WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |

«Я ныне вновь пою в сем мире Пусть глас разносится в эфире; Клинок Огня Создатель дал, Чтоб возрожденным снова стал, И в мир пропел благую Весть И правда, совесть, ...»

-- [ Страница 9 ] --

Вот только брат что-то не шлет весточку... Впрочем, пошлет, обязательно пошлет, когда приедет из-за рубежа. Он теперь бизнесмен... влиятельный и деловой человек - крупнейшие магнаты страны прислушиваются к его мнению. Но власть не испортила его, ему - им - не зря был дан тот урок... урок лишений. Он сделал их добрее и мудрее, сделал, несмотря на преграды...

Теперь каждый из них воплощает свою мечту в жизнь. Как им и когда-то мечталось...

Кто-то назовет это чудом и с восторгом в глазах прослезится. Кто-то недоверчиво сморщится, пробурчав, что вся эта история его жизни, которую он запечатлел в своей книге, больше похожа на нелепую сказку и несуразные вымыслы. Кто-то поблагодарит его за совет. Кто-то начнет прилагать советы в жизнь. А он назвал бы это - Испытание, испытание жизни. Испытание, символизирующее начало испытаний новых... испытаний - каждый день.

Чудо ли то, что после почти пяти лет скитаний, когда им, наконец, удалось устроиться в какой-то цирк ухаживать за животными, после того, как уволилась какая-то актриса, внимание заведующих вдруг было внезапно обращено к его сестренке, к ее живой и детской непосредственности... к ее красоте в своей непосредственности?

А потом были годы - годы работы. Разные годы.

Его сделали гимнастом - со своей природной ловкостью он отлично справлялся с этой ролью. Брата научили жонглировать. Сестра стала вести представления. Это было начало их нового пути.

Чудо ли, что сестра вскоре стала актрисой - и ее обаяние и душевная красота принесли ей мировую известность?

Чудо ли, что брат, после того, как скопил небольшой капитал, открыл свое дело, выросшее в крупнейшую транснациональную компанию?

Чудо ли, что он, в глубине Души желая искать ответы на вопросы жизни, учиться и учить делать верные выборы, - стал писателем?

Он не назовет это чудом, он назовет это Знаком - знаком пути. Его и их пути - пути, который они должны - обязаны были - пройти, чтобы стать теми, кем они стали.

Чтобы справляться с новыми испытаниями. Чтобы не бояться преград. Чтобы верить прекрасным мечтам, чтобы их воплощать - в жизнь. Чтобы стать - Человеком, человеком с большой буквы.

Чтобы быть им.

21.12. Господи, это так здорово! Я наконец-то встретил девушку, которую полюбил. Я уже начинал все больше и больше думать о том, что это вообще невозможно, что я вообще никогда не смогу встретить в этом мире человека, близкого мне по духу. Десятки знакомых - и никого, никого, кто имел хоть сколько-нибудь близкие моим взгляды на вещи. Казалось, надежда почти ушла из моего сердца, и, помнится, я даже стал убеждать себя в том, что, видимо, такое состояние вещей совершенно неизбежно и я, хочу того или нет, должен с ним смириться - как с чем-то гораздо более сильным меня самого.

Удивительно, это действительно удивительно - искра надежды уже практически погасла... и именно в этот момент, когда я уже почти перестал верить в возможность чуда - оно свершилось!

Милая, славная, чудесная девушка... удивительно близкая по своему мироощущению мне.

Как же случилось так, что мы все-таки встретились? Всего лишь несколько минут вперед или назад - и мы - не ведая, что творим, вероятно, прошли бы мимо, уже так и не взглянув друг на друга. Не встретились бы никогда... ведь мы почти наверняка уже не встретились бы никогда. И тогда я бы окончательно потерял свою надежду. Благодарю тебя, Господи, за то, что ты услышал мои молитвы!

Сегодня мы шли с ней по парку - и внезапно пошел дождь. Никто из нас не захватил зонтов, так что пришлось срочно искать внушительных размеров дерево и укрываться под его могучей кроной.

Этот так вовремя пошедший дождь сделал нас еще ближе.

Пока мы пережидали его, смеясь, что нас угораздило попасть под него как раз в момент совместных прогулок, мы успели поговорить о многом. Я действительно не ошибся - эта девушка обладала очень близкими мне взглядами, точнее сказать - она жила ими. Я не знаю, как описать то ощущение, которое возникло во мне в те пятнадцать-двадцать минут нашей беседы. Чувствовали ли вы когда-нибудь, что действительно встретились со своей второй половинкой? Что вы, формально зная друг друга так немного, знаете друг друга уже целую вечность? Что человек, который находится рядом с вами, понимает вас с полуслова, настолько схожи оказываются ваши мысли, и настолько близки сознания? Если вы когданибудь в своей жизни чувствовали нечто подобное, вы поймете те ощущения, о которых я говорю.

Потом дождь кончился так же внезапно, как и начался - и мы продолжили наш путь, выйдя на многолюдные улицы города.

Потом мы долго-долго ходили по ним, периодически куда-то сворачивали - шли, куда глаза глядят, ведь у нас были вещи гораздо более важные, чем смотреть по сторонам - мы наслаждались обществом друг друга.

Потом я, в Душе протестуя против навязываемых мне правил действий, однако желая сделать ей приятное, пригласил ее в кино - и она отказалась. Сказала, что лучше снова вернуться в тот парк, с которого начался наш день, чем сидеть в душном зале, просматривая глупые комедии или кровавые боевики.

Девушка отказалась от кино. По созданным в сознании многих людей стереотипам это было... странно, по меньшей мере. Мне же казалось, что я очень хорошо понимал ее в те мгновения. А потом мы действительно вернулись в тот самый дождливый парк, к тому времени уже высушенный выглянувшим солнцем. Мы сидели с ней на парковой скамейке и беседовали друг с другом. Это были удивительные минуты, я все еще не могу забыть их.

Я не могу забыть три месяца наших встреч. Я не могу забыть ее сияющую улыбку, и ее саму в эти мгновения - полную радости. Я не могу забыть наш первый поцелуй. Я не могу забыть ни одно из наших мгновений вместе.

И даже сейчас я не могу забыть ее - мою настоящую любовь. Даже... сейчас.

Со второй девушкой я встретился случайно.

Это произошло как раз в то время, когда я встречался с моей Татьяной.

Мы с ней тогда гуляли друг с другом - шли по какой-то улице, когда навстречу нам вышла она.

Когда мы почти поравнялись друг с другом, Татьяна и девушка, шедшая нам навстречу - обе они улыбнулись и со словами приветствия подошли друг к другу. Оказалось, что встретившаяся нам девушка - ее звали Лариса, является коллегой Тани по работе.

Они разговорились. Я молча их ждал.

Минут через десять они попрощались друг с другом, и Лариса пошла своей дорогой.

Проходя мимо нас, она бросила на меня свой взгляд и сказала вслух “А парень то у тебя ничего, красивый...”, на что Таня ответила, что она теперь очень счастливая девушка.

В этот день с Ларисой мы больше не встречались. А через две недели я получил от нее звонок на свой рабочий телефон.

До сих пор не могу понять, как она получила мой рабочий телефон. Но, видимо, для таких, как она, нет ничего того, что нельзя сломать на своем пути, двигаясь к раз намеченной цели.

Потом начались ее постоянные звонки и предложения встреч. После моего десятого отказа в ход пошли угрозы. Я плевал на ее угрозы - я люблю... любил?... только Таню.

Я люблю только Таню, только ее! Господи, я не хочу причинять ей боль, я люблю ее! Когда же прекратятся эти мучения?! Ее! Ее... только... ее...

Угрозы ее были разнообразны. Самой последней стала угроза “взять меня силой”, как она тогда сказала. Я в двадцатый, наверное, раз пожелал ей найти другого человека, который полюбит ее и ответил, что между мной и ей ничего быть не может. Тогда она ответила, что если я не способен полюбить ее по воле собственного сердца, то полюблю по ее собственной воле - и положила трубку.

Это стало началом того кошмара, в котором я пребываю по сей день.

Через месяц после последнего звонка Ларисы мы с Татьяной поругались.

Мы поругались!

Никогда, никогда, никогда между нами не было ничего подобного - это было просто недопустимо... но факт остается фактом - через месяц после тех событий мы поругались.

Причина была самой что ни на есть бытовой, я до сих пор не могу понять, как я мог тогда позволить себе такой тон?

Ведь я же люблю ее...!

Это стало началом наших постоянных ссор.

Я не знаю, что находило на меня в те мгновения - я стал какой-то сам не свой. Какой-то дикий, злобный, агрессивный... и всегда - всегда, когда бы я ни приходил домой с работы, я находил к чему придраться в ней и ее работе!

Сначала она пыталась идти на компромиссы, но после многочисленных повторений в ответ на мои выпады она уже начинала лишь плакать. Что-то еще сильнее заводило меня в эти моменты, я видел, как она плачет, как она опечалена... нет, как она слаба! - и хотел ударить ее еще сильнее! Еще больнее, еще жестче! Так, так, так - чтобы запомнила на всю жизнь!

Чтобы знала, как перечить мне!

Дура! Дура! Дура! И как мне могла понравиться такая девушка?! Самовлюбленная паршивая тварь!

Тварь!

Господи, что же я пишу?! Как я могу так думать о моей... любимой... девушке?!

Любимой...

Любимая моя... славная... я знаю, ты слышишь меня даже сейчас, когда мы с тобой стали так далеки друг от друга... прости меня за эти строки... я не хотел... я не знаю, что со мной... мне очень тяжело, очень... как будто бы что-то давит на меня, пытаясь сплющить - вновь и вновь, методично и настойчиво... я уже не пойму, контролирую ли я себя, или мной управляет кто-то другой, неизвестный мне...

Та... та... ня... прости, прости меня... если... можешь.

Наши ссоры стали началом краха наших отношений - и моей - нашей? - мечты.

Сначала я бил ее словами - потом стал бить руками. И это стало последней каплей в чаше ее терпения. Она подала на развод - и мы расстались.

Мы покинули друг друга... нет! - я послал эту дуру подальше! Да! Она правильно сделала, что убралась на все четыре стороны! Тоже мне, неженка! Цаца!

Есть женщины гораздо лучше ее! Да!... гораздо... лучше.

Сегодня я вновь встречусь с моей ненаглядной Ларисой. Как же я истосковался по ней... Не надо мне никаких паршивых Татьян - я хочу только Ларису! Я хочу ее... я хочу быть с ней.

Да, да, да! Мы будем счастливы - ведь мы так любим друг друга!

Я... я... я не знаю... Иногда... иногда мне начинает казаться, что я не люблю ее - мою Ларису...

Что... что это какой-то страшный сон, что... что нашей любви не существует...

Господи, да как я могу сомневаться в этом? Прочь, паршивые мысли! Конечно, я люблю ее!

Сегодня было сладко... очень... сладко. Мы любили друг друга... мы были одним. Я чувствовал, как ее тело робко вздрагивает... я видел, как она прикрывает глаза от удовольствия... и я взрывался. Мы целовали и целовали друг друга - и не могли остановиться... Мы слились в одно целое. Ох, как это было сладко...

Дак кто же сказал, что я и Лариса не подходим друг другу? Мы просто созданы друг для друга!

Сегодня мне приснилась Таня. Моя... Таня... Моя любимая Таня...

Проклятье! Опять эта чертова сентиментальность!

Я уже тысячу раз понял, что моя встреча с Таней была чудовищной ошибкой в моей судьбе и я не хочу думать об этом вновь. Я люблю Ларису и только ее.

Или... или нет?

Когда мы прекратим ссориться?! Когда, наконец, мы сможем поговорить по душам?

Почему... почему что-то постоянно тянет меня к ней... почему, почему я не могу изгнать эти чувства - это влечение?! Пишу об этом и опять застаю себя на мысли о ней... Нет!

Это кошмар, это ужас, это наваждение! Меня рвет на части - я не люблю ее - но меня тянет к ней! Что за жуткое влечение, как оно могло зародиться?

Мы совершенно противоположны с ней - мы не подходим друг другу!

Почему же я не могу не думать о ней, почему не могу не идти к ней каждый день после своей работы, почему не могу забыть?

Почему я не могу забыть ее как страшный сон?!

Сегодня мы опять поссорились. Она сказала, что не хочет меня видеть - и выгнала из дому.

Захлопывая дверь, буркнула что-то про то, что бабка ее обманула, и выругалась.

А потом я спал на улице. Она все-таки впустила меня к себе через день, обругав для приличия.

Странно... неужели мне уже начинают нравиться ее оскорбления?

