WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

«.ucoz.net Аннотация Вместо пролога Мы все уже умерли. Тем, кто читает это послание, моя последняя просьба. Представьте: Допустим, мы выпустили джинна из бутылки. И нам ...»

-- [ Страница 3 ] --

Иван опустил автомат. В висках стучало. Тьфу ты, черт… - Странно, - Гладыш покачал головой.

Иван покосился. Обычно непробиваемый Гладыш стоял и морщил низкий лоб.

- Что странного?

- Тут сыро, командир. А покойнички – как сушеные.

- Да уж, - сказал Иван.

Он подошел и аккуратно притворил дверь кабинки. Скрип ржавого металла. Даже мертвые имею право на некоторую личную жизнь.

- Догоняем, - приказал Иван, когда они вернулись в тоннель. Чертов адмиралец.

Теперь нам тащиться в хвосте колонны.

- Бей москвичей! – вдруг выкрикнул вдалеке одинокий голос.

- Мочи питерцев! – донеслось в ответ.

Навстречу атакующему потоку ударили вспышки. Чудовищный грохот раскатился, словно гора чугунных шаров, заполнил тоннель до отказа — до самой Гостинки. Закричали люди. Свист пуль, визг рикошета... Ивану некогда было думать, он автоматически присел, поднял автомат.

Мелькающие вспышки.

По тоннелю лупили из «корда». Калибр 12.7 – маленький снаряд. Неважно, куда такая пуля попадет, даже в руку – все равно смерть от болевого шока обеспечена… - Ложись! – Мгновением позже Иван сообразил, что так их затопчут бегущие. – Назад, к сортиру! Быстрее!

Они едва успели вернуться к проему, когда мимо пробежали обезумевшие люди. Мимо двери пролетело несколько трассирующих пуль, оставив светящийся след на радужке.

Вот и сортир пригодился, подумал Иван. А я еще жаловался.

Еле успели. Повезло, что тот адмиралец отправил их сюда, а то попали бы под огонь.

Бордюрщики выкосили первую волну нападающих, точно сняли урожай свежих грибов.

Одна голая грибница осталась. Вдалеке прогремел взрыв. Горячая волна прокатилась по тоннелю. Граната! Мимо санузла, подгоняемые выстрелами, бежали люди. Грохот.

Один из бегущих упал и забился в конвульсиях.

Словно какой-то безумец добрался до прожектора и теперь щелкает выключателем со скоростью звука.

Та-та-та-там. Та-та-та.

- Вытягивай на себя! - сказал Иван. Дотянулся и схватил за рукав белобрысого, в камуфляжной куртке не по росту, мальчишку. Лет пятнадцать, глаза совершенно стеклянные.

Тот закричал, начал вырываться. Твою мать... Иван качнулся и отшвырнул его вглубь сортира. Гладыш поймал паренька и выдернул у него из рук автомат. Парень, не понимая, что происходит, начал беспорядочно отмахиваться кулаками. Гладыш заломил ему руку за спину, прижал его к полу. Парень вдруг закричал. Черт. Иван сжал зубы. Такого жуткого, вынимающего душу, аж мороз по коже, воя он давно не слышал.

По тоннелю летели пули. Одна отрикошетила от выемки тюбинга, ударила в стену над самой головой Ивана. Его засыпало бетонной крошкой. Диггер запоздало пригнулся. Блин. А могла ведь и в голову.

Парень продолжал выть. Гладыш перевернул его, закатил пощечину. С виду мягко — но голова парня мотнулась. Еще одну...

- Хватит! - приказал Иван.

Пулемет вдруг замолчал. Первые несколько минут Ивану казалось, что он оглох — словно пространство вокруг забили ватой. В ушах звенело. Иван провел по лицу ладонью, стянул шапочку — волосы стояли дыбом. Макушка, затылок, дальше по шее и вниз по позвоночнику все схватилось как ледяной коркой – до самой задницы.

- Ну, трындец, - сказал Иван. Диггеры молчали. Голос казался чужим.

Повоевали, блин. Большой кровью нам станет наш дизель.

Из расколотой фляги вытекала вода. Сочилась через тонкую трещину, змеящуюся до самого горлышка. А хорошая была фляга, подумал Иван. Когда-то. Все приходит в негодность — рано или поздно.

Он наклонился, подставил ладони.

- Лей, - скомандовал Пашке. Тот наклонил флягу, порция воды выплеснулась Ивану в руки, намочила рукава армейской куртки. Иван быстрым движением растер руки, отряхнул.

Полетели брызги.

- Еще, - сказал он. Вода полилась. Глядя на прозрачный ровный поток, падающий в ладони, Иван вдруг подумал о Кате. Набрал воды и с фырканьем растер лицо. Хорошая вода, холодная, вкусная. На третий раз он набрал воды в лодочку из ладоней и выпил. Да, отличная.

Повезло Невским со станцией. Две артезианские скважины, плюс две запасных — чем не жизнь? Дизель-генератор у них до сих пор родной. Старичок, но еще дышит. От него прокинуты провода по станции. По мощности этот «старичок» делает василеостровский одним мизинцем. Правда, здесь генератор стационар, его на случай ядерной войны делали — со всеми сопутствующими постройками. Машинный зал, топливный зал, зал для хранения запчастей и инструмента, вытяжка и поддув. Комната механика и тамбур. Живи и радуйся.

Но топлива жрет, зараза, немерянно.

Хорошая станция. На Василеостровской столько соляры отродясь не водилось.

Иван кивнул Пашке — хватит пока. Потом вытер руки о полотенце, вернулся к свои вещам и отыскал, хотя и не сразу, (сопротивлялась, блин) железную кружку. Пора было напиться по-настоящему.

Налил воды и, стоя у края платформы, начал пить маленькими глотками. Вкусно. Иван пил и смотрел, как приходят в себя разбитые бойцы Альянса. Кто-то болтает, кто-то ест, но большинство спят – эта сторона платформы плотно застелена телами в зеленых бушлатах и в черных куртках. Оно и правильно. Сон – лучшее лекарство. Дыхание и храп. Откуда справа, из-за некогда белых колонн, окаймленных алюминиевыми поясками, иногда доносились стоны. Там раненые. Там лазарет.

Атака на Маяковскую сорвалась. Бордюрщики были готовы к нападению.

Потоку, шедшему по параллельному тоннелю, повезло больше. У бордюрщиков был только один «корд», поэтому там их встретил всего лишь огонь автоматов и ружей.

Поэтому и потери у них были меньше.

Кулагин с невскими сумел взять первый блокпост и готовился штурмовать второй, когда ему приказали отходить.

Первый неудачный штурм обошелся Альянсу в четырнадцать убитых и тридцать с лишним раненых.

- Меркулов, тебя к генералу!

Да что ему опять надо? Иван нарочно неторопливо повернулся, вздохнул, нехотя поднял глаза.

Перед ним стоял хлопец. Круглощекий, сытый.

- Слышь, Меркулов! - сказал хлопец. - Ты оглох, что ли? К генералу тебя.

- Оно мне надо? - Иван зевнул. Вытянул ноги, потянулся. Аж зарычал от удовольствия.

- Что у тебя?

- Ты еще и ослеп, Меркулов, - сказал хлопец. - Смотри, допрыгаешься. Тебя генерал зовет. Сказал срочно, одна нога здесь, другая...

- В заднице, - отчетливо закончил за спиной Ивана голос Гладышева. - А мы червями...

н-ня! - продолжал голос. - Вот такие кренделя. Н-ня! И ватрушки с маком... Н-ня! Вот такая вот...

В деревянную столешницу с треском впечатывались замусоленные карты.

- Что?! - хлопец стал раза в три больше. Казалось, еще чуть-чуть, и он лопнет по швам, до того его раздуло от ярости. Красный, словно...

-...н-ня! И семь тысяч с гаком!

Хлопец Помидор повернулся к Ивану, пылая гневом праведным и гневом неправедным сразу, и заорал:

- Приструните своих людей, диггер!

- Ну, - сказал Иван и только сейчас заметил у Помидора на камуфляжных плечах полковничьи погоны. Прямо как у старой милиции. Это ж что получается, они уже и звания ввели? Мы тут сидит-то всего четыре дня. - Давайте что ли, потише, мужики, - произнес Иван на пробу томным голосом. Полковник вздрогнул. - Ну... как бы... эээ... спать пора.

Дальше Ивану стало лень ломать комедию, поэтому он замолчал. Не прет. Пойти действительно поспать, что ли? Штурм все равно отложили.

- Что вы бормочите, диггер?!

Иван поднял брови.

- Ну не орать же мне, как какому-то дебилу? - сказал он вежливо. И добавил вполголоса:

- Верно? Гладыш, - повернулся Иван к пожилому диггеру, - у нас гранаты остались?

Полковник Помидор за его спиной поперхнулся от возмущения.

Гладышев лениво поднял руку и почесал небритую морду. Жесткий металлический скрежет щетины.

- Не слышу, - сказал Иван.

- Есть, говорю...- Гладыш повернул голову и натолкнулся на Иванов взгляд. Подскочил как ужаленный, выпрямился до хруста позвонков, руки по швам, глаза стеклянные, подбородком потолок царапает. Заорал — слюни аж до другого конца станции долетели.

- Другой разговор, - согласился Иван. - Вольно, солдат. Так что вы говорите, полковник?

- Вас просят к генералу, - вежливо сказал полковник. В глазах белым огнем плавилось бешенство. - Товарищ диггер, прошу следовать за мной.

Иван улыбнулся. Бодро поднялся.

- Слово генерала для меня – закон, полковник. Ведите.

- Ведем позиционные бои... - начал Орлов.

- Какие к черту бои?! - сказал он резко. - Там бойня натуральная. Мы не можем пробиться через тоннельные блокпосты. Пробовали, наших там укладывают в легкую. Я потерял уже двоих. Позиционные, говорите? Точно, позиционные.

Мемов спокойно смотрел на командира диггеров.

- Что вы предлагаете, Иван Данилыч?

Иван хмыкнул. По имени-отчеству, блин. Оглядел присутствующих — невские кто дремлет, кто равнодушен, кто в носу ковыряет. Адмиральцы не лучше. Лица — прикладом бы, да нельзя.

- Штурм, - сказал Иван.

Сработало. Зашевелились, как крысиное гнездо, куда бросили «зажигалку».

Мемов поднял брови, кивнул.

- Понятно… можете сесть, сержант. Вы, - обратился он к Иванову соседу, с Невского.

– Ваше предложение?..

Тот испуганно поднялся, забормотал. Генерал спокойно выждал, когда невский запутается в собственных словах и замолчит, затем обратился к следующему.

Иван слушал. Большинство высказывалось за продолжение «медленной» войны. На истощение, угу. Прежняя бесславная попытка многих напугала.

Да меня самого напугала, подумал Иван. Порвем – меньше надо было орать про «порвем»… - Итак, решаем. Во что нам выльется немедленный штурм? – Мемов оглядел собрание, останавливая взгляд на каждом по отдельности – словно фотографии к стене пришпиливал.

Или жуков в гербарий. Раз – Войнович, два – Тарас, три – Кулагин, четыре… Меркулов поежился, когда взгляд верховного остановился на нем.

Водяник рассказывал на уроках про Северный ледовитый океан. А здесь северный ледовитый взгляд. Застывший. Парящая черная вода. И куски льда плавают.

- Чего, господа полководцы, притихли? – Мемов усмехнулся. - Что скажете? Во что нам станет штурм Восстания?

Иван мысленно напряг мозг – оба полушария вплоть мозжечка. Все-таки жаль, что мозг это не мышца. Было бы гораздо проще. Накачал, как следует, и знай себе думай… Мысль не шла. Видимо, больше надо было уделять внимания физическим упражнениям.

- Иван Данилыч, прошу, - теперь генерал смотрел именно на него.

Иван вздохнул. Единственный способ – встать и по-быстрому отделаться.

Только не говори ничего лишнего. Пускай господа полковники сами отдуваются.

Скажи какую-нибудь фигню.

- Первое, - сказал Иван, - распространить слухи, что наступать мы будем дня через три.

Второе: отправить бордюрщикам ультиматум с требованием вернуть дизель и выдать виновных в убийстве Ефиминюка. На размышление дать те же три дня, потом, мол, пеняйте на себя. Третье… - он остановился.

В комнате нарастал возмущенный гул. Выкрики: «какие еще переговоры!», «кто это вообще такой?», «дело говорит!», «чушь!», «бред!».

Один Мемов спокойно ждал, когда Иван закончит. Лицо генерала ничего не выражало.

- Я слушаю, Иван Данилыч, - напомнил он, когда пауза затянулась.

- Третье, оно же и четвертое, - сказал Иван, сам от себя фигея. – Сделать все это... и атаковать сегодня ночью.

Гвалт стих, словно отрезало.

Люди начали переглядываться.

- Во время срока на размышление? – Мемов смотрел внимательно. – Я правильно понимаю?

- Каким образом?

- Снять посты диггерскими группами, - сказал Иван. – Затем немедленный штурм.

