WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Дарья Донцова Мыльная сказка Шахерезады Любительница частного сыска Даша Васильева – 41 Дарья Донцова Мыльная сказка Шахерезады Глава 1 Мальчики делаются невероятно ...»

-- [ Страница 2 ] --

Я подавила вздох. Сорокапятилетняя Ирина кажется девятикласснице древней старухой.

– С кем мама беседует по телефону?

Катерина пожала плечами.

– Говори ее рабочий, – не отставала я.

– Не знаю его, всегда ей на мобильный эсэмэски шлю, – протянула Катя.

– Адрес «Фасоли», – потребовала я и услышала очередное:

– Не знаю, никогда там не была.

– Ты не приезжала к матери на службу?

– Нет, а зачем? – удивилась Катя.

– Просто так, посмотреть, где она работает, – вздохнула я. – А соседи? С кем мама общается?

Последовал стандартный ответ:

Я попыталась выбить хоть какую-нибудь информацию об Ирине:

– Сколько лет вы тут живете?

– Всегда, – шмыгнула носом Ира, – с рождения.

– На торце здания более темными кирпичами выложена цифра «2000». Иногда строители отмечают таким образом год окончания работ по возведению дома. Значит, ваша семья обитает тут более десяти лет. Ты, естественно, не помнишь квартиру, куда тебя принесли из роддома, была слишком мала тогда. Но, наверное, Ирина рассказывала о своем прошлом?

– Нет, не знаю, – проныла Катя.

Я разозлилась:

– Тебе хоть что-нибудь о матери известно? Слова «не знаю» мне уже надоели.

– Мама готовит, убирает, ходит на работу, – прошептала Катя и расплакалась.

Я обняла девочку, начала гладить ее по голове. Все правильно. «Мама готовит, убирает, ходит на работу». Кате повезло, кое-кто из подростков добавит к этому списку ряд других глаголов: занудничает, кричит, обзывается, злится. Редкие дети исчерпывающе отвечают на простые вопросы: что печалит маму? Ну, если забыть про двойки, вызовы к директору и нежелание отпрыска учить английский. Что беспокоит? Чего она боится? О чем мечтает?

Какой была в юном возрасте? Какие совершила ошибки? Мама ведь человек, а не помесь кухонного комбайна с пылесосом и стиральной машиной, но чаще всего этот человек детям абсолютно не знаком.

Я разжала объятия.

– У вас же есть фотоальбомы?

Катя обрадовалась смене темы разговора.

– Неси! – приказала я и достала из сумочки мобильный.





Семен ответил мгновенно. Сначала из трубки донесся далекий гул голосов, затем тихая музыка, характерное позвякивание, и раздался баритон:

– Владелец агентства «Поиск» Соб у аппарата.

Я усмехнулась. Фамилия у Сени Собачкин, на мой вкус, очень милая, но парень предпочитает короткое «Соб». Сеня постоянно влюбляется. Он не отвязный Дон Жуан – Казанова, который соблазняет женщин из спортивного интереса, а потом рисует «звездочки»

на парадной двери своего дома. Нет, Сенечка лирический герой, Ромео, до секса у него дело часто не доходит. Собачкин очаровывается почти каждой встреченной дамой, неделю ухаживает за Джульеттой, потом натыкается на новый объект, забывает про старый, и так постоянно. Одно время даже я, совершенно не подходящая Собачкину ни по возрасту, ни по менталитету, стала его героиней. Кажется, любовь Сени к Дашутке длилась… э… дай бог памяти… дней пять. Теперь мы друзья, иногда я обращаюсь к нему за помощью, иногда он ко мне. Кстати, Сеня роскошно готовит и живет неподалеку от Ложкина. Я беззастенчиво пользуюсь его хлебосольством, пару раз в неделю непременно зарулю к Семену и Кузе, слопаю ужин и уеду, упрекая себя в обжорстве. Кто такой Кузя? Ближайший друг и компаньон Собачкина, его полная противоположность. Сеня говорлив, суетлив, способен мгновенно обидеться, простить вас и снова разозлиться. Весь процесс займет у него полминуты. Собачкин гениальный переговорщик, он легко убедит бедуина, живущего в пустыне, купить гидрокостюм для подводного плавания и хоккейные коньки в придачу.

Любая представительница женского пола от шести до девяносто семи лет помчится исполнять его просьбу, загипсованный больной ради Собачкина согласится поучаствовать в марафоне, а водолаз прыгнет с парашютом. Сеня знает огромное количество людей, у него вечно трезвонят три мобильных, он дает деньги в долг, забывает, кому ссудил, и страшно удивляется, когда сумма возвращается обратно. Кстати, ему всегда приносят долг. Почему?

Не спрашивайте, не знаю. Любой человек, с которым Сеня пообщался более пяти минут, зачисляется им в друзья, Собачкин ради него вскочит ночью с постели и помчится в Тульскую область, дабы вытащить тачку приятеля, застрявшую в канаве. Сеня безалаберен, он обожает глупые шутки. Первое, что видит человек, вошедший в дом Соба, – это длинную лестницу, уходящую в очень глубокий подвал. Я знаю, что в холле обычный пол, ступеньки изображены на нем в особой «голографической» манере, и тем не менее покрываюсь холодным потом, когда на подкосившихся ногах иду в жилую часть дома. Остается лишь удивляться, каким образом Сеня ухитряется быть лучшим специалистом по розыску пропавших людей. Даже если вы попросите его отыскать человека, который исчез пятьдесят лет назад при невыясненных обстоятельствах, Сеня эти самые обстоятельства прояснит. Он гений.

Кузя другой. Большую часть суток он проводит, уткнувшись в монитор, и за весь день может сказать пару слов или вообще ничего. Женщин он опасается, с холостяцкой жизнью расставаться не хочет, не одобряет, как сам говорит, «обезьяньих замашек» Соба и мечтает выгнать из дома армию людей, которая постоянно толчется в гостиной и столовой. Кузя виртуозно владеет компьютером, он в курсе всех новинок, которые еще не дошли до потребителя, и может нарыть в Интернете любую информацию. Остается лишь удивляться тому, что молодые мужчины живут в одном коттедже и никогда не ссорятся.





– Соб слушает! – повторил Сеня. – Говорите, не тормозите!

– Судя по голосу, ты проводишь время в компании очередной любовницы? – предположила я. – И разве твое агентство называется «Поиск»? У него же нет вывески!

– Я завален работой по горло, – невпопад ответил Собачкин. – Еле-еле выкроил секундочку на кофеек.

– Бедненький, – лицемерно пожалела я Сеню. – А где у нас Кузя? Мне нужны его компьютерные таланты.

– Что тебе надо? – полюбопытствовал Собачкин.

Очень хорошо, что я поймала Семена в компании с очередной Джульеттой. Сейчас Собу захочется произвести выгодное впечатление на даму, и он в два счета выполнит мою просьбу, не станет ныть и вспоминать про загруженность. Нажму еще на одну педаль и тогда точно получу необходимое.

– Спасибо, дорогой, но дело сложное, лучше мне обратиться к Кузе, ты ведь не носишь с собой ноутбук.

– Обалдеть! – возмутился Сеня. – Да я сплю с ним! Из рук не выпускаю! Давай, говори скорей, я гений сети.

А еще отчаянный хвастун и павлин! Но мне желание Собачкина распушить хвост перед новой девушкой на руку. Говорят, нехорошо манипулировать людьми, но иногда умение дернуть за нужные веревочки бывает весьма полезным.

– Ирина Алексеевна Соловьева, сорок пять лет, – затараторила я, – управляющая рестораном «Фасоль», мне известен ее нынешний адрес, вышлю его тебе эсэмэской.

– Что тебе конкретно надо? – поторопил меня Собачкин.

– Все! – алчно воскликнула я. – Любую информацию. Контакты, родители, состав семьи, бывшие мужья, дети, прежние места работы, детали биографии.

– Ок, я жду сообщения, – выпалил Семен и отсоединился.

Я успела отослать ему название улицы, номер дома и квартиры семьи Соловьевых до того, как на кухню со стопкой альбомов вернулась Катя.

– Мама снимки аккуратно раскладывает, – произнесла девочка. – Это мы на море, на даче, вот мой день рождения в кафе.

Я начала перелистывать картонные страницы. Ирина на самом деле методична. На каждом форзаце есть надпись. Допустим: «Лето 2008 г. Египет, август 13–28-е числа». И любуйтесь на кадры, которые запечатлели Катюшу в бассейне, на берегу моря, около верблюда, в магазине сувениров. Главной героиней всех съемок является девочка, изображение матери мелькает редко, Ирина почти всегда одна, порой вместе с Катей и никогда с другими людьми.

– Меня больше всего интересуют снимки вашего выхода из роддома. Где они? – спросила я.

– Их нет, – сказала Катя.

– Вот странно, – удивилась я, – обычно матери трепетно относятся к фотографиям, где стоят с конвертом с младенцем в руках.

Катюша почесала нос.

– Я один раз спросила, где мои совсем детские фотки, да и мамины тоже. Хотелось на бабушек-дедушек посмотреть. А она сказала, что все документы погибли при пожаре, ей потом пришлось восстанавливать свой паспорт, мою метрику.

– Да, жаль, – протянула я, – снимков не вернуть.

– Точно, – вздохнула Катя, – так я бабушку с дедушкой и не увидела. Они до моего рождения умерли.

– Знаешь, где они работали? – поинтересовалась я.

– Неа, – призналась Катя, – мама о них ничего не рассказывает. Думаю, она с родителями поругалась и убежала от них. Но мне правду не говорит, чтобы плохой пример не подавать. Родители обожают себя приукрасить, их послушать, так они в детстве на крыльях летали. У меня подружка есть, Оля Шмакова. Ее отец за каждую четверку ремнем лупил и орал:

– Дура! В кого такой тупой лентяйкой уродилась! Я учился на «отлично», родителям с десяти лет помогал, газеты до занятий разносил, деньги с пеленок в дом притаскивал.

Олька ему верила, а потом ее предки ремонт затеяли, поснимали с антресолей древние чемоданы эпохи динозавров, и Шмакова в хламе отцовский дневник за десятый класс нашла.

Вау! Там одни колы, замечаниями даже обложка исписана. Ольга ему дневничок показала и пригрозила:

– Еще раз меня пальцем тронешь, пойду к нашему директору, покажу ему вот это и про побои сообщу.

Зачем взрослые лгут?

– Понимают, что в молодости натворили много глупостей, и хотят удержать детей от опрометчивых шагов, – ответила я, – желают им счастья.

Звонок мобильного прозвучал так громко, что я вздрогнула и схватила трубку.

– Соловьева Ирина Алексеевна, москвичка, ранее проживала на Миусской площади, на задах улицы Горького. Отец Алексей Михайлович, авиаконструктор, доктор наук, профессор. Мать Ариадна Олеговна, чертежница, работала вместе с мужем. Бабушка, мать отца, Кира Алексеевна, поэтесса, скончалась в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году, через двенадцать месяцев после первой посадки Ирины.

Последняя фраза прозвучала настолько дико, что я переспросила:

– Ирина Алексеевна была осуждена в марте восемьдесят третьего за воровство.

Отсидела два года. В восемьдесят шестом снова попала на зону по обвинению в нанесении телесных повреждений, повлекших за собой большой ущерб здоровью, – бубнил Семен. – На сей раз, учитывая рецидив, ей вломили много. Ира шила брезентовые рукавицы в Мордовии до восемьдесят девятого.

Я, стараясь не измениться в лице, слушала Семена. Вот тебе и учительница географии, тихая скромная женщина, решившая родить девочку от чужого мужа! Кате ни в коем случае нельзя знать даже крупицу правды.

– Эй, отреагируй, – потребовал Сеня, – подай гудок. Создалось впечатление, что я беседую с немой.

Я справилась с замешательством.

– Слышно прекрасно. Я нахожусь в компании Кати, тринадцатилетней дочери Ирины.

Соловьева вовремя не вернулась домой, девочка нервничает. Я подумала, что ее мать задержалась у родственников. Но Катя ничего не знает ни о бабушке, ни о дедушке, их фото нет, они погибли в пожаре. Снимки, а не старики. Катюша лишь сообщила, что мама до ее появления на свет работала в школе учительницей географии.

Собачкин чихнул прямо в трубку.

– Круто! Надеюсь, ты не включила громкую связь?

– Не догадалась, – буркнула я, – давай без вопросов. Что еще у тебя есть?

