой стене. Спину и затылок холодило.

В приступе паники Иван пытался удержать себя на грани. Рассудок его, все, что Иван собой представлял, реяло сейчас над его телом. Иван отстраненно смотрел на себя со стороны. С высоты в два метра над собственной макушкой.

Кто этот смешной, усталый человечек с ввалившимися глазами? Потом Иван поднял взгляд и почувствовал даже сквозь металл рубки, что серый смотрит на него. Просто стоит на корме подводной лодки, слегка покачиваясь, и смотрит на Ивана.

Рывком он вернул себе ощущение тела.

Пауза. Холод в затылке, вибрация корпуса, негромкое румм-румм-румм двигателя.

Звук выбрасываемой через шпигаты отработанной воды.

В последний момент, отчаянным усилием, Иван приподнялся, схватился за ручку, данг! - захлопнул дверь рубки, со скрежетом - мучительно долгим повернул рукоять запирания.

Рубка С-189 в прошлой жизни не закрывалась герметично, а заливалась водой, чтобы не раздавило чудовищным давлением при погружении. Иван выпрямился, отшатнулся от двери, поднимая автомат. Нога скользнула по круглой выпуклой крышке люка. Это спуск вниз, в безопасную темноту отсеков.

Ощущение парения над собственным телом прошло.

Ивана затрясло. Спина мокрая.

Он непослушными руками открыл крышку люка, спустился и закрыл за собой. С трудом стянул противогаз, едва не уронив его вниз, в плещущуюся в отсеке воду. Постоял на трапе, прислушиваясь...

«Пассажир» вел себя на редкость тихо.

Темное вытянутое тело лодки резало воду, мощно обтекаемое потоками финской воды.

Иван спрыгнул с трапа и провалился в темную жижу по колено. Ничего себе.

Воды явно стало больше. Мы тонем?

- Что за фигня?! - заорал Иван, пытаясь перекричать шум дизеля.

РУММ-РУММ-РУММ. Тот работал словно на пределе, Иван слышал подозрительные шумы. Его чуткое ухо уловило какой-то сбой в ритмике двигателя.

Красин не отозвался.

Моряк прильнул к перископу, повернул рукоятки. Иван мысленно выругался.

Черная грязная жижа поднялась уже до колена, насосы, работающие напрямую от генератора, минуя высохшие аккумуляторы, выбрасывали за борт литры воды - по этого все равно было мало. Иван огляделся. Корпус лодки подтекал. Дифферент на нос стал такой, что скоро гребные винты окажутся в воздухе - и прощай, родная.

- Что происходит?! - прокричал Иван. Капитан оторвался от перископа и наклонился к Иванову уху.

- Мы тонем, - сказал он. Иван вздрогнул. Красин бледно усмехнулся. Ну, или погружаемся, мы ж таки не фигня какая, а подводники.

Лодка шла на полной скорости. Корпус вибрировал, гремели стаканы и стекла выставочных шкафов. Качение с волны на волну стало жестким, как приземление с разгону на твердый пол.

- Что делать будем?

- Лево руля, - приказал Красин. - Курс держать двести девятнадцать.

- Есть! - Кузнецов плавно, словно опытный рулевой, повернул штурвал.

Стрелка указателя перед ним дернулась и поплыла вверх по металлической шкале.

- Ставлю лодку поперек волны, - пояснил Красин. - Под восемьдесят градусов к берегу. Волнение сильное, а С-189 не самый мореходный корабль, прямо скажем. Завалит. Если пойдем вдоль волны, нас просто опрокинет.

Красин кивнул.

Иван взялся за рукояти перископа, прислонился к окуляру. Старая резина была жесткая, острая, как рубленый металл. Врезалась в лоб, в щеки, в нос.

Иван увидел сквозь мутное стекло длинную полоску берега, затопленную туманом. В ней редкими островками плыли вершины деревьев. Какието размытые здания виднелись справа. Призрачные. Может, и почудилось.

Многое увидел Иван, но где основное - основного пока не увидел.

- Но там же нет... причала,- - Иван оторвался от перископа. - Как же мы?

- Верно, - Красин вдруг улыбнулся. - Конец всем причалам, концам и началам... Мы рвемся к причалам заместо торпед. Высоцкий. «Спасите наши души». Люблю эту песню. Причала там нет. Мы выбросимся на берег, как китысамоубийцы. Другого выхода я не вижу. Мы слишком быстро набираем Иван помолчал. Кузнецов стоял за штурвалом управления бледный, как мертвец. Но держится молодцом. В зеленоватой воде, которая дошла ему почти до пояса, мягко отражались отсветы циферблатов. Вода все прибывает, ежу ясно. И она холодная, м-мать.

Кузнецов был бледен, но спокоен. Подрос мальчик, подумал Иван и отвернулся.

Даже сквозь мощное «румм-румм-румм» Иван слышал, как невнятно ругается в двигательном отсеке Уберфюрер.

-...ать! - долетело вдруг обрывком.

- А эти? - Иван не стал договаривать. С этими, усевшимися на подлодку, как на персональный насест, предстояло разбираться в любом случае.

Крылатые твари, блин. Чайки, блин. Загадят всю лодку, блин.

И еще этот «пассажир», будь он не ладен.

- Приготовьтесь к выходу наверх! Запять места у трапа на выход. Двигательный, Красин взял микрофон. - Слышите меня? Самый полный вперед.

Он помолчал. Корпус лодки вибрировал. Шум ударов волны стал глуше.

- Всем приготовиться покинуть корабль, - сказал Красин наконец. - Ну же! Чего ждете?

Иди, матрос!

Он выпихнул Кузнецова с места рулевого, сел сам.

- Ты сразу за нами! - крикнул Иван. Красин, не поворачивая головы, кивнул.

Все полезли наверх скопом - один за другим. Иван взобрался, подсветил фонариком...

н-да. Он смотрел теперь прямо в зад Уберфюрера, закрытый резиновыми штанами «химзы». Белесые пятна грязи на сером фоне.

Проклятая жизнь, подумал Иван в сердцах. Вечно оказываешься подозрительно близок к полной заднице.

- Надеть противогазы, - велел Иван. - Мы снова выходим в большой мир.

- По моей команде! - крикнул Красин снизу. - Три! Два!

Иван выдохнул, проверил пистолет. Когда сомневаешься, лучше проверить.

Пистолет был в порядке. Ниже по трапу зашевелился Кузнецов. Еще ниже Мандела.

Седой должен идти замыкающим; сейчас он стоял внизу, по колено в вонючей жиже.

Пахло сыростью, дизельной гарью и тухлой водой.

- Один! Ноль! Пошел! - скомандовал Красин.

Скрежет. Грохот, словно опрокинули что-то большое. Свет ослепил Ивана в первый момент, в следующий он уже начал подъем. Глаза залило насквозь.

Под перчатками чавкала ржавая грязь, осыпалась облупившаяся краска.

Иван уцепился за край люка, в следующее мгновение его схватили за запястье и выдернули вверх.

Луч фонаря высветил ржавые заклепки. Они были в рубке, теперь предстояло идти дальше. Что-то скрежетнуло металлом по рубке, удар. Еще удар.

Словно ломом долбят.

- Спасите наши души, - хрипло запел Красин. - Мы бредим! От! Удушья!

Эхо в брюхе лодки множилось и дробилось - казалось, уже не один голос поет, а много. Все мертвые матросы лодки С-189 подпевают нынешнему капитану.

- Спасите наши души! Спе-ши-те к нам!

- У-у-услышьте нас! На суше! Наш SOS все глуше... глуше...

И ужас! Режет... души...

Выбросился на берег, как хренов кит.

- На-по-по-ЛАМ, - последнее, что услышал Иван.

Они выскочили из рубки с автоматами наготове.

Иван вздохнул и выпрямился. Ночной «пассажир» исчез, словно его и не было.

Потом Иван посмотрел в другую сторону... Та-ак.

Загадили весь нос лодки. Она шла на скорости, буруны вокруг носа бежали скоро.

Иван перевел взгляд выше - черный в темноте берег приближался. Диггер видел только какие-то черные остатки деревьев, если посмотреть правее - там были корпуса атомной станции. Призрачные силуэты труб в тумане.

- Сейчас врежемся! - крикнул Уберфюрер. - Держись, кто за что может!

Иван вернулся к рубке, залез по ржавой лестнице наверх и приготовился к столкновению.

Удар сотряс лодку, Ивана тряхнуло, швырнуло вперед - он едва удержался за ржавый поручень. Тунк! - поручень не выдержал. Вот блин. В следующее мгновение под Иваном медленно проплыло серо-ржавое, обтекаемое тело подлодки ССлой воды и песка нахлынул, обтек корпус лодки, швырнул грязью и плеском в рубку. БУМММ. Бдзанк, бдзаик. В металл рубки ударили камешки.

Иван летел. Он начал поворачивать голову, его несло вперед, в сторону берега.

Лодка врезалась в дно на скорости, начала поднимать кормовой плавник, словно собираясь перекувырнуться через голову, помедлила так (Иван летел, продолжая снижаться - под ним была прозрачно-серая, с клочками черных водорослей, морская вода) и начала опускать хвост. Шлеп. Белые буруны вокруг.

В это же мгновение Иван по плавной дуге достиг поверхности моря.

Удар! Вода оказалась неожиданно плотной, как застывшая смола, потом вдруг перешла во второе агрегатное состояние, расступилась, поглотила Ивана. И он ушел под воду. Закрой глаза, велел Иван себе в ту долю секунды, что у него была. Закрыл.

Он был под водой, грудь распирало, словно что-то толкалось оттуда.

