WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Аннотация Если бы Кинг умел смешить, если бы Пратчетт умел пугать, возможно, они написали бы эту книгу. Или очень похожую – с ужасными созданиями, вызывающими смех, и со ...»

-- [ Страница 2 ] --

– У нас разные представления об идеале, – девушка отвернулась к шкафу и выдвинула ящик с номером 178.

Георг пошевелил усами и заметил:

– Ты бы лучше с глотателей начала. Ящики 135-152.

Вряд ли у душителя были бы зубы.

Мари не отвечала.

– Хотя, – произнес полицейский, – в принципе, бывали случаи.

Ответом ему было упрямое сопение. Георг пожал плечами и отправился на кухню. Там он плеснул себе еще немного лечебного пива и неспешно стал им лечиться… – Ну вот, молодец. Видишь, ничего сложного в том, чтобы съесть суп, нет. И стоило из-за этого так мать изводить, а, Элен ? Вот тебе целых три конфеты, заслужила.

Девочка хватает конфеты, бежит к дивану, садится рядом с большим розовым слоном, включает телевизор. На экране тут же начинают скакать и верещать рисованные зверюшки.

– Элен, я ухожу. Ненадолго. Вернусь в шесть. Помнишь, сколько это? Когда большая стрелка будет показывать строго вверх, а маленькая – вниз.

Девочка кивает.

– Что ты, не должна делать одна дома, повтори.

– В окно не высовываться, дверь никому не открывать.

– И?.. И не брать конфет из вазы. Ты меня поняла?

Девочка смотрит на маму, ее перепачканные шоколадом губы начинают дрожать. —Конфеты вку-уусные… – Значит, так, – говорит мама.

Она берет вазу, ставит ее на верхнюю полку серванта, открывает ящик комода, достает ножницы, показывает дочке.

– Это заколдованные ножницы. Смотри, я их кладу рядом с вазой. Как только какая-нибудь непослушная девочка полезет за конфетами, ножницы – чик! – и отрежут ей пальчики.

Элен недоверчиво смотрит на маму, потом на полку.

Мама уходит, гремя дверным замком. Элен отворачивается к телевизору. У нее есть еще две конфеты.

…Георгу снился нестрашный кошмар. Ужасные твари летали, ползали и прыгали, пытаясь его напугать, а он совсем их не боялся. Наоборот, смелый полицейский ловил ужасы большой пивной кружкой и вытряхивал в архив-классификатор. Вот к нему приблизилась целая группа кошмаров, которые поддерживали увесистые нижние челюсти маленькими лапками.

– Жеватели, – представились они.

– Душители, – отрекомендовалась вторая группа, размахивая змеевидными конечностями.



– Глотатели! – прогорланили ужасы из третьей группы.

Кошмары уставились на Георга, ответного приветствия не дождались и принялись скандировать:

– Жеватели! Душители! Глотатели! Кто-то положил щупальце на плечо Георгу.

Полицейский оглянулся. Антропоморфный ужас в облике симпатичной девушки склонил к нему лицо и спросил:

– А что, эти глотатели и душители на самом деле глотают и душат?

Инструктор открыл глаза. Помотал головой. Антропоморфный ужас принял облик курсанта Мари.

– Глотатели и душители, – терпеливо повторила она, – на самом деле глотают и душат?

– Нет, конечно.

– А почему тогда они так называются?

– Это просто их способ пугать. Мари удивилась.

– Хороший способ. Если бы меня начали заглатывать, я бы обязательно слегка испугалась.

– Да нет. Это вид угрозы, при помощи которой они воздействуют на людей. Как правило, они лишь изображают, что собираются задушить или зажевать, чтобы испугать человека. Они ведь не людьми питаются, а их страхом.

– Вы сказали «как правило», – заметила Мари.

– Это ты верно заметила, – почему-то довольно произнес Георг. – Бывают и телесные повреждения, и летальные исходы. Редко, но бывают.

– Вот как? – девушка поникла, вся ее бодрость куда-то улетучилась. – То есть на этих карточках не преувеличивают?

– Да, – повторил полицейский. – Ужасы иногда убивают людей.

Он выжидательно посмотрел на Мари.

Мари молчала.

– Ну? – наконец не выдержал инструктор. – Разве ты не хочешь сказать: «А почему же эти ужасы не истребят?»

– Люди тоже иногда убивают людей, – ответила Мари, думая о чем-то другом. – Что ж теперь, всех людей перебить?

– Это должна была быть моя фраза! – возмутился Георг. – Да что ты за стажерка такая! Все новички, как узнают о летальных исходах, тут же требуют поголовного изничтожения кошмаров, одна ты… Кстати, – инструктор воззрился на часовую башню. – Два часа прошло… Или не прошло? Короче, ты задание выполнила?

Мари кивнула и положила на стол красную, как тревожный сигнал светофора, карточку.

Мультфильмы кончились. Конфеты тоже. Элен выключает телевизор, задирает голову к часам.

Большая стрелка показывает влево, а маленькая немного не доползла до самого низа. Элен ставит к серванту стул, забирается на него. Поднимается на цыпочки, внимательно смотрит на ножницы. Ножницы неподвижны. Элен вздыхает, протягивает руку к вазе, держа ее подальше от ножниц.

Щелк!

Девочка отшатывается и чуть не падает со стула. Невидимая рука поднимает ножницы – щелк!

щелк! – еще пару раз режет воздух и начинает проявляться. Рука похожа на куриную лапу.

Элен кричит, поворачивается, спрыгивает со стула, бежит через комнату, забирается с ногами на диван, крепко обнимает плюшевого слона, замолкает и только после поднимает глаза на полку.

Рядом с конфетной вазой на одной ноге стоит петух. Другой ногой он держит ножницы. Клюв у него с мелкими зубами. И этих клювов несколько. Три.

Петух, слегка покачиваясь, неотрывно смотрит на Элен. Элен смотрит на петуха, все крепче сжимая розового слона. Через какое-то время Элен осмеливается глянуть на часы. Большая стрелка вверху, маленькая внизу. Девочка переводит глаза на полку, и тут петух начинает говорить.

– Девочка, – произносит правый клюв.

– Хочешь конфетку? – подхватывает центральный клюв.

– Конфетки вкусные, – клацает левый клюв.

– Почти как пальчики, – говорят они хором и разражаются кудахтающим смехом.

Гремит дверной замок. Петух припечатывает ножницы ногой к полке, пригибает шею, коротко шипит на Элен и тает в воздухе.

Георг оторвал взгляд от красной карточки и медленно поднял голову.

– Где ты ее взяла?

– Ну я рылась, рылась в этих кошмарах, а потом смотрю – левый нижний ящик без таблички. И заперт. Я сразу туда заглянула… – Он был заперт, – механически напомнил инструктор.

– Но мы же полицейские, шеф, – напомнила стажерка. – Ну вот, я туда заглянула, а там всего одна карточка. А на ней он… Я сначала испугалась, а потом прочитала карточку и… совсем перетрусила. Дело плохо, да, Георг?

Инструктор потер лоб. Того, что подчиненная назвала его по имени, он даже не заметил.

– Вот какой крендель, значит, у нас объявился… – пробормотал он, глядя на карточку. – Вот уж кого не думал снова повстречать… Объект № ОМОРДЕНЬ.

Вид: не определен.

Подвижный. Очень подвижный. Варьирует методы воздействия на жертву, отдает предпочтение методам глотателей. Часто приходит к жертвам, предварительно напуганным другими кошмарами.

Ареал преимущественного обитания (место лежки):

неизвестен.

Способ нейтрализации: неизвестен.

Количество поимок: 0.

Число зафиксированных летальных исходов, произведенных объектом: 5 (зачеркнуто) 6.

Объект №

ВРАЖЕРЛА

Вид: глотатель Средней подвижности, пуглива. Отсутствие зубов умело компенсирует зловещим помахиванием длинного языка.

Ареал преимущественною обитания (место лежки):

подкроватное пространство.

Способ нейтрализации: матрацы напольного базирования.

Количество поимок: Две вражерлы в одной комнате способны запугать друг друга до столбняка.

Не плюй в источник информации Пришел, увидел, побежал, рассказал.

– Вот как, значит, все повернулось… – сказал Георг и повернул красную карточку на 90 градусов. – Вот каким боком все вышло… – повернул карточку вверх ногами. – Вот такой кордебалет… – повернул еще. – Вот те на… Нате вот… Вот на те… Те на вот… В целом Мари разделяла мнение шефа, но предпочла бы более конкретное изложение проблемы.

– Да, не того я стулом приложила, – сказала она. – Надо же, этот гад шестерых детишек слопал.

– Если бы детишек… – проговорил инструктор и вернул карточку в первоначальное положение.

Похоже, шеф начал заговариваться. Мари припомнила вызубренные методы приведения подследственных в чувство. Точечные пощечины или обливание холодной водой из графина показались ей не вполне применимыми в данном случае. Равно как и громкое чтение подходящих статей Уголовного кодекса.

– А-а-а-а-а! – сказал Георг. – Что ты делаешь?

– Привожу вас в чувство, шеф! – отрапортовала Мари, энергично натирая уши шефа ладонями.

– В чувство чего? Удивления? А-а-а! А ну-ка прекрати! Прекрати немедленно! Я-а-а… Я твой начальник!

Это мои уши!

Девушка оставила начальственные уши, обошла стол и критически осмотрела результат применения приобретенных навыков. Результат – красный и злой инструктор – ее удовлетворил.

– Так-то лучше, – сказала она. – А то вы уже черт знает что несли.

Георг потрогал уши, убедился, что они все еще у него на голове, и сердито зыркнул на обнаглевшую подчиненную:

– Ну и что такое я нес?

– Вы жалели, что монстр съел не детишек.

– Ну да. Я говорю, этот гад шестерых детишек слопал, а вы – «Если бы детишек»!

– Я так сказал?! – поразился полицейский. – Ох, извини. Тогда ты, конечно, была права с ушами. Хотя могла обойтись и водой из графина. Я хотел сказать: «Да каких там детишек!». Шесть взрослых здоровых мужиков он слопал.

Георг потер щетину. Мари представила, как Омордень забирается в спальню к взрослому здоровому мужику и начинает его глотать.

– А куда же эти мужики смотрели?

– Они не смотрели, – сказал Георг. – Они исполняли свой долг.

– Долг? В спальне?

– А чего ты удивляешься? Как будто долг нельзя исполнить в спальне… Слушай, бросай ты краснеть с такой скоростью, у меня уже в глазах рябит!

– А вы расскажите толком! – Мари села напротив инструктора. – Кого он съел, как это случилось, при каких обстоятельствах… Курсантка хотела еще добавить: «Где вы находились в момент преступления и кто может подтвердить ваше алиби», но сдержалась. Георг серьезно кивнул.

– Давно это было, – сказал он и надолго замолчал.

Видимо, это и был весь рассказ. Либо все было так давно, что подробности инструктор позабыл.

Когда Мари уже решила спросить о чем-нибудь другом, Георг продолжил:

– Сначала-то мы подумать не могли, что такое возможно. Долго не верили. Сомневались. А потом, когда поняли, с кем имеем дело, Омордень куда-то пропал. И не появлялся десять лет. Я бдительность и потерял… И вот на тебе… На тебе и вот… И тебе вот на… – А между «сначала» и «потом» что было? – быстро вмешалась Мари.

– Что было? Было шесть полицейских. Шесть выпускников подразделения 11. И каждый пытался задержать Омордня.

Георг приложился к кружке с лекарством.

– Строго говоря, первые пятеро пытались задержать совсем другие кошмары: кто Грызущую Моль, кто Галстук-Душитель. А натыкались на Омордня. Знал, что мы идем именно на Омордня, только шестой, капитан Макс, самый умный. Я-то тогда шрамом на руке отделался, а вот он… А все потому, что слишком умный!

Говорил я ему – давай группу поддержки вызовем, так нет!

Мари нахмурилась.

– А группа поддержки помогла бы? Ведь способ нейтрализации неизвестен.

– Не помогли бы, так хоть отомстили бы. Они помолчали.

– Да, – сказал Георг, – и теперь нужно будет спецназ вызывать.

– Чтобы отомстили?

– В смысле? Тьфу! Типун тебе на язык! Ну вот, в кружку попал. Не отомстили, а захватили. Но сначала его вычислить надо. Что ж, пойдем по осведомителям.