Быстрый захват Маяка – наш единственный шанс. Если бордюрщики побегут – прорваться на их плечах на Площадь Восстания. А там им не удержаться. Но если они запрут нас в переходах… - Иван повел плечом. – Перекроют тоннели гермой… то это надолго. Не знаю как вы, - он прищурился, оглядел собравшихся, - а мне лично тут рассиживаться некогда.

Когда военный совет закончился, и все расходились, с грохотом передвигая скрипящие стулья, Ивана оклинул генерал:

- Иван Данилыч, вы могли бы задержаться?

Ну вот, подумал диггер. Допрыгался. Умник, блин.

Когда они остались наедине, Мемов прошел к столу, выставил на стол бутылку коньяка и два металлических стаканчика. Разлил. Кивнул: давай.

Коричневое тепло протекло Ивану в желудок и там разогрелось на всю катушку.

Стало хорошо.

- Моему сыну было бы как тебе, наверное, - сказал генерал. – Возможно, вы даже были бы сейчас друзьями. Я плохо его помню, к сожалению. Он все время с матерью, я всегда в разъездах… Теперь я об этом жалею. А ты похож на меня. Только, кажется, в твоем возрасте я все-таки был помягче.

Иван дернул щекой.

- И что? Теперь я должен расчувствоваться и заменить вам сына?

Мемов хмыкнул. Покачал головой:

- Ты слишком резкий, Иван Данилыч. Оно и неплохо бы, но временами надоедает.

Очень уж смахивает на хамство. А я не слишком люблю хамов.

Мемов усмехнулся.

- Идите, сержант.

Вот и поговорили. По душам.

В дверях Иван не выдержал, повернулся:

- Знаете, сколько я таких исповедей выслушал? - сказал он. - Каждый третий из вашего поколения, генерал. И это правда. У каждого из вас были дети – знаю. И у каждого из вас они погибли – знаю. И каждому из вас тяжело… верю. Но знаете, что я думаю? Хотите откровенно? Готовы выслушать?! - Иван наступал на Мемова, практически прижимал к стене. В глазах генерала зажегся огонек. - Вы сами просрали свой прекрасный старый мир. И теперь пытаетесь превратить наш новый, не такой уж, блин простите, прекрасный, в некое подобие старого. Не надо. Потому что это жалко и мерзко – все равно, что гнильщик, копающийся в отбросах… Мы как-нибудь разберемся без вас. Нам не нужна ваша помощь.

Слышите?!

- Не кричи, - поморщился Мемов. – Слышу. Ты мне вот что скажи… - он помедлил. Ты сейчас на совете наговорил разного – ты действительно так думаешь?

Иван помолчал.

- Зло, - сказал он наконец. – Должно быть наказано. Справедливость может быть корявой, дурной, даже несправедливой – ага, игра слов! – но она должна быть. Я так считаю.

Бордюрщики должны заплатить за сделанное.

- Мой револьвер быстр, - задумчиво произнес Мемов, глядя на диггера.

- Что это значит? – Иван вскинул голову. Прозвучало резко, как выстрел.

- Фраза из одного старого фильма, - сказал генерал. - Про американских ковбоев. Мемов покачал головой. - Ты прав, Иван Данилыч, сейчас новый мир. Скорее даже – безмирье. Полоса между старым миром и новым, что рождается у нас на глазах. Завоевание Америки. Освоение целины. Молодая шпана, что сотрет нас с лица земли. Метро стало зоной Фронтира.

Мемов словно не слышал.

- Как же я раньше не догадался… - он в задумчивости потер подбородок. – Фронтир.

Пограничная зона. Место, где правит револьвер. Все очень просто, оказывается… Спасибо, Иван Данилыч, за интересный содержательный разговор. Можете идти, сержант!

Иван резко кивнул и пошел к двери. На пороге помедлил. Да уймись ты, наконец! – приказал он себе в сердцах. Повернулся… Генерал, сидя за столом, читал бумаги.

- Что-то забыл? - Мемов поднял голову.

- Не револьвер, - сказал Иван.

- Вы ошибаетесь, генерал. Этим местом правит не револьвер. - Иван помолчал.

Неужели не поймет? - Этим местом правит отвага.

Мемов выпрямился. С интересом оглядел Ивана.

- Я запомню ваши слова, сержант.

- И еще, - сказал Иван.

- Ваш Фронтир по-нашему: Межлинейник.

К станции двинулись под утро, когда бордюрщики смотрели последний сон. "Час быка" назвал это время Водяник. "Время, когда скот ложится на землю". Час монтеров, когда темные силы особенно сильны. В сильном тумане, образовавшемся от дымовых шашек, не зажигая света, на ощупь двинулись группы Шакилова и Зониса, мелкого въедливого еврея, способного убить ребром ладони одного человека, а пространными речами задолбать всех остальных. И это почти не шутка.

Группу Ивана, усиленную бойцами с "Невского", поставили в штурмовой отряд. Если вдруг у диверсионных групп не получится бесшумно снять часовых и открыть дорогу наступающим силам Альянса, в бой пойдут именно они.

В темноте пойдем, как гнильщики. Ивана передернуло. Его маленькому отряду выдали по две гранаты на бойца, всего десять, одиннадцатая запасная, у Ивана. Вообще, оптимальная пехотная группа для действий в узких помещениях — четыре человека, но выбирать не приходится. Наблюдателя из адмиральцев ему всучили почти насильно, и не хотел ведь брать — заставили.

Так, еще раз проверим. Иван потрогал пальцами холодный металлический корпус гранаты. Шоковая – из омоновских запасов, боевые-то в городе дефицит. Но так даже лучше.

В придачу Ивану выдали сигнальную ракетницу и десяток патронов к ней. Завалить гранатами. Ослепить ракетами. Оглушить. Сбить с толку. Взять станцию нахрапом, с бою. И плевать на потери...

Иван вглядывался в темноту до боли в глазах. Ни проблеска. Время тянулось медленно.

Рядом с ноги на ногу переступал Колян с Адмиралтейской. Фанат, как его прозвали за страсть к восточным единоборствам. Ему не терпелось вступить в бой.

Сегодня, подумал Иван, вглядываясь в темноту. Дымный воздух создаст пелену, сквозь которую защитники станции не увидят нападающих... будем надеяться. В животе образовалась сосущая пустота, словно падаешь в огромную яму. Сегодня все решиться. Если соединенным силам альянса удастся захватить Маяк, то Площадь Восстания взять будет уже проще. Маяковская — станция крепость. Как и Василеостровская.

Иван вздохнул. Почему-то вспомнилось выражение Таниного лица, когда он сказал:

извини, война. Мне придется уйти. На время, но придется.

Недоумение. Не потому что он уходит, а потому что: как это? На одной чаше весов — и война и счастье? У женщин свои критерии счастья. Мы, мужчины, не так привязаны к формальным символам. Что для нас кольцо на пальце? Мы и так знаем, когда женщина наша.

Или не наша. И кольцо тут ни при чем. Это чисто женские штучки. Женщины! Пока не скажут «можно», счастливой быть нельзя.

Рядом звякнул металл. Ивану захотело подойти и отвесить виновнику хорошего пинка.

Придурок, блин. Тоннель простреливаемый, наверняка бордюрщики, если они такие параноики, как о них говорят, заранее пристреляли пулеметы, чтобы бить вслепую. Я бы так и сделал. Или их уже нет в живых, этих часовых? Но где же тогда Шакил?

И где сигнал к началу атаки?

Ладони вспотели, Иван вытер их о куртку. Планы никогда не выполняются от и до.

Всегда кто-нибудь что-нибудь обязательно напутает.

Только бы получилось. Только бы… Вокруг станции сложная обвязка туннелей, множество санузлов, коллекторов, вентоннелей, сбоек и развязок. Черт ногу сломит на этой станции. А им здесь воевать.

Иван посмотрел на часы. В темноте обозначения едва заметно светятся зеленым, он взял часы в том магазине на 5-ой линии. Хорошей механике, хорошему механизму что сделается? Завел и отлично. Поэтому когда Мемов сказал «сверим часы», Иван их сверил.

Сейчас четыре тридцать две утра.

Так, Шакилов ушел двадцать минут назад. Вечность.

Но сигнала все нет.

- Пора? - шепот рядом. - Командир, пора?

Ивану хочется дать пинка еще сильнее.

- Тихо, - сказал он одними губами. – Молчать.

Гермозатвор (он же гермоворота) — совершенно необходимая штука при угрозе затопления метро. Огромная металлическая дверь, квадратная, толщиной с полметра, такие стоят в перегонных тоннелях и на выходах к эскалаторам. На каждый тоннель по две-четыре гермодвери.

Механизмы автоматического закрытия уже не работают, зато там есть ручной привод.

С помощью специального ключа и ручки можно запереть такую дверь примерно за восемьдесять минут. По нормативу минут за пять.

То есть, если бордюрщики очухаются и сумеют продержаться достаточно долго, чтобы закрыть гермодверь на выходе из тоннелей (метров двадцать от торца платформы), и гермодверь в переходе от Маяка к Восстанию, то война ими, считай, выиграна.

Потому что с этим ничего не поделаешь. Разве что взрывать? Но кто в здравом уме будет взрывать гермозатвор? Иван покачал головой. А кто в здравом уме будет похищать генератор и убивать несчастного Ефиминюка?

Проклятые уроды. Торчишь тут с вами.

Напряжение стало твердым, как стекло. Не ровен час, порежешься. Иван зажмурил глаза, давая им отдохнуть, снова открыл. Его штурмовая группа ждала команды. Водяник, когда они уходили со станции, назвал их гренадерами Петра Великого. Сам профессор сейчас в отряде основных сил. Бегает он плохо, а быстрым разумом покарать бордюрщиков не сумеет — они раньше пристрелят его, чем выслушают.

Иван хмыкнул. Вспомнилось вдруг лицо Косолапого, его прорезанная в темноте прощальная улыбка.

Вот, блин. Не вовремя.

Иван вздрогнул. Сигнал!

В следующее мгновение он побежал вперед с калашом наперевес.

- Приготовить гранаты! - приказал на бегу. Нестройное буханье сапог напомнило о том, что людей у него не так уж много. Иван слышал рядом хриплое надсадное дыхание.

Адмиралец Колян бежал, дыша, как загнанный. Вооружен он был карабином СКС под патрон "пятерку", охотничий вариант, полуавтомат, весело стрелять. Неплохое оружие.

Только вот доверия этому адмиральцу никакого.

Лишь бы все не испортил.

Иван сжал зубы. Впереди мелькнуло, вспышка, зазвучали выстрелы.

Душераздирающий крик. Иван прибавил хода, подгоняя остальных.

- Ур-р-ра-аа! - чего уж тут скрывать.

С налету проскочили через блокпост, пробежали по мешкам с песком. За ним -несколько тел в серой форме, лежащих на рельсах. Бордюрщики, ясно. Мертвые. Еще бы.

Иван краем глаза заметил еще одного, тот сидел, прислонившись к стене тоннеля. Горло у бордюрщика было рассечено, грудь залита темным. Из безвольной руки выпала белая кружка.

Второй блокпост. Здесь трупов еще больше. Впереди – вопли ярости и выстрелы.

Дымная пелена. Запах горелой пластмассы.

Они вырвались на платформу. Ярко! От обилия света голова закружилась. Пожилой человек в оранжевом пуховике выскочил навстречу, совершенно ошалевший. В руках вертикалка. Иван выстрелил в него — пум! Промазал. Выстрелил еще раз. Пум. И все.

Уже подбегая, увидел, как тот начинает заваливаться. Лицо растерянное.

Перед наступлением они надели пластиковые бутылки на стволы винтовок и автоматов. Бутылки набили стекловатой. Самодельные глушители. Тем не менее, неплохо работают. Шакилов подсказал, он известный знаток оружия.

Оранжевый упал. Иван перескочил через тело, навстречу диггеру бежали трое в серой форме МЧС — древней, как само метро. Выстрел. Пуля взвизгнула, отскочив от гранита.

Искры. Иван в прыжке перекатился к кроваво-красной стене. Плавным движением – раз! – оказался за выступом. Очень удобная станция. За каждым выступом можно спрятать по стрелку. Ну, не спать. Иван опустил руку к ремню. Рванул с пояса холодный железный шар.

Кольцо, рычаг, раз — два!

- Закрыть глаза! - орет Иван.

Граната. Иван садится на пол и затыкает пальцами уши. Глаза закрыты. БУМММ.

Вспышка видна даже сквозь сомкнутые веки. Иван открывает глаза, вскакивает… Он добегает до спуска в подземный переход. Тот обложен мешками с песком. Видит, как из щели между мешками высовывается дуло автомата… - Ложись! – кричит Иван.

Очередь бьет в бегущего первым Коляна, срезает его начисто. Иван успевает упасть на пол и перекатится в сторону.

Нащупывает на поясе вторую гранату. Так, кольцо, рычаг… - Глаза!! - орет Иван и бросает.

БДУМММ. Сквозь ладони просвечивает красным, свет достигает задней стенки черепа и отскакивает. Перед глазами – цветные пятна.

Иван, лежа, поднимает "ублюдка" к плечу. Почти беззвучные в таком шуме выстрелы.

