WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«Аннотация Человека сбивает машина, но это похоже скорее на хладнокровное убийство, чем на несчастный случай. Сына этого человека находят в петле, но вряд ли это ...»

-- [ Страница 6 ] --

– Ну, все не так мрачно, – сказал Гарик со своим вечным предпохоронным выражением лица. Из-за этого самого лица ему никогда не стать большим милицейским начальником. Таково мое убеждение. В обязанности милицейского начальника входят выступления на всяких пресс-конференциях, где он с радостным лицом должен сообщать об очередных успехах в борьбе с преступностью. Гарику такого не потянуть.

– Все не так мрачно, – сказал Гарик, энергично потопывая меня по плечу.

– Может, тебе и повезет.

– Это вряд ли. Я никогда не был везунчиком.

– Везение я обеспечу, – пообещал Гарик. – Сегодня утром я представил шефу план мероприятий по взятию Филина. План одобрили, и он уже начал разворачиваться. Удочки уже заброшены, понимаешь? – Он снова хлопнул меня по плечу. – Филин не сегодня, так завтра клюнет, и мы его размажем!

– Оптимист, – сказал я. – У меня немного другие настроения. Поэтому на то время, пока вы будете размазывать Филина, я уеду в Москву. Ты мне напишешь, чем дело кончилось.

– Что ты там забыл, в этой Москве? – удивился Гарик.

– А что я здесь забыл? – На этот аргумент Гарик не нашел, что возразить. Он как-то еще больше помрачнел, насупился. Мне захотелось поднять ему настроение. Если, конечно, эта задача окажется мне по силам.

– Так ты приехал меня порадовать? – спросил я. – Доложить об успехах в борьбе с ночной птицей Филином?

– Какой это успех, – махнул рукой Гарик, – пока это все еще дележ шкуры неубитого медведя. Но я собираюсь его убить. Я думал, что ты примешь участие в этом мероприятии… – Во-первых, я в прошлый раз принял участие – ничего хорошего из этого не вышло. Может, я приношу несчастье? А во-вторых, мне действительно надо уехать в Москву.

– Насчет того маленького расследования, о котором ты говорил?

– Точно, – кивнул я, не упомянув, что это расследование давно перестало быть маленьким, напротив, оно все время увеличивалось в размерах, и мне было страшно представить, какого объема оно достигнет в конце концов. – Кстати, я просил тебя связаться со знакомым в ФСБ насчет… – Помню, – сказал Гарик. – Помню, о чем ты меня просил. Только… – Что? – насторожился я.





– Такая странная история вышла, – Гарик почесал в затылке, виновато поглядывая на меня. – Понимаешь, я позвонил сегодня этому парню в ФСБ.

Сказал, что так, мол, и так, нужна информация по этим фамилиям. Он нормально так отреагировал. Сказал, что постарается узнать и потом перезвонит. Я его спрашиваю: «Ну, что? Выяснил?» А он так странно начинает со мной говорить… На вопрос не отвечает, а все норовит сам спросить.

Его интересовало, почему меня эти фамилии интересуют. Ну, я сказал: один знакомый попросил. А парень не успокаивается: «Что за знакомый? Кто такой? Зачем ему такая информация?»

– Так, – сказал я, обуреваемый не слишком хорошими предчувствиями. – И что ты ему сказал?

– Я сказал, что у меня есть знакомый частный детектив, что это ему понадобилось для какого-то дела… – Так-так, – сказал я. – А мою фамилию ты случайно не назвал?

– Назвал, – признался Гарик и тут же спохватился:

– А что, не надо было? Так ты же не предупредил. Я думал, что сейчас объясню тому парню, что к чему, а он мне выдаст информацию для тебя… – А он ничего тебе не сказал, – закончил я за Гарика.

Мне захотелось плюнуть на пол, но рядом проходила уборщица, толкая впереди себя поломоечную машину, и я сдержался. – Он узнал у тебя мою фамилию, а сам ничего тебе не сказал.

– Ну да, так получилось, – хмуро согласился Гарик. – Я не ожидал, что он так по-свински себя поведет. Вроде нормальный парень, я с ним раньше дела имел… – А теперь он тебя поимел, – не сдержался я.

– Вот этого не надо! – вскинул голову Гарик. – Нужно было нормально все объяснять! Что это за секретные фамилии? Чем ты вообще занимаешься? С какой стати тебя занесло на территорию ФСБ?

– Это не их территория, – возразил я. – Это наша территория. А они тут хозяйничают, как у себя в холодильнике… Черт с ним. Не надо было тебе говорить мою фамилию, ну да ладно… – Чем ты занимаешься? – настойчиво продолжал Гарик. – За каким чертом тебя понесло в Москву?

– Ну, есть у меня маленькое дело, – сказал я. – Надо же мне на жизнь зарабатывать. Кушать иногда хочется… – Я спрашиваю потому, что хочу знать: где тебя потом придется искать?

Куда тебя занесет это дело?

– Да я не собираюсь пока теряться, – ответил я. Кажется, Гарика мой ответ не утешил.

– Секреты до добра не доведут, – нравоучительно произнес он. – И игры с ФСБ – тоже. У меня, кстати, целая кипа записок от Ленки накопилась.

– Она тебе пишет?

– Тебе, болван. Пишет и передает нашим ребятам, которые у тебя на квартире сидят. Они изругались уже, что не в засаде сидят, а в почтовом ящике. Записки у меня на работе, заходи, отдам.

– Будет время… – неопределенно ответил я, подозревая, что времени в ближайшие дни у меня не будет.

– Когда ты уезжаешь в Москву? – спросил напоследок Гарик, подозрительно поглядывая на мой «Шевроле». Если у меня появится какая-то информация по Филину, я тебе в гостиницу позвоню. И ты тоже звони, не пропадай. Ладно?

– Ладно, – сказал я. Пропадать я не собирался.

Это место было просто пропитано покоем. Высокие окна охотно позволяли лучам бледного осеннего солнца падать на светлый мрамор, отчего создавалось впечатление, будто на улице не середина осени, а один из не слишком жарких летних дней. Библиотека была по всему периметру обсажена липами, которые еще сохраняли часть съежившейся желтой листвы, и казалось, что и за пределами этого в высшей степени спокойного заведения – тоже тишина, покой, отсутствие банальной суеты, величественная неторопливость и мудрость, словно в старых книгах.

Но я-то знал, что это не так. И, к сожалению, я приехал не для того, чтобы почтительно перелистывать страницы древних изданий, приобщаясь к словам и фразам, исполненным вечного смысла. Сейчас меня интересовало другое – то, что содержало много суеты и очень мало смысла.

Я поднялся на третий этаж библиотеки и попросил девушку за компьютером распечатать перечень газетных публикаций, касающихся Валерия Анатольевича Абрамова. Я хотел начать с девяносто шестого года, но потом спохватился – причина должна лежать где-то раньше. И я поставил в качестве даты девяносто четвертый год.

Список, выползший из принтера, оказался внушительным. В основном это были местные издания, наверняка полные слюнявых восторгов по поводу своего влиятельного земляка. Будем надеяться, что там найдутся и какие-то факты.

Я попросил сделать копии всех статей из списка. Девушка за столиком удивленно подняла на меня глаза за круглыми очками.

– Вы представляете, сколько это будет стоить?

– Совершенно не представляю. Сосчитайте и скажите.

Девушка долго нажимала на клавиши калькулятора, а потом показала мне высветившуюся на экранчике цифру. Примерно столько же стоят пять бутылок шампанского. Я пожал плечами и сказал:

– Мне нужны эти копии к завтрашнему дню.

– У нас обычный срок три дня… – начала было девушка, но спохватилась.

– Хотя можно сделать срочный заказ. Но это стоит в два раза больше.