Все, я так больше не могу! Сегодня это прекратиться. Сегодня - или никогда!

Очень болит голова, и эта зудящая боль постепенно начинает расплываться по всему телу.

Радует одно - сегодня все юридические формальности будут улажены - и мы наконец-то перестанем быть мужем и женой.

Но как же я теперь буду жить без ее - моей верной Ларисы?!

Я уже сошел с ума или мне это только кажется? Видимо я действительно нездоров. Надо прогуляться - свежий воздух должен помочь мне.

Нет, я решительно не хочу так жить!

Идущий по улице мужчина - глаза его слегка прикрыты, и правая рука держится за голову.

Его шатает из стороны в сторону - издалека кажется, будто это просто пьяный человек.

Но те прохожие, которые случайно заглядывали в эти полуприкрытые глаза, напрочь отбрасывали все эти неподходящие мысли о том, что это очередной побуянивший в компании индивид - потому что эти глаза практически не имели зрачков... зрачки сжались до невозможных размеров, и в них читалась такая смертная тоска, что невольные взглянувшие тотчас же отшатывались прочь.

Красный свет на светофоре - и машины начинают движение.

Однако какой-то шатающийся человек практически не видит их - кажется, он совсем не видит красного света, преграждающего ему путь... Вот он уже вышел на середину дороги...

“Стой, красный!” - доносится до него крик пешеходов - и человек начинает разворачиваться на звук.

Вдавленные до упора тормоза. Визг резины по асфальту... Человек разворачивается в сторону надвигающейся машины - и зрачки его начинают медленно расширяться...

Удар.

- Что же произошло с твоим другом?

- Он погиб в ДТП... его сбила машина. Черепно-мозговая травма и кровоизлияние в мозг.

Когда его доставили в больницу, он был уже мертв.

- Очень сожалею.

- Я знаю. Не нужно этих слов.

- Как думаешь, почему он погиб?

- Я не могу судить наверняка. В последнее время что-то странное начало происходить с ним - он стал сам не свой. Развелся со своей женой Татьяной и женился на Ларисе. Признаться, я так и не смог понять его выбор - они совершенно непохожи друг на друга. С момента развода со своей Таней он прекратил со мной все контакты, хотя раньше их активно поддерживал. Я сам до сих пор не знаю, что же подвигло его на те необдуманные, с моей точки зрения, шаги.

- А что стало с Татьяной и Ларисой, ты не знаешь?

- Татьяна вышла замуж за другого и уехала в другой город, об ее дальнейшей судьбе мне ничего не известно. А Лариса... Лариса погибла. Ее убили.

Говоривший человек вздохнул.

- Какой-то маньяк подстерег ее в переулке, когда она возвращалась домой. Изнасиловал, а затем убил ножом. Тело нашли в подвале в одном из соседних домов примерно спустя неделю после событий.

- Все это конечно жутко.

- Да, согласен с тобой, очень печально.

- Но это так и не объясняет его поведения за несколько месяцев до его смерти.

- Да, не объясняет. Впрочем - и говоривший улыбнулся - мне кажется, у меня есть небольшая зацепка.

С этими словами он вынул из своего портфеля небольшую стопку бумаг.

- Вот, держи. Это его дневник, который он вел - по крайней мере, та часть, что я сумел достать, когда производилась опись имущества. Сам я его еще не смотрел, но раз тебя так заинтересовал этот вопрос... прочти, может быть, найдешь в нем ответ.

- Да, дай мне взглянуть на эту вещь.

И человек раскрыл страницы...

12.01. Много есть людей, что полюбив, Мудрые, дома себе возводят, Возле их благословенных нив Дети резвые за стадом бродят.

А другим - жестокая любовь, Горькие ответы и вопросы, С желчью смешана, кричит их кровь, Слух им мучат злобным звоном осы.

А иные любят, как поют, И поют, и дивно торжествуют, В сказочный скрываются приют;

А иные любят, как танцуют.

Н. Гумилев "Любовь" Он торжествовал. Он был на седьмом небе от счастья.

Она любит его! Любит!

Он услышал это из нее прекрасных уст - она сказала ему это! И в этих словах не было фальши и лжи, не было - обмана.

Он это чувствовал, всем своим существом - чувствовал. Он - знал, что она говорила правду.

То, что чувствовала; то, что переживала; то, о чем думала; то, о чем сказала ему в этот прекрасный весенний вечер - вечер, который он лелеял в мечтах и так ждал; вечер, когда сбылась его мечта; вечер, с которого он стал – обновленным... как будто бы заново родившимся.

Тихий весенний вечер...

Он говорил ей о том, что любит ее, что сердце его трепещет, когда он смотрит на нее и любуется ею, что он рад, что встретил ее в этом мире - в этом прекрасном мире.

В этом прекрасном мире он встретил ее - прекрасную. Украшение мира, жемчужину мира, звездочку мира, лучик солнца.

Он продолжал говорить и видел, как очаровательная и загадочная улыбка появилась на ее лице. А когда он перестал, он услышал эти слова.

Эти слова!

Великую музыку, прекрасную музыку - музыку ее сердца.

- Я люблю тебя. Я тоже люблю тебя. И хочу быть с тобой рядом - всегда.

Слова прозвучали нежно и таинственно тихо - но не для него. Он крикнул - громко, не боясь и не стесняясь своего чувства. Так, чтобы услышали все - чтобы его слышал весь мир.

Чтобы вместе с ним радовался - весь мир.

- Я люблю тебя! Люблю!

Слова разнеслись высоко и широко.

Так - именно так. Он будет петь о своей любви, никого не боясь и не стесняясь, ему - ничего стесняться, нечего бояться. Он - любит ее, он любит - любить, он любит - жизнь. Теперь он любит их.

Казалось, само небо улыбнулось ему в этот момент - улыбнулось, благословляя любовь.

Голос его стих высоко в небесах. Случайные прохожие все еще продолжали оглядываться на них, певших о своей любви. Некоторые из них улыбались.

А потом они долго стояли вместе, обнявшись. Совсем-совсем близко друг к другу. Она стала для него родным человеком - человеком, близким его сердцу, близким его душе.

Она и была для него - родным человеком, была и до этих слов. До, а не только после.

Потому что он любил - ее, а не только себя и свою к ней любовь. Он любил - ее - и был рад дарить ей любовь свою.

А потом они бежали вперед, и свежий ветер бил им в лицо, и им светило солнце. Подобно солнцу в душах у них светились их чувства - чувства двух влюбленных сердец.

Потом настал вечер - поздний вечер. Совсем-совсем быстро настал - необычайно быстро настал.

И он проводил ее до дому - проводил и попрощался до завтра. Да, именно до завтра он попрощался. Завтра будет новый чудесный день, новый день радости - и они встретятся вместе.

Два близких друг другу человека. Два близких сердца...

Они встречались снова и снова - в течение дней и недель. Месяцев.

И каждый день дарил что-то новое - дарил радость общения друг с другом - общения без злобы, гнева и обид, без боли,- они любили друг друга. Дарил восприятие внутренней глубины любимого и любимой, дарил силы и радость творчества - творчества жизни.

Их жизни. Молодой расцветающей жизни. Через год они поженились - и жили вместе три года.

Три года...

А потом он получил от нее письмо. Трогательное письмо. Прощальное письмо.

Человек с веселым и добрым взглядом - жизнерадостным взглядом юноши, совершенно скрывавшим для незнающего человека его немолодой уже возраст, печально улыбнулся и отложил конверт в сторону. Тогда, семнадцать лет назад, он получил его - письмо его любимой.

Прощальное письмо. Письмо, полное светлой грусти и давно ушедших воспоминаний. Но вновь вернувшихся при чтении письма. Он читал его, и слезы медленно катилась по его огрубелым уже щекам. Он плакал.

Эти глаза, плакавшие столь редко, сейчас плакали. Он вспоминал: вспоминал свою былую жизнь, вспоминал их любовь - и плакал.

Он не перестал любить ее. Не перестал. И поэтому сейчас - плакал.

А ведь тогда он искренне полагал, что они не расстанутся никогда. Никогда. Он ошибался, жестоко ошибался...

Жестоко? Но разве может он сказать, что несчастлив теперь? У него есть жена - чудесная и милая женщина, которую он тоже любит и о которой заботится - которую он любит также сильно, как любил когда-то ту женщину. У него есть замечательные дети - мальчик и девочка, его опора и надежда - два солнышка, два чуда.

Он счастлив.

Просто... просто старое воспоминание все еще бередит его ум, терзает его Душу. Он не может забыть... забыть того дня, когда получил это письмо. Тогда в глазах его стояли слезы - так же, как и теперь.

А ведь она тоже плакала... плакала, когда писала письмо ему. Они так и остались - ее слезы - на листах этой бумаги, что он сейчас так нежно и трепетно держит в руках. О чем она тогда плакала?

Об их расставании? Об их сокровенных мечтах долгой совместной жизни, которым так и не удалось осуществиться? Об их любви?

Он не знал - она не дала ответа. Только лишь - плакала - и послала ему это письмо.

Письмо...

Вот оно перед ним. Полустертые строчки и слова. Но это не мешало ему - он помнил его наизусть - каждое слово.

Да, она нашла другого - такого, которого тоже любит всем сердцем и без которого не может жить - так она писала. Она полюбила другого.

А его - его она продолжает любить? Хоть изредка с благодарностью вспоминать о нем?

Он не знал ответа - снова не знал ответа и на этот вопрос. Но он точно знал - он продолжал любить ее и вспоминать о ней с благодарностью. Он был благодарен ей - за те светлые минуты жизни, которые она ему подарила.

Пусть она будет счастлива с любимым, пусть все у них будет хорошо!

Да, пусть она будет счастлива! Он желал ей счастья, от всей Души - желал. Он желал счастья и тому человеку, с которым она теперь, к которому она ушла.

Потому что он - тоже человек. Такой же, как он сам. И он тоже заслуживает быть счастливым.

Пусть они будут счастливы! Пусть будут счастливы любящие друг друга люди! Пусть учатся любить, ничего не требую взамен. Пусть учатся любви дающей. Любви - солнцу.

Да, подумал он, - пусть будет так.

Да будет так!

04.04. Он есть - и вместе с тем его не существует.

Он всегда был - но раньше о нем предпочитали молчать.

Он манит тебя как нечто сладостно-запретное - и вместе с тем его подлинную горечь успевают ощутить немногие.

Он подобен строящейся Вавилонской башне, но все больше желает забраться на его вершину.

Он растет вовне и внутри незаметно, оплетая своей паутиной все уголки твоей Души.

Именно поэтому многие считают его несуществующим.

Издалека его смрад кажется благоуханием, а огни пожара - милой иллюминацией.

Из него практически никто не возвращался. А немногие вернувшиеся уже не были людьми.

О нем сказано так много... но все это не уменьшает число паломников в него.

Он никогда не жил - именно поэтому он не ведает, что такое смерть.

Он был рожден вместе с человеком. Исчезнет ли он раньше него?

Да, он выглядит как целый город. Но это - Мертвый Город.

Это город почившей любви. Кладбище.

Могилы, могилы, могилы...

Каждая из них - уникальна в своем роде. Но нужна ли уникальность мертвецам?

Надгробные камни - и надписи, надписи, надписи...

"Начни себя ты ублажать, и тряпки хватит уж стирать!" - как будто визжит первый.

"Козлом он был - козлом он и остался... его прибью, другим чтоб не достался!" - грозится что есть силы второй.

"Ну сколько можно, в самом деле, меня иметь уже в постели?!" - надрывается в своем беззвучном возгласе непонятно к кому третий.

"Меня тоска по мужу гложет... боюсь, любовник не поможет..." - неуверенно-робко грустит четвертый.

"И без семьи есть в жизни много дел... пусть сдохнут все, кто нас не захотел!" - как будто приказывает прочим мертвым пятый.

"Я не люблю тебя, вот так! Я лучше сдохну! Сам дурак!" - заходится в истерике шестой.

"Все бабы что дуры, а я - королева! Мне можно направо, мне можно налево!" безапелляционно уверяет других мертвецов седьмой.

"Чем меньше женщину любить, тем легче нам ее избить!" - делится мертвецкой мудростью восьмой.

"Я знаю точно, мне ты изменил! А ну молчать, ты сердце мне разбил!" - тараторит свое заунывное девятый.

"Не верь, не бойся, не проси, обиду жизнь сквозь пронеси", - призывает к смирению десятый.

"Любовь что сон - а сны умрут. Лишь деньги счастье нам дадут", - кичится своей стоимостью одиннадцатый.