Георг поднялся, но направился не к выходу, а к ближайшему чулану.

«Он держит осведомителей в чулане, – подумала Мари. – Не очень гуманно, зато удобно, всегда под рукой. С другой стороны, о чем могут рассказать осведомители, постоянно сидящие в чулане?»

Никаких осведомителей из чулана инструктор выпускать не стал. Он остановился у двери и коротко постучал: три раза по два раза. Прислушался. Хмыкнул и перешел к следующей двери. Там все повторилось, только на сей раз он стучал два раза по три раза и один раз пять раз. После третьей двери (семь раз по разу), Мари шепотом сказала:

– Вообще-то духов не так вызывают. Нам на семинаре по столоверчению показывали… – Чего? – в полный голос изумился Георг. – Чего верчению?

– Столоверчению. Вызов духов.

– Это теперь такому в ВШП учат? Мари очень постаралась не покраснеть за свою школу.

– Ну я ведь уже говорила. Нас как зачислили в подразделение 11, так ничему больше и не учили, кроме инопланетян, древних рас… – А, это, – махнул рукой инструктор. – Забудь. Вас не учили, а проверяли на способность воспринимать информацию, выходящую за рамки разумного.

Георг перешел к четвертому чулану и принялся выстукивать что-то особенно сложное.

– Так что, все, чему нас учили, выдумки? Ничего этого не существует?

Старший инспектор пожал плечами.

– Вы не знаете? – удивилась Мари.

– Не знаю и знать не хочу. Много будешь знать… – Скоро состаришься?

– Ага, состаришься… До старости не доживешь! Да где ж они все?! – Георг, не церемонясь, зарядил в дверь пятого чулана ногой. И лупил безо всяких серий – непрерывно, сильно и громко.

Настучавшись, инструктор вернулся к столу и утомленно сел.

– Депортирую всех в сельскую местность, – сообщил он Мари.

– Кого?

– Да осведомителей этих. Как продлить регистрацию, так сами прибегают, а как от них что надо… – Так вы же сами вчера туда гранату бросили. Вы сказали, что теперь недели две… – Я в других гранату бросал. В смысле – не в этих.

В этих чем ни бросай, не выведешь. А вот и они.

В пятом чулане зашуршало, заскреблось, потом шуршание переместилось от чулана к сейфу, замаскированному под тумбочку. Резко запахло котами.

– Чего так барабанить-то? – высоким голосом произнес от сейфа кто-то невидимый. – Чего барабанить?

Никакого понятия об культурном обхождении.

Мари тронула инструктора за плечо.

– Кто это говорит? – прошептала она. – Я никого не вижу.

– Кривонос, барабашка со 2-й Параллельной улицы, – ответил Георг. – А не видишь ты его… так их никто не видит. Кроме тех, кто смотреть умеет.

– А как надо смотреть?

– А как ты Омордня увидела?

– Когда бояться начала. Здесь тоже надо бояться?

От сейфа самодовольно хрюкнули. Георг усмехнулся.

– Тут как раз бояться нечего. Вполне хватит, если ты поверишь в этого обормота. Даже не так. Достаточно будет поверить мне. Смотри, вон там сидит барабашка.

Мари была девушка доверчивая. Поэтому, взглянув туда, куда указывал наставник, и старательно поморгав, она и впрямь увидела на сейфе маленькое лохматое существо с кривым носом и испачканной в молоке бороденкой.

– Ишь ты, красавка, усмотрела-таки, – сказало существо и повернулось к полицейскому. – Так чего звал, гражданин начальник, по делу али как обычно?

– А ты опять молоко воровал, – сказал Георг.

– Не воровал, а ел, – обиделся барабашка. – Из кошачьей миски ел. Все равно их кошка молока не ест.

А ежели я его есть не буду, они его наливать не станут. А это непорядок будет, я вам так скажу. Что это за дом, где не наливают? Кто им будет по углам шнырять, ежели они наливать перестанут? Кто им будет кошку пугать? Кто им будет в антресолях банки двигать? Я, что ли?

– Ты, что ли, очень-то не выступай, – сказал полицейский. – Нужна информация… – Ишь ты чего! – возмутился барабашка. – Информация! Я тебе что, стукач?

– Ну да, стукач, ладно. Но зачем же вот так сразу, с порога – эй, стукач, заложи-ка нам пару дружков! Сдай нам друзей своих закадычных, сотоварищей родимых, сородичей одноплеменных, с которыми под одним веником сидел, с которыми в стужу лютую за одной печкой парился, с которыми за одну шапку краденую мутузился… Пламенную, хотя и слегка шепелявую речь перебило шуршание во втором чулане. Подготовленная Мари уже без труда увидела барабашку с заломленным набекрень ухом. Новенький не стал тратить время на декламации о высоких нравственных качествах, а сразу приступил к своим прямым обязанностям.

– А Кривонос молоко ворует! – завопил он, тыча коротким пальчиком в первого барабашку. – У кошки своей! Вот, гражданин начальник, выкладываю всю правду как на духу!

– А Ухокрут днем в форточку высовывается, – радостно парировал Кривонос, совершенно не обидевшись на предательство со стороны родимого сотоварища. – И у пылесоса хозяйского кнопку открутил и спрятал!

Третий и четвертый барабашки – один одноглазый, другой с толстыми, как у хомяка, щеками, – выпрыгнули из чуланов одновременно. Кошачий запах усилился. Четверо обитателей углов и антресолей разом оглянулись на первую дверь, из которой никто не появился, и наперебой заорали:

– А Крутолоб-то не пришел, гражданин начальник!

Не пришел ведь, охламон! А мы, как увидели, что он не пришел, мухой к гражданину начальнику – и все рассказали, всю правду-матку порезали! Вот мы какие!

– Ай, молодца! Ну а теперь, сородичи родимые… – Георг демонстративно положил на стол пустой мешок.

Барабашки разом присмирели. – Если не возражаете, приступим к делу. Нужна информация. Зубастый. Залетный. Беспределыцик.

– Вона как, – уважительно произнес Кривонос. – Ну так это совсем другой коленкор. Ты бы, гражданин начальник, так бы сразу и сказал – нужна информация.

Мы бы по пустякам тебя бы не отвлекали, что ж мы, не понимаем. Мы ж все понимаем. А Полуглаз и Вислощек опоздали! – не удержавшись, добавил он.

Георг поднял руку с мешком, останавливая готовый хлынуть поток встречных доносов.

– Так. С этой минуты сведения о своих не считаются информацией.

Лохматые осведомители разочарованно выдохнули и задумались. То ли пытались понять, кто тут кому свой, то ли силились сообразить, как это сведения о своих не могут быть информацией.

– Ну, что молчите? Полуглаз?

– Мокрохлюп недавно вернулся, – нерешительно произнес Полуглаз. – Этот подойдет?

– Какой Мокрохлюп? Который Чвак Колодезный?

– Не-а. Который Каранбуль.

– Вряд ли, – сказал Георг. – У него и зубов-то нету.

Кривонос?

– Отломень третьего дня проездом был! – провозгласил барабашка.

– И что? – не понял Георг. – Где Отломень, а где зубы?

– Так он же Отломень! Он чего хочешь отломить может!

– Понятно. Вислощек?

– Пропадень куда-то подевался, – с готовностью сообщил Вислощек. – Пропал и нет его.

– Пропадень пропал? Так на то он и Пропадень!

– Вот я и говорю. Пропал Пропадень.

– Повторяю вопрос, – Георг начал терять терпение. – Беспределыцик… – Я, я все знаю про беспредел! – подпрыгнул Ухокрут. – Мой кот вазу разбил, а на меня подумали!

– А кто его за хвост дергал? – ехидно спросил Кривонос.

– А чего он вазу разбил?

– Так ты ж его за хвост дернул!

– Но вазу-то не я бил!

– А Полуглаз, – включился в беседу Вислощек, – на кухне половицами скрипит!

– Моя кухня! – закричал Полуглаз. – Чем хочу, тем скриплю!

– Так на кухне-то сплошной линолеум! Ни одной половицы!

– Курсант Мари! – инструктор бросил девушке мешок. – Задержать подозреваемых!

– Все расскажем! Про всех расскажем! – испуганно заверещали осведомители, но стажерка уже приступила к выполнению задания.

Задержать барабашек оказалось не так просто. Лохматые болтуны ловко уворачивались от Мари, умело используя топографическую неоднозначность офиса.

При этом они резко активизировали доносительскую деятельность, перейдя от волнения на какой-то тарабарский язык:

– А любопыри нефарлаво сникнулись! Отребник отхлебника в кошатор закулдычил! Сверносил теликнул воспору, а сам потом вселся! Сюдатники с грозырьми людейство сностропалили! Мамара вражерлу заклопасила, а вражерла давай коровкать… Временами барабашки разом, как по команде, исчезали за вещевыми возвышенностями, а потом дружно выскакивали, снова затевая галдящую круговерть.

Если бы не Георг, перекрывший пути отступления к чуланам, миссия наверняка завершилась бы полным провалом. А так, проделав десяток кругов по комнате, Мари все-таки смогла загнать Вислощека в угол. Увидев перед собой раскрытый мешок, барабашка сразу сник, опустил лапки и больше никакого сопротивления не оказал.

Позади вновь затопотали и зашмыгали, с грохотом рассыпалась стопка книг, но девушка не сдвинулась с места. Она решила сменить тактику бессмысленной беготни на тактику разумного выжидания – и не прогадала. Топот замедлился и вскоре прекратился вовсе.

Мари уловила краем глаза движение сбоку и слегка повернула голову. Из-под ближайшего стула на нее смотрела хитрая мордашка Ухокрута.

– А Вислощек в мешок попался, – радостно наябедничал он.

Курсантка цапнула Ухокрута за свободное ухо и водворила к сотоварищу.

– А где у нас Кривонос затаился? – громко спросила она. – Кто-нибудь знает?

– Я знаю! – подскочил Полуглаз, прятавшийся под шкафом. – Он за холодильником схоронился! Ой-ой!

Мари подняла потяжелевший мешок и неслышно шагнула к холодильнику. За ним возились и постукивали. Позицию барабашка выбрал идеальную – с какой бы стороны курсантка не зашла, он мог сбежать в противоположную. Но Мари уже овладела секретным оружием охотников на барабашек.

– Интересно, – протянула девушка, – а что Георг хранит за холодильником?

– Два носка разного цвета, чистых, штопаных, – тут же отозвался Кривонос. – Пистолет табельный ржавый. Бутерброд с сыром засохший, надкусанный… Эй!

Эй!

Очутившись в мешке, Кривонос повел себя так же, как и предыдущие задержанные, – замолк и перестал шевелиться, словно его выключили.

Мари поставила мешок с добычей на стол.

– Ловко ты их, – сказал Георг. – Я больше одного за раз никогда не ловил.

Мари качнула бровями.

Старший инспектор раскрыл мешок. Три с половиной пары глаз уставились на него.

– Кстати, – сказал Георг, – а где Твердолоб? Почему не пришел?

Семь глаз синхронно моргнули, но ничего не ответили.

– Что такое? – нахмурился полицейский.

– Дык а что Твердолоб? Твердолоб он Твердолоб и есть. Твердолоб-то? Да он эта… Он че? Он ниче… Лоб у него твердый, да… Твердолоб он, вот ведь петрушка какая… – С этой минуты сведения о своих снова считаются информацией, – вдруг сказала Мари.

Инструктор недоуменно глянул на курсантку, но барабашки уже включились:

– Загрустил Твердолоб, затосковал, закручинился!

Кто-то в его доме завелся, прямо в соседнем подъезде. Кто-то не из здешних мест, а откуда – непонятно.

Залетный это, вот что я вам скажу! И что творит, что творит – жуть! А зубы-то какие, ей-ей, не приведи леший с такими зубами повстречаться… – Зубастый, значит? – сказал Георг.

– Ох, зубастый!

– Залетный, говорите?

– Точно залетный! И беспределыцик!

– Что ж вы, половики говорящие, сразу не сказали?!

– А не могли мы, гражданин начальник. Не было никакой такой у нас возможности. Не велели нам. Грозились, ежели скажем, то все.

– Что «все»?! Кто грозился?

– Да вы же сами и грозились, – сказала Мари. – Вы им запретили о своих говорить, вот они про Твердолоба и не могли сказать.