«Ублюдок» долбится прикладом в плечо. Попал, нет? Иван не знает. Вперед, не задерживаться.

- Урррааа! – орут рядом. На светлом граните платформы чернеют тела. Грохот выстрелов оглушает.

Иван пробегает мимо упавшего адмиральца (похоже, конец Коляну), прыгает к баррикаде вокруг спуска в переход, она высотой по пояс человеку, переползает вдоль стены мешков, пригнувшись, почти на четвереньках. Поднимает автомат над головой и стреляет за стену вслепую. Рикошет по граниту. Стон. Неужели попал?! Иван отползает назад, резко выглядет за баррикаду. Неподвижное тело. Хорошо. Иван рывком переваливается через стену. Зацепившись, падает грудью на мешки с песком. Твою мать. Дикое ощущение, что штурмуешь собственную станцию, Василеостровскую. Вперед, не думать — он вскакивает… И оказывается лицом к лицу с человеком в помятой серой форме, выскочившим из перехода.

Рыжие волосы, пористая бледная кожа.

Бордюрщик поднимает голову, мгновение смотрит на Ивана. Светлые глаза его расширяются… Иван вскидывает автомат к плечу. Щелк. Патроны кончились. Иван нажимает на спусковой крючок еще раз, словно патроны вот-вот появятся. Палец сводит от напряжения. Бордюрщик начинает поднимать оружие. Иван прыгает к нему, бьет в нос автоматом – плашмя, как держал. Н-на! Лязг зубов. Бордюрщик отлетает назад, задирая подбородок… Миг. Смотрит на Ивана. Открывает рот, словно собирается что-то сказать. Из носа у него вырывается темная струйка. Рыжий бордюрщик моргает. Удивление. Иван поворачивает «ублюдка» и бьет еще раз. Н-на! Под пальцами мокрый металл. Н-на! Да падай же! Бордюрщик, наконец, падает.

Стоя над поверженным врагом, Иван оглядывается.

Белое лицо Маяковского на кровавой стене – чудовищное, огромное – качается перед глазами Ивана. Кажется, что оно проступает сквозь слой крови.

Полстанции заволокло дымом. Ревет пожарная сирена. И света — сколько все-таки здесь света!

Очередь бьет в проем снизу, из подземного перехода. С визгом рикошетят пули, выбивая из стен куски кроваво-красной смальты. Одна из пуль попадает в световой карниз, тук, с громким хлопком взрывается лампа. Меньше света. Иван пригибается. В сверкающем облаке осколков и дымки, Иван видит (вот же фигня) силуэт бегущего тигра. Дергает головой. Моргает. Не сейчас. Мимо бегут люди в камуфляже. Иван дергается было… выдыхает. Это свои.

Резкая вонь пороха и ржавый запах крови. Дым.

Из дыма, заполнившего станцию, выходит Шакилов, морщится, держится за щеку.

Лицо у него залито кровью, левая сторона – один громадный синяк.

- Что с тобой? - спрашивает Иван. Шакилов морщиться, сплевывает кровью.

- Да, поскользнулся, - говорит он. - Упал мордой прямо в ступеньки. Все поразбивал.

Видишь, - он обнажает зубы в улыбке. Двух или трех передних нет. Еще парочка стоит криво. Розовые от крови. - Ну, как, смешно?

- Еще бы, - говорит Иван. - А что со станцией?

Шакилов поднимает руку. Взявшись пальцами, расшатывает и выдергивает зуб — лицо перекашивается от боли, багровеет от усилий. Р-раз.

Он бросает зуб на пол. Сплевывает — сгусток крови алеет на светлом мраморе пола.

Белый зуб, точно кусок пластмассы… - Фсе, - говорит Шакилов. - Маяк наша. Блин.

Поднимает руку и начинает расшатывать следующий зуб.

- А Восстания? – спрашивает Иван. – Удалось прорваться?

Шакилов молча качает головой. Убирает руку, сплевывает красным. Его куртка запачкана кровью и чем-то серым – глиной, похоже. Он смешно двигает губами, языком проверяет зубы. Потом смотрит на Ивана с кровавой ухмылкой и говорит:

- Успели, сволочи. Это тебе не салаги какие-нибудь. Они там баррикаду устроили.

- На обоих выходах?

- Ага. – Шакилов морщится:

- А ну их нах. Прикладом-то за что?

Похороны нужны для живых.

Иван смотрел, как укладывают тела на платформе – ровными рядами. Спохватился, стянул с головы шапочку. Волосы грязные и давно немытые. Ветерок, приходящий из тоннелей, непривычно холодил затылок.

Мортусы — в брезентовых плащах, в белых масках на лицах. У некоторых респираторы. Зловещие, как… как и положено служителям смерти, в общем-то. Иван смотрел. Мортусы заворачивали каждое тело отдельно в пленку, заделывали скотчем. Потом закрывали брезентом. Была в их неторопливых движениях особая сдержанность, даже чопорность.

Сегодня им предстояло много работы. Одних убитых на станции больше трех десятков.

Иван слышал, что в заброшенной вентшахте у Проспекта Славы мортусы построили гигантскую печь-крематорий, чтобы сжигать трупы. Вывели подачу воздуха с поверхности, дымоход, само собой. Пятьдесят метров труба получилась. Тяга такая, рассказывал дядя Евпат, что рев пламени слышно за пару перегонов.

Но все равно это не настоящий крематорий, потому что кости не сгорают. Для этого нужна температура гораздо выше.

Поэтому в тоннельном тупике за станцией Проспект славы мортусы складывают обожженные, голые костяки один на другой. И теперь их там тысячи. Целый город скелетов.

А будет на тридцать с лишним больше.

- Приготовиться отдать последние почести, - глухо скомандовал главный мортус, когда все тела приготовили в последний путь. – Минута молчания в память о павших. Сейчас.

Иван склонил голову. Тишина расползлась по станции, поглощая отдельные очаги разговоров и шума.

Василеостровцы, адмиральцы, невские, с Гостинки, наемники – все стояли и молчали.

Вот что по-настоящему объединяет людей, подумал Иван. Смерть.

Я хочу домой. Иван стоял, ветерок обдувал затылок и шею.

- Минута закончилась, - сказал главный мортус. – Прощание закончено.

Иван надел шапку, посмотрел, как уходит в тоннель караван мортусов. Потом двинулся к своим.

Жрать охота, просто сил нет.

Над железной кружкой с толстыми стенками поднимался пар. Иван втянул его ноздрями – влажный, горячий – и поднес кружку к губам. Аккуратно отхлебнул, стараясь не обжечься. Кипяток, едва-едва, на самой границе чувствительности, отдавал сладостью.

Стенки кружки не горячие, особая технология времен до Катастрофы – двойные, между ними вакуум, он не проводит тепло. Когда-то давно, когда еще был жив Косолапый, Иван нашел кружку в заброшенном супермаркете среди других полезных вещей. Складной топор.

Термос защитного цвета. Оранжевые футболки.

Еще там был огромный глобус из желтого камня. Иван тогда провел пальцами по гладкому боку Земли. Названия городов, которых больше нет. Нью-Йорк, Мехико, БуэносАйрес, Сантьяго-де-Чили. Тверь, Бологое, Нижний Новгород. Москва. Магазин для путешественников, сказал Косолапый. Вернее, для тех, кто хочет почувствовать себя путешественником – сидя при этом дома.

Что-то не спешат москвичи на помощь к бордюрщикам, а? Иван хмыкнул. Еще бы.

После взятия Маяка прошло пять дней. Бордюрщики отбили все атаки Альянса и даже пытались контратаковать. Что они там орали в прошлый раз? Иван поморщился. «Царь Ахмет предлагает вам сдаться, питерцы! Тогда вас пощадят». Ага, держите карман шире. На самом деле – патовая ситуация. И еще чай, блин, закончился.

Иван отхлебнул еще, поставил кружку на пол. После трех дней боев команду отвели отдохнуть на Невский. Иван обмакнул галету в кружку, откусил кусок размокшей пластинки, начал жевать.

Кружка кипятка, крошечный кусок сахара и пара твердых, как мрамор, галет – главное солдатское лакомство.

А кому-то и этого не досталось. Иван снова вспомнил похоронную церемонию.

- Я нашел способ, - сказал Сазон.

Иван с усилием проглотил недожеванный кусок, повернулся к другу.

- Какой еще способ? – он даже не сразу сообразил, о чем Сазон говорит. В мыслях все еще было прощание с мертвыми – тела, обмотанные скотчем, минута молчания. Стаканы с сивухой, накрытые галетами. Иван хотел почесать лоб, но обнаружил, что в правой руке надкушенная галета. Почесал левой. – А! Ты про Площадь Восстания, что ли?

- Газовая атака, - сказал Сазонов.

- Смотри, Ван. Старые покрышки, например, подожжем. Поставим вентилятор помощнее, кинем провода до Гостинки — здесь короткий перегон, кабеля должно хватить. И вдуем им резинового дымка как следует. В одно интересное отверстие.

- У них же противогазы, - сказал Иван, еще не сообразив толком, что именно Сазон предлагает.

Иван посмотрел на него почти с восхищением. Конечно, не у всех. Дай бог там десятка два противогазов на двести с лишним человек. Женщины, дети… И тут до него наконец дошло.

Потравить газом. Вот черт.

- Ну ты и сволочь, Сазон, оказывается.

- Служу Приморскому Альянсу! - Сазонов поморщился. – Извини, Ван. Что-то я устал.

Иван кивнул. Все мы устали.

- Знаешь что, друг любезный, – сказал он. - Давай еще подумаем, а? – он услышал шаги, повернулся. - Гладыш, принес?

Пожилой диггер поставил корзину на пол. В ней лежали желтые теннисные мячики, старые, почерневшие от времени и потных ладоней. Кивнул. Плоское, изрезанное морщинами, как ножом, лицо Гладышева ничего не выражало. Скуку разве что.

- Спасибо, - сказал Иван, поднялся. – Ну, поехали. Стройся, мужики.

- Опять, что ли? – заворчал Пашка, нехотя поднимаясь.

- Не опять, а снова. Поехали! Солоха, тебе особое приглашение? Солоха!

- Иду, иду, - отложил книгу.

Тот читал полулежа, прислонившись спиной к своему рюкзаку. Маленькие очки без оправы были сдвинуты на самый кончик носа. Солоха высокий, слегка нескладный, с копной вьющихся русых волос. Он каждую свободную минуту проводил с книжкой, но предпочитал почему-то все книги с неудововаримыми названиями, вроде «Учение дона Хуана: путь знания индейцев яки». Сам бы Иван такое сроду читать не стал. Точнее, однажды он попробовал, но осилил всего пару страниц.

Хотя и не сказать, чтобы совсем не любил чтение.

Слегка офигел от смысла жизни, выглядывающего со страниц и самоустранился.

А вот Солохе, видимо, нравилось.

- Готовы? – Иван оглядел диггеров. Лучше бы было увести команду подальше от шума и гама, но особого выбора нет. Впрочем, пусть привыкают работать в любых условиях.

Пригодится. – Поехали! Встаньте, дети, встаньте в круг.

Сначала начали работу одним мячиком. Иван мягко перебросил мяч Пашке, пока желтый мячик летел, сказал «И». Пашка поймал, перекинул Гладышу, сказал «ИВ».

Следующий должен сказать «ИВА» -- и так, пока не составится имя «Иван». Потом следующее имя. Потом слова наоборот, от конца к началу. Потом мячиков становится два.

Потом три. Этому упражнению научил их Косолапый. Развивает внимание, координацию и чувство партнера. У Косолапого вообще много было таких упражнений. «Зеркало», когда два диггера стоят друг против друга, один делает движения, другой повторяет – зеркалит.

Вообще, чувство локтя, «держать партнера» затылком – едва ли не самое важное в навыках диггера.

- Сначала поймай взгляд того, кому бросаешь, - повторял Иван привычную формулу. установи контакт – и тогда бросай. Мягко. С ощущением. Все для партнера.

Мячики летали от диггера к диггеру. Иван краем уха слышал голоса и смех окружающих – посмотреть на диггерскую тренировку собралась целая толпа. Какое-никакое, а развлечение.

Но сегодня тренировка как-то не задалась.

- Сазон! – окликнул его Иван, когда диггер в очередной раз уронил мячик. – Ты чего сегодня, спишь, что ли? А ну соберись.

В следующее мгновение Иван едва успел поймать мячик, брошенный с такой силой, что у диггера заныло запястье. Пальцы онемели.

В толпе засмеялись.

- Извини, Ван. – сказал Сазонов без особого раскаяния. – Что-то я… извини.

- Ладно, на сегодня хватит, - Иван помахал рукой. Пальцы все еще болели. – Гладыш, собери мячики. Все ребята, шоу закончено! – В толпе разочарованно вздохнули. Пока Гладышев собирал мячики, Иван повернулся к другу. - Сазон, у тебя все нормально? Ты какой-то рассеянный.

- Ван, ты на себя посмотри. Ты бы хоть рожу выскоблил, что ли, - Сазонов усмехнулся криво, повернулся и пошел. Бежевый плащ светился в полутьме станции.