"Люблю себя. А вот других - простите, други, я не псих!" - тайно признается двенадцатый.

"Любви нам дали Боги Рай... хорош лежать, давай вставай!" - откровенно бредит тринадцатый.

Могилы, могилы, могилы...

Это вечное кладбище.

Практически каждый приходит сюда до того, как прийти на свое подлинное место.

Он молча разрывает собственными руками холодную мертвую землю, и также беззвучно закапывает себя сам.

Пришедшие сюда - умершие добровольно. А восставшие из мертвых уже так мало похожи на людей.

Никто не знает, есть ли воскрешенные. Но восставшие из мертвых часто бродят по улицам еще живых городов. И невозможно выразить мучающую их боль словами.

Существует легенда, что восставших может исцелить только создавший их. Но немногие воскрешенные знают иную правду.

Они знают правду о Живом Городе.

Он есть - и вместе с тем его не существует.

Он всегда был - но раньше о нем предпочитали молчать.

Он поначалу отвращает тебя как нечто невыносимо горькое - и вместе с тем его подлинную сладость успевают ощутить немногие.

Он подобен возвышающейся среди низин древней горе, но все меньше желает забраться на его вершину.

Он растет вовне и внутри незаметно, освещая своим сиянием все уголки твоей Души.

Именно поэтому многие считают его несуществующим.

Издалека его благоуханием кажется смрадом, а огни иллюминаций - огнем пожаров.

Из него практически никто не возвращался. А немногие вернувшиеся уже не были людьми.

О нем сказано так много... но все это не увеличивает число паломников в него.

Он никогда не умирал - именно поэтому он не ведает, что такое смерть.

Он был рожден задолго до человека.

Вспомнит ли тот о нем?

23.12. Однажды это случится.

Твой принц на белом коне придет к тебе, но ты его не услышишь. Ты не заметишь его в людской толпе, когда он увидит тебя, ты не откроешь ему двери, когда он будет стучать. Ты не узнаешь его и не впустишь его, потому что не ждала. Истинные принцы всегда приходят неожиданно.

Им не нужны глашатаи, возвещающие об их приходе. Им не нужны рукоплескания. Им не нужны крики одобрения других. Им не нужны даже кони.

Они всегда приходят на своих двоих - с годами трудов и испытаний они привыкли полагаться только на собственные силы, они привыкли доверять себе. Их не услышать за версту по стуку копыт их лихих скакунов, их не увидеть гарцующими на них. Они оставили белых коней далеко позади себя, потому что без них они могут двигаться быстрее. Они отказались от золоченой сбруи и холеной гривы, они отказались от удобных седел. Теперь они приходят только на своих двоих.

Именно поэтому ты не узнаешь его, ты пройдешь мимо.

Если бы они гордо возвышались над остальными на своих грациозных скакунах - они были бы слишком заметны. А им не нужны рукоплескания.

Если бы они прокатили тебя на своем белом коне - ты бы никогда не забыла этой краткой езды вместе. А им не нужна зависимость от них других.

Если бы они предложили тебе свою руку - ты бы не смогла отказаться. А они хотят видеть других свободными.

Они отказались от этого величия. Они спустились с коней. Они стали маленькими принцами. И со временем они затерялись в большой толпе.

Именно поэтому ты не узнаешь его, потому что никогда не знала раньше. Потому что ты знала лишь больших принцев - слишком больших для того, чтобы однажды стать маленькими. Именно поэтому теперь ты всегда смотришь выше своей головы, надеясь увидеть больших и никогда не замечая маленьких. Они стали не нужны.

И все же они приходят. И все же они продолжают стучаться, зная, что им не откроют потому что открывать больше некому.

И все же они надеются, что однажды, много-много лет спустя, ты вспомнишь о том негромком стуке, что слышала когда-то совсем-совсем давно, бессчетные дни назад, но не стала открывать двери, потому что нежданный гость пришел в грозу - а ты не хотела замочить ноги.

Вспомнишь - и улыбнешься, поняв, что за путник был на дороге.

Редко, очень редко они приходят к тем, кто мог бы открыть свои двери - но двери попрежнему стоят закрытыми - потому что открывать их некому.

Они не вымерли. Они не исчезли.

Вы сами убили своих принцев.

08.07. Удар. Еще удар.

Маленькие струйки крови, стекающие из разодранной кожи.

Боль. Волны боли, бороздящие и сжимающие в судорогах тело, туманящие разум.

Отчаянный тихий-тихий полу-вскрик, полный неизбывной тоски.

Грозное лицо отца, нависшее совсем-совсем рядом. Обнаженные белки глаз... полный злобы и ненависти взгляд.

Снова боль. Еще. Еще.

Комок чего-то теплого, застрявший в горле и не дающий дышать. Плевок на пол, плевок кровью.

- Папа, остановись! Не н-а-а-а-а-а-д-о-о-о-о... За ч-т-о-о-о-о-о-о?

- Ах ты, маленький гаденыш! Я разве тебе не говорил, что со взрослыми нужно разговаривать вежливо и уважительно?! Тем более со мной! Ты почему посмел назвать меня гадом? Как ты смел так назвать своего родного отца?! Ах ты, неблагодарный выродок!

Получи, маленькая скотина! Получи, тварь!

Хрип. Дышать уже невозможно.

- Да остановись ты, отец! За что ты бьешь ребенка, засранец! Что же ты за зверь то такой!

Остановись, говорю тебе - ты же сейчас убьешь его!

Голос матери, еле дошедший до сознания - тихий и ласковый голос, сейчас сделавшийся каменно-твердым и каким-то совершенно изломанным. Он всегда делался таким, когда отец бил его. Но - и только.

- Молчи, женщина! Не ты мне будешь указывать здесь! Здесь главный я, и ты - ты будешь выполнять мою волю! Уродец посмел назвать меня гадом - а я такого не прощаю! Ты слышишь меня?! Я мужчина, а не жалкая тряпка - и такого не прощаю. Никогда!

Снова удар. До чего же больно... Его тело так и не становилось железным, а ведь временами он так этого жаждал...

И снова голос матери - но почему-то уже совсем тихий. Странно... это она так говорит...

или он уже перестал слышать?

Удар.

Мир изменился - исчезли все звуки. По лицам родителей он видел, что они продолжают о чем-то спорить - но вот слышать их он уже перестал.

Один раз отец что-то, кажется, прокричал в ответ жене, но затем вдруг на лице его появилась какая-то растерянность, и он было уже опустил руку с увесистой деревянной палкой... Но - только на мгновение. Но - только наполовину. Внезапно лицо его снова приняло прежний - свирепый и ужасно отталкивающий вид. Он повернулся к сыну. Сейчас.

Сейчас ударит снова...

Удар. Удар. Удар.

Ломающееся дерево. Новая вспышка боли.

Мир померк.

Тихий голос, ласкающий слух подобно теплым волнам морского прибоя. Склоненное над ним лицо матери. Льющаяся прекрасная песня.

Смесь седых и русых волос. Седых... А ведь она, его милая мама, была еще так молода... Я должен это выдержать. Во что бы то ни стало - должен. Обязан. Иначе - нельзя. Должен.

И снова забытие.

Он открыл глаза. Да - это его мир, мир, в котором он родился. Добрый мир?

Мать, мать всегда ему говорила, что мир этот такой, каким его видят люди - и каким его стремятся сделать. Мир таким становится - для каждого человека. Добрым или злым, прекрасным или безобразным, полным великих тайн, или совершенно бессмысленным.

Неизвестно как, но мир становится таким, становится - всегда.

Он прикрыл глаза. Постепенно возвращался слух, хоть и с трудом, но начинало чувствоваться тело.

А потом он опять уснул - и спал долго-долго. Ему показалось, что целую вечность, хотя в реальности, быть может, не прошло и дня. Он слышал голоса людей - слышал смех и чувствовал их восторг. Он ликовал вместе с ними, он пел с ними и голос его как-то вплетался в общую гармонию голосов и тогда песня-восторг, песня-ликование звучала еще сильнее и радостнее. Он радовался жизни, радовался с другими - такими же, как он умеющими радоваться. Он любил жизнь - любил, несмотря на преграды, несмотря на проблемы. Он любил жизнь...

А затем он проснулся...

Молодой человек проснулся и как-то неловко встряхнул головой, отгоняя недавнее наваждение о побоях. Наваждение ли?

Нет. Он точно знал, что это когда-то было - было с ним. Он это помнил... зачем он это помнил, почему не мог выбросить из памяти эти отрывки мучений, почему верная память не позволяла ему делать этого? С какой целью хранила она эти давние воспоминания ушедших лет? Кто знает...

Он так тщательно старался отгонять из мыслей эти события своего прошлого, так усиленно пытался их забыть... Но - никак, но - не получалось.

Почему даже теперь, когда у него есть так много... любимая женщина, с которой он как ни с кем другим близок, и которая понимает его с полуслова, которая любит его и жить с которой он рад и счастлив... прекрасная работа - работа, позволяющая помогать огромному числу людей... слава, богатство, признание, успех... почему даже теперь эти жуткие картины, монстры прошлого, встают у него перед глазами? Напоминание о том, что ему пришлось пережить? Предостережение?

Хватит бежать, подумал он. Хватит бояться. Хватит помнить об этом и постоянно перемалывать в памяти... Пора наконец простить людей - простить за ошибки, простить и отпустить от себя.

Забыть - и простить. Простить - и забыть.

Тогда, развернувшись к окну и подняв глаза навстречу всходящему утреннему солнцу, он прокричал:

- “Отец, я прощаю тебя за ту боль и страдания, которые ты причинил мне. Я прощаю тебя и отпускаю с миром. Иди своей дорогой. Расстанемся без злобы и ненависти.

Будь прощен мною!” Прокричал громко и радостно. Прокричал так, как возможно кричат, ликуя, воины после победы.

- Я прощаю тебя! Да будет так!

- “Да будет так”, - разнеслось далеко на просторы...

И тогда прекрасная музыка, музыка ликования и восторга наполнила его слух. Это была его музыка - музыка его детства.

Знак его пути.

02.04. - Шторм приближается, - заметил капитан судна, - можем не успеть. Нам бы...

- Успеем! - бесцеремонно перебила его Хозяйка. - Если бы ты послушался меня еще триста двадцать семь гребков назад, то мы бы вообще под него не угодили. Ведь говорила я тебе, остолоп, на юг, на юг нужно было грести! А ты все - мы пойдем на север, мы пойдем на север! Вот и греби теперь на восток, умник! И только посмей мне разбить лодку!

- Да ладно тебе, - стушевался капитан. - Ведь как красив север! Северное сияние, холода до остановки крови, завывания ветра до потери слуха, пингвины на льдинах, наконец...

- Да, пингвины это тема, - хотел бы я увидеть хоть одного живого, - встрял Средний в разговор.

- А я хочу на запад, - внезапно отрезал Старший. Там жизнь лучше и люди культурнее, не ругаются как некоторые.

- Вот один у меня тогда туда и поплывешь, в следующей жизни. Если мозгов не хватит. А сейчас плывем на юго-восток! - Хозяйка все больше злилась.

- Дак на юг или на восток, ты определись уже, наконец! - было отчетливо заметно, что капитан уже начинает сердиться.

- Сначала на юг, потом на восток, что непонятного? Или тебе инструкция на каждый гребок нужна?

- Не нужна, - обиделся капитан. Сам уж справлюсь как-нибудь, отойди!

С этими словами он плюхнулся на нос судна и начал ожесточенно бить веслами по воде, как будто бы периодически окатывавшие его волны соленой влаги были способны заглушить разгоравшийся в душе пожар.

- Ну и куда мы опять плывем?! - бесцеремонно-проникновенно воскликнула через пять минут наблюдения за этим непотребством Хозяйка. - Ведь там же север! Ты лодку то так и не развернул!

- Раз такая умная, бери весла и греби сама! - отрезал капитан. Не умеешь ты ценить помощь!

- Мне такая “помощь” и даром не нужна. Ничего вы все не умеете, все приходится делать самой!

С этими словами Хозяйка уселась на корму и начала выводить веслами элегантные пируэты по воде.

Гребок. И еще гребок. И еще несколько десятков. В-у-у-у-у-х! - и внезапно накатившая на судно волна смыла половину разместившегося там инвентаря, не пощадив даже банальной еды.

- Ты что сделал, засранец! - закричала Хозяйка. - Ведь там же наши неприкосновенные запасы, на черный день заготовленные были! Ведь там же последние подарки моей матери были! Не для тебя, для детей все готовила, по крупинкам собирала! Что же ты за неуклюжий-то такой!

- А я дак не для детей! - насупился капитан. - И вообще, если это так важно, крепить лучше надо было!