– К школе такую козу на километр подпускать нельзя, – загудел Семен. – Научит первоклашек добру. Высшего образования у Ирины нет, географию она постигала, разъезжая по России в спецвагоне для зэков. Ей попалась отличная мать. Когда дочь отпускали, она всякий раз в своей квартире ее прописывала, небось надеялась, что Ирочка ума наберется.

Ан нет, не в медведя конфетка! Девяносто первый год у Ирины ознаменовался новой посадкой, она торговала с лотка газетами на площади. Там завязалась драка, в которой убили гражданина Звягина Юрия Николаевича. Народу махалось много, но экспертиза доказала, что решающий удар ножом нанесла Ирина. И укатила наша красотка на двенадцать годков в солнечную Республику Коми. Но вот тебе фокус! В тысяча девятьсот девяносто девятом она была прописана в коммуналке на улице Щелкина.

– Что-то не сходится, – пробормотала я. – Ты, часом, не перепутал гражданок? Может, о другой Соловьевой сейчас рассказываешь?

– А ты, часом, не перепутала адрес нужной тебе бабы в эсэмэске, которую мне отправила? – разозлился Собачкин. – Может, не то название улицы написала?

– Ну и я нет, – отрезал Сеня. – Смотрю биографию тетки, чьи координаты от тебя получил.

– Человек не может оказаться одновременно в двух местах, или курорт, или Москва, – пробормотала я, глядя на Катю.

– Зона не курорт, – не понял Собачкин.

– Да, да, Катя мне чай предложила, – невпопад сказала я.

– Тьфу, забыл, – воскликнул Сеня. – Соловьева могла выйти по условно-досрочному освобождению. Хотя нет, надо отсидеть три четверти срока. Так что раньше двухтысячного Ирина за ворота зоны не могла шагнуть. Слушай, может, она таки освободилась в миллениум?

– Нет, – возразила я. – Катя появилась на свет в девяносто восьмом.

– Импосибл! – щегольнул знанием английского Соб. – Никаких детей у зэчки нет. Ни одного упоминания о дочери ни в каких документах.

– М-м-м, – промычала я. – В бумагах путаница! Архив затопило! Такое случается! Вот беда!

– Поговори с матерью Ирины, – посоветовал Соб, – с бабушкой Кати.

– Почему нет? – удивился Семен. – Ариадне Олеговне всего шестьдесят три года, по нынешним понятиям она еще невеста. Живет в прежней квартире на улице Горького. Сейчас вышлю адрес.

– Да, спасибо за идею, – воскликнула я. – А что было потом? Ну… когда… закончилось то… что началось в конце девяностых.

– Хорошо, когда человек умен и догадлив, как я, – не упустил возможности похвалить себя Сеня. – Ирина прописалась по новому адресу, в коммуналке. На улице Щелкина она появилась в тысяча девятьсот девяносто девятом. Похоже, Ариадне Олеговне надоело давать приют беспутной дочери, она ее к себе в очередной раз прописывать не стала. И я ее отлично понимаю: сколько волка ни корми, а он все в лес смотрит. Я бы тоже уголовницу послал подальше. Вот только неясно, каким образом Ирина метры в коммуналке получила. Прямо сказочная история, похоже, кто-то ей наворожил. Может, мать родная? К себе криминальное дитятко оформлять не захотела, но нажала на нужные педали, и опаньки, наша Ира имеет крышу над непутевой головой. Но дальше больше. Через двенадцать месяцев Ира приобретает отдельную жилплощадь, ту самую, адрес которой я от тебя получил. И с той поры, вот уже больше десяти лет, Соловьева добропорядочная гражданка, никаких правонарушений за ней не числится. Хотя постой-ка! Катерина… – А с ней что? – поинтересовалась я.

– Катя приехала с матерью в отдельную квартиру, – протянул Сеня, – зарегистрирована честь по чести в домовой книге. Но откуда она взялась?

– Хранится в столе у паспортистки или начальника ДЭЗа, – ответила я.

– Не книга, а девочка, – уточнил Собачкин. – Катерине на момент регистрации в двушке исполнилось два года. Но со старого места жительства Ирина выписывалась одна, никаких упоминаний о ребенке нет.

– Наверное, в домоуправлении напутали или во время пожара часть документов сгорела, – предположила я. – Кстати, у Соловьевой тогда пропали семейные фотоальбомы, не осталось ни одного снимка крошечной Кати, не сохранились памятные кадры выписки девочки из роддома.

Семен откашлялся.

– Ирина жила в коммуналке, в доме гостиничного типа. Представляешь, как выглядит такая халабуда?

– Десятиметровая комната, коридор с двадцатью дверьми, кухня с одной плитой и раковиной размером с чашку, санузел без ванной: один унитаз, – ответила я. – Те, кто придумал подобные хоромы, сами должны в них до конца своей жизни ютиться. Там даже хомячку тесно.

– Дом стоит по сию пору, – перебил меня Собачкин. – Но теперь это отель, здание купил «Фонд Макс», он же и расселял жильцов в двухтысячном году.

– Соловьева на тот момент уже уехала? – спросила я.

– Точно, – буркнул Собачкин, – но не о том речь. Ничего не горело. Не было там никаких пожаров. Ты думаешь о том же, о чем и я? Вероятно, Ирочка в своей комнатушке уронила свечку, а та ну крайне удачно угодила на фотографии с документами. Фрр! Усе и погорело. Но само здание никогда не страдало от огня, документация жива. Жильцы в доме менялись быстро, прописывались – выписывались, одна комната могла за год трех владельцев сменить, но в бумагах порядок. Ирина въехала без детей, перекантовалась в общаге около двенадцати месяцев и выехала одна. В собственные хоромы, приобретенные за наличные деньги, оформилась вместе с двухгодовалой Екатериной, чьей матерью является с тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Все. Если тебе что еще понадобится, звякни завтра. Ночью лучше спать, даже тем, чьи шкафы забиты скелетами.

Я никак не отреагировала на его слова, положила телефон в карман и мгновенно была атакована Катей, которая хотела узнать, что рассказал Собачкин. Я постаралась обойти острые углы.

– На месте дома, где ранее жила твоя мать, сейчас стоит гостиница. Судя по документам, Ирина являлась единственным ребенком в семье, никаких братьев, сестер не имела. Замуж она никогда не выходила. Лучше тебе сейчас лечь спать, утро вечера мудренее.

– А вы уйдете домой? – с плохо скрытым страхом поинтересовалась Катя.

– Хочешь, поедем в Ложкино? – предложила я.

– Нет, – после паузы отказалась девочка, – если мама вернется и не найдет меня, то перепугается. Останусь в квартире, запрусь на замок, пододвину к двери комод. Еще можно на пол пустые спичечные коробки положить! Видела в одном телесериале. Героиня так от смерти спаслась. Насильник шасть в ее комнату, наступил на коробок, тот с треском лопнул… – У вас есть раскладушка? – перебила я Катерину. – Не хочу в пробке стоять, с твоего позволения, останусь тут. Надеюсь, Ирина не рассердится на незваную гостью.

– Раскладушки нет, но вы можете лечь на кресло-кровать, – обрадовалась девочка, – подушку, одеяло и белье я дам. Пошли в мамину спальню.

В отличие от детской, набитой игрушками и новинками техники, комната матери выглядела аскетично. Ничего лишнего. Узкая софа, покрытая серо-коричневым пледом, стенной шкаф, тумбочка и кресло. На стенах не было картин, нигде никаких безделушек, книг, дисков, впрочем, телевизор и музыкальный центр тоже отсутствовали. В помещении только спали, не валялись на кровати с конфетами и журналом, не отдыхали, глядя любимое кино. Ничего лишнего. На прикроватном столике стояли самый простой будильник и круглое зеркало в вычурной, похоже, серебряной рамке. Оно настолько не гармонировало по стилистике с остальной обстановкой, что я бестактно без спроса взяла вещицу и глянула в посеребренное стекло. Отражения не было. Зеркало оказалось испорчено, его покрывала паутина трещин и россыпь темных пятен.

– Ой, поставьте скорей его на место, – испугалась Катя, – не трогайте, нельзя ни в коем случае к нему прикасаться!

– Извини, – произнесла я и возвратила зеркальце на тумбочку. – Похоже, оно старинное.

– Мама один раз сказала, что в нем заключено чудовище, – поежилась Катерина, – она на него молилась, брала в руки и говорила какие-то странные слова.

– Кто, скажи мне, всех милее, всех румяней и белее? – пошутила я.

Но девочка серьезно ответила:

– Нет. «Сиди, не выходи, сиди, не гляди, сиди, не отвечай, про Нормандию не забывай». Я ее один раз в детстве спросила: «Мама, почему ты с зеркалом разговариваешь?»

А она ответила: «Катя, никогда не трогай его даже пальцем, внутри живет чудовище по имени Андрюша из Нормандии!» Ну, я очень перепугалась! А мама перестала перед сном с зеркалом разговаривать, оно у нее просто на тумбочке стоит. Года два назад я у нее возьми да спроси: «Мамочка, зачем ты мне про монстра Андрюшу рассказывала? Я из-за него в твою комнату заходить боялась».

Ира посмотрела на дочь.

Катерина ей напомнила, старшая Соловьева почему-то занервничала.

– Катюша, зеркальце – единственная память о моих родителях. Я не хотела, чтобы ты его разбила, вот и напугала тебя. Сейчас ты взрослая и понимаешь, что никаких Андрюш в нем нет.

– Но ты каждый вечер произносила: «Сиди, не выходи, сиди, не гляди, сиди, не отвечай», – напомнила дочь, – и еще что-то там про Нормандию.

– Тебе послышалось, – отрезала мать, – никогда не трогай мое зеркало. Оно очень мне дорого, это подарок на память о сказке, которую я больше всего любила. Про Андрюшу из Франции.

– Может, мама произнесла имя Андрэ? – спросила я. – Не Андрюша?

– Точно! – подпрыгнула Катя. – Откуда вы знаете?

– Из сборника «Старинные сказки Нормандии», – ответила я. – Когда я училась в институте, курс французской литературы у нас вела супружеская пара, Мария Николаевна и Александр Иванович. Имена у них были русские, зато фамилия вполне парижская – Дюма.

Как чету французов занесло в Москву, я понятия не имею. На студенческий взгляд, педагоги были просто мумии, выглядели очень дряхлыми, но обладали светлым умом и рассказывали на лекциях и семинарах удивительные истории. У меня создалось впечатление, что преподаватели захаживали в гости к Ги де Мопассану, Вольтеру, Буало и прочим светочам французской литературы. Мария Николаевна вела факультатив по сказкам. Одно предание про Андрэ, во Франции это и мужское, и женское имя, произвело на меня очень сильное впечатление. Андрэ была веселой девушкой, не любимой родителями. История умалчивает, по какой причине отец и мать терпеть не могли дочь, но они заставляли ее с утра до ночи работать по дому, превратили в прислугу, никогда не брали ее на балы. Единственный, кто жалел ребенка, – это бабушка, но она не могла защитить Андрэ от жестокой матери и равнодушного отца. Однажды к Андрэ посватался хороший юноша, но родители отказали жениху, не желая лишаться бесплатной служанки. «Предки» парня тоже были против невестки, его мать заколдовала Андрэ, подселила в ее душу демона жестокости. Бабушка девушки уже умерла, некому было ее удержать, злые чары восторжествовали. Андрэ убила своих родителей, сожгла дом, ушла в лес и стала разбойницей, она грабила людей, отнимала у них деньги и одежду до тех пор, пока к ней не явился призрак старушки. Бабушка подарила Андрэ зеркало и сказала ей:

– Завтра ты станешь другой, хорошей, доброй. Злая Андрэ заточена в этом стекле.

Смотрись в него каждое утро: пока не увидишь своего изображения, все будет хорошо. Но если в зеркале отразится твое лицо, значит, чудовище вырвалось на свободу. Тогда берегись.

Утром Андрэ проснулась, глянула в зеркальце и ужаснулась всему, что наделала. Она стала усердно молиться, ушла от разбойников, вышла замуж за бедного человека с десятью детьми, воспитала их и жила до глубокой старости в спокойствии и счастье. Зеркало оставалось тусклым и темным, но один раз, спустя много-много лет, Андрэ вдруг увидела отражение лица.

– И опять стала бандиткой? – воскликнула Катя.

– Нет, – улыбнулась я, – она продолжала вести праведный образ жизни, стала примером для остальных женщин.

– Нестыковочка, – хмыкнула Катерина, – бабушка-волшебница о другом говорила.

– Верно, – согласилась я, – ты точно углядела кульминационный момент. Призрак старушки сказал: «Если ты увидишь свое лицо». А что узрела Андрэ спустя десятилетия?

– Собственное отражение, – пожала плечами Катя.