Куда он каждый день ходит? – подумал Иван. Девушку он себе на Гостинке завел, что ли? И рассеянный к тому же… Проводив друга взглядом, Иван провел ладонью по заросшей щеке, хмыкнул.

А ведь он прав, побриться бы точно не мешало… Иван взял кастрюлю с горячей водой, сунул туда лезвие опасной бритвы, чтобы нагрелось. Попытался устроиться так, чтобы видеть в маленьком, с ладонь, зеркальце в пластиковой оправе хотя бы часть подбородка. Вынул бритву из воды и аккуратно провел по намыленной щеке. Касание горячего металла. С тихим шорохом срезалась щетина.

И вот тут они и появились. Из перехода на Гостинку выскочил – едва не бегом – огромный Кулагин, а за ним – Иван хмыкнул – маленький круглый человечек в костюме.

Надо же.

- Ну какого черта ты за мной ходишь, а? - в раздражении повернулся к нему Кулагин. А?

Цивильный смутился, потом заявил прямо в разъяренное лицо командира василеостровцев.

- Что ты требуешь? - Кулагин открыл рот.

Цивильный еще набрался немного храбрости и даже с виду стал чуть крупнее.

- Я требую запретить светошумовые гранаты как негуманное оружие! Мировая общественность метро...

- Клал я на твою общественность, - честно сказал Кулагин. – С пробором.

- Ослепшие люди...

Действительно, яркость гранат оказалась чрезмерной. Особенно для самих нападавших. На станциях Альянса нет центрального освещения, люди не привыкли к яркому свету, которым залита Маяковская. А уж тем более к светошумовым гранатам. Несколько человек отправили назад, к Невскому проспекту, с ожогами сетчатки. К кому-то зрение вернется, к кому-то – нет. Иван провел лезвием по щеке, прополоскал его в кастрюле.

- Ты вообще кто такой? - Кулагин наехал на цивильного. Огромный, в грязном армейском камуфляже, порванном на локте. - Ты что здесь делаешь? Я тебя сейчас по закону военного времени... шлепну прямо здесь. А ну, становись к стенке.

- Не имеете права! - взвился цивильный. Слабенький и противный голосок его обрел мощь пожарной сирены. Вот что значит навык. - Я наблюдатель от мирового совета метро! Я нейтралитет...

- Ну держись, нейтралитет.

Кулагин вытащил пистолет, передернул затвор. Цивильный побледнел, словно из него кровь выпустили.

- Произвол! - крикнул он растерянно. Всегда с ними так. Иван дернул щекой, провел лезвием вниз. С едва слышным хрустом срезались щетинки… Стоит идеалистам столкнуться с настоящим насилием, весь энтузиазм сразу куда-то испаряется.

- Олежка, - негромко позвал Иван. Кулагин повернулся, встретился с ним взглядом.

Иван покачал головой. Не надо.

Кулагин опомнился. Сплюнул, от души выматерился, сунул пистолет в кобуру и ушел.

Финита ля комедия. А вот цивильный остался. Ой-ё, подумал Иван.

- Сразу видно культурного человека! - цивильный подбежал и протянул ладонь.

Почему-то он все время передвигался мелкими, смешными перебежками. – Позвольте пожать вашу руку.

Иван посмотрел сначала на свою левую ладонь – кастрюля с водой, на правую – опасная бритва, затем перевел взгляд на цивильного.

- Извините, - смутился тот, но не надолго. – Можем мы поговорить?

Иван мысленно застонал.

- Вы напали на мирную станцию! Как вы можете?!

- Точно, - сказал Иван. Как-то сразу расхотелось спорить. - А то, что они у нас единственный дизель сперли, это ничего. Я понимаю. Это со всяким может случиться.

- Это еще не доказано!

Конечно, не доказано. Вот когда Василеостровская вымрет, тогда будет доказано. А сейчас они пускай там в темноте развлекаются, им привычно. Впрочем, этого хомячку с повадками правдоборца все равно не понять.

- Устал я от вас, - честно сказал Иван. – Правдолюбы, блин. Только вот правда вас не очень любит, я смотрю.

Но Иван уже не слушал.

- Кузнецов! - окликнул он молодого мента. Тот подбежал – резвый, как собака Павлова в весенний гон.

- Командир, - Миша вытянулся. Глаза сияют. Когда же у него это пройдет? Иван покачал головой. Неужели и я когда-то тоже был таким восторженным салагой, готовым ради одобрительной улыбки Косолапого на подвиги? Нет, не был. Когда я пришел на Василеостровскую, уже никакой восторженности во мне не осталось. А Косолапый был мне друг и старший товарищ, а не идол для поклонения.

- Слушай приказ, боец, - сказал Иван. - Бери вот этого штатского и веди.

- Понял. А... куда? - Кузнецов поправил лямку автомата, огляделся.

Цивильный насторожился. Хорошее у него чутье — как у битого носа на мозолистый кулак.

- Недалеко, - Иван дернул щекой. Прищурился. Глаза словно выгорели. - Отведи в туннель за блокпост, там есть дренажная подстанция. Она сейчас не работает, но это неважно.

- Что вы... х-хо... - цивильный булькнул, словно подавился.

- Отвести в ТДП, - кивнул Кузнецов. Глаза горели воинственным ярким светом.

Мальчишка, елки. – Понял. Что дальше?

- Там и пристрели, - буднично сказал Иван. - Вернешься, доложишь. Действуй.

Незаметно от цивильного подмигнул молодому — понял, да? Кузнецов замер, потом подмигнул в ответ.

- Есть, товарищ командир!

Цивильный, не веря ушам, перевел взгляд с Ивана на Кузнецова и обратно.

- Что вы... серьезно? Я...

- Конечно, - сказал Иван. - Вы же хотели военный произвол? Вот вам произвол. В лучшем виде.

- Но я! Я от мировой общественности!

Кузнецов снял с плеча автомат и сказал деловито:

- Пошли, что ли, общественность.

Когда они ушли – цивильный брел покорно, словно только этого и ждал всю свою цивильную жизнь – Иван продолжил бритье. Настроение постепенно улучшалось.

- Споем, товарищ, боевой, - негромко запел он. Песня из фильма «Два бойца». – …о славе Ленинграда. – примерился в зеркальце, как бы взяться за левую половину лица… Вот черт. Иван бросил бритву в кастрюлю и побежал. На ходу всунул кастрюлю Солохе в руки – тот обалдело проводил командира взглядом. Наполовину выбритая рожа Ивана заставляла встречных шарахаться с дороги. Он спрыгнул на рельсы, поскользнулся… черт. Выровнялся и увеличил темп. Стук сапог в тоннеле звучал сухо и тревожно.

Только бы успеть.

- Отставить! – он ворвался в помещение дренажной подстанции, остановился.

Кузнецов растерянно моргнул, опустил автомат. Он что, действительно собирался стрелять?

- Миша, - Иван вздохнул. Уперся ладонями в колени, чтобы восстановить дыхание.

Мышцы противно ныли. – Ну… ты… даешь… - Иван выпрямился. - Я же пошутил! Я-то думал, ты его выведешь за пределы станции и отпустишь.

Кузнецов растерянно посмотрел на автомат у себя в руках, потом на Ивана.

- А, - сказал он. – Я… я думал. Ой, блин. Я же чуть его… - Ничего, - сказал Иван. – Это я виноват, извини. Давай, Миш, топай на станцию, приду, поговорим. А мы тут с товарищем разберемся.

- Вы! Как вы смеете! – цивильный наконец обрел голос. Забавно, что когда его без разговоров ставят к стенке, он всем доволен. А как спасают – так сразу претензии.

- Как тебя зовут? – спросил Иван, когда Кузнецов вышел.

Цивильный поперхнулся. Потом сказал:

- Борис Евгеньевич… Боря.

Знаю я одного Борю, подумал Иван. А что, они даже чем-то похожи...

Иван протянул ладонь. Цивильный посмотрел на нее с опаской, потом Ивану в глаза и сглотнул. Неуверенно сунул руку. Иван крепко сжал, встряхнул. Пальцы у цивильного были вялые, но цепкие, словно с пружинками внутри. Иван поднял брови, хмыкнул.

- Ну будем знакомы, Боря. Извини за дурацкие шутки. Выпить хочешь? В лечебных, как сказать, целях.

- Ээ… вся мировая обще… кхм, - цивильный остановился. Почесал нос. - Не откажусь.

-...черви дождевые гигантских размеров вымахали. До двух метров и больше — и даже с зубами некоторые. Грызут землю, бетон, щебень. Дерево им вообще на разминку челюстей. И только чугунные тюбинги им пока не под силу, слава богу. А из червей всего опасней Тахометры, которые на звук шагов реагируют. Только идешь чуть быстрей, поторопился, зачастил — и все, прощай. Догонят и ноги оторвут начисто. Поэтому там, где они есть – на Уделке, например, все ходят медленно-медленно. Как в воде плывут.

- Фигня все это, - сказал другой голос. – Какие к черту два метра? Метр, полтора от силы. Толщиной с палец примерно. Слегка бледноват, но с виду вполне обычный, как до Катастрофы были. Сам видел, ага. Че я тебе, врать буду? Так вот, там, на станции этой, из них фарш делают и котлеты, пельмени за милую душу лепят, варят и под водочку потребляют. Вкуснота говорят, пальчики оближешь. Китайский рецепт!

Иван слушал этот треп в пол уха. После взятия Маяка его команду отвели на Невский, на отдых.

И то дело. Все-таки с организацией у адмиральцев становится все лучше.

Нарабатывается опыт.

Еще пара месяцев боевых действий, и будет отлаженная военная машина… Нет уж, подумал Иван. Нафиг, нафиг такое счастье.

Он перевернулся на другой бок, не открывая глаз, потянул тонкое одеяло на голову.

Голоса зудели, мешали. От давно не стиранного одеяла воняло кислым.

- А вот у нас черт один был, упрямей в метро не найдешь, - заговорил третий голос. Мы ему говорим — не ложись просто так, что-нибудь твердое обязательно под зад подкладывай. Не послушал. Лег прямо на землю. Я еще помню, прежде чем глаза закрыть:

перевернулся он на левый бок. А утром просыпаемся, подъем, умывание, утренний туалет, все дела — все встали, а он не встает. Как лежал на боку, так и лежит.

Я, говорит, братцы, что-то разоспался. Нога у меня затекла. Помогите, говорит, встать.

И руку тянет. Начали мы его поднимать — а он орет, как резаный. Что за притча? Откинули одеяло – мама родная!

Он потому встать не может, что сквозь бедро у него червь тянется... Я как сейчас помню: выходит из земли, проходит сквозь мясо и в снова в землю уходит. Давай мы его тянуть, чтобы он внутри... не остался. Куда там. Извивается, тонкий, нам его и трогать-то впадлу… Болтуны. Иван поморщился. Голова слегка побаливала после вчерашнего «примирения» с цивильным Борей.

Черви, значит?

Иван вздохнул, перевернулся на другой бок.

Мне бы ваши проблемы… Нож был странный. Иван таких еще не видел. С широким, как у топора, лезвием в виде лепестка, загнутым под углом внутрь. Тяжелый. Рукоять из шершавого дерева хорошо лежит в ладони, только орнамент лишний. Иван примерился – да таким ножом башку можно срубить. Легко.

- Как говоришь, называется?

Уберфюрер улыбнулся. Хуже ребенка.

- Это фто? - Шакилов аж подался вперед.

- Нож гуркхов, - пояснил Уберфюрер гордо, словно сам был по меньшей мере «почетным гуркхом». - Была такая элитная воинская часть в британской армии. Набиралась из коренных непальцев. Ну, из тех, что не пальцем и не палкой... Отличные солдаты. Лучшие в английской армии.

У Шакила загорелись глаза.

- Откуда взял, там уже нет, - отрезал Уберфюрер. – Это я еще до Катастрофы успел раздобыть. Настоящая непальская работа. Они там дома такими дрова рубят. А когда на войне – то головы.

Подумал и добавил.

- Рубили, само собой. Может, где в лондонском метро пара гуркхов и выжила. Ну, я очень надеюсь на это.

- Так они же негры? - подколол его Иван.

- Не, там что-то индийское… - Уберфюрер замолчал, потом хмыкнул. – А я и забыл.

- А ты точно рашишт? – поинтересовался Шакилов невинно. – А то какие-то подошрительно широкие у тебя фшгляды… - Бронедверь, видишь? - мотнул головой Шакилов. - А вон там в потолке... что потвоему?

Иван прищурился. Черт, скоро очки надо будет искать, совсем зрение село.

- Арматурина, - сказал он наконец. - Или труба. Труба? - спросил он Шакила. Тот хмыкнул.

- Пулемет, значит. Неужели автоматический?

- Скорее всего. Спецобъект, - сказал Шакилов шепотом. - Это тебе не на ярмарку на Сенной сходить, тут серьезные люди раньше обитали. Подземники. Бывшее пятнадцатое управление КГБ, потом ГУСП ФСО. По слухам, стреляют без разговоров. Не знаю, лично пока не сталкивался... слава Изначальному Диггеру.