– Нет проблем, – сказал я и расплатился. Ничто не тратится так легко и быстро, как чужие деньги. Я сбежал по красной ковровой дорожке вниз, забрал в гардеробе плащ и вышел из здания библиотеки, с сожалением бросив взгляд на обитель покоя. Покоя, который мне даже уже и не снился.

В шесть часов вечера я подъехал к дому, где, по сведениям Марины, проживал Кожухов, Вася, как она его называла. Человек себе на уме. Я остановил машину, выключил зажигание и задумался. Если это не было оптическим обманом, Кожухов проживал в двухэтажном коттедже красного кирпича, где окна были закрыты декоративными чугунными решетками, а вокруг самого коттеджа возвышался забор с пущенной поверху колючей проволокой. На крыше торчала спутниковая антенна. В этом, конечно, не было ничего особенного – так и должен жить человек, достигший зрелого возраста и отработавший с десяток лет в самой могущественной спецслужбе страны. Но Паша Леонов так не жил. Судя по рассказам Марины, ее брат тоже так не жил.

Значит, Кожухов был не просто человеком «себе на уме». Он использовал этот ум с приличной для себя выгодой. Что ж, его право. Я ему не завидовал.

Богатство приносит новые возможности, но оно приносит и новые проблемы, неведомые нищим частным детективам вроде меня. Впрочем, у меня хватает других проблем. Например – как найти Кожухова.

Я несколько раз нажал на кнопку звонка, однако в доме никто на это не отреагировал. Начало седьмого – можно было бы уже прийти домой, надеть тапочки и ждать прихода нежданного гостя, то есть меня. Кожухов так не поступил. Я снова нажал на кнопку, со злостью вдавливая пластмассовый кружочек и уже представляя мысленно картину многочасового напрасного ожидания. Сидеть здесь до ночи? Нет, спасибо, у меня и других дел хватает. Я еще раз нажал на кнопку звонка, плюнул с досады и вернулся к «Шевроле».

Прислонился к капоту и стал ждать. Прошло минут двадцать, и я дождался. Меня тронули за плечо. Я повернулся и сразу же инстинктивно отшатнулся: запах.

Бомж в длинном коричневом пальто, с набитым всякой полезной дрянью пакетом под мышкой, шмыгнул носом и спросил:

– К хозяину, что ли, приехал? – грязные пальцы указали на кожуховский коттедж.

– К нему.

– Так он в баре, поди, сидит, – доверительно сообщил бомж. – Он вечерами всегда там ошивается вместе с друганами. Вон там, за углом. Большая вывеска, увидишь: «Золотая антилопа».

– Ага, – сказал я и открыл дверцу «Шевроле», чтобы сесть в машину.

– А оплатить? – обиженно произнес бомж. – Информация – самый дорогой товар.

– Да что ты? – не поверил я и дал бомжу десятку.

– Самый дорогой! – настойчиво повторил бомж.

– Допустим, – сказал я, не торопясь залезать в «Шевроле». – А откуда ты знаешь Кожухова?

– Никакого Кожухова я не знаю, – замотал головой бомж.

– Хозяина этого дома, – пояснил я.

– А, так бы сразу и сказал. Он мне бутылки пустые отдает. Много у него бутылок, праздники все время у него… Правда, бутылки хреновые. Импортных много, не принимают их нигде. Я уж ему говорил – потребляйте отечественную продукцию, так и Ельцин призывал… – А Кожухов что? – усмехнулся я.

– Не слушает, падла, – махнул рукой бомж и протянул ладонь, куда я опустил еще одну десятку. – Это уже лучше. «Золотая антилопа», не перепутай.

За углом, налево.

– А как он выглядит?

– Хорошо выглядит, падла, чтоб я так жил, как он живет, – посетовал бомж. – Сразу его заметишь: лысый такой мужик, в черной коже все время ходит, и друзей всегда с ним полно. Просто спросишь там Василия, тебе покажут… И мне действительно показали. И дело было даже не в самом Кожухове, который в действительности оказался бритым наголо мужчиной с резкими чертами лица, в черной кожаной куртке. Дело было в тех людях, которые сидели за одним столиком с Кожуховым. Как же они мне обрадовались, сволочи.

Мне сразу не понравилось в «Золотой антилопе»:

душно, слишком яркие светильники на стенах, слишком плохая музыка. Не говоря уже о людях, которые проводили там время.

Я тронул за плечо тощего и бледного как смерть официанта. Тот отреагировал весьма примечательно:

– «Кокс» у бабы за крайним правым столиком, а «колеса» могу сам толкнуть.

– Спасибо, позже, – ответил я. – Кожухов здесь? Вася?

– А, Кожаный, – сказал официант, ухмыльнувшись. – Конечно, вон он, расслабляется с пацанами… А вот это уже было плохо. Потому что эту кличку – Кожаный – я уже слышал. Кожаный был сравнительно новым человеком среди вожаков небольших, рвущихся наверх банд. Они еще не урвали свой кусок, а поэтому были особенно наглыми, жестокими и агрессивными. Как-то я разговаривал с Гариком, и тот помянул банду Кожаного как одну из наиболее перспективных.

Если тут можно употребить это слово.

Теперь стало понятно, что все-таки было на уме у Васи Кожухова.

Официант ткнул пальцем в группу людей за дальним столиком, я увидел отблеск света на идеально выбритой голове одного из этих людей, и понял, что это, вероятно, и есть тот, кто мне нужен. Бывший сотрудник ФСБ Кожухов. Но я не спешил познакомиться с ним и задать ему кое-какие вопросы. Теперь я уже не спешил. А потом они увидели меня и обрадовались. Я понял, что напрасно оставил пистолет в машине под сиденьем, И бежать за ним было уже поздно.

– Я, блин, глазам своим не верю, – произнес Гоша, тяжело разворачиваясь в мою сторону. – Это же тот самый пидор. Из-за которого я руку сломал. Вася, посмотри.

– Ну-ка, – Кожухов поднял на меня глаза: пристальный, угрюмый взгляд оправдал мои худшие ожидания. – Ты уверен, Гоша? Это тот самый?

– Ну так! – Гоша, разволновавшись, задел загипсованной рукой стол и поморщился от боли. – Эта самая рожа! Пацаны, вы же помните? – спросил он сидевших рядом парней.

– Привет, – сказал я им. Это были те самые два деятеля, которых я знакомил с особенностями конструкции штыковой лопаты во дворике бара. Они на удивление хорошо выглядели. И почему-то злились на меня.

– И Милка его вспомнит, – продолжал перечислять свидетелей Гоша. – Милка! Ну-ка, вали сюда! Из-за крайнего правого столика поднялась высокая брюнетка в красном коротком платье. Слишком худая, чтобы носить такие декольте. Ну и сигарета между тонких пальцев, естественно.

– Что надо, Гошуля? – жеманно поинтересовалась она.

– Помнишь вот этого гада? – Гоша мотнул головой в мою сторону. – Когда у Рафика день рождения был, помнишь?

– Допустим, – процедила она и выпустила колечко дыма. – Я тогда два ногтя сломала об чью-то рожу. А вообще, клево тогда развлеклись… – Это тот самый? – спросил Милку Кожухов.

Я обернулся и увидел, что в дверях уже стоит официант и какой-то плотный бородатый мужик. Официанта я бы смел в сторону, но в бородаче я бы неминуемо застрял. Вариант с бегством отпадает. Придется придумать нечто другое.

– Вроде он, – лениво произнесла Милка и потащила свое вихляющее в тазовой области тело обратно за столик.

– Опознание проведено, и большинством голосов личность этого товарища установлена, – подытожил Кожухов, а Гоша плотоядно усмехнулся. – Намеки излишни. Рома! – Это адресовалось официанту. – Закрывай заведение. Здесь будет частная вечеринка. Посвящается Рафику, которого нет среди нас. И Гоше, у которого до Сих пор большие проблемы с игрой в бильярд.