Б-бу-ульб. Воздух вырвался из Ивана, заставил откинуть голову. Иван выпрямился и посмотрел вперед. Дно было под ногами метрах в двух-двух с половиной. Серое, песчаное, кое-где продавленное валунами. Коричневочерные водоросли. И сквозь мутный слой воды на Ивана кто-то смотрел.

Замирание.

Гул в ушах. Иван смотрел вперед сквозь колеблющуюся водную толщу, наползающую на берег, стаскивающую камни с мест.

Где-то позади, за его спиной, тело подлодки все еще качалось, поднимая упругие, мягкие волны, толкавшие Ивана в спину. Выкрашенная в серо-зеленый цвет, с обросшим днищем, лодка промялась в месте удара - сейчас оттуда били струйки пузырей, улетали вверх. Вода врывалась внутрь, бурлила, заполняла собой пространство лодки, выталкивала из лодки воздух. Где-то там, в командном отсеке, все еще горели одинокие лампочки, потрескивал древний сонар, и - бамм - корпус лодки сотрясается в последней агонии. Капитан Красин стоит по пояс в воде, молчаливый, засунув руки в карманы черной шинели, и спокойно смотрит, как вскипакшхая белым вода втекает в люк, быстро поднимается, заполняет отсеки. С треском лопается очередная лампочка, летят искры. Красин смотрит и молчит. Уходит с кораблем на дно, как последний капитан балтийского флота. Мы из Кронштадта. Б-бу-ульб. Б-бу-ульб.

Руки в карманы шинели. Черная пилотка.

Красин улыбается.

Человек ведра и швабры.

Он не помнил, когда начал пить. То ли в конце школы, то ли в начале мореходки неважно. Важно другое: что это единственное из увлечений, в котором он хоть чего-то достиг.

Иногда так хочется пожалеть себя.

Сесть на пол рядом со своей койкой на втором ярусе жилого корпуса Техноложки и сидеть, качаясь и подвывая.

Это особое удовольствие.

Лейтенант Красин поднимает голову и оглядывает свой корабль.

В лодке горят огни и где-то наверху гремит металл. Снизу хлещет вода, врываясь через носовые отсеки - которые по нормам борьбы за живучесть стоило бы задраить.

Белая пена бурлит вокруг Красина. Вода дошла уже до пояса.

Через несколько минут все будет кончено.

Красин выпрямляется. Противогаза на нем нет, дышать легко - хотя воздух и пропитан запахом вонючей трюмной воды.

Но это прекрасный запах. Запах свободы и моря.

Это даже лучше, чем запах коньяка, что сейчас плещется в его нагрудной фляжке.

Он укладывает руки на штурвал. Холодный металл иод ладонями слегка шершавый.

Красин слышит позади румм-румм-румм. Дизель все еще работает, даже странно, что его до сих пор не залило...

Красин ждет. Коньяк во фляжке никуда не денется.

Что ты делаешь, когда теряешь все? Идешь и топишься? Слабые так и делают.

Сильные так и делают. А такие, как ты - ни то, ни се, середнячки, начинают пить.

Он начал в последних классах школы. Они сидели компанией у кого-нибудь в подъезде, забравшись повыше - этаж на десятый, одиннадцатый. Сидели на бетонных, со следами сигаретных ожогов, ступенях, среди разрисованных карикатурами и идиотскими надписями стен, смеялись и болтали. Вернее, остальные болтали, а он с некоторого времени начал просто пить. Как воду. Он не понимал, зачем тратить время на болтовню, когда основное - это залить в глотку тягучей, как разогретый электролит, водки и пропустить ее внутрь.

Через некоторое время он заметил, что теперь чаще пьет один, чем в компании.

Пьет не тратя времени, молча и методично.

Ему стали не нужны друзья.

Он просто выпивал определенную дозу и вырубался. Иногда прямо там, где пил.

Иногда, если не хватило, покупал добавку и догонялся уже дома, поднявшись на площадку следующего этажа.

Несколько раз его приводили домой соседи сверху. Иногда они просто спускались и звали его родителей.

Красин кивает сам себе.

Когда ты алкоголик, у тебя нет стыда. У тебя нет совести. У тебя нет ничего.

Кроме льющейся в пищевод спиртосодержащей жидкости. И когда первый глоток достигает желудка, это как взрыв. И мир раздвигается, становится огромным.

Только ради этого ты и живешь. Ради момента невыразимого, необъятного, все затмевающего счастья. Чтобы его достичь, можно сделать многое.

Две его страсти.

Его пытались лечить. Но единственное, что могло бы по-настоящему его вылечить, это море. Только вот не сложилось.

Красин из недавнего прошлого встает и начинает собираться. Надевает комбинезон, продранный на коленях, душный от грязи полосатый свитер.

Причесывает волосы пятерней. Смотрит на себя в осколок зеркала.

Темные волосы, темные глаза.

Потом садится на пол. Он еще не закончил себя жалеть.

Он чувствует запах креозота в туннелях. Чувствует, как пахнет горячий металл. Сейчас он еще немного пожалеет себя, сидя на бетонном полу рядом с койкой, потом встанет и пойдет подметать коллекторы рядом со служебкой слесарей...

Когда-то давно ему собирались доверить боевой корабль.

Сейчас с трудом доверяют даже метлу.

Он помнит тот день, когда ему сказали, что он прошел по конкурсу. Boенно-морская академия. Специальность: навигация и судовождение. Конкурс - сорок человек на место. И он прошел. Он будет штурманом. Возможно, даже капитаном.

Он не пил к тому времени полгода. Завязал и приналег на учебу. Математика и английский, физика и физкультура, репетитор и учебники. К марту, когда начинался предварительный конкурс, он был одним из лучших. Он сам это знал.

Желание поступить горело в нем яростным, холодным огнем.

Это желание видели в нем преподаватели.

Это желание видели в нем однокурсники.

Это желание видел даже он сам.

Я сам во всем виноват, говорит отражению Красин из недавнего прошлого.

Потом встает и убирает осколок зеркала в железный шкаф. Там лежат учебники по навигации, справочники по судовождению и прочее. Все, что он насобирал за двадцать лет после Катастрофы.

Книги дешевы. Потому что никому, кроме спивающегося уборщика, они не нужны.

Там же, в шкафу, висит черная военно-морская шинель с лейтенантскими погонами.

Он не имеет права ее носить. Но она висит в шкафу, таинственная и мрачная, ожидая своего часа. И даже в самый запойный период он сумел ее сохранить.

Красин из недавнего прошлого точно не знает, зачем ему шинель.

Красин, что стоит в лодке сейчас, положив руки в карманы, в черной пилотке и улыбается, прекрасно знает.

Чтобы через двадцать лет после Катастрофы в море вышел один недоучившийся морской офицер на ржавой лодке-музее.

В общем-то, все правильно.

Огни пульта все еще горят. Воды уже выше пояса. Фляжка с коньяком все еще в кармане.

Коньяк тоже особый. Для особого случая.

Тыщ! С треском лопается уцелевшая лампочка в аккумуляторном отсеке.

Красин улыбается.

Когда он услышал о сумасшедшей команде диггеров, что собирается дойти до ЛАЭС, то понял - вот он, шанс.

И он этот шанс использовал по полной.

Он все-таки вышел в свой первый и единственный морской поход. Кто в мире после Катастрофы может похвастаться тем же?

Когда перед Красиным встает в полутьме затопленного отсека серая огромная фигура, он хмыкает. Испугали, тоже мне. Когда наступало похмелье, он видел такое, что этот серый монстр - просто забавная домашняя зверушка.

Что-то вроде корабельной кошки.

Серый гигант смотрит на него и молчит. Лицо его морщится - крошечное, почти детское.

Красин кивает. Ты прав. Пора.

Он аккуратно достает из внутреннего кармана шинели особую фляжку, отвинчивает крышку. Подносит к носу и медленно вдыхает аромат коньяка.

Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать - это последний в его жизни корабль и это последний в его жизни коньяк.

Красин улыбается, подносит фляжку ко рту. Губы касаются металлического горлышка.

Все тело поет в предвкушении...

Красин отнимает фляжку от губ, смотрит на ее, затем на серого... и медленно наклоняет. Драгоценная коричневая жидкость льется вниз, в черную пенящуюся воду, и исчезает.

Организм вопит: не-е-е-ет!

Вернее, даже: НЕ-Е-Е-ЕТ! Только не это!

Красин разжимает пальцы и отпускает фляжку. Она падает в воду. Бульк.

Он выпрямляется и подносит ладонь к виску.

- Товарищ начальник экспедиции, подводная лодка С-189 свой поход закончила.

Докладывал командир корабля лейтенант Красин.

Когда в следующее мгновение длинная рука ломает его грудную клетку, он думает: я победил.

Иван смотрит вперед.

На него смотрит кто-то. Если соотнести размеры этого кого-то и подводной лодки Сто... Иван молчит. Нечто нечеловеческое, равнодушное есть в том, кто смотрит на диггера. Иван видит только глаза. Этот кто-то больше лодки. Иван не в силах охватить его разумом, поэтому он просто ждет. Остатки воздуха в груди перегорают в едкую горечь. Иван висит.

И они глядят друг на друга. Потом этот кто-то срывается с места, плавно поворачивается - движение, мельтешение щупалец, - и все, этот кто-то плавно исчезает вдали.

Иван смотрит ему вслед, начиная чувствовать запоздалое удушье. От ужаса.

...Ледяная вода. Иван почувствовал, как его тащат, дергают - а хочется, чтобы оставили в покое, дали отдохнуть. Поспать... Захлестывающая в стекла противогаза вода. Ноги волочатся почему-то упругому и в то же время мягкому. Пам.