– Нет, – возразила я, – на Андрэ глянула старуха. Девушка изменилась со временем, она не узнала себя, подумала, что из зеркала смотрит ее бабушка. Меня легенда потрясла. Я написала по сказкам Нормандии диплом и поняла, что народные легенды вовсе не «Золушка» и не «Кот в сапогах».

– Глупая история, – фыркнула Катерина, открывая шкаф, – потускневшее зеркало само собой не превратится в новое. И почему она себя не узнала? Утром небось шла в ванную чистить зубы, умывалась, а что висит над раковиной?

Я засмеялась:

– Катюша, преданию не одна сотня лет. Зеркала тогда были очень дорогим и редким удовольствием, его могли себе позволить лишь короли или богатые люди. Андрэ никогда не видела своего изображения. Ей негде было его увидеть.

– Все равно идиотская байка, – не смутилась Катя. – Убила родителей, отнимала у людей деньги, а потом раскаялась и жила счастливо. Это несправедливо, Андрэ следовало наказать. И чем она маме понравилась? Я впервые эту историю слышу! Держите.

Я взяла протянутые Катей плед и подушку. Хороший вопрос. От кого Ирина узнала старинную нормандскую легенду, которая не является широко известной?

Разложив кресло, я позвонила Лике и предупредила:

– Сегодня я не приеду ночевать. Ты помнишь, как кормить Афину и Фолодю?

– Из коробок достать сухари, – отрапортовала Анжелика.

– Молодец, – похвалила я ее, – не забудь отмерить нужное количество корма специальным стаканчиком. Пожалуйста, будь аккуратна.

Потом я умостилась на жесткой подушке и неожиданно быстро заснула.

Утром меня разбудила Катя, я села и не сразу поняла, где нахожусь, потом спросила:

– Полседьмого, – ответила девочка, – мне в школу пора.

– Очень рано ты встаешь.

– Уроки начинаются в восемь, на дорогу уходит сорок минут, – деловито перечислила Катя, – еще надо умыться, одеться, сумку сложить, кофе попить. Вы можете спать, только придется остаться в квартире до моего возвращения. Связка ключей одна, дверь не захлопывается. Раньше у нас был замок, который защелкивался, но я понесла помойку и… – Понятно, – сказала я, – сама многократно вызывала слесаря, стоя на лестничной клетке. Я уйду с тобой, не беспокойся, соберусь в мгновение ока. Мама не пришла?

– Нет, – выпалила Катя, – видите же, ее комната пустая. Что теперь делать? Маму украл маньяк! О них постоянно по телевизору говорят. Надо идти в милицию, да?

Я встала с кресла-кровати. Нет тела – нет дела. Пока не найден труп, никто из ментов суетиться не станет. Заявление о пропаже человека примут лишь спустя трое суток после того, как он не явился домой. Милиционеры услышат, что Ирине сорок пять, и начнут отбиваться:

– Они осталась ночевать у любовника, выпила лишнего, сейчас дрыхнет. Не гоните волну.

Если сказать, что, по словам дочери, у Соловьевой нет кавалеров и она не пьет, они ответят:

– Баба скрывает мужика от ребенка. Никогда не наливалась водкой, а вчера изменила своим принципам.

– Так что делать? – воскликнула Катя.

Я потерла глаза.

– Ступай, приводи себя в порядок, отвезу тебя в школу.

– Мама пропала, – прошептала Катерина, – ее убили. По телеку это часто показывают.

– Давай не впадать в панику. Единственное, что мы знаем точно: Ирина не ночевала в своей постели. Но это не означает, что ее лишили жизни. Она могла попасть под машину, свалиться в метро с сердечным приступом и получить сотрясение мозга. У дурных вестей быстрые ноги. Когда найдено тело, родственникам сразу звонят. Дуй в ванную, дай мне окончательно проснуться и сообразить, как действовать.

Катя помчалась в коридор, я посмотрела ей вслед. Нехорошо врать ребенку, но и правду сказать нельзя. Не рассказывать же девочке о неопознанных изуродованных трупах, которые хранятся в спецхолодильниках, а по истечении установленного законом срока исчезают с лица земли. А еще бывает, что человек исчезает бесследно. Ушел в магазин за хлебом и не вернулся. Но Ирина поехала к отцу Кати, и это дает надежду. Если отыскать мужчину, вероятно, он расскажет, где находится его прежняя любовница.

Я быстро оделась и пошла на кухню. А может, не стоит считать Иру «прежней любовницей»? Если вспомнить поездки на курорт, обучение Кати в Лондоне, одежду девочки, обстановку ее комнаты, компьютер, то становится понятно: мать во многом лгала ребенку. Но в ее словах правда все-таки была. Отец Екатерины заботился о незаконнорожденной дочери, вполне вероятно, что он продолжает поддерживать интимные отношения с Ириной, а та успешно скрывает эту связь от девочки.

Я подошла к окну и уставилась на улицу. Мало найдется на свете людей, которые могут годами хранить тайну. Как правило, есть подружка, мама, сестра, соседка, кто-то еще владеет секретом. Значит, буду действовать по стандартной схеме. Сначала попрошу Кузю проверить больницы, морги и отделения милиции. Вдруг Ирину задержали за какое-нибудь правонарушение, например, она вспомнила буйную молодость и сперла у кого-то кошелек?

Пока компаньон Собачкина будет просеивать в поисках жемчуга песок, я смотаюсь к Ариадне Олеговне Соловьевой, вероятно, мать в курсе дел дочери. Судя по тому, что два раза бывшую зэчку прописывали в родительской квартире, мать любит свое непутевое чадо.

И надеюсь, что старушка, услышав про оставшуюся без присмотра внучку, заберет ее к себе, несмотря на то что тринадцать лет о девочке не вспоминала.

Благополучно доставив Катю в школьный двор, я хотела уехать, но девочка сказала:

– Уроки сегодня закончатся в четыре. Нам не разрешают пользоваться мобильными ни на занятиях, ни на переменах.

– Жесткое правило. Неужели вы подчиняетесь? – улыбнулась я.

Катя пожала плечами.

– Гимназия платная, есть система штрафов. Пришел без формы – плати, опоздал на урок – плати, поймали с мобилой – плати. Каждому учащемуся предоставляется личный шкафчик, телефон надо поставить в режим «без звука» и оставить на полке. Поскольку за мое непослушание придется расплачиваться маме, ведь сама я не зарабатываю, то я подчиняюсь, даже надеваю сменку. Пожалуйста, позвоните мне, если что-то узнаете.

– Хорошо, сразу после четырех наберу твой номер, – пообещала я.

Катя вынула из кармана айфон.

– Сейчас скажу вам номер Сони, это моя лучшая подруга, ей можно эсэмэснуть «Катя, набери», и я тут же перезвоню.

– Ты же говорила, что сотовыми пользоваться запрещено, наложат штраф, – напомнила – Соне плевать, – легкомысленно отмахнулась Катерина, – ее отец основной наш спонсор, Никитиной ничего не сделают, перед ней даже директор стелется. И Сонька не наглеет. Да, не оставляет мобилу в шкафу, носит в кармане, но по вибрации эсэмэски чует и из сортира потом с кем надо связывается. Зачем других дразнить?

– Ладно, буду держать тебя в курсе дел, – кивнула я.

– В шестнадцать десять можно на мой звонить, – напомнила Катя.

– Не беспокойся, – сказала я, – тетя Даша понятливая.

Дом, где проживала Ариадна Олеговна, выглядел обветшалым. В советские времена район за метро «Белорусская» считался суперэлитным. Здесь стояли сталинской постройки дома, в подъездах сидели лифтерши. Милые старушки спрашивали у гостей: «К кому идете?» Удивительное явление! Сразу становилось понятно: вы попали в другую реальность, туда, где никто не использует лифт в качестве туалета, а лестницу как гостиную для приятелей или курилку. Но сейчас от былого величия семиэтажки осталась лишь дубовая, сильно обшарпанная дверь со здоровенной латунной ручкой. С фасада частично облетела штукатурка, а когда я, с трудом распахнув створку, вошла в гулкий просторный холл, выложенный красно-белой плиткой со щербинами, в нос ударил запах переваренных щей и кошачьей мочи. Лифт походил на ажурную клетку, которая скользит внутри шахты, огороженной решетками. Настоящий антиквариат. Увы, как многие старые механизмы, он оказался сломан. На двери висело объявление «Не работает».

Я вздохнула и зашагала вверх по широким ступеням. Стоит ли упоминать, что Соловьева живет на седьмом этаже? Я давно подметила закономерность: если подъемник забарахлил, мне непременно понадобится забраться под самую крышу. А вот если в здании есть два лифта, мне нужно в квартиру в подвале. Спущусь в узкий коридорчик – там непременно не будет света. Налечу на переполненное помоями ведро, поскользнусь и упаду носом в остатки селедки.

Сопя от напряжения, я добралась до квартиры, позвонила и услышала:

На прямой вопрос я дала прямой ответ:

– Даша Васильева.

В замке заворочался ключ, я увидела женщину, которой с натяжкой можно было дать пятьдесят лет.

– Вы племянница Олеси из двенадцатой? – спросила хозяйка.

– Нет, – ответила я, – будьте любезны, позовите Ариадну Олеговну.

– Я перед вами, – кокетливо произнесла дама.

– Потрясающе выглядите, – ляпнула я.

– Здоровое питание, занятия спортом, ежедневные обливания холодной водой и позитивный настрой, – улыбнулась Ариадна Олеговна, – и надо работать, ходить на службу, иначе обленишься, и тебе конец. Если вы не родственница Олеси, то тогда из ДЭЗа? По поводу лифта? Полнейшее безобразие! Мэрия велела поменять во всех старых домах… – Простите, – перебила я вдову авиаконструктора, – я от Кати.

Хозяйка посторонилась.

– Входите, обувь можно не снимать, московская причуда заставлять людей вместо туфель натягивать чужие засаленные тапки кажется мне отвратительной. Она свидетельствует о лени хозяйки, которой не хочется лишний раз взять швабру. Сюда, пожалуйста, прошу вас в гостиную. О какой Кате идет речь? У меня несколько знакомых с таким именем, впрочем, клиентов тоже.

Я замялась, не зная, как начать сложный разговор. Ариадна Олеговна пришла мне на помощь:

– Значит, меня вам порекомендовала Катя. Хорошо. Квартира новая? Или вы намерены переоборудовать старое жилье? Сразу предупреждаю, необходимо взять разрешение на перепланировку.

– Речь не о ремонте, – прервала я Ариадну, – Катя ваша внучка.

– Моя кто? – поразилась Соловьева.

– Дочь Ирины. Понимаю, она причинила вам много страданий, – зачастила я, – но Катя ни в чем не провинилась. Похоже, с Ирой стряслась беда.

Хозяйка сгорбилась и разом постарела.

– С Ирой всегда происходили неприятности. Вы из милиции? Хотя, думаю, нет, не похожи. Впрочем, времена меняются. Когда я последний раз общалась со следователем, это была плохо накрашенная блондинка, пахнувшая потом. Помнится, она мне сказала:

– Чего рыдаете, мамаша? Истерите, как потерпевшая. Ваша дочь отброс общества, гнить ей на помойке. Вы воспитали преступницу. Поздновато сопли со слезами мешать, раньше следовало волосы на себе рвать.

Я облокотилась на ручку кресла.

– Ирина вот уже более десяти лет не попадала в зону внимания правоохранительных органов. Она управляющая в ресторане, хорошо зарабатывает, воспитывает дочь-школьницу.

Ваша внучка талантливая девочка, отличница, хочет побыстрее получить аттестат и поступить в медицинский.

– Я рада, что Ирина взялась за ум, – спокойно произнесла Ариадна, – но я в душе похоронила дочь. Ни малейшего желания видеться с ней нет. Мы давно посторонние люди.

Благодарить за дрова, которые наломала Ира, надо мою свекровь, Киру Алексеевну. Она так меня ненавидела! Страстно, горячо, непримиримо!

Из уст Ариадны Олеговны полился рассказ. Я не перебивала хозяйку. Отлично знаю первое правило сыщика: дай человеку высказаться до конца, не останавливай его. В шелухе пустых на первый взгляд, глупых, злых слов может мелькнуть тоненькая ниточка. Дернешь за нее, и весь клубок размотается.

Шестнадцатилетняя Ариадна не поступила в институт, провалилась на вступительных экзаменах и устроилась на работу в конструкторское бюро помощницей чертежника.

Никаких ответственных дел щебетушке не поручали, в ее обязанности входило чинить карандаши сотрудникам, чистить ластики и следить за наличием в конторе свежего белого хлеба. Кляксы от туши замечательно удалялись его мякишем.