Шакилов пожал плечами, прислонился затылком к каменной стене. Откинулся.

- А узнать пробовал?

Шакилов усмехнулся.

- Времени совсем нет. У меня жена, ребенок...

-...и шило в одном месте, - в тон ему закончил Иван. «На себя посмотри». Вообще-то шило тут явно не только у Шакилова. Иначе бы Иван здесь не оказался.

Сидел бы сейчас на Гостинке и глазел на девушек. Иван вздохнул. Понесло же их обоих – искать приключений на пятую точку. Одно слово: диггеры.

И другое: маньяки.

- Колись давай, - сказал Иван. - Что видел?

Шакил поднял бровь, расплылся в улыбке. Добродушный как исчадие ада.

- Ничего, веришь? Однажды двое суток просидел безвылазно, высматривал.

- И ничего. Никто не входил, никто не выходил. Я, Ваня, потом решил дверь пощупать.

Ну, ты понимаешь... На предмет.

- Никаких "и". Так до двери и не дошел. Побоялся.

Иван не верил своим ушам. Чтобы любопытству Шакила что-то помешало? Даже если и помешало, гвоздь из задницы у него никуда не делся.

Пока на фронтах было затишье, они с Шакилом решили проверить тряхнуть стариной и «сделать залаз». Чисто чтобы не потерять квалификацию. Угу.

Иван скинул сумку. Примотал к запястью фонарь. Теперь ломик и отвертку в карманы, автомат на спину.

- Ты это что? - спросил Шакил, хотя уже знал, что именно.

- Пойду прогуляюсь, - сказал Иван.

- Так я не с дурачка полезу. А с толком.

Иван выглянул из-за угла, бросил камень. Внимательно пригляделся. Есть движение — камень отлетел, упал в метрах двух от двери. Белый свет фонаря освещал тупичок, Иван видел даже царапины на двери, содранную серую краску.

Камень полетел и упал в светлое пятно. Пауза. Ничего, никакого... Ствол пулемета перескочил через градусов пятнадцать, нацелился в сторону камня. И чуть в сторону.

Гляди-ка, работает.

Сейчас выстрелит. Но пулемет молчал. Просто нацелился и все.

Может, там, за дверью, сидит офицер в форме ФСО, в сером комбинезоне с маленькими тусклыми значками подземных войск ГУСП на воротнике, и держит руку на кнопке? Нажать, не нажать? Иван подобрал следующий камень, бросил. Пум. Камень упал чуть дальше первого. Снова пауза. Иван считал секунды: один, два, три... на четвертой ствол едва заметно довернулся. Если мысленно продолжить линию ствола, будет как раз второй камешек.

Третий упал еще на метр ближе к двери. Пулемет молчал. Ствол снова довернулся и замер.

Иван сделал шаг, другой. Пулемет молчал.

С каждым шагом идти становилось все труднее, словно идешь сквозь вязкую грязь и с трудом выдергиваешь из нее сапоги.

Иван вдруг вспомнил, как это было на Приморской, когда та тварь давила ему на мозги. Или это все-таки мох виноват? Резкий своеобразный запах.

И еще этот тигр… стоп.

А это, кстати, надо продумать. Иван остановился, медленно поднял голову. Ствол пулемета теперь смотрел прямо на него. Черное отверстие, казалось, расширялось и втягивало Ивана в себя. Словно стоишь на краю вертикальной шахты и смотришь вниз, в темноту. И тебя тянет шагнуть вперед и все закончить.

Если останусь в живых… - Ну, что? – спросил Шакил, когда Иван вернулся, не дойдя до заветной двери нескольких шагов.

- Да ничего, - сказал Иван. – Ерундой мы с тобой занимаемся, дружище, вот что. А у нас семьи… у тебя так точно. А у меня Таня.

Шакил хмыкнул, посмотрел на Ивана. Запрокинув круглую черную голову с ранней сединой, улыбнулся.

- Дошло все-таки. Добро пожаловать в наш клуб!

- Да уж, - сказал Иван. – Самое время.

Иван перепрыгнул невысокое ограждение платформы, мягко приземлился, присел.

Огляделся. Примотанный к стволу автомата фонарик включать не стал — попробуем так.

Слабого света от местного фонаря должно хватить.

Конечно, если это не ловушка.

Мысль не особо приятная. Иван повел стволом автомата слева направо — ничего.

Положил автомат на гранитный пол, аккуратно, чтобы не звякнул металл. Вытащил непальский нож кукри, тяжелый, загнутый, им можно ветки рубить, как топором.

Изготовился. Этот кукри ему достался по наследству от Уберфюрера. Отличная штука.

Стараясь не дышать слишком громко, выглянул из-за колонны. В освещенном пространстве никакого движения. Платформа Восстания, выложенная бордовым мрамором, хорошо просматривалась — хотя свет давал только фонарь в тяжелой латунной окантовке, стоящий у перехода на Маяковскую. Где же их часовые?

Иван аккуратно сдвинулся, в левой руке у него было зеркальце на длинном щупе.

Изобразив собой изогнутый контур колонны, вытянул руку с зеркальцем. В отражении виднелась пустая (пустая!) платформа в сторону Чернышевской. На дальней стене мозаичное панно. Какие-то люди в странной одежде. Иван довернул руку. Опять пусто.

Куда все подевались?

Иван собрался уже было вернуться к автомату и попробовать перебраться на другую сторону платформы (через открытое пространство, черт), как в зеркальце что-то мелькнуло.

Движение. Он видел движение.

Иван бесшумно опустился на одно колено. Снова выдвинул зеркальце. Лишь бы не отсвет, выдать-то себя легко, попробуй потом уберись отсюда живым. Иван затаил дыхание… Когда, казалось, можно уже расслабиться, он увидел, как одна из чернильных теней шевельнулась — и тусклый отблеск. Вороненый металл. Оружие.

Что ж, посмотрим, кто кого.

Иван двинулся в обход колонны. Кукри плыл перед ним, разрезая плотный душный воздух тяжелым лезвием.

Иван сделал шаг и остановился. Увидел. Брови полезли на лоб.

Перед ним лежали спящие люди. Много. Укрытые одеялами бордюрщики. Без охраны.

Десятки человек, если не все две сотни.

Он сделал шаг, занося кукри для удара… Головы рубить, говорите?

Нож опустился мощно, как топор. Всплеск темной, почти черной крови… Иван проснулся с беззвучным воплем. Долго не мог прийти в себя, сбросить липкое ощущение, что только что убивал собственными руками женщин, детей и стариков.

Что это, блин, было?!

- Галлюцинации? – Солоха смотрел пристально. – Ты имеешь в виду – лсд-трип?

Грибочки?

- Ээ… Что-то вроде. – Иван почесал нос. Почему-то хотелось чихнуть. – Расскажи мне про них.

Солоха помедлил, переступил с ноги на ногу.

- Ну. Если коротко. Известны издавна. Относятся к двум семействам химических веществ – не спрашивай, каких, не помню. Самый известный галлюциноген, он же психоделик – ЛСД. Ну, ты про это, наверное, слышал. В наших условиях самые доступные психоделики – в грибочках. В псилоцибе полуланцетовидной и в псилоцибе навозной содержится псилоцибин. Гриб нужно съесть, так активный элемент через стенки кишечника попадет в кровь.

- А не траванешься?

Солоха улыбнулся.

- Ну… если ты способен съесть пару тонн таких грибов… - Понял, - сказал Иван. – Попал он в кровь, и что происходит дальше?

- Действие псилоцибина примерно такое – эйфория, потом кажется, что тело произвольно меняет размеры, иногда нападает жуткий давящий страх. Но это редко. Еще синестезия – ну, это когда слышить цвета и видишь звуки. Да, еще геометрические фигуры – обалденно красивые, причем даже с закрытыми глазами. Но это в основном от ЛСД, он посильнее торкает. Да! – вспомнил Солоха. - Некоторые переживают религиозный опыт.

Меняется «точка сборки»… Иван отмахнулся. Религиозный опыт его сейчас не интересовал совершенно.

- Галлюцинации? Видения?

Солоха с интересом посмотрел на командира.

- И это тоже. А что тебя так заинтересовало, командир?

- Надо мне. Потом скажу. Агрессия?

- Ну, если надо. Шел бы тогда и спросил там, где дурь выращивают, – обиделся Солоха. – Ему помогаешь, а он… Иван почесал затылок.

- Станция улица Дыбенко. Там грибники засели, вся дурь в метро оттуда идет – не знаешь, что ли? Теперь ту станцию называют «Веселый поселок».

- Кто называет?

Солоха пожал плечами. Мол, что тут непонятного… - Да грибники и называют.

- Слышал кто-нибудь про Шестую линию?

Некоторое время они молчали. Точно взорвалась бомба, и всех оглушило.

- Золотая! – Кузнецов очнулся первым.

- Да, - сказал Водяник. - Еще ее называют Райской веткой. Иначе — Д7.

- Да, - профессор обвел собеседников значительным взглядом. В глазах вспыхивали электрические разряды. - Я говорю именно о нем... - пауза. - Секретное метро Петербурга — существует!

Пауза. Уберфюрер неторопливо встал, подошел и приложил ладонь ко лбу профессора.

- Да нет, холодный.

- Что вы делаете? – возмутился профессор, оттолкнул руку.

- Да вы вроде как перегрелись… нет?

Водяник возмущенно посмотрел на Уберфюрера. В глазах полыхнуло пламя.

- Молодой человек, - он голосом выделил обращение. - Что вы имеете в виду?

Уберфюрер едва сдерживал смех.

- За это я Питер и обожаю. Тут любой мужик до старости «молодой человек». А что до секретного метро... - Уберфюрер улыбнулся. - Так это никакая не тайна, профессор. Есть бункера, лаборатории секретные есть – под Кировским заводом например, еще много всякого. УС «Дачник», например. Знаете, что это такое? Говорите, в ЧГК играли раньше?

Нет, профессор, не взяли вы этот вопрос. Приз уходит к телезрителям.

- Ну, знаете! - Проф покраснел.

Для Ивана все эти «чэгэка» и прочие «телезрители» звучали как заклинания кришнаитов. Харе, кришна, харе рама. Кришна, кришна, харе. И вступает аккордеон.

Но про секретное метро он знал гораздо больше профессора. Даже пару раз сталкивался с «подземниками» лицом к лицу. Странные ребята. Сдержанные и таинственные до не могу. Стоят, смотрят на тебя и улыбаются загадочно.

Словно родились с серебрянной ложкой в заднице и теперь держат ее напряжением ягодиц.

Попробуй тут расслабься. Или чихни – того круче.

- Фигня все это, - сказал Уберфюрер. – Понимаете, профессор, в Питере «Метро-2» как такового никогда не было. Отдельные подземные лаборатории, бомбари, командные пункты ПВО, спецобъекты, это да. А секретного метро – нет. Увы. Так что, Проф, извиняйте, но приз все-таки уехал к жителю села Малые Васюки, Челябинская область.

- А тоннель до Кронштадта? – спросил Кузнецов. – Я слышал, был такой… - Байки! – отрезал Уберфюрер. – Вот я сейчас скажу, что есть тайный ход в тыл бордюрщиков. Пойдем по нему, а там спальня царя Ахмета. Бери его голыми руками, и конец войне. Это же бред, понимаете?

- Хмм, - сказал Иван.

«Почему это сразу бред?»

Кажется, у нас кроме плана А, предложенного Сазоном, появился и план Б.

Расспросы ничего не дали.

- Может, Дятел знает… - начал невский и осекся. Но Иван уже научился ловить такие моменты. Люди иногда самое важное сообщают в оговорках.

- Дятел? Это еще кто?

Невский повел плечами – с досады, что проболтался.

- Философ местный. Дурачок. Но вы его не обижайте, а то мужики не поймут. Он святой человек.

- Юродивый, значит, - сказал Сазонов из-за плеча Ивана.

- Сам ты юродивый, - буркнул невский. – Пророк он. Не трогайте его, ясно?

- Ясно, - сказал Иван. - Так где его найти, говоришь?

Жилище святого человека напоминало усыпальницу фараона -- при условии, что тот при жизни был завхозом какой-то богатой станции. Или падок на все блестящее.

Обитал Дятел в перегоне от Маяковской до Плана – Площади Александра Невского, в заброшенном тупичке. Иван оглядел решетку, закрывающую ржавые циферблаты, надпись на стене гласила «НЕ ВЛЕЗАЙ, УБЬЕТ» и рядом – зеленым и красным сакральное «enigma хороший человек TM». Вторую надпись можно было встретить практически в любом месте метро. Легенды гласили, что самые древние диггеры – времен до Катастрофы – спускались в метро тайно, чтобы нанести эти знаки поклонения Изначальному Диггеру. А их ловили мОнтеры, слуги Изначального Монтера. В общем, такая байка для малолетних. Иван хмыкнул.

На решетке висели грудами блестящие побрякушки – частью из фольги, частью из стекла и камней. Крышки от бутылок, продетые на шнурок. Целые гирлянды из монет.