Песок. Бум. Камни.

Режущий колени холод, от него хочется закрыть глаза и спать. Ступни обморожены.

Серое небо нависало, просвечивая белым и грозовым. Иван лежал на спине, раскинув руки, на стеклах были капли.

Он смотрел сквозь капли на это клубящееся летнее небо и думал, что сейчас сорвется и улетит туда. Да куда угодно улетит - только не к тому, что сидело В поле зрения возникла голова Уберфюрера в маске. Окуляры тускло блеснули.

- Повезло тебе, что ты изолирующий противогаз надел, - сказал Убер. А то бы захлебнулся к чертям собачьим. Ага. Этому что, этот вместо акваланга можно использовать. Как спасательные идэашки на подводной лодке.

Регенеративный баллон, дыхательный мешок, все дела...

Иван поднялся. Вспомнился взгляд сквозь толщу воды. Бормотание Уберфюрера помогало прийти в себя, сбросить ощущение ужаса.

- Уровень здесь какой? - спросил он, чтобы хоть что-нибудь спросить.

- Нормальный уровень, - отмахнулся Уберфюрер. - Ты сядь. Пять рентген в час.

- Красин?! он вдруг вспомнил.

Уберфюрер помолчал.

- Нету больше Красина. Вечная память... и так далее.

Иван повернулся к морю. Пошатываясь, сделал два шага и остановился.

Дальше идти он не мог...

Как тогда в пещере, с пулеметом.

Волны набегали на серый песок, убегали в пене, оставляя взамен клочки черных водорослей. Темное безжизненное пространство тянулось до горизонта, растворялось в серой туманной дымке. Иван повернул голову. Дальше по берегу увидел полузатопленный силуэт подводной лодки. Прощай, С-189. Прощай, лейтенант Красин...

Залив катил на песок серые безжизненные волны.

Иван постоял. Повернулся к остальным.

- Вы ничего не заметили... - он дернул щекой, странного?

Уберфюрер молча смотрел на Ивана.

- Что? - спросил тот. Оглядел притихший народ. Ну-ка, рассказывайте.

- Там... не хотел говорить. Я когда вернулся за твоими вещами... в общем, там, на берегу...

- Там были следы, - сказал Убер.

- В общем, такие дела, - сказал Седой. - Ты говорил, что у нас был «пассажир» на лодке. Помнишь? С самого Питера который... в общем, мы думаем, он никуда - Так, - сказал Иван. Этого еще не хватало. - Думаете, он...

- Боюсь, этот «пассажир» уверен, что у него билет в обе стороны.

- Костер - это изобретение богов, Уберфюрер протянул руки к пламени карбидки. Жаль, не все это понимают.

Иван вспомнил станцию Чернышевскую, цыган... Горящее пламя, вокруг которого сидели бородатые мрачные люди.

Желтое пламя карбидки освещало подвал, куда они забрались, и так уютно, что здесь хотелось остаться надолго. А что? Всю жизнь в метро, что ли?

К сожалению, жизнь на поверхности для людей невозможна.

Вернее, возможна... но какая-то очень недолгая.

Зато в подвале можно снять противогазы и немного отдохнуть.

- Знаешь, давно заметил... Ты какой-то не питерский, - сказал Уберфюрер.

- Правда? Иван удивился. - Почему ты так решил?

- Нет в тебе этой европейской интеллигентской тоски. Гнилой бездеятельной тоски. У англичан это называется сплин. У нас хандра.

Иван с интересом посмотрел на бравого скинхеда.

- Я-то ленинградец. Это ты у нас не из Петербурга, насколько помню.

- Ага, Уберфюрер ухмыльнулся. Я вообще черт-те откуда. Из Якутска, прикинь. Даже пока все не началось, это было далеко, а сейчас так вообще - другая звездная система. Десятки световых лет. Была республика Саха, стала республика Луна.

- Здесь-то ты как оказался? Иван почесал ухо.

- Элементарно, Ватсон.

- Забудьте, сэр. Приехал в Москву отгулять дембельский аккорд, так сказать. На самом деле у меня жене было рожать через два месяца. А там вообще никуда не вырвешься. Так что я взял отпуск на три недели и рванул.

Друзья, пьянки-гулянки, женщины... прощание с холостяцкой жизнью. Хоровод с оркестром, все дела. И вот когда от отпуска осталось всего ничего, друг говорит: давай, что ли, в Питер махнем на пару дней... - Уберфюрер помолчал.

Я и махнул. Так махнул, что до сих пор отмахаться не могу.

Молчание. Мандела приблизился, протянул руки к карбидной лампе.

Долго смотрел, как сквозь пальцы просвечивает нежный коричнево-розовый свет.

- Так что же... - он посмотрел на Уберфюрера. - У тебя, выходит, в Урюпинске...

- Якутске, извини. Дома у тебя жена осталась и ребенок? Когда все началось?

- Беременная, нехотя поправил Уберфюрер. Мы ребенка через три месяца ждали.

- Мальчика, девочку? - уточнил Иван и спохватился. Какая ему разница...

- Девочку, сказал Уберфюрер наконец. Что же ты с собой делаешь.

Иван впервые видел Убера таким. Впервые тот выглядел на свои сорок с лишним. Да что там сорок... на все девяносто.

- Думаешь, там они у тебя выжили?

Уберфюрер повернул голову и посмотрел на Кузнецова холодным выгоревшим взглядом.

- А ты как думаешь, мальчик?

Кузнецов сконфуженно замолчал. В руках у него был старый металлический компас из музея на лодке.

- На самом деле не знаю, сказал Уберфюрер. У нас там метро нет.

И морозы под пятьдесят градусов. А сейчас и того больше, наверное.

- К вам бомбу не бросали, скорее всего, - сказал Мандела. - Не должны были, по крайней мере. Что у вас там стратегического, кроме алмазов? - он помолчал. - Может, и живы, а?

- Оставь его в покое, - Иван тронул негра за плечо. - Не надо.

- Нормально! - резко сказал Уберфюрер. - Не один я такой. У всех в метро такая же фигня. Погулял, блин! Остался бы в своей Якутии, был бы с ними. Хоть в могиле, а все же с ними. А, как думаешь, борец с мировым апартеидом?

Начали собираться. Надели противогазы. Скоро придется менять фильтры, но пока обойдемся этими. Иван затянул горловину рюкзака, проверил, чтобы ничего не болталось, вдел руки в лямки. Вот и ладно. Сейчас будем выдвигаться. Он взял автомат и увидел, что к нему приближается Кузнецов.

Кузнецов приблизил противогаз к маске Ивана - для лучшей слышимости.

Или - для секретности.

- Кто достоин быть диггером? - спросил он. Точно, для секретности. Я знаю, командир, это глупый вопрос, но...

Иван задумался. Помолчал, глядя на Кузнецова. А Миша ведь действительно нацелился в его команду. Серьезный мальчик. Не хватало мне только второго Сазона...

Воспоминание о бывшем друге опять вызвало в нем вспышку жара и ярости.

Успокойся. Мальчишка тут ни при чем.

- Кто достоин быть диггером, значит? - сказал Иван. - Хорошо, я скажу тебе.

Тот, кто выполняет три правила.

Первое: диггер храбр, но осторожен.

Второе: настоящий диггер всегда держит слово.

И третье: тела павших товарищей не должны оставаться на съедение тварям.

- Диггеры своих не бросают, - сказал Кузнецов. Глаза молодого мента горели даже сквозь стекла противогаза.

- Точно, - сказал Иван.

- А вот так. - Иван достал гранату, жестами показал, как выдергивает кольцо, прижимает рычаг. - А потом прижимаешь рычаг и мертвецу вот сюда, - он сунул гранату себе под мышку, прижал руку другой рукой. - Такой сюрприз для твари. Попробуй тронь мертвого диггера - челюсть вырвет. Понятно?

Кузнецов восторженно кивнул. Эх, ты, мальчишка...

Иван поднялся, оглядел команду:

Оставайся на ночь в тепле, потому что утром всегда холоднее.

Мелкий дождь капал на плечи, едва слышно стучал по резине противогаза.

Окуляры начали запотевать. Иван оглянулся - команда шла за ним.

Мертвый лес (тот самый знаменитый Сосновый бор?) остался позади, скоро должна была начаться зона станции.

Иван видел в сером белесом тумане размытые очертания огромных корпусов.

Высокие трубы уходили вверх и исчезали в дымке. Один раз им встретился указатель «Проход запрещен. Охраняемая зона» - покосившийся от старости.

Краска на нем облупилась, лохмотьями свисала с заржавленного металла.

Пару раз встретились упавшие на землю побеги колючей проволоки.

Кое-где появилась растительность. Обычная с виду трава, ничего опасного, но Иван предпочел вести команду в обход, через песчаные кочки.

Вдали колыхались серые заросли.

- Вполне возможно, - сказал перед выходом Водяник. - Что от жизни в подземельях мы утратим нужду в цветном зрении - как утратили ее некогда волки, охотившиеся в основном по ночам и в сумерках. Уже сейчас часть детей в метро рождается дальтониками. Вполне возможно, сказывается и повышенный радиационный фон... но думаю, дело все же не в этом. Он молчал. Мы приспосабливаемся. Меняемся.

С каждым поколением заметна разница между детьми. Сейчас у новорожденных повышенные показатели собственного излучения, но, видимо, появляется что-то вроде иммунитета к радиации. Природа все равно берет свое - даже с таким неблагодарным объектом, как человек.

Но то, что наверху, я не могу отнести к нашей линии эволюции. Вполне возможно, это откат восстановление системы. А может быть... и этого я опасаюсь даже больше...