В середине сентября заведующий приказал Аре отвезти в Подмосковье пакет с книгами.

– Они предназначены самому Алексею Михайловичу Соловьеву. Веди себя прилично, не хихикай, не болтай глупости, не гримасничай, – внушал ей начальник, – отдай посылку, вежливо попрощайся и уходи. Запомни, Соловьев гений, он работает даже когда спит, не мешай человеку. Усекла?

Ариадна кивнула и помчалась на электричку. Несмотря на осень, в Москве стояла жара, на девушке было легкое ситцевое платье, волосы она заплела в косы и заколола шпильками.

Косметикой вчерашняя школьница не пользовалась, по дороге от станции к дачному поселку девочка раскраснелась и походила на героинь с картин Кустодиева. В молодости Аря была пухленькой, о диетах не думала, обладала крепкими зубами, пышным бюстом и роскошным румянцем.

Дверь ей открыл сам Соловьев.

– Наяда! – воскликнул профессор.

Вчерашняя школьница решила, что ее начальник предупредил академика о посылке, а тот по старости лет перепутал имя курьерши, и задорно произнесла:

– Еще лучше, – засмеялся Соловьев, – где ваш клубок? Аря протянула конструктору пакет:

– Там книги, но, может, туда и нитки положили, не знаю, вы проверьте.

Алексей Михайлович кивнул.

– Проходите, душенька, на веранду, посидите в тенечке.

Девушка не сочла приглашение странным, она устроилась у большого стола и взяла булочку с творогом. Соловьев вернулся скоро и попросил:

– Не соблаговолите ли еще немного подождать? Я передам вашему милейшему Ивану Николаевичу кое-какие бумаги.

– Соблаговолю, – захихикала Аря.

Соловьев показался ей смешным дедом, абсолютно не похожим на гения, при упоминании имени которого все конструкторское бюро вскакивало со стульев и отдавало честь. В конференц-зале висели портреты великих советских ученых, было там и изображение Соловьева, но художник запечатлел Алексея Михайловича в костюме с галстуком, аккуратно зачесанными назад волосами и строгим взглядом. А сейчас перед девушкой сидел милый дедуля в помятой рубашке и с торчащими дыбом кудрями, он смотрел весело, наливал гостье чай и безостановочно болтал. Ну откуда маленькой Аречке знать, что судьба привела ее прямиком в руки Дон Жуана, к ногам которого падали актрисы, балерины, певицы и супруги известных людей. О подарках, которые делал своим любовницам Соловьев, ходили легенды, но академик ни разу никому не предложил руку с сердцем. У него была мама, Кира Алексеевна, о которой тоже слагали легенды. Фраза дамы:

«Лучшая жена для моего сына – это его мать» – объясняла холостяцкий образ жизни авиаконструктора. Кира Алексеевна никогда не конфликтовала с любовницами «мальчика», более того, она со всеми дружила, деликатно уезжала лечить желудок в Карловы Вары, оставляла Алексея наедине с очередной дамой сердца.

Но если мать понимала, что отношения из легкомысленных делаются серьезными, она хватала топор и… раз… раз… отрубленная голова красотки украшает дачный забор. Только не подумайте, что сверхинтеллигентная поэтесса Кира применяла грубую силу или устраивала скандалы. Дама, сочинявшая стихи о любви, краснела при слове «дурак». Просто она знала, в какой момент и что шепнуть сыну на ушко. После пары маминых реплик Алексей Михайлович без сожаления бросал любую женщину и затевал новый роман.

Прежняя пассия могла спокойно приходить в гости, Кира встречала ее поцелуями. Светская Москва отчаянно сплетничала про Соловьева, но все понимали: пока мать академика жива, золотое колечко на безымянном пальце правой руки никому из представительниц слабого пола не заполучить. Но, похоже, Амур решил взять дело в свои руки: Ариадна привезла посылку на следующий день после того, как Кира улетела в Чехословакию. Путевки тогда давали на двадцать четыре дня. Двое суток занимала дорога в поезде, самолетом поэтесса пользоваться не любила. Когда Кира возвратилась в Москву, Аречка уже жила с Соловьевым. Девочка страстно влюбилась в академика, а тот совершенно потерял голову от глупенькой, очаровательной вчерашней школьницы.

Кира за версту почуяла запах опасности и ринулась выживать захватчицу. Но все ее хитрые замыслы разбивались о наивность Ариадны. Один раз Кира не выдержала и грубо нахамила девушке за завтраком. Алексей Михайлович покраснел, стукнул кулаком по столу, зыркнул на испуганную собственным поведением мать, набрал в грудь воздуха, но не смог ничего сказать. Аря обняла его за шею.

– Лешик! Все хорошо! Кира Алексеевна – моя вторая мама! Она должна меня уму-разуму учить! Спасибо ей! Мне приятно, когда она ругается, значит, я ей не безразлична!

8 Ариадна, дочь царя Миноса, дала Тесею, решившему убить Минотавра, живущего в лабиринте, волшебный клубок, который помог тому выйти из путаницы галерей. Древнегреческий миф.

Академик встал и ушел, Аря бросилась за ним, а Кира осталась у самовара, пребывая в сомнениях: девочка дура или хитра до невозможности?

Не прошло и шести месяцев после первого знакомства, как Алексей Михайлович торжественно повел Арю в загс. На бракосочетание собралась несметная толпа людей. Все обуждали неприличную молодость невесты и ее заметный под роскошным белым платьем животик.

– Кто бы мог подумать, что Леша влюбится в прачку, – морщили носы одни дамы.

– Поверьте, этот союз не более чем на год, – уверяли другие. – Девчонка забеременела несовершеннолетней, если с ней не расписаться, даже у любимчика властей Соловьева возникнут проблемы. Младенец родится в законном браке. Когда его матери стукнет восемнадцать, последует развод, и Алеша будет вести привычный образ жизни.

Но все ошиблись. После рождения Ирины Ариадна стала секретарем мужа, она не расставалась с ним ни на минуту, постоянно стояла у Соловьева за спиной. А ветреный Дон Жуан превратился в верного мужа. Дочерью Аря совсем не занималась, девочка ее не интересовала. Наверное, Ариадна была слишком юной для роли матери и так сильно любила мужа, что для другого чувства места в душе не осталось. Да и времени воспитывать Ирину не было, молодая жена помогала мужу. Само собой разумеется, в доме появилась нянька, одна, другая, третья… Все бабы оказывались либо нечисты на руку, либо неаккуратны, либо тупы, как поленья, и в конце концов за внучку взялась Кира.

Ариадна Олеговна закинула ногу на ногу и продолжила:

– Сейчас я с вами предельно откровенна. Откуда взяться уму у вчерашней школьницы?

Ира меня раздражала криком, пугала своим видом. У дочери был диатез, ее вечно мазали серой вонючей мазью, волосы у нее не хотели расти. На редкость страшненький получился ребенок. Я была очень благодарна Кире, когда та стала приглядывать за Ириной. Разве родная бабушка сделает плохо внучке? Ира была единственным ребенком, муж обожал девочку, но оцените его занятость и невероятную важность работы. Авиация! Это вам не курами торговать.

Пока Ире не исполнилось четырнадцать, Аря была счастлива через край. Обожаемый муж, интересная работа рядом с супругом, дом – полная чаша, материальный достаток, налицо все признаки успешного советского человека: дача, машина, поездки за рубеж.

Алексей Михайлович никогда не работал на оборону, он занимался гражданскими лайнерами, поэтому беспрепятственно передвигался по всему свету в компании нежно любимой жены. Свекровь смирилась с невесткой, перестала устраивать скандалы, даже подружилась с Арей, самозабвенно воспитывала Иру. О чем еще мечтать женщине?

К тринадцати годам Ира стала демонстрировать норов. Могла сказать Ариадне:

– Ты мне замечаний не делай, я слушаюсь только бабушку. – Но мать пропускала эти заявления мимо ушей.

Ариадна была слишком молода, она не заморачивалась ерундой. Ну, нахамил ребенок, так что? Все подростки грубияны. К тому же Ире в седьмом классе удалили аппендикс, из больницы девочка вернулась злой, раздраженной, огрызалась на каждом шагу, напоминала волчонка. Ариадна подумала, что на дочь плохо подействовал наркоз. Решила, пройдет пара месяцев, остатки лекарств выйдут из организма дочери, и та успокоится. Но Ирочка стала хмурой, сердитой, отвратительно училась, еле-еле закончила школу. Навряд ли это можно было объяснить удалением аппендикса. Когда Ирина попалась на воровстве, после той операции прошло уже почти шесть лет.

Весть о том, что Ирина осуждена за уголовное преступление, ошеломила мать. К сожалению, в тот момент, когда девушку арестовали, ее родители находились в Америке, в Москве оказалась лишь Кира Алексеевна. Поэтесса сочла обвинение ерундой. Ну, вытащила девочка в метро кошелек из сумки старушки, но ведь она честно объяснила следователю:

– Мы поспорили с подружкой, что я незаметно смогу взять портмоне. Я не хотела красть, мы просто пошутили.

Кира Алексеевна совершенне искренне считала внучку ни в чем не виноватой, полагала, что за глупость не сажают. Ну, пожурят дурочку, наложат штраф, незачем сообщать сыну и невестке неприятную весть, все уладится без их помощи. Сколько раз Кира Алексеевна скрывала от родителей «подвиги» их дочурки! О скольких безобразиях Ирины они никогда не узнали?! Ира утащила у одноклассницы часы? Бабушка купила потерпевшей новые. Ирина порезала ножом сумку учительницы по химии? Кира тут же притащила несколько дорогих сумок, и преподавательница не подняла шум. После того как Ирина заглянула к соседке за солью, у той пропала большая сумма денег? Кира Алексеевна возмутилась до глубины души: ее внучка не способна на такой поступок. Но на всякий случай возместила убыток.

Случай в метро не рассматривался ни бабушкой, ни девочкой как серьезный. Шутка, глупость, забава. Назначенный суд – чистая проформа. Ирина была настолько уверена в своей безнаказанности, что сказала подружкам:

– Вы без меня в кино не ходите. В десять утра мне мораль прочитают, как раз успеем на сеанс в полдень.

Но на фильм в тот день девочки пошли без Соловьевой. Иру заключили под стражу.

– Бабушка, разберись, – закричала девушка, когда ее уводили милиционеры, – какая-то чепуха получается!

И только тогда Кира Алексеевна решилась сообщить правду родителям. Ни Алексей Михайлович, ни тем более Ариадна, ни многочисленные знакомые академика не смогли ничего сделать. К моменту возвращения Соловьевых в Россию приговор вступил в законную силу. Ирине исполнилось восемнадцать лет. Бабушке внучка казалась малышкой, но по закону девушка считалась взрослой и срок отсиживала в обычной, не детской, колонии.

Ариадна сложила пальцы в замок, хрустнула суставами и без особых эмоций произнесла:

– Кира неправильно воспитала мою дочь. Она никогда не наказывала ее, во всем ей потакала, баловала и не почуяла опасность. Никакой моей вины в случившемся нет. Я честный человек, никогда не взгляну на чужие вещи, а как выяснилось, Ирина таскала игрушки и деньги с детского сада. Свекровь считала, что это пройдет. Следовало выдрать девчонку, а она с ней пуси-муси! И что самое нелепое! Кира Алексеевна, умирая, обвинила во всем меня! Вызвала в больницу, сорвала с важного совещания и толкнула спич, смысл которого был таков: Ира воровала, потому что я не уделяла ей внимания, желала обрести мою любовь. Сама Кира умирает от горя, я обязана после ее кончины посвятить остаток жизни девчонке-уголовнице.

Слышали когда-нибудь подобный бред? Если хочешь, чтобы родители тебя обожали, веди себя соответственно, учись на пятерки, слушайся старших. Ирина – испорченный человек, она потом еще два раза попала за решетку. Слава богу, Алексей умер, всего позора не хлебнул, зато мне полной чашей досталось.

Ариадна зябко поежилась.

– Вы меня разволновали. Я давала себе слово более не думать об Ирине, но нервы стресса не выдерживают. И ведь я ее не бросила! Всякий раз у себя прописывала, умоляла:

«Ирина, подумай о репутации семьи, ты позоришь память отца, бросаешь тень на мать. У меня, в отличие от тебя, идеальная биография, я научилась людям квартиры оформлять.

Зачем мне дочь уголовница? Если о тебе станет известно, я растеряю клиентов. И стыдно-то как! Мать интеллигентный человек, отец авиаконструктор, а ты? Позор!» А девчонка злилась, орала, один раз на меня с вилкой кинулась, визжала:

– Правильно бабушка говорила: ты хуже мачехи!