- А я и крепила! Все связывала, все перевязывала! Кто же знал, что ты все в один миг смыть то сумеешь?

- Багаж смыла волна, - успел встрять в очередную перепалку Средний. - Человек не властен над волнами.

- Шторм приближается, - заметил Старший. - Я вижу его на горизонте.

- Да ты посмотри, что натворил! - как будто не слыша продолжала восклицать Хозяйка.

Смыл наш багаж, разбудил Младшенького...

- Да, да, - просипел из угла лодки продирающий глаза Младший. - Разбудил, разбудил!

Плохой, плохой!

... и даже кошку нашу сумел обмочить!

- М-м-м-м-я-я-я-я-я-я-я-у-у-у-у-у-у! - сказала вылезшая из-под сиденья взъерошенная кошка, изо всех сил начавшая облизывать собственную мокрую шерсть. - М-м-м-я-я-я-я-я-у-у-у! повторила она, и с укоризной в своих кошачьих глазах уставилась на всех виновников торжества стихии.

- Вы гребете в противоположных направлениях, - саркастически заметил Старший.

Планируете продолжать или остановитесь? Шторм уже близко.

- Шторм, шторм! Мама, мама! Спаси, спаси! - заплакал Младший.

- Сейчас, маленький, сейчас! Все эти остолопы никак не понимают, что нужно грести на юг!

Одна мама все знает, все умеет, все предвидит! Она поможет, она спасет!

- М-я-я-я-у-у? - вопросительно уставилась на нее подмоченная кошка.

- Шторм, однако, не предвидела, - хмыкнул Старший. - Давай, заменю тебя, - сказал он Хозяйке, - и бесцеремонно взял одно весло. Средний взял второе.

- На север сплаваем завтра, втроем, - отрезал Старший, обращаясь к капитану. - А сейчас гребем все вместе на восток, - добавил Средний. - Ну же, взялись!

Гребок. И еще гребок. И еще несколько сотен.

Они почти доплыли до берега - но шторм их таки настиг.

Он заметал и закружил лодку, окатывая ее волнами. Он смыл еще часть багажа. Он, наконец, уже во второй раз не пощадил несчастную и уже было начавшую обсыхать на ветру кошку. Он несколько раз ударил волнами в лицо капитана. Он дотянулся до кормы со Старшим и Средним. Он окатил водой заверещавшего Младшего.

Словом, он был жесток. Но и не всесилен.

Буря кончилась, и показался берег. Всего-то пара сотен метров. Всего-то протекающая и полуразрушенная лодка. Всего-то мокрая кошка, трущаяся у ног в тщетной попытке согреться.

- К-а-а-а-з-л-ы! - крикнула пришедшая в себя Хозяйка. Разбили лодку! Смыли багаж! Залили Младшенького! Нету больше моих сил, изверги! - и с этими словами она схватила Младшего и вместе с ним сиганула за борт, усиленно выгребая к берегу в южном направлении.

Оставшиеся втроем (вчетвером, если считать за пассажира мокрую кошку) из последних сил догребли до берега, попутно вычерпывая скапливающуюся в прохудившейся лодке воду.

- Ну, куда теперь то? - вопросительно посмотрел на них экс-капитан.

- На запад, уверенно произнес Старший. Там штормовые предупреждения обычно объявляют заранее.

- Ну а я тогда ради разнообразия, пожалуй, пойду на восток, - решился Средний.

- Ну, раз такое дело и мое руководство уже больше никому особо не нужно, пойду-ка я, пожалуй, на север, - воодушевленно заметил капитан прохудившейся лодки. Всегда мечтал там побывать хоть раз в своей экс-капитанской жизни...

P.S.

Ну, а что же кошка? Жива-с.

Выпрыгнув в самый последний момент из своего недавнего обиталища, с шумом разбившегося о берег, она как ни в чем не бывало выгнула спинку и, прогнувшись, стряхнула с себя все остатки этой никчемной морской влаги, пропитанной солью жизни, ободрительно мяукнула пару раз, да и побежала, куда хвост глядит. Отдалась, так сказать, новой жизни.

10.04. - Мама, мама, смотри, это тот самый магазин! Давай сходим туда и ты мне купи того большого трансформера, что я просил, ладно?

- Нет, сынок, трансформер тебе будет на день рождения, а сейчас у нас нет денег на такие развлечения.

- Ну, мамочка, ну пожалуйста! Я ведь так давно тебя просил об этом. Я так хочу того трансформера, о котором я тебе тогда говорил! Это лидер добрых трансформеров, которые сражаются с Мегатроном, я хочу именно его! Ну пожалуйста, ну купи! А я уберу за это всю свою комнату, хорошо? А, мам, хорошо? Купишь?

- Павел, нет. Я тебе уже говорила - я не могу тебе его купить пока. Только на день рождения. Сейчас не могу. Не могу. Ладно, теперь пошли в магазин за едой. Приготовим сегодня на ужин что-нибудь вкусненькое, хорошо?

- Хорошо..., - но по голосу ребенка никак нельзя было сказать, что он с удовольствием бы променял возможность обладать игрушкой своей мечты на один вкусный торт или пирожное.

Мать - еще достаточно молодая женщина лет тридцати и ее сын - ему можно было дать на взгляд лет пять-шесть, - развернулись и направились в противоположную сторону от магазина игрушек.

Ребенок вздохнул и, наконец, отвернул от него свой взгляд. Маму опять не удалось упросить, а это значит, что теперь дожидаться любимой игрушки ему придется еще несколько месяцев...

Однако прошли они немного.

- Лена! Леночка, ты ли это? - и какая-то женщина подошла к его матери.

Его мама развернулась навстречу ей и на улице ее появилась улыбка.

- Оля! Привет! Какими судьбами ты-то оказалась здесь?

- Я в командировке. Связи с общественностью, деловые встречи, бизнес. Ну, ты понимаешь, - и она многозначительно улыбнулась. - Ну, а ты-то как живешь?

- Нормально. Не так шикарно как ты, конечно, но все же ничего.

Они помолчали.

- А ведь мы с тобой десять лет не виделись... - его мама произнесла это почему-то немного даже грустно.

- Да, десять лет... Как-то они быстро для меня пролетели... как мгновение почти. Ну а для тебя как?

- Нет, для меня не быстро. Для меня они шли интересно. Все благодаря ему, - и его мама указала на него рукой.

- Ой, а это Па... павлик, да? А я его помню еще совсем маленьким... - Привет, Павлик, сказала она и, протянув ему свою руку, добавила, - дай тете ручку!

Он взглянул на маму. Она улыбалась и как бы говорила ему - “ну, сынишка, поздоровайся с этой тетей”.

Тогда он перевел взгляд на незнакомую женщину и медленно протянул ей руку.

Когда же она взяла его маленькую ладошку в свою, как будто бы какая-то холодная, и в то же время обжигающая волна прошла по его руке. Он порывисто, резко и неловко отдернул руку.

- Смотри-ка, какой нелюдим! - незнакомая женщина нахмурила брови и поджала губы. - Ну ладно, не хочешь со мной хорошо поздороваться - и не надо. - Хоть у меня нет таких проблем, - добавила она чуть тише. - Слушай, Ленуся, вот что. Я тут остановилась в одном отеле деньков на пять.

Я бы могла зайти к тебе в гости как-нибудь - поговорим с тобой, вроде как давно не виделись, старые подружки, - незнакомка улыбнулась. Ну как, идет?

Его мама задумалась.

- Хорошо, - ответила она секунд через пять. Я с удовольствием тебя встречу. Приходи сегодня вечером - адрес я тебе напишу.

Потом начались копания в сумках, поиски бумажек, уточнения адреса. Он уже не слушал.

Когда еще минут через десять его мама, наконец, распрощалась с этой женщиной, она подошла к нему, подмигнула и сказала - “Сегодня к нам с тобой придет тетя Оля. Будь умницей и веди себя хорошо”, - и мама поцеловала его в лоб.

Он содрогнулся, когда услышал это от нее. Он содрогнулся при одной мысли о том, что ему вновь придется быть рядом с этой женщиной, выдерживать ее какой-то полный неприязни взгляд, и даже снова здороваться и прощаться с ней! Пожалуй, он не мог точно объяснить даже самому себе, чем же ему не понравилась эта женщина, - но уже при одной мысли о ней его наполнило омерзение.

- Я не хочу, чтобы она приходила к нам, - прошептал он.

- Не хочешь? Что значит - не хочешь? Нет, мы не можем ей отказать. Сынок, я не виделась с ней уже очень много, это моя бывшая сокурсница. Я не могу отказаться от ее предложения!

- Не хочу, не хочу, не хочу! Это плохая женщина, я не хочу, чтобы она приходила к нам!

- Так! Немедленно бросай эти разговорчики! Сейчас мы придем домой, я приготовлю еду, и мы будем ждать ее в гости. И никаких “но” мне!

Ребенок заплакал.

Он заплакал тогда, когда мама дернула его за руку и повела домой, совершенно не давая ему возможности не выполнить ее желание. Ощущение необычайной брошенности и покинутости охватило его - как будто весь мир вместе с его мамой в мгновение ока навсегда отвернулись от него.

Они брели и брели к их дому. Всю дорогу он представлял себе, как та женщина беспрерывно буравит его своим взглядом, и ему хотелось разрыдаться еще сильнее. Когда же этот мучительный и нескончаемо долгий путь завершился, и он вошел в их дом, - он вбежал в свою комнату, бросился на кровать и, закрывшись от досады подушкой и зарывшись в одеяло, стих.

Он смутно помнил, что было потом. Кажется, мать таки нашла его в его убежище. Кажется, она заставила его одеваться в какой-то неловкий выглаженный костюм. Кажется, потом они ждали гостью.

Ожидание это оказалось мучительным - а когда он вновь увидел перед собой лицо этой женщины с натянутой на него улыбкой, когда ему вновь пришлось ощущать это жгучеледяное прикосновение - он чуть было не заплакал вновь.

Потом его мама еще долго беседовала с той женщиной. Он не слышал их - ему разрешили посидеть одному в своей комнате (и как же он был рад этому!). Лишь изредка обрывки слов и фраз долетали до него.

... привет! Ну, вот и я...

... юм?

... ага. Это мой деловой костюм. Ну как я тебе в нем?

... ой,... это что?

... угу...

… да, проходи.

.. ой, ну и тесно же у вас.... Как... можно жить?!

... уж можем. Не... гачи.

... да...

... фу, прочь! развели тут... охматой живности! У меня на шерсть аллергия!

Потом разговор, казалось, совсем притих, так что он уже почти ничего не мог услышать.

Да он и не прислушивался - лишь громкие звуки иногда долетали до него.

... и?

... ну и?

... да ну?

... а ты как?

... все также?

... да, ну что я... ты то как?

Так продолжалось еще примерно час.

Потом почему-то стало тихо - а еще через пятнадцать минут изумленный голос его мамы громко воскликнул...

- Что ты сделала?!

... оставила. Подумаешь, велик ущерб! Да он... не... ужен был.

... ребенка... оставила?! В... оддоме?

... же говорила - мне его не надо было. Но этот... ранец как-то выжил... аки после... приема... блеток! Ехать делать... орт... как с другими я... е стала. Ну а раз... уже был... то... я...

ставила его там... быть найдется... сердобольная женщина и... му е... дадут... мереть.

... да... ты могла?! Он... же... ивой... ек!

... мне то что... этого? Был... ивой и будет живой, если... позаботятся! Мне... равно. У...

есть своя жизнь... не хочу тратить ее на... якую мелюзгу! Я... ще слишком... лода. О...

игуре должна тоже... позаботиться. Ну... ы... аешь.

- Не понимаю! Скольких же... ты... била?! Скольких бросила?! Ведь они же... чти наверняка погибли!

- Ну... ставила двух... борт... ри раза делала. И... чего на меня зверем... отреть! Это... я жизнь в конце концов!

Потом его мама почему-то опять начала говорить тихо - а через минуту ее громкий голос заставил его зажать уши...

-... из моей квартиры,... не... подруга! ы... бийца! Маленьких... дей убила! Оставила!

Убирайся!

Раздался шум и он, выглянув из двери своей комнаты, увидел, как его мать почти что выталкивает ту женщину к выходной двери.

... рочь!... е нужна... кая... друга!

… и уйду! Мне такая... упая... самопожертвенная дура тоже ни к чему!

Прошло еще секунд двадцать и дверь с грохотом закрылась, выпроваживая гостя.

Когда он услышал шум приближающихся шагов, то бросился на кровать и зарылся в одеяло.