– Она тебя заложила, – сказал Ухокрут.

– Да что ж я совсем… – расстроился инструктор. – Ну нельзя же так… Эй, вы, четверо, марш к Твердолобу, за руки, за ноги его – и сюда!

Георг вытряхнул осведомителей из мешка, и они гурьбой полезли в первый чулан. Уходивший последним Кривонос оглянулся.

– Этот полицейский нас мешком стращал, – доверительно сообщил он Мари и исчез за дверью.

Курсантка оглянулась на инструктора. Тот уже наполовину скрылся за холодильником.

«Носки? – удивилась Мари. – Бутерброд? Ах да…»

– Вот он! – воскликнул Георг, выбираясь наружу с ржавым пистолетом в руке. – А я уж его искал, искал… Почему он там оказался?

– Не знаю, – сказала Мари. – А почему они так мешка боятся? Это какой-нибудь особенный мешок?

– Да нет, обычный мешок, – ответил инструктор, с любовью гладя обретенное оружие. – Из-под сахара.

Это неважно, они все мешков боятся – и барабашки, и сюдатники, и глотатели… – Значит, чтобы поймать кошмар, достаточно мешка?

– Что? Нет, конечно. Нужна еще твердая уверенность в том, что кошмар можно поймать мешком.

– Но у меня такой уверенности не было, – подумав, сказала Мари.

– А причем тут ты? У кошмара должна быть уверенность, что его можно поймать мешком.

–Ага… А кошмары в этом заранее уверены?

– Только те, кого уже ловили. Остальных тебе сначала придется в этом убедить.

– Ну, для начала ты должна быть уверена, что сможешь поймать кошмар мешком.

Мари показалось, что она продолжает говорить с барабашками.

– Что-то я не пойму… – В этом и состоит сложность нашей работы, – сказал Георг и передернул затвор. Из пистолета выпал патрон.

В первом чулане застучало, загремело, закряхтело, шваркнуло по стенам.

– Несем, несем, гражданин начальник! Все как ты приказал, за руки, за ноги!

С этим хоровым докладом Кривонос, Ухокрут и Полуглаз внесли в комнату Вислощека.

– Это же Вислощек, – сказал Георг.

– Он, он! – радостно подтвердили барабашки. – Он, ирод!

– А Твердолоб?

– Шустрый шибко этот Твердолоб, не ухватишь. Мы только его за руки, за ноги, а он руки в ноги и усвистал.

– А Вислощека вы зачем притащили?!

– Так что ж нам, с пустыми руками возвращаться? – удивился Кривонос.

– А ну как ты опять осерчаешь? – рассудительно добавил Ухокрут.

– Того не поймали, так хоть этого сдадим, – сказал Полуглаз.

– Может, какая поблажка и выйдет, – завершил коллективную объяснительную Вислощек.

«Вот, значит, как оно происходит, превышение служебных полномочий», – поняла Мари, глядя на инструктора. Лицо Георга приобрело цвет, достойный картины талантливого импрессиониста, а кулаки его сжались с таким хрустом, что девушка испугалась, что они поломаются. Судя по всему, четверка изобретательных осведомителей была жива только потому, что полицейский пока не выбрал способ их умерщвления – расстрелять из ржавого пистолета, утопить в кастрюле или повесить на оконных рамах.

Мари уже прикидывала, как бы ей провести подсечку с ударом в солнечное сплетение и заламыванием рук так, чтобы не уронить достоинства старшего по званию перед гражданскими лицами. Но тут дверь первого чулана чинно открылась и вошел барабашка с высоким гладким лбом.

– Приходят, не подготовившись, – сказал он, кивнув на конкурентов. – Нет чтобы все сначала повызнать.

– Вот он, Твердолоб, вот он, саботажник… – завели было Кривонос с компанией, но Георг грозно на них шикнул.

Твердолоб тщательно протер лапками залысинки и вытащил из складок шерсти обрывок газеты.

– Значит, так. За утекший период забубенено непотребств – пять штук. Оглоушено непорядков – восемнадцать. Беда полная – в восьми местах. И по мелочи – много с хвостиком.

Георг, не обращая внимания на недовольный гул остальных барабашек, приказал:

– Мелочей не нужно. Где там у тебя беда полная?

– Цитирую. Беда полная в хозяйстве Вислощека… – В моем хозяйстве?! – барабашка-хомяк всплеснул лапами, выпал из объятий товарищей и стукнулся об пол.

– А как же! – Твердолоб повертел в руках обрывок. – У меня все тут записано.

– Там-то, может, и написано, – хихикнул Полуглаз, – да ты ж читать не умеешь!

– Тихо! – рявкнул Георг (даже Мари вздрогнула). Инструктор наклонился к Твердолобу. – Не надо про Вислощека. Ты про свою беду расскажи.

Барабашка сразу погрустнел, потух, даже газетку уронил. Сородичи его тоже притихли, и тоже как будто посерьезнели.

– Поселился тут один… – пробормотал Твердолоб. – Не из нашенских… На моем этаже, через две стены… Ходит гоголем, смотрит упырем… Зубами сверкает… Только приехал, а уже давно безобразничает! И зубов у него полон рот… – Ну а безобразничает как? Твердолоб яростно почесал за ухом, потом исподлобья глянул на полицейского.

– Ты, гражданин начальник, его поймаешь?

– Я всех поймаю, – успокоил его Георг.

– Ну смотри, а то несдобровать мне… – барабашка вздохнул и вдруг заголосил: – В квартире той дитенок!

Маленький совсем, с меня ростом! Так этот упырь к нему днем вылез!

– Днем? – выпрямился Георг.

– Днем! И стращал его чем-то! Чем – не знаю, но дитенок тот так пугался, что я за две стены трясся!

– Когда это было?

– После обеда аккурат!

– Так, – сказал полицейский. – Твой адрес я знаю, квартира через две стены… Понятно. Ну вот так бы сразу! Молодец. Хвалю.

Лица всех пятерых барабашек расплылись в улыбках.

– Это еще что! – закричали они. – А во втором доме, который третий, там вообще вампурында завелась.

Или догона. Короче, за ноги там хватают. А консьержка в особняке у леса почту ворует. И еще грибами приторговывает. Которые ей лесник браконьерским образом собирает. А полиция знает, но молчит. Потому что куплена вся. Даже участковый Георг взятки берет.

– Та-а-ак… – сказал Георг.

– Брусничным вареньем, – не смог вовремя остановиться Вислощек.

– Курсант Мари, – скомандовал полицейский, – задержать… Но задерживать было уже некого. На сей раз Мари решила проявить нерасторопность, и все барабашки успели юркнуть в чуланы.

– Уф! – сказал Георг. – Ну наконец-то хоть что-то. Поздравляю с успешным проведением расследования, курсант Мари! Думаю, мы заслужили по бутылочке холодного пива.

Полицейский открыл холодильник, и Мари увидела полку с одинокой бутылкой пива, за которой высились пять банок брусничного варенья.

Образцовопоказательный захват На следующий день в городе произошло потепление климата. Даже не потепление, а ужарение, узноение и упекление.

Мари шла через неподвижный раскаленный воздух, лениво глядя сквозь ресницы. Изнемогающий продавец мороженого толкал перед собой тележку, окутанную паром от тающего сухого льда. Вдоль пустых тротуаров медленно плавились брошенные автомобили.

Повсеместно опущенные жалюзи из последних сил сдерживали огромное солнце, пытаясь не пустить зной в квартиры.

«Надо же, – медленно думала Мари, ступая по горячему тротуару. – Скольким людям, оказывается, не так уж и надо выходить из дому».

Сама Мари боролась с жарой… вернее, сама Мари не боролась с жарой. Как не боролась она с морозом или проливным дождем. Мари с жарой мирилась.

Впускала жару в себя и плыла по неподвижному мареву, как довольная рыба по Мертвому морю.

«Хотя в Мертвом море, кажется, рыб нет. Ну так я и не рыба».

Думать в такой обстановке было не только бесполезно, но и приятно. Голова пустела, как вымерший от жары город, редкие мысли приходили неспешно, двигались плавно, не суетились и позволяли себя со всех сторон рассмотреть.

«Эти шесть съеденных полицейских… Шесть полицейских… эти шесть полицейских, наверняка они были напарниками Георга. Может даже… Может даже их съели на его глазах… Тогда понятно, почему он так не любит напарников…»

Мари перешла на другую сторону дороги, томно посмотрев налево, а потом направо. До назначенного места оставалось минут десять ходьбы – можно было подумать целых две мысли.

«Подумать две мысли… – повторила Мари. – То есть два раза о чем-то помыслить… Люди мыслят, то есть думают мысли… Интересно, а сами мысли могут думать? Могут ли мысли мыслить? Они могут приходить… уходить… ускользать… теряться… мелькать… мельтешить… озарять… Почему бы им еще и не мыслить? И что в таком случае мысли думают про тех, кто их думает?»

Неизвестно, что подумала о Мари эта мысль, но задерживаться в голове курсантки она не стала.

«Подумай о чем-нибудь более насущном, – посоветовала следующая мысль. – Например, об ужасах».

«Ужасы сидят в мрачных логовах и ждут своего часа», – послушно подумала Мари, хотя в такой солнечный день сама мысль об ужасах казалось ленивой.

«Смешно тебе? – обиделась мысль. – Вот я посмотрю, как ты посмеешься, когда Омордень тебя заглатывать начнет».

«Ну Георга же никто не заглотил… – возразила девушка. – А он уже вон сколько лет с ужасами возится… Значит, знает, как не быть проглоченным… Значит, и меня научит…»

«Этот, что ли, научит? Ну-ну…» – мысль огляделась, сообразила, что в голове она одна, и побрела прятаться.

Мари подняла глаза и увидела вдали своего инструктора. Георг со страдальческим лицом стоял под деревом, время от времени делая странные телодвижения. Присмотревшись, курсантка поняла, что полицейский пытается полностью поместиться в клочке тени, которую нацедила редкая листва.

Георг с жарой не просто боролся – он бился с ней насмерть.

– Ох, какая жарища. Даже и не знаю, как до работы дойду. Зонт, что ли, взять? А ты… А ты уже все съела?! Умница, доченька!Видишь, если не таскать сладкое перед обедом, то и суп вкусный, правда?

– Да, – говорит Элен.

– Ну, раз мы сегодня такие послушные… Мать подходит к серванту, сует руку в вазу.

Девочка ойкает.

– Что ? —оборачивается мама. У нее в руке несколько конфет и все пальцы на месте.

– Мам, там же ножницы!

– А, это, – мама улыбается. – Ножницы страшны только непослушным девочкам, а нам они больше не нужны.

Она прячет ножницы в ящик.

– Приду, как обычно. Куплю что-нибудь вкусненькое моей послушной Элен. Хочешь шоколадный торт ?

– Пришла, – сказал Георг.

– Вовремя, – сказал Георг.

– Молодец, – сказал Георг.

На протяжении этой медленной, как парафин в глицерине, речи старший инспектор четыре раза приложился к бутылке с минералкой, шесть раз вытер пот со лба и восемь раз произнес «Уф!». На мгновение Мари даже стало жарко, но она быстренько… нет, не так. Она не-то-ро-пли-во представила себя коричневой ящерицей, лежащей на большом гладком камне, и снова расслабилась.

– Ты чего… – Георг допил минералку, – на солнце стоишь? Иди… – вытер лоб, – под дерево…. – отжал платок, – тут тень… Уф-ф-ф!

Мари обдало суховеем.

– Но под деревом еще и вы, – сказала она и моргнула. – И вас больше, чем тени.

Георг наморщил лоб. На лбу образовалась дополнительная тень.

– Я. Тебя. Спасу, – наконец произнес он и от переутомления закрыл глаза. – Я выйду. А ты. Войдешь.

Мари хотела объяснить, что спасать ее не надо, но тут вспомнила, что она ящерица, и подняла лицо к солнцу.

– Как скажете, шеф.

– И не спорь.

– Не буду.

– Вот именно.

– Ага.

– А то вдруг пойдет дождь. Тогда ты не промокнешь, А я… – губы инспектора растянулись в улыбке. С левого уса упала крупная капля пота и зашипела, испаряясь на асфальте. – А я промокну… Зацокали каблуки. Из подъезда вышла женщина.

Над головой она держала бежевый зонтик.

– Зонт, – сказал полицейский пять минут спустя, – гениально! И как я не догадался?