Пророк сидел в углу, на продавленном матрасе. Запах здесь стоял – вполне цивилизованный. Похоже, святому человеку кто-то регулярно стирает белье и одежду.

На маленьком столике перед ним горела спиртовка. Голубоватое пламя изгибалось и плясало на стенах.

Дятел поднял голову. Волосы заплетены в косички. Оглядел Ивана. Моргнул.

- К тебе, - согласился Иван. Сел рядом и протянул руки к синему пламени. Тепло спиртовки обволокло ладони. Приятно. Иван неторопливо потянулся к сумке, выставил на стол бутылку мутной василеостровской сивухи, настоянной на японских грибах шиитаке.

Убойная штука.

Взгляд пророка стал гораздо осмысленнее.

- Человече, - сказал Дятел проникновенно. – Ты действительно человече.

- Аминь, - подытожил Иван. Откупорил бутылку. – Стаканы у тебя водятся, святой?

- Метро вообще страшная штука, - сказал Дятел. - Люди так этого и не поняли.

Думаешь, это мы войну захотели? Нет, чувак. Вот ты хотел войну?

- Нет, конечно. То есть, мне всего шесть лет было... или пять… - И я не хотел. Понимаешь теперь? - Дятел смотрел на Ивана, словно ждал от него правильного ответа. Как учитель на ученика, который оболтус, конечно, но иногда соображает и сейчас соберет остатки интеллекта и догадается. – Втыкаешь, человече?

- Никто войну не хотел. То есть, были выживальщики всякие, готы и прочие — но и они войны не хотели. Они просто чувствовали желание Его. – Дятел воздел руки, словно мусульманин на молитве. - Слабые люди, большая восприимчивость. Если желание сильное, оно кого хочешь загипнотизирует. Это Оно хотело войны. Оно, а не мы.

- Оно, это кто? - спросил Иван, хотя уже знал, что ответ ему не понравится. Вот и еще один псих на мою голову. Черт.

- Метро, - сказал Дятел серьезно. - Понимаешь? Все, кто ездил в нем, целые миллионы по всему миру. Метро ведь и в Москве, и в Лондоне, и в Нью-Йорке и даже в Мексике, говорят, было. Миллионы людей. Метро хотело этой войны. Оно жадное, но глупое… Хитрое, да, иначе бы у него ничего не получилось — но глупое.

Смотри дальше. Раньше люди уходили из него, а теперь оно сделало так, что уйти людям некуда. Они теперь все время внутри него. И оно людей пожирает. Потихонечку съедает и не торопится. Мы все исчезаем, а оно нет.

- Метро? - Иван спросил еще раз.

- Метро, - сказал Дятел. – Ты в двести первой ФВУ был?

- Не думаю, - сказал Иван. Вентиляционные шахты, особенно старые, до семидесятых годов, оснащались фильтро-вентиляционными установками – ФВУ, где целая система угольных фильтров, охлаждение воздуха и прочее. Эта, судя по номеру, одна из самых древних.

- Метро – оно же сгнить давно должно было, сгнить и развалиться. А оно как новенькое. И все дело в двести первой ФВУ. Понимаешь?

- Точно, - сказал Иван. Поднялся. - Спасибо за гостеприимство. Говоришь, есть коллектор?

- Есть, - кивнул Дятел.

Развлекаемся, а потом падаем в омут сомнений.

Иван попробовал рукой стену коллектора. Влажная. Провел по шершавому бетону вниз, посмотрел на перчатку – да, влажная.

Этот коллектор, судя по плану, что набросал Дятел, ведет в обход путевого тоннеля, и выходит, скорее всего, в ту самую ВШ двести первую, что находится за Площадью Восстания, у станционной сбойки.

Будем надеяться, что патрулей там нет.

Они параноики. Они же москвичи. Иван усмехнулся. Мнение Шакилова о бордюрщиках со временем не изменилось, а скорее приобрело благородный дубовый привкус, как у старого виски. Но я предпочитаю водку.

Иван включил фонарь и лег на пол. Если уж лезть в шкуродер, то обязательно ногами вперед. Если застрянешь, так можно вылезти обратно. Если наоборот, то потом найдут (а скорее всего даже не найдут) твое высохшее тело. Эти коммуникации строились черте когда, тут заблудиться можно. И сюда давно никто не лазит. Даже гнильщики.

Иван поморщился. Нашел, о ком вспомнить. Гнильщики обитали на заброшенных станциях, в туннелях, в старых ВШ или забытых санузлах. Питались неизвестно чем, отбросами, грибами, растущими в туннелях, всем, что украдут или выпросят у жителей цивилизованных станций. Воровали. Ходили упорные слухи, что гнильщики едят человечину. Бред, наверное.

Иван вспомнил, сколько раз наталкивался на человеческие кости, разделанные и обглоданные, иногда разрубленные ударами чего-то острого. Сначала он думал — крысы.

Может, и не крысы.

Может, и не все бред – то, что говорят о гнильщиках.

Мол, они детей воруют и солят в бочках. На Фрунзенской, кажется, был настоящий бунт, когда выяснилось, что целый табор гнильщиков обосновался в заброшенной ТДП-шке.

Народ разволновался, надавал по шее ментам и пошел гнильщиков жечь.

Иван нахмурился… И, кажется, сожгли.

…так и есть, плечо начало цеплять стену. Сужение.

Черт, только бы пройти… Только бы… Ноги уперлись во что-то твердое. Иван изогнулся, подсветил фонарем… проклятье!

Тупик. Коллектор забит бетонной пробкой. Ясно.

Значит, план Б отменяется. В спальню Ахмета мы не попадем.

Остается план А. Сомнительный, но все же… Иван вздохнул и полез обратно.

- Помнишь, ты говорил про газовую атаку? – спросил Иван.

Сазонов мгновенно сообразил, круто развернулся. Полы бежевого плаща взлетели, опали. Глаза желтовато-серые, яркие. Красивый.

Иван посмотрел на него с веселым прищуром.

- Давай не тяни. Рассказывай, - потребовал тот. – Ну же!

- Слушай, Сазон. – Иван продолжал улыбаться, - а что у нас есть из противопожарных средств?

- Как что? – тот поднял брови. – Лопаты, багры, песок, вода, ведра, брезент – все как положено. Сам не знаешь, что ли? Нафига тебе они?

Иван качнул головой.

- Да так, - он хмыкнул. – Есть одна идея… идея, идея, и де я нахожусь? – пропел он.

Иван никак не мог рассмотреть его лицо целиком. Взгляд легко выхватывал фрагменты: вот мясистый, чуть раздвоенный подбородок. Вот подстриженные волосы вокруг уха, частью седые, вот глаз — очень светлый, с темной каемкой вокруг, зрачок точечный, словно наколотый булавкой. Вот пальцы — волосатые, крепкие. Вот карман рубашки, армейской, выцветшей, камуфляжные пятна. По отдельности эти фрагменты виделись четко, и каждый вызывал раздражение и даже отвращение, но в целом образа не складывалось.

Закрыв глаза, как привык делать, тренируя зрительную память под руководством Косолапого, Иван попытался увидеть Мемова, собрать фрагменты в единый образ генерала Адмиралтейской. Но нет. Ничего не выходило.

Процесс внимания состоит из трех действий, говорил Косолапый. Первое действие:

держать объект, второе — притягивать к себе, третье — мысленно проникать в него. Так учил Косолапый. Он говорил что-то про актерскую систему Чехова, но Ивану при писателя было не очень интересно, а вот про Блокадников — даже очень. Но тогда Косолапый про Блокадников ему не рассказывал… А теперь вот Мемов.

Если рассмотреть его как следует, можно задавать вопросы. И образ человека будет отвечать так, ответил бы сам человек. Не словами — а покажет, чтобы он сделал.

Иван снова полностью расслабился и начал вызывать в воображении образ генерала.

Толстые пальцы, курчавые волоски. Пальцы лежат на столе — почему-то плывущее, как сквозь туман, нечеткое изображение.

Толстые пальцы с курчавыми волосками пробарабанили по столу. Остановились.

Мемов нахмурился.

- Так что у тебя за идея? Только коротко.

- Мох, - сказал Иван.

Густые брови Мемова удивленно поползли вверх.

- Что? - генерал смотрел требовательно. - Какой еще мох?

Иван усмехнулся.

- О-очень интересный. А идея такая...

- Смело, - оценил генерал. Потер подбородок. Крупный, с легкой синевой, недавно выбритый. Иван опять подумал, что с таким лицом надо прохожих по голове бить, а не армией командовать. Образина. Но ведь умный мужик — даже страшно становится, насколько умный. Взгляд острый до дрожи, глаза светлые, зрачки словно булавкой наколоты. - Думаешь, получиться? Уверен?

Черта с два тут уверен. Иван поднял взгляд.

- Хорошо мыслишь, - сказал генерал. - Раскованно. Риска не боишься. Это мне нравится.

Иван пожал плечами.

- У меня этих диггеров хоть жопой ешь, - откровенно признался Мемов. - Ты — другой. – пауза. – Как закончим с этим, пойдешь ко мне замом? Мне нужны такие раскованные. Ты талантливый человек, Иван. Я таких людей уважаю и ценю.

Иван даже сперва не понял, что ответить. От открывающейся перспективы кружилась голова. Заместитель первого человека в Альянсе? Это же офигеть, что такое. Просто офигеть.

«А как же Таня?», подумал он. «Как же наше тихое, блин, семейное счастье?»

- А если не выгорит? - спросил он.

- А это уже неважно, Иван. Веришь, нет?

Иван посмотрел на Мемова. А ведь не врет, сволочь. Серьезный мужик.

Через два дня заказанное наконец прибыло с Василеостровской.

- Как думаешь, получиться? - спросил Пашка приглушенно. Он поднял биток и с силой опустил. Бум! Взлетело облачко фиолетовой пыли. Работать приходилось в респираторах и противогазах, иначе давно бы все лежали и радостно улыбались в потолок. И так у Пашки весь «намордник» заляпан фиолетово-серой грязью.

Иван качнул головой. Лямка ГП-9 привычно давила на затылок.

Улыбка Косолапого.

Иван размахнулся и ударил. Взвилось облачко, часть фиолетовой пыли попала на стекла противогаза.

«Таня. Скоро я буду дома. Только жди меня. Иван».

Вот этот город.

Серый продрогший слон.

Идет дождь.

Струи дождя хлещут по отсыревшим фасадам, многие разрушены пожарами, но сохранили некий странный цвет... послецветие. Когда дом умер, умерли его жильцы, но здание продолжает держаться.

Когда идет дождь, видимость в противогазе падает почти до нуля. Залитые стекла, брызги, разбивающиеся об окуляры, дробный стук капель по резиновой маске, по прорезиненной ткани плаща.

Иван остановился. Достал дозиметр (капли забарабанили по стеклу), сверил показания.

Чтобы увидеть хоть что-то, приходится наклоняться впритык. Иногда стекло стукалось о пластик. Треск счетчика тонул в гуле дождя. Как с цепи сегодня сорвался. Но дождь хорош тем, что твари его не особо любят – собаки Павлова точно. Конечно, если не столкнуться с ними лицом к лицу… Пять рентген в час. Иван присвистнул. Уже сильно. Словно где-то недалеко источник загрязнения. Иван прошел вдоль стены здания, до угла — уровень стал сильнее на пару рентген. Точно, там что-то есть. Иван спрятал счетчик под плащ, щелкнул предохранителем "ублюдка". Капли разбивались о черный, поцарапанный металл ствольной коробки.

Иван подождал. Издалека медленно наплывал, искажаясь, размякая в сыром воздухе, чей-то тоскливый крик. То ли человек, то ли животное – не понять.

Заходить за угол не хотелось.

Иван посмотрел на бронзовую лошадь, стоящую на дыбах. Она была уже полностью зеленой, насквозь, и мокрой. Капли разбивались о зеленый круп. Мост почти обвалился, но лошади пока уцелели. Странно.

Иван, наконец, решился. Тяжесть в затылке стала свинцовой, но он пересилил себя и сделал шаг. Еще.

Выдвинулся из-за угла.

Вздрогнул.

У парапета набережной, скрючившись и расставив широко костлявые локти, сидел Блокадник. Он задумчиво раздирал длинными несоразмерными пальцами собачью тушку, от каждого движения брызгала кровь. Шум дождя. По мостовой, смывая бегущую из-под собаки кровь, бежали струи воды. Где-то далеко прогремел гром.

Вот и все, подумал Иван.

Блокадник выдернул кусок из тушки и повернул голову. В его черных глазных провалах была космическая мудрость. Капли барабанили по серой гладкой коже твари.

- Привет, Иван, - сказал Блокадник скрипуче. От звука этого голоса по спине диггера пробежал озноб. – Я тебя давно жду… Иван открыл глаза – в испуге, что проспал. Сбросил босые ноги на пол, вскочил.

Открыл рот, чтобы заорать «подъем!»… Остановился.

На наручных часах со светящимися зелеными обозначениями было полпятого утра.

Рано еще.

Иван вернулся и сел на койку. Скрип ложа. Теперь они ночевали в ТДП-шке, чтобы не отрываться от работы.