Его мама подошла к нему, подняла одеяло и крепко обняла его. Она плакала.

- Прости меня... ынок. Я должна была послушаться тебя. Ты лучше меня чувствовал ее. Я...

не сумела. Я не думала... что... такая!... естокая!... сти меня, дорогой!

Он посмотрел на маму. Увидел эти плачущие грустные глаза, почувствовал эти теплые руки, ощутил идущую к нему любовь - и самозабвенно прижался к матери.

-... не... огу представить,... должен был чувствовать... от ребенок, когда его... вали!...

только хотел... выйти в мир... но... его... безжалостно... ли!... били! Господи! За... что?

Такого... аленького человека... убили!

Его мама продолжала плакать. Он еще крепче прижался к ней.

- Ты... у меня... родной... Не за что... не... дам... обиду! Славный мой... Паша... живой мой маленький... еловечек!

- Я люблю тебя, мама!

- Сынок, я тоже люблю тебя!

- Вот так. Тот день я помню очень хорошо, несмотря на то, что мне было тогда чуть больше пяти лет.

- Ты больше не встречался с той женщиной?

- Нет. И мать тоже больше не встречалась - отношения с ней были закончены навсегда.

Мать больше не хотела видеть ее в нашем доме. Это и к лучшему.

- Да, наверное, ты прав. Как хорошо, что ты не оказался “сыном” такой вот матери! Потому что тогда я бы так никогда и не встретила тебя в этом мире.

- И я бы тоже не встретил тебя. Да, кто-то готов убивать детей - их убивают каждый день.

Никто даже не считает, сколько людей могло бы родиться - и было убито из-за страха ответственности, из-за дурацкой прихоти, из-за трусости, из-за жестокости... Скоро материнство и рождение даже одного ребенка, похоже, станет подвигом мужественности...

самое естественное станет “достоянием великих людей”... Радостно хоть то, что есть еще те, кто не боятся этого “подвига”, есть - матери.

Нам с тобой повезло. Жаль, что не повезло другим. Стоит надеяться, что люди одумаются и поймут, что все их “аборты” - это убийство. Оправдания не имеют значения - есть поступок, и есть следствие - для мира, и для творящего поступки. И их не изменить - до тех пор, пока не будут изменены сами действия.

- Да, я знаю, ты верно говоришь. Но давай хоть на секунду не будем думать об этом, хорошо? Хорошо? А теперь, Павел, возьми меня за руку. Крепче! Теперь слушай, что я хочу тебе сказать...

06.01. Тридцатый день...

Да, тридцатый день прошел с тех пор, как он оказался здесь. В его новом доме. ДОМЕ.

Замерзший язык отказывался произносить это до боли знакомое и когда-то вызывавшее трепетный восторг и радость в груди, слово. Как по-новому оно теперь звучало в сознании!

Отчаяние. Отчаяние, мутящее разум.

Слезы - о чем? Быть может, о тех давно минувших и невозвратных днях простого человеческого счастья? О звонких людских голосах и счастливых улыбках детей? О крепкой семье, которую когда-то так хотелось иметь...

“Папа”... А ведь он так никогда и не слышал этого чудного звука - и теперь уже не услышит никогда. НИКОГДА. Разум злорадно подсказывал, что это так - это не может быть иначе. А сердце, сердце, вынесшее такие муки и страдания, - сердце его отказывалось в это верить.

Оно всегда отказывалось верить в боль и скорбь. Всегда. Или... или только до событий тридцатидневной давности?

И все же... все же это теперь его новый дом, как кощунственно теперь бы не звучало это слово.

Улица. Почти всегда закрытые ночью подъезды домов. Городские свалки, где столь редко можно было найти хоть какое-нибудь пропитание...

Нет, нет, НЕТ!! Это не может быть со мной, только не со мной! Почему, почему, почему?!

Молчание. Гробовое молчание. Ночная тишина. Слова вырвались из иссохшего горла в ночную тьму города и затихли в тишине.

Нет ответа. Ответы придется искать самому.

Тогда - обессиленный, исхудавший, со шрамами по всему телу - следами борьбы с собратьями по несчастью и городской шпаной, с покрывшимся гнойными коростами лицом, - он упал. Он даже не заметил, как вдруг стремительно земля приблизилась к нему и тело, ударившись с грузным стуком о землю, осталось лежать неподвижно...

... Он не помнил и не знал, сколько прошло времени. Да и, наверное, не хотел знать. К чему теперь это ему? Найти пропитание и ночлег на очередную ночь - не этим ли ограничились его потребности?

Тогда он открыл глаза. Попытался пошевелиться - и отчаянно вскрикнул от резкой боли и застелившего глаза кровяного марева - рука, правая рука. Той, что не раз спасала его в драках на темных переулках за кусок хлеба, той, что помогала открывать иногда не слишком качественно сделанные замки дверей городских подъездов - ее больше не чувствовалось. Совсем, полностью. Перелом, вывих? Наверное, все же вывих и последовавший за ним болевой шок... хорошо. Могло быть и хуже - намного хуже.

Оклемаемся. Оклемаемся, разум - я говорю тебе!

Больница? В какую это больницу ты предлагаешь идти, разум? Да и не ты ли был случайным свидетелем, как меня сотни раз за эти тридцать дней выгоняли и выпинывали из общественного транспорта, зло окликали подростки, неприязненно косились взрослые и молодые девушки отворачивались с таким лицом, как будто только что увидели величайшую на свете мерзость?

Мне не место в мире этих людей. Уже не место.

А-а-а-а-а... нет, не надо! Только не картины прошлого, только не их! Память, услужливая тетка память, так верно служившая мне раньше, - что за злую шутку ты хочешь сыграть со мной?! Умоляю, остановись! Я уже смирился со своей судьбой! Смирился - ты слышишь меня? Смирился!

Или... или нет?

Вопросы, вопросы, вопросы... Вопросы, бередящие ум и сердце. Одинокие вопросы без ответов. Слуги боли - душевной боли.

Снова боль - уже руки. Это легче. Пройдет.

Они, это они виноваты! - в который раз захотелось злобно прорычать ему. Да, это все они.

Зловредные бизнесмены, лжецы, подлецы. Они обманули его - как и сотен ему подобных.

Теперь он уже не помнил деталей, но твердо помнил одно - они обманом получили квартиру, его квартиру. Дурацкая фирма, подставное агентство! Гады!

Стоп.

Только не злоба. Только не ненависть. Он уже устал от нее, слишком устал. Тридцать дней это слишком большой срок, чтобы продолжать ненавидеть...

Тридцать дней... Как многому он научился и как много понял за эти тридцать дней!

С каким презрением он раньше смотрел на всех этих “малоимущих” и обездоленных!

Сколько высокомерия и самодовольства было в его затуманенных внешним благополучием глазах... сколько простых человеческих просьб отклонил, ссылаясь на недостаток времени... Недостаток... теперь, похоже, времени у него в избыток - вот только какого времени...

Один раз он даже предал - близкого друга и коллегу по работе. Хотел заработать денег...

заработал... А друг попал в тюрьму за финансовые махинации - пытался доказать, что его подставили. Если бы он еще и знал, кто...

За все надо платить, вдруг подумал он. За все. Искупать свои ошибки. Жестокий урок.

Впрочем, жестоким он был и сам.

Он поднялся. Огляделся по сторонам.

Да, это было здесь. Он пришел - вернулся к себе домой... Только уже не к себе, совсем не к себе. Он прекрасно помнил о том, что теперь его дом. И все-таки... все-таки что-то неудержимо рвало его зайти в этот родной подъезд, ощутить запахи дома... в последний раз в этой жизни. Больше он не вернется к этому дому.

И тогда, отбросив все малодушные и горькие мысли, крепко прижав сломанную руку к груди, он пошел - побрел к двери подъезда. Вот дверь медленно распахнулась, и какая-то семейная пара вышла на улицу – наверное, на прогулку. Он сделал рывок и подошел к подъезду.

Молодая девушка скривила рот и что-то прошептала на ухо своему возлюбленному. Тогда возлюбленный попытался крепко ухватить стремившегося к двери человека с нелепо искривленной и прижатой к груди рукой, но тот вдруг прошептал: “Я только на минуту. Это мой бывший дом”, - и рука человека, уже готового схватить этого поганого бомжа, вдруг как-то медленно опустилась, в глазах на мгновение промелькнуло понимание, и как-то нелепо пробормотав “да, конечно”, он отошел назад.

... Вперед и вверх - к третьему этажу. Вот он, близкий и знакомый... почти родной. И кто-то живет теперь в его квартире?

Он прислушался. Где-то за дверью бодро лаяла собака, видимо встречая пришедшего хозяина дома. Где-то плакал малыш. Где-то ругались люди. И только один раз на протяжении всего того получаса, что он стоял, прислонившись к стене и вспоминая былую жизнь, откуда-то совсем сверху донеслось многоголосое пение и радостный смех.

Потом он пошел назад. Из дома. Или домой?

Первый этаж... подобные литым маленьким бункерам почтовые ящики. Заглянуть? Но кто может написать ему? Кто?

И все же он заглянул - в ящик с крупным и жирным номером “30”. Тридцатый день...

Тридцатая квартира... это даже немного забавно...

Там было только одно письмо - с его инициалами. С его! Он посмотрел на дату. Да, 29 дней назад оно пришло ему - тогда еще квартира была записана на него. Пробежал глазами строчки. Сначала недоумение, затем изумление, улыбка и боль отразились на лице.

Впрочем, если бы кто-нибудь случайно увидел теперь его лицо - он бы принял это за хищнический оскал.

Не веря глазам, он еще раз пробежал все строчки. Все верно. Разум еще верно служил ему.

Ошибки быть не может. Крупные буквы и слова “Извещение”, ”наследство”, имя его сестры, жившей за рубежом, и сумма в сто тысяч долларов были последними, что покрутились в его сознании в этот день. Ноги его подкосились и он упал.

За окном всходило солнце...

01.04. Он раскрыл глаза. Зрение и слух постепенно возвращались, очень-очень медленно - но возвращались. Уже который день он приходил в себя...

Толчок рукой - резкая боль в перебитом суставе - и он поднялся. Он жив и он выдержит несмотря ни на что.

Несмотря на муть в глазах и перебитый сустав, резкой болью отдающий при каждом движении руки. Несмотря на крики и жесточайшую ругань вокруг. Несмотря на угрозы со стороны его “соседей”, которые они намеревались привести в действие, если он не поделится своей частью той баланды, что им приносили - приносили, чтобы они не умерли с голоду. Несмотря на методичные и отдающие звоном по железному полу шаги приближающегося надзирателя. Несмотря на солнце, которое он не видел уже так давно...

лишь слабый свет которого он иногда замечал по утрам - свет, с трудом проникавший через прочные железные пластины, закрывавшие окна в этом оплоте скорби. В этом оплоте печали... и иногда, лишь иногда, - раскаяния.

“Чумбрик, мать твою! Мы разделаем тебя на потроха! Ты слышишь, недоносок?! Ты нам пятки вылизывать будешь, сука!”. Крик донесся откуда-то из дальней камеры и стих.

Здесь не любили сопротивляющихся, здесь не любили гордых. И таких здесь - практически не было. За исключением местных авторитетов - и тех, кто мог собственной кровью доказать, что он - достоин уважения. Потому что здесь уважали только силу.

Целый год понадобился ему, чтобы доказать свою силу. Доказать в боях без правил, боях, на которые тот же надзиратель, что сейчас медленно приближался по коридору, гремя камерными ключами, смотрел сквозь пальцы. Точнее - не смотрел. Неделю назад был последний бой - и его оставили в покое. Он доказал свою силу за этот год не раз - он многое доказал за этот год. И от него, наконец, отступились - как от непреодолимой и неразрушимой твердыни - отступились.

“Обед!” - громогласный раскат голоса заполнил помещение.

Сейчас им всем будут разносить миски баланды - серо-зеленой жидкости, имеющий отвратительный вкус. К баланде, впрочем, прилагался кусок хлеба, а это было уже много очень много.

Этого должно хватить приблизительно на пять-шесть часов. А потом им снова принесут что-нибудь подобное - чтобы они не подохли с голоду. И так - день, месяц, год...

Девятнадцать лет - девятнадцать долгих лет ему предстоит еще оставаться здесь.

Девятнадцать двадцатых его срока.

Вот и смотритель подошел. Сейчас принесут еду - он насытится этим жалким куском хлеба и миской воняющей помоями жидкости и ему станет легче.

Организму потребуется еще много дней, чтобы залечить раны... Девятнадцать лет потребуется ему, чтобы дождаться дня свободы.