На это курсантка ничего не ответила. Как люди о чем-нибудь догадываются, она примерно представляла, но как они не догадываются, можно было только догадываться. А догадываться, то есть теряться в догадках, Мари не любила.

Позади сдержанно просигналили. Девушка оглянулась. К ним медленно и неслышно, словно крадучись, приближался серый фургон. Эмблема на его двери была тщательно закрашена.

«Вот и спецназ подоспел», – подумала Мари. В городе существовала только одна эмблема, которую тщательно закрашивали, – эмблема Секретного Городского Спецназа. СГС являлся гордостью горожан. О его повышенной секретности знали все от мала до велика, включая средня.

Фургон подкатил к дереву и остановился. Из кабины высунулся знакомый Мари по ночной проверке усач с заклеенными знаками различия. Знаки были не нужны:

то, что усатый – командир спецназа, без труда читалось на его бывалом лице.

– Здорово, Георг, – сказал он. – Где объект?

– В кузове… – ответил Георг, – хорошо.

– В кузове? Хорошо. А в каком кузове?

– В твоем кузове. Там хорошо. Там тень… – Соберись, Георг, – строго сказал спецназовец.

Полицейские посмотрели друг другу в глаза и синхронно пошевелили усами.

– Собрался, – сказал Георг на десять процентов быстрее. – Готов.

– Давай вводную.

– Вводная… – сказал Георг. – Вода… В воде… Воды… Спецназовец озабоченно посмотрел на Мари.

– Воды хочет, – объяснила девушка. – Перегрелся.

– Но-но, – монотонно произнес старший инспектор.

—Я, может, и перегрелся, но котелок у меня еще варит.

Вводная. Действовать будем быстро. Но только по моей команде.

«Если Георг с такой скоростью станет отдавать команды, – подумала Мари, – действовать будет поздно».

Зашуршали шины, и улицу заполнили автомобили.

Скорая помощь, скорая психиатрическая помощь, патрульный джип, пожарная машина, аварийная газовщиков, броневик химической защиты и еще несколько машин, приезжающих в разных чрезвычайных ситуациях. Приехал даже обмахивающийся крестом священник. Из джипа выскочили двое сержантов, взялись было растянуть ленточку «Не пересекать! Спецоперация!», посмотрели на безмолвную улицу, переглянулись и запрыгнули обратно. Пересекать границу спецоперации сегодня было некому.

Георг обвел новоприбывших мутными глазами, скорчил гримасу и повернулся к Мари.

– Понаехали тут, – уныло сказал он.

Элен сидит на кухне и смотрит на закрытую дверь. За дверью коридор, в коридоре еще одна дверь, в комнату. Как только мама ушла, девочка закрыла все двери и спряталась на кухне. Здесь нет дивана, телевизора и часов, но нет и серванта с вазой.

Конфеты, выданные матерью за примерное съедение супа, лежат на кухонном столе неразвернутыми.

На кухне тихо, только время от времени глухо бормочут водопроводные трубы, а с улицы доносятся звуки подъезжающих машин. В другое время Элен непременно прилипла бы к окну, но сейчас ее интересует только одна вещь. Может ли злой петух ходить по квартире?

Водопроводные трубы, выдав очередную серию утробных звуков, замолкают. Перестают шуметь и за окном. Через какое-то время Элен начинает слышать тиканье часов. Потом за стеной что-то щелкает. Потом еще раз.

Щелк, щелк, щелк.

Так могли бы щелкать куриные когти по деревянной полке серванта.

Наверное, мама права, и ножницы послушным девочкам не страшны. Но про трехголовых петухов с зубами мама ничего не знает.

– Ты уверена? – пожарный посмотрел на Георга. – А сам он об этом попросить не может?

– Не может, – объяснила Мари. – Рот пересох.

Пожарный пожал плечами.

– Ну ладно. Что мне, воды жалко, что ли?

Струя холодной воды из брандспойта произвела чудодейственный эффект. Георг трижды перекувыркнулся, упал, проехал по луже, вскочил, упал, вскочил, выхватил пистолет и энергично прицелился в пожарных.

И все это за пару секунд проделал человек, почти превратившийся в мумию! Ну разве не чудо?

Теперь эту волшебным образом появившуюся энергию следовало направить в конструктивное русло.

– К операции по захвату опасного рецидивиста Омордня готова! – отрапортовала Мари прямо в мокрое ухо инструктора.

Через минуту они сидели в спецназовском фургоне над схемой нехорошей квартиры.

– Рассредоточиваемся скрытно, – отрывисто говорил Георг, капая на схему. – Двое у дверей, двое у окна в комнату, двое – у окна на кухню, двое на лестнице страхуют двоих у дверей, двое внизу страхуют двоих у окна в комнату, двое на крыше страхуют двоих у окна в кухню.

Старший инспектор обвел взглядом сосредоточенно смотревшие из прорезей масок глаза бойцов.

– Надеюсь, не надо объяснять, кто какие двое?

– Ребята в курсе, – кивнул командир спецназовцев, «Вот что значит настоящий профессионал, – уважительно подумала Мари. – А всего-то окатили из брандспойта…»

– Объект может уйти через темные и затемненные места, – продолжил Георг, – поэтому все, что можно, осветить всем, чем сможете. Я войду через дверь и подам условный знак, потому что стар я уже в окна сигать.

– Какой знак? – спросил командир.

– Я скажу: «Вот он, хватайте его» и покажу пальцем.

Как там наблюдение?

– Ведется, – сказал самый щуплый (то есть наименее могучий) из спецназовцев и придвинул к Мари и Георгу очень секретное на вид устройство.

Инструктор повернул к курсантке один окуляр, а сам приник ко второму. В зеленых перекрестьях и шкалах дальности Мари увидела часть стены дома с двумя окнами. Затем изображение затуманилось, а когда прояснилось, стены стали прозрачными, открыв комнату и кухню.

На кухне сидел детский скелет.

– Ой, – сказала Мари.

– Резкость убавьте, – посоветовал самый хилый спецназовец.

Изображение поплыло, настроилось – теперь на кухне сидела девочка с торчащими в разные стороны хвостиками косичек.

– Ага… – пробормотал Георг, – ребенок прячется на кухне. Это хорошо. Значит, объект подкарауливает жертву или в ванной – это плохо, его оттуда не выковырнешь, или в коридоре – ни то ни се, или в комнате – это хорошо… Отлично! В комнате. Минутку… Курсантка вгляделась в комнату и увидела на полке серванта довольно мерзкое существо – что-то вроде трехголового петуха с зубами. Петух прохаживался по полке, злобно поглядывая на пустой диван.

– Вынужден всех разочаровать, – сказал инструктор. – Операция отменяется. Вы свободны.

– В нашей стране все свободны, – сухо ответил командир спецназа. – Кроме тех, кто совершил противоправные действия. Ты мне лучше скажи – мы что, зря сюда по такой жаре перлись?

– Зря, – сказал Георг. – Так твою растак.

– Зря ты так, – сказал командир.

Бойцы уехали молча. Это было очень дисциплинированное подразделение. Остальные чрезвычайные службы недисциплинированно, но слаженно обругали Георга и сердито отбыли.

– Зачем вы их отпустили? – спросила Мари, когда они с инструктором остались одни.

– А зачем они здесь? Нашумят, натопчут, квартиру разворотят. Еще ребенка напугают.

– А как же… объект?

– Объект – самый обыкновенный Кококлокль, тривиальный случай. Мы его сами возьмем. План такой.

Пункт раз. Входим, я кладу Кококлокля в мешок, уходим.

– А пункт два?

– Это план из одного пункта. Я же говорю, тривиальный случай.

– А мне что надо делать?

– Смотри, учись. Сейчас ты увидишь образцово-показательный захват.

Когда щелканье прекращается, Элен осторожно выходит в коридор. Там она долго стоит, настороженно прислушиваясь, потом толкает дверь в комнату и вздрагивает. На диване кто-то сидит. Через секунду девочка узнает своего плюшевого слона. Она смотрит на сервант – на полке только ваза с конфетами.

Элен опрометью бросается к дивану, и лишь забравшись на него с ногами и обхватив слона, оглядывается по сторонам. Никого.

На часах большая стрелка вверху, маленькая – в двух делениях от низа.

Элен смотрит на часы, шевелит губами, поворачивается к серванту.

На полке стоит трехголовый петух. Он разглядывает девочку, склоняя головы то вправо, то влево.

Потом запускает лапу в вазу, вытаскивает конфету и – прыгает с полки! Приземляется на спинку кресла, метрах в двух от дивана. Становится на одну ногу, вторую, с конфетой, поднимает.

– Хочешь конфету, девочка ? Конфета вкусная.

Возьми, не бойся. Протяни ручку.

Крылья петух прячет за спиной. Элен знает, что куриные крылья не могут ничего держать, но слышит, как позади петуха тихо сходятся и расходятся лезвия ножниц.

Георг приложил ухо к двери, послушал, нахмурился.

– Поторопимся. Вскрывай дверь, быстро и тихо, я беру Кококлокля, ты прикрываешь и успокаиваешь ребенка.

Щелкнул замок, и полицейские вбежали в квартиру.

Картина, представшая перед их глазами, очень Мари не понравилась. Трехголовый петух стоял на кресле, подавшись вперед и протягивая съежившейся на диване девочке конфету.

– Полиция, урод! – рявкнул инструктор, выхватывая мешок.

– Ага! – закричала девочка.

Петух глянул вбок, отпрянул, уронил конфету, дернулся к полке, но Георг лихо закинул туда проблесковый полицейский маячок. Мари бросилась к дивану и крепко обхватила девочку.

«Прикрыть ребенка, – вспомнила она указание начальника, – и успокоить».

Успокоить ребенка действительно не помешало бы.

Ребенок радостно вопил, подпрыгивал на диване и, похоже, собирался броситься на ужас и поколотить его розовым плюшевым слоном.

– Ну тихо, ребенок, тихо. Тебя как зовут?

– Элен! Бейте его! Бейте! По головам его! Голову ему оторвите! Отрежьте ему ножки!

«А, ладно, – решила Мари, – пусть беспокоится. Она это заслужила».

Тем временем Георг, наступая на пятившегося Кококлокля, загнал его в угол между телевизором и сервантом. Кошмар уперся спиной в стену, двумя крайними головами зыркнул налево-направо, и поник всеми тремя гребешками. Инструктор раскрыл мешок.

– Сам полезай, – сказал он. – Некогда мне туте тобой… Фрррр! Кококлокль гигантским колибри пронесся между ног Георга и заметался по комнате. Полицейский не растерялся и заметался следом. Мари еле успела уклониться от столкновения с погоней, вскочив на диван. Девушка усадила Элен рядом, и они принялись подбадривать охотника за петухами криками: «Слева заходите!», «Вправо уходит!» и «Голову ему оторви, голову ему оторви, голову ему оторви!».

Вскоре хаотичное перемещение Георга и Кококлокля приняло упорядоченный вид – теперь они бегали вокруг кресла. Петух явно превосходил полицейского в стартовой скорости, как, впрочем, в финишной и в скорости на дистанции. Зато в арсенале Георга был многолетний опыт, и после двадцать какого-то круга он резко развернулся, собираясь поймать Кококлокля на встречном движении.

Запнулся одной ногой за другую.

И упал ничком.

Петух с гортанным криком пробежал по спине инструктора, обежал кресло и остановился хвостом к дивану. Он тяжело дышал и пытался заглянуть за кресло одновременно слева и справа.

– Элен, давай! – скомандовала Мари.

– На! – и девочка обрушила на пернатый кошмар розового слона.

От неожиданности Кококлокль осел, клацнул зубами об пол и тут же был пойман курсанткой за ноги. А поскольку начал трепыхаться – еще и пару раз шваркнут головами о стену.

На этом его неприятности могли не закончиться, поскольку Элен, хищно улыбаясь, уже подбиралась к петуху. Но тут из-за кресла поднялась мрачная туча с лицом Георга и сунула полумертвого Кококлокля в мешок.

– А меня вы в тюрьму не заберете, – сказала Элен. – Потому что я суп съела.

И покосилась на вазу с конфетами. – Когда полицейские вышли из квартиры, Мари ловко вернула на место замок и сказала:

– Показательное задержание мне понравилось. Наглядно и поучительно.

