WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Аннотация Хотите невероятно, бесстыдно, просто по-свински разбогатеть? Если да, отправляйтесь в непролазные джунгли – ведь где-то там спрятаны сокровища, награбленные ...»

-- [ Страница 8 ] --

– Угу, – согласилась сипапоккула. Фракомбрасс, естественно, промолчал – лишь брови его страдальчески изогнулись при виде запотевших пивных бутылок на столиках. Пират сильно сдал за последнее время и еле волочил ноги – а может, просто притворялся. Перед тем как войти в город, маленькая конвоирша особенно тщательно проверила состояние пут и кляпа. Это было нелишним: за Ёкарным Глазом числилось столько удачных и дерзких побегов, что сосчитать их не хватило бы пальцев на руках. Рисковать Адирроза не хотела. Видя, что Кактус, да и Громила ни о чём, кроме еды и питья, думать не в состоянии, Джихад предложила Адиррозе проводить её. Та с благодарностью согласилась. Девушки сдружились за время пути; хотя на первый взгляд трудно представить себе более разные натуры. Но Джи нравилась весёлая неунывающая сипапоккула, её непосредственность и взрывной темперамент; а Адирроза уважала каюкершу за спокойствие и хладнокровие, которые та неизменно проявляла в любой сложной ситуации.

– Только знаешь… Ты не обижайся, но до конца меня провожать не надо… – Конечно, милая! Как скажешь! – улыбнулась Джихад.

Часть пути они проделали на гидротакси. Лодочник немало удивился при виде столь неожиданной компании; однако девушки напустили на себя такой грозно-неприступный вид, что начать расспросы он так и не решился.

– Ну вот, – тихонько вздохнула сипапоккула после нескольких поворотов. – Мне выходить здесь.

– Адрес мой запомнила? Ладно, счастливо! Приходи, как только сможешь.

– Подъём, – дёрнула Адирроза верёвку.

Ёкарный Глаз медленно встал и, неловко перебирая связанными в лодыжках ногами, выбрался на пристань. Сипапоккула прыгнула следом.

– Пошёл!

Пират косолапо заковылял по улице, сипло дыша.

Горячий асфальт обжигал ступни, но он не обращал на боль внимания. Фракомбрасс понимал, что сейчас, пожалуй, последний шанс ускользнуть от бдительного надзора. Если бы впереди его ждала тюремная камера городской стражи, он бы не слишком сильно волновался – ибо людишки всегда были падки до золота, а обезьянцев считали низшей расой, глупой и ни на что не способной. Собственно, на этих-то слабостях ему и удавалось каждый раз сыграть. Но сейчас, похоже, положение изменилось. Пират никогда раньше не слыхал о таинственной «Веспа Крабро», но ничего хорошего от неё не ждал. Что же это за люди, думал он, если даже этакую кроху превратили в цербера с бульдожьей хваткой и сентиментальностью не более, чем у скорпиона?!

Постепенно они удалялись от людных улиц. Этот район Вавилона был довольно старым: трёх– и четырехэтажные дома стояли почти вплотную, узкие улочки прятались в густой тени. Первые этажи и подвалы здесь почти сплошь занимали магазинчики и маленькие кафе. Оттуда доносилась негромкая музыка и голоса, но улица была пустынна. Внезапно из-за угла вывернула компания – четыре шимпа в заляпанных извёсткой мешковатых синих робах и подросток-орангутанг. План созрел мгновенно: Ёкарный Глаз рванулся вперёд и упал на колени перед соплеменниками, неистово мыча и тараща глаза. Те в недоумении остановились.

– Эй! Это ещё что такое? – с недоумением вопросил старший, шимп лет пятидесяти с изрядно отвисшим брюшком. – Что за балаган?

– Этот обезьянец – государственный преступник! – звонко провозгласила Адирроза, с трудом удержавшая верёвку. – Любая попытка помешать его аресту расценивается как преступление!

Фракомбрасс замотал головой из стороны в сторону и зарычал. Обезьянцы нахмурились:

– Непохоже, что ты работаешь в Страже, девочка! С каких это пор туда стали набирать детей? – Старший шимп протянул руку с очевидным намерением вынуть кляп.

Адирроза стиснула духовую трубку.

– Я в последний раз предупреждаю тебя: не вмешивайся и отойди, – глаза сипапоккулы предостерегающе сощурились.

Но шимп не принял угрозу всерьёз: хмыкнув, он принялся разматывать путы.

– Пусть он даже преступник, как ты говоришь, – рассудительно промолвил орангутанг. – Но это ещё не повод так с ним обращаться! Посмотри, у него же всё лицо распухло! А если бы тебя так кто-нибудь… В этот момент короткая стрелка впилась в ладонь старшего шимпа. Тот вскрикнул от боли и неожиданности. Разумеется, Адирроза стреляла не в полную силу, иначе бамбуковый шип прошел бы насквозь.

– Ты что творишь, мелочь! – зарычал его приятель, грубо хватая девушку за плечо.

В следующий миг он отдёрнул руку и с воплями заплясал на одном месте: рассвирепевшая сипапоккула глубоко прокусила ему палец.

– А ну назад! – воскликнула Адирроза, рывками переводя трубку с одного обезьянца на другого. – Следующая будет с кураре, дети джунглей! Кто желает снять пробу?!

Работяги невольно отступили на шаг. Укушенный жутко гримасничал и извергал проклятия. Старший шимп с тупым удивлением рассматривал торчащую из руки стрелку.

– А сейчас вы медленно развернётесь и пойдёте своей дорогой, – Адирроза внимательно следила за каждым движением обезьянцев. – И без глупостей, парни! Я уложу любого из вас раньше, чем он успеет моргнуть.

– Хорошо, мы уходим, – откликнулся старший.

Он, морщась, выдернул стрелку из руки и бросил её под ноги девушке. Подросток-орангутанг покосился на друзей. Один из них чуть заметно качнул головой. Мускулы рыжего обезьянца расслабились, он вздохнул.

– Отличная попытка, Фракомбрасс! – процедила сквозь зубы сипапоккула, когда компания скрылась из виду. – Но тебе, похоже, снова не повезло. А теперь вставай, быстро!

Ёкарный Глаз злобно покосился на неё.

– Давай-давай, нечего глазами сверкать, – Адирроза выразительно показала стрелялку. – Мы уже почти пришли.

Через несколько домов они свернули под арку и очутились в маленьком тихом дворике. Вдоль стен пробивалась извечная лебеда, многочисленные верёвки пересекали двор от окна к окну, сплошь завешанные разноцветными тряпками – словно мухи запутались в раскинутой паутине.

– Пошёл! – Адирроза дёрнула верёвку и зашагала к тёмному провалу подъезда.

Поднявшись на второй этаж, она позвонила в дверь.

– И-хто там? – раздался старушечий голос.

– А роза упала на лапу Азора, – громко и чётко выговорила девушка.

За дверью завозились, зазвякало железо и в образовавшуюся щель блеснул внимательный глаз.

– Ты не одна, што ль?

– С призом. Открывай, Чырвен.

Названный Чырвеном снял цепочку и впустил их внутрь, после чего тщательно запер дверь на несколько замков и массивную щеколду. Это был высокий сероглазый блондин с жёстким ёжиком волос и внимательным взглядом.

– Ну здравствуй, красавица, здравствуй, – всё тем же старушечьим, абсолютно не соответствующим внешности голосом проскрипел он.

– Нормально говорить уже разучился? – фыркнула сипапоккула. – Где шеф?

– У себя, – неожиданно звучным баритоном отозвался Чырвен. – Думаешь, легко вот так вот целый день?

Потом срываешься в самые неожиданные моменты.

Сипапоккула хихикнула:

– Могу себе представить!

– А кого это ты привела?

– Расскажу – не поверишь, – устало отозвалась девушка. – Но сперва… – Адирроза! А мы тебя заждались! – радостно всплеснул пухлыми ручками маленький пожилой человечек, как-то вдруг появляясь в коридоре. – Как я рад видеть тебя живой и здоровой!

– Добрый день, шеф, – сдержанно поздоровалась сипапоккула. – Принимайте гостинец.

– И чем ты меня порадуешь на этот раз, моя амазоночка? – толстячок цепко оглядел обезьянца. – Что это за фрукт?

– Ёкарный Глаз, знаменитый разбойник, пират и прочая, и прочая; собственной персоной, – устало отозвалась Адирроза.

– Не может быть! – ахнул толстяк. – Хотя, хотя… – он внимательно присмотрелся к пленнику сквозь толстые линзы очков.

Фракомбрасс вытаращился в ответ. В любой другой ситуации стоявший перед ним человечек не вызвал бы абсолютно никаких опасений: повадки и манеры вышедшего на пенсию мелкого чиновника или, скажем, торговца средней руки как нельзя лучше подходили к его внешности. Круглое розовое личико имело такое выражение, словно вот-вот сложится в умильную улыбку. «Я именно таков, как вы обо мне подумали, – казалось, говорило оно, – единственная моя защита – доброжелательность и любезность». Разве что глаза выдавали некую странность, задерживаясь на всём чуть дольше, чем это было нужно. Ёкарный Глаз не знал, конечно, что Каракозо (ибо именно так звали стоявшего перед ним) имел на совести куда больше загубленных душ, чем самый кровожадный из воздушных головорезов; но он отчего-то вдруг почувствовал предательский холодок страха. Определённо, с появлением этого типа его шансы резко упали… – Неужели и вправду тот самый? – продолжал между тем радостно восклицать толстячок.

– Можете не сомневаться. Послушайте, шеф, все подробности – завтра, хорошо? Я мечтаю наконец очутиться дома.

– Конечно, девочка моя, конечно! – засуетился тот и громко хлопнул в ладоши.

Часть стены напротив двери вдруг отъехала в сторону, и оттуда шагнули двое дюжих гориллоидов. Они профессионально взяли пирата за плечи (тот сразу стал выглядеть маленьким и виноватым) и уволокли куда-то в глубь квартиры. Адирроза озадаченно посмотрела им вслед:

– Сменили охранников, шеф? Осторожнее – Фракомбрасс, если ему требуется, может быть невероятно убедительным. Когда я его взяла, он просто соловьем заливался.

– Но ты же не поддалась, верно? – хихикнул Каракозо. – Выходит, не зря мы тебя учили. А насчёт обезьянцев не беспокойся – они, знаешь ли, глухонемые. Ну что же, – он жизнерадостно потёр пухлые ладошки. – Дела идут всё лучше и лучше! Похоже, один из портретов «изловить и повесить» в моём кабинете скоро можно будет убрать совсем! Ну ладно, дорогая, иди отдыхай. Завтра днём я жду тебя с подробным докладом.

– Кое-что ещё, шеф… Я хочу выйти из игры.

Улыбка застыла на губах толстяка, словно приклеенная.

– Мы обсудим это завтра, хорошо? А пока – выброси всё из головы и наслаждайся жизнью. Да, как у тебя с деньгами? Я вполне могу выдать аванс в счёт твоего… – Пока не требуется.

– Ну и славно. Итак, завтра в полдень.

Чырвен закрыл дверь и в сомнении уставился на толстяка.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – не оборачиваясь, спросил его Каракозо.

Блондин вздрогнул.

– Нет, то есть да… – Голос Чырвена снова сломался, скатившись к старушечьему скрипу.

– От нас просто так не уходят, ты это имеешь в виду?

– Э-э… Да.

– Она одумается. Обязательно одумается, Чырвен.

Это просто усталость. Мы все прошли через это, и я тоже.

– Адирроза упряма… – Знаю. И тем не менее всегда надо надеяться на лучшее, верно? Я очень не люблю увольнять своих людей. Очень, Чырвен.

Над плантациями царила жаркая влажная тьма. Гдето вдалеке лаяли собаки, за тонкой дощатой стеной надрывались цикады. Пахло сырой землёй: днём прошел ливень, а вечернее солнце успело нагреть свежевспаханное поле и насытить воздух его испарениями.

Пыха сунул руку за пазуху и осторожно погладил кожаный переплёт Книги. Теперь они все называли её именно так, с большой буквы: Книга. Эта ночь должна была стать особенной… Что-то шевельнулось совсем рядом.

– Ну как, товарищ, готов? – обдало его горячим шепотом. – Давай следом за мной!

– Чобы где? – так же шепотом спросил смоукер.

– Он первым пошёл… Подкоп сделали быстро: оторвали от нар плохо прибитую доску и, действуя ею, как лопатой, за пару часов вырыли ход наружу. Почва поддавалась легко; бараки не имели фундаментов, угловые столбы просто вкапывались в землю. Пыха протискивался сквозь узкий лаз. Комочки земли сыпались на шевелюру, какие-то корешки щекотали лицо. Внезапно на смоукера накатил острый приступ паники: ему показалось, что он застрял. Пыха рванулся изо всех сил, обдирая локти, жадно хватая ртом воздух… И очутился снаружи.