Вот и еда. Миску просунули через вырезанную щель внизу камерной двери.

Смотритель почему-то продолжал стоять, хотя ему давно уже пора было идти к новым камерам. Секунда, две, три... пять...

“Заключенный Скалов, к вам пришла ваша жена. Мы проводим вас в помещение для встреч”.

Простые человеческие слова, которые подняли его дух на вершины радости. Это была теперь огромная радость для него - вновь встретить родного человека в этом дому одиночества, среди сотен и сотен людей – одиночества... Камеру медленно открыли - тут же охрана прижала его и стала быстро надевать наручники. Он не сопротивлялся.

“Делайте свое дело, ребята. Это ваша работа. Делайте свое дело”, - мысли промелькнули в его голове, но так и остались невысказанными. Да и к чему? - с заключенными не разговаривают - им дают команды и ждут их выполнения. Почти как в армии, только хуже за неповиновение - забивание до полусмерти. Или до смерти - это не важно. В рапорте будет значиться - “покончил жизнь самоубийством” - в камере без единого острого предмета.

Покончить с жизнью там можно было, разве что разбив голову об стену...

Он шел по длинному коридору, ведомый тюремной охраной, и в душе его была радость.

Впервые за много дней - радость. Как давно он уже не знал этого чувства...

- Любовь моя, Людочка! Славная, как же я истосковался по тебе!

- Паша, родной! Слава Богу, ты жив! Что с тобой? Опять сражался? Боец, да когда же ты прекратишь эти драки?! Тебя ведь убить могут!

- Не могу Люда, не могу. Я не мог отказаться от боя. Ты же знаешь... тогда бы я не жил...

- Паша, родной, умоляю тебя - останься жив. Родной, славный... если тебя убьют Паша, я не смогу этого пережить. Любимый, родной, не покидай меня, останься жив - умоляю тебя!

Умоляю! Я люблю тебя, Паша! ” Она прижалась лицом к пластиковой пуленепробиваемой загородке, что разделяла их, и заплакала. Его родная женщина. Его вторая половинка...

Она плакала, и слезы медленно текли по стеклянной стене, оставляя за собой чистый прозрачный след. Он тоже прижался лицом к прозрачной стене и смотрел на нее. Охранник, следивший за встречей, было дернулся вперед - по правилам разговаривающие должны были находиться на расстоянии по меньшей мере двух метров от разделяющей их стены - но потом как-то замер и потихоньку склонил голову вниз. Некоторые люди и здесь продолжали оставаться людьми.

А потом они целовали прозрачный пластик, представляя, как целуют друг друга.

Раскидывали руки и прижимали их к стене, пытаясь обнять друг друга. Они целовали и обнимали друг друга - и не могли этого сделать. Они теперь были разделены стеной непреодолимой стеной, разделены на долгие двадцать пять лет с того самого дня...

- Ты помнишь тот день, Павел? Я все еще не могу простить себя за него - за тебя. Не могу простить себя за твою судьбу...

- Перестань, Люда. Я сам так выбрал, да и мог ли я выбрать иначе? Я сам выбрал - и готов нести за свой выбор ответственность. Я убил человека. Я виновен - и должен понести наказание.

Да, они оба помнили тот день, помнили очень отчетливо, помнили каждую деталь несмотря на то, что с того момента прошло уже больше года. И должно пройти еще девятнадцать, прежде чем его удастся окончательно выгнать из памяти и забыть - забыть навсегда. Как морок, как сон, как наваждение.

Которое наваждением, к сожалению, не являлось...

Картины медленно всплывали в памяти. Тот памятный день, с которого началась его жизнь здесь - началась после короткого судебного разбирательства и вынесения приговора.

Как яркие вспышки - картины. Вспыхивающие и потухающие...

Они тогда возвращались вдвоем с праздника пешком... Эти парни выскочили совершенно непонятно откуда. Их было двое. У одного - нож в руке, у другого пистолет.

“Стоять! Кошельки на землю, быстро! Кольца, серьги, все бросайте! Живо я сказал, если не хотите получить пулю в лоб!” - прокричал парень с пистолетом, наставив его на него.

Второй подбежал сзади и схватил его жену, приставив нож к горлу. Тот, кто был с пистолетом, может и блефовал, а вот второй - определенно нет. “А дамочка то ничего! Надо будет поиметь ее потом. Не дергайся, милочка! Я по-быстрому, хе-хе...” Испуганный совершенно детский крик его жены, ревом бури ворвавшийся в уши...

Он больше не медлил. Кровь, кровь солдата, прошедшего Афганскую войну, вскипала в нем... он перестал слышать, он перестал ощущать пространство. Лишь чувство, удивительное чувство испытанного и выжившего бойца, позволяющее вовремя распознать идущую опасность, - лишь оно стало его руководителем в эти мгновения...

Яркие вспышки – мгновения...

Удар ногой - наставленный на него пистолет вылетает в сторону. Снова удар - державший пистолет человек валится и сгибается на земле.

Секундное изумление на лице второго парня, уже начавшего раздевать его жену и на время отставившего нож от ее горла. Вот снова нож медленно приближается к телу его любимой...

Прыжок. Перехваченная в воздухе для удара рука с ножом. Все трое падают на землю.

“С-у-у-у-у-у-ч-к-а!” - подхваченный воздухом возглас.

Вновь мелькнувшее железо - парень как-то успел достать второй нож. Двинувшаяся ему на перехват рука... Поздно.

Удар. Отчаянный крик его жены, полный агонии и боли.

“Н-е-е-е-т!” - его крик отчаяния.

Удар. Удар. Парень вскрикивает от боли, один из ножей вылетает из рук. Борьба. Борьба на земле. Они покатились прочь, вцепившись друг в друга.

Его жена осталась лежать неподвижно...

Десять секунд, двадцать. Парень пытался вонзить в него свой нож - их руки боролись за жизнь...

Удар. Напавший таки дотянулся своим лезвием до него. Он скривился от боли, но бороться не перестал...

Тридцать секунд...

Капли крови, сочащиеся из его раны и щедро поливающие землю... Захват. Проворот кисти с оружием - он хотел также выбить нож из рук. Лезвие медленно поворачивалось в сторону лежавшего снизу напавшего... сейчас удастся забрать кисть и выбить нож из рук... без оружия напавший не воин. Пусть убегают - он даже не будет их преследовать...

Но парень вдруг что-то вскрикнул и резко начал поворачиваться вбок, пытаясь сбросить его с себя.

Хрип. Истошный предсмертный хрип. Повернутое лезвие вонзилось грабителю в грудь, когда он стал переворачиваться.

“К-а-з-е-л”, - уже совсем тихие слова, что он услышал от него. И тут же все стихло.

Лишь медленно ворочался человек, еще совсем недавно державший в своих руках пистолет и уже совсем не шевелился тот, что взял на вооружение ножи... А ведь он совсем не хотел его убивать - совсем не хотел... Только обезоружить...

Он подхватил пистолет и подбежал к жене. Опустился на колени.

Дышит... значит живая. Тогда он взглянул на рану - рана была на правом боку под ребром из нее медленно сочилась кровь. Ничего. Вроде не смертельно. Только бы выжила, только бы выжила!

Тогда он подхватил ее, подпер на себя и медленно пошел вперед, неся ее на себе.

Совсем немного надо пройти. Выйти из этого переулка на многолюдную улицу, а там ему помогут - должны помочь! - другие. Да что ему! Главное, чтобы выжила она. А он справится итак - и не с такими ранами приходилось справляться!

И пистолет еще надо будет уничтожить...

Картина изменилась. Теперь он стоял в зале суда и слушал свой приговор - приговор за убийство.

Он убийца. Даже защищавший себя и свою любимую - он убийца. Даже при фактической необходимой самообороне - он убил человека. Вот только по мнению суда необходимой самообороны не было.

Второй выживший таки сообщил о нападении в правоохранительные органы. Естественно так, как хотелось ему - свидетелей боя не было. И даже слова его жены и ранение свидетельством не были - она была без сознания по ее собственным словам и не видела заключительную часть боя. Да и рана... рана ведь вполне могла быть сделана им же, а не напавшими... особенно если учесть, что на ножах остались его отпечатки пальцев.

Так считал суд - и вынес свой приговор. Лишение свободы на долгий срок в двадцать лет...

На столь долгий срок, который ему еще предстоит пробыть здесь. В этом доме печали... и иногда - лишь иногда – раскаяния...

Картины погасли. Он вновь сидел рядом с женой, а она продолжала плакать.

И он успокаивал ее. Уверял, что все будет в порядке, что это скоро закончится, и он встретит ее, любимую, уже на свободе.

Затем он улыбнулся - не хотел, чтобы она видела его отчаявшимся. И не хотел отчаиваться сам.

Они еще долго продолжали говорить - продолжали до тех пор, пока охрана не потребовала окончания беседы. Потом они расстались до следующей встречи. Она придет к нему, как только это позволят - как только пройдет минимальный срок между посещениями...

примерно через два месяца.

Она придет к нему - его вторая половинка, его любимая, его солнышко.

И он тоже придет к ней, придет в ее мир, придет через эти долгие двадцать лет. Он придет к ней, когда стена, разделяющая их, рухнет в прах. И тогда уже ничто не разлучит их!

Это стоит того, чтобы прийти! Мир за этой оградой стоит того, чтобы вновь в него войти. И он придет, чтобы начать новую жизнь - в светлом и солнечном - мире.

Через почти четверть века он примет солнечный мир в свои объятья и улыбнется.

И возрадуется жизни.

30.12. - Прости меня, но я не могу тебе этого сказать. Мы просто должны расстаться. Это все, что тебе надо знать.

- Но я не понимаю... разве за все это время я сделал что-то не так? Разве я причинил тебе какую-то боль? Я любил тебя и по-прежнему люблю.

- Не говори так, от этого еще только хуже.

- Но почему? Почему мы должны расстаться?

-... У меня есть другой. Я не люблю тебя.

- Слюнтяй, нафига ты мне сдался?! Иди и читай свои серенады какой-нибудь мечтательной шестнадцатилетней дуре! Ты просто не мужик, раз не можешь обеспечить свою девушку! А таких я уже повидала в своей жизни, поверь мне - они не приживаются. Закон естественного отбора, понимаешь? Дак вот ты - эволюционный брак. Либо ты перестаешь нести всякую поэтическую чепуху и показываешь мне реальные деньги, либо мы с тобой расстаемся, причем сегодня же!

- Мы расстаемся.

- Нет, не так. Да не так же. Вот... вот так... еще... еще... О... как хорошо! Еще... вот... вот так. С тобой... с тобой так... так хорошо … мне так хорошо...

- Я... я привязался к тебе... я не знаю, как... как я буду теперь один...

- Вот только не надо этого... да? Не думай, что сможешь купить меня своими словами. Ты...

знаешь условия.

- Знаю... я все знаю. Иногда мне кажется, что я... слишком много знаю. Цена... цена попрежнему та же?

- Да, та же. И давай уже договоримся, лучше валютой, а не бартером. Мы же не в каменном веке, да?

- А эти четыре года вместе, разве они ничего не значат? Она подошла ко мне, обвила свои руки вокруг моей шеи и пристально и печально взглянула в глаза.

- Они значат для меня все. Это были лучше годы в моей жизни, самые лучше, поверь мне.

Ты столько дал мне... я никогда еще не встречала такого человека... наверное, я никогда больше его не встречу... Буду жить... буду жить как... как все нормальные люди...

Ее глаза наполнились слезами. Я обнял ее и прижал к себе.

- Давай не будем расставаться, а? Ведь мы так этого хотели... быть вместе всю жизнь... до последнего дыхания...

- Боже, как бы я хотела, чтобы это действительно было так! Как бы я хотела не расставаться с тобой никогда-никогда... чтобы всегда... с каждым восходом солнца, с каждым новым днем ты приезжал ко мне... и я приезжала к тебе... и мы были друг с другом, и радовались, и печалились бы вместе... вместе... Боже, как бы я этого хотела! Но... не могу... не могу...

теперь уже не могу...

- И мы все-таки вынуждены расстаться... после всего... навсегда?

- Да... навсегда. И ты знаешь об этом. Ты знаешь... у меня есть законный муж, и я не могу его бросить... не могу.

- Ты знаешь, теперь мне начинает казаться, что я уже никогда на встречу ее. Ту единственную ее, которую бы я по-настоящему полюбил... которая бы полюбила меня...

которая смогла бы стать по-настоящему единственной... единственной женщиной в моей жизни.

- Мне кажется, ты слишком рано делаешь выводы. Еще не все потеряно.