– В смысле? – повернулся к ней Георг.

– Вы очень хорошо показали типичные ошибки при задержании.

Инструктор тяжело посмотрел курсантке в глаза – честные, доверчивые, широко открытые – и только махнул рукой.

На улице Георга ждал новый сюрприз. Удушливая жара превратилась в оглушительный ливень.

– Бабье лето называется, – тоскливо произнес инструктор. – И как я зонт взять не догадался?

дайте высказаться и подозреваемому.

Из инструкции для женщин-следователей информацию, полученную ранее.

Из брошюры «Информационное голодание как метод очищения головного мозга»

Лесная старица в десяти километрах от города.

Заброшенный домишко под побелевшим предутренним небом на берегу обмелевшего и затянутого ряской бывшего русла реки. Сама река уже много лет течет по другую сторону леса, а тут тихо, неподвижно, пусто.

Вообще-то сентябрьский лес, даже ранним утром и даже в десяти километрах от города, редко бывает пуст. Там обязательно кто-нибудь шебуршит, качает ветки или ползает между кустами. В крайнем случае, ползает между кустами, качает ветки и шебуршит какой-нибудь лесник или грибник.

Но лесник давно переселился в большой дом у нового русла, а грибники и прочая живность об ходят старицу стороной. Кто-то когда-то здесь то ли утонул, то ли повесился, то ли еще как сгинул, сейчас и не вспомнишь, но с тех пор старица пользуется дурной славой.

А сейчас дурной славой старицы пользуется существо с дурной репутацией. Омордень.

Ночной обход детских спален завершен, и заброшенный домишко с дурной славой – хороший вариант дождаться следующей ночи.

Большой, тяжелый, зубастый кошмар выходит из чулана и опускается на пол. Он недоволен. Мальчика защитили. Девочка перестала бояться, и он перестал ее видеть.

Ему пришлось самому искать следы страха. Но все, что он получил – это скудные порции беспокойства нескольких детей, которым снились плохие сны. Они даже не просыпались, когда он заглядывал в их спальни.

Но у него еще есть время. Он возьмет свое.

Утро Мари посвятила подготовке к допросу особо опасного ужаса. Начать подготовку она решила с особо плотного завтрака.

Девушка вдумчиво жевала «Курсантский комплекс № 1», когда к ее столику подошел лейтенант О. Нос его непрерывно двигался, уклоняясь от резких запахов, заполнявших столовую.

– Как практика? – спросил О.

– Все в норме, – отрапортовала Мари. Лейтенант чихнул.

– В норме? Быть того не может. В нашем подразделении нормы не бывает. Скорее нормальным будет отсутствие нормы.

Мари задумалась и сказала:

– Тогда тем более в норме.

Лейтенант почесал нос. Он так и не научился разбираться, когда Мари издевается, а когда просто язвит.

– Хорошо, – решил он, – а ты дневник производственной практики ведешь?

Мари подавилась жидкой составляющей «Комплекса № 1».

– Понятно, – сказал О. – Непонятно, о чем ты думаешь. Как собираешься отчет о практике сдавать?

– Приду, доложу… – Да кто ж тебе на слово поверит? Каждый день должен быть записан в дневнике, а каждая запись утверждена руководителем практики. А на каждом утверждении должна быть подпись командира отряда. Иначе ты, твой руководитель практики и твой командир отряда получат по… Лейтенант замер. На раздаче открыли котел со свежей порцией «Комплекса № 3». О. прикрылся носовым платком и молча удалился.

«Дневник нужно срочно завести, – подумала Мари, глядя в удаляющуюся командирскую спину. – Завести, заполнить, отнести Георгу, утвердить, вернуться, предъявить. Срочно… Очень срочно… Желательно немедленно,.. Жанна должна дневник вести!» Дожевывая на ходу твердую составляющую «Комплекса»

и рассовывая по карманам его десертную составляющую, девушка бодрой рысью двинулась в спальню.

Однако Командирша вела не дневник, а праздный образ жизни: валялась на койке с книгой «Новый взгляд на третий глаз».

– Жанна, – сказала Мари, – дай дневник практики переписать, а то лейтенант съест. А ты что, оптику учишь?

– Да нет, это мистические практики древнего Востока. Теоретический курс.

– А какое отношение практики имеют к теоретическому курсу?

– Мистическое, – сказала Жанна. – Дневник на подоконнике. Только переписывать не советую.

На обложке толстой серой тетради значилось:

Дневник производственной практики курсанта 3асекречено подразделения 3асекречено отряда 3асекречено Высшей 3асекречено Полиции.

Тема практики 3асекречено.

Руководитель практики 3асекречено.

Мари открыла секретный дневник. Серые страницы в клеточку заполнял твердый почерк, по которому невозможно провести графологическую экспертизу.

Первый день.

Дата 3асекречено.

Тема занятия 3асекречено.

Подпись руководителя практики 3асекречено.

Виза командира подразделения 3асекречено.

Второй день… –А переписывать нельзя, – спросила Мари, – потому что все засекречено?

– Да переписывай, если заняться нечем. Но не советую. Советую взять этот дневник и показать лейтенанту.

– Это ты здорово придумала.

– Да это не я. И дневник не мой… – А, это кто-то еще из подразделения 11, – сообразила Мари. – Кстати, ты не знаешь, чем остальные наши занимаются?

– Какие наши?

– Ну остальные курсанты из «двух дубин». Особенно тот… этот… – Мари пощелкала пальцами, – ну как его… Который на построении то ли был, то ли не был.

Ну, он еще… – Хватит щелкать, подруга, – Командирша перевернула страницу, – карманных денег не будет.

Мари подумала.

– То есть ты не знаешь, чем остальные занимаются?

– Радость моя, – сказала Жанна, – я толком не знаю, чем сама занимаюсь. А уж остальные… Зачем тебе это?

– Интересно.

– Интересно ей… – проворчала Командирша, неохотно прикрыла левый глаз рукой и вдруг быстро-быстро заговорила. – Курсант Р. находится в пространстве С+, выпаривает субстанцию Ре-До до состояния До-Фа, успешно. Курсант К. сдает норматив по виртуализации регенерируемой мнимости… Уже провалился, будет пересдавать. Курсант Ж. проникает в сущность условно сущего, подвергается невербализируемой опасности, уходит через двойной абецедарий… – Что? – уточнила Мари.

– Понятия не имею, – сказала Жанна, открывая глаз. – А чего ты хотела? Ты дневник производственной практики внимательно прочла?

Мари посмотрела на засекреченные страницы и только сейчас осознала смысл тайного лозунга спецслужб: «Секретность – это гуманно».

Она подождала для правдоподобия десять минут и отправилась искать лейтенанта. Сделав круг по Школе, Мари спросила у дежурного по этажу, третьекурсника Алоиза:

– Не видал нашего отрядного? Скучающий Алоиз с готовностью откликнулся:

– В оружейке он, новое личное оружие курсантов принимает.

Дежурный неуместно хихикнул, – Чего смешного? – спросила Мари.

– Так оружие новое, а лейтенант старый.

Мари следовало заступиться за честь лейтенанта (который был вовсе не старый, хотя уже и не молодой – лет 25), но спорить с хихикающим Алоизом не хотелось. Девушка изобразила рукой нечто вроде благодарности и направилась к оружейной комнате.

Смех за спиной внезапно затих. – Эй, – сказал посерьезневший дежурный, – ты туда лучше не ходи.

– Почему?

– А вдруг он голый? – сказал Алоиз и загоготал.

Мари чуть ли не бегом постаралась унести свое пунцовеющее лицо подальше от дежурного. «Ну чего я краснею? – разозлилась на себя девушка. – Подумаешь, лейтенант. Голый». Мари покраснела так, что кожа на щеках заболела.

Лейтенант сидел за столом для смазки вооружения и грустил. Он был совершенно не голый, наоборот, вооруженный отвертками, ершиками и даже консервным ножом. Новое личное оружие представляло собой гладкий черный цилиндр, единственной неровностью которого являлась мелкая кнопка на боку.

– Ваше приказание выполнено, – доложила курсантка, не отрывая взгляда от цилиндра.

– Молодец, – рассеяно ответил О., вертя личное оружие.

– А что это?

– Индивидуальный инфрамет. Массового действия.

– И как он действует?

Лейтенант направил конец цилиндра в окно и нажал кнопку. «Наверное, тоже секретное», – решила Мари, потому что ничего не произошло. Хотя нет, произошло.

Лейтенант О. всхлипнул, хлюпнул носом, чертыхнулся и перевернул инфрамет к окну другим концом.

За окном находилось стрельбище, которое в перерывах между стрельбами занимали бездомные коты и собаки. Впервые в жизни Мари услышала, как коты воют в унисон собакам.

О. отпустил кнопку, и вой прекратился. – Инфразвуковой излучатель, – сказал он. – Направишь такой на толпу погромщиков, и все впадают в уныние, теряют боевой дух и безропотно сдаются представителям власти. Никто не ранен. И никаких повреждений материальных ценностей. Очень удобно. Нужно только содержать инфрамет в порядке, правильно и своевременно его чистить… Лейтенанта перекосило так, словно оружие массового поражения продолжало действовать. Тщательно обнюхав цилиндр, он взял отвертку и принялся колупать инфрамет.

– Удобно, – согласилась Мари. – Главное не перепутать, где у него дуло, а то в уныние впадет полицейский.

Лейтенант пожал правым плечом, пытаясь засунуть отвертку в несуществующее отверстие инфрамета.

– Хотя, если на тебя идет толпа погромщиков, – сказала курсантка, – ты и так в унынии, так что ничего страшного, если перепутаешь.

Лейтенант переложил отвертку в другую руку и пожал левым плечом. Инфрамет не поддавался.

– Только откуда у нас погромщики? – продолжила философствовать Мари. – Да еще целая толпа?

Лейтенант передернул плечами. Его гораздо больше занимали конструктивные особенности чудо-оружия.

– Я поняла! У нас потому и нет погромщиков, что есть инфраметы.

– Раз ты такая понятливая, – сказал О., – вот тебе тест на смекалку. Как правильно чистить индивидуальный инфрамет?

Командир протянул Мари цилиндр и встал рядом с видом человека, который сам-то все знает, но хочет посмотреть, на что способен подчиненный. Для убедительности лейтенант даже включил на наручных часах секундомер.

Мари взяла кусок ветоши, протерла поверхность цилиндра и положила инфрамет на стол.

О. похлопал глазами.

– Хм… – сказал он. – Действительно, чисто.

– Секундомер выключите, – попросила Мари, – а то вдруг в норматив не уложусь.

– Слово «норматив» мне что-то напоминает, – сказал лейтенант. – Почему-то столовую. Почему бы это?

Курсантка протянула дневник. О. зашуршал серыми страницами:

– … Засекречено, засекречено, засекречено… Все в порядке… Постой-ка! – лейтенант провел носом непосредственно над страницей. – А я, что, уже подписал?

А когда я успел?

– А это секрет, – сказала Мари.

Единственный Городской Изолятор (ЕГИ) стоял в самом видном месте столицы. Он предназначался для граждан, совершивших незначительные правонарушения, а также преступников, значительность правонарушений которых еще предстояло выяснить. По замыслу властей, этот предбанник настоящей тюрьмы должен постоянно напоминать потенциальным преступникам о том, что их ждет, если что.

И действительно, в криминальной среде попасть в ЕГИ – словно мелкая сошка! на глазах всего города! – считалось позором. Поэтому уголовники были готовы пойти на любое злодеяние, лишь бы угодить в тюрьму напрямую, минуя изолятор. Тюрьма же располагалась в таком укромном уголке, что законопослушные горожане даже не подозревали о ее существовании.

Это значительно облегчало работу правоохранительных органов: у подозрительного гражданина достаточно было спросить, как пройти к тюрьме. И если гражданин знал – все, его можно смело брать и препровождать по указанному маршруту.

Поэтому опытные преступники никогда и никому не подсказывали дорогу, даже если это был их собственный дедушка, желающий добраться до гуманитарного фонда.

В свою очередь правоохранительные органы, ориентируясь по этой особой примете… Все, пора останавливаться, тем более что Мари уже подошла к ЕГИ.

У ворот изолятора грустил Георг с большим черным зонтом. Сегодня старший инспектор проявил предусмотрительность, но погода снова подкачала. Затянутое ровным слоем облаков небо не оставляло шансов ни проливному дождю, ни палящему солнцу.