– Тихо, ты! – сердито шикнули рядом. Кожаный, похожий на сильно исхудавшего бегемота, протянул ему руку и помог выбраться из ямы.

– У кого перец? – спросил Пыха, переведя дыхание.

– У меня, – вполголоса отозвался Чобы. – Типа, всё под контролем, куки! На, держи подляну. Сейчас мы им устроим… Он осторожно вынул из-за пазухи толстый цилиндр, сделанный из полого стебля какого-то местного растения. Оба конца этой «сигары» были заткнуты скатанными в шарик листьями, а внутри находился стёртый в пыль жгучий красный перец. Каторжане один за другим вылезали из подкопа. Когда все очутились снаружи, Чобы кивнул в сторону ворот:

– Ну, кто первый?

– Я пойду, – вызвался альбинос.

Пыха наконец-то сумел запомнить, как зовут красноглазого: имя его было Твадло, и, по мнению смоукера, оно как нельзя лучше ему подходило.

– У тебя бестолковка даже ночью видна! – возразил кто-то. – Слишком ты светлый!

– Это аристократическая бледность, во! – хихикнул альбинос.

– Да-а? Так ты из этих, что ли… аристократов? Эксплуататоров?!

– Э! Э! Шуток, что ли, не понимаете?! – Твадло попятился, опасливо поглядывая на товарищей, зачерпнул из лужи жидкой грязи и принялся натирать ею лицо и волосы.

Пыха невольно сморщился: на каторге быстро перестаёшь быть брезгливым, однако манеры альбиноса подчас заставляли содрогаться всех.

– Теперь порядок! Давай сюда подляну… – Смотри не просыпь, на!

– Всё будет оки! – ухмыльнулся Твадло.

Чобы раздал оставшийся перец. Каторжане вооружились кто чем: в ход пошли камни, глиняные черепки, выломанная доска… Кожаный набрал с дюжину пригоршней мелкого гравия и плотно увязал его в одеяло, сделав нечто вроде кистеня.

– Ну, пошёл!

Альбинос, пригнувшись, метнулся в сторону ворот.

Собственно говоря, их никто не охранял: створки просто запирали на ночь снаружи массивной деревянной щеколдой. Тому, кто решится на побег, пришлось бы вскарабкаться наверх, слегка ободрать пузо о колючую проволоку и спрыгнуть – не такая уж сложная задача, если бы не псы. Здоровенных молоссов спускали на ночь с цепи, и они свободно бегали между бараками.

Твадло преодолел почти весь путь; но у самых ворот кубарем полетел на землю, запнувшись о что-то тёплое и мягкое! Разбуженная собака с хриплым рычанием вскочила и оглушительно рявкнула. Маленький каторжанин с воистину кошачьим проворством взмыл по занозистым доскам ворот. Тут к месту действия подоспели и остальные… Оглушительные вопли укушенных, крики и ругательства слились в ужасающую какофонию. Кто-то (на эту роль впоследствии претендовали четверо) исхитрился швырнуть перцовую трубку прямо в разинутую собачью пасть. Слюнявые клыки жамкнули, с хрустом разгрызая полый стебель, а в следующее мгновение пёс бешено затряс головой, упал на спину и стал кататься по земле, исходя пеной. Со всех сторон доносился лай: услышавшие шум сторожа спешили на выручку.

Спустя несколько мгновений ощеренные звери вылетели из мрака и обрушились на беглецов.

И тогда в дело вступил Кожаный. Он вдруг шагнул вперёд, крутанул своим импровизированным оружием – и здоровенная тварь отлетела в сторону, как пушинка. Следующим ударом старик свалил ещё одного зверя, обрушив заполненный гравием мешок на его макушку. Тут наконец Твадло догадался открыть ворота.

Беглецы не замедлили этим воспользоваться.

– Убью гадов, на! – ревел Кожаный, крутя в воздухе свой кистень.

Старик сделал шаг назад; тут один из псов присел, напружинился – и взвился в воздух, нацелившись ему в горло. Кожаный встретил его богатырским ударом;

но ветхое одеяло не выдержало такого обращения и порвалось. Гравийная шрапнель окатила зверя, как из ведра. Прыжок не достиг цели, однако Кожаный на миг замер в ошеломлении – и этого хватило. Собаки набросились на него всей стаей, впились в складки кожи – и повалили на землю. В этот момент последний из беглецов выскользнул наружу. Ворота захлопнулись.

– Нет! Мы не оставим его! – закричал Пыха, рванувшись назад. Сразу несколько рук вцепилось в него.

– Мы ничего не можем сделать! – встряхнул приятеля Чобы. – Их там слишком много!

– Пустите! – вырывался Пыха.

Каторжане подняли тяжеленную, пропитанную креозотом балку и вставили её в скобы.

Из-за досок неслось остервенелое рычание и крики.

Потом голос Кожаного прохрипел:

– Бегите, товарищи! Спасайте Книгу, на!!! А-а-а-а-а, твою мать… Альбинос приложил ухо к щели и замер, прислушиваясь.

– Порвали, как кота! – объявил он, глуповато ухмыляясь. – Во прикол!

И тогда Пыха набросился на него, изо всех сил молотя кулаками по грязной физиономии. Его снова схватили.

– Чё это он? – удивился альбинос, нервно хихикая и размазывая кровавые сопли. – Чё я такого сказал-то?

Пыха обмяк и без сил опустился на землю.

– Вставай, товарищ! Надо бежать, – голос Чобы звучал словно издалека.

Глотая слёзы, Пыха двинулся за ним.

Следующие несколько часов запечатлелись в памяти юного смоукера отрывками: хриплое натужное дыхание, саднящая коленка, острая боль в боку и размеренный топот босых ног… К счастью, у беглецов сохранилась толика перца. Этого хватило, чтобы основательно запорошить истоптанную землю и сбить погоню со следа.

Когда они вышли на берег великой реки, восточный горизонт уже потихоньку начинал светлеть. Пыха вдохнул остро пахнущий тиной воздух и огляделся. Справа тянулись длинные пакгаузы пристани – сюда доставлялись по реке многочисленные грузы; слева раскинулись банановые рощи. Вдоль берега тянулась грунтовая дорога; после вчерашнего дождя её усеивали многочисленные лужи. Каторжане без сил опускались на обочину.

– И что теперь? – спросил смоукера Чобы.

– А я-то откуда знаю? – удивился Пыха.

– Ну… – шмыгнул носом приятель. – Ведь ты теперь, типа, главный.

– С чего это вдруг?!

– Ну, Книга-то у тебя! Знаешь, когда ты читал её… Ну, я, типа, понял, что все эти мои заморочки с обезьянцами – полная лажа. А это, то, что в Книге, – оно, брат, настоящее… Вот, блин… Не знаю даже, как сказать… – Я понимаю… Кажется… – тихо ответил Пыха.

– Ну, типа!

– Значит, так… – Пыха встал.

Каторжане, все как один, смотрели на него – даже в полутьме он видел блеск их глаз.

– Значит, так. Нам надо пробраться в город. Я… Я хочу прочитать Книгу до конца. Мы уже знаем, что она становится понятной, только если вокруг собралось много народу. Нужно, чтобы нас стало ещё больше, и тогда… Тогда… – Тогда мы развернёмся! – захихикал альбинос. – Ух, как развернёмся!

– Верно! Правильно! В город надо, чего там! – загомонили каторжане.

– Ша! – Чобы вдруг вскочил и замер, прислушиваясь. – Едет кто-то, век воли не видать! Прячьтесь!

Беглецы мигом попрыгали в заросшую густой травой дренажную канаву, тянущуюся вдоль тракта. Затаив дыхание, Пыха прислушивался. Щелканье копыт слышалось всё ближе и ближе. Наконец мимо неторопливо проехала шестерная упряжка толстых меланхоличных мулов. За ними, влекомая длинным канатом, по реке двигалась баржа. Возчик в широкополой шляпе шагал впереди, ведя первую пару животных под уздцы.

Не сговариваясь, каторжане пропустили поезд мимо и бесшумными тенями скользнули в воду. От берега до баржи было всего несколько метров; беглецы проплыли под днищем, без единого всплеска вскарабкались на борт и затаились между тюков.

Насладившись в полной мере благами цивилизации, Громила и Кактус разбрелись по домам. Перед расставанием гориллоид отобрал у вяло сопротивляющегося приятеля изумруд и спрятал его за щекой.

«А то знаю я тебя, – строго сказал он. – Заявишься завтра с сияющим видом и скажешь, что выгодно пристроил камешек. И выяснится, что тебя бессовестно надули».

На следующее утро Громилу разбудил громкий стук в дверь. Бурча ругательства, каюкер натянул ради приличия плавки и отправился открывать.

– Ну что, пошли продавать изумруд! – поприветствовал его с порога приятель.

Громила застонал:

– И ради этого ты поднял меня с постели в такую рань?

– Уже половина двенадцатого, между прочим! – укоризненно покачал головой Кактус. – Бери пример с меня: только вчера из джунглей, а уже бодр, весел и готов к приключениям. Кстати, о приключениях: если я не заплачу сегодня за квартиру, меня вышвырнут вместе со всем моим барахлом; по крайней мере, домовладелец обещал это устроить.

– Ты же каюкер! – осуждающе покачал головой Громила. – Лучше уж ты бери пример с меня: раз в месяц домовладелец робко стучится ко мне в дверь и тихонько спрашивает, когда я соблаговолю внести очередной платёж.

– Тебе хорошо, – вздохнул Кактус. – У тебя это… Харизма, типаж, фактура; челюсть опять же… А меня никто не принимает всерьёз – как правило, до тех пор, пока не становится слишком поздно. Но, согласись, устраивать домовладельцу каюк вместо арендной платы – это не комильфо!

– Так у тебя совсем нет монеток?

– Увы! – Кактус сделал плаксивое лицо. – Все свои сбережения я не далее как вчера потратил до последнего, ублажая неуёмные аппетиты своего лучшего друга, ибо не мог же я ему отказать в его скромных желаниях… – Погоди, по-моему, это как раз я тебя угощал! – ухмыльнулся гориллоид.

– Это потом; а за первую порцию заплатил я!

– Ладно, считай, ты меня разжалобил… Однако продать драгоценность оказалось не так-то просто. Обойдя полдюжины ювелирных лавок, друзья нашли наконец одну, где им предложили подходящую цену, но лишь спустя определённый срок.

– Деньги нужны мне сейчас! – возмущался Кактус.

– Десять дней, и это как минимум, – качал головой старичок-ювелир. – Но зато вы можете быть уверены, что вас никто не обжулит. У меня есть покупатель, который интересуется как раз крупными изумрудами, а ваш камень чистой воды, хотя и с небольшими дефектами. Впрочем, огранка удалит большинство из них.

Ударили по рукам. Кактус тяжело вздохнул.

– Я могу тебе ссудить энную сумму, – предложил Громила. – Когда получишь свою долю, вернёшь. У меня, правда, немного… – Ты же знаешь: я страсть как не люблю ходить в должниках. Лучше уж взять заказ; ты ещё не читал газеты? Нет ли чего интересного?

– Увы! Такое впечатление, что все монстры вымерли за время нашего отсутствия. На рынке смертоубийства предложение сегодня превышает спрос. Это как полоса штиля, знаешь? Наверняка через недельку-другую снова отбою не будет от клиентов. Такое уже не раз бывало.

– Эти две недели тоже надо как-то протянуть… – Ладно, посмотрим, может, что и найдётся. – Громила остановился у газетного ларька.

Купив пухлый «Пандемониум», друзья уселись на лавочке под развесистым каштаном и принялись изучать объявления.

– Ничего интересного, – разочарованно сказал Кактус спустя некоторое время. – «Солидная организация приглашает физически крепких молодых людей со стальными нервами и полным отсутствием комплексов (доброта, совесть, милосердие и т. п.) на высокооплачиваемую работу. Свободный график, система бонусов». Ну, это нам не подходит, мы художники вольные… «Порочному мерзавцу требуются не останавливающиеся ни перед чем телохранители. Рост и фактура соответствующие. Ради предков, как можно скорее!»

Опять не то… – Да, ни роста, ни фактуры, одни иголки. А вот ещё: «Частная охранная структура проводит конкурс на должность специалиста по убеждению. Основное условие – убедить нашего нынешнего специалиста уйти с занимаемой должности».

– По-моему, ты не там смотришь, дай-ка мне, – гориллоид отобрал у приятеля газету и забегал глазами по строчкам, выпятив губы.