– А у меня потом обыск был! – напомнила, о себе Милка. – Я тоже в претензии к этому типу.

Официант выталкивал на улицу посетителей, которые, правда, не особенно возмущались, чувствуя, что в «Золотой антилопе» сейчас начнется совершенно особое мероприятие. Я услышал щелчок замка за своей спиной. Теперь посторонних здесь не было. Я взял у ближайшего стола белый пластиковый табурет и уселся на него посреди бара. Расстегнул плащ, закинул ногу на ногу.

– Ты особенно тут не рассиживайся, – посоветовал Кожухов. Гоша и другие парни вылезли из-за стола. У меня стала подрагивать левая икра. – Можешь произнести прощальное слово, – предложил Кожухов. Он был чертовски любезен.

И я не стал отказываться от предоставляемой возможности. Я откашлялся и сказал:

– А вот интересно, это не вы, ребята, подорвали офис Гиви Хромого?

После этого всю компанию можно было отправлять в театр – играть массовку в финальной сцене «Бориса Годунова». Они заткнулись.

Гоша даже сел на место и как-то осторожно взглянул на Кожухова. Тот вытянул из кармана солнцезащитные очки, нацепил их на нос, посмотрел на меня через стекла. Вряд ли теперь я понравился ему больше.

– Так, – сказал Кожухов. – Это уже интересно. Сыч, я буду очень тебе признателен, если ты возьмешь этого типа на мушку.

– Запросто, – сказал Сыч и прицелился в меня из пистолета.

– Ой-ой, – сказал я. – Какой кошмар. Я могу сбегать к машине за своим «ТТ», и тогда мы будем целиться друг в друга, одновременно разговаривая по душам часа полтора. Это очень модно в нынешнем сезоне.

– Хрен ты куда побежишь, – ответил Гоша, снова вставая со стула. – Потому что я сейчас тебе ноги повыдергиваю… – Погоди, – сказал Кожухов. – Что ноги? Ноги ты всегда успеешь выдернуть, хотя это будет и непросто с одной здоровой рукой. Мне интереснее услышать про Гиви Хромого. Что там насчет офиса?

– Кто-то подорвал офис Гиви Хромого, – сообщил я. – Не так чтобы сильные разрушения были, но любимый коврик Гиви запачкали. Он теперь в бешенстве… – Коврик или Гиви? – уточнил Кожухов.

– Оба. Ребята Гиви поймали какого-то оболтуса, который вроде оставил в офисе зажигалку с парой граммов пластида… – Даже так? – Кожухов подался вперед.

… но когда я вчера расставался с Гиви, этого террориста они еще не разговорили.

– Ага, – кивнул Кожухов, откидываясь на спинку стула.

– … потому что этот пацан все время теряет сознание. Ну, как только он придет в себя… – Я понял, спасибо, – сказал Кожухов и посмотрел на Гошу. За стеклами очков его глаз не было видно, но Гоша вдруг загрустил. – Так тебя послал Гиви?

– Нет. Меня никто не посылал. Я человек вольный.

Вот захотелось мне сюда наведаться, я наведался.

Рассказал про дела Гиви Хромого. Потом встану и уйду.

– А хрен тебе! – не сдержался Гоша.

– Спокойнее, Гоша, – снова посмотрел на него Кожухов. – Тебе как раз не мешало бы помолчать. Деятель, блин… – Кожухов вспомнил про стоящий перед ним бокал с пивом и залпом допил содержимое. – Тебя как зовут? – спросил он меня.

– Константин, – ответил я.

– А меня Вася зовут, – сообщил Кожухов.

– Я знаю, – сказал я. – Я много чего про тебя знаю, Вася.

– Например? – криво улыбнулся Кожухов. – Расскажи что-нибудь. Чтобы я понял, какого черта тебе здесь нужно.

– При всех? – Я кивнул на Гошу, Сыча с пистолетом в вытянутой руке и остальных.

– А что? У меня от своих парней секретов нет, – заявил Кожухов. Очень опрометчиво заявил.

– Хорошо, – сказал я. От Николая Николаевича давно вестей не было?

Вся компания уставилась на Кожухова. Посмотреть было действительно на что. Кожухов снял очки, протер стекла, снова их надел. Потом снова снял. И убрал в карман. Помассировал подбородок. Нахмурил брови.

Потом резко встал и, не глядя в мою сторону, буркнул:

– Пойдем, Костя, поговорим.

– Один на один? – уточнил я.

– Само собой, – Кожухов показал на неприметную дверь за стойкой бара. – Туда пойдем.

– А мне-то что делать? – подал голос Сыч. – Держать его на мушке или нет?

– Я сам буду его держать на мушке, – зло проговорил Кожухов, вырвал у Сыча пистолет и показал дулом на дверь. – Туда, Константин.

– Как скажешь, – миролюбиво отозвался я. А ноги у меня были как ватные.

Я, конечно, знал, что мир тесен, но не до такой же степени. Гоша, которому Паша Леонов лихо сломал руку, оказывается подручным Пашиного бывшего сослуживца.

Да еще этот взрыв в офисе Хромого… Глядя на то, как перемигиваются Кожухов и Гоша, у меня возникло сильное подозрение, что я, сам того не желая, попал в точку – и сейчас сидел лицом к лицу с организатором взрыва. Я угадал, но эта догадливость могла мне выйти боком.

– Откуда знаешь про взрыв? – притворно-лениво проговорил Кожухов, поглаживая рукоять пистолета. – Кто тебе рассказал?

– Никто, – развел я руками. – Никто мне ничего не рассказывал. Просто заезжал вчера к Гиви, посмотрел, как он переживает, как виновных ищет… – Это Гоша, – нехотя буркнул Кожухов. – Гоша, придурок. Взял молодого пацана к нам, решил его проверить в деле… Проверил. Говоришь, взяли его пацаны Хромого?

– Угу, – подтвердил я. – Вчера же и взяли. Но он молчит. Если бы он раскололся, то вы бы тут пиво не распивали.

– Согласен, – кивнул Кожухов. – Он-то не раскололся, а вот если ты сейчас побежишь Гиви стучать… – Зачем было говорить, что это Гошиных рук дело? – удивился я. – За язык-то никто тебя не тянул, Вася.

– Так ведь ты здесь не из-за Гиви и не из-за взрыва, – сказал Кожухов.

– А зачем ты здесь? Что-то тебе здесь нужно, раз ты сюда сунулся. Гоша и другие парни за дверью, у них очень хорошая память, они очень хотят крови, но ты все равно сюда полез. Зачем?

Мало того, что я оказался специалистом по мгновенному раскрытию загадочных взрывов, я еще и стал в глазах Кожухова героем-камикадзе. Я не стал его разочаровывать и объяснять, что я понятия не имел о нахождении в «Золотой антилопе» Гоши и прочих своих знакомых. Не очень хороших знакомых.

Кожухов выжидающе смотрел на меня, продолжая вертеть пистолет в руках, но какие бы траектории ни выписывал «ТТ», его ствол был непременно направлен в мою сторону. Я медленно опустил руку в карман плаща – пистолет перестал вертеться – и вытащил свою визитную карточку. Потом положил ее на стол перед Кожуховым.

– И что с того? – спросил Кожухов. – Это не ответ.

– Ответ в том, что я по поручению Ольги Петровны Орловой расследую смерть ее мужа, Павла Александровича Леонова.

– Паша умер? – без особого удивления произнес Кожухов. – Давно?

– Дней десять назад.

– И что там можно расследовать в его смерти? Как он умер?

– Его сбило машиной.

– Если он продолжал пить так же, как вовремя нашей последней встречи, то такая его смерть, совсем неудивительна и закономерна. Рано или поздно это должно было случиться.

– Возможно, – сказал я. – А как насчет Стаса Калягина?

– Всякое случается, – пожал плечами Кожухов. – Не повезло Стасу.

– У Леонова было другое объяснение… – Я помню, – сдержанно произнес Кожухов.