Резервный вариант.

Построение экосистемы на других принципах. Тогда у человечества нет шансов. Увы.

Иван мотнул головой, переступил через ямку, в которой скапливалась дождевая вода.

В грязном зеркале на мгновение отразился его силуэт. Капли разбили зеркало.

Через полчаса пути они вышли к внешнему периметру ЛАЭС. Столбы с облупившейся краской, покосившиеся, замерли вечными (увечными) часовыми на границе охраняемой некогда зоны. Сейчас только покосившаяся будка КПП мокла под дождем. За ржавым шлагбаумом, уткнувшимся одним концом в землю, начиналась неплохо сохранившаяся бетонка.

Ближайший к Ивану корпус ЛАЭС выглядел совершенно обычным.

Словно здесь даже Катастрофы никогда не было. Впрочем, что бетонному саркофагу станции внешние изменения? Просто не стало людей. И все.

Иван переступил шлагбаум и остановился, поджидая остальных. Ровная размеченная территория. Голые мертвые кусты, очерчивающие пешеходные Уберфюрер встал рядом. Дождевые капли били его по брезентовому плащу и резиновой морде. Круглые окуляры. Убер постучал себя по мокрому носу противогаза, по банке фильтра. Иван кивнул, посмотрел на часы. Да, пора.

Жестами подозвал остальных.

«Приготовиться к смене фильтров». Глухой из-за маски голос тонул, смягчался в сыром воздухе. Внезапно мелкий надоедливый звук дождя прорезался далеким тоскливым воплем.

Иван вздрогнул.

Почему-то он сразу вспомнил серого человека, стоящего на корме лодки.

Да ну. Не может быть.

Отставить, показал Иван жестами. Бегом, за мной!

Сапоги застучали по влажной растрескавшейся бетонке. Корпус, нависающий над людьми (из-за тумана верхняя часть его была не видна, поэтому казалось, что здание ЛАЭС уходит ввысь на огромную высоту как башня Охта-центра, не меньше), медленно проплывал слева. Казалось, он почти недвигается.

Внезапно дождь перестал. Словно его выключили.

Вопль раздался вдалеке.

Раскатился, словно бы отразился от серых стен корпуса ЛАЭС. Из-за сильного тумана Иван не мог понять, откуда именно идет звук. Но, кажется, можно подождать не только с заменой фильтров.

«Внимание», - показал он жестом. За мной.

Иван поднял автомат к плечу, показал Уберу - вперед, я прикрываю. Похоже, не время для прогулок, будем следовать боевым порядком...

Убер два раза кивнул - понял - и двинулся вперед. Перебежка, стойка на колене, взмах рукой - следующий. Кузнецов пошел.

Давящее ощущение в затылке не проходило. Иван вдруг понял, что это ощущение было у него с самого начала еще когда они вышли в море на ржавой подлодке. Но в тот момент он списал это на обстановку. Собаки Павлова, первое плавание. И прочее...

А похоже, тут что-то посерьезнее. Интуиция такая штука, ей верить надо.

С людьми, к сожалению, чутье не помогает. А вот в заброске...

Кузнецов, повинуясь жесту Ивана, побежал вперед. Не слишком ровно бежит, но упруго, подтянуто. Может, и сделаю из него диггера данные парня не так чтобы очень, но что-то в нем есть. Упрямство, может быть?

Рюкзак вилял на спине Миши из стороны в сторону, словно пытался завалить хозяина.

Кузнецов добежал и остановился, присел на колено. Вскинул автомат. Проверил - вправо, влево.

Молодец, подумал Иван. Следующий по...

И тут из рюкзака у Миши вывалился компас и начал падать. Иван (чертова скорость реакции) видел, как старый металлический компас летит на бетонку... Удар, подскок! Звон стекла.

Казалось, треснул не только циферблат, но и окружающая тишина.

Блин, подумал Иван.

Краем глаза он заметил движение. Повернулся. Взгляд сквозь прорезь автоматного прицела. Ничего. Только серый туман... изгибается? изгибается.

Что-то крупное там прошло, между корпусами.

Не нравится мне вон тот кустик, подумал Иван. Совсем не нравится. Или перестраховываюсь? Тяжесть в затылке стала невыносимой. Ну же... решайся.

Иван вскочил. Резкими жестами показал: вперед, вперед, бегом!

Уберфюрер кивнул и побежал. Миша обернулся, посмотрел на Ивана даже его противогаз выглядел виноватым. Вперед, показал Иван, бегом. Потом будем разбираться. Вперед! Бегом!

Миша наконец понял. Вскочил и побежал за скинхедом. Мандела пристроился за ними. Иван подождал Седого и побежал синхронно с ним.

Опять движение. Иван повернул голову. Чертовы окуляры, сужают поле зрения.

На мгновение ему показалось, что он видит, как гигантская, несоразмерная с окружающими зданиями фигура идет в тумане. Медленно, почти плывет...

Дальше он уже бежал. Дыхание хрипело в фильтре.

Достигнув угла здания, Убер повернулся - дальше куда? Иван на мгновение прикрыл глаза, вспоминая схему. Так, туда жилые корпуса, сюда медблок...

вон туда третий блок РБМК. «Третий блок», - сказал тогда Энигма.

Будем надеяться, что старый диггер еще не совсем впал в маразм, когда это говорил.

Туда - Иван показал рукой.

Они побежали. Давление на затылок сначала чуть-чуть ослабло, затем стало еще сильнее. Да что за черт?

Сапоги и ботинки гулко стучали по серому асфальту. И, черт возьми, скоро совсем рассветет.

Иван увидел, наконец, вход в корпус третьего блока. Огромное серое здание, символ атома на фасаде. Слева от входа - каменный бассейн, оттуда торчат гранитные блоки, как обломанные зубы. И что-то подходить туда ну никак не хочется.

Металлические двери. С уцелевшими стеклами, что интересно. Кое-где стекла заменены досками и фанерой.

Высоченная труба, уходящая верхушкой в туман. На ней полосы - бордовые и серые.

Дыхание в противогазе стало натужным.

Окуляры запотели. Сквозь затуманенное стекло Иван видел качающуюся серую землю, далекий бассейн, гранитный парапет. Кажется, чертов бассейн щербато улыбается. Над серым зданием навис густой туман.

Вдалеке виднелись размытые силуэты гигантских толстых труб, похожих на короткие лапы гигантского животного. Из-за тумана казалось, что серый слон стоит над ЛАЭС, а туловище и голова его спрятались в низких облаках.

- Быстрее! - давление на затылок стало невыносимым.

Словно палец, упершийся туда, с бешеной силой и упорством толкал Ивана вперед.

Подальше от того, кто шел за ними в сырой пелене.

Или, наоборот, к тому, что ждало их там, в третьем блоке ЛАЭС?

Позади он слышал тяжелую поступь. Седой начал вдруг тревожно озираться, словно тоже что-то почувствовал.

Неудивительно.

Иван прибавил ходу. Кто бы их ни преследовал, этот кто-то был уже совсем близко.

Тот серый человек?

Топая сапогами, они взбежали по ступеням.

Иван рванул дверь на себя. Закрыто! Черт, он бросился к следующей.

Уберфюрер с размаху ударил ногой - алюминиевая дверь сотряслась, но выдержала.

Звякнуло треснувшее стекло.

Седой присел на колено и приставил своей недокалаш - «сайгу» к плечу.

Убер ударил еще. Бух!

Но должен же быть вход?! Зар-раза. Н-на! Иван прикладом выбил стекло, просунул руку. Постарался нащупать замок. Ни фига. Да где же ты там?!

Пальцы наткнулись на что-то округлое и холодное, переходящее в другое округлое и холодное. Цепь, не сразу сообразил Иван.

Кузнецов вдруг подбежал и забарабанил по двери. Грохот.

- Помогите! - закричал он. Из-за противогаза звук получался «Пагите!».

Уберфюрер повернулся. Показал за плечо Ивана и потом себе на глаза.

«Вижу цель». Иван кивнул.

Кажется, все. Отбегались на сегодня. Он поднял автомат к плечу, поставил предохранитель на одиночные. Вгляделся. Вдалеке мелькнула тень быстро.

Исчезла. Где же ты, сукин сын? Покажись.

Внезапно загремела цепь, бам - дверь распахнулась. Иван на рефлексе развернулся туда. Обошли, сволочи...

- Сюда! - крикнули оттуда. - Быстрее! Ну же!

- Мы из Кронштадта, - сказал Уберфюрер. Иван покачал головой опять какая-то непонятная шутка.

- Добро пожаловать, - глухо сказал старик. Противогаза на нем не было, только белый небольшой респиратор. С одной стороны респиратор был отстегнут и висел на одной лямке. - Я вас уже давно жду.

Иван поднял брови.

- Нас? - он оглянулся. Мандела, Убер, Кузнецов, Седой. Сам Иван. Действительно.

А кого еще старикану ждать, как не нас...

- Ну, если нас, то мы пришли.

Старик кивнул. Провел их в глубь здания, потом в комнату, отделанную светлым металлом. Еще не открыв следующую дверь, Иван понял, что там будет - и не ошибся. Душевая - огромная, каких Иван вообще никогда не видел. Голоса диггеров отражались от кафеля, покрывающего стены - бледно-желтого, впечатанного в серую штукатурку. Гулкое мокрое эхо. Старик показал, как включать воду - из заржавленных сифонов хлынула бледными струйками вода... теплая, почти горячая.

Иван встал под душ прямо в противогазе. Оглушительно забарабанили капли по голове, по плечам, по спине.

Окуляры стали мокрыми.

Диггеры вставали под струи душевых.

Вода лилась, смывая с них радиоактивную пыль.