Хорошо же свекровь внучку воспитала! Здорово у нее получилось! Ну, после того как она в меня вилку воткнуть пыталась, лопнуло мое ангельское терпение. Я ее выгнала.

– На улицу? – уточнила я.

Ариадна поморщилась.

– Не надо драм. Я предложила ей жить на даче. Хорошее место, сорок километров от Москвы, городок Чапск, там есть фабрика елочных игрушек, можно на работу устроиться, жить честно! Но Ирине не по сердцу работать, завести семью. Она в Чапск не поехала. Ее снова посадили! За убийство! Ужас! Слава богу, более мы не пересекались, где она сейчас, я не знаю. Если она снова совершила преступление, я за нее не отвечаю. Сколько сейчас Ирине лет? Э… э… тридцать восемь?

– Сорок пять, – поправила я. – И в самом начале нашего разговора я сказала, что Ирина Алексеевна много лет работает в ресторанном бизнесе, растит дочь Катю.

– И что? – не поняла Ариадна.

– Вчера вечером Ирина не вернулась домой… – Небось снова на воровстве попалась, – перебила меня хозяйка. – Уголовники, они как наркоманы, до конца не излечиваются. Или, может, кого ножом пырнула? Ничему не удивлюсь.

Я чуть повысила голос:

– Ваша внучка осталась одна, ей всего тринадцать.

– И что? – повторила дама.

– Девочка не способна себя обеспечить, ей нужен опекун, – объяснила я.

Ариадна Олеговна сложила губы куриной попкой.

– В стране полно детдомов. Полагаю, государство обязано заботиться об отпрысках заключенных.

– Ирина не арестована, вероятно, ее похитили, – я сделала очередную попытку достучаться до каменного сердца хозяйки.

– Хорошего человека не украдут, – отрезала Ариадна. – На меня вот никто не покушается. Вы пришли, чтобы всучить мне чужого подростка? Спасибо, не надо! Когда Ирка рожала, совета у матери не спрашивала, а то б я сказала: «Делай аборт, хватит мне позора».

– Я должна задать вам несколько вопросов, – не сдавалась я. – С кем дружила ваша дочь?

– Не знаю, мы не общаемся, я уже говорила, – холодно обронила мать.

– А в детстве? Назовите имя ее лучшей подружки.

– Не знаю, – поморщилась Ариадна.

– Может, помните, как звали первую любовь Иры?

– Она не рассказывала о зоне?

– Не упоминала тех, с кем вместе сидела?

– Может, что-то есть в переписке? – цеплялась я за последнюю надежду. – Женщины, как правило, часто пишут из мест заключения.

Ариадна отвернулась к окну.

– Кира какие-то письма получала. Когда Ирину впервые посадили, свекровь постоянно с конвертами бегала, слезы лила. А чего реветь? Надо было нормально девчонку воспитывать.

– Где письма? – обрадовалась я. – Можно на них взглянуть?

Брови дамы взметнулись вверх.

– Полагаете, я их храню? У меня еле-еле архив гения Алексея Михайловича в шкафах уместился.

– Неужели вам совсем не интересно? – не выдержала я.

Ариадна Олеговна сложила руки на коленях.

– Сами сказали, Ирине сорок пять! Вдумайтесь! Ей скоро на пенсию. И что я, по-вашему, обязана по сию пору водить ее за руку? Настал ее черед помогать мне. Но где дочь, которой отданы мои лучшие годы? Не вижу, не слышу от воровки слов благодарности, не получаю знаков внимания, никаких, ни моральных, ни материальных. По какому праву вы явились сюда с упреками? Ставите мне в вину, что я не помню, как звали детей, которые более трех десятилетий назад сюда заглядывали? Еще спросите про сексуальную распущенность девицы! Извините, я не вела список любовников Ирины. Она с тринадцати лет под мужиков ложилась. После смерти Киры Алексеевны мне пришлось разбирать ее бумаги, и там, среди груды ее ужасных, никому не нужных поэм, нашлась медицинская карточка девчонки. Свекровь ее подальше запрятала, и это редкий по разумности поступок.

Не представляю, как бы я среагировала, наткнувшись на документ, допустим, за год до посадки Ирины. Два аборта! Первый сделан в четырнадцать! Второй через год! И до кучи – венерическая инфекция. Очень не хотелось рассказывать чужому человеку эти малоаппетитные подробности, но вы меня буквально вынудили! Ирина проститутка и воровка, эти два занятия часто связаны. С меня хватит. Прощайте, более не беспокойте.

– Сейчас уйду, – пообещала я, – последний вопрос, из области литературы.

Ариадна Олеговна удивилась:

– Да, – кивнула я, – наверное, у вас обширная библиотека.

– Естественно, – подтвердила хозяйка. – Сейчас не модно забивать полки томами, люди предпочитают смотреть телевизор, но Алексей Михайлович был человеком старой, интеллигентной формации, у нас собрана вся классика, русская и зарубежная. Современных авторов я не уважаю, в их книгах одна грязь.

– Не припомните, где сборник «Старинные сказки Нормандии»? Он выпускался в советское время малым тиражом. Такой толстый том, темно-бордового цвета, – продолжала я. – Сейчас, наверное, это библиографическая редкость. В книге были удивительные иллюстрации, к сожалению, я не могу назвать имени художника.

Ариадна чуть склонила голову к плечу.

– Сказки Нормандии? Детская литература? Что-то вроде «Маша и три медведя»?

– Не совсем, – возразила я, – эти предания рассчитаны на взрослых.

– Наш разговор с каждой секундой делается все более странным, – нахмурилась хозяйка. – При чем здесь сказочки?

Если хочешь разговорить собеседника, не следует на него обижаться. Я постаралась улыбнуться как можно более приветливо.

– В спальне вашей дочери нет никаких безделушек, картин, журналов, ничего, что может рассказать о ее душевном настрое, вкусах и привычках. Но на тумбочке стоит антикварное зеркало. Похоже, оно было для Иры очень ценной вещью, она не разрешала дочери приближаться к нему. Мне удалось выяснить, что это напоминание об одной из сказок Нормандии. Следовательно, Ира их читала. Более того, легенды сильно повлияли на нее, раз она так дорожила зеркалом. Вот я и подумала: если сказки были прочитаны в детстве и взяты в домашней библиотеке, это всего лишь воспоминание о родителях, бабушке, счастливых беззаботных днях. Но если книга к Ирине попала позднее, то, вероятно, тот, кто ей рассказал про сказки Нормандии, был для Соловьевой очень близким человеком. Надо попытаться его найти, расспросить, куда подевалась женщина. Это очень тонкая нить, но за нее можно уцепиться.

– Глупости, – поморщилась Ариадна, – ищите Иру в притоне, или в канаве, или как там называются места, где толкутся мошенники-грабители. Клуб с большой дороги.

Я вцепилась в край кресла, но сумела удержать сползающую с лица улыбку.

– Пожалуйста, найдите «Старинные сказки Нормандии», бордовый том с замечательными иллюстрациями.

Ариадна подошла к узкому шкафу из красного дерева, выдвинула один ящик и начала перебирать карточки, нанизанные на тонкий железный прут, одновременно она приговаривала:

– Алексей Михайлович был ученым, он не сваливал литературу на полки, как хлам, составил каталог. Нет, книги, о которой ведете речь, в доме никогда не было. Надеюсь, более вас ничего не интересует?

Я распрощалась со вдовой академика, спустилась во двор, села в машину и позвонила Кузе.

– М-м-м, – бормотнули из трубки, – кто там? Войдите.

– Ты спишь? – поразилась я.

– Который час? – зевнул компьютерщик.

– Скоро обед, – хихикнула я.

– Давай уточним временные рамки, – незамедлительно стал занудничать Кузя. – Допустим, шахтер начал рубить уголь в пять утра, он захочет похлебать супчик уже в одиннадцать. Теперь возьмем летчика, тот прилетел из Америки в час ночи, проснулся лишь на другой день в восемнадцать ноль-ноль, пообедать он захочет около девятнадцати.

– Найди книгу «Старинные сказки Нормандии», – остановила я поток пустой болтовни.

Кузя со всхлипом зевнул.

– Назови издательство и год выпуска.

– Понятия не имею. Толстый бордовый том с иллюстрациями, красивая бумага, нам на семинаре преподаватель дал книгу перелистнуть, а потом вручил ксерокопии. Помнится, он говорил: «Старинные сказки Нормандии» редкость, сомневаюсь, что вы их обнаружите даже в букинистических магазинах. Но если случайно наткнетесь, сразу покупайте». Кузя, ты меня слышишь или заснул?

– Отличный совет дал препод, – прозвучало в ответ. – Рекомендованная им книжонка самая необходимая, дома нужнее кулинарной! Надеюсь, ты ее давно приобрела и выучила назубок.

– Пока не успела, – в тон ему ответила я, – но надеюсь с твоей помощью исправить свой промах.

– Знаешь, что такое героическая предусмотрительность? – спросил Кузя. – Это умение прилюдно броситься всем телом на ту амбразуру, где нету пулемета. И подвиг совершил, и жив остался, главное, не ошибиться, сначала надо точно разузнать, откуда не полетят пули.

– Ищи книгу, – велела я.

У меня нет никаких претензий к производителям машин из Германии. Малолитражка, на которой я рулю вот уже второй год, пока ни разу не подвела меня. Правда, я в положенный срок сдаю автомобиль на техобслуживание, вовремя «переобуваю» его, не лечу во весь опор через ямы и колдобины, не заскакиваю с размаха на бордюр тротуара, не практикую экстренное торможение и вообще никогда не мчусь по трассе быстрее чем семьдесят километров в час. Придерживаюсь правила «тише едешь, дальше будешь», и, поверьте, оно хорошо работает. У моей машины есть куча достоинств: подогрев сидений, руля, климат-контроль, удобное водительское кресло, автоматически регулируемые зеркала и много чего еще. И только один недостаток – некуда положить телефон.

Почему дотошные немцы предусмотрели держатель для бутылки, место под стакан, лоток, куда можно поместить бутерброды, и забыли про сотовый? Неужели в Германии еда и выпивка в процессе управления автомобилем не являются грехом, а болтовня по мобильному категорически запрещена? Я не знаю ответа на этот вопрос, но трубку деть некуда. Вот и сейчас я чуть притормозила, и она незамедлительно спланировала с торпеды на пол и, естественно, в ту же секунду затрезвонила.

Чертыхаясь, я припарковалась, нашарила телефон и сердито сказала:

– Дашута, – затараторила Лиза, – ты в каких делах? Гоняешь по городу? Где сейчас находишься?

Рассказывать ей правду не хотелось, и я обошлась обтекаемым ответом:

– О! Повезло! – обрадовалась Лиза. – Можешь мне помочь?

– А что? – на всякий случай уточнила я. – У меня свои планы.

– Пустяки, – зачастила Лизавета. – Вадик находится в клинике «Артемон», его надо забрать, отвезти на съемку в павильон, он всего в паре кварталов от лечебницы, и оставить там на попечение режиссера. Сможешь? Потратишь на все около часа! Плиз! С моей машиной маленькая проблема, я задерживаюсь.

– Хорошо, – без особой радости согласилась я. – Диктуй адрес «Артемона».

По счастью, лечебница находилась через два дома от того места, где жила Ариадна Олеговна.

Я быстро добралась до клиники и запоздало удивилась. Что делает Вадим в ветлечебнице? Почему я решила, что здесь обслуживают домашних любимцев? А кого еще могут привести в заведение под названием «Артемон»? Если кто забыл, так звали пуделя в книге про Буратино. Вероятно, Вадим участвует в благотворительной акции, посвященной бездомным собакам.

И тут я увидела вывеску «Клиника альтернативной пластической хирургии «Артемон».

Ну и ну! Неужели у того, кто обратится к местным специалистам, отрастет хвост и длинные уши, покрытые шерстью? Хотя не стоит ерничать. Украшают же стены многих детских поликлиник изображением доктора Айболита. Все забыли, что милый старичок-то по образованию ветеринар. «Приходи к нему лечиться и ворона, и лисица», и в Африку дедуля порулил, чтобы спасти обезьян. Ну не было у него лицензии на лечение детей. Какое отношение Айболит имеет к малышам? Лично я вижу некоторую нелогичность в таком оформлении кабинетов педиатров. Но, согласитесь, назвать клинику пластической хирургии «Артемон» еще более странно.