- Но и не все найдено. Да и будет ли найдено? Насколько же мал шанс, что из всего того многообразия людей я смогу выделить и найти ее! Пожалуй, больше я не буду пытаться, я слишком устал от этой погони за призраками, слишком устал... пожалуй, теперь я буду один - всегда один. Так же, как я и пришел в этот мир одиноким, так же мне придется и уйти из него.

- Всем нам придется. Но это не значит, что мы будем одиноки в нашем пути от этих начала и до конца. Ты еще встретишь ее, я уверен.

- Может быть. Может быть, этот единственный день настанет, когда я встречу ее... наконецто встречу. Может быть. Мне очень хочется в это верить.

16.01. Фэнтэзи как оно есть Сэр Гарольд ожидал своего решающего часа. Он ходил взад-вперед по промерзшей земле, периодически для храбрости постукивая мечом о железную оковку щита, но даже ему, прошедшему через десятки турниров с живыми соперниками, теперь было не по себе. Он еще раз проверил свое обмундирование, потуже нахлобучил итак изрядно плотно сидевший на голове шлем, проверил подвижность пластин предплечий и суставов доспеха, тихо выругался себе под нос, безуспешно пытаясь подправить несколько сползший правый латный сапог, и, наконец, как будто бы оставшийся довольным проведенной ревизией, остановился, закинул припасенный с собою щит повыше на плечо, и что есть силы воткнул меч острием в землю, попутно облокотившись на получившееся подобие подлокотника.

Сэру Гарольду оставалось только ждать - потому что ничем иным, за исключением пары сотен простиравшихся ровными рядами могил, это, хоть и освященное, но все же хранившее до сих пор какую-то зловещую тишину место, похвастать не могло.

Его возлюбленная, прекрасная дева Ангелина, должна была появиться с минуты на минуту...

Сэр Вильям сегодня был в превосходном настроении духа, вызванном даже не столько теми парами литров отборного красного, которые он, разгоряченный созерцанием оголенных женских ножек, незадолго после начала бала успел принять себе на грудь, печень и сердце, сколько теперь уже ставшим слегка смутным осознанием того, что именно сегодня, в этот благословенный монархом день, ему наконец-то улыбнулась удача. Дочь местного графа, организовавшего сие поистине горячее (ик!) торжество, дева Анжелина, после, казалось бы, совершенно безуспешного месяца ухаживаний, подхаживаний, хрипения серенад и мучительно бессмысленного стояния у окон наконец-то дала свое согласие на их совместную персональную встречу, которую она недвусмысленно назвала свиданием. И все бы было просто замечательно, если бы не (ик!) весьма странное место для указанной встречи, которое она, движимая одной ей понятной женской мудростью, решила избрать.

Нет, конечно же бесстрашный сэр Вильям не боялся никаких мертвецов, покойников, усопших, умертвий, убитвий и прочая, в особенности сейчас, разгоряченный третьей доканчиваемой бутылкой, но все же выбрать кладбище местного городка было весьма м-м-м... экзотическим выбором для такого рода встреч.

Сии мысли вились у сэра Вильяма в голове, пока он безуспешно пытался оторваться от двух зол сразу - красного и женского. Они, эти два зла, два чертовски приятных искушения, все еще продолжали пытаться соблазнять его, пока он, сейчас вмиг вспомнивший об этой самой встрече и почти столь же мгновенно протрезвевший, плавно, стараясь не наделать лишнего шума в прихожей, попутно маневрируя между кучами железных аксессуаров, разбросанных пришедшими гостями в совершенно бессмысленной и хаотической манере, пробирался к месту дислокации собственного инвентаря.

По-прежнему стараясь действовать аккуратно, что, впрочем, после четвертой начатой бутылки было делом весьма трудоемким, сэр Вильям таки сумел выгрести из созданной ранее собственной железной кучи шлем, и с маху нахлобучить его на почему-то ставшую изрядно поседевшей голову. Надеть нагрудник оказалось сложнее - как-никак, но и вино, особенно красное, в дополнение к пиву способно временами как-то неожиданно, нещадно и откровенно бессовестно полнить, - однако после двадцати минут чертыханий и коленопреклонений ему удалось и это. А вот с наголенниками вышла заминка. Перебрав все варианты (предположительно правый - на левую ногу, очевидно левый - на предположительно правую ногу и т.д.), он, наконец, был вынужден бросить это чертовски бессмысленное занятие, обрекая тем собственные ноги путешествовать в новых и плотных, но, к несчастью, немного сальных панталонах. Последними в сегодняшнем меню (после красного бургундского, разумеется) оказались латные рукавицы и уже немного затупившийся после последнего поединка пятилетней давности меч.

Наконец, спустя почти полчаса после начала собственного обмундирования, забросив правой рукой на плечо меч, а в левую взяв заранее припасенный букет алых как кровь или бургундское роз, сэр Вильям неспешной и твердой поступью направился по направлению к местам значительно более мирным и тихим, нежели замок отца его возлюбленной...

Сэр Гарольд начинал терять терпение. Прошло уже достаточно времени с того момента, как Ангелина должна была появиться, но ее след еще даже не появлялся, не говоря уже о том, чтобы простыть. А простыть здесь было не так уж и сложно - к полуночи начал дуть промозглый северный ветер, и высоко в небе стали сгущаться тучи, намереваясь, судя по всему, вскорости окропить грешную землю своими долго сдерживаемыми слезами. Над землей, отдающей последнюю дань тепла воздуху, откуда ни возьмись, стал сгущаться туман. Сэр Гарольд, последнее время все чаще похлопывающий себя по железному панцирю латными рукавицами и постукивающий пятками ног по затвердевшему грунту в тщетной надежде согреться, уже готов был бросить сие бессмысленное с точки зрения места-препровождения занятие, как вдруг его взору предстало совершенно необъяснимое, завораживающее и пугающее явление.

Прямо по направлению к нему медленно и столь же неумолимо, шатаясь из стороны в сторону, раздвигая ногами непослушный сизый туман и бормоча что-то зловеще невнятное себе под нос, шел мертвец. Прямо на него шел оживший покойник — само воплощение этих адских мест, куда предательница Ангелина уговорила-таки его прийти!

Сейчас уже у Гарольда в этом не было никакого сомнения — часы, проведенные в этом наземном склепе, были вящем тому подтверждением. Страх перед внезапно появившимся врагом, любопытство перед ним же, гнев на взбалмошную дочурку дурацкого графа, благоговение перед ней же — все это сейчас смешалось в сердце рыцаря Гарольда в одну поистине взрывоопасную смесь похлеще той, что умел делать из красного бургундского рыцарь Вильям. Сам не отдавая себе отчет о том, что же он сейчас пытается сделать, Гарольд ринулся в направлении порождения этих полночных могил, размахивая собственным мечом и инстинктивно закрывая лицо щитом, попутно что-то крича.

Один Бог мертвых ведает, что он кричал тогда. Быть может, это были последние слова воина, внезапно осознающего приближение конца своего пути и в первый и последний раз дерзнувшего взглянуть в лицо собственной смерти... или, возможно, это были слова влюбленного, грудью бросающегося на врага, чтобы прикрыть своего ставшего единственным в этом мире человека... или, быть может, это были взаимные предсмертные проклятья двух друзей, сейчас зашедших в своей ненависти уже слишком далеко... Да черт его знает, что он кричал! В такие минуты поистине трудно дать себе в этом отчет. Как бы то ни было, но в том самый миг, когда он, наконец, достиг умертвия и со всей дури вмазал ему мечом прямиком в раскрытую грудь, последними его словами были “... охни, тварь!” - А-а-а-а-а-а-й-й-й-й-й! Больно же! Да я тебя сейчас как ! - завопило умертвие, и, сбросив с левой руки неизвестно откуда взявшийся там шлем, и оголив ноги (или они были изначально таковыми?) выскочило вперед, в свою очередь неистово размахивая мечом. - Да я тебе сейчас! Вот так! И вот так! Вот так! И так! В-у-у-у-у-х! - продолжало неистовствовать оно, кружась на месте и посылая удары неизвестному сопернику.

Наконец, либо воодушевившись сделанными успехами, либо окончательно растратив весь боевой накал, оно вдруг также внезапно перестало крутиться и тупо уставилось вперед.

- Гарольд! - Вильям! Вильям! - Гарольд! - внезапно заорали и умерший, и чуть было не умерший.

- Ты что здесь делаешь?! Ты меня чуть не убил, остолоп ты железный!

- Да ты на себя глянь, вырядился как покойник и шляешься ночью мертвец знает где!

- Мальчики! - внезапно раздался приближающийся женский голос. - Мальчики, не ссорьтесь!

И с этими словами перед ними как оборотень из ночи возникла ни кто иная, как сама дева Ангелина, она же Анжелина, она же Анжелика, она же Анжела для членов ее семьи, она же просто “моя возлюбленная”, в немного растрепавшемся от быстрого бега т покрытом пледом платье.

- Я вам сейчас все объясню! - сладко пообещала она. - Тут... накладочка вышла, - смущенно призналась она.

- Ты! - выдохнул сэр Гарольд.

- Ты! - повторил то же самое Вильям.

- Да как ты! - прохрипел Гарольд.

- Да ты как! - перефразировал его Вильям.

Казалось, бывшие друзья, уже почти отошедшие от совместно пережитого шока встречи, сейчас вновь готовы вцепиться друг в другу в глотки.

- Дуэль! - крикнул сэр Вильям.

- Дуэль! - подтвердил его опасения сэр Гарольд.

- До первой крови! - уточнил сэр Вильям.

- Заметано! - ободрил его сэр Гарольд.

- Начинай! - разрешил сэр Вильям.

- В бой! - констатировал сэр Гарольд.

- М-а-а-а-а-а-а-а-ч-ч-ч-ч-ч-и-и-и-и-и-и-и-и! - внезапно завопила Ангелина.

И уже почти состоявшийся бой так и остался несостоятельным.

- Дак ты... - начал было сэр Гарольд.

- Специально свела нас... - продолжил было сэр Вильям.

- Для тебя это было... - предположил сэр Гарольд.

- Развлечение! - ужаснулся сэр Вильям.

- Ах ты... - почти разгневался сэр Гарольд.

- Никчемная графоманка... - почти успокоился сэр Вильям.

- Графодочка, - поправил его сэр Гарольд.

- Графо-еще-одна-никчемно-потраченная-ночка, - заплетающимся языком все-таки выговорил сэр Вильям.

- Пошли отсюда, - предложил сэр Гарольд.

- Разумно, - подытожил сэр Вильям.

- Мальчики, мальчики, погодите, вы куда? Вы что, не собираетесь драться за меня?! удивленно и испуганно спросила дева Анжелина, быстро окинув их обоих взором. - И зачем тогда я спрашивается специально просила вас надеть на себя эти ржавые консервные банки, и зачем я специально сдерживала себя больше месяца, и зачем я попросила своего отца купить на этот бал этого чертова красного бургундского, от которого у одного из вас окончательно снесло шлем и потекли эти розовые бургундские сопли?! - неистовствовала она.

- Я не сражаюсь с земляками! - ответствовал сэр Гарольд.

- Особенно за таких, как ты! - приветствовал ответствование сэр Вильям.

- Минутку, минутку, вы что, знаете друг друга?! - изумилась Ангелина, стараясь удержать на себе почти слетевший со спины плед.

- Немного... - уклончиво ответил сэр Гарольд.

- Сражались когда-то в турнире, - развеял сомнения сэр Вильям.

- И-и-и... и кто победил? - не нашлась спросить ничего более Ангелина.

- Неважно... - уклончиво ответил земляк Вильям.

- Уходим, - подытожил земляк Гарольд.

- По бургундскому? - предложил рыцарь Вильям.

- На такой конец сгодится и оно! - уверил его рыцарь Гарольд.

И с этими словами два знавших друг друга почти пять лет земляка, два рыцаря без страха и упрека, два поклонника и покорителя дам и два любителя красного бургундского неспешной походкой, продолжая что-то говорить и одобрительно стучать друг другу латными рукавицами по плечам, направились прочь из скорбного места горечи, вечности, и любви, в этот день скорбно ставшей горечью в вечности.

Они удалялись — а виновница будущего торжества, взбалмошная дева Ангелина, она же Анжелина, она же, наконец, просто Анжелика, сидела на надгробном камне и плакала.

О чем плакала она в тот день? О чистой вечной любви, которую всегда так хотелось иметь, и которую всегда приходилось убивать в угоду принятым в обществе нормам? О гордом и непоколебимом мужском начале, колеблемом красным бургундским? О собственном бессилии решить что-либо силой? О собственном нежелании теперь что-либо решать? Да мертвец ее дери, если я знаю, о чем она думала в ту темную и траурную ночь!