Санобработка, ага. Иван вспомнил, как сидел с Катей в санпалатке на Василеостровской.

Сто лет назад это было, не меньше.

Хлюпая резиной и капая водой, прошли в тамбур, затем в раздевалку но стенам здесь находились железные шкафчики, выкрашенные в зелено-серый цвет. Один из шкафчиков был раскрыт, там висело старое полотенце.

- Можете снять противогазы, - сказал старик. - Здесь стерильно.

Закончив с переодеванием, Иван посмотрел на старика.

- Бахметьев моя фамилия. Федор. Я, если хотите... - на лице у него появилась странная, словно мышцы лица отвыкли, улыбка. Но вполне искренняя.

- Я - водитель реактора.

До Катастрофы Федор Бахметьев работал на станции ведущим инженером управления, ВИУРом, ответственным за загрузку и эксплуатацию активной зоны реактора. В день Катастрофы вернулся в зал над активной зоной, потому что забыл там ключи от дома (ирония судьбы, верно? - сказал Федор), и, когда автоматические системы защиты станции сработали, он оказался взаперти.

Со всяким могло случиться, сказал Федор. Мне вот повезло. Мда.

Сначала, когда двери начали закрываться, он решил, что это конец.

А вышло, что самое начало.

- Не буду рассказывать, как мне жилось, - сказал Федор. - Это долго и не слишком увлекательно... Главное - выжил. И продолжил работать. По специальности, хе-хе. Я и сейчас работаю. Реактор - капризная штука, но вполне надежная при должном уходе. Зато благодаря ему у меня есть электричество, горячая вода, душ, освещение, музыка, кино...

- Завели себе костерок, - уважительно протянул Уберфюрер.

- Раньше на ЛАЭС приходили люди, - пояснил Федор. - Но жили недолго, сами понимаете. К ним нельзя было даже подходить - такие дозы радиации у каждого, жутко просто. Однажды забрела беременная женщина... старик потер лоб, словно воспоминание было не из легких. - Марина. Я похоронил их за станцией - ее и младенца, - он помолчал. - Простите.

Молчание. Что тут скажешь? «Все истории разные - и все очень похожи».

Катастрофа безжалостна.

- Вообще, конечно, самое удивительное, что станция уцелела... Я сам иногда не верю, сказал Федор.

Иван кивнул. Про что-то такое говорил Водяник.

- Я слышал, Сосновый Бор - первоочередная цель в случае атомной войны.

Старик вздохнул.

- Боюсь, это все-таки была не атомная война. А если атомная, то ученые явно сели в лужу с оценкой ее последствий. Вот на такие последствия они рассчитывали? - он ткнул пальцем в мертвый пейзаж за окном с изогнутыми черными деревьями. - Или вот на такие?

- Мы слышали шум воды, - сказал Иван. - Это где-то здесь, на ЛАЭС?

Неужели канализация все еще работает?

- Нет, - Федор покачал головой. - Это водосброс реактора. Станция забирает воду из моря для охлаждения реактора, затем отработанную воду сбрасывает обратно в Залив. Вклад в местную радиоактивность. Впрочем, очень незначительный - по сравнению с тем, что уже есть.

- Другими словами, - Иван помедлил. - Реактор все еще работает, вы хотите сказать?

Федор поднял брови, оглядел компанию Ивановых диггеров.

- Разумеется, работает. А вы разве не за этим сюда шли?

- Понимаете, атомная станция - это замкнутая саморегулирующаяся система.

Если все люди разом со станции исчезнут, ничего не случится, все системы родолжат работать в автоматическом режиме - теоретически. Одной загрузки атомного топлива в реакторе хватит на много лет работы. Так совпало, что третий блок - мой блок - был долгое время на ремонте и модернизации, поэтому загрузили его перед самой Катастрофой. В штатном режиме эксплуатации, на ста процентах мощности, он может работать больше пяти лет. Если снизить мощность примерно процентов до пятидесяти... что я и сделал... срок работы реактора увеличивается.

- Тогда почему остальные блоки не работают? - спросил Иван. - Или работают?

Федор улыбнулся.

- Я их заглушил. Иначе бы они расплавились. Вот это проблема автоматического режима. Реактор вырабатывает воду для охлаждения и расплавляется.

Останов. На это нужно примерно месяц, что ли? Поэтому я их заглушил.

Нелегко пришлось, конечно. У меня есть «чувство реактора», это как у водителя есть чувство автомобиля, но там были чужие реакторы, не мои.

Другая марка автомобиля. Четвертый блок у нас был на ремонте, поэтому мне пришлось заглушать только два. Первый и второй блоки. Второй быстро заглушился, без особых проблем, а вот с первым пришлось повозиться...

Как на машине в гололед... впрочем, вам это ничего не скажет.

- Мне скажет, - Уберфюрер словно проснулся. Иван даже начал забывать, что скинхед рядом - потому что тот сегодня но большей части молчал.

- Тогда вы понимаете. Пару раз меня чуть не «занесло». Еще немного, и был бы тут второй Чернобыль.

- Да тут весь мир... - Убер замолчал, почесал затылок.

- Анекдот рассказать? - усмехнулся Уберфюрер и, не дожидаясь ответа, заговорил на два голоса:

- Чукча, ты куда идешь? В Чернобыль, однако. Зачем, там же радиация? Чукча: в Москва - двадцать рентген в час, в Питер десять рентген в час, в Чернобыле - пять рентген в час. Всей семьей загорать Скинхед огляделся, дожидаясь реакции. Все молчали.

- Как-то не смешно, - сказал наконец Кузнецов. Иван кивнул.

Бывает, что и хорошие рассказчики рассказывают неудачные анекдоты...

И вдруг Мандела оглушительно захохотал.

- Ой, не могу... Оборжаться просто. Загорать будем... ха-ха-ха... ой... - он уперся руками в колени, выдохнул, но все равно продолжал трястись от смеха.

- Не... могу... ха-ха-ха...

Уберфюрер молча смотрел на это представление, лицо бравого скинхеда словно высечено из гранита, ноздри бронзовые, как у коня Медного - Сдается мне, - сказал Убер наконец, - что ты у нас расист, Мандела.

- Что? - негр перестал смеяться.

- Чукчи ему не угодили, - глаза Уберфюрера сузились. - Да я тебе за чукчей пасть порву, понял?

- А чем чукчи лучше негров? - Мандела выпрямился.

- Значит, центральное освещение? - старик покачал головой.

- Да. Мы думаем, метро снабжается отсюда, с ЛАЭС, - сказал Мандела.

Федор кивнул.

- Вполне может быть. Подземные линии электроснабжения. Думаю, их сделали как раз перед Катастрофой - как резервный канал передачи. Возможно, что подключены к этим резервным линиями не только мы... другими словами, многократное дублирование. По-военному, прямо скажем. Возможно, даже когда ЛАЭС выработает последнее топливо (впрочем, его у меня как раз много, хватит на дольше, чем я проживу), электричество в метро все равно будет.

Старик внимательно оглядел слушателей.

- Давайте я отведу вас туда, где вы будете спать, - предложил он.

Иван благодарно кивнул. События этого дня свалились на них, словно обвал туннеля.

Да и полночи в противогазах - это кого угодно вымотает.

Бойцы едва передвигают ноги. Сидят сейчас, клюют носами.

Иван шел за стариком по коридору и думал: атомная станция.

Ну, блин, серьезно, надо же, твою мать.

Она действительно существует. И работает.

Когда они шли по коридорам, освещенным лампами дневного света в потолочных светильниках, Иван не переставал вертеть головой. Стены, обшитые панелями (что это? дерево?) и украшенные плакатами вроде «Сотрудник, помни о радиационной безопасности! Твое потомство в твоих руках».

Забавно звучит. Федор объяснил, что это было что-то вроде шутки, работники ЛАЭС готовились к празднику.

В коридорах стояли даже диваны для отдыха. По углам засохшие растения в огромных горшках. Полумрак скрывал следы прошедших лет.

Жаль, что Звездочет этого не увидит. И профессор Водяник.

Интересно, смогу ли я заснуть, зная, что надо мной нет многометровой толщи земли, что защищает меня от радиации и тварей? - подумал Иван.

Наверное, не сразу...

Угу. Скорее всего, коснусь подушки головой и отрублюсь.

Вымотался до такой степени, что сил нет даже уставать.

- Что это? - Иван огляделся. Огромное помещение, освещенное так, что резало глаза.

Лампы тут были практически везде. Очень яркие. Очень.

Голые белые стены, блестящие от света десятков ламп дневного света.

Гладкий пол. В центре зала - огромная окружность, словно составленная из сотен цветных квадратов. Некоторых квадратов не хватало, зияли провалы.

Под потолком зала - железные лестницы, рельсы-направляющие, в углу замер длинный цилиндр огромного крана... или подъемника? Серые станины уходили под потолок.

- Куда мы пришли? - спросил Иван.

- Центральный зал, - сказал Федор спокойно. - Под вашими ногами фактически - сам реактор. Вот этот круг, что вы видите, - с квадратиками мы называем это «пятак». Это зона загрузки топлива в реактор. Видите, они разного цвета...

- Э-э... а почему мы пришли именно сюда?

- Здесь безопаснее. Я здесь сплю.

- Что, прямо на реакторе?! - Уберфюрер выглядел обалдевшим.

Старик усмехнулся.

- Зачем же прямо на реакторе? Вон там, в углу.

Иван оглянулся. Действительно, там, за металлическим стеллажом, заполненным какими-то механизмами и деталями, виднелся край полосатого матраса.

Ну, старик. Кремень просто.