Кактус потянулся и зевнул. Солнце припекало.

– Гм… Ты знаешь, похоже, я нашёл то, что надо. И главное – никакого риска!

– Ну-ну?

– «Организаторы фестиваля творчества детей с задержкой развития «Голос ребёнка» приглашают музыкальные группы и исполнителей принять участие в культурной программе».

– Ну ты даёшь! Мы с тобой что, похожи на умственно отсталых детей, по-твоему?!

– Да нет, – терпеливо разъяснил Громила. – Мы просто будем выступать вместе с малышами. Я же говорю – никакого риска. Заплатят, правда, немного, но на несколько дней тебе хватит.

– Ни за что! Дети… Они такие мерзкие… – Ну, как знаешь! Я, например, не прочь заработать монеток, играя джанги.

– Без Иннота у нас ничего не получится, – после некоторого размышления сказал Кактус. – Да и твой мега-барабан остался в пиратском логове… – Барабан – это мелочь! – отмел возражения Громила. – Пригласим Джихад, она согласится, я думаю; ну а инструмент… – Он на мгновение задумался, потом с ухмылкой наставил толстый палец на противоположную сторону улицы.

– Посмотри-ка туда… – Мусорный бачок? – с недоверием спросил Кактус.

– Необязательно мусорный; сгодится любой прочный пустотелый предмет. На крайняк у меня есть один знакомый, который одолжит мне казан для плова.

– Ну, допустим… А когда надо выступать?

– Сегодня вечером.

– Сегодня вечером?! Ну нет, пап! У меня на вечер совершенно другие планы!

Джалаллом Вхутмас устало вытер лоб:

– Послушай, Укуси, по-моему, я тебя редко о чёмнибудь прошу. Эти люди – мои деловые партнёры; они придут со своими семьями. Ну, это протокол, понимаешь? Я выставлю себя не в лучшем свете, если явлюсь один. Я знаю, что ты скажешь, – он поднял ладонь. – Да, это условности; но наша жизнь вся состоит из таких условностей.

Бывшая Добрая фея набычилась:

– Я свободная женщина, пап. Все эти дурацкие правила меня больше не касаются. У меня своя жизнь, и я попрошу тебя не вмешиваться в неё.

– О предки! Да не вмешиваюсь я, не вмешиваюсь… Я просто прошу тебя о помощи. По-родственному, понимаешь?

– Ну ладно, если по-родственному… Так и быть, я приду.

– Вот и отлично! – просиял Вхутмас.

– Я приду; но это единственное, в чём я пойду тебе навстречу. Я ведьма, не забывай этого, пожалуйста!

– Я надеюсь, ты не собираешься заявиться в этом твоём… – Вхутмас неопределённо покрутил пальцами.

– Я заявлюсь в том, в чём захочу! – рявкнула Укусинда. – И никаких больше условий, не то наш уговор теряет силу. Я с гораздо большим удовольствием проведу вечерок в грязной пивнухе, чем с малолетними олигофренами, знаешь ли!

– Ну хорошо, хорошо… – Слушай, пап, а на кой тебе вообще сдались эти кисляи? Ты же сейчас, наверное, самый крутой туз бэбидонского бизнеса.

– Потому и туз, что не упускаю возможности договориться с нужными людьми. И не забывай, пожалуйста, о благотворительности!

– Ненавижу само это слово!

– Ну и напрасно. Налоговые льготы… – Так, – Укусинда встала и подхватила метлу. – Было очень приятно с тобой пообщаться, но у меня ещё дела, – она распахнула окно.

– Концертный зал растафарианской общины, шесть вечера! – крикнул Вхутмас вдогонку помелу. – О духи предков, за что мне это наказание?!

Укусинда неслась над крышами, закладывая лихие виражи. Вот наконец впереди замаячила старая пожарная башня. Укусинда с разгону влетела внутрь, лихо затормозив у самой стены.

– Ой! Я всегда вздрагиваю, когда ты так делаешь! – хихикнула молоденькая прыщавая ведьмочка, отрываясь от своего занятия.

– Что это ты вяжешь? – подозрительно спросила Укусинда, грозно сдвинув брови к переносице. – Почему розовое? Почему не чёрное?!

– Я не для себя! – пискнула ведьмочка. – Это джемперок с вплетёнными волосками из гривы грохманта.

Если его будет носить женщина, то на груди у неё вырастут волосы.

– Гм… Так-таки вырастут? – скептически усмехнулась Укусинда.

– Конечно! – горячо воскликнула ведьмочка. – Так сказано в «Своде Чёрной Магии и Оккультной Кулинарии».

– Не больно-то доверяй этой книжонке… Ладно, где Чуха?

– Кто?!

– Ну, эта наша старуха-служанка. Я назвала её Чухой. Клёвое погонялово, верно? Ей идёт.

– Убирается внизу, уже который час. Всё время елозит тряпкой по одному и тому же месту. Знаешь, по-моему, ты зря посадила её на пивную диету. Ей не идёт впрок.

– Что, у неё опять эти приступы?

– Да, постоянно! Уставится в одну точку и шевелит губами, словно пытается что-то вспомнить. Особенно часто это с ней случается около сковородки. Я даже теперь убираю её, когда она рядом.

Укусинда вздохнула. Сковородка, настоящая чугунная сковородка, была предметом её особенной гордости. Согласно поверьям, с её помощью ведьмы могли вызывать засуху и бурю, подвешивая над очагом или опуская в ведро с водой. Конечно, при этом произносились всякие заклятия; вот их-то Укусинда, к сожалению, не знала. Однако очаг на всякий случай был оборудован в верхней комнатушке башни. Это место она называла «лабораторией»: здесь хранились самые интересные штуковины из тех, что удавалось раздобыть её многочисленным агентам – и, конечно, пиво. Достав из шкафчика пару бутылок, она спустилась вниз по узкой винтовой лестнице.

– Эй, Чуха! Чуха, я к тебе обращаюсь!

Старуха продолжала заторможенно орудовать шваброй. Укусинда поморщилась, взяла её за плечи и несколько раз как следует встряхнула. Голова Чухи болталась туда-сюда, как у болванчика.

– Очнись и пой, слышишь? Пора принимать лекарство.

Старухин взгляд медленно сфокусировался на горлышке бутылки.

– Так, так, давай… – подбадривала её бывшая Добрая фея. – Знаешь, что? – задумчиво сказала она, когда со второй бутылкой было покончено. – Возьму-ка я тебя с собой на концерт. По-моему, дорогуша, ты слишком засиделась в девушках. Надо начинать активную светскую жизнь. Может, это малость приведёт тебя в чувство.

Чем дольше Укусинда размышляла, тем больше ей нравилась эта мысль. Стоит только представить, какие глаза сделает папахен! А уж эти слащавые старообразные дамочки, которых пруд пруди на такого рода вечеринках! Благотворительность, значит? Ну хорошо же! Она покажет им благотворительность!

– Надо тебя приодеть как следует. Напульсники с шипами – это хорошо, конечно, но явно недостаточно.

По-моему, тебе очень пойдёт матросский полосатый тельник. Кожан мы тебе подыщем, юбку в тон тоже… Эй, Аирра! Ты не одолжишь Чухе свою бандану с костями и черепушками?

Лоцман Чингалот подпалил заряжённую умат-кумаром самокрутку и улыбнулся. Дела шли неплохо. Если и дальше всё будет складываться удачно, он успеет доставить груз с плантаций до полудня; а это значит, что оставшаяся часть дня – в его полном распоряжении. Поэтому получать удовольствие можно начинать уже сейчас.

Кумар оказался хорош – уже после нескольких затяжек в теле чувствовалась та особенная лёгкость, за которую он так любил священную траву Джа. Лёгкости должно было хватить до самой таможни; там придётся немножко собраться и сфокусироваться. Потом снова можно будет расслабиться – до грузовой пристани.

Берега тихонько уползали назад; зелень плантаций постепенно сменялась пестротой построек. Здесь, за городской чертой, селились те, кому Биг Бэби был не по карману – или же просто любители тишины и свежего воздуха. Свежего, хм… Лоцман Чингалот шевельнул носом. Тут явственно попахивало канализацией. Значит, они уже почти приплыли… Да, вон и выход коллектора – низенькая каменная арка в береговом склоне.

Значит, ещё пара поворотов – и таможня.

Лоцмана деликатно похлопали сзади по плечу. Некоторое время он соображал, что бы это могло значить.

С одной стороны, он знал совершенно точно, что находится на барже один. С другой – после кумарной самокрутки иногда случаются и более странные вещи – особенно когда дымишь на голодный желудок. Лоцман взвесил все «за» и «против» и обернулся. Челюсть его отвисла. На него с ухмылкой пялилась жуткого вида рожа – белёсая, с ярко-красными пятнами на лбу и скулах и розовыми, как у кролика, глазами.

– Дай досмолить, оторва! – сказало видение и, ловко отлепив от лоцманской губы окурок, глубоко затянулось.

А из-под брезента между тем стали вылезать чудища и демоны, жуткие, страхолюдные и пахнущие почему-то перцем. Среди них был даже один оживший покойник, весь с головы до пяток синий. Он бережно прижимал к животу тряпичный свёрток.

– Эй, куки, Книга-то как? – с беспокойством спросил Чобы. – Цела?

– Чего ей сделается… – Нам бы лучше здесь сойти, – нервно сказал ктото. – Пока никто не видит.

– А дальше как? Типа, в город попасть?

– По канализации, как же ещё, – проворчал кто-то.

– По канализации? – поёжился Чобы. – Там же, это самое, ну… типа, опасно!

– Нам сейчас везде опасно, – возразил Пыха. – К тому же мы вместе, верно? А вместе мы сила!

– Ну, как бы да… – Тогда пошли, – смоукер полез за борт.

Каторжане потянулись следом. Твадло досмолил самокрутку, подмигнул впавшему в ступор лоцману и с разбегу бултыхнулся в воду.

Канализационный коллектор представлял собой низкий, сложенный из грубо обработанного известняка тоннель с полукруглым сводом. Вход в него запирала решётка, настолько, впрочем, проржавевшая, что отогнуть несколько прутьев не представляло труда. По обеим сторонам заполненного мутно-зелёной водой канала тянулись узенькие тропинки в наносах канализационного ила. Запах был мерзкий, но, в общем, терпимый – за время пребывания на каторге Пыхе довелось нюхнуть ещё и не такое. Беглецы шли гуськом, растянувшись длинной цепочкой. Первые метров десять ещё можно было хоть что-то различить; но потом вокруг них сомкнулась тьма.

– Слышь, Пыха! – невольно понижая голос, спросил один из каторжан. – Как думаешь, Книга нас выручит, ежели что? Она же волшебная, верно? А тут, говорят, всякое водится… – Не знаю, – ответил Пыха.

Вообще-то он был уверен в обратном; но это не слишком его пугало, особенно после всего произошедшего. Совсем по-другому чувствовали себя Чобы и остальные: вавилоняне с детства воспитывались на страшных сказках о чудовищах, обитающих в канализационных катакомбах; и нельзя сказать, чтобы истории эти были совсем уж беспочвенными.

Шли осторожно. Перекликаться между собой не решались, поэтому, чтобы не отстать, каждый положил руку на плечо впереди идущего. Запах всё усиливался, пока не достиг предельной своей концентрации, так что глаза начало щипать; но через некоторое время обоняние притупилось, и сделалось легче.

Прошла, казалось, вечность осторожного движения в темноте. Пыху, да и остальных тоже, била дрожь:

здесь было холодно. Внезапно что-то забрезжило впереди.

– Это у меня в глазах, что ли? – неуверенно спросил один из каторжан.

– Я тоже что-то такое вижу, – возразил другой.

– Свет! Там свет впереди! – прокатилось по цепочке. Беглецы воодушевились. Светлое пятно приближалось, и через некоторое время стало понятно, что это такое.

На узкой тропинке лежал, скорчившись, человеческий скелет. Черепа не было – очевидно, он свалился в канал.

Кости рук, ног, решетка рёбер – всё поросло длинной пушистой плесенью. Это она зеленовато фосфоресцировала во мраке – достаточно ярко, чтобы можно было различить низкий свод тоннеля. Идущий впереди остановился.

– Ну! Чего встал?! Костяков не видел, что ли? – прошипели сзади.

– Это… Боязно как-то. Вон, эта дрянь шевелится… Волоконца плесени и в самом деле заволновались, подались навстречу незваным пришельцам. По костям прокатилось нечто вроде коротких чёрных волн: свечение меркло и тут же разгоралось снова.

– Не обойти ведь! В канал лезть придётся! – пробормотал каторжанин.

– Да перепрыгни ты через неё, и всё! – громко сказал Пыха и решительно шагнул вперёд. – Вот, смотри!