– Ты опять вовремя, – сказал Георг. Понять по тону инструктора, похвала это или замечание, не удалось, поэтому Мари неопределенно кивнула. Такой кивок можно было расценить как скромную благодарность или сдержанное признание вины.

– Сегодня мы проводим допрос, – добавил полицейский.

– Образцово-показательный?

– Образ… – шеф запнулся и подозрительно посмотрел на курсантку.

Мари образцово-показательно показала себя образцом подчиненного: стояла смирно, не мигала и не думала. По крайней мере, снаружи мыслей заметно не было.

– Намеки и параллели с образцово-показательным задержанием неуместны, – на всякий случай предупредил полицейский. – Допрос будет учебно-практический. Ты на практике покажешь, чему научилась в Школе. Иди строго за мной, свернешь – попадешь в камеру.

Георг направился в изолятор. Курсантка двинулась за ним шагом, который можно было определить как кошачий строевой – четкий, но беззвучный.

В самом конце коридора, у камеры, запертой гораздо крепче, чем остальные, дежурил дежурный сержант. Время от времени он поворачивался к зарешеченному окошку и дежурно покрикивал «Не разговаривать!»

Заприметив Георга, сержант привстал со стула, подумал и помахал рукой у фуражки, изображая отдание чести старшему по званию, которому честь отдавать – слишком много чести.

Мари и Георг заглянули в окошко. Кококлокль сидел посреди ярко освещенной камеры на приваренном к полу табурете и переговаривался между собой.

– Прям чудеса какие-то, – произнес за спиной сержант. – Слышу: говорят вроде трое, смотрю в камеру – пусто. Командую «Не разговаривать». Кстати… Не разговаривать! О, замолчали. А кто замолчал-то?

– Это невидимый трехголовый петух, – сказала Мари.

– Да ладно тебе, – не поверил дежурный. – Не может быть, чтобы трехголовый.

– Голов у него точно больше, чем у тебя, – сказал Георг. – Давай уже, открывай.

Сержант покопался в связке ключей, отцепил самый увесистый и отдал Георгу.

– Сам открывай. Я с твоими клиентами связываться не хочу. Не заметишь, как улизнет, отвечай потом перед начальством, почему в камере пусто.

– В камере не пусто, – сказал Георг.

– Я же вижу, что пусто, – возразил дежурный. – Но теперь за это отвечать будешь ты.

Старший инспектор проводил сержанта кислым взглядом и повернулся к Мари.

– Итак, с какого вопроса нужно начать допрос?

– А почему сержант его не видит?

– Не боится – вот и не видит.

– А я, значит, боюсь? – испугалась Мари.

– Нет, ты знаешь, что он есть.

– Но ведь сержант… – Вообще-то, – сказал Георг, отпирая дверь, – когда я говорил про допрос, то имел в виду задержанного.

Три петушиные головы повернулись к вошедшим полицейским.

– Начальник пришел, – сказала одна голова.

– Зонт принес, – сказала другая.

– Бить будет, – сказала третья.

– Стажер Мари, – сказал инструктор, игнорируя кудахтанье кошмара, – приступайте к допросу.

Мари быстренько пролистала в уме страницы конспекта.

– Где зарыл труп? – рявкнула она сразу в три клюва. – Отвечай, быстро!

Кококлокль синхронно икнул.

– Ко-ко-какой труп? Куд-куд-куда зарыл?

– Вопросы здесь задаю я! – продолжала наступать Мари.

– Ого! – остановил ее Георг. – Неожиданно. Но преждевременно.

Девушка перелистала мысленный конспект к началу.

– Извините, я страницей ошиблась. Фамилия, имя, год рождения?

– Кококлокль, – сообщил петух. – Фамилии нет. Года рождения не помню. А в чем, собственно, дело, гражданка?

Мари пожалела, что вернулась к правильному началу допроса. Хохлатый ужас явно собирался наглеть.

Поэтому она снова пролистала конспект – далеко вперед, и гаркнула:

– Где орудие преступления?

От неожиданности тот стукнулся головами.

– Какое орудие какого преступления? Не было ни того, ни другого!

–А ножницы? Которыми ты девочку пугал?

– Девочка все перепутала! Какие такие ножницы?

Никаких таких ножниц! Это Я шутил! Перышками так – чик-чик!

Кококлокль пощелкал перьями, демонстрируя их похожесть на ножницы.

– Звук очень похож, – похвастался он, – и цвет. Неудивительно, что ребенок перепутал. А я просто шутил! Чик-чик!

Мари ловко вставила протокол допроса между щелкающими перьями. Кококлокль не успел среагировать, и на пол посыпалась мелкая бумажная стружка.

– Очень похоже, – оценил Георг.

– Так и запишем, – курсантка выдернула из петуха-шредера остаток протокола. – Орудие преступления обнаружено… но еще не изъято. Непорядок.

Кококлокль поспешно спрятал крылья за спину, чуть подумал – и сел на них.

– Видишь, к чему приводит упрямство? – сказал инструктор. – Хорошо еще, я здесь. Если она по моему недосмотру останется с тобой наедине, я тебе не позавидую. Глупо завидовать куриному бульону.

– Вы неправильно применяете метод «Злой следователь, добрый следователь», – вдруг сказал Кококлокль. – Злым должен быть Георг, потому что он старый и некрасивый.

– А вот такой я урод, – сказал Георг. – Старый, некрасивый, но добрый. И по доброте я тебя безо всяких угроз и допросов отправлю прямиком в… Догадался?

– Ох, ох, ох! – наперебой закудахтали головы. – Нет, нет, нет, только не в семью, не в семью!

Впервые Мари увидела ужас, который впал в ужас.

Кококлокль забился под табуретку, коротко с собой подрался – три головы пытались спрятаться под двумя крыльями – и затих.

Мари решила, что у нее начались проблемы со слухом.

– В семью? – переспросила она. – Он хотел сказать, в тюрьму?

– Ну, кому и семья хуже тюрьмы, – усмехнулся инструктор. – Ссылка в многодетную семью без права выхода – это для кошмаров самое страшное наказание.

Когда детей много, они ужасов не боятся, они с ними… играют, скажем так.

Трехголовый петух нестройно икнул. Георг заглянул под табуретку.

– Эй, ты, Петух Горыныч! У меня как раз есть на примете чудная семья; папа, мама и пятеро детишек от года до девяти. Родители недавно взрослого питбуля завели, так он от них через три дня сбежал. А детям с кем играть? С кем детишкам играть, я тебя спрашиваю?

– Не надо, начальник, – жалобно пропищали из-под табуретки, – давай по-другому… – Можем и по-другому, – охотно согласился старший инспектор. – Оформляем тебе неумышленное, пишешь подписку о невыезде, получаешь свои тридцать три раза условно, и лети на все двенадцать сторон! Не нарушая условий подписки, разумеется.

– Что такое «тридцать три раза условно»? – спросила Мари.

– Следующие тридцать три раза пугать условно, то есть понарошку.

– «Понарошку», – проворчал Кококлокль, выбираясь наружу. – Клоуна из меня сделать хотите. Ладно, ваша взяла, согласен я. Спрашивайте, всех заложу.

– Всех не надо. Расскажи нам про одного. Про Омордня.

Петух застыл, глядя одной головой на Георга, второй – на первую голову, а третьей – куда-то в потолок.

– Глубоко копнул, начальник, – наконец сказал он. – Под самый корень. Я, конечно, не в курсе, но знаю одно мурло, которое знает одно чучело, которое знает одного обормота, который может что-то знать… – Нет, надо действовать иначе, – сказал Георг, когда полицейские сделали восьмой круг по подвалу, но обещанное Кококлоклем мурло не объявилось.

– Надо, – согласилась Мари, глядя на затянутое паутиной подвальное окошко.

В паутине висели мухи. Мухи давно умерли. Паук, похоже, тоже.

– Нужна приманка. Какой-нибудь лакомый кусочек, на который он выманится. Давай подумаем, на что он скорее клюнет. Я уже старый и некрасивый, а ты… – Не такой уж вы и старый.

Георг выжидательно промолчал. «Надо еще про красивого сказать», – подумала Мари, но соврать не смогла.

– Я опытный, – сказал инспектор, не дождавшись комплимента. – Поэтому ты оставайся, приманивай, а я в нужный момент выскочу. Включи воображение.

Представь, что меня здесь нет, и в этом темном пустом подвале ты одна… С этим словами Георг вышел из подвала – видимо, чтобы упростить задачу воображению курсантки.

Правда Мари не совсем поняла, откуда инструктор внезапно выскочит, если его здесь не будет.

«Нельзя сомневаться в наставнике! – упрекнула она себя, усаживаясь на широкую трубу. – Он высококвалифицированный специалист. – охожее на скороговорку слово „высококвалифицированный“ Мари понравилось, и она его повторила. – Высококвалифицированный специалист, знающий, опытный, бывалый, старый, некрасивый… На самом деле, не такой уж и некрасивый, только старый. Если он закончил Школу в 1981-м, то ему больше сорока… но меньше пятидесяти». Гдето закапала вода – сначала быстро и хаотично, потом все медленнее и размереннее.

Кап. Кап. Кап.

Отчего-то стало тревожно. Скоро девушка поймала себя на том, что ждет каждую следующую каплю. В мгновение перед тем, как раздастся очередное «кап», у нее чуть-чуть перехватывало дыхание. Вот уже Мари и дышала в заданном ритме: «кап» – вдох, «кап»

– выдох. С каждым разом расстояние между вдохом и выдохом чуть удлинялось, словно кто-то растягивал тугую резину.

Девушка облизала пересохшие губы. «Что за ерунда! Это всего лишь вода…»

Кап. Кап. Кап.

Мари почувствовала, что ее пульс замедляется, подстраиваясь под ритм капель. Она прислушалась к себе, и поняла, что сердце бьется в унисон с падающей водой – все реже и все громче.

Кап. Каап. Кааап.

Сейчас упадет последняя капля, и сердце остановится.

«Да это же кошмар! – поняла Мари, и ей сразу полегчало. – Вот оно что! Он кошмар, я боюсь. А я-то перепугалась».

Подвальное окно треснуло, брызнули белесые стекла, влетела, шипя и плюясь, сигнальная ракета. Стало светло как днем, если, конечно, днем выпалить в подвале из ракетницы.

– Мордой на землю! – раздался рык Георга.

Девушка много раз на тренировках слышала эту команду, и ее тело автоматически пришло в движение.

Раз – занять выгодную позицию. Два – оценить обстановку (подозреваемый один, оружия не видно). Три – переместиться к подозреваемому и помочь ему выполнить указание старшего группы.

Только после этого Мари начала соображать… и едва не выпустила подозреваемого. Он оказался мелкий, холодный, склизкий, обросший бородавками да еще с глазами на коротких стебельках. Но курсантка тут же опомнилась и ухватила задержанного покрепче. Мало ли какие подозреваемые бывают. Тем более что вел он себя, как обычный воришка, который попался на кармане, – Да фто ш это такое! – шепелявил задержанный, вращая стебельками. – Я тут себе стою, фоздухом себе дыфу, а тут на тебе! Хватают, лапы ломают, даже документоф не спрашифают!

– Я тебя, Мокрохлюп, сейчас спрошу, – произнес Георг ласковым голосом приходского священника, застукавшего в церковной кладовой представителя другой конфессии.

Склизкий сразу перестал булькать. «Не тот Мокрохлюп, который Чвак Колодезный, – вспомнила Мари показания барабашек, – а который Каранбуль».

– И про документы спрошу, и про воздух, и про условия досрочного освобождения. Понравилось, значит, тебе с детишками? Соскучился по Рите с Адой?

– Рита с Адой? – удивилась курсантка. – Кто это?

–Две девчонки-невелички. Три года и четыре. Помнишь, я рассказывал про питбуля, которого в многодетную семью купили? Так вот, Рите с Адой родители никогда собаку не купят. Потому что родителям, – Георг повысил голос, – жалко собак.

– Нафальник, – голос подозреваемого всплеснул тревогой, – не фути так, да?

– Какие шутки? Нарушение условно-досрочного – это не шутки. Ты, Каранбуль, теперь у нас рецидивист.

То-то Ада будет рада.

– Не имеефь прафоф, – мокро хлюпнул Мокрохлюп, – и доказательстф у тебя нету.