- Сумасшедший мир, - сказал Федор. - Разве я когда-нибудь думал, что буду спать в реакторном зале, чтобы защититься от излучения снаружи? Но здесь действительно безопаснее всего. Под вашими ногами - плита биологической защиты реактора, мы называем ее Елена. Толщина Елены несколько метров, над головой - бетонный козырек, который, теоретически, выдержит падение на него реактивного самолета.

- Офигеть, - только и сказал Уберфюрер. Огляделся.

- Это самое безопасное место на станции. Поверьте старику.

- По-моему, кто-то ни фига не понимает в блюзе, - сказал Уберфюрер. Вот ты можешь отличить чикагский блюз от техасского? Скажи честно, можешь?

Негр перевел взгляд с одного на другого.

- Да ну вас к черту с вашим блюзом! - обиделся Мандела, скатал в валик матрас с подушкой, одеялом и ушел спать в другой угол.

Демонстративно.

Будь тут дверь, он бы ей хлопнул.

- Что ты к нему цепляешься? спросил Иван. А, Убер? Нормальный же парень.

- Нормальный, согласился скинхед. Откинулся на подушку, заложил руки за голову.

Что я, не вижу? Но мне по приколу его цеплять, понимаешь?

Да и вообще, подумай сам вот я скинхед, правильно?

Иван посмотрел на свежевыбритую голову Убера и улыбнулся.

- Ну не знаю, как тебе сказать прямо...

- Да пошел ты, - беззлобно огрызнулся Уберфюрер. Вот я скин, а он негр... Это же классическая ситуация настройки имиджа!

- Не понял. Иван нахмурил брови. - Ты о чем?

- Вот я бритоголовый. Бритоголовый что делает, когда видит чернокожего?

Правильно! Идет и задирает его черную задницу. Логично, брат? Логично.

А если такой бритоголовый весь из себя скинхед стоит и не задирает негра, он что - боится, получается? Это значит, яиц у него совсем нет, у этого скинхеда? Так что все правильно, андестенд? А, например, если негр не замечает, что рядом с ним потенциальный расист, и не идет бить его арийскую задницу, он кто?

Вот то-то. Короче, Иван. Не лезь к нам с Манделой. Мы сами разберемся. Это вопрос доминирования.

- Ты же говорил про имидж? - уточнил Иван.

- Да иди ты, - отмахнулся Уберфюрер. Знаешь, почему я на самом деле его достаю?

- Не потому, что он черный, а потому, что слабый. Понимаешь? Он слабый.

Терпит. Тот день, когда он мне даст в морду, будет последним днем моих над ним издевательств. А пока, извини, не заслужил. Вот так-то, брат.

- Ага, - сказал Иван. Смотри, какой воспитатель нашелся. Что-то не подозревал я в нем педагогических наклонностей. А они есть.

Уберфюрер потянулся. Зевнул так, что кожа на челюстях едва не лопнула.

- Давай спать, что ли?

Иван кивнул, лег, натянул одеяло до подбородка. Высоченный потолок реакторного зала мешал погрузиться в сон - непривычно высоко, непривычно большое пространство, вообще непривычно. Пол из свинца или что там еще, это же надо.

Но мы же добрались, верно?

Сон не шел. Не чувствовал Иван себя уютно. Вспомнился рассказ Водяника про Петра Первого, основателя Петербурга... мол, тот не мог спать в помещениях с высоким потолком, и ему всегда натягивали над кроватью полотно, как второй потолок. А еще Петр боялся тараканов. Иван зевнул.

Тараканы - я ведь и не помню уже, как они выглядят. Закрыл глаза. Полежал.

Еще полежал. Да что за ерунда! Спать хочется зверски, а сон не идет.

Он поднялся. Все вокруг спали. Сопение Кузнецова было тревожным, словно ему снился какой-то не очень хороший сон. Надеюсь, твой сон лучше, чем мои, подумал Иван.

Он нашел на полу свернутую в несколько раз ткань. Размотал - вполне приличный тент получится. Аккуратно, чтобы не разбудить, набросил ткань на стеллаж, так, теперь закрепить... Иван прижал край ткани тяжелой деталью, похожей на маховик дизеля, только с круглыми отверстиями на боку. Протянул полотно над спящими, чтобы оно легло на станину...

перебросил на другую сторону. Все, готово. Иван отошел на несколько шагов, полюбовался сделанным. Вполне приличная палатка получилась.

Теперь можно и поспать.

Он вернулся так же, ступая неслышно, как крадущийся по улицам Питера диггер, пробрался между спящими. Лег на свою койку - она все еще хранила тепло его тела - и потянул на себя одеяло. Спать. Спать...

- Командир? - позвали его.

- Миша? - Иван открыл глаза. - Чего тебе?

Глаза Кузнецова блеснули в темноте. Он приподнялся и оперся на локоть, глядя на Ивана.

- Я тут подумал... Здорово, что мы дошли до ЛАЭС. Верно, командир?

«И помни, прямой путь - не всегда самый короткий», - вспомнил Иван.

- Верно, Миша. Спокойной ночи. Хороших снов.

- Приятно снова видеть человеческие лица, - Федор откашлялся. - Извините...

А то живу здесь совершенным отшельником. Знаете, в старое время - до Катастрофы была одна профессия, которая мне ну очень нравилась.

Смотритель маяка, называется. Сидишь себе круглый год па крошечном островке, в каменной башне, слушаешь рокот волн, указываешь путь кораблям...

Да, отличная профессия. А из меня, видите ли, получился только смотритель реактора.

Не так романтично звучит... но все-таки, не жалуюсь.

Только иногда так хочется с кем-нибудь перекинуться хоть парой слов...

Кстати! Скажите, вам, Иван... ничего не говорит имя... - он помедлил. Провел пальцами по губам, словно в сомнении. - Эиигма?

Иван чуть не захлебнулся чаем.

- Ага, - лицо старика просветлело. - Значит, я не схожу с ума. Как у него дела?

- Нормально. Он слепой вообще-то.

- Конечно. Мы с ним долго разговаривали. Он мне рассказывал про свое ранение в тот раз, когда мы, скажем так, случайно созвонились. Это была микроволновая пушка, кажется.

Иван аккуратно поставил кружку на стол. Значит, Энигма не выдумал тот разговор?

Какая приятная новость.

- Значит, он не всегда был слепым?

- Думаю, нет. Впрочем, вы и сами это знаете, верно?

- Он раньше был диггером.

- Ну, кем-то вроде нас, - Иван обвел рукой сидящих у телевизора. Голубоватый свет экрана истончал силуэты сидящих Кузнецова, Седого, Маиделы, Убера. - Разведчики, короче. Только он старше и круче... наверное.

Старик кивнул. Морщины собрались па лбу, разгладились.

- Ага, понимаю. Но, видимо, даже на опытных разведчиков случается проруха. Он рассказывал, что исследовал какой-то секретный объект...

или лабораторию? Не помню точно. Там с ним и случилась эта... эта неприятность.

Иван хмыкнул.

- Да уж... обтекаемо сказано.

Один из силуэтов, облитый голубым свечением, встал и направился к столу, за которым сидели Иван со стариком.

Вблизи силуэт оказался Манделой, в руке у него была чашка с блюдцем.

- Еще чаю, пожалуйста, - произнес негр церемонно. - Если не затруднит.

- С удовольствием, сэр, - старик улыбнулся. Поднял чайник, наклонил над кружкой.

Взвился вкусный - Иван на секунду даже задержал дыхание пар, пахнущий чем-то... настоящим. Именно, подумал диггер. Куда уж нашим метровским чаям до него.

- Премного вам благодарен, добрый сэр, - отозвался Мандела, чуть поклонился, стоя с чашкой в руке. Повернулся, чтобы идти к телевизору...

- Что такое микроволновая пушка? - спросил Иван у Федора. Спина Манделы замерла.

Напряглась. Иван видел это краем глаза.

- Вы знаете, что такое микроволновка? - спросил старик. - Такая печка для разогревания еды?

- Обычно они вот такого размера, - старик показал ладонями габариты микроволновки.

- В них готовят еду... на, скажем, волнах, которые заставляют молекулы воды колебаться с такой скоростью, что вода закипает.

Иван попытался представить, как это может быть, и помотал головой.

- И как это повлияло на Энигму?

- Он попытался открыть дверь, а там была автоматическая защита - и она сработала.

К счастью, он вовремя понял, что что-то не так, и успел убраться.

Но словил напоследок микроволновый импульс. Краешком задело, но все равно...

Федор посмотрел на диггера.

- Грубо говоря, его глаза сварились.

Иван помолчал. Вот как, значит. А мозги у него, случайно, не сварились?

Этим бы легко объяснились многие странности в поведении слепого.

- И где стояла эта... хмм... эта пушка?

Федор пожал плечами.

- Где-то около станции Невский проспект. Или Гостиный двор? В общем, где-то там.

Какой-то секретный объект, я точно не знаю.

Иван вспомнил последний их с Шакилом «залаз». Как раз в районе ГостинкиНевского. И тот ствол на потолке, который целился в камни... и ничего не происходило. Автоматический пулемет?

Может, и не пулемет.

Может быть, Иван всего на полшага не дошел до того, чтобы свариться заживо?

Мандела все так же стоял рядом, словно забыл, зачем явился.

- Что вы там смотрите? - спросил Иван. До исто долетали только обрывки песен и экспрессивных театральных выкриков. «Я задержу их, ничего».

«Защищайтесь, господа», «Каналья!» и прочее.

Мандела пожал плечами.

- «Три мушкетера» называется. Хороший фильм, только непонятный немного.

Старик негромко засмеялся.