Он покрепче зажал Книгу под мышкой, оттолкнулся и прыгнул, едва не задев макушкой свод.

– Видите, как просто! Ну, скорее – не век же тут торчать!

– Ай да куки! – пробормотал кто-то.

– Это чё! Вот как надо! – Твадло подошел и несколькими пинками сбросил скелет в канал. – Во, видали! – хвастливо произнёс он в воцарившейся тьме и хихикнул.

– Придурок, – пробормотал кто-то.

Двинулись дальше; за альбиносом ещё некоторое время тянулись слабо светящиеся следы. Остальные старались не наступать на них. Ватная тишина понемногу исчезала; сверху раздавались невнятные звуки;

где-то капала вода. Коридор внезапно раздвоился; беглецы в сомнении остановились.

– Направо или налево?

– Да всё равно!

– Тогда налево.

Шум наверху становился всё громче: внезапно впереди совершенно явственно прогрохотал драндулет.

– Кажись, пришли! – повеселел Чобы. – Теперь только люк найти!

Люк обнаружился скоро: кромешную тьму тоннеля разрезали яркие полосы света, образуя на поверхности канала ослепительное пятно. Каторжане зажмурились: отвыкшие глаза реагировали болезненно. Выбраться наружу здесь было нельзя: дырчатая крышка находилась в самой верхней точке тоннельного свода, так что не дотянуться. Пришлось идти дальше. Освещения теперь почти всё время хватало; однако появились крысы. Быстрые мохнатые комочки с писком разбегались из-под ног.

– Терпеть их не могу, – сквозь зубы признался Чобы. – Особенно эти голые хвосты. Прямо наизнанку выворачивает.

– Давайте-ка свернём, – предложил вдруг кто-то. – Тут нам, похоже, не выбраться.

Каторжане дошли до очередного разветвления тоннеля. Пыха полез в тёмный проход и больно стукнулся обо что-то сразу плечом и коленкой. Он осторожно протянул руку и нащупал мокрую ржавую скобу. Вторая была выше… – Эй! Давайте сюда! – во весь голос позвал он и полез наверх, шаря в потёмках рукой.

Внезапно пальцы обожгло: он коснулся нагретого металла. Это была крышка люка! Пыха попытался приподнять её, но что-то ему мешало.

– Ну, чего застрял?! – нетерпеливо спросили снизу.

– Заело что-то.

– Щас помогу! – Твадло вскарабкался следом и притронулся к крышке. – А, хрен! Горячая!

– Солнцем нагрело… Обмотай руку тряпкой. Вдвоём им удалось немного приподнять тяжеленную крышку и чуть сдвинуть её в сторону. Над головами возник слепящий полумесяц. Подождав немного, пока глаза привыкнут, Пыха и альбинос осторожно отодвинули её. Затем Твадло подтянулся и, по пояс высунувшись наружу, замер. Смоукер нетерпеливо пихнул его в бок, но Твадло не обратил на это ни малейшего внимания.

Глупо ухмыляясь, он глазел на открывшееся взгляду зрелище. Люк, через который волею судеб он вылез наверх, находился на тротуаре. В полушаге от него стояла длинноногая девица в короткой юбке и блузке с глубоким вырезом и сосредоточенно изучала витрину галантерейного магазина. В таком, снизу вверх, ракурсе не оставалось практически ничего недоступного взгляду каторжанина.

– Гы! – сказал Твадло и медленно, словно во сне, протянул руку.

Грязные холодные пальцы сладострастно погладили упругую лодыжку. Девица ойкнула и обернулась.

Глаза её распахивались всё шире и шире, лицо заливала меловая бледность. Да и было отчего! Альбинос и в лучшие-то времена не блистал красотой, а теперь, после всех мытарств, он и вовсе походил на какого-то мерзкого канализационного демона, злого духа, извергнутого подземным миром.

– Чем занимаешься нынче вечером, дамочка? – непринуждённо спросил демон, пуская струйку слюны из щербатого рта.

Сработал защитный рефлекс, благоприобретённый женским родом в течение долгих веков борьбы за существование. Девица открыла рот и издала дикий, пронзительный, режущий уши визг. Твадло с тихим «ой» втянул голову в плечи и зажмурился. Тут Пыха, сообразивший, что происходит что-то неладное, пропихнулся наверх и с одного взгляда оценил обстановку.

Девица вопила. Многочисленные прохожие замерли, с изумлением уставившись на разыгравшуюся сцену, равно как и отряд стражи в полном боевом облачении, появившийся из-за угла.

Пыха встретился взглядом с начальником стражи.

Глаза того чуть сощурились, рука легла на рукоять заткнутой за пояс дубинки. Пыха всё понял, резво ввинтился обратно и, быстро перебирая руками и ногами, полез вниз. Мгновением позже то же самое сделал и Твадло, наступив ему на пальцы. Стражники, грохоча амуницией, кинулись к люку.

– Тикаем! – завопил разобравшийся в ситуации Чобы и метнулся во тьму.

Каторжане, поминутно оскальзываясь, кинулись следом; а сверху уже лезли, с бряканьем задевая палками скобы, стражи порядка.

– Вы меня заинтриговали, любезный. Но хочу предупредить, что время моё всё-таки ограничено, поэтому уделить я вам смогу максимум пять минут.

Громила склонил голову:

– Да, конечно. Дело в том, что я хочу предложить издательству опубликовать некую рукопись.

– Нет, в том-то и дело. Но сперва скажите, какая литература, на ваш взгляд, сейчас пользуется в Бэби наибольшей популярностью? Вы ведь наверняка проводите маркетинговые исследования?

– Да, конечно… Ну, если говорить о жанрах, то это, безусловно, детективы, фантастика… Последнее время люди всё больше читают мемуары, например книга воспоминаний Семирамиды Батц стала настоящим бестселлером.

– Семирамида Батц, знаменитая обезьянская художница, которая впервые взяла в лапы кисть в семьдесят лет? – поднял бровь Громила.

– Да. Описана вся её жизнь, молодость, проведённая на плантациях, и всё остальное… Очень талантливо, хотя, конечно, там работал целый штат сотрудников – ей помогали, записывали под диктовку, потом редактировали и так далее. Если ещё не читали – рекомендую.

– Хорошо. А скажите мне такую вещь: что, если кому-нибудь попадут в руки дневники Екарного Глаза, знаменитого воздушного пирата?

Редактор рассмеялся.

– Вы знаете, Гро, нет никаких оснований полагать, что этот знаменитый бандит вообще умеет читать и писать. Но даже если предположить такое, сразу же возникнут большие сомнения в подлинности. А вы хотите сказать, что у вас есть его записи?

Громила вытащил из матерчатой сумки растрёпанную тетрадь.

– Некоторое время назад мы с друзьями путешествовали в северных районах Великого Леса. И случилось так, что нас захватили в плен пираты – мы ненароком забрели прямо на территорию их секретной базы. Потом нам удалось бежать, и мне посчастливилось унести с собой вот это. Мои друзья могут подтвердить подлинность этой истории, так что… – Боюсь, этого будет недостаточно… Можно?

– Да, конечно, – Громила протянул тетрадь через стол.

Редактор поправил очки и углубился в чтение. Лицо его порозовело. Через пару минут он хмыкнул, нашарил в кармане носовой платок и промокнул вспотевшую лысину.

– Д-а-а-а… Это скандал… – Любой скандал в книжном мире – это реклама, а реклама – это деньги, – возразил Громила. – Уж настолько-то я издательское дело знаю. Ну как, по-вашему, заинтересует это читателя?

Редактор откинулся на спинку кресла и с интересом посмотрел на каюкера.

– Скажите, Гро… Признайтесь, вы ведь сами всё это выдумали. Нет-нет, получилось просто замечательно! – воскликнул он, видя, что Громила собирается возразить. – И на этом действительно можно сделать неплохие деньги, вы правы. Беда только в том, что для подобного рода литературы существует… Ну… своя ниша, что ли. У нашего издательства всё-таки несколько иная направленность. Я могу, если хотите, дать вам координаты людей, которые этим занимаются… – Вы мне не верите, – хмыкнул гориллоид.

– Поймите меня правильно… – Я вполне вас понимаю. Свидетельства моих друзей в данном случае не играют существенной роли, верно?

– Боюсь, что так. Поймите, существует такое понятие, как престиж издательства, имидж, если хотите. Мы не избегаем скандалов как таковых; это действительно хорошая реклама, как вы правильно заметили. Но скандал скандалу рознь; и если поползут слухи, что мы просто-напросто публикуем фальсификаты, нам не поздоровится.

– Допустим, я сумею вас убедить, что автор – действительно тот самый Изенгрим Фракомбрасс. В этом случае вы возьмётесь за публикацию?

– Дорогой мой, да ведь дело-то совсем не во мне!

Вот если бы вам удалось убедить в этом общественность – тогда да, тогда совсем другое дело. Более того, в этом случае рукопись была бы буквально на вес золота!

– Пожалуй, куда как дороже! – ухмыльнулся Громила, взвешивая на ладони тетрадь.

– Даже дороже, – согласился редактор.

– Есть ещё один свидетель, который может подтвердить подлинность дневника.

Каюкер выдержал паузу.

– Сам Фракомбрасс.

– Ну-у… – разочарованно протянул редактор.

– Он здесь, в Бэби.

– Не может быть.

– Может, уверяю вас. Дело в том, что его захватили в плен буквально на наших глазах.

– Насколько я помню, его захватывали не единожды… – Верно. Но сейчас он попался капитально. Полчаса назад я был в приёмной обезьянской правозащитной организации «Четыре руки»; может быть, вы слышали о такой?

Вместо ответа редактор порылся в ящике стола и достал оттуда брошюру. «Законодательная база равноправия» – гласило название. Сверху был символ: четыре руки, ухватившие друг друга за запястья, в круге.

– Не только знаю, но и периодически с ними работаю, как видите.

– Так вот, я рассказал им всё, чему стал свидетелем, и теперь они будут добиваться справедливого суда. Это всё показуха, конечно, парня всё равно повесят, ну да предки с ним! Главное, можно получить подтверждение подлинности из первых рук. Думаю, новости о его пленении будут уже в вечерних газетах – правозащитники работают быстро, вы знаете.

– Ну, если дела обстоят таким образом, то… – Именно таким, можете мне поверить. Весь вопрос в том, кто именно получит эксклюзивное право на публикацию – ваше издательство или какое-нибудь другое. Деньги-то немаленькие, сами понимаете! Я, естественно, руководствуюсь только собственной выгодой.

Вы спросите, а почему я пришёл именно к вам? «Трибуна» – одно из самых солидных издательств; кроме того, у вас хорошая репутация, вы ведёте дела честно – я навёл справки. Думаю, вряд ли кто-нибудь сможет предложить мне более выгодные условия.

Редактор некоторое время молчал, потом нажал кнопку. Появилась холёная, наманикюренная секретарша.

– Аралия, приготовьте-ка нам кофе. С гвоздикой и мускатным орехом, наш фирменный. Да, и ещё – впредь до особого распоряжения меня попросту не-суще-ству-ет. Придётся вам держать пока оборону, милая.

Секретарша, бросив на каюкера заинтересованный взгляд, исчезла.

– Рюмочку бренди? – предложил редактор. Громила откинулся на спинку стула и позволил себе чуть заметно улыбнуться. Всё шло так, как он и предполагал.

Кем бы ни были эти самые агенты «Веспа Крабро»

– охотниками за головами, тайной ли стражей, но дело своё они знали туго. Ёкарный Глаз имел возможность в этом убедиться. Ни малейшего шанса удрать ему не представилось. Дюжие горри с профессиональной ловкостью заковали его в две пары наручников сразу же после того, как сняли путы.

Пирата запихнули в тесную клетку с толстыми железными прутьями; сама клетка находилась в большой комнате без окон (они были заложены кирпичом).

Он обратил внимание, что пол, стены и даже потолок покрывали толстые пробковые панели. Звукоизоляция была отменной: после того как тяжелые створки дверей захлопнулись, вокруг воцарилась ватная тишина.

Фракомбрасс тяжело вздохнул и скорчился на полу.

В его узилище можно было только сидеть или лежать, да и то лишь свернувшись калачиком. Обстановка комнаты, кроме привинченной к полу клетки, состояла из длинного стола, скорее даже верстака, на котором были разложены различные инструменты, и кресла наподобие зубоврачебного, но с фиксаторами для рук, ног и вроде бы даже для головы. На стенах были развешаны медицинские плакаты, вернее, наглядные пособия;

темой их служила человеческая анатомия. Голая лампочка, низко свисавшая с потолка на длинном шнуре, старательно освещала всё это безобразие.