В просторном холле сидела только девушка-администратор. Услышав, что я приехала за Полкановым, она кивнула, убежала и через минуту привела Вадима. Он выглядел обычно.

Ни кучерявой шерсти, ни усов, ни задорно поднятого вверх хвоста у него не было. Лицо не покрывали синяки, губы не опухли, кожа имела обычный цвет. Если над Полкановым и совершили какие-то манипуляции, это осталось незаметным.

– Дашута? – удивился Вадик. – А где Лизка?

– Она задерживается, – отрапортовала я, – попросила меня отвезти тебя на съемку.

Полканов схватился за сердце, закатил глаза, отбросил со лба невидимую прядь волос, вздернул подбородок и произнес:

– Минута опоздания к тревоге. Чу! Там шаги! Не смерть ли бродит у порога? А ну как ей на ум пришло меня забрать в час ночи серой?

– Сейчас день, – возразила я, – и ты выглядишь до тошноты здоровым. Лиза тоже в полном порядке, у нее с машиной ерунда какая-то.

– Ладно, говори, куда двигать, – перешел на нормальную речь Полканов.

Я взяла Вадима под руку и отвела к машине. Моего образования не хватает, чтобы понять, какую пьесу он сейчас процитировал. Вероятно, что-то из Шекспира. Может, это Лопе де Вега или Мольер.

Когда мы очутились в студии, я сказала Полканову:

– Желаю удачных съемок.

– Тьфу на тебя! – молниеносно разозлился Вадим. – Разве можно произносить эти слова перед началом работы? Удачу сглазишь. Не… Закончить фразу он не успел. Послышался взрыв. Я инстинктивно присела и прикрыла голову руками. А Вадик, вот странность, совсем не испугался. Он топнул ногой:

– Пожалуйста! Началось! Лампа лопнула! А кто виноват? Ты со своими тупыми замечаниями.

Я выпрямилась.

– Извини, не имею ни малейшего понятия о местных порядках.

– Тогда лучше заткнись, – нахамил Вадик.

– Дорогой мой, – закудахтал толстый мужчина в джинсах и измятом темно-зеленом пуловере, выруливая из глубины помещения, – ну наконец-то!

– Привет, Гриша, – безо всякой радости ответил Вадик, – я не опоздал?

– Самую малость, – заверил Григорий, – часа на два, не больше. Кирилл, начинаем!

– Напомните сцену, – капризно прогундосил Полканов.

– Ну, я побегу, – сказала я.

– Этта кто? – полюбопытствовал Гриша, окидывая меня оценивающим взглядом. – Твоя мама?

От негодования у меня пропал голос, а Полканов даже не улыбнулся.

– Нет, квартирная хозяйка, я поселился у Дарьи на время съемок, Лизка куда-то подевалась, Васильева ее временно замещает.

Теперь я разозлилась так, что даже вспотела. Квартирная хозяйка? Вот здорово! И никого я не заменяю, оказала наглому актеру дружескую услугу, привезла его на съемочную площадку, нарушила свои планы, но больше никогда ему не помогу. Даже если Вадик свалится в речку, кишащую крокодилами, не протяну нахалу руку!

– Тебе нельзя уходить, – озабоченно заявил Григорий, хватая меня за руку. – По условиям контракта Вадим не имеет права находиться в павильоне без сопровождающего лица.

– Извините, я не имею ни малейшего отношения к Полканову, – возразила я. – Приютила Вадима и Елизавету в своем особняке исключительно по просьбе Маши Мирской, я не сдаю внаем комнаты и не нанималась быть тенью артиста. До свидания.

Гриша умоляюще сложил руки:

– Пожалуйста! Если Вадик тут останется один, меня сожрут юристы.

– Давай убьем всех адвокатов, – предложила я.

– Отлично сказала, – обрадовался Григорий, – я придерживаюсь того же мнения.

– Это Шекспир, – пояснила я.

– Гениально, – закатил глаза Гриша, – написано сто лет назад, а современнее некуда.

Я хотела напомнить режиссеру, что Шекспир родился в тысяча пятьсот шестьдесят четвертом, а умер в тысяча шестьсот шестнадцатом году, а вовсе не столетие назад. Но потом решила не демонстрировать знаний, полученных во время курса зарубежной литературы. Твердо решив уйти, не обращая внимания на стенания Григория, я сделала шаг в сторону и услышала звонок телефона. На противоположном конце провода опять оказалась Лиза.

– Дашута, забыла тебя предупредить… – О том, что Вадика нельзя оставлять одного под софитами? – перебила я.

– Пожалуйста, побудь там полчасика, – взмолилась Лиза. – Ну куда тебе спешить, а?

Мое терпение лопнуло.

– Ерунда, – зачирикала пресс-секретарь, – я попала в аварию! Знаешь небось, как долго ждать гаишников! Но уже все, я оформила протокол и несусь в студию.

– Надеюсь, ничего страшного? – испугалась я.

– Мелочь! – возвестила Лиза. – Я врезалась в бетономешалку! Лоб в лоб! Хлоп! И откуда чертова бандура вырулила! Пустая была дорога, и вдруг! Бумс!

– Бетономешалка! – в ужасе закричала я. – Ты жива?

– А кто сейчас с тобой беседует? – хмыкнула Лиза.

– Колесо спустило, – весело заявила она. – Лучше спроси, что с идиотским «миксером»! Он вдребезги! Запчасти разлетелись по всей дороге! Выглядит прикольно.

Я вспомнила крохотную «букашку» Лизы и пришла в ужас.

– Говорю же, ерундовина, – тараторила глупышка, – гаишники дураки, прилетели стаей! Я очень нервничаю! У меня сердце болит.

– Немедленно потребуй, чтобы «Скорая» доставила тебя в больницу, – воскликнула я.

– За Вадика волнуюсь, – уточнила Лиза. – Очень прошу, побудь с ним!

– Конечно, – заверила я ее, – никуда не уйду.

– Ты настоящий друг, – восхитилась Елизавета, – буду максимум через час.

Я засунула трубку в карман и повернулась к мужчинам.

– Хорошо, я остаюсь. Лиза угодила в аварию, столкнулась с бетономешалкой.

– Вот и отлично, – потер руки Григорий, – можно работать. Вадик, ты помнишь суть?

– Естественно, – ехидно ответил тот, – я пока еще не впал в маразм.

– Он от бабушки ушел, он от дедушки ушел, кто он? – дурашливо пропел Гриша. – Вадя, отвечай! Он кто?

– Колобок, – рявкнул Полканов, – мне надоели твои шутки.

Режиссер похлопал его по плечу.

– Неправильно, зайка. От бабули и дедули ушел ум. Шутка.

– Вы не поняли? Лиза угодила в ДТП, – повторила я, – она врезались в бетономешалку.

– Пустяк, – сказал Вадик, – вечно она на дорогу не смотрит. Помню, Лизка торопилась как-то в спа-салон, болтала за рулем по телефону, выскочила на Красную площадь, там репетиция парада шла, и вломилась в ракету типа «земля – воздух». Прикольно получилось.

Хорошо хоть она не стартовала. В смысле, ракета.

Я подумала, что Вадик шутит, но тут Гриша добавил:

– Я всегда считал, что на параде муляжи возят!

– Не, – замотал головой Вадим. – Хрень была настоящая, мне пришлось потом к военным ехать, автографы раздавать. Лизка мастер спорта по глупостям. Втюхаться в ракету!

Что ей бетономешалка? Расфигачит ее и не заметит.

– Хватит болтать о пустяках, – поморщился Гриша и повел нас в дальний угол зала. – Вадя, давай повторим задачу. Сегодня снимаем уход Орла от погони.

– Орла от погони, – повторил Вадим, – ага… значит… ну… Орла от погони. Отлично.

Григорий надулся.

– Ты хоть помнишь, в каком сериале снимаешься? Или в мозгах все ленты перемешались?

– Прекрати, – скривился Вадик. – Орел уходит от погони. Иду переодеваться. Даша, устройся тут!

– Да, правильно, лучше сядь на стул и не выступай, – приказал Гриша.

Я была настолько удивлена поведением мужчин, которые даже не попытались изобразить беспокойства по поводу аварии, в которую угодила Лиза, что молча заняла отведенное мне место и беззвучно сидела до того момента, как начались съемки.

– Шикарно, – заорал Григорий, когда Вадик появился под софитами. – Значитца, внимание! Ты готов? Граф на стреме?

– Напомни действие, – капризно попросил Полканов.

– Орел мчится по городу, – закричала женщина, у которой на голове сидели большие наушники. – За ним гонится Граф. Путь Орлу преграждает семиэтажное здание, герой ловко карабкается вверх, Граф не отстает. Когда они достигают крыши, Орел прыгает на соседний дом, преодолевая пять метров пропасти, Граф следует за ним и падает. Конец. О’кей?

– Йес, – кивнул Вадим. – Все, как обычно.

Мне стало любопытно. Павильон огромный, но где тут здоровенный дом? Как режиссер собирается снимать прыжок с крыши на крышу? Вадик что, сам проделает этот трюк?

– Тишина на площадке! – заорали сбоку. – Первый идет Граф, выпускаем по хлопку, Орел побежит, когда преследователь приблизится к красной точке. Кадр сто девяносто семь, дубль один! Мотор!

Послышался резкий, похожий на выстрел звук. Я вздрогнула, Вадик присел, потом завизжал и понесся в сторону камеры, установленной на высокой подставке. Из темноты одним прыжком вылетел пес, раза в два больше Афины. Из его рта капала кровь, рыжая шерсть стояла дыбом, хвост торчал, как восклицательный знак.

– И-и-и-и, – орал Вадик, несясь со скоростью, которой позавидуют бегуны Эфиопии.

– У-у-у-у, – выл пес, быстро сокращая расстояние.

Собака выглядела жутко. Мне захотелось нырнуть под стул, но, несмотря на стресс, я поняла, по какой причине Вадима снимают одновременно в пяти сериалах. Капризный, тщедушный, апатичный Полканов преобразился в долю секунды. Сейчас его лицо искажал настоящий ужас, тело летело вперед снарядом, руки не успевали за ним, болтались сзади, пальцы свела судорога, по сгорбленной спине стало понятно: главный герой охвачен первобытным страхом. Наверное, так паниковал неандерталец при виде молнии, ударившей в дерево. Пришлось признать: Вадим гениален. Он идеально владеет телом. Ему не нужно кричать: «Мне страшно!» Эмоции понятны без лишних слов. Высший пилотаж!

За пару секунд Полканов достиг больших дверей студии, распахнул их и выскочил в коридор. Пес запоздал на мгновение, ткнулся мордой в захлопнувшуюся створку, сел перед преградой и заскулил.

– Степочка, Степочка, – закричала хрупкая девочка, выныривая из мрака зала, – заинька! Ты не ушибся? Чертов Полканов! Куда его понесло? Степонька, иди сюда!

Тут только я сообразила, что кровь в пасти монстра не настоящая – всего-то уловка гримеров. Собака медленно потрусила к хозяйке. Та достала из привешенного к поясу мешочка кусочек сыра и сунула подопечному:

– Что за хрень! – завизжал Гриша. – Вадим…! Эй!

У меня в кармане затрясся телефон, я быстро выхватила трубку и шепнула:

– Скажи дураку, что я вернусь на площадку только после того, как уберут дерьмо! – заорал Вадим.

– Где Полканов? – надрывался Григорий. – Какого… он в галерею усвистел?

Я откашлялась и крикнула в ответ:

– Он у меня на телефоне. Просит убрать с площадки… э… какашку!

Григорий замер, потом вполне мирно сказал:

– Спроси, что он имеет в виду?

– Дерьмо собачье, – завопил Вадим, слышавший Гришу.

Мне пришлось повторить фразу.

– Зоя, уведи пса, – распорядился режиссер.

Девушка схватила монстра за ошейник.

– Пошли, Степонька.

Когда они исчезли, я сказала в телефон:

– Проход свободен.

Дверь в студию приоткрылась, показалась голова Вадима.

– Безобразие, – начал возмущаться артист, – вы с ума посходили? Натравили на меня страх побережья Австралии!

Я с трудом удержала на лице серьезное выражение. Полканов не играл перепуганного насмерть героя, он на самом деле испытывал ужас.

– Рая! – надрывался Вадим. – Откуда в сценарии собака Баскервилей?

– Я тебя предупредила, – ответила женщина с наушниками, – Орел удирает, Граф его настигает.

– Я думал, он обычный граф, – слегка сбавил тон Полканов.

– Де ля Фер?9 – тут же предположил Григорий. – Со шпагой, в камзоле, шляпе и на 9 Граф де ля Фер, Атос, герой романа А. Дюма «Три мушкетера».