- А мне «Два бойца» нравятся, - сказал Иван, посмотрел на Федора.

У вас, случайно, нету?

- Здесь есть кто-то еще, - сказал Седой. Иван облизнул губы - растрескались совсем, помолчал. Пожилому скинхеду верилось сразу.

- Не один он здесь живет, зуб даю.

- Может, женщину от нас свою прячет? - предположил Иван. - Я бы так и сделал, наверное. Видок-то у нас бандитский, прямо скажем.

Седой покачал головой. С сомнением.

- Не знаю. Может, и женщину. Может, нет. Но точно кого-то прячет.

- Вы один живете, точно? - Иван смотрел в упор. - Мы думаем, здесь есть кто-то еще.

Почему он или она от нас скрывается?

Федор помедлил. Иван видел, как сжались его руки с тонкими пальцами.

Морщинистая кожа с синими узловатыми венами. Интересные у него мозоли, кстати...

- Никого здесь нет, - сказал Федор наконец. - Извините, мне надо побыть одному...

простите...

И вышел. Иван посмотрел ему вслед. Интересно, от чего бывают такие мозоли? Он поднял свои ладони и внимательно разглядел, Понятно, от чего.

В следующий раз Иван выбрал время, чтобы задать вопрос про мозоли.

Сначала старик долго молчал.

Потом предложил диггеру одеться на выход.

Интересно, подумал Иван.

За корпусом ЛАЭС простиралось ровное поле.

- Раньше это был газон, - пояснил Федор глухо, сквозь маску.

- А теперь? - спросил Иван, хотя уже начал догадываться.

Кресты, сваренные из металлических трубок, торчали из земли. Их было несколько десятков. Некоторые - с надписями. Часть даже с оградками.

- Теперь это кладбище, - сказал Федор. Серый туман наползал на ЛАЭС.

Гигантские трубы напоминали ноги огромного чудовища, застрявшего в мутной пелене.

Иван подошел к одной из оградок, наклонился, напряг зрение.

«Марина К. род. 1993» - прочитал он. На могилке лежали стебли бурого растения с острыми листьями и белесыми некрупными цветками.

Иван слышал про традицию носить цветы на кладбище, по видел такое впервые. Кто она была старику? Иван покачал головой. Жена? Это не - Возвращаемся, - сказал старик. Иван кивнул.

Перед уходом они остановились, чтобы еще раз попрощаться с умершими.

«Минута молчания в память павших. Сейчас!» Иван склонил голову.

- Я нахожу их везде и хороню здесь, - сказал старик. - Чтобы было - почеловечески.

Понимаете, Иван?

- Да. Мне кажется, понимаю.

- Петербург - англицкий город, - сказал Федор.

- Ангельский?

Старик улыбнулся.

- Английский, то есть.

Он откинулся в кресле и начал читать - негромко, чуть отстранение, с паузами в нужных местах:

- Прекрасен и сумрачен, как бабуин, что с английской гуляет трубкой, с английским зонтом, в клетчатом пледе шотландском и шарфе на шее большом.

Ко всем обращаясь по-русски, четко, до буквы звучит, ленинградских кровей он старинных, на любом языке говорит.

Странный для всех, равнодушен, ночью разводит мосты. Байтовый, ванты, калоши, булка, поребрик, носки.

Трубу он с собой не таскает. Дома забыл саксофон. Гордый.

Гордый. Звучит саксофон.

- А еще у этого бабуина должны быть пушкинские бакенбарды, - сказал голос Уберфюрера. Иван и не заметил, когда тот появился в библиотеке. Он повернул голову. Заново выбривший голову скинхед стоял, опираясь на спинку кресла жилистыми руками - Иван видел татуировку на его плече «серп и молот», наполовину закрытую рукавом футболки. Отсветы живого пламени ложились на скуластое, с запавшими щеками лицо Уберфюрера.

Красивое и мрачное, как закат постъядерного мира.

Федор поднял голову, с каким-то новым чувством оглядел скинхеда.

- Верно, - сказал он наконец. - У вас есть чувство поэзии, Убер...

- Андрей, - сказал Уберфюрер.

Пришло время для того, ради чего они устроили этот безумный поход.

- Моя станция погибает, - сказал Иван. - Ее блокировали, перекрыли подачу электричества. Мы пришли сюда, чтобы дать Василеостровской свет.

Вы можете это сделать?

Федор помолчал, разглядывая Ивана из-под густых бровей.

- Вы действительно думаете, что я могу включить свет на вашей станции?

- спросил он наконец. - Отсюда?

Иван помолчал. Да, именно так я и думал.

- Это невозможно?

- Увы, нет. Значит, Энигма вам не все рассказал? - удивился Федор. Понятно.

Нельзя включить электроснабжение отсюда, Иван. ЛАЭС - просто источник. Это как батарейку в фонаре назвать выключателем. То есть выключить свет я могу, а вот включить...

Это было крушение.

Вернее, это было больше, чем крушение.

Это был полный конец.

- А распределительный щит, рубильник, грубо говоря, находится... где, вы думаете?

Иван помолчал. Вот как, значит, еще не все?

- В метро? - сказал он глухо.

- Значит, это конец, - подвел он итог. Да, пора нам домой. Здесь нам уже нечего делать.

- Почему же сразу конец? - Федор поднял брови. - Еще тогда, после звонка Энигмы я думал над этим вопросом. И просмотрел документы. Есть один вариант.

- Какой? - спросил Иван без особой надежды. Хватит заниматься ерундой, пора на Василеостровскую. Прав Мемов. Иван горько усмехнулся. История делается не на атомных станциях, не в фантастических проектах - она делается в туннелях метро.

- Вы меня слушаете?

- Грубо говоря, Иван, вам придется дернуть за рубильник.

Иван несколько мгновений смотрел на Федора в упор. Он, что - так шутит?

- Система резервного электроснабжения создавалась не за один день.

Под Петербургом множество военных и правительственных объектов - и система была заложена задолго до начала Катастрофы. Но в явном ее предчувствии, разумеется...

- А покороче? - попросил Иван.

- Включить подачу электричества можно на месте.

- В самом метро. Смотрите. Вы знаете про мое... хобби...

Хоронить людей по-человечески? Конечно, знаю.

- Так вот. Одним из первых я похоронил тех, кто умер на самой ЛАЭС.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |


Похожие работы:

«Организация Объединенных Наций A/HRC/26/12 Генеральная Ассамблея Distr.: General 26 March 2014 Russian Original: English Совет по правам человека Двадцать шестая сессия Пункт 6 повестки дня Универсальный периодический обзор Доклад Рабочей группы по универсальному периодическому обзору* Словакия * Приложение к настоящему докладу распространяется в том виде, в котором оно было получено. GE.14-12710 (R) 240414 290414 A/HRC/26/12 Содержание Пункты Стр. Введение Резюме процесса обзора I. А....»

«ШДТДПАТХД-БРДХИАНД Книга КНИГа X (фрагмент) Перевод, вступительная статья и примечания В.Н.Романова МОСКВА Издательская фирма Восточная литера! ура РАН 2009 УДК 232 ББК 86.31 Ш28 Издание осуществлено при финансовой поддержке Игоря Э()\ар()овича Фролова и О \ъги Алексеевны Кошовец СИвегственный редактор В.В Вертоградова Редактор и здательства И. Г. Михайлова Шатапатха-брахмана : книга I ; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. спатья и примеч. В.Н. Романова. — М. : Вост. лит., 2009. — 383 с. —...»

«П V 'Ъ а Ч Г й I т А И С КУ с с и и К ВОПРОСУ О Д А Т И Р О В К Е ДВУХ ГРУПП АРМЯНСКИХ МОНЕТ ЭЛЛ ИНИСТИЧЕСКОИ эпохи _Е. ВАРДАНЯН С в о д монетных серий ц а р е й А р т а ш е с и д с к о й династии, составл е н н ы й П. 3. Б е д у к я н о м, и недавно в ы ш е д ш а я книга X. А. М у ш е г я н а п р е д с т а в л я ю т монетную чеканку Армении эпохи э л л и н и з м а во всем ее объеме 1. Я в л я я с ь очередным этапом о б о б щ е н и я р е з у л ь т а т о в многолетних исследований по этому р а...»

«DOI: 10.2298/GEI1202043D УДК: 316.72:316.752(497.11:73) ; 316.644:174(497.11:73) ; 316.356.4 ID: 193772556 Примљено за штампу на седници Редакције 11. 06. 2012. Славка Драшковић English School of Business, Београд slavkadraskovic@yahoo.com Приче о успеху и карактеристике националних култура: Србија и Америка Ауторка анализира амерички мит о успеху, а потом га Кључне речи: упоређује са причама о успеху у српској култури као и са карактеристикама америчке националне културе, приче о успеху, мит...»

«Национальный банк Кыргызской Республики ОТЧЕТ О СТАБИЛЬНОСТИ ФИНАНСОВОГО СЕКТОРА КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Июнь 2013 Бишкек Отчет о стабильности финансового сектора Кыргызской Республики, июнь 2013 РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ Председатель: Абдыбалы тегин С. Члены совета: Чокоев З. Л. Цыплакова Л. Н. Дыйканбаева Т. С. Исакова Г. А. Ли А. Ч. Бердигулова А. Р. Ответственный секретарь: Мусин И. Х. Учредитель: Национальный банк Кыргызской Республики. Издание зарегистрировано Министерством юстиции Кыргызской...»

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 26 февраля 2008 г. № 16 Об утверждении перечней средств обучения, учебного оборудования для общеобразовательных учреждений и специальных учреждений образования На основании статьи 49 Закона Республики Беларусь от 5 июля 2006 года Об общем среднем образовании, Положения о Министерстве образования Республики Беларусь, утвержденного постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 29 октября 2001 г. № 1554, Министерство образования...»