Он снова здесь. И никаких Блокадников, слава богу. Ивана передернуло. Все кончилось. На соседней койке сопел Миша Кузнецов, рядом с ним посвистывал носом Пашка. В глубине подстанции темнела койка, откуда доносились легкий храп и бормотание Солохи. За вчерашний день все так умотались, что на Ивановы прыжки никто даже ухом не повел.

Койка профессора пустовала – впрочем, у него бессонница, понятно.

Все на месте. Все живы. Хорошо.

Пускай еще полчаса поспят. Сегодня у нас много работы.

Иван потрогал повязку на ребрах, поморщился. Опять влажная. Ребра, поврежденные тварью на Приморской, все никак не заживут. Что за притча?

На месте мочевого пузыря висел горячий мокрый кирпич. Иван, ежась от холода, натянул штаны, обулся и вышел из подстанции.

Подготовка материала заняла целый день. Иван устал как собака. Хорошо, хоть на одной из станций нашелся компрессор, чтобы закачать в баллоны сжатый воздух. Теперь их поместить в шкафы с обозначениями «ПК» -- пожарный кран, и в ящики с пожарным оборудованием, такие же баллоны – в систему вентиляции Маяковской. И еще нужны механические будильники. Или таймеры на батарейках. Но лучше механика – она надежнее.

В общем, работы до хрена. И все с сохранением секретности. Н-да.

И есть еще одна проблема.

- Вообще, надо бы испытать... - профессор посмотрел на баллон с фиолетовой мутной жидкостью. Беспомощно огляделся. В ТДП-шке – тоннельной дренажной подстанции, отведенной под секретную хим. лабораторию, – проходил смотр высшим начальством научных достижений. Но пока показать было особо нечего.

- Нужен доброволец, - сказал Мемов.

Иван шагнул вперед.

Мемов покачал головой.

- Нет. Не ты. Нужен здоровый человек.

Значит, он знает про Ивановы болячки? Нормально жизнь идет.

- А кто тогда? – спросил Иван.

- Почему это сразу я? – удивился Солоха.

Профессор добродушно улыбнулся. Приблизился, как бы между делом отсекая диггера от двери.

- Надо, Сеня, надо. Снимите очки, пожалуйста.

Солоха отступил на шаг.

- Предупреждаю сразу – у меня неадекватная реакция на некоторые лекарственные препараты! – но очки все-таки снял.

- Аллергия? – деловито осведомился Водяник. – Что-нибудь смертельное?

- Вроде нет… э, вы что делаете?!

- Сейчас проверим, - сказал Водяник, натягивая противогаз. Взялся за баллон, повернул распылитель в сторону диггера. – Готов? – глухо спросил профессор.

- Мама, - сказал Солоха.

Коротко ударила струя жидкости под давлением, распыляясь в воздухе на мелкую водяную пыль. Практически бесцветное облачко повисло в воздухе, быстро рассеиваясь.

Солоха помедлил и осторожно сделал вдох. Все ждали. Ничего не происходило.

Диггер весело оглядел экспериментаторов и улыбнулся:

- Скажите, Проф. А Йозеф Менгеле – случайно не ваш кумир детства?

- В целом, испытаниями я доволен, - сказал Мемов. Кивнул в сторону, там лежал матрас. – Он, похоже, тоже.

Иван хмыкнул.

Солоха лежал и радостно улыбался. И, кроме расширенных зрачков, ничем не отличался от прежнего, не опрысканного Солохи. Разве что Иван не помнил, что бы когданибудь видел диггера таким расслабленным.

Солоха просто излучал счастье. В маленькой захламленной комнате от него шло своеобразное сияние, легко забивавшее слабый свет карбидки.

- Агрессии ноль, - сказал Проф, подходя к генералу с Иваном. – Кажется, наш мох имеет сходство с ЛСД – тот тоже блокирует адреналин. У реципиента отмечена повышенная внушаемость. Синестезия. При этом мягкий и быстрый «приход». Некоторые, довольно сильные признаки мышечного паралича, быстро, впрочем, проходящие. Причем очень сильная реакция, хватило всего лишь одной десятой намеченной дозы… - Профессор, все понятно, - прервал Иван, хотя половины слов не понял. – Ну что? – он посмотрел на генерала. - Оставляем Маяк?

- Кажется, я нашел «точку сборки», - сказал Солоха, прежде чем Мемов успел ответить. – Слышите меня? Вам не передать… но я попробую. Смысл жизни – я вижу его:

четко и ясно.

Генерал крякнул.

- Отличные новости, - сказал Водяник успокаивающим тоном. – Просто отличные. – И пошел к Солохе. Видимо, чтобы занести на бумагу найденный тем смысл жизни.

Мемов усмехнулся.

- Начинаем «план Меркулова», господа-товарищи.

- Станция Ушедших, - сказал профессор Водяник. – Это легенда, конечно. Однажды они собрались все — мужчины, женщины, дети, старики — и вышли из метро на поверхность. Открыли гермоворота и поднялись по эскалаторам. На что они надеялись? Что прорвутся через зараженную зону? Там от треска счетчиков Гейгера уши закладывало, наверное… Что в отдалении от мегаполиса можно жить?

Но никто из них не вернулся.

Не подал о себе известия. Может быть, они добрались до незараженной (ну, или относительно не зараженной) местности и устроились там жить? Или нашли там других, таких же поверивших?

Или погибли все от лучевой болезни, эпидемий и голода.

- Боюсь, мы никогда этого не узнаем, - профессор Водяник покачал головой. - Мы дети техногенной цивилизации. У какого-нибудь чукотского эскимоса или австралийского аборигена больше шансов выжить, чем у нас. Намного больше.

Хотя бы потому даже, что его не пригибает к земле ощущение, что всё — всё! — кончилось. Даже интернета больше нет. Впрочем, - профессор оглядел Ивана и остальных, кто попал в метро еще в детстве. – Вам это слово все равно ничего не скажет… Выражусь иначе: все кончено.

Мы, человечество, совершили групповое самоубийство. Сунули пистолет себе в рот и нажали на спусковой крючок. Ба-бах. И мозги по стенам. Я не знаю, на что в такой ситуации надеяться. Что наши мозги самопроизвольно стекутся в какую-нибудь более-менее мыслящую форму жизни?

- Вы пессимист, профессор, - сказал Сазонов с иронией.

- Правда? Неужели?! - желчно откликнулся тот. - Целая станция оптимистов ушла искать лучшую жизнь. Шанс для человечества. И где они теперь? Кто их видел?! Нет уж, дорогой мой, позвольте мне и дальше оставаться пессимистом.

- Я вот думаю, что они нашли, - сказал Кузнецов неожиданно. - Лучшую жизнь, то есть. То есть... я бы хотел так думать.

Ему никто не ответил.

- На самом деле, - сказал профессор после молчания. – Это история о том, как опасна надежда.

- Ложная? – Иван посмотрел на Водяника внимательно.

Бордюрщики не дураки. Неожиданное затишье на стороне Альянса должно было их насторожить, поэтому, не смотря на подготовку плана газовой атаки, решено было провести еще один, финальный штурм Восстания.

Сказано – сделано.

Когда Иван появился на Маяковской, она была заполнена хмурыми, пропахшими порохом бойцами, вернувшимися из боя. Стонали раненые, их срочно грузили на дрезины и отправляли по тоннелю к Гостинке. Отдельно лежали мертвецы. Девять человек. Не слабо для обманного маневра.

Ивана встретил Шакилов – грязный и замотанный. Пожали руки. Иван огляделся. У колонны, на скамейке раскинули лагерь скины. Иван узнал Седого, пожилого скина со шрамом на затылке. Седой что-то разливал из помятой коньячной фляжки.

Скинхеды подняли кружки и, не чокаясь, выпили. Странно.

- Что случилось? - Иван кивнул на скинов. - умер кто?

На лице Шакилова жил один глаз, второй как заплыл после удара, так и остался. Узкая щель, вроде танковой. Половина лица фиолетово-черно-желтая, туго надутая, как барабан.

Впечатление ломовое.

- Да нет, фроде, – речь Шакила по уровню понятности достигла минимума. - Командир ихний вроде осталша там. Убили его, нет, не шнаю. Не шкажу. Но иш перехода он не вернулша, это точно.

Так. Одним союзником меньше. Уберфюрер раздражал его с самого знакомства, но в принципе, все мы не без греха. Он вроде был фашист, расист и прочее — но нормальный.

Слово держал, и дело с ним иметь было проще, чем с интендантами адмиральцев.

Иван скрипнул зубами. Снабжение из рук вон. Бардак обычный, военный, одна штука.

Но скинхеда с его Киплингом было жаль.

Прощай, Убер.

Баррикады, баррикады.

Иван спустился по ступенькам вслед за капитаном из невских. У него была фамилия Войнович, но все звали его "капитан Костя". Капитан Костя договорился с бордюрщиками о встрече. Лишь бы выгорело.

Внизу, проходы в арках были заложены мешками с песком доверху, из маленьких амбразур выглядывали стволы ружей. Иван оценил наклон пола — нет, гранатой нельзя, скатится. Впрочем, я не за этим пришел.

- Стойте там! - приказали из-за амбразуры.

- Рамиль, это я, Костя, - крикнул капитан Костя. Лампы дневного света на потолке не работали, но зато в сторону Ивана с капитаном били лучи двух фонарей-«миллионников».

Глаза резало. Ни черта не видно.

- Кто с тобой? - спросили из-за баррикады.

- Мой друг. Он хочет кое о чем тебя спросить, Рам.

Долгая пауза.

- Даю слово, мы только поговорить, - сказал капитан Костя.

- Ладно, - сказали там.

В узкий проем вышел высокий человек. Лица его почти не было видно. Иван щурился.

Фонари били безжалостно.

- Садитесь, - велел человек.

Они устроились на полу, Иван из-под задницы вытащил гильзу, отбросил в сторону.

Здесь весь пол был ими засыпан. В отличие от мертвецов, которых забрали в прошлый раз, гильзы не убирали. Когда они устроились, человек подошел, под ботинками позвякивали гильзы, и сел напротив.

- Кто ты и о чем хочешь говорить? - обратился он к Ивану.

- Диггер. Зовут Иван. Мой друг пропал.

- Ты хочешь узнать, не у нас ли он?

- Среди убитых его не было, - сказал Иван.

- А какой мне интерес рассказывать тебе про твоего друга? - голос негромкий, ровный.

Равнодушный.

- Думаю, - сказал Иван. - Мы могли бы договориться.

Человек медленно покачал головой.

Иван, наконец, смог его разглядеть. Серо-голубой бушлат, на груди нашивка МЧС с восьмиконечной белой звездой. Лицо красивое, похоже, но толком не понять.

- Бритый налысо, рост выше среднего. Лет тридцать-сорок, не поймешь. Глаза голубые. Зовут Убер. Да… еще у него татуировка вот здесь, - Иван похлопал себя по плечу, показывая. – Молоток и нож круглый такой. И венок вокруг. Приметная татуировка.

Иван на мгновение прикрыл глаза. Вечная память, Убер. Хоть ты и расист.

- Все? – спросил человек.

- Еще один вопрос, - Иван помедлил. – Зачем вам наш генератор?

- Думаешь, он у нас? – человек покачал головой. – Ошибаешься. Мы ничего у вас не брали.

Опять ложь, подумал Иван.

- Уходите, - велел человек. – Через две минуты мы открываем огонь.

Они поднялись. Иван понял, что промок насквозь. Стянул шапку и вытер лицо.

- Кто это был? – спросил он у капитана Кости.

- Рамиль Кандагариев. Он у них один из главных. Начальник охраны Ахмета.

Нормальный, но иногда… не совсем.

Вы сами напросились, подумал Иван с ожесточением.

Зло должно быть наказано.

Перед самым началом операции Ивана вызвали к генералу.

Иван разглядывал знакомую эмблему — он уже видел такую у некоторых адмиральцев. Белый круг с серой каемкой, внутри круга — стилизованное изображение сжатого кулака. Пять серых пальцев.

- Символ, - сказал Мемов. - У каждой империи был свой символ. Вот это наш.

Он поднял руку с короткими растопыренными пальцами, медленно сжал их по одному в здоровый кулак.

- Пять станций — по отдельности слабы. Но вместе мы единый кулак. Это будет нашим символом. Держи.

В ладони Ивана оказался вышитый круг.

- Иди спать, - сказал генерал. - Завтра тяжелый день. Я на тебя рассчитываю.

Разверни свою жизнь, как конверт с пометкой срочно.

Конфиденциально.

После прочтения сжечь.

- Начинаем, - сказал Иван негромко. Мимо шли угрюмые и подавленные адмиральцы, невские, василеостровцы. Соединенные силы Альянса покидали Маяк – не понимая, в общем-то, зачем это делают.

- Ван, хоть ты объясни, - подошел к Ивану Кулагин. - Что за херня творится? Почему уходим?! Это же бред полный!

Иван мотнул головой. Вот они, проблемы секретности. Даже своим нельзя ничего сказать.

- Не знаю, Олежка, - сказал Иван нехотя. - Ты иди.