– Он считал, что кто-то хочет убрать участников одной операции ФСБ, проводившейся в девяносто шестом году. Калягина, самого Леонова, Булгарина.

И вас, Вася.

– Что это ты мне «выкаешь»? – как бы обиженно спросил Кожухов, уходя от ответа.

– Павел рассказывал вам о своих подозрениях, – продолжил я, не обращая внимания на слова Кожухова. – Что вы ему сказали?

– Чтобы не занимался ерундой и чтобы бросил пить.

– Хорошие пожелания. Ерундой вы назвали его версию смерти Калягина?

– Естественно.

– Теперь Леонов тоже мертв. Вас это не наводит на мысль, что версия Павла вовсе не бред и что… – Нет, не наводит, – перебил меня Кожухов. – Слушай, ты, сыщик хренов, я кое-что понимаю в этих делах, я знаю, как ФСБ может убирать ненужных людей.

Стас – это не их рук дело, слишком уж грязно: убили вместе с женой, устроили пожар, да еще убивали чуть ли не табуретом по голове… Это не наш… то есть не их стиль. Вот Паша – это более похоже. Сбить машиной – это куда еще ни шло. Но Паша сильно закладывал, понимаешь? Он сам запросто мог под «КамАЗ» влететь!

Безо всякого ФСБ!

– То есть вы не думаете, что можете стать следующим? – намеренно равнодушно спросил я, перебивая кожуховские выкрики. Он замолчал.

– Я думаю о смерти каждый день, – сказал Кожухов некоторое время спустя. – Когда ложусь в постель, я думаю: «Ну вот, еще один день прошел, а я все еще жив». У меня достаточно врагов и без ФСБ. Про Гиви ты сам знаешь, ну и вообще… Человек человеку волк, это стопроцентная истина. Если я кого-то не сожру, сожрут меня. Так вот и живу. И стану я следующим, не стану… Я больше боюсь умереть одиноким стариком в своей постели, когда ты, мертвый, лежишь еще несколько дней, прежде чем тебя найдут. По запаху. Вот этого я боюсь.

– А Николай Николаевич? – снова спросил я. – Как насчет него?

– Эта сволочь умел запугивать людей, – медленно проговорил Кожухов, глядя в стол. – Он много чего умел такого… Особенного.

– Его вы не боитесь?

– Я его уже боялся. Первые месяцы после того, как… После той операции, – слово «операция» Кожухов произнес с явной брезгливостью, словно говорил о чем-то фальшивом, прикрывающем яркой оболочкой гнилую сущность. – Тогда я боялся. А потом я узнал. И перестал бояться.

– Что узнали? – не понял я.

– Он умер, – просто сказал Кожухов. – Понимаешь?

Он давно умер. Его послали в Чечню летом девяносто шестого года. И он попался под руку чеченцам. Я был очень этим доволен, когда узнал. Хотя чеченцев ненавижу. Вот так, – он криво усмехнулся. – А ты хотел меня напутать, да? Не было ли вестей от Николая Николаевича… Нет, не было. И не будет. Он сдох.

Я тупо смотрел перед собой. Если Николай Николаевич умер в девяносто шестом году, то кто же тогда может быть заинтересован в убийствах людей, которые с ним работали? Кто? Получалось, что никто. И тогда Стас Калягин вместе с женой были убиты ворами, а Павел Леонов попал спьяну под машину. А я занимаюсь пустым и бессмысленным делом. Хотя… Хотя оставался Юра Леонов.

В его самоубийство я поверить все равно не мог.

Оставались пропавшие воспоминания Павла Леонова.

И оставался тот эфэсбэшник, вломившийся в леоновскую квартиру посреди ночи и с ходу шарахнувший по мне из пистолета, даже не разбираясь, кто я и откуда. А если бы Орлова решила переночевать в квартире бывшего мужа? Боюсь, что ей пришлось бы худо.

– Ну, что молчишь? – спросил Кожухов. – Я ответил на твои вопросы? Ты доволен? По лицу вижу, что не очень… – Павел перед смертью начал писать воспоминания о той вашей операции, – сказал я. – О Николае Николаевиче и так далее… – Дурак, – пожал плечами Кожухов. – Что еще сказать? Он слишком много переживал по поводу своего увольнения. Надо было начинать что-то новое, а не плакать над старым.

– Новое? – Я посмотрел на пистолет в руках Кожухова. – Это и есть ваше новое?

– Да, – едва ли не с гордостью ответил он. – Это мое новое, то, что сделал я сам. И мне это нравится. У меня больше нет шефа, я ни перед кем не отчитываюсь, я делаю что хочу. Со мной мои люди. Мне это нравится, – решительно повторил он.

– А как же Гиви Хромой? – напомнил я. Он не любит таких самостоятельных деятелей. Или он станет твоим шефом, или не станет одного из вас.

– Поживем – увидим, – заметил Кожухов. Без особого энтузиазма. Он как-то погрустнел после всех этих разговоров о Паше Леонове и Николае Николаевиче, о Гиви Хромом и о страхе одинокой смерти… И, вероятно, я выбрал не лучший момент для своего вопроса.

– Вася, – спросил я не без определенного неудобства, называя сорокалетнего мужика с наметившимися на лбу морщинами уменьшительным именем.

– Вася, дело уже прошлое. Что это была за операция, после которой… – я замолчал, не зная, с чего начать перечисление событий, последовавших за загадочной операцией весны девяносто шестого года – увольнение четверых сотрудников ФСБ, гибель Николая Николаевича в Чечне, пьянство Паши Леонова… Там было слишком много последствий. И, похоже, мне были известны далеко не все из них.

– А разве Паша не написал в своих мемуарах? – быстро спросил Кожухов.

– Не до конца, – сказал я. – Он не успел. Это было моей ошибкой. Нужно было сказать, что Паша все написал и что я все знаю, просто хочу выслушать версию Кожухова и сравнить ее с леоновской… Я этого не сделал.

– Не успел? – почти радостно спросил Кожухов. – Ну и хорошо, что не успел. Пусть никто об этом и не узнает. Пусть так… – Он явно оживился, стал улыбаться, снова завертел пистолет в руках. Я его сильно обрадовал своими словами. Весьма глупо с моей стороны.

– И все-таки, – настаивал я. – За что вас четверых уволили из ФСБ? Что это была за операция?

– Нет, не дави на меня. Дело, как ты сказал, прошлое. Зачем все это заново вытаскивать? Тем более что расследованию твоему это не поможет, да и расследования, как оказалось, никакого и нет… – Это уж я сам решу – помогут твои признания расследованию или нет. Ну, давай. Что там насчет правильного направления финансовых потоков и Валерия Абрамова?

Кожухов снова перестал играть пистолетом. Веко его левого глаза дернулось в нервном тике.

– Хм, – сказал он – Направление финансовых потоков. Да, это Николай Николаевич так говорил. Чтоб ему черти пятки в аду поджарили.

– А что это вы его так не любите? Что он вам сделал?

– Он меня втянул в это дело, – вздохнул Кожухов.

– Какое дело? – не отставал я.

– Такое! Сам знаешь, раз знаешь про Абрамова и финансовые потоки.

– Что конкретно вы должны были сделать?

– Ты меня уже утомил! – недовольно пробурчал Кожухов. – Что мы должны были сделать? Ну ты же сыщик, сам должен догадаться! Ты же знаешь ключевые слова: Абрамов, направление финансовых потоков. Пошевели мозгами!

– Абрамов – финансист, – сказал я, глядя в глаза Кожухову и ожидая утвердительного знака. – Он контролировал какие-то финансовые потоки. Вы должны были заставить его изменить направление этих финансовых потоков, так?

Кожухов медленно опустил веки и так же медленно их поднял. Это можно было расценить как демонстрацию усталости от общения со мной и как одобрение моего последнего предположения.

– И куда он должен был направить деньги? Кому?

Это же связано с президентской кампанией, да?

– Хрен тебе, а не президентская кампания! – Кожухов забыл про все фокусы с поднятием век и яростно процедил сквозь зубы:

– Это все туфта! А никакая не президентская кампания… – Ну как же, – не поверил я. – Леонов написал, что… – Все, – решительно заявил Кожухов. – Больше ничего тебе говорить не буду.

– Хорошо, – заторопился я. – Вы должны были заставить Абрамова изменить направление финансовых потоков. Что вы для этого сделали? Что придумал Николай Николаевич?

– Кое-что, – мрачно проговорил Кожухов. – Кое-что.

– Вы угрожали Абрамову? Шантажировали его? Хотели организовать компромат?

– Ну вот что, – Кожухов поднялся из-за стола. Пистолет не крутился в его пальцах, он был направлен мне в голову. – Я не знаю, зачем я вообще с тобой разговариваю, зачем я тут с тобой сижу. Но я больше не буду отвечать на твои идиотские вопросы. Я тебе скажу коечто. А ты меня послушаешь и если задашь мне хоть еще один вопрос после этого, то я, честное слово, разнесу тебе башку! И Гоша мне скажет за это большое спасибо! Усвоил?

Я кивнул, глядя попеременно в черное жерло «ТТ»

и в бешеные глаза Кожухова. И то и другое было одинаково страшно.

– Мы вчетвером должны были сделать кое-какую вещь, чтобы Абрамов куда-то там переправил деньги, – быстро и отрывисто заговорил Кожухов. – Не очень хорошую вещь. Может быть, самое плохое, что я сделал в своей жизни. Но тогда нам сказали, что так надо. Николай Николаевич сказал. Поэтому и желаю ему теплой встречи в аду. Короче говоря, мы сделали то, что от нас требовалось. Стаса даже стошнило, но мы сделали это. Только все равно ничего не вышло. И в этом не было нашей вины. Кто-то другой просчитался – Николай Николаевич или еще кто. Все оказалось бесполезным. И отыгрались на нас. Эти сволочи, наше начальство, прекрасно знали, что Николай Николаевич занимается не совсем законными делами. Но закрывали глаза. А потом, когда наше дело провалилось, они эти свои глазки открыли. Возмутились и дали нам пинка под зад. Вот и вся история. Я не хочу вдаваться в подробности… Потому что не хочу! Все!

Пистолет черным глазом смотрел на меня, и я усилием воли сдержал вместе губы. У меня было что спросить, но я подозревал, что мне ответит не Кожухов, а его «ТТ».

Мы вышли из-за стойки бара: сначала я, потом Кожухов с пистолетом в руке. Он не подталкивал меня стволом в спину, и Гоше это явно не понравилось.

– Что-то вы там долго базарили, – сказал он, барабаня пальцами здоровой руки по гипсу, – Что тянуть-то?

Все давно понятно… – У тебя все понятно, – раздраженно ответил Кожухов. – У тебя все просто. Сам поедешь своего пацана у Гиви отбивать или как? Очень просто ты придумал. Гений. Подрывник. Ирландская Республиканская Армия по тебе плачет.

– Кто по мне плачет? – не понял Гоша. – Это вообще была не моя идея, этот пацан сам предложил Гиви подорвать… – Ну а голова тебе на что? Или только носы ломать ею можно? Отговорить того сопляка нельзя было? – продолжал отчитывать его Кожухов, совершенно не обращая на меня внимания. При всем при этом особой злости в его голосе не было, Кожухов как будто отбывал неизбежную повинность, которая утомляет, но содержит и некоторую скрытую приятность. Короче говоря, Кожухов с удовольствием вернулся из жизни прошлой в жизнь настоящую. Ему нравилось быть Кожаным. Это был его выбор.

– А чего это ты меня тут при этом гаде лечишь? – обиженно уставился на Кожухова Гоша. – Давай его сначала кончим, а потом уже устраивай собрание… – Мы не будем его кончать, – сказал Кожухов. – Это нормальный парень.

Он меня предупредил насчет Гиви и еще насчет коекого. Так что пусть гуляет.

– Вот еще фокусы! – возмутился Гоша. – Я, блин, уже в тот бар прийти нормально не могу – сразу натыкаюсь на этого типа, и начинается!

– Все в порядке, – сказал я – Больше меня там не будет. Обещаю.

– Правильно, – сказал Кожухов. – Это правильно.

Вам лучше не пересекаться. Целее будете. Оба.

– Я если тебя там хоть раз увижу, – грозно сказал Гоша и показал мне кулак, в котором четыре пальца из пяти были украшены перстнями. – Ох, что я с тобой сделаю!

– Представляю, – я медленно отступал к дверям, – и понимаю. Между прочим, журнал «Здоровье» не рекомендует постоянно носить перстни.

Способствует развитию нефрита.

– Развитию чего? – нахмурился Гоша, разглядывая свои пальцы. – Какого такого нефрита? Что еще за херня?

– Точно не скажу, – я локтем отодвинул официанта в сторону, – но хорошее дело нефритом не назовут. – И я кинулся вверх по лестнице, не особенно надеясь на длительное действие посетившего Гошу приступа милосердия. Пробежав ступенек десять, я уперся в железную дверь, закрытую на засов. Пока я с ним справлялся, я еще слышал доносившиеся снизу, из бара голоса.

– Кожаный, – кажется, это говорил Сыч. – А что это он тут толкал насчет какого-то Николая Николаевича?

Что это за кадр? Крутой?

– Забудь, – посоветовал Кожухов. – Это все прошлые дела и… Но тут все перекрыл отчаянный вопль Гоши:

– Кто-нибудь скажет мне, что за херня этот нефрит?!

Я откинул засов, толкнул дверь плечом и вывалился на улицу, глотая свежий воздух и быстро удаляясь от бара «Золотая антилопа». Не самое приятное место.

Не самые приятные люди. Хорошо, что мы больше не будем пересекаться. Так я думал тогда. Напрасно.

Перед самой гостиницей я едва не въехал левым крылом в замешкавшийся на перекрестке грузовик.

Мурашки весело взбежали вверх по позвоночнику, и я подумал, что еще пара дней в таком духе, и у меня тоже, как у Кожухова, начнется нервный тик. Я вышел из лифта, расстегивая на ходу плащ, когда услышал:

– Это вы из пятьсот тринадцатого номера?

Дежурная по этажу выглядывала из-за своей конторки.

Я кивнул.

– Вас тут гость дожидается уже с час, наверное.

– Гость? – Я посмотрел вправо, потом влево: коридор был пуст. – Какой гость? Где он?

– А разве его нет? – удивленно проговорила дежурная. – Вот же, только сейчас его видела… Непонятно.

Он уже давно вас дожидался. Может, ушел?

– Хм, – сказал я. Как-то мне стало не по себе. Что еще за гости в девять часов вечера? Гарик обещал только звонить, а больше, пожалуй, никто и не знает про мое убежище. Получается… Очень плохо получается… – Даже не знаю, куда он мог подеваться, – продолжала сокрушаться дежурная. – Приятный такой молодой человек, все время улыбался… Это уже совершенно точно не Гарик.

– Ладно, – сказал я дежурной. – Переживем как-нибудь. И я медленно пошел по коридору к двери своего номера. Я шел по краю ковровой дорожки, там, где паркет под ней не скрипел. И я положил правую руку в карман, на рукоять пистолета.

Пятьсот девять. Пятьсот одиннадцать. Пятьсот тринадцать. Я остановился.

Забавно. Коридор освещался двумя светильниками – один висел под потолком над конторкой дежурной, а второй – в противоположном конце коридора, на уровне пятьсот двадцать восьмого или пятьсот тридцатого номера. Мой номер находился примерно посередине, и это была довольно сумеречная территория. Я осторожно присел на корточки, потом уперся ладонями в пол и вытянул ноги, будто собираясь начать отжимания. В щели под дверью моего номера метался свет.

Именно метался, источник света был не особо мощным, но он постоянно менял свое положение. Фонарик.

И еще – как бы ни старался этот тип действовать бесшумно, кое-какие звуки он все-таки издавал, и мне, прильнувшему ухом к двери, эти звуки были хорошо слышны. Я вскочил на ноги и на носках отошел от двери.

Я резко обернулся, прыгнул к дежурной и зажал ей ладонью рот. Мне показалось, что бедная женщина сейчас рухнет без сознания.

– Спокойно, – прошептал я, волоча дежурную обратно к конторке. – У меня в номере кто-то есть, кто-то чужой… Понимаете?

– Мгм, – промычала женщина в мою ладонь.

– Садитесь за свой стол и наберите номер вашей службы безопасности… – скомандовал я, отнимая руку от рта дежурной.

– Номер чего? – сдавленным голосом переспросила она. – Какой службы? У нас вахтер внизу, да милиционер ночью дежурит… А службы безопасности у нас нет!

– Лишаю вас звания пятизвездочного отеля, – сказал я и вытащил из кармана пистолет, отчего глаза дежурной едва не вылезли из орбит.

– Ой, – сказала она. – Зачем это?

– Это вместо службы безопасности, – пояснил я. – Набирайте вот этот номер. – Я продиктовал ей домашний телефон Гарика. Женщина торопливо тыкала пальцами в кнопки, а я следил за коридором.

Гарик оказался дома, он внимательно меня выслушал и сказал:

– Сейчас к тебе приедут. Поспокойнее там, не переусердствуй.

– Я тоже хочу взять его живым, – ответил я. – Но я не знаю его планов.

Сам-то будешь?

– Если это тебя успокоит… – Это меня успокоит. А то я просто дрожу сейчас от страха.

– Выпей что-нибудь успокоительное, – посоветовал Гарик. – И вообще: поаккуратнее там… Не дергайся.

С чего он решил, что я буду дергаться? Я стоял минут двадцать, держа пистолет, направленным в сторону моего собственного номера. Я не дергался, у меня просто устала рука. Вот дежурная дергалась, это правда. Ведь у нее не было пистолета, чтобы занять руки.

– И кто это там может быть – неуверенным голосом спрашивала она.

– Есть масса вариантов, – отвечал я. – Это может быть обыкновенный вор.

Это может быть другой ваш постоялец, ошибшийся номером… Это может быть просто убийца. Дежурная вздрогнула.

– К вам – убийца? – с дрожью в голосе спросила она.

– Ну не к вам же.

Прошло чуть больше двадцати минут. Из моего номера никто не выходил.

Потом открылись двери лифта, и оттуда вывалились четверо сосредоточенных мужчин во главе с Гариком.

– Где? – спросил он. Я показал. – Пошли! – скомандовал он. Четверо, доставая на ходу оружие, побежали по коридору. Гарик и я шли следом.

Дежурная запихивала обратно в номер выскочившего на шум командировочного.

Тот упирался и говорил, что хочет узнать, что творится на этаже. Я бы и сам не прочь был это узнать.

– Готовы, – прошептал прижавшийся к стене оперативник, положив палец на спуск «Калашникова». – Командуй, Игорь.

– Может, постучимся? – усмехнулся Гарик. – Ключ у тебя есть?

Я показал ему ключ с массивным деревянным брелоком, где было выжжено «513».

– Это хорошо, – кивнул Гарик. – Но это долго. – И он ударил ногой в дверь рядом с замочной скважиной.

Раздался треск, а после второго удара дверь распахнулась. Все четверо стали кричать одновременно, влетая в номер, пригибаясь, крутясь вокруг своей оси, ища мишени для своих стволов… Гарик вошел пятым, осмотрелся и сказал:

– Все, расслабьтесь. Здесь пусто.

– Как пусто? – не поверил я. – Как здесь может быть пусто? Я же сам… – Смотри, – Гарик показал мне то, что я уже и без него заметил. Оконная рама была приоткрыта, и по номеру гулял сквозняк, – Ребята, быстро вниз, под окна… Он может быть еще там.

– Это зависит от того, когда он нас почуял, – сказал я, открывая раму и высовываясь в окно. До земли было далековато, но зато в полутора метрах справа я увидел балкончик соседнего номера, а еще чуть подалее – пожарную лестницу. Десяти минут вполне хватило бы, чтобы открыть раму, перебраться на соседний балкон, а оттуда – перелезть на пожарную лестницу и по ней беспрепятственно спуститься вниз. Гарик и я заглянули в соседний номер, но тамошний обитатель ничего не слышал и ничего не видел, поскольку смотрел телевизор.

– Н-да, – мрачно произнес Гарик, вернувшись в пятьсот тринадцатый. – Что мы в итоге имеем? А ни фига не имеем.

– Почему же? – возразил я. – Дежурная видела этого самого «гостя».

Может получиться словесный портрет.

– Может получиться, а может и не получиться, – пессимистично отозвался Гарик. – Что у тебя такой бардак в номере? Свинарник какой-то… Я огляделся. Матрас был сброшен с постели на пол, моя одежда также валялась на полу, двери шкафа были раскрыты настежь.

– Здесь что, горничные не убираются, что ли? – продолжал возмущаться Гарик. – Или… Или это работа твоего «гостя»?

Я пожал плечами.

– Минутку, – сказал Гарик и уселся на край кровати. – Если это был Филин, то зачем устраивать такое? Ему заказали твое убийство, а не обыск в твоем номере. А если это не Филин, то кто это? Кто это такой ловкий, что прыгает по балконам и пожарным лестницам, как Тарзан?

– Хорошие вопросы, – одобрил я. – Продолжай, у тебя хорошо получается.

А я пока… – Я подставил стул и стал шарить по верху шкафа, ища пакет с картриджами. Там было много пыли, но не было пакета. Я стал нервничать.

– Вопросы-то хорошие, – согласился Гарик – Да только ты на них не отвечаешь… Придется мне самому что-то придумать. Это скорее всего был не Филин.

А кто? И я вспоминаю, что ты мне пару раз помянул свое маленькое таинственное расследование. В связи с которым тебе была нужна информация из ФСБ… – И которую ты мне не достал, – пропыхтел я, слезая со стула и лихорадочно шаря взглядом по углам номера. Мне был нужен мой пакет.

– Не достал, – согласился Гарик. – Потому что ты занялся какой-то фигней, которая сильно беспокоит людей в ФСБ. Это какая-то закрытая информация. Я, дурак, назвал им сегодня утром твою фамилию… А вечером кто-то производит обыск в твоем номере. Нет ли тут связи? Вероятно, им понадобилось несколько часов, чтобы проверить списки лиц, проживающих в гостиницах. Ведь дома тебя не оказалось.

– А это не ты подсказал им, где меня искать? – спросил я из ванной, разбирая свои сваленные под раковиной вещи.

– Зачем мне делать чужую работу? У них масса сотрудников, надо же их чем-то занять… Они наверняка просекли, что за твоей квартирой ведется наблюдение, поспрашивали соседей, и те сказали, что тебя уже давно не видно… Но они знают, что ты в городе. Начинается проверка гостиниц. А ведь ты зарегистрирован под своим именем?

– Естественно.

– Вот это твоя ошибка, – сказал Гарик. – Надо было взять псевдоним.

– Сегодня же запишусь как Филипп Киркоров.

– Неудачная мысль, – оценил Гарик. – Налоговая инспекция достанет.

– Ага! – воскликнул я, выудив из-под кровати пакет с грязным бельем.

Гарик скептически покосился в мою сторону.

– Как мало нужно человеку для счастья, – вздохнул он. – Две пары носков, да еще грязных… Только не говори, что человек из ФСБ искал именно это. Хотя более ценного у тебя все равно ничего нет. А это еще что за херня?

– заинтересовался Гарик, увидев извлеченные мной картриджи.

– Это то, что он искал, – пояснил я. – Мне так кажется, по крайней мере. Больше тут искать действительно нечего, в этом ты прав.

– И что на этих картриджах? – поинтересовался, зевнув, Гарик. – Протоколы антиправительственного заговора?

– Мемуары одного моего знакомого. Ныне покойного.

– Хорошие у тебя знакомые. Мемуары пишут. За которыми потом ФСБ гоняется. Дашь почитать?

– Сам еще не дочитал.

– Ну-ну, – Гарик обвел печальным взглядом разгромленный номер и вздохнул. – Желать тебе спокойной ночи язык не поворачивается. Хотя сегодня-то уж к тебе никто не сунется. Вот сквозняк у тебя теперь тут – это да… – Какой кошмар! – Это дежурная нашла в себе силы переступить порог моего номера. – Какой разгром! И рама открыта! Мы же их уже на зиму заколотили… – Поторопились, – сказал Гарик. – А вообще это все из-за него. – Он ткнул в меня пальцем. – Вы его больше не селите в вашу гостиницу. Он притягивает неприятности, как громоотвод – молнии. – Гарик посмотрел на часы и вздохнул. – Одиннадцатый час, а я все еще не дома. И футбол по телевизору уже кончился… А все из-за тебя, – упрек адресовался мне. – Собирай свои вещи да пошли отсюда.

– Далеко?

– Не будешь же ты тут оставаться? В разгромленном номере со сквозняком и выломанной дверью. В номере, где могут еще раз навестить, но обыском уже не ограничатся. Пошли отсюда. В коридоре он пояснил:

– Домой я тебя не приглашаю, у меня маленькие дети, и я не хочу, чтобы ты оказал на них разлагающее влияние.

– Куда же тогда?

– У меня к тебе предложение: исполнить свой гражданский долг.

– Какой именно?

– Помочь правоохранительным органам.

– А разве я… – По большей части ты им мешаешь, – заявил Гарик. – Правоохранительные органы в моем лице физически устали от твоей деятельности. Можешь оказать мне действительную помощь? А заодно обеспечить себе ночлег?

– Вымыть полы в твоем кабинете? А потом переночевать на коврике у двери?

– Идея интересная. Но это в следующий раз. Сейчас есть другая работа. В машине объясню.

Мы вышли из гостиницы. Гарик отпустил оперативников и повел меня к своему «жигуленку». У автостоянки перед нами как из-под земли выскочил сутулый человечек в потрепанной куртке и старомодных очках с треснутым стеклом. В руках он держал два букета начавших увядать астр.

– К-купите вашим д-дамам, – пробубнил он жалостливым голосом – Д-дамы любят цветы… – Купи Ленке, – предложил мне Гарик. – Девчонка замучилась тебе записки писать.

– Ничего себе девчонка, – фыркнул я. – Третий десяток пошел, замужняя дама.

– К-купите цветочки замужней д-даме, – канючил человечек.

– Такие цветочки дамам не покупают, – возразил я. – Они сгодятся разве что на могилку любимой собачки дамы. А у Ленки нет собачки. – Это я уже сказал Гарику.

– Я тебе завтра привезу ее записки, – пригрозил тот. – Там на три тома уже хватит… – Привози, – сказал я. – Будет что почитать в поезде по дороге в Москву.

– Если не хотите цвет-ты, – продолжал ныть человечек, – дайте тогда пять рублей на п-поливитамины… – Молодец, – сказал Гарик, открывая дверцу «жигуленка». – Про поливитамины – это оригинально. Я еще такого не слышал.

… Я дал продавцу цветов десятку, и тот, обрадованный, немедленно испарился в ночи. Как будто его и не было.

– Деньгами разбрасываешься? – удивился Гарик. – Разбогател? «Шевроле» этот… Кстати, мой тебе совет – оставь его здесь. На всякий случай. Машина приметная. Мало ли что.

– Ехать на этом? – Я показал на «жигуленок» и поморщился.

– Не обязательно. Можешь бежать следом.

Я забросил сумку на заднее сиденье и сел рядом с Гариком. Тот включил зажигание.

– И куда ты меня везешь? – спросил я, когда машина тронулась с места.

– Помогать правоохранительным органам, – довольно ответил Гарик, словно человек, только что безнаказанно сотворивший какую-то пакость. – В окрестностях Успенской церкви. Да-да, – сказал он, увидев выражение моего лица. – Именно там.

Было бы довольно глупо говорить по этому поводу такие слова, как «цинизм» или «варварство». Ну, цинизм. Только разве стоит этому удивляться?

Просто так развивается мир. Говорят, что граница льдов на полюсах перемещается. Вот и линия между цинизмом тоже перемещается. Не в пользу последнего. Это может нравиться, это может не нравиться, но это происходит.

И я не очень удивился, когда Борода объяснял мне технику связи с Филином.

Сначала нужно было повесить объявление: «Срочно требуется мастер каменной кладки со своим инструментом. Обращаться на Центральный почтамт, а/ я 88». Причем повесить в строго определенном месте, на фонарном столбе в переулке за Успенской церковью. Указание на абонентский ящик было обманкой.

Почтамт тут был ни при чем.

Следующим шагом для заказчика должно было стать помещение условий своего заказа в тайное место, откуда потом Филин должен был эти условия забрать. Тайным местом являлось дно храмового подсвечника в Успенской церкви. Человек подходил со свечкой, загораживал спиной подсвечник от посторонних взглядов и свободной рукой помещал конверт в щель днища подсвечника. Точно так же конверт изымался.

Цинично или нет, но эта методика казалась мне довольно продуманной, особенно для Филина. Он не был связан определенным временем. Он мог прийти за конвертом утром, днем и вечером. Он мог появиться в церкви, изучить обстановку, убедиться в своей безопасности и только потом забрать заказ. Как сказал Борода, этот способ Филин использовал для контактов с новыми клиентами. После второго или третьего раза он мог пойти на личную встречу.

Видимо, Рома был постоянным заказчиком, раз заработал себе привилегию персонального рандеву с Филином. Правда, это плохо сказалось на его здоровье.

– Вы уже повесили объявление? – спросил я Гарика.

– Вчера вечером, – спокойно ответил он. – Да-да, еще до того, как я изложил наш план шефу. Я просто не хотел терять время даром. Объявление висит уже больше суток. Конверт тоже на месте. Я, кстати, хочу взять тамошнего батюшку в разработку. Не может быть, чтобы такие дела у него под носом творились, да не один год, а он был не в курсе. Думаю, Филин ему отстегивает.

– Почему не один год? Ты говорил, что у вас в картотеке только два преступления, которые можно повесить на Филина – Мавр и Рома.

– Это преступления, которые были зарегистрированы. Он мог убить еще девять или двадцать человек, просто их тела не найдены. Он мог убивать за городом, расчленять тела, топить, растворять в кислоте, – деловито перечислял Гарик.

– Бр-р-р, – поежился я. – На ночь такие разговоры… Так вы повесили объявление, положили конверт.

То есть приманка готова. А что дальше? Вы посадили засаду в церкви? И думаете, что он ее не засечет?

– В церкви нет ни единого нашего человека, – сказал Гарик. – Они все снаружи. Две машины. А в конверте – микромаяк, который засекается в одной из машин.

Мы можем дать Филину возможность выйти из церкви с конвертом, на безлюдное место, а там уже… Первый предупредительный, второй – на поражение. Есть предложение живым его не брать, и я это предложение разделяю.

– И мы сейчас едем туда?

– Вот именно. Там наши ребята дежурят уже сутки.

Между прочим, они стараются и ради твоей безопасности. Будь им благодарен.

– Я благодарен, – сказал я. – А где ты предлагаешь мне ночевать?

– Там, в машине. А утром подменишь ребят на дежурстве. Посидишь, посмотришь на сканирующее устройство. Ребятам надо тоже отдохнуть. К обеду тебя сменят. Возражений нет?

– Так я же в Москву собирался ехать, – напомнил я.

– Когда?

– Послезавтра, – я посмотрел на часы и уточнил, – то есть уже завтра.

Вечером.

– Ну и поедешь в свою Москву. Подежуришь, а потом поедешь. Я же говорю – ребята и ради тебя стараются.

Цени.

– Угу, – отозвался я. Мне стало понятно, что ближайший день окажется весьма утомительным. Не дожидаясь, пока мы приедем к Успенской церкви, я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Я почти не помню, как вылезал из «жигуленка» и перебирался в грязный невзрачный «УАЗ», где был оборудован пункт слежения. Когда я проснулся, было уже утро, и я хорошо помнил только одно: этой ночью я не видел снов. К счастью.

Я проснулся от того, что кто-то довольно противным голосом напевал у меня над ухом:

– Три танкиста, три веселых друга, экипаж машины боевой… Песня почему-то исполнялась в замедленном темпе и в миноре. Звучало это как похоронный марш по этим самым танкистам. Просыпаться мне не хотелось, я лежал с закрытыми глазами и выдержал испытание музыкой до конца. Однако после песни о трех танкистах тот же голос не менее заунывно стал петь про то, что на поле танки грохотали, а солдаты шли в последний бой.

Соответственно, молодого командира уже несли с пробитой головой. Я подозревал, что позже будет исполнена песня из фильма «Четыре танкиста и собака».

И это уже было бы свыше моих сил. Я решился и резко встал, немедленно треснувшись головой о потолок уазовского салона.

– Уй, блин, – сказал я и добавил еще несколько слов.

– Вот именно. Доброе утро, – сказал усатый мужчина в спортивном костюме, перестав петь. – Леша, – протянул он мне руку.

– Костя, – ответил я, держась левой рукой за макушку. – Очень приятно.

– Мне тоже. Раз ты проснулся, то я пошел обедать, – заявил Леша.

– Обедать? – Я изумленно посмотрел на часы: пять минут первого. Это называется хорошо выспаться. – Погоди, ты уходишь, а я что буду делать?

– Работать, – сказал Леша. – Вот экран, вот точка сигнала. Пока она не движется все в порядке. Если эта дура шевельнется, хватай рацию и вызывай вторую машину. У нас здесь наблюдательный пункт, а во второй машине как раз все убийцы и сидят.

– Убийцы?

– Они самые. Снайперы и всякие там костоломы. Задание понятно?

Я не слишком уверенно кивнул. В голове был легкий туман после сна, усугубившийся от удара. Бока ныли, и причиной тому было не слишком удобное ложе. Короче говоря, чувствовал я себя достаточно отвратно.

– Может, я не справлюсь тут один? – опасливо предположил я.

– Справишься, – оптимистически заявил Леша. – Тут даже идиот справится.

К тому же скоро мой напарник явится, – И вряд ли что-то случится сейчас.

Игорь сказал, что Филин скорее всего явится к вечерне, когда народу больше.

А сейчас в церкви пусто. И он ушел, оставив меня перед мерцающим пультом, от созерцания которого у меня вскоре заболели глаза.

Рядом с сиденьем стояла начатая бутылка минеральной воды, которую я одолел в три глотка. Мне стало немного получше. Во всяком случае, ощущение помойки во рту пропало. Почти пропало. В кармане плаща я отыскал пару пластинок жевательной резинки, закинул их в рот и стал медленно жевать пахнущий мятой комок. Будем считать, что я сел на диету.

Напарник Леши в конце концов действительно явился, но к тому времени я понял, что «скоро» в этой машине – понятие растяжимое. Я просидел в компании неподвижной точки почти полтора часа, прежде чем дверца «уазика» открылась и внутрь забрался толстяк в коричневой кожаной куртке. Он представился Альбертом и сказал, что теперь и я могу передохнуть. Альберт был очень любезен. Я вылез из машины и потянулся. Светило солнце, и, хотя тепла от него ждать не приходилось, в целом погода меня устраивала: спокойный безветренный день в конце октября. Что еще нужно, если перед этим ты проспал почти двенадцать часов, а потом без толку пялился на экран чертова прибора.

Из-за крыш соседнего двухэтажного дома виднелись купола Успенской церкви, тускло блестевшие на солнце. Это зрелище не вызвало у меня благостных мыслей о вечных истинах. Я поискал взглядом вторую машину, не нашел ее и понадеялся, что стоит она в правильном месте, чтобы вовремя перекрыть пути отхода от храма. Также я вспомнил, что мой «Шевроле» остался стоять на гостиничной автостоянке. По предложению Гарика. Я мысленно выругал приятеля, но, проинвентаризировав содержимое своих карманов, понял, что смогу вполне безболезненно для бюджета кататься по Городу на такси. Чем я и занялся.

Сначала я отправился в ресторан «Комета» и набил желудок, компенсируя пропущенный завтрак. Потом поехал в библиотеку. Оказалось, что еще не все копии готовы, мне пришлось прождать час с лишним, зато ушел я оттуда с кипой листов отксерокопированных публикаций о Валерии Анатольевиче Абрамове. Я теперь был надолго обеспечен увлекательным чтением. То есть я надеялся, что это чтение будет увлекательным. Из библиотечного вестибюля я позвонил Гарику в ГУВД.

– Мне сказали, что ты отправился гулять по городу, – строго сказал Гарик. – Особо не увлекайся. Мало ли с кем столкнешься. А еще лучше – возвращайся-ка ты к церкви, в машину.

– Я уже свое отдежурил, – попытался возразить я.

– Дело не в дежурстве, – сказал Гарик. – Хотя и в этом качестве ты там пригодишься. Когда ты сидишь в машине, я знаю, что ты делаешь и где находишься. Я знаю, что с тобой ничего не случилось.

– Какая трогательная забота, – фыркнул я.

– Вот приезжай сейчас к церкви, я тоже приеду. И кое-что тебе покажу, от чего у тебя пропадет охота иронизировать. – В голосе Гарика звучало обычное чувство превосходства человека, обладающего информацией, над человеком, такой информацией не обладающим.

– Что-то свежее? – попытался я расколоть Гарика, но тот был строг и сдержан.

– Приедешь – узнаешь, – коротко ответил ой. – Давай, шевелись, через полчаса встретимся в машине слежения.

– Пригнал бы ты мой «Шевроле», – предложил я. – А то я уже все пятки стоптал от пеших прогулок.

– И про «Шевроле» я тебе тоже расскажу, – многозначительно пообещал Гарик и повесил трубку. Его слова интриговали. Я сел в такси и поехал обратно, листая попутно полученные в библиотеке материалы.

«Как стать таким известным и состоятельным человеком, как вы?» – спросил наш корреспондент у нашего знаменитого земляка бизнесмена и банкира Валерия Абрамова. «Нужно работать двадцать четыре часа в сутки и думать не об известности и не о будущем богатстве, нужно думать о развитии своего дела, тоже двадцать четыре часа в сутки», – ответил Валерий Анатольевич. «А когда же спать, если работать двадцать четыре часа в сутки?!» – удивился корреспондент.

«Спать будете, когда станете известными и богатыми!» – заразительно рассмеялся Валерий Анатольевич, а на прощание подарил нашему корреспонденту набор сумок с символикой своей корпорации". Потрясающе интересная информация.

«Валерий Абрамов признан лучшим бизнесменом девяносто пятого года по итогам опроса в деловых кругах города и области…» С ума сойти! "Вчера В.

А. Абрамов и мэр города присутствовали на открытии очередного супермаркета сети магазинов «Вавилон 2000», создаваемой корпорацией господина Абрамова. В своей речи мэр сказал…" Изумительная речь.