Но, как бы то ни было, и эта казавшаяся вечностью ночь однажды закончилась... а наутро из ничем непримечательных апартаментов графского замка раздался до боли знакомый голос:

- Ну и где, черт возьми, моя последняя припасенная бутылка бургундского?!

Мораль:

Чем меньше женщину мы знаем — тем легче жить нам будет с ней, Чем больше тайн мы их узнаем — тем вместе жить нам лишь мертвей.

26.08. 1. Воин Для него нет ничего проще, чем победить какую-то неоперившуюся летающую ящерицу.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |


Похожие работы:

«СОВЕТ АДМИНИСТРАЦИИ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 3 мая 2005 г. N 127-п ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПЕРЕЧНЯ РЕДКИХ И НАХОДЯЩИХСЯ ПОД УГРОЗОЙ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ВИДОВ РАСТЕНИЙ И ГРИБОВ В соответствии с Законом Красноярского края от 28.06.96 N 10-301 О Красной книге Красноярского края, Постановлением администрации края от 09.12.96 N 742-п О Красной книге Красноярского края (в редакции Постановления Совета администрации края от 30.04.03 N 125-п), руководствуясь статьей 68 Устава Красноярского края,...»

«СОДЕРЖАНИЕ Общие положения 1. 3 Основная образовательная программа (ООП) магистратуры, реализуемая вузом по 1.1. 3 направлению подготовки 110400.68 Агрономия, магистерская программа Растениеводство и земледелие 1.2. Нормативные документы для разработки ООП магистратуры по направлению 3 подготовки 110400 Агрономия 1.3. Общая характеристика вузовской основной образовательной программы высшего 3 профессионального образования (ВПО) (магистратура) 1.4. Требования к уровню подготовки, необходимому...»

«Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Томской области ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОКЛАД О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Томской области в 2012 году ТОМСК 2013 1 Оглавление Введение.. 3 Раздел I Результаты социально-гигиенического мониторинга. 5 1.1. Состояние среды обитания и ее влияние на здоровье населения. 5 1.1.1....»

«Дьячкова Е.А. ЕЩЕ РАЗ О ТУРИЗМЕ ГЛИНКИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯХ ONCE MORE ABOUT GLINKA’S TOURISM AND ITS CONSEQUENCES Аннотация. Рецензия на книгу С.В. Тышко и Г.В. Куколь Странствия Глинки. Комментарий к “Запискам”. Часть III. Путешествие на Пиренеи или испанские арабески (Киев, 2011) состоит из трех частей. В первой рассматривается новизна ответа авторов книги на вопрос Зачем Глинка ездил в Испанию?. Вторая часть посвящена вопросам методологии исследования. В третьей приводятся отзывы на книгу...»

«Е В Р А З И Й С К И Й С О В Е Т ПО С Т А Н Д А Р Т И З А Ц И И, М Е Т Р О Л О Г И И И С Е Р Т И Ф И К А Ц И И (Е А С С ) EU R O - A SfA N C O U N C IL F O R S T A N D A R D IZ A T IO N, M E T R O L O G Y AN D C E R T IF IC A T IO N (E A S C ) МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ го ст СТАНДАРТ 20 МЕТОДЫ ИСПЫ ТАНИЙ ХИМ ИЧЕСКО Й ПРО ДУКЦИИ, ПРЕДС ТАВ ЛЯ Ю Щ ЕЙ О ПАСНО СТЬ ДЛЯ О КРУЖ А Ю Щ ЕЙ СРЕДЫ О пределение острой токсичности для C hironom us sp. (OECD, Test № 235:2011, IDT) Издание о ф иц иально е М инск Евр...»

«РЕКОМЕНДАЦИИ АМЕРИКАНСКОЙ КОЛЛЕГИИ КАРДИОЛОГОВ АМЕРИКАНСКОЙ АССОЦИАЦИИ СЕРДЦА ОБЩЕСТВА РИТМА СЕРДЦА по ведению пациентов с фибрилляцией предсердий (Издание 2006 и специальное дополнение 2011) 2011 ACCF/AHA/HRS Focused Update on the Management of Patients With Atrial Fibrillation (Updating the 2006 Guideline) A Report of the American College of Cardiology Foundation/ American Heart Association Task Force on Practice Guidelines J Am Coll Cardiol Vol. 57, №2, 2011 December 20, 2010:223–242 ВЕДЕНИЕ...»

«Посеянное в тернии. Современное евангелие истины Стр. 1 Посеянное в тернии. Современное евангелие истины © В. Ю. Ирхин, 2003 Составление — В. Ю. Ирхин Обработка текстов и~художественное редактирование — И. А. Пронин Посеянное в тернии. Современное евангелие истины Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2003. 196 с. Тираж 1000. ББК Э372-2 П 616 ISBN 5—86037—014—8 АННОТАЦИЯ Будучи предназначена для всех, кто ищет истину, книга предлагает пройти неизведанными дорогами по тексту...»

«Обзор 27 July 2013 Государственные закупки Мониторинг государственных закупок СОДЕРЖАНИЕ • Определение мониторинга • Требования ЕС к мониторингу • Роль мониторинга • Типы мониторинга • Дополнительная литература www.sigmaweb.org This document has been produced with the financial assistance of the European Union. The views expressed herein can in no way be taken to reflect the official opinion of the European Union, and do not necessarily reflect the views of the OECD and its member countries or...»

«№ 5 (148), май 2010 г. Газета управы района Черемушки и внутригородского муниципального образования Черемушки в городе Москве ГЛАВНАЯ ТЕМА Честь и слава героям! — Дорогие ветераны! В который раз мы собираемся вместе в этом пар ке, у этого замечательного памятника, заложенного вами, — поздравляя ве теранов, сказала глава управы района на, школьники и студенты прошли в Черемушки Елена Ломова. — В исто торжественной праздничной колонне в рии каждого государства есть события, зоне отдыха Тропарево....»

«Международная Хартия Земли МЕЖДУНАРОДНЫЙ СОВЕТ ИНИЦИАТИВЫ ХАРТИЯ ЗЕМЛИ Пособие Август 2008 Международный Секретариат Хартии Земли P.O. Box 138 - 6100 San Jose, Costa Rica Tel. (506) 2 205 9000 Fax. (506) 2 249 1929 e-mail: info@earthcharter.org 1 Содержание Введение I. Что такое Хартия Земли? II. Структура и Миссия Инициативы Хартия Земли Комиссия Хартии Земли Инициатива Хартия Земли Организация Международная Хартия Земли (МХЗ). 2 Заявление о миссии Инициативы Хартия Земли Заявление о видении...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 6 мая 2011 г. N 468 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЙ ОБ ОСОБО ОХРАНЯЕМЫХ ПРИРОДНЫХ ТЕРРИТОРИЯХ ОБЛАСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ В ВЫТЕГОРСКОМ РАЙОНЕ ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ (в ред. постановления Правительства Вологодской области от 06.12.2011 N 1525) В соответствии с Федеральными законами от 14 марта 1995 года N 33-ФЗ Об особо охраняемых природных территориях, от 6 октября 1999 года N 184-ФЗ Об общих принципах организации законодательных (представительных) и...»

«ISSN 1430 -1504 39 Nr. 2001 InfoDienst Deutsch-russische Ausgabe · Немецко-русское издание Informationen des Beauftragten der Bundesregierung fr Aussiedlerfragen Информация Уполномоченного Федерального правительства по делам переселенцев 10 Jahre Deutscher Nationaler Rayon Asowo Азовскому немецкому национальному району – 10 лет GRUSSWORT Liebe Leserin, lieber Leser, seit sich vor fast zehn Jahren vier von fnf Befragten im Gebiet Omsk dafr aussprachen, sdlich der Stadt einen eigenstndigen...»

«Книга Андрей Максимов. Многослов-2, или Записки офигевшего человека скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Многослов-2, или Записки офигевшего человека Андрей Максимов 2 Книга Андрей Максимов. Многослов-2, или Записки офигевшего человека скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Андрей Максимов. Многослов-2, или Записки офигевшего человека скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Андрей Максимов Многослов-2, или...»

«Виктор Буйвидас Угол смерти Дочери Виолетте Уфа 2014 УДК 82–93 ББК 84(2Рос=Рус) 6–44 Б90 Буйвидас В. Угол смерти. – Уфа : Вагант, 2013. – 270 с. Все события и герои этой книги придуманы автором. Любые совпадения случайны. Это третий роман серии Сова. Жанр – шпионский детектив, боевик, триллер. Сова – код группы СВР, бренд дружного разведочного коллектива. Агенты – чистые камикадзе: нигде не состоят, не числятся, шпионят, надеясь на сумасшедший фарт. Только призрачное Провидение служило им...»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Акционерная компания АЛРОСА (закрытое акционерное общество) Код эмитента: 40046-N за II квартал 2008 года Место нахождения: Российская Федерация, Республика Саха (Якутия), город Мирный Почтовый адрес: 119017, Российская Федерация, г. Москва, 1-й Казачий пер., дом 10-12 Информация, содержащаяся в настоящем ежеквартальном отчете, подлежит раскрытию в соответствии с законодательством Российской Федерации о ценных бумагах Президент С.А.Выборнов 15 августа 2008 г. Главный...»

«МОДНАЯ КАРТА ГОРОДА БЕСПЛАТНО НА ФИРМЕННЫХ СТОЙКАХ ОБЩИЙ ТИРАЖ SHOP AND GO В РОССИИ УЛАН-УДЭ 214 000 ЭКЗ. ИЮНЬ №6 (15) 2012 Рекламное издание МЕНЮ ДЛЯ ИДЕАЛЬНОГО ЗАГАРА ПАРИЖ: свежим ТИНА взглядом КАНДЕЛАКИ: С МАКИЯЖЕМ И БЕЗ ЗНОЙНАЯ МОДА Африканские страсти, все оттенки зеленого Cодержание июнь № 6/ 8 ТРЕНД. Молодо-зелено: модные оттенки цвета листвы и травы 10 МОДА. ДЕТАЛИ. 3D-графика: объемные цветы в аксессуарах Фото: Любовь Трейго Стиль: Ольга Dietrich Котова 12 ВЫБОР ЗВЕЗДЫ. Певица Алена...»

«Руководство для перехода пользователей Adobe Premiere на Pinnacle Edition Adobe Premiere 1 Этот документ специально разработан для пользователей, привыкших работать с программой видеомонтажа Adobe Premiere, но имеющих желание освоить программу Pinnacle Edition. Premiere Detox позволит Вам упростить эту задачу. В документе будут сравниваться инструменты программ для выполнения самых распространенных функций, используемых в видеомонтаже. В документе содержатся разделы, описывающие: • Захват и...»

«Ежемесячный обзор рынка № 63 Декабрь: Российский фондовый рынок в конце года: сдержанный позитив www.alfabank.ru 8 декабря 2005 г. Москва Тема: Прогноз ликвидности на 2006 г. обнадеживает • За последние пять лет фондовый рынок ежегодно демонстрирует завершающее ралли, которое обычно начинается в середине декабря и длится до конца января. В прошлом продолжительность ралли определялось трендом на рынке акций за предшествующие месяцы (т.е. в годы, когда фондовый рынок был очень сильным, ралли...»

«Федеральный закон от 19 мая 1995 г. N 81-ФЗ О государственных пособиях гражданам, имеющим детей Принят Государственной Думой 26 апреля 1995 года Одобрен Советом Федерации 4 мая 1995 года Настоящий Федеральный закон устанавливает единую систему государственных пособий гражданам, имеющим детей, в связи с их рождением и воспитанием, которая обеспечивает гарантированную государством материальную поддержку материнства, отцовства и детства. Глава I. Общие положения Статья 1. Сфера действия настоящего...»

«№ 22 (220) 16+ от 13 июня 2014 года Еженедельная газета Рекламное издание Газета, полезная для каждого Елена ЛЯДОВСКАЯ: АВИАПЕРЕВОЗКИ Для каждой пары грузов по России новобрачных свой счастливый от 3 500 руб. месяц, всё остальное – КОНТЕЙНЕРНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ за куб. м ОТПРАВКА ДОМАШНИХ ВЕЩЕЙ по РФ домыслы и суеверия Москва: 8 (495) 745-00- Петропавловск: 44-28-33, факс 46-92- Ювелирная мастерская Ремонт и изготовление Тел.: 8-961-966-27-24, Оганнес. № 22 от 13 июня 2014 года СВАДЕБНЫЕ НОВОСТИ 2...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.