Вот это мне уже совсем не нравится, подумал Фракомбрасс. Впрочем, если они желают что-нибудь выпытать, у меня есть шанс. В таком случае, все эти железяки и приспособления прежде всего нужны для психологического воздействия.

Пират понимал толк в запугивании, однако понимать что-либо – это одно, а проводить долгие часы за созерцанием хирургических инструментов – совсем другое.

Когда Ёкарный Глаз поймал себя на том, что пытается угадать назначение некоторых особенно зловещих на вид штуковин, он решительно сказал себе «стоп».

– Единственное, что тебе остаётся в твоём положении, Изя, – это как следует выспаться, – невнятно пробормотал он и поморщился: намятый кляпом рот сильно распух.

Проклятая тишина давила на психику куда больше всего остального. Наконец ему удалось заснуть. Проснувшись, он не обнаружил никаких перемен в обстановке. «Интересно, а что, если бы мне понадобилось справить нужду? Может, стоит позвать кого-нибудь?»

– Эй, хозяева!!! – завопил он. – Мне пи-пи надо! Смотрите, не то я вам здесь соседей залью!!!

Звуки гасли, едва долетев до стен. Пирата потихоньку начинала мучить жажда. «Ничего, ничего, всё правильно, – уговаривал он себя. – Именно так они и должны поступать; ломать волю всеми доступными способами. Рутина; ты уже не раз прошел через подобное.

То ли ещё было! Вспомни, как ты с парнями оказался завален в шахте; причём все были уверены, что это конец. Кто будет с риском для жизни разбирать завал ради пятерых каторжников! Но ты выжил, выжил и выбрался оттуда, и вывел парней. А потом было это безумное бегство через высокогорные перевалы, и погоня, и дикие звери, и враждебные племена… Ты выжил и выдержал; так неужели сдашься сейчас!»

Фракомбрасс принялся исследовать клетку. Для начала он методично оцарапал краем наручников каждый прут – вдруг железо когда-то подверглось размягчающему действию заклятья Мооса. Чуда, однако, не произошло – да Фракомбрасс не больно-то и рассчитывал на это.

Потом исследованию подвергся пол. Он представлял собою лист толстой фанеры, края которой надёжно скрывались под широкими металлическими полосами. Покряхтывая, пират попытался засунуть в щель хотя бы ноготь. Не получилось – клетка была сработана на славу.

Тогда он сжал кулаки и принялся изо всех сил колотить в центр пола. При каждом ударе фанера чуть пружинила. Ага, значит под ней – тоже пробка. Хитро придумали, сволочи, – звукоизоляция здесь действительно отменная. Я мог бы попытаться прогрызть деревяшку, оживился было Фракомбрасс, но тут же оставил эту идею – каждое прикосновение к распухшим губам вызывало сильную боль.

Он улёгся на спину, задрал ноги на прутья и, положив руки на затылок, продолжил размышления. Выход обязательно должен был найтись! Итак, если они собираются держать его тут, то будут кормить. Раз будут кормить, то, во-первых, ему дадут миску, а это в умелых лапах предмет весьма опасный; а во-вторых… Вовторых, можно попытаться передать кое-кому весточку через охранников.

Плохо, что о моём пленении никто не знает, подумал Ёкарный Глаз. Может, девчонка проболтается? Нет, она – кремень… Скорее уж кто-то из этих… псевдомузыкантов. Да, пожалуй, так и будет – особенно если они увидят в этом какую-нибудь выгоду для себя; например, продать информацию репортёрам.

Он ухмыльнулся. Так-так… А ведь время работает не только на вас, господа легавые. Оно работает и на меня тоже, просто вы об этом ещё не догадываетесь… Значит, что? Надеяться и ждать. Эх, сейчас хотя бы маленький глоток рома! Или нет, лучше воды… Дверь внезапно отворилась, причём без всякого скрипа. В комнату вступили двое гориллоидов – тех самых, что заковали его в наручники. За их широченными спинами пират не сразу заметил невысокого пухлого старичка в слегка потёртом светло-сером костюме.

– Ну что, Изенгрим, побеседуем? – приятно улыбнулся тот. – У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Рассуждения Фракомбрасса во многом были справедливы. Действительно, сразу после того, как Громила и Кактус договорились о продаже изумруда, гориллоид отправился к правозащитникам. Благодаря своим связям он без особого труда добился встречи с руководством и выложил всю историю – разумеется, в должной степени отредактированную.

– Без суда и следствия, значит… – побарабанил пальцами по столешнице бабуин. – Хорошо, что вы пришли ко мне, Гро. Мы обязательно этим займёмся.

Да, таких вещей мы просто не имеем права допускать!

Пусть его приговорят, но приговорят по закону, как положено; и общественность должна знать всё!

– Абсолютно с вами согласен! – пробасил Громила.

Жернова завертелись. Беда была в том, что Громила даже приблизительно не представлял себе, куда Адирроза могла увести пирата; а подставлять девушку ему не хотелось. Поэтому он довольно ловко обошёл скользкий вопрос относительно личности сипапоккулы и поспешил откланяться. Правозащитникам помог случай: дело в том, что организация «Четыре руки» практически с самого момента своего существования фиксировала абсолютно все факты касательно ущемления прав обезьянской диаспоры и дискриминации по антропогенному признаку.

Не далее как вчера, сообщили аналитикам, в районное отделение обратилась группа шимпов по поводу нанесения двоим из них телесных повреждений. Хотя случай был довольно спорным, речь шла о применении оружия. История получила неожиданный оборот, когда один из работяг рассказал, из-за чего, собственно, произошла ссора. «Связанный, да ещё и с кляпом во рту! – вознегодовали правозащитники. – Где это произошло?!» К тому времени, как Громила добился аудиенции у главного редактора «Трибуны», механизм уже работал вовсю: журналисты лихорадочно писали статьи, чтобы успеть к вёрстке, а активисты – «четырёхручники» со всех сторон обложили подозрительную улицу. Теперь даже москит не смог бы пролететь там незамеченным. Нажаты были и иные кнопки, не столь явные: кое-кому шепнули нужное словечко, и слух, распространяясь со скоростью пожара, пошёл гулять по городу.

Как правило, городская стража предпочитала не рисковать – если, разумеется, такая возможность у неё была. Впрочем, это, наверное, можно отнести к любой группе вооружённых граждан, призванных охранять покой другой группы граждан – как правило, безоружных, но тем не менее чрезвычайно зловредных. Стоит ли искать неприятностей на свою шею и иные части тела, рассуждали стражники, если опасности и так подстерегают за каждым углом, а сталкиваться с ними по долгу службы им приходится чаще, чем остальным.

Нехитрый сей принцип был хорошо знаком каторжанам; поэтому никто из них не предполагал, что погоня по тёмным, зловонным и страшным лабиринтам городской канализации будет вестись всерьёз. К несчастью для них, именно этот отряд имел снаряжение для действий под землёй – и, что ещё более важно, опыт таких действий. С тех пор как случаи бесследного исчезновения сантехников приняли едва ли не повальный характер, городские власти вынуждены были принять меры. Случилось это после грандиозной забастовки – работяги «Бэбиводоканала» все как один отказались спускаться под мостовые без охраны. С тех пор каждое районное отделение стражи обязано было содержать свой собственный отряд, предназначенный именно для этой цели.

Поначалу беглецам удалось оторваться; они бросились в тёмный боковой проход, не разбирая дороги.

Стражники действовали без излишней спешки, но методично. Спустившись вниз, они запалили факелы и, оставляя мелом пометки на стенах, начали преследование.

– Вот… уроды… – выдохнул на бегу Чобы. – И чего они… в нас… вцепились… Пыха больше всего боялся, что их сейчас загонят в какой-нибудь тупик. Тогда всё, Амба: в лучшем случае – обратно на плантации, в худшем – забьют насмерть кнутом. Как это бывает, он уже видел.

Погоня продолжалась больше часа. Наконец им вроде бы удалось оторваться: каторжники нырнули в какой-то боковой ход, потом ещё раз и ещё – и наконец эхо перекликающихся голосов затихло где-то вдали.

Правда, за время бегства несколько человек отстало.

Теперь их была всего дюжина; и Твадло, конечно же, не потерялся. После того как беглецы немного перевели дух, началось восстановление справедливости.

Альбиноса волтузили долго и с наслаждением. Под горячую руку досталось даже Пыхе, хотя уж он-то, видят предки, ни в чём не был виноват.

– Чё это вы? – удивлялся Твадло, плача, хихикая и размазывая по физиономии кровавые сопли. – Чё я такого сделал-то?

– А выбираться наверх всё ж таки, как бы, надо, – подвёл итог Чобы Стисм. – Подождём немного и сделаем, типа, ещё попытку.

Некоторое время все молчали. Здесь, в отнорке, куда они забились, царила абсолютная темнота; лишь слабый отсвет лежал в конце длинного тоннеля, с той стороны, откуда они пришли.

– Как думаете, скоро им надоест? – поинтересовался один из каторжан, прозванный Профессором за маленькие очёчки, криво сидящие на носу.

– Типа, я думаю, часок ещё побегают, и всё, – авторитетно отозвался Чобы.

Каторжане завозились, устраиваясь поудобнее. Отвесили ещё несколько плюх Твадло – уже без злобы, просто чтобы скоротать время. Изредка долетало эхо каких-то шумов. От нечего делать Пыха попытался определить их источник, но это оказалось невозможно – звуки сильно искажались, многократно отражаясь от низких сводов тоннеля. Неизвестность потихоньку нагоняла страх.

– Как думаешь, что это? – шёпотом спросил он соседа после очередного, довольно громкого звука.

– Не знаю, – так же шёпотом отозвался тот.

Звук повторился, теперь уже ближе; потом ещё и ещё.

– Собака, что ли? – неуверенно спросил кто-то. Каторжане зашевелились. Звук возник снова. Да, определённо, это был собачий лай… – Они не отстали! – внезапно вскочил на ноги Чобы. – Теперь с собаками нас ищут!

– Не свисти, – недоверчиво проговорил Пыхин сосед. – Что собака почует в такой вони-то!

Запах в тоннеле действительно висел на редкость гадостный: даже после нескольких часов, проведённых в канализации, он заставлял морщиться.

– Это ищейки! У них знаешь, какой нюх! Типа, трёхдневный след берут! – блеснул кинологическими познаниями Чобы.

Внезапно вдалеке замелькали отсветы факелов.

Медлить было нельзя: каторжане поспешно бросились вперёд, свернули за угол – и буквально нос к носу столкнулись ещё с одним отрядом стражи. Те поджидали их в полной темноте; но стоило беглецам оказаться рядом, как стражники зажгли электрическую переносную лампу с рефлектором. Резкий луч света резанул по глазам; бежавшие впереди машинально притормозили, задние налетели на них – и вся компания посыпалась прямо в канал, подняв столб брызг.

– Ну что, попались, босота? – командир отряда шагнул вперёд. – Значит, так: вылезаем наверх, грабли на затылок и если хоть одна падла рыпнется – пеняйте на себя. Убить не убьём, но вздрючим изрядно.

В подтверждение своих слов он звучно припечатал дубинкой по ладони.

– Вот ты, синий! – конец дубинки указал на Пыху. – Ты первый!

Пыха, понурив голову, стал вылезать. Берега канала были скользкими, и смоукер пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. Заткнутая за набедренную повязку Книга сделала поползновение выпасть. Пыха невольно сунул руку под пончо, поправляя её.

– Грабли на затылок, я сказал!!! – завопил стражник, замахиваясь.

Вавилонские идиомы, которые некогда ставили в тупик Хлюпика, сыграли скверную шутку и с его товарищем.

– Чего? – растерянно спросил Пыха, невольно подавшись назад.

– Взять его!

Подоспевшие факельщики набросились на беглеца.

Электрический фонарь давал достаточно света, и факелы полетели в воду.

Гнилостные газы, невидимой пеленой расстилающиеся над поверхностью канала, вспыхнули от соприкосновения с открытым пламенем, словно порох.

Косматый огненный вал покатился вдоль тоннеля; беглецам не оставалось ничего другого, кроме как погрузиться с головой в мутную вонючую жижу. Стражники с проклятиями отпрянули к стенам, прикрываясь локтями от жара. Газ, впрочем, выгорел довольно быстро – в течение двух-трёх секунд. Покрытый копотью командир шагнул к воде. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего ни для своих подчинённых, ни для каторжан, и кто знает, чем бы все кончилось, если бы в этот момент в игру не вступил ещё один участник.

Низкий, чудовищной силы короткий рёв раздался из тьмы тоннеля. Все замерли в замешательстве. Рёв повторился; внезапно потянуло сквозняком, смрадный воздух задвигался толчками. Электрический фонарь вдруг потух.