коне?

– Ну вроде того, – нехотя признался Полканов.

– Что дворянину делать в ленте, посвященной браткам, которые сбежали из тюрьмы? – зашипел режиссер. – Не из Бастилии, а из «крытки»10, в середине девяностых двадцатого века? Вадик, ты перепутал сериалы. Ладно, теперь, когда главный герой наконец-то сообразил, куда его занесла нелегкая творческая судьбина, начнем заново. Орел убегает от Графа!

– Никогда, – отрубил Вадим.

– То есть как? – опешил Григорий.

– Снимаюсь без собаки, – объявил Полканов. – Не хочу работать с псом, он монстр.

– Сам ты урод, – прошипели из темноты. – Степа супермастер, не то, что некоторые якобы мужчины.

– Молчать! – гаркнул Гриша, потом, наполнив голос медом, он обратился к звезде: – Вадюша, без собачки никак.

– Почему? – спросил главный герой.

– Граф один из основных действующих персонажей, – пояснила Раиса. – Он живет в камере с заключенными, они его взяли щенком, выкормили, прячут от охраны.

Я изумилась, интересно, у них есть консультант? Почему никто не объяснил ни сценаристу, ни режиссеру, что в местах заключения постоянно проводят обыски? Спрятать щенка от проверяющих невозможно, его мигом найдут и уведут. В некоторых СИЗО, впрочем, разрешают держать кошек-крысоловов исключительно для ловли грызунов.

Слышала я и о заключенных, которые от скуки дрессируют мышей. Дегтярев рассказывал об одном мошеннике, который научил крыс плясать на задних лапах, кланяться, кувыркаться.

На представление сбегалась посмотреть вся охрана и даже следственная часть. Но собака в камере – нонсенс. С псами ходят только охранники, те, кто стережет сидельцев.

– Граф раскопал лапами проход, – деловито вещала Рая, – и он же вычислил предателя, Орла. Сейчас мы должны снять момент погони. Без пса не обойтись.

Вадик вздернул подбородок.

– Заинька, не упрямься, – попросил Гриша.

– Или я, или собака, – не пошел на уступки Полканов. – Я хорошо отношусь к животным, но Граф мне не нравится! Конец истории.

– Мы замотаем ему морду скотчем! – в порыве вдохновения воскликнула Раиса.

– Лучше заклейте пасть актеру, – возмутилась из темноты дрессировщица.

– Или я, или он, – твердил Вадик. – Выбирайте!

– Партия и Ленин близнецы братья, кто более матери истории ценен? – продекламировал мужчина за камерой. – Мы говорим «партия», подразумеваем Ленин, говорим Ленин, подразумеваем «партия». Оба нужны, и собака, и Вадим.

– Молчать! – завопил Гриша. – Так, ваши предложения! Федор?

– Так нам заткнуться или петь? – меланхолично осведомился оператор.

– Петь и затыкаться, – не растерялся Гриша. – Время, дети мои, уходит. Федя, какие мысли?

Оператор зевнул.

– Привязать пса на трос, пусть бежит на месте.

– Бред, – оценил Гриша. – Рая?

– Поставить вместо Вадика манекен на колесах! – оттарабанила помощница.

– Хрень кретинская, – разобрался и с этим предложением режиссер, – Вадя, давай еще дубль с собачкой, а?

10 «Крытка» – закрытая тюрьма.

– Ни-ког-да! – по слогам произнес тот.

– Нарядите человека овчаркой, – пискнули от стены.

– Кто это сказал? – заорал Гриша.

В павильоне повисла напряженная тишина.

– Кто сказал? – повторил режиссер. – Ау!

– Ну я, – прочирикало худенькое существо, появляясь в круге света. – Вера, костюмер.

У нас есть наряд, вылитый Граф. Наденем на статиста, и флаг ему в руки, то есть в лапы.

– Отлично! – хлопнул в ладоши постановщик. – Вера, тебя за креатив угостят бесплатно чаем в буфете. Неси прикид, наряжай мужика, мы ждем, не зачехляем ружья. Чего ты ждешь?

– Парень в наряд не влезет, нужна щуплая тетка. Вот она подойдет, – проговорила Вера, указывая на меня пальцем.

– С ума сошла? – подпрыгнула я.

– Ерундовое дело, – хмыкнула костюмер. – Пробежишь пару раз на четырех лапах, получишь деньги за съемочный день, как дрессированное животное. Рай, ее можно по ведомости ротвейлером оформить?

– Запросто, – кивнула помощница режиссера. – Ставка плюс бесплатная жрачка – пакет сухого корма.

– Отличное предложение, – заржал Федор. – Соглашайся, девушка. Многие знаменитости так начинали! Бред Питт цыпленка у ресторации изображал, а теперь кучу миллионов за роль получает. Сегодня собака, затем тигр, а там глядишь, и до медведя дорастешь. Позовут в сказке про Колобка сниматься, сто серий со спецэффектами.

Вера скрестила руки на груди.

– Вот когда я в детском театре в провинции служила, у нас бюджет урезали. Так в пьесе Колобка заяц сразу сжирал, на волка, медведя и лису ставок не хватило. Укатился от бабки с дедкой, долго не мучился, мигом к косому на зуб попадал. Родители очень негодовали.

Заплатили за два акта, а им один показали. Ну да у нас народ всегда всем недоволен.

Григорий встал.

– Всем заткнуться! Слушать меня! Дарья надевает костюм собаки!

Я попыталась возражать, но Рая с Верой налетели на меня и принялись жонглировать фразами, одновременно выталкивая в коридор.

– Получишь хорошие деньги, собакам платят больше, чем массовке.

– В титрах укажут твою фамилию!

– Экая ерунда, туда-сюда пробежать!

– Нас уволят, если ты не согласишься!

– Дети голодными останутся, устроиться на новое место невозможно!

Продолжая давить одновременно на все мои чувства от жадности с честолюбием до жалости и сострадания, тетки быстро раздели меня до белья, впихнули в комбинезон с мехом снаружи и привели в студию.

– Вылитая собака! – восхитился Гриша.

– Дарья, у тебя талант, – приободрил меня Федор. – Встала на точку!

– Кадр сто девяносто семь дубль два! Пошла! Вперед! Даша!

Раздался резкий звук.

Неуклюже переваливаясь, я на четвереньках поползла вперед.

– Стоп! – заорал Гриша. – Никому не страшно! Надо бежать. Рысь, аллюр, галоп! Стиль не важен! Главное движение. Встала на точку.

– Кадр сто девяносто семь дубль три! Пошла!

Я постаралась двигаться быстрее.

– Уже лучше! – крикнул Григорий. – Но не вижу характер! Ты собака! Пес! Граф! Дай эмоцию! Встала на точку.

– Кадр сто девяносто семь дубль четыре! Пошла! – привычно выкрикнула Раиса.

Я кинулась вперед, старательно подпрыгивая, вертя головой и виляя фасадом.

– Нет! – возмутился постановщик. – Что это было?

– Эмоция, – пояснила я. – Простая собачья радость, счастье!

– Помоги мне преисподняя! – вздохнул постановщик. – Дайте воды, я весь вспотел!

Я оглушительно чихнула. Костюм собаки неожиданно оказался удобным, он не стеснял движений, был очень легким, нежарким, вот только вонял чем-то химическим. Похоже, его не так давно чистили. Но вообще-то, вспотеть надлежало мне, а не Григорию. Кто носится по студии на четвереньках?

– Дашуль, – сказал Федор, – Граф злой, жестокий, он не должен выглядеть щенком.

Оцени задачу правильно. Ты воспитана в камере убийцами. Не маши хвостом от восторга.

Действуй по Станиславскому.

– Встала на точку, – приказал Гриша.

– Быстрее сделаешь, скорее освободишься, – подала голос Вера.

– Кадр сто девяносто семь дубль пять!

Я зарычала, зашипела, закаркала, понеслась вперед, резко выбрасывая ноги, споткнулась, шлепнулась, вскочила, продолжила бег, снова упала и поползла на животе, издавая страшные звуки, помесь воя и хрипа.

– Снято! – заорал Федя.

– Ну ничего! – смилостивился Гриша. – Не совсем так, как хотелось, но приемлемо.

Мне послышалось, или собака пару раз произнесла «кар-кар»?

– Показалось! – быстро проговорила Раиса.

– При озвучке поправим, – пообещали откуда-то из угла, – сделаем из «кар-кар»

«хрю-хрю».

Гриша не оценил шутку по достоинству.

– Мне надо «гав-гав», злобный овчарий рык, ротвейлерский бас, лай Баскервилей!

– Не волнуйся, – успокоили режиссера из темноты. – Исполним любой каприз на твой вкус.

– Можно переодеваться? – обрадовалась я.

– Куда! Стоять! – возмутился Григорий. – А прыжок? С крыши одного здания на другое? Смерть Графа!

Я замахала руками.

– С ума сошли? Спасибо! Мне еще жить хочется! Снимайте Степана! Не собираюсь закончить свои дни в шкуре Бобика, который скачет по крышам домов!

– За трюк больше платят, – попыталась стимулировать меня Зоя. – И еды вдвойне положено.

– Извините, но я не хочу лежать в гробу, сжимая в объятиях два пакета собачьего корма, – вспылила я. – Сильно сомневаюсь, что на том свете мне пригодится «лакомый обед с овощами», да и деньги там некуда тратить. Поэтому я отказываюсь.

– Дашуль! Обратной дороги нет, – сурово произнес Федор. – Тебя Графом теперь не заменить, зритель увидит разницу. Назвалась водкой, лейся в горло. Ну, цыпа, еще несколько усилий – и конец. Сериал получится супер, мы захапаем «Тэфи». Наденешь на церемонию красивое платье! Попадешь в прессу.

– Мне предстоит свалиться в пропасть между семиэтажными домами, – напомнила я. – То, что соскребут с асфальта, похоронят в закрытом гробике. Даже если на его крышке напишут: «Она играла в кинушке, которая получила «Оскар», и прибьют сверху платье от Шанель вкупе со стокилограммовым мешком собачьих сухарей и конвертиком с миллионом долларов, меня это не утешит.

На секунду в студии воцарилась тишина, затем съемочная бригада в едином порыве захохотала.

– Что смешного? – спросила я, когда народ успокоился.

Рая взяла меня за руку, подвела к пространству, раскинувшемуся слева от камер, и спросила:

– Неужели ты считаешь, что собака взаправду должна гавкнуться с высоты? Мы не уроды! Никого не убиваем. Для сложных трюков существуют дублеры, но в нашем сериале особых заморочек нет. Смотри вниз. Что ты видишь?

Я прищурилась.

– На полу настелена декорация, фасад здания.

– Молодец, – похвалила Рая, – Вадик ляжет на живот и поползет по картинке, ты за ним. Сообразила? Ну?

Я еще раз осмотрела огромное полотнище.

– Вадим не карабкается вверх по отвесной стене! Он елозит по полу! А зритель на экране видит совсем другое… наивные люди полагают… это же обман! – возмутилась я.

– Кинофокус, – поправила меня Рая. – Старая кинематографическая уловка!

– Вы Вадима представляете храбрецом, который сам исполняет трюки, – прошептала я.

– Ну и что? – деловито осведомилась Раиса. – Если артист работает с декорацией, ползет по ней, это и называется трюк! И надо прыгать! С одной скамеечки на другую!

Никакой лажи, просто чуть другой ракурс. Дашуня, отработай, и ауфвидерзеен!

– Если не надо сигать с одной крыши на другую, я готова, – согласилась я.

– Гриша, она перестала выделываться, – заорала Рая.

– Легла на точку! – завопил режиссер. – Орел, в кадр, Граф, соберись! Погоня по вертикальной стене! Мотор.

– Кадр сто девяносто восемь дубль один!

Трах-тарарах!

Вадик пополз вперед, я старательно поспешила за ним.

– Стоп! – взвизгнул Гриша. – Дарья! Собаки не передвигаются, оттопырив задницу. И ты бежишь! Не ползешь!

Я перестала понимать, чего им от меня надо.

– Но я-то ползу по декорации!

– Да, изображая бег, ясно? – осведомился постановщик.

– Что тут непонятного? – простонал Вадим. – Очень трудно работать с непрофессионалом. Я устал!

– Тебе предлагали суперпрофи Степана, – не упустила возможности уколоть его Зоя. – Сам отказался. Степа, в отличие от Дарьи, умеет все! Ползет бегом по стене. Плавает брассом на паркете. Выпрыгивает из подвала с парашютом. Танцует лезгинку в ластах.