– Как это нету? – Георг повертел перед носом задержанного предметом, напоминающим диктофон. – Тут все записано: и как ты капал, и как она боялась, Кстати, молодец, стажер. Боялась качественно. Запись хорошая получилась.

– «Ничего себе приборчик, – подумала Мари. – А нам про такие не рассказывали!»

– Ладно, курсант, – сказал шеф, – слезай с него. Теперь, когда у нас есть оперативная запись, никуда он не денется.

– Ну ты и противный, Каранбуль, – сказала Мари, отирая руки о штаны. – Ты бы хоть мылся иногда.

– А смысф? – удивился кошмар. – Я и так мокфый.

Георг с хлопком раскрыл зонт и достал из него мешок.

– Нафальник, – снова начал разводить мокроту Каранбуль, – может, дововоримся?

– Может, и договоримся, – кивнул Георг. – Нам нужен Омордень.

– Нифего не фнаю, – тут же квакнул бородавочный ужас.

Полицейский прищурился.

– Я как на духу, – воскликнул кошмар, растопырив для убедительности глаза-стебельки. – Фсе, фто знал!

Фсе, чтоб мне засфефиться! Я федь мог нафрать тебе пофную шляпу, но я фе с поняфием!

– Решил под дурачка косить? Хочешь, чтобы я на тебя Мари напустил? Мари, допрос!

– Где зарыл труп?! – гавкнула Мари. – В смысле, где утопил труп?!

– Она фто у тебя, бефеная? – уважительно спросил Каранбуль.

– А то, – гордо сказал Георг. Кошмар раскатисто шмыгнул носом.

– Мне нуфно подумать.

– Может, тебя еще сигаретой угостить? – рассердился Георг. – Иди думай, у тебя тридцать секунд.

Склизкий ушлепал в темноту, где принялся думать – протяжно вздыхать.

– Надо же, до чего наука дошла, – сказала Мари. – Теперь и страх записывать можно!

– Что? – оживился Георг. – Правда? Здорово! А то я этой штукой (он помахал диктофоном) уже который год шпану развожу! Все боюсь на какого-нибудь умника нарваться. Надо будет заказать в Управлении. Эй, мыслитель! Время вышло! Или информация, или тебя ждет ад… Ада. И Рита!

Каранбуль вышел на свет и несколько раз горестно вздохнул, напомнив Мари забарахливший кран.

– Ну, корофе, фнаю я офного охламона, который фнает офного отфорозка, который фнает офного обалдуя… Берег лесной старицы. Заброшенный домик лесника выглядит каким-то озябшим и съежившимся – то ли от красного закатного солнца, то ли от того, что у него внутри.

Небольшое существо, перебегая от куста к кусту, добирается до двери и шмыгает в дом.

– Хозяин, хозяин, хозяин! – из окна с выбитым стеклом доносятся сразу несколько одинаковых голосов. – Хозяин, тебя мешочники ищут. Меня замешковали, все про тебя спрашивали. А я тебя не выдам, не выдам… Суетливое кудахтанье обрывает другой голос, низкий и тяжелый, от которого домик съеживается еще больше.

– Ты меня не выдашь.

Звук, как будто одно очень большое существо – проглотило другое существо, поменьше. Из окна с выбитым стеклом вырывается клуб морозного воздуха. Тишина.

Омордень делает шаг к окну и смотрит на темнеющую ряску. Скоро ночь. Петух и тот… другой, не оправдали его ожиданий. Этой ночью ему снова придется искать самому. Еще одна полуголодная ночь.

Утром он опять вернется отсыпаться сюда, в заброшенный дом, но через день переберется в другое место. Там как раз все будет готово к его приходу.

И там недостатка в испуганных детях не будет.

Объект №

ЧВАК КОЛОДЕЗНЫЙ

Вид:мокрохлюп (подвид: деревенский) Нижнего действия. Издает пугающие звуки под ногами у пугаемого.

Малоподвижен, но и малозаметен.

По-своему мил.

Ареал преимущественного обитания (место лежки):

дворы с колодцами в сельской местности.

Способ нейтрализации: а зачем? Пусть себе хлюпает.

Количество поимок: Боится других ужасов, особенно городских родственников.

Объект №

КАРАНБУЛЬ

Вид: мокрохлюп (подвид: городской).

Малоподвижный, плаксивый. Предпочитает акустические эффекты, так как внешность его ужаса не внушает. Характер вредный.

Ареал преимущественного обитания (место лежки):

ванные комнаты, которые давно пора отремонтировать, да все руки не доходят.

Способ нейтрализации: затычки для ушей или ванн.

Количество поимок: Часто появляется после визита сантехника.

Г. Ярцев после матча Португалия—Россия проблемы,найденные людьми по собственной Георг сидел на полу. Еще вчера подобное было немыслимо, но сегодня утром Мари всего за полтора часа расчистила центральную часть офиса. Чтобы снова завалить пол протоколами допросов, старшему инспектору понадобилось целых пятнадцать минут.

– Та-а-ак, – бормотал полицейский, переводя осоловелые глаза с одной кипы бумаг на другую. – Попробуем сначала. Сначала Кококлокль навел на Каранбуля… «Да, давно это было», – подумала Мари. Обход кошмаров продолжался всю ночь, и у девушки перед глазами до сих пор кружились рыла, морды, пятачки, пасти, присоски, ложноножки, гладкие щупальца и мохнатые лапы. Если бы не способность Мари принимать жизнь такой, как есть, дело могло кончиться визгами, истерикой, нервным срывом, увольнением из полиции, приходом в модельное агентство, фотографиями на обложках журналов и выходом замуж за принца Брунея. В общем, не так уж плохо все могло кончиться.

– …Каранбуль заложил Терецугу, – продолжал Георг, – та дала массу ценных показаний, из которых самое интересное – рассказ о Шкафоиде. Якобы тот взялся не только за старое, но и за очень старое, практически древнее. В свою очередь, Шкафоид поклялся страшной клятвой, что ни за что он не брался, хотя Отхлебник склонял… «Ни за что не возьмусь! – вспомнила Мари страшную клятву Шкафоида. – Чтоб меня короед сожрал!»

– …Отхлебник все признал, но ничего не подтвердил. Зато сообщил любопытную информацию о странном поведении Вампурынды. Ты когда-нибудь слышала, чтобы Вампурында строгала балясины на рассвете?

– Нет, – ответила курсантка, которая до прошлой ночи вообще не слышала о Вампурынде и балясинах.

– Естественно! Ведь она строгает только на закате!

Но у Вампурынды нашлось логичное объяснение своим странностям. Слишком логичное – новый хахаль.

Хахаль знатный, без балды. Сам Одекорбит.

Мари слегка поморщилась. Ей не понравился безголовый Одекорбит. «Впрочем, – подумала она, – цыплята табака тоже без голов, и ничего, едят люди».

Хрустящий ароматный цыпленок табака ворвался в хоровод кошмаров и закружился, расталкивая рыла и пасти короткими крепкими крыльями. Мари точно знала, что в холодильнике, замаскированном под сейф, из съестного хранится только пиво и брусничное варенье, но это девушку не смутило. Она прошла на кухню и вскоре нашла второй холодильник, который довольно успешно прикидывался шкафчиком для одежды.

Порывшись в сломанных вешалках и дырявых ботинках, Мари откопала банку тушенки, пачку вермишели, почти полную солонку, почерневшую кастрюлю и одно куриное яйцо, которое девушка с величайшей осторожностью вернула на место.

Пока вода пыталась закипеть на старой электрической плитке, девушка думала, насколько все-таки мир не похож на то… в общем, на то, на что он похож. Мало того, что ужасы из чулана оказались реальностью. Эта реальность была повсюду. Да, за некоторыми кошмарами пришлось полазить по сильно пахнущим извилистым местам вроде заброшенного коллектора. Но иногда, на самой обычной улице, Георг просто протягивал руку и выхватывал очередное страшилище из воздуха… Мари закрыла глаза, протянула руку в сторону и нащупало что-то угловатое.

На буфете стоял ящик, расписанный иероглифами.

Курсантка осторожно открыла ящик и увидела внутри дюжину расписанных иероглифами шкатулок. Мари решила, что в каждой из шкатулок находится по коробочек, но шкатулки не открывались. Зато на боку каждой торчала круглая розовая кнопка.

Девушка нажала кнопку на одной из шкатулок, и оттуда полилась умильная мелодия явно китайско-электронного происхождения. В мелодии Мари с удивлением узнала песню про милого Августина.

Рядом со шкатулками лежал розовый пульт с такой же розовой кнопкой. Курсантка, конечно же, немедленно ее нажала. Шкатулки заиграли все разом – каждая что-то свое.

Она торопливо выключила чудовищную какофонию и прислушалась.

– Одекорбит настучал на Рассорабору, – бормотал из комнаты инструктор, – Рассорабора выдала Обознайку, Обознайка показала на Вымру, Вымра заложила Набля, Набль навел на Хруса… Хрус… Хрус… Полицейский замолчал. Видимо, показания Хруса, ужаса, состоявшего преимущественно из локтей и коленей, требовали серьезного вдумчивого анализа.

– А что я тут стою! – спохватилась девушка. – Георг там проводит аналитическую работу, а я тут… стою.

Зря время теряю.

Мари посмотрела на кастрюлю. В кастрюле безмятежно плавала вода.

– Ты тут пока побудь, – сказала курсантка, – а я пошла. И не вздумай вски… Вода немедленно вскипела.

Георг действительно зря времени не терял, а спал чутким сном опытного полицейского. Стоило Мари поставить на стол пахнущую тушенкой кастрюлю, как инструктор ясным голосом произнес:

– Следствие располагает несколькими интересными версиями, но интересы следствия не располагают к обнародованию версий.

После чего открыл глаза, сказал: «А. Ты.» и признался:

– Честно сказать, следствие застряло на одной точке.

Георг повращал головой, словно компас во время магнитной бури, с кряхтением поднялся и принялся массировать точку, на которой застряло следствие, – А что это такое? – Мари включила шкатулку. Та издала набор звуков, которые при большом желании можно было принять за гимн Китая.

– Это? Средство от кошмаров.

– Кошмары боятся такой музыки?

– Скажем так, не любят… – Георг скривился. – И я их понимаю.

– А почему мы эту музыку не используем?

– А как? Шкатулки отпугивают кошмары, а нам наоборот, их ловить надо… Да выключи ты это пиликанье! На чем я остановился… А! Хрус! Этот говорил мало, но он говорил конкретно, – полицейский уставился на три странички убористым почерком. – Сдал своего старого кореша Страхона. Сдал с потрохами.

– Завтрак, – сказала Мари, стараясь не вспоминать о кореше Хруса. Страхон с потрохами выглядел отвратительно. – Не потроха, конечно, но есть можно.

– Сначала зарядка, – полицейский сделал полприседания. – Так, Страхон тоже не стал ломаться… «Как может ломаться груда вязкого студня?» – подумала девушка.

– …и сообщил, что если кому и знать про Омордня, так только Кококлоклю, – Георг замер в приседании. – Который час?

– На которых часах? —уточнила курсантка, глядя на часовой иконостас.

– На твоих наручных.

– 10:33.

– Нехорошо, – инструктор попытался встать, но получилось только завалиться набок.

– Вам нехорошо?

– Кококлокль поступил нехорошо, —ответил Георг с пола, – а ведь он зуб дал, что в 10:00 придет отметиться.

Мари вспомнила, что при оформлении подписки о невыезде Кококлокль действительно отдал им один из своих зубов.

– Ну вот, он зуб дал, а мы и поверили, – расстроилась она. – А он не придет.

– Придет, куда денется, – полицейский решил, что раз уж он все равно на полу, можно сделать пару отжиманий. – Ужасы любую часть себя за километры чувствуют, как будто она… все еще… с ними… Уф… Георг закончил второе отжимание и понял, что пора вставать.

– Ага, – поняла девушка, – Если Кококлокль сбежит, а мы этот отдельный зуб начнем сверлить… – Правильно понимаешь, – Шеф повертел головой в поисках гири, не обнаружил и стал поднимать фуражку.

– А где же он? – спросила Мари.

– Небось, загулял на радостях да и проспал. Ну ничего, явится, я ему… – Да нет, где зуб?

– Во внутреннем кармане моего кошелька. Кошелек во внутреннем кармане моего кителя. Китель на спинке стула.