– Эй, командир, а не пора ли нам?.. – нервно начал один из стражников, но тут земля под ногами задрожала, и очутившиеся во тьме люди не выдержали.

Стражники и каторжане вперемешку, с воплями рванули прочь от неведомой опасности, толкаясь и колотя бегущих впереди промеж лопаток – быстрее, быстрее! Добежав до ближайшего люка, стражники с обезьяньей ловкостью стали карабкаться по скобам наверх. Каторжане, несмотря на испуг, понимали, что на поверхности их песенка будет спета – и поэтому неслись вперёд, не задерживаясь. Им не препятствовали: у стражи хватило здравомыслия озаботиться в первую очередь собственным спасением.

Несмотря на все усилия беглецов, громоподобный топот и плеск приближались. Сверху сыпался какой-то мусор – казалось, свод сейчас рухнет, не выдержав вибрации. Каторжане добрались до относительно сухого места; с правой стороны коллектора открывалось ответвление, вдоль стен которого змеились многочисленные коленчатые трубы – очевидно, здесь проходила часть городской водопроводной магистрали. Не сговариваясь, все ринулись туда.

Пыха бежал одним из последних. Оглянувшись через плечо, он мельком разглядел сзади грандиозную массу, заполнившую, казалось, весь тоннель до самого верха. Заскрежетала осыпающаяся ржавчина; ужасный рёв снова настиг беглецов вместе с волной отвратительного смрада. Внезапно пол ушёл у Пыхи из-под ног. Смоукер взмахнул руками, тщетно пытаясь за чтонибудь уцепиться, и вверх тормашками полетел в глубокую яму, прямиком на головы своих товарищей по несчастью.

– Саботаж! Утечка информации, и какой информации! Это неслыханно! – мэр Кукумбер возмущенно тряс щеками.

– Виновные будут наказаны, – угрюмо отвечал ему собеседник.

– Наказаны?! – мэр саркастически рассмеялся. – Милейший, да о чём это вы?! По всем правилам, свидетели должны были исчезнуть ещё до того, как успели разгласить хоть что-нибудь, не говоря уже о том, что никаких свидетелей вообще не должно было быть! Как вы думаете, для чего мы столь тщательно скрывали сам факт существования вашего… Вашей службы? Из прихоти? Потому что моя левая нога этого захотела?

И что нам делать теперь, скажите на милость, – признать вас, после того, как мы столько лет утверждали обратное?!

Жирный боров, с ненавистью подумал Каракозо. Отчитывает, словно мальчишку, и за что?! За то, что мы взяли наконец того, за кем столько лет безуспешно гоняются и армия, и стража! Ну, погоди же… – Думаю, это было бы неразумно, – спокойно сказал он.

Мэр возмущённо фыркнул.

– Это я и без вас знаю! А что прикажете делать в таком разе?! Мы сейчас давим на все рычаги, но без толку – информация просочилась, её не остановить.

Как говорится, в чужой роток не воткнёшь альпеншток.

Оппозиция уже сделала стойку, да ещё эти… Активисты, понимаешь! Поборники прав краснозадых! – тут мэр невольно понизил голос.

– Я бы предложил казнить его немедленно, сегодня же. Тем самым мы, во-первых, отвлечём внимание от «Веспа Крабро», а во-вторых, поставим общественность перед свершившимся фактом. Это будет сильный ход, господин мэр.

– Да? А вы представляете, какой вой поднимут газетные писаки? И это сразу после принятия новых законов о бродяжничестве и уличной преступности, за которые нас поливают грязью все кому не лень… – Какая разница, что они скажут! – Раздражение наконец прорвалось в голосе Каракозо. – Преступник арестован? Арестован. Его казнили? Казнили. Всё замечательно! Что же касается его виновности – я думаю, она ни у кого не вызывает сомнений. А поспешность при свершении правосудия можно объяснить элементарными мерами предосторожности. Сколько там у него успешных побегов – двенадцать?

– Эк у вас всё просто получается… – недовольно закряхтел мэр.

– Вы не хуже меня знаете, что в политике важны не факты, а их интерпретация. Не было открытого процесса? Деловой подход к судопроизводству. Не сообщили о казни публично? Вполне возможно, предотвратив этим попытку побега, а то и вовсе – массовые беспорядки. Стало быть, все действия администрации направлены исключительно на соблюдение благопристойности и процветания Бэби.

Кукумбер вздохнул и отвернулся к окну. Солнце уже клонилось к горизонту.

– И как вы собираетесь это провернуть? – после продолжительного молчания спросил он.

– Я собираюсь? – удивился Каракозо. – Я здесь вообще ни при чём! Это дело стражи – если только вы не решили рассекретить нашу организацию ради сиюминутной выгоды. Но если вы спрашиваете моего совета – по-моему, площадь Жестоких Приколов как нельзя лучше подходит для казни. Помнится, вчера там должны были повесить этого маньяка-людоеда… – Адского Повара? Да, действительно… – Виселицу наверняка ещё не успели разобрать. Неплохо было бы призвать для охраны полк солдат, оцепить там всё.

– Вы же понимаете, что вся ответственность в случае волевого решения ложится на меня одного, – жалобно произнёс мэр.

– Хочу лишь напомнить, что любое промедление будет на руку вашим недоброжелателям и самому пирату… – Да кто он такой, этот Ёкарный Глаз, чтобы я с ним считался! – вспылил Кукумбер.

– Очень умная и хладнокровная личность. Я с ним сегодня немного побеседовал… – Да? Ну-ка, ну-ка! – внезапно заинтересовался мэр.

– О, всё это запротоколировано. Он сообщил нам весьма интересные факты, в том числе и относительно нахождения пиратской базы. Кстати, помните тот скандал с исчезновением секретного военного дирижабля?

Так вот, можно уже не гадать – пираты расправились с этим мерзавцем де Камбюрадо и его наёмниками;

правда, и сами не уцелели.

– Мерзавцем? Нет-нет, героем! – медленно проговорил Кукумбер.

Маленькие поросячьи глазки его внезапно осветились.

– Героем, наголову разбившим самого страшного флибустьера нашего столетия! Думаю, ему можно будет воздвигнуть памятник на одной из площадей! Вы подумайте только – действуя с негласного, но совершенно официального одобрения мэрии, он и его ребята захватили главаря негодяев! Бедняги погибли, но сумели доставить его по назначению, то есть в Бэби!

– Как это – погибли, но сумели доставить? – поднял бровь Каракозо.

– Неважно, – отмахнулся Кукумбер. – У меня есть один парень, журналист, он может сочинить абсолютно достоверную историю на любую тему. Вот пусть и займётся. Подробности вы узнаете из завтрашних газет. Надеюсь, вы не отправитесь на поиски пиратского клада до завтрашнего утра, хе-хе-хе!

– Хо-хо-хо! – радостно отозвался шеф. – А вы, оказывается, шутник, господин мэр!

– Ха-ха-ха! Вы только представьте, сколько он успел всего награбить за эти годы!

– Ох-хо-хо-хо! Это, по совести сказать, сильно преувеличено!

– То есть как? – внезапно мэр стал серьёзным.

– Ну разумеется! Эти парни швырялись золотом направо и налево, пока у них была такая возможность; ну а потом… Потом они предпочитали брать, так сказать, натурой – еду и выпивку.

– Насколько я помню, лет пять назад они совершили дерзкое похищение огромного золотого слитка, найденного на одном из южных приисков… – Вы имеете в виду «Золотого тельца»? Конечно!

Очень громкое было дело.

– Это ж надо додуматься – подцепить обоз крюком и вознести к небесам на глазах у сотен изумлённых солдат! Он уже сознался?..

– Вы имеете в виду, где самородок? Увы! Можете себе представить – они попросту выронили его где-то над джунглями, и сами того не заметили! Этим растяпам достался только фургон – совершенно новенький, но абсолютно пустой!

– И вы верите, что всё было именно так? – Кукумбер испытующе взглянул в глаза своему собеседнику.

– У наших клиентов не остаётся времени на враньё, – одними губами улыбнулся Каракозо.

– Да, конечно… – мэр против воли поёжился. – Кстати, я собираюсь дать благотворительный бал через пару дней. Буду рад, если вы придёте. Мы с вами уже староваты для танцев, однако вполне ещё способны провести недурной вечерок за зелёным сукном, хе-хе!

– Хо-хо! С удовольствием составлю вам компанию!

– Ну и славно, – мэр прихлопнул в ладоши и поднялся из-за стола. – А теперь прошу меня простить, но – дела, дела… Ну вот ты и попался, подумал Каракозо, после того как массивные регендалевые створки дверей сомкнулись за его спиной. Проще, чем я думал… Впрочем, радоваться пока рано. Подождём до вечера. До того самого момента, как легендарный Фракомбрасс в очередной раз ускользнёт из лап правосудия, а душка мэр раз и навсегда получит приставку «экс».

– Вы слышали про сбежавших каторжников, дорогая? Представьте себе, целая толпа вооружённых до зубов головорезов! Говорят, они скрываются в канализации, воруют женщин, насилуют их прямо там, внизу, а потом съедают! – Дама из тех, чей возраст гуманно именуют бальзаковским, вцепилась в свой ридикюль. – Я так и сказала сегодня своему благоверному: как хочешь, говорю, но одна я на улицу – ни ногой!

– О ужас, просто о ужас! – закатила глаза её собеседница.

– А ну с дороги, кошелки! – звучно раздалось сзади.

Укусинда Вхутмас смачно сплюнула и гордо прошествовала мимо остолбеневших светских львиц. Настроение у неё, если сравнивать эмоции с погодой, зашкаливало за отметку «Буря». Мало того, что старая Чуха перебрала пива и во время полёта всё время клонилась то в одну, то в другую сторону, ежеминутно угрожая перегруженному помелу аварией, так ещё и проклятый концерт, оказывается, должен был продлиться целых два с половиной часа! И кому это, интересно, пришло в голову устраивать детский праздник вечером?

– Проклятые недоноски! – бормотала она себе под нос.

Прутья метлы чиркали по начищенному паркету, и по мере продвижения Укусинды разговоры вокруг замолкали – все с изумлением рассматривали странную парочку. Старая Чуха держалась неестественно прямо, словно проглотила кочергу. Укусинда лишь изредка дёргала старуху за локоть, подправляя вектор её движения: из-за костяного протеза служанка всё время норовила описать круг. Фигуру своего родителя Укусинда заметила издалека. Джалаллом оживлённо беседовал о чём-то с теми господами, которых бывшая Добрая фея называла обычно, для краткости, «старыми педиками». Верный Ипа торчал рядом с отцом, время от времени, словно невзначай, оглядывая фойе концертного зала. Он, конечно, засёк Укусинду и, слегка наклонившись к хозяину, что-то негромко сказал.

Джалаллом обернулся. Ведьма с интересом наблюдала, как на его лице проступает целый спектр эмоций.

– Кто эта юная леди, Джал? – проблеял какой-то тщедушный, похожий на сушёного кузнечика старичок.

– Позвольте представить: моя дочь Укусинда, – обречённо вздохнул Вхутмас. – Укуси, я же тебя просил… И кто это ещё с тобой?

– Здорово, братва. Чё такие кислые? – с ухмылкой поприветствовала собравшихся Укусинда. – Это моя служанка, пап. Так сказать, хит сезона. Мозгов у неё почти нет, ну да это и к лучшему – зато и жалованяя не требует.

– Да она пьяна, – вполголоса обронил Ипа; исходящий от старухи могучий пивной перегар достиг его ноздрей.

– Перебрала чуток, – призналась Укусинда. – Моя вина – не углядела; три литра пива как корова языком слизнула. Выхлоп, конечно, чувствуется. Могу дать ей головку чеснока на закусь, только это вряд ли поможет.

Скорее наоборот.

– Только не чеснока! – испугался Вхутмас. – И отправь её куда-нибудь, милая… Ну хоть в гардероб.

Пусть она заберёт с собой метлу. Кстати, если бы ты сняла эту свою ужасную куртку с шипами… – Ну уж нет! – решительно возразила Укусинда. – Чуха! Стоять! На, возьми, – она сунула помело под мышку старухе. – Прислонись пока к стенке, что ли. Скоро эта бодяга начнётся-то?

– Через десять минут, – сухо ответил отец. – И я бы очень попросил тебя не портить мне отношения с людьми… больше, чем ты это уже сделала.

– Делов-то! – проворчала Укусинда, но тем не менее прошествовала к синему бархатному креслу в глубине фойе, развалилась поперёк него и принялась осваивать нелёгкое умение сводить глаза к переносице.

– Когда наше выступление? – поинтересовался Громила.