«Александра Маринина Седьмая жертва Александра Борисовна Маринина Ни сотрудник уголовного розыска Настя Каменская, ни следователь Татьяна Образцова на могли предполагать, что их согласие участвовать в телемосте Женщины необычной профессии приведет к трагедии. После прямого эфира один за другим начинают гибнуть одинокие малообеспеченные люди, а рядом с трупами таинственный убийца оставляет послания, которые не удается ни понять, ни расшифровать. Кому адресованы эти послания, Насте или Татьяне? И...»

«2 Предисловие Предлагаемое вашему вниманию издание посвящается тем, кто своим трудом укрепляет Россию и прославляет Урал, кто производит материальные блага и делает нашу жизнь содержательной, достойной, качественной. Наши герои – рабочие и мастера, инженеры и руководители производства, каждый из которых вносит неоценимый вклад в жизнь современного человека и в будущее нашего государства. К сожалению, на рынке труда Свердловской области, как и во всей России, наблюдается острая нехватка...»

«МОДНАЯ КАРТА ГОРОДА БЕСПЛАТНО НА ФИРМЕННЫХ СТОЙКАХ ОБЩИЙ ТИРАЖ В РОССИИ SHOP AND GO 214 000 ЭКЗ. УЛАН-УДЭ ФЕВРАЛЬ №2 (11) 2012 КАК СДЕЛАТЬ ЛЮБОВЬ ВЕЧНОЙ? В ТРЕНДЕ: ь СОБЛАЗН ов б ю ТОП 5: ароматы для него Л и для нее Рекламное издание Валерия: Я обрела свое женское счастье Модель: Валентина КолесCодержание никова МОДНАЯ КАРТА ГОР ОДА БЕСПЛАТНО НА ФИРМЕН НЫХ СТО ЙКАХ Фотограф: Иван Скориков февраль №2(11) Ассистент фотографа: АлекОБЩИЙ ТИРАЖ В РОССИИ 214 000 ЭКЗ. сандра...»

«РИЧАРД ДОКИНЗ СЛЕПОЙ ЧАСОВЩИК The Blind Watchmaker by Richard Dawkins Перевл с английского Анатолий Протопопов ОБ АВТОРЕ ПРЕДИСЛОВИЕ ГЛАВА 2: УДАЧНЫЙ ПРОЕКТ ГЛАВА 3 СУММИРУЕМ МАЛЕНЬКИЕ ПОБЕДЫ ГЛАВА 4 ПРОКЛАДЫВАЕМ ПУТИ ПО ГИПЕРПРОСТРАНСТВУ ЖИЗНИ ГЛАВА 5 ВЛАСТЬ НАД ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ ГЛАВА 6 ИСТОКИ И ЧУДЕСА ГЛАВА 7 СОЗИДАЮЩАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ГЛАВА 8 ВЗРЫВЫ И СПИРАЛИ ГЛАВА 9 ПУНКТУАЦИЯ ПУНКТУАЛИЗМА ГЛАВА 10 О ПРАВИЛЬНОМ ДЕРЕВЕ ЖИЗНИ ГЛАВА 11 ОБРЕЧЁННЫЕ КОНКУРЕНТЫ ПРИЛОЖЕНИЕ (1991) Р. Докинз Слепой...»

«Зима 2009-10 №4 (20) Ежеквартальный информационный вестник уфимского Клуба Органического Земледелия Выращивание Делимся Гармоничный Волшебные Расписание рассады / 2–3 опытом / 4–5 огород / 6 розы / 7 семинаров / 8 Здравствуйте, наши дорогие и любимые члены Клуба! От всей души поздравляем вас с Новым 2010 годом! Желаем вам крепкого здоровья, семейного благополучия и высоких урожаев на участках, выращенных с любовью и в радость! Что принес нам 2009 год? В Клубе появился новый продукт: стимулятор...»

«Введение в цифровую обработку сигналов (математические основы) Алексей Лукин, 2007 Лаборатория компьютерной графики и мультимедиа, МГУ Содержание ВВЕДЕНИЕ ЛИНЕЙНЫЕ СИСТЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ Упражнения Ответы ДИСКРЕТНЫЕ И НЕПРЕРЫВНЫЕ СИГНАЛЫ Теорема Котельникова Наложение спектров (алиасинг) Упражнения Ответы ИМПУЛЬСНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА Упражнения Ответы СВЕРТКА Упражнения Ответы КОРРЕЛЯЦИЯ ДИСКРЕТНОЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ФУРЬЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ФУРЬЕ ДПФ ВЕЩЕСТВЕННОГО СИГНАЛА КОМПЛЕКСНОЕ ДПФ ДВУМЕРНОЕ ДПФ...»

«Приложение 1 к приказу №22/2 от 05.04.2013г. Обеспечение образовательного процесса учебной и учебно-методической литературой по заявленны м к лицензированию образовательны м программам. № Уровень, ступень Автор, название, место издания, Колич Число п/п образования, вид издательство, год издания ество обучающи образовательной учебной и учебно-методической экзем хся, программы (основная/ литературы. пляро воспитанн дополнительная), в иков, направление подготовки, одновреме специальность,...»

«`kavkasiuri saxli~ Tbilisi 2008 1 q ar T u l i kl as i k u r i poezia Tbilisi 2008 2 Грузинская классическая Поэзия Тбилиси 2008 3 UDC (uak) 821.353.1-1+821.353.1.03=161.1 q-279 proeqtis avtori naira gelaSvili Автор проекта Наира Гелашвили Semdgeneli da redaqtori hamlet zukakiSvili Составитель и редактор Гамлет Зукакишвили mxatvari giorgi wereTeli Художник Георгий Церетели ISBN 978-9941-400-14-8 4 ПРЕДИСЛОВИЕ Грузинскую поэзию на русский язык переводить стали уже в конце ХIХ века. В 1889 году в...»

«издаётся при поддержке ФЕОР и РЕК КО www.Jkaliningrad.ru 147 № ФЕВРАЛЬ 2014 ТРАУРНЫЙ МИТИНГ: годовщина Марша Смерти 69 лет назад берег Балтийского моря в районе Пальмникена (п. Янтарный) стал местом злодейской расправы нацистов над тысячами евреев - узников концлагерей Штуттхоф. Хладнокровная ликвидация заключённых нацистами в 1945 году стала одним из последних актов Холокоста..Зимой 1945-го в Восточной Пруссии, как и по всему Третьему рейху, нацисты лихорадочно заметали следы своих...»

«АУДИТОРСКО-КОНСАЛТИНГОВАЯ КОМПАНИЯ ФБК Департамент стратегического анализа АНАЛИТИЧЕСКИЙ ДОКЛАД Альтернативная инфляция Авторы: д.э.н. И.А. Николаев А.М. Калинин О.С. Точилкина Тел.: 737-53-53 Факс: 737-53-47 E-mail: strategy@fbk.ru Москва, февраль 2006 г. © ФБК, Департамент стратегического анализа, 2006 Аналитический доклад 2 “Альтернативная инфляция” СОДЕРЖАНИЕ ОФИЦИАЛЬНАЯ СТАТИСТИКА МЕТОДОЛОГИЯ РЕЗУЛЬТАТЫ КАК СЧИТАЮТ В МИРЕ США ФРАНЦИЯ ВОЗМОЖНЫЕ ОШИБКИ ОШИБКИ, СВЯЗАННЫЕ С ФОРМИРОВАНИЕМ...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа курса Математика разработана на основе Федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования, Концепции духовно-нравственного развития и воспитания личности гражданина России, планируемых результатов начального общего образования, на основе авторской программы а основе авторской программы Е.А. Лутцевой (Сборник программ к комплекту учебников Начальная школа XXI века. –3-е издание, доработанное и дополненное. – М.:...»

«Н. А. Соколов УБИЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ Оглавление От автора Организация расследования Глава I Ставка в дни переворота. Арест государя Царское в дни переворота Арест Государыни. Прибытие Государя. Их встреча Глава II Мотивы ареста Государя и Государыни Инструкция Керенского для царской семьи. Режим Глава III Жизнь заключенной семьи в Царском. Эксцессы революционной среды Царская семья и приближенные Должностные лица: дворцовые коменданты Коцебу и Коровиченко, военный министр Гучков, министр...»

«ИССЛЕДОВАНИЕ ГЕОЛОГИЧЕСКИХ СТРУКТУР И ПРОЦЕССОВ ПРИ ПОМОЩИ МАТЕМАТИЧЕСКИХ, ГЕОФИЗИЧЕСКИХ, СПУТНИКОВЫХ И ДРУГИХ МЕТОДОВ Современные проблемы и перСпективы геоморфологичеСкого анализа Цмр Галанин А.А.1, Гарцман Б.И.2 1Северо-восточный научно-исследовательский институт ДВО РАН, г. Магадан 2Тихоокеанский институт географии ДВО РАН, г. Владивосток Картографические и морфометрические методы геоморфологии всегда являлись мощным инструментом для решения различных задач геологии, неотектоники, прогноза...»

«СинэСтезии (1913) Статья, которую я имею здесь доложить, была мною задумана еще года два тому назад. Мои наблюдения, пока еще немногочисленные, и, может быть, не для всех убедительный анализ их не увидали бы так рано свет, если бы я не встретил совершенно неожиданно для себя во время написания настоящей работы подтверждения моих соображений со стороны двух исследователей психоаналитиков. Пусть мои наблюдения, как, впрочем, и этих авторов, еще в самом начале, но, быть может, они могут вызвать...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.