Курсантка внимательно осмотрела помещение. Ни на чем, что сошло бы за стул, не висело ничего похожего на китель.

– А стул, на котором китель, где?

– А? Китель? – Георг завершил то, что он называл зарядкой, и направился к кастрюле. – Китель в шкафу, конечно.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского Серия География. Том 25 (64). 2012 г. №3. С.67-77. УДК 911.3:338.48 (477.75) ГЕОМАРКЕТИНГОВЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ПЕРСПЕКТИВ РАЗВИТИЯ ВОДНОЙ РЕКРЕАЦИИ В СЕВАСТОПОЛЕ Лазицкая Н.Ф., Яковенко И.М. Таврический национальный университет им. В.И. Вернадского, Симферополь, Украина, E-mail: sergeev@wmf.univ.szczecin.pl, levchenko@ava.net.ua, sapiga_av@mail.ru В статье рассмотрены результаты геомаркетингового подхода к изучению...»

«Евгений Терентьев МАГИЯ на каждый день Что такое магия Магия - это способность человека силой своей воли, мысли и желания изменять в нужном для себя направлении свое будущее и настоящие. Но сама по себе мысль о желаемых событиях мало что значит в нашем физическом мире. Только тогда когда ваше желание подкреплено специальным действием, возможно его воплощение в реальной действительности. Так в обыденной повседневной жизни для приобретения каких-либо благ необходимо совершить определенные...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ЗДРАВООХРАНЕНИЮ И СОЦИАЛЬНОМУ РАЗВИТИЮ МОСКОВСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПЕДИАТРИИ И ДЕТСКОЙ ХИРУРГИИ ДЕТСКИЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ПУЛЬМОНОЛОГИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ПУЛЬМОНОЛОГИЯ ДЕТСКОГО ВОЗРАСТА: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ Под редакцией Ю.Л.Мизерницкого А.Д.Царегородцева Выпуск 6. Москва Редакционная коллегия: проф. А. Ф. Виноградов, акад. РАМН, проф. И. И. Долгушин, проф. Н. А. Геппе, проф. Т. В....»

«ООП ВПО Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования 110400.62 Агрономия Башкирский государственный аграрный университет ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Направление подготовки 110400.62 Агрономия Профиль подготовки - агрономия Квалификация - бакалавр Форма обучения - очная, заочная Уфа 2013 Издание 1 страница 1 из ОГЛАВЛЕНИЕ 1 Общие положения.. 2 Характеристика профессиональной деятельности...»

«ВНИМАНИЕ! Изменения и дополнения, внесенные Законом КР от 22 февраля 2013 года N 28, вступают в силу по истечении 30 календарных дней со дня официального опубликования данного Закона г.Бишкек от 17 октября 2008 года N 230 НАЛОГОВЫЙ КОДЕКС КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ (Вводится в действие Законом Кыргызской Республики от 17 октября 2008 года N 231) (В редакции Законов КР от 10 января 2009 года N 5, 28 марта 2009 года N 89, 30 апреля 2009 года N 143, 29 мая 2009 года N 175, 16 июля 2009 года N 222, 24...»

«Арт-Кафе //Литера М, Рязань, 2011 ISBN: 978-5-98458-010-6 FB2: “krgz ”, 17.06.2011, version 1.0 UUID: 3373BB-0413-164F-30A7-1580-031D-0CF336 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Александр Лонс Арт-Кафе Стало почти обычным, что в параллельный мир можно попасть через какой-нибудь проход. Врата, портал, шлюз. Но такой переход всегда личная трудность путешествующего субъекта. А если этот параллельный мир сливается с нашим? Если удалось размыть преграду между нашим миром и чужим, который от привычного...»

«ИНФОРМАЦИЯ РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (06 / 2014) Заявление-отказ от ответственности МОМ провел работу по сбору информации с должным вниманием. Мом предоставляет данные сведения, которые являются результатом честной и добросовестной работы. Тем не менее, МОМ не берет ответственность за точность предоставленной информации. При этом МОМ не несет ответственность за сделанные выводы и результаты, на основе информации, предоставленной МОМ. СОДЕРЖАНИЕ I. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ АДМИНИСТРАТИВНЫЕ ОРГАНЫ 1. Общая...»

«12 ПРОПОВЕДЕЙ О КРЕСТНЫХ ВОЗГЛАСАХ ХРИСТА Чарльз Х. Сперджен Минск Завет Христа 2001 Перевод сделан по изданию: Charles H. Spurgeon 12 Sermons on the Cries from the Cross 1994 Перевод с английского Я. Г. Вязовского © Перевод на русский язык, оформление. Церковь Завет Христа, 2001. Содержание ПРЕДИСЛОВИЕ. ШЕСТЬ ЧАСОВ НА КРЕСТЕ 1. ПЕРВЫЙ КРЕСТНЫЙ ВОЗГЛАС 2. МОЛИТВА ХРИСТА О ГРЕШНИКАХ, НАХОДЯЩИХСЯ В НЕВЕДЕНИИ 3. УВЕРОВАВШИЙ РАЗБОЙНИК 4. НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА РАЗБОЙНИКА НА КРЕСТЕ 5. ТРИ ЧАСА ТЬМЫ 6....»

«2003 Природоохранная финансовая стратегия для секторов водоснабжения и водоотведения для Украины Базовый анализ Датское агентство по охране окружающей среды Датский фонд содействия охране окружающей среды в Восточной Европе 1 Природоохранная финансовая стратегия для секторов водоснабжения и водоотведения для Украины Базовый анализ Содержание 11 1 Введение 11 1.1 Исходная информация 1.2 Цель 1.3 Содержание отчета 1.4 Дополняющие мероприятия проекта 1.5 Организация работ по проекту 1.6...»

«Питание вне дома — здоровое питание Руководство для больных с заболеванием почек Многим людям нравится питаться вне дома. В этом руководстве содержатся советы, следуя которым вы будете получать удовольствие от любого приема пищи, даже если питаетесь по специальной диете. Начните с изучения прописанной диеты и попросите диетолога дать вам советы или рекомендации. Если необходимо ограничить потребление натрия, калия, фосфора или белков, то с помощью информации в этом буклете вы сможете правильно...»

«Гюнтер Грасс Под местным наркозом OCR Busya http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=142051 Гюнтер Грасс Под местным наркозом: Издательство Азбука-классика; Санкт-Петербург; 2004 ISBN 5-352-00851-7 Аннотация Гюнтер Грасс – лауреат Нобелевской премии, автор знаменитых романов и повестей Жестяной барабан, Собачья жизнь, Из дневника улитки, Рождение из головы и др. Писательскую манеру Грасса отличают гротеск, пародийность и притчевость. Под местным наркозом можно назвать повестью-воспоминанием:...»

«УТВЕРЖДАЮ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ЦРО ДУМ ЧР С.Б. МИРЗАЕВ 2013 год ПЛАН РАБОТЫ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ДУХОВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МУСУЛЬМАН ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Чеченская Республика 2013г. 1 ПЛАН ДУМ ЧР 2013г. Исп. С.Х. Курбанов СОДЕРЖАНИЕ № Наименование мероприятий стр. ПАМЯТНЫЕ И ПРАЗДНИЧНЫЕ ДАТЫ 1. ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ ПОДРАСТАЮЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ 2. ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ 2.1. Мероприятия по реализации программы: Духовно-нравственное воспитание в учреждениях дошкольного образования 2.2....»

«СОЛЬ, СОХРАНИВШАЯ СИЛУ Соль, сохранившая силу Вы — соль земли (Евангелие от Матфея 5,13) Всякая жертва солью осолится (Евангелие от Марка 9,49) Уважение к именам, освященным славою, — первый признак ума просвещенного. Позорить их дозволено токмо ветреному невежеству. Дикость и невежество не уважает прошедшее, пресмыкаясь перед единым настоящим. Время изменяет человека как в физическом, так и духовном смысле. Глупец один не изменяется, ибо время не приносит ему развития, а опыта для него не...»

«МОИМ ЧИТАТЕЛЯМ Вот и дожил до самой осени, За ней последует зима. С ветвей моих дни - листья сброшены, И не грядет уже весна. Смотрюсь на фоне сером ясенем. Гол как сокол и одинок, Но мыслями, пока что ясными, Я помню каждый свой листок. Из них стихи воспоминания Прикроют древа наготу. Мои секреты и признания Заплачут или запоют. С листвы былого долю малую Я в строки книжицы возьму – Второстепенные и главные В стихах совсем не покажу. Россию, как исповедальную, Судьбой зеркального стекла,...»

«Ричард Докинз эгоистичный ген Ричард Докинз. Эгоистичный ген. Оглавление Об авторе Аннотация Предисловие к первому изданию (1976). Предисловие ко второму изданию (1989) Предисловие к русскому изданию (1993) Глава 1. Для чего мы живем? Глава 2. Репликаторы. Глава 3. Бессмертные спирали Глава 4. Генная машина. Глава 5. Агрессия: стабильность и эгоистичная машина Глава 6. Генное братство. Глава 7. Планирование семьи. Глава 8. Битва поколений. Глава 9. Битва полов. Глава 10. Почеши мне спину, а я...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НЕФТИ И ГАЗА ИМЕНИ И.М. ГУБКИНА АННОТАЦИЯ ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Направление подготовки (специальность) 130102 ТЕХНОЛОГИЯ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ РАЗВЕДКИ Специализация СЕЙСМОРАЗВЕДКА Квалификация выпускника СПЕЦИАЛИСТ Нормативный срок обучения 5 лет Форма обучения ОЧНАЯ МОСКВА, 2013 г. Назначение ООП ВПО ООП ВПО представляет собой систему документов,...»

«Б.С. Жихаревич, Т.К. Прибышин Леонтьевский центр1 АПРОБАЦИЯ ПОДХОДОВ К ИЗУЧЕНИЮ СОДЕРЖАНИЯ МУНИЦИПАЛЬНЫХ СТРАТЕГИЙ Практика муниципального стратегического планирования в России, возникшая массово с начала 2000-х годов, дает материал для изучения и осмысления. Известно несколько научных исследований, в которых рассмотрены некоторые аспекты: процесс распространения практики стратегического планирования во времени и в пространстве, факторы устойчивости создаваемых муниципальных систем...»

«Ольга Счастье 20 практических способов быстрого увеличения продаж и прибыли без дополнительных вложений 2013 20 практических способов быстрого увеличения продаж и прибыли без дополнительных вложений 2 Оглавление ОТ АВТОРА КЛЮЧЕВАЯ ФОРМУЛА ПРОДАЖ С ЧЕГО СТОИТ НАЧИНАТЬ? УВЕЛИЧЕНИЕ СРЕДНЕГО ЧЕКА UPSELL МАГНИТ СВЕРХУ БОНУСЫ АКЦИЯ БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА ПРИ ДОСТИЖЕНИИ ОБЪЕМА УВЕЛИЧЕНИЕ КОНВЕРСИИ ВЕДЕНИЕ КЛИЕНТСКОЙ БАЗЫ (СБОР КОНТАКТОВ) ПЕРВЫЙ КОНТАКТ С КЛИЕНТОМ СКОРОСТЬ ОТВЕТНОЙ РЕАКЦИИ ТАЙНЫЙ...»

«Приложение _ к письму № от г. Схема теплоснабжения г.Нижнекамск на период до 2028 г. Обосновывающие материалы Том 2. Глава 1. Существующее положение в сфере производства, передачи и потребления тепловой энергии 00.111-ОМ.01.001 ООО КЭР-Инжиниринг г.Казань, 2012 г. СОСТАВ ПРОЕКТА* № Обозначение Наименование Примечание тома 1 00.111-УЧ.001 Утверждаемая часть. Схема теплоснабжения г.Нижнекамск на период до 2028 г. 2 00.111-ОМ.01.001 Глава 1. Существующее положение в сфере производства, передачи и...»

«Утверждена Приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 3 сентября 2009 г. N 323 (в ред. Приказа Минобрнауки РФ от 07.06.2010 N 588) СПРАВКА о наличии учебной, учебно-методической литературы и иных библиотечно-информационных ресурсов и средств обеспечения образовательного процесса, необходимых для реализации заявленных к лицензированию образовательных программ Раздел 2. Обеспечение образовательного процесса учебной и учебно-методической литературой по заявленным к...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.