Режиссёр заглянул в блокнот:

– А вы у нас кто, джанги-группа?

– Угу. «Киллинг очестра», малый состав.

– Так… Вы начнёте где-то через полчаса, после хорового пения. Потом ещё раз перед антрактом и сразу же после него. Пока можете расслабиться, только никуда не уходите. – Он с интересом осмотрел Громилин инструмент: – Железная бочка, э? Это вместо тамтама?

В ответ обезьянец ловко выбил дробь костяшками пальцев. Режиссер прищёлкнул языком в знак одобрения и тут же куда-то исчез.

– Не знаю, почему я согласилась, – вздохнула Джихад. – По-моему, милый, проще всего было бы занять денег у Гро или у меня.

– Да не люблю я занимать! – Кактус проникновенно прижал руки к груди. – Ну просто вот… Не в своей тарелке себя чувствую, если должен кому-нибудь.

– Но мы-то друзья!

– Так тем более!

– Странный ты парень, – покачал головой Громила. – Ну да ладно. Деньги хоть и небольшие, но лёгкие. Нам в общей сложности минут двадцать лабать; потом сразу же получим монетки.

– А не станут, как водится, кота за яйца тянуть – мол, приходите завтра, и всё такое?

– Ты посмотри на Гро, – рассмеялась каюкерша. – Ну кто решится ему такое сказать!

Громила перед выступлением успел вымыться в ванне с каким-то особенным, «объёмным» шампунем и теперь выглядел едва ли не вдвое больше прежнего – шерсть на нём вся распушилась.

– У меня не забалуешь, – подтвердил гориллоид. – Сказали, сегодня – значит, сегодня, и баста!

– Думаешь, у нас получится без Иннота?

– Ну… Так здорово, как в тот раз, конечно нет. Да и предки с ним; от нас ничего особо не ждут.

Джихад подошла к кулисам и осторожно заглянула на сцену. Там стоял какой-то маленький мальчик и, отчаянно картавя и пуская слюни, пытался справиться со стихами:

Люблю тебя, моё варенье, Люблю твой сладкий, липкий вид, Люблю намазать на печенье, Хоть будет против мой гастрит… При этих строчках в зале послышался сдержанный смех. Малыш совсем сконфузился, покраснел как рак, но потом сделал над собой героическое усилие и продолжил. «Молодец какой», – прошептала Джихад и вернулась обратно.

– В скором времени мы будем прямо-таки купаться в деньгах! – уверял обезьянец Кактуса.

– Да с чего ты это взял? – вяло удивлялся тот. Громила лишь загадочно ухмылялся в ответ.

Они вот уже несколько часов сидели по пояс в воде и мрачно смотрели наверх. Крышка люка, прикрывающая водосток, была дырчатой, и отверстия образовывали замысловатый узор – что-то вроде очень толстой паутины. Оттуда, сверху, доносились обычные городские звуки: шаги прохожих, скрип проезжающих драндулетов, чуть слышно мурлыкала музыка.

– Всё-таки это был гипотетический попотам, – нарушил молчание Профессор. – Я так думаю.

– Слышь, а ты чё – вправду как бы профессор? – хмыкнул Чобы.

Каторжанин с достоинством проигнорировал этот вопрос.

– Что это за гипо… тетический? – поинтересовался Пыха.

– Ты бегемотов видел когда-нибудь?

– А то! Когда мы плыли по Строфокамилу… – Ну вот. Эти самые бегемоты – они животные современные. А у них есть первопредок, или, по-другому, пещерный бегемот. Огромный, как… Их на самом деле никто никогда не видел, только предполагают, что они существовали в стародавние времена. Поэтому и называется так: гипотетический попотам.

– Какой же он гипотетический, – буркнул кто-то. – Помоему, очень даже фактический… – А откуда ты знаешь, что это именно он?

– Ну… Мне показалось, я успел его рассмотреть. – Профессор вздохнул. – Это и в самом деле что-то вроде гиганского бегемота.

– А почему он такой белёсый?

– Здесь же темно, солнца совсем нет. Вот шкура и потеряла потихоньку пигментацию. Наверное, он попал в эти катакомбы очень давно, ещё детёнышем. С тех пор тут и живёт.

– Жуть какая… А чем он питается?

– Я думаю, сантехниками. Недаром он так на нас кинулся!

– Да… Хорошо, что в этот колодец ему не забраться!

– Плохо, что нам не выбраться, – возразили Пыхе.

– Может, ещё раз попробуем? – смоукер внимательно оглядел скользкие стены.

– Бесполезно, – буркнул Чобы.

Пыха перевёл взгляд на трубы. В попытках выкарабкаться они забирались на них, но неизменно соскальзывали обратно. Подземное чудище невольно сослужило каторжанам добрую службу: если бы не оплошность стражника, подпалившего горючий газ и тем самым пробудившего монстра, их бы уже вели в тюрьму, скованных по рукам и ногам. Да, повезло… Можно сказать, повезло дважды: колодец, в который они бултыхнулись, убегая, был слишком глубок для того, чтобы монстр мог дотянуться до них.

Внезапно смоукеру пришла в голову идея. Он внимательно разглядывал ржавые сочленения.

– Как вы думаете, куда они ведут?

– Трубы-то? Ну, типа, в дома, куда же ещё.

– А что, если сломать одну из них? – Пыха припомнил школу и зубодробительные Свистолевы задачки, там как раз шла речь о чём-то похожем: про бассейн с двумя трубами.

– Эту яму начнёт заливать, и мы в конце концов утонем, – буркнул кто-то. – Не дури, куки.

– Вы что, плавать не умеете?

– А ведь он прав! – поднял голову Профессор. – Уровень воды начнёт повышаться, и нас поднимет наверх.

– Нам всего-то и надо – ну, может, с полчасика продержаться! – горячо уговаривал Пыха товарищей. Смотрите, там торчит что-то!

– Кран это. Только он заржавел, наверное… – А для чего он?

– Чтобы силу потока регулировать, – снисходительно пояснил Профессор. – Попробуй, поверни.

Пыха попробовал.

– Он не поворачивается!

– Сильнее надо… – Инструменты, я надеюсь, никто не забыл? – Громила побарабанил пальцами по металлической бочке.

Джихад вытащила ведъмины челюсти – они висели у неё на шее на цепочке – и пощёлкала ими. Кактус взял на пробу несколько нот на гармонике.

– Тихо! – испугался режиссёр.

– Да там всё равно ничего не слышно, – успокаивающе промолвил каюкер. – Вон как они голосят!

Как и в прошлый раз, Кактус изображал «дикого куки из джунглей»: он скинул пончо, оставшись в одной набедренной повязке; правда, наотрез отказался разрисовывать себя узорами: «Ты знаешь, как трудно потом смывать эту проклятую акриловую краску!» В последний момент Громила, внезапно ощутивший страсть к ремеслу стилиста, накинул на шею Кактуса деревянные бусы.

– Браво! Браво! – раздался за занавесом звучный голос конферансье. – Как видите, даже малолетние придур… То есть, я хотел сказать, дети с задержкой развития, конечно же, – как они великолепно поют, если их перед этим как следует выпор… Э-э… Как следует с ними порепетировать! Аплодисменты хору «Розовые слюни», пожалуйста!

– Опять он пьян в стельку! – прошептал режиссёр, хватаясь за волосы. – Ну, всё! Кончилось мое терпение!

– А теперь давайте поприветствуем следующих участников нашей музыкальной программы, джанги-группу «Киллинг очестра», только что из леса, хаха!!! Встречайте этих укуренных каннибалов!

Занавес слегка раздвинулся, и в образовавшуюся щель ввалился конферансье. Зажимая рот, он бросился в глубь декораций.

– Я его сейчас убью! А вы что стоите? – режиссер сделал страшные глаза. – Сейчас ваш выход, живее, живее!

Оказавшись на сцене, Джихад и Кактус внезапно заробели. В последний раз они играли джанги перед пьяными пиратами – публикой невзыскательной; вдобавок заводилой был Иннот. Положение спас Громила.

Обезьянец непринуждённо уселся прямо посреди сцены, обхватил свой инструмент ногами и начал тихонько отбивать ритм. Немного погодя Кактус глубоко вздохнул, поднёс к губам гармошку и выдал трель. Дело потихоньку налаживалось. Джихад улыбнулась, тряхнула слегка отросшими за время путешествия волосами и подхватила мотив. Ведьмины челюсти защёлкали, рассыпая по залу звонкое стаккато.

Прислонённая к стене Чуха внезапно ожила. Мысль, мучительно искавшая ответа на какой-то вопрос, получила вдруг зацепку – и зацепкой этой был чуть слышный, доносящийся из-за дверей зала звук! Она уже слышала его раньше, и не раз… Тонкая ниточка образов проникла в сознание, стремительно наматываясь, заполняя гулкую пустоту тем, что было личностью Перегниды.

– Что-то слышится родное… – проскрипела старуха и толкнула створки.

Укусинда как можно дальше вытянула ноги и оглушительно зевнула. На бывшую Добрую фею уже косились со всех сторон; впрочем, сама она искренне считала, что представляет куда более интересное зрелище, нежели происходящее на сцене. Второсортные актёришки вперемешку с малолетними идиотами – это ж надо состряпать такую тошнотворную смесь! «Ну ничего, папахен мне за это заплатит, – решила Укусинда. – Во-первых, добавит денег на карманные расходы, вовторых, перестанет ворчать по поводу моих друзей, а в-третьих…» Что «в-третьих», она додумать не успела – двери концертного зала с треском распахнулись, раздался возмущённый возглас служителя, а по ступенькам, гулко бухая протезом, стала спускаться Чуха.

Укусинда ничего не понимала. До сих пор старуха была для неё чем-то вроде заводной игрушки, с той лишь разницей, что в качестве пружины, приводящей в действие механизм, служило пиво. Бывшая Добрая фея не предполагала, что эта ходячая мумия проживёт долго, и уже подумывала, какое роскошное чучело для ведьминской штаб-квартиры из неё получится. Она даже нашла таксидермиста, специалиста из племени керопашки, который за вполне приемлемую сумму брался обработать тело старухи после того, как душа её отправится к предкам.

– Укуси, почему бы тебе не попросить её удалиться? – забеспокоился Вхутмас.

Старуха меж тем, жамкая в такт музыке беззубым ртом, целеустремлённо шагала к сцене, где какое-то трио извлекало из своих инструментов душераздирающие звуки.

– Чуха! Стоять! Ты куда это намылилась?! – грозно сказала Укусинда, вставая.

– Ф дороги, мавенькая вырненькая девофка! – весело отозвалась старуха.

Если бы небеса обрушились на землю, вода стала огнём, а на камнях выросли волосы, то это не поразило бы Укусинду так, как услышанное. Не веря своим ушам, она глядела на приближающуюся старуху. Обозвать её, ЕЁ «жирненькой маленькой девочкой»!!! Добро бы ещё «толстой ужасной ведьмой» – это ещё ничего, это даже польстило бы её самолюбию, хотя, конечно, произнёсшему эти слова не поздоровилось бы;

но такое!!!

– Ах ты, дрянь, да я сейчас тебя на ветошь порву!!! – заорала Укусинда и ринулась навстречу Перегниде.

– Укуси! – возмущённо крикнул Вхутмас, вскакивая. Набычившись и сжимая кулаки, Укусинда мчалась вверх по проходу, намереваясь вытрясти из восставшей служанки душу. Однако, когда расстояние между ними сократилось до пары ступенек, старуха вдруг чётким и резким движением выбросила вперёд метлу, с воплем «девай ваф!» воткнув торец рукояти прямо в солнечное сплетение своей хозяйки.

– Эк! – выдохнула Укусинда, сгибаясь пополам;

ведьма тут же крутанула метлу и, «девай два!», врезала ей другим концом по уху.

Укусинда рухнула на ступени, словно мешок картошки. Перегнида вскочила на поверженную противницу и исполнила на её спине нечто вроде джиги под аккомпанемент сдавленных стонов и хруста костей. Вхутмас быстро наклонился к своему телохранителю и шепнул ему что-то. Рзекуш шагнул навстречу ведьме. В его руках вдруг материализовался длинный тяжёлый кнут, кончик со свистом рассёк воздух и устремился ей в лицо. Старуха ловко поймала смертоносное оружие и с нечеловеческой силой рванула его к себе. Рзекуша буквально выдернуло из рядов, словно морковку из грядки, и швырнуло ей под ноги. Он вскочил было, но тут старая ведьма легко, словно балерина, крутанулась на одной ноге, и костяной протез врезался в физиономию телохранителя.