- А дизель?! - у Кулагина вздулись желваки у упрямого рта. - Как же наш дизель?

- Иди. Поверь мне, так надо.

Кулагин некоторое время рассматривал Ивана в упор.

- Что? - от неожиданности Иван растерялся.

- Я смотрю, тебя этот генерал уже обработал, - с горечью сказал Кулагин. - Эх ты, диггер. Все-таки как был ты пришлый, так и остался.

Иван окаменел.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |


Похожие работы:

«ГЛАВА АДМИНИСТРАЦИИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 18 сентября 2006 г. N 819 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПЕРЕЧНЯ ТАКСОНОВ ЖИВОТНЫХ, РАСТЕНИЙ И ГРИБОВ, ЗАНЕСЕННЫХ В КРАСНУЮ КНИГУ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ (РАСТЕНИЯ, ГРИБЫ), ПЕРЕЧНЯ ТАКСОНОВ ЖИВОТНЫХ, РАСТЕНИЙ И ГРИБОВ, ИСКЛЮЧЕННЫХ ИЗ КРАСНОЙ КНИГИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ (РАСТЕНИЯ, ГРИБЫ) И ПЕРЕЧНЯ ТАКСОНОВ ЖИВОТНЫХ, РАСТЕНИЙ И ГРИБОВ, ТРЕБУЮЩИХ ОСОБОГО ВНИМАНИЯ К ИХ СОСТОЯНИЮ В ПРИРОДНОЙ СРЕДЕ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ (РАСТЕНИЯ, ГРИБЫ) В соответствии с...»

«РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ПОДГОТОВКЕ И ОФОРМЛЕНИЮ ВЫПУСКНЫХ КВАЛИФИКАЦИОННЫХ РАБОТ для студентов кафедры Системный анализ и управление ФТК СПбГПУ 1. ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ 1.1. В настоящем документе представлены основные требования и рекомендации, связанные с подготовкой и оформлением выпускной квалификационной работы. В тексте документа в основном используется термин магистерская диссертация, но следует иметь в виду, что основная часть рекомендаций может быть использована также при подготовке других...»

«здоровье и красота Е. А. Романова ЛЕЧЕНИЕ заболеваний желудка и кишечника РИПОЛ КЛАССИК Москва, 2010 УДК 615.89 ББК 53.59 Р69 Романова, Е. А. Р69 Лечение заболеваний желудка и кишечника / Е. А. Романова. — М. : РИПОЛ классик, 2010. — 64 с. — (Здоровье и красота). ISBN 978-5-7905-5034-8 Желудок и кишечник играют очень важную роль в нашем организме, и когда эти органы оказываются пораженными какой-либо болезнью, это отражается на состоянии других органов и систем. Поэтому при обнаружении болезни...»

«Руководство по использованию торговой платформы TAKION 1.0.0.234 Окно запуска TAKION При запуске TAKION всплывёт окно ввода идентификатора трейдера (Trader ID) и пароля (Password), так же окно запуска имеет настройки соединения, начального запуска TAKION. Список идентификаторов Добавить Очистить Позволяет включить Расширенные Открывает режим симуляции Отмена настройки опцию (Демо) Включение/Отключение Основной и резервный IP *Не менять адрес Market Data IP адрес системы принимающей ордера...»

«СЧЕТНАЯ ПАЛАТА НЕНЕЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 166000, г. Нарьян-Мар, ул. Полярная д. 37, тел. (81853) 4-02-54, e-mail: info@spnao.ru ЗАКЛЮЧЕНИЕ на проект закона округа № 557-пр Об окружном бюджете на 2014 год и на плановый период 2015 и 2016 годов Настоящее заключение подготовлено Счетной палатой Ненецкого автономного округа на проект закона № 557-пр Об окружном бюджете на 2014 год и на плановый период 2015 и 2016 годов, внесенный губернатором Ненецкого автономного округа, в соответствии со...»

«ГАЗЕТА ЧАСТНЫХ ОБЪЯВЛЕНИЙ ПОНЕДЕЛЬНИК - СРЕДА 16+ Информационное издание ООО НПП Сафлор № 83 (2150) 21-23 октября 2013 г. Выходит с 1996 г. 2 раза в неделю по понедельникам и четвергам Екатеринбург Газета №2150 от 21.10.2013 СОДЕРЖАНИЕ ГАЗЕТЫ КВАРТИРЫ. ПРОДАЖА 225 Аксессуары для мобильных 415 Спецтехника телефонов 417 Прицепы и фургоны 101 Однокомнатные квартиры 226 Другие средства связи 419 Спрос 102 Двухкомнатные квартиры 103 Трехкомнатные квартиры АВТОзАПЧАСТИ И 229 Спрос 104...»

«НАШЕ ВРЕМЯ – ПЛЮС! стр. СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 9, 10 Рекламно-информационное издание Итальянцы в Сибири Жизнь в позитиве Адрес приема рекламы и объявлений: пр. Коммунистический, 42, 2 этаж, офис 210, Афиша двух пн-чт с 11.00 до 17. Телефоны: 52-00-54, 8(983)343-25- городов E-mail: nv.plus@mail.ru № 14 (118) | 04.04.2014 Электронная версия газеты: nv-plus.ru стр. 2, Пенсии по-новому • ФОТО НЕДЕЛИ • стр. 4, НОВОСТИ КОРОТКО Золотая Злата 26 – 30 марта в Москве проходило Первенство ЦСКА по художественной...»

«Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного! ЧУДО КОРАНА ШАЙХ МУХАММАД МУТВАЛИ АШ-ШААРАВИ ( ) 1 Предисловие редактора Шайх Мухаммад Мутвали аш-Шаарави родился в Египте в 1911 году. После окончания средней и высшей подготовительной школы он поступил в университет аль-Азхар аш-Шариф, который и закончил в возрасте 28 лет. После этого долгое время занимался преподаванием, работая в известных учебных заведениях Египта и Саудовской Аравии. Кроме преподавательской и научной деятельности, Шайх был радио- и...»

«ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА В ШКОЛЕ Книга для учителя Koostajad: Olga Burdakova, Sirje Annik, Jelena Rootamm-Valter, Igor Kostjukevit, Maret Vihman Projekti toetatakse Euroopa Sotsiaalfond meetme „Kooli poolelijtmise vhendamine, haridusele juurdepsu suurendamine ning ppe kvaliteedi parandamine“ alameetme „Phikooli ja gmnaasiumi riiklikele ppekavadele vastav ldharidus“ raames. Narva 2012 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ Тема 1 СТРУКТУРА ПРОЦЕССА НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ О. Н. Бурдакова Teema 1. Teadusliku uurimise...»

«Применение описанных в настоящей книге приемов сделает цифровой фотоаппарат еще более эффективным инструментом. - Эл Францекевич, профессиональный фотограф ЭФФЕКТИВНЫХ ПРИЕМОВ СЪЕМКИ ЦИФРОВЫМ ФОТОАППАРАТОМ Грегори Джорджес Автор книги 50 Fast Digital Photo Techniques Ларри Берман Крис Map Пошаговые инструкции по созданию прекрасных цифровых фотографий На компакт-диске: • Все изображения из книги • Пробная версия Adobe Photoshop Elements ^ и многое другое WILEY 50 ЭФФЕКТИВНЫХ ПРИЕМОВ СЪЕМКИ...»

«15/2010-17362(1) АРБИТРАЖНЫЙ СУД АСТРАХАНСКОЙ ОБЛАСТИ 414014, г. Астрахань, пр. Губернатора Анатолия Гужвина, д. 6 Тел/факс (8512) 48-23-23, E-mail: info@astrahan.arbitr.ru http://astrahan.arbitr.ru Именем Российской Федерации Р ЕШ Е Н И Е г. Астрахань Дело №А06-7413/2009 04 мая 2010 года Резолютивная часть решения объявлена 26 апреля 2010 года. Решение в полном объеме изготовлено 04 мая 2010 года. Арбитражный суд Астраханской области в составе: Председательствующего судьи Блажнова Д.Н., судей...»

«Agilent OpenLAB CDS ChemStation Edition Понятия и рабочие процессы Agilent Technologies Примечания Гарантия Предупреждающие © Agilent Technologies, Inc. 2010-2012, 2013 сообщения Материал представлен в документе Согласно законам США и международкак есть и может быть изменен в ным законам об авторском праве запреВнимание последующих изданиях без увещается воспроизведение любой части домления. Кроме того, в пределах, данного руководства в любой форме и Сообщение ВНИМАНИЕ допустимых действующим...»

«Герой Советского Союза Беляков Александр Васильевич Валерий Чкалов Проект Военная литература: militera.lib.ru Издание: Беляков А. В. Валерий Чкалов. — М.: ДОСААФ, 1987. OCR, правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru) [1] Так обозначены страницы. Номер страницы предшествует странице. {1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста Беляков А. В. Валерий Чкалов: Повесть. — 3-е изд. — М.: ДОСААФ, 1987. — 176 с. / Тираж 300.000 экз. Цена 85 к. //Издательство ДОСААФ СССР, 1974;...»

«Священная иерархия преемственности 17.06.2010 01:15 - Благодеяния,  которые вы, сеньор алькайд, в этом замке  мне оказали, столь велики и многообразны, что я чувствую себя перед вами в долгу  и век этого не забуду. В благодарность я желал бы отомстить  за вас какому-нибудь гордецу, который вас чем-либо обидел, ибо знайте, что моя прямая обязанность в том именно и состоит, чтобы помогать беззащитным, мстить за обиженных и карать вероломных.  1 / 31 Священная иерархия преемственности 17.06.2010...»

«СОХРАНЕНИЕ ЛЕСНЫХ ГЕНЕТИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ СИБИРИ МАТЕРИАЛЫ 3-го МЕЖДУНАРОДНОГО СОВЕЩАНИЯ CONSERVATION OF FOREST GENETIC RESOURCES IN SIBERIA PROCEEDINGS OF 3-rd INTERNATIONAL CONFERENCE Красноярск, 2011 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ НАУЧНЫЙ СОВЕТ РАН ПО ПРОБЛЕМАМ ЛЕСА ИНСТИТУТ ЛЕСА ИМ. В. Н. СУКАЧЕВА СО РАН МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ЛЕСНОГО КОМПЛЕКСА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ...»

«Виктория Бутенко 12 СТУПЕНЕЙ К СЫРОЕДЕНИЮ Как избавиться от пристрастия к вареной еде? Предисловие От автора ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОЧЕМУ СЫРОЕДЕНИЕ? Глава I. Жизнь и энергия. Глава II. Наше тело никогда не делает ошибок Глава III. Закон выживания Глава IV. Бактерия - мое самое любимое животное в мире Глава V. Детоксификация как метод лечения Глава VI. Семейное голодание. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Как остаться Сыроедом Глава VII. Почему двенадцать ступеней? Глава VIII. Ступень №1. Глава IX. Ступень №2. Глава X....»

«Виталий Зыков ДОРОГА ДОМОЙ Безымянный раб Книга первая Пророчества.И когда воссияет Красная Звезда на небосклоне, вестница бедствий и несчастий, надежда обречённых и погибель проклятых, придёт Враг общий, принеся на многострадальные земли Торна смерть, голод и тьму. Так готовьтесь же вартаги, встретим Врага во всеоружии. Фрагмент Фиорского пророчества (так называемые Списки Ужасов), частично расшифрованный по заказу Академии Общей Магии. Зачин Тихо журчала вода в мраморном бассейне посреди...»

«Диакон Андрей КУРАЕВ „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? Диакон Андрей Кураев, „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? диакон Андрей Кураев „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? Отрекись от Него – и громом Не расколется небосвод. Только свет из грешного дома Может быть, навсегда уйдет. И заметишь ты это едва ли: Всё заботы да суета. Мы не раз уже предавали И стыдились верить в Христа. Но глядит Он из дальней дали, Весь изъязвлен и весь в крови: Дети, дети Моей печали, Дети,...»

«ШКОЛА МАНИКЮРА Предлагаем следующие учебные программы: Классический маникюр-педикюр – цена обучения 94.00 Ls Цена обучения со всеми материалами 165.00 Ls Моделирование гелевых ногтей – цена обучения 166.50 Ls Цена обучения со всеми материалами + UV лампа 334.00 Ls Моделирование акриловых ногтей – цена обучения 165.00 Ls Цена обучения со всеми материалами 285.00 Ls Курсы дизайна: Акрил – техника разных цветов 35.00 Ls Курсы дизайна: Гель – техника разных цветов, развода 35.00 Ls Обучение...»

«Щёлкните символ Закладки слева для удобства навигации по книге Об этой замечательной книге и Иване Онищенко я, будучи в Советском Союзе 27 лет, никогда ничего не слышал. Почему? Сравнивая жизнь этого Человека и Христианина со своей, я вижу ничтожность последней. Не по этой ли причине эта книга была так хорошо скрываема именно христианами, стоящими у руля? Не потому ли этот шедевр так непопулярен в наши дни? Очнитесь, христиане! Набор и редакция: Андрей Корчмарь Начато: 15 Января, 2009 г....»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.