Недавно изображал жену слона! И никаких капризов, типа: «Я устал, умру, платите больше, несите на площадку пряники в мармеладе».

Я закашлялась. Таланты Степана поражают. У меня начинает развиваться комплекс неполноценности. Ну, возможно, я смогу исполнить лезгинку, облачившись в костюм аквалангиста, но выскочить из подпола с раскрытым парашютом мне слабо. И за супругу слона мне никогда не сойти, разве что это будет карликовая особь.

– Работаем с тем, что имеем, – сказал Федор. – Какое кино, такие и собаки в нем.

Давайте снимать.

Вадик поманил меня пальцем.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 
Похожие работы:

«М. Б. Кашин Ручейки сливаются в реки Самара 2005 Кашин М.Б. Ручейки сливаются в реки. Самара, 2005. 186 с. В оформлении обложки использована фотография Константина Чарковского. © Кашин М.Б., 2005 Уважаемый читатель! Перед Вами необычная книга, написанная хирургом-педиатром Михаилом Борисовичем Кашиным. Появление ее связано с трагическими событиями в его жизни. Болезнь оторвала его от повседневной работы в клинике медицинского университета, где он снискал себе славу замечательного хирурга. Мне...»

«Учеба и исследования в Германии. Информация к ДААД стипендии 2011/2012. Пожалуйста, обращайте внимание: официальные информационные справки по желаемой программе вы найдете на веб-сайте ДААД www.daad.de. Описания программы, включенные в брошюру, содержат редакционные добавки, отвечающие на часто задаваемые вопросы, а также касающиеся определенных действующих условий специфичных для страны. В случае возникновения дополнительных вопросов по поводу стипендиальной программы ДААД, условий участия в...»

«РЕКОМЕНДАЦИИ АМЕРИКАНСКОЙ КОЛЛЕГИИ КАРДИОЛОГОВ АМЕРИКАНСКОЙ АССОЦИАЦИИ СЕРДЦА ОБЩЕСТВА РИТМА СЕРДЦА по ведению пациентов с фибрилляцией предсердий (Издание 2006 и специальное дополнение 2011) 2011 ACCF/AHA/HRS Focused Update on the Management of Patients With Atrial Fibrillation (Updating the 2006 Guideline) A Report of the American College of Cardiology Foundation/ American Heart Association Task Force on Practice Guidelines J Am Coll Cardiol Vol. 57, №2, 2011 December 20, 2010:223–242 ВЕДЕНИЕ...»

«От переводчика Здравствуй, уважаемый читатель! Вне зависимости от того, как к Вам попал этот файл, я, Дмитрий Воронов, переводчик данной книги, хотел бы ознакомить Вас с некоторыми нелицеприятными фактами, касающимися ООО Сафари, издателя этой книги на русском языке. В декабре 2008 года я заключил с ООО Сафари, издательством покерной литературы, договор о переводе книг А. Скунмейкера Ваш злейший покерный враг и Ваш лучший покерный друг. Издательство обязалось оплатить мои услуги после проверки...»

«Luxury Inflight Collection Ваш персональный экземпляр • Осень / Autumn 2012 Золотая пора Air Connections осень 2012 путешествий Дорогие читатели! Я рада приветствовать вас на страницах осеннего номера Air Connections от имени большой семьи авиакомпаний Lufthansa Group: Austrian Airlines, Brussels Airlines, Lufthansa и SWISS. Минувшее лето, теплое и солнечное, оказалось для Austrian Airlines временем перемен, которые должны положительно сказаться на бизнесе авиакомпании и дать еще больше...»

«Татьяна Боровская Осиновые стрелы гламура. Заметки Аномалий - ироническая вампирская сага. Книга 1. Т.Боровская Осиновые стрелы гламура Глава 1. МОЙ АНОМАЛЬНЫЙ МИР. Автомобильная пробка на Симферопольском шоссе протянулась змеевидным изгибом далеко за горизонт пустынного, выжженного солнцем поля. Усевшись на подголовник новенького черного джипа со снятой крышей, я всматривалась вдаль, ожидая заметить хотя бы слабенькое движение; однако ни одна из едва видневшихся сквозь дымку испарений от...»

«ЕВРОАЗИАТСКАЯ РЕГИОНАЛЬНАЯ АССОЦИАЦИЯ ЗООПАРКОВ И АКВАРИУМОВ EUROASIAN REGIONAL ASSOCIATION OF ZOOS AND AQUARIUMS ПРАВИТЕЛЬСТВО МОСКВЫ GOVERNMENT OF MOSCOW МОСКОВСКИЙ ЗООЛОГИЧЕСКИЙ ПАРК MOSCOW ZOO Научные исследования в зоологических парках Scientific Research in Zoological Parks Выпуск 28 Volume 28 Москва Moscow 2012 УДК [597.6/599:639.1.04]:59.006 ББК 20.18:28.6 Н34 Под редакцией первого заместителя генерального директора Московского зоопарка, члена-корреспондента РАЕН, д. б. н. С.В. Попова...»

«Сама вечность - это творение и разрушение миров, это циклы бытия и небытия; миры возникают из пропасти абсолюта и затем исчезают в этой бездне. О Теософии Архимандрит Рафаил Вы держите в руках первое издание сборника стихов одного из наименее исследованных херсонских поэтов конца девяностых Кристина Доброго Циклы. Оставаясь неизвестным на родине, Добрый привлек внимание критиков в России и за рубежом. Особая благодарность сотрудникам Института изучения микро и макроэлементарных взаимодействий,...»

«Лена Элтанг Побег куманики OCR: Вычитка: Alexander, (alexsam2006@gmail.com) http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=142810 Побег куманики: ТИД Амфора; СПб; 2006 ISBN 5-367-00242-0 Аннотация Как любой поэт, Лена Элтанг стремится сотворить свою вселенную, которая была бы стройнее и прекраснее нашей, реальной (не скажу справедливей, поскольку справедливость – вещь вряд ли существующая за пределами облегченной беллетристики). Ей это удается. Правда, эта вселенная построена по особым, едва ли...»

«Эрдман Г. В. Инвестируй и богатей NT Press Москва, 2007 УДК 330.336.714 ББК 65.9(2Рос) 56 Э75 Подписано в печать 25.08.2006. Формат 84108 1/32. Гарнитура Мини Оглавление атюра. Печать офсетная. Усл. печ. л. 11,76. Тираж 5000 экз. Зак. № Эрдман Г. В. Э75 Инвестируй и богатей / Эрдман Г. В. – М. : НТ Пресс, 2007. – 224 с. : ил. КНИГА 1. Как получать деньги, ISBN 5 477 00636 6 ничего не делая, или Путь к финансовой свободе в России Данная книга является переработанным дайджестом Предисловие...»

«КАТАЛОГ ПРОДУКЦИИ СОДЕРЖАНИЕ ` 4 Услуги L’Oreal Professionnel 8 Окрашивание волос 12 Уход за волосами ` 18 Serie Expert / Серия Эксперт 48 Мужская гамма Homme ` 52 Serie Nature / Серия Натюр 56 Стайлинг tecni.art / Текни.арт 62 Профессиональные лаки Infinium/Инфиниум * в Loral Professionnel * в Loral Professionnel 1-АЯ УСЛУГА* ТЕРМОВОССТАНОВЛЕНИЕ СЕКУЩИХСЯ КОНЧИКОВ КРАСОТА ВОЛОС ОТ КОРНЕЙ ДО КОНЧИКОВ Глубокое проникновение в структуру волоса для мгновенного восстановления поврежденных...»

«Да будет мир в стенах твоих, благоденствие – Март 2006 года в чертогах твоих! Псалом 121:7 e mail:stenaposol@yandex.ru ежемесячная христианская газета Церкви Посольство Божье его жизнь, какою должна быть его мораль, какие отношения должны быть с СЛОВО ПАСТОРА окружающими, как нам относиться к своей стране, к своей семье, к своим родным. Приближается день, когда многие Бог показал это в Библии. из нас отправятся на избирательные Эта книга доступна каждому. участки, чтобы проголосовать за ту...»

«Бурая лесная Чернозем глеевая почва обыкновенный (грунтового Чернозем умеренный, и смешанного южный промерзающий увлажнения) Каштановая Солонец Чернозем почва черноземный типичный ПОЧВОВЕДЕНИЕ В 2 ЧАСТЯХ Под редакцией В.А. Ковды, Б.Г. Розанова Часть 2 Типы почв, их география и использование Допущено Министерством высшего и среднего специального образования СССР в качестве учебника для студентов почвенных и географических специальностей университетов МОСКВА ВЫСШАЯ ШКОЛА ПРЕДИСЛОВИЕ Во второй...»

«С. Л. Яворская ШУМАЕВСКИЙ КРЕСТ И КАЛЬВАРИЯ ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА Шумаевский Крест представлял собой пластический ансамбль, состоявший из сотен разномасштабных резных и литых рельефов и скульптур. В центре ансамбля было установлено Распятие с предстоящими на фоне Иерусалима, слева и справа — архангелы с рипидами и евангелисты. Перед Распятием — трехчастное сооружение, символизировавшее храм Гроба Господня, — своеобразная аван-композиция, предварявшая рассмотрение ансамбля. По сторонам...»

«Coleus, Solenostemon scutellarioides серия Kong 45-50 40-45 4170211 4170221 4170201 Растения имеют высокую декоративность Привлекают своими чрезвычайно большими гофрированными листьями с уникальным рисунком Использовать растения можно в светлых закрытых помещениях или в теплых тенистых местах в открытом грунте 4170231 4170201 Kong Green зеленый с кремовым 4170211 Kong Mosaic красный, зеленый, кремовый 4170221 Kong Red красный с темно-зеленым 4170231 Kong Rose розовый с зеленым 4170241 Kong...»

«Лууле Виилма - Большая книга о здоровье www.e-puzzle.ru В этой иллюстрированной энциклопедии собраны идеи и практические советы великого учителя, которые помогут вам узнать, что такое здоровье, и на практике использовать эти знания, помогут сохранить физическое и душевное здоровье, понять, почему болеете вы сами, ваши родные и близкие. Эта книга о любви – чистейшей и самой целебной энергии из всех существующих и о прощении – единственной освобождающей силе во Вселенной и средстве обретения...»

«ГАЗЕТА ЧАСТНЫХ ОБЪЯВЛЕНИЙ ЧЕТВЕРГ - СРЕДА 16+ № 102 (2169) Информационное издание ООО НПП Сафлор 26 декабря 2013 г. - 8 января 2014 г. Выходит с 1996 г. 2 раза в неделю по понедельникам и четвергам Екатеринбург Газета №2169 от 26.12.2013 СОДЕРЖАНИЕ ГАЗЕТЫ 222 Мобильная связь. 413 562 Средние и тяжелые грузовики.26 Аренда и прокат автомобилей. НЕДВИЖИМОСТЬ Телефоны и контракты 415 Спецтехника 225 Аксессуары для мобильных 567 Аренда спецтехники и вывоз мусора. 417 Прицепы и фургоны телефонов...»

«Вадим Алексеевич Гурангов Владимир Афанасьевич Долохов Трусы на люстру – деньги в дом! Энциклопедия абсурдных магических рецептов Трусы на люстру – деньги в дом! Энциклопедия абсурдных магических рецептов: АСТ; Москва; 2009 ISBN 978-5-17-038300-9, 978-5-271-14419-6 Аннотация И снова эта книга сильно отличается от предыдущих. В ней авторы делятся огромным практическим опытом и творческими материалами, накопленными за 8 лет проведения семинаров Танцующих волшебников. Чтение книги, как и тренинг...»

«Дорогие друзья! Добро пожаловать на борт самолета компании Авиационные линии Кубани! Лето в самом разгаре. Солнце светит еще ярче, море теплее, отдохнуть хочется все больше и больше. Черноморское побережье с радостью принимает своих долгожданных гостей, а наша южная авиакомпания с удовольствием доставляет вас на лучшие курорты Краснодарского края. В июне в ОАО Авиационные линии Кубани произошло долгожданное событие: по договору лизинга приобретен новый самолет Ту-154М. В этом месяце современный...»

«Алгебраический подход к дискретным косинусным и синусным преобразованиям и их быстрым алгоритмам Маркус Пушел и Жозе М. Ф. Моура (перевод с английского М. И. Вашкевича) Аннотация Известно, что дискретное преобразование Фурье (ДПФ), используемое в цифровой обработке сигналов, можно рассматривать в рамках теории представления алгебр как матрицу разложения регулярного модуля C[Zn ] = C[x]/(xn 1). Такое описание дает глубокое понимание ДПФ, которое также можно использовать для синтеза быстрых...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.