– Да что же это такое! Взять её! – рявкнул во весь голос Джалаллом Вхутмас; но верный Ипа, наверное, впервые за всю свою карьеру пребывал в беспамятстве… Старуха остановилась и с леденящим душу воплем рванула тельняшку на груди.

– Я фпомнила! – ликующе возвестила она, потрясая метлой. – Я фпомнила фсё!!! Тепевь вам квыфка, уводы!!!

Оседлав помело, ведьма с улюлюканьем ринулась вниз, в мгновение ока достигла сцены и, прямо на лету выхватив у долговязой девицы свои вставные челюсти, взмыла под потолок.

– А сейчас повеселимся! – крикнула она оттуда.

Длинные пальцы пришли в движение, сплетаясь и расплетаясь, слова заклятия гулким эхом заметались в воздухе, отражаясь от стен.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
Похожие работы:

«Программа Европейского Союза: Соглашение мэров, движущееся на Восток – Поддержка участия Восточного Партнерства и городов Центральной Азии в Соглашении мэров ЧТО ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ ГОРОД, ЧТОБЫ СТАТЬ УСПЕШНЫМ УЧАСТНИКОМ СОГЛАШЕНИЯ МЭРОВ РУКОВОДСТВО для органов местного самоуправления Данный проект финансируется Исполнитель проекта – Ассоциация Европейским Союзом Энергоэффективные города Украины ЧТО ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ ГОРОД, ЧТОБЫ СТАТЬ УСПЕШНЫМ УЧАСТНИКОМ СОГЛАШЕНИЯ МЭРОВ Руководство для оРганов...»

«СОДЕРЖАНИЕ Введение Глава 1. Система ключевых сбалансированных показателей промышленного предприятия 1.1. Промышленное предприятие как объект оценки рисков функционирования 1.2. Система ключевых сбалансированных показателей промышленного предприятия Глава 2. Робастная система риск-контроллинга промышленного предприятия.. 23 2.1. Система контроллинга промышленного предприятия 2.2. Классификация и оценка рисков промышленного предприятия 2.3. Робастная система риск-контроллинга промышленного...»

«Подготовка научных работников высшей квалификации в ВГАВМ УТВЕРЖДЕНО Указ Президента Республики Беларусь 01.12.2011 № 561 ПОЛОЖЕНИЕ о подготовке научных работников высшей квалификации в Республике Беларусь ГЛАВА 1 ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1. Настоящим Положением определяются общие требования к организации и осуществлению образовательной деятельности в сфере послевузовского образования учреждениями образования и организациями, реализующими образовательные программы послевузовского образования (далее –...»

«Каковы фактические данные об эффективности мер по снижению распространенности гепатита С и связанной с ним заболеваемости? Апрель 2005 г. РЕФЕРАТ Вашему вниманию предлагается синтезированный доклад Сети фактических данных по вопросам здоровья (HEN) об эффективных вмешательствах с целью снижения распространенности инфекции гепатита С. Наибольшая распространенность гепатита С отмечается среди потребителей инъекционных наркотиков, где даже при низкой распространенности ВИЧ-инфекции инфицированными...»

«Сборник составила Анжела Смит Уилльям Маррион Бранхам (1909 – 1965) 2 Воспоминания и свидетельства людей, которые были очевидцами многих событий, происходивших в течение 33 лет служения Уилльяма Бранхама. _ Вся жизнь Уилльяма Бранхама находилась под сверхъестественным руководством. В момент его рождения появился таинственный Свет и завис над кроватью, где он лежал на руках своей матери. Впоследствии видения, являвшиеся ему в детстве, приводили его в страх, и он изо всех сил старался побороть...»

«Откровение Святого Иоанна Богослова (Апокалипсис) См. также: Краткая схема Апокалипсиса Откровение Иоанна Богослова — название последней книги Нового Завета (в Библии). Часто также упоминается как Апокалипсис (от греч. — раскрытие, откровение). В книге Откровения описываются cобытия, которые произойдут перед Вторым пришествием Иисуса Христа на землю и будут сопровождаться многочисленными катаклизмами и чудесами (огонь с неба, воскрешение мёртвых, явление ангелов), поэтому слово апокалипсис...»

«Рынок страхования 2006-2010 и прогноз развития до 2015 ДЕМО-ВЕРСИЯ РЫНОК СТРАХОВАНИЯ Представленные в данном обзоре данные носят исключительно ознакомительный характер. Обзор не является предложением или советом по инвестициям. Содержащаяся в настоящем обзоре информация была получена из источников, которые, по мнению Экспресс-Обзор, являются надежными, однако Экспресс-Обзор не гарантирует точности и полноты информации для любых целей. Все мнения и оценки, содержащиеся в настоящем материале,...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ГОРОДСКОЙ СОВЕТ ДЕПУТАТОВ КАЛИНИНГРАДА РЕШЕНИЕ от 2014 г. № г. Калининград О внесении изменений в решение окружного Совета депутатов города Калининграда от 07.04.2010 № 82 Об утверждении Положения О порядке организации и предоставления мест для размещения остановочных комплексов и иных объектов мелкорозничной торговли и (или) услуг (в редакции решений от 19.01.2011 № 17, от 09.03.2011 № 105, от 25.01.2012 № 10, решения городского Совета депутатов Калининграда от 10.07.2013...»

«ГЛАСНИК СРПСКОГ ГЕОГРАФСKОГ ДРУШТВА BULLETIN OF THE SERBIAN GEOGRAPHICAL SOCIETY ГОДИНА 2009. СВЕСКА LXXXIX - Бр. 4 TOME LXXXIX - Nо 4 YEAR 2009 Оригиналан научни рад UDC 911.2:551.053(497.11) СЛАВОЉУБ ДРАГИЋЕВИЋ 1 ИВАН НОВКОВИЋ1 МИЛЕНА МИЛУТИНОВИЋ 2 ПРОМЕНE ИНТЕНЗИТЕТА ЕРОЗИЈЕ НА ТЕРИТОРИЈИ ОПШТИНЕ ЗАЈЕЧАР Извод: За разлику од других геоморфолошких процеса (глацијалне ерозије, нивације, абразије) чији је интензитет доминантно детерминисан природним факторима, ерозија земљишта је значајно...»

«А., перед гласным АН. Приставка в иноязычных словах, а также в словах, образованных от иноязычных основ, со значением отрицания, напр.: асимметрия, анаэробный.||Ср. анти., де., контр. (контра.), ре. АБАЖУР, а, м. Колпак из металла, стекла, пластмассы, бумаги или ткани, надеваемый на лампу для отражения света и для защиты глаз от прямого света. Абажурный - относящийся к абажуру, абажурам.||Ср. голофан, плафон. АБАЗ, а, м. Восточная мелкая серебряная монета, в старину распространенная на Кавказе....»

«САМБАТИОН-5 С четырех краёв Земли В ПОИСКАХ ВОСТОКА БУХАРА И САМАРКАНД Берега реки Самбатион издано свободным братством сынов Моше, они же краснокожие израильтяне место издания не обозначено 5770 год от сотворения Человека, он же 2010 год европейского и 1431 год мусульманского летоисчислений МЕЖУНИВЕРСИТЕТСКИЙ ЦЕНТР ЕВРЕЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ЕВРЕЙСКОЕ АГЕНТСТВО В РОССИИ при поддержке фондов ICHEIC, CAF, AVI CHAI САМБАТИОН-5. С четырех краёв Земли В поисках Востока. Бухара и Самарканд Сборник...»

«ВСЕМИРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОЕ РЕГИОНАЛЬНОЕ БЮРО КОПЕНГАГЕН ЕВРОПЕЙСКИЙ РЕГИОНАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Пятьдесят первая сессия, Мадрид, 10–13 сентября 2001 г. Пункт 7(b) предв арительной повестки дня EUR/RC51/8 + EUR/RC51/Conf.Doc./6 18 июля 2001 г. 10269M ОРИГИНАЛ: АНГЛИЙСКИЙ БЕДНОСТЬ И ЗДОРОВЬЕ – ФАКТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ И ДЕЙСТВИЯ В ЕВРОПЕЙСКОМ РЕГИОНЕ ВОЗ Бедность и нездоровье образуют порочный круг. Имеются свидетельства о том, что хорошее здоровье – это необходимая предпосылка для...»

«1 Три сестры 1, 2 Когда началась война, мама и обе ее сестры были еврейками. Когда война закончилась, оказалось, что три сестры имеют три разных национальности. В блиц-криге Южному направлению придавалось громадное значение и наступление на Юге развивалось стремительно. О будущих зверствах нацистов никто не мог и помышлять. Еще совсем недавно немцы были нашими союзниками водой не разольёшь. Сталинская пропагандистская машина еще не развернулась на образ врага и в голове у обывателей эта новая...»

«г. САЛАВАТ, Стерлитамак, Ишимбай, Стерлибашевский, Стерлитамакский, Ишимбайский районы 18+ Салават Тираж 30 000 экз. в нед. •www.rb-metro.com•№ 33 (105), 30 августа 2013г. Бесплатная информационно-рекламная газета МЫ ОТКРЫТЫ ДЛЯ ОБЩЕНИЯ! НАША ГРУППА В КОНТАКТЕ: http://vk.com/club54245904 18+ 02 on-line версия: www.rb-metro.com №33 (105), 30 августа 2013 г., г. САЛАВАТ Инвестиционные проекты Башкирии. Новые объекты САМЫХ ГРОМКИХ СКАНДАЛА НЕДЕЛИ ( - Int - -.. - -,. - 42. - : sobesednik.ru...»

«Марион Марч и Джоан Мак-Эверс ЛУЧШИЙ СПОСОБ ВЫУЧИТЬ АСТРОЛОГИЮ СОВРЕМЕННЫЕ МЕТОДЫ ТОЛКОВАНИЯ ГОРОСКОПА Предлагаемая вашему вниманию книга Современные методы толкования гороскопа - это третий том из серии книг современных американских астрологов-преподавателей М. Марч и Дж. Мак-Эверс под общим названием Лучший способ выучить астрологию. В отличие от других книг по астрологии, эти книги представляют собой учебник, составленный на основе многолетнего опыта преподавания и по просьбам многих...»

«Юлия Андреева Как раскрутить клиента на деньги http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=645825 Юлия Андреева. Как раскрутить клиента на деньги: Питер; Санкт-Петербург; 2005 ISBN 5-469-00512-7 Аннотация О том, что такое консумация, у нас знают лишь те, кто через нее прошел, а также их ближайшее окружение. Существуют художественные произведения, отражающие страшную участь попавших в сексуальное рабство и насильно подсаженных на наркотики див. Что же касается детального разбора консумации -...»

«Список новых поступлений НБ ДВФУ Алеутская, 65 б Владивосток, 690000 Россия (01.04-05.04.2013) Автор Заглавие Издание Местоположение/Расст Предме Класс Shipped To. шифр т экземпляра Хранение Отдела Бл Научная Институт научной Application of Numerical Wien New York организации и информации Methods to Geotechnical Springer-Verlag использования фонда Фундаментальна Problems Proceeding of 1998. я библиотека the Fourth European 624. ДВГУ Conference on Numerical Methods in Geotechnical Engineering...»

«61 Первенство г. Москвы по туризму среди учащихся ДТДМ Хорошево Северо-Западного округа КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ОТЧЕТ Лекарственные и пищевые растения Алтая Приложение к отчету о горном походе первой категории сложности по республике Алтай (Чуйские Белки), совершенном с 26 июля по 22 августа 2006 г. Маршрутная книжка № 177-04/3-126 Руководитель группы: Шашкин Владимир Валерьевич Выполнили: Елизавета Авдошина, Елизавета Поликарпова, Ольга Петрович Москва 2006 г. Оглавление: 1. Вступление. Цели и задачи...»

«Московский Салон Литераторов Иван Мазилин Иван Мазилин ДОМ РОМАНОВЫХ Часть первая Перекрестки 1. Дорога   Казахские степи. Август. Солнце к вечеру на запад скатывается, но от этого жара, кажется, только усиливается. Убегая от этого раскаленного светила, поезд с юга России на дальний Восток с почти видимым физическим усилием прорывается сквозь зной, спеша укрыться от изнуряющей жары за Алтаем в сибирских Саянах. В вагонах неимоверная духота, окна открыть невозможно - врывается в вагон...»

«Харлэн Карви Криминалистическое исследование Windows Глава 4 Анализ системного реестра Содержание этой главы: § Внутри системного реестра § Анализ системного реестра Краткое изложение Быстрое повторение Часто задаваемые вопросы Введение Для большинства администраторов и судебных экспертов системный реестр, вероятно, выглядит как вход в мрачную, зловещую пещеру в ландшафте операционной системы Windows. Другие, возможно, представляют себе реестр как темную дверь в конце длинного коридора, на...»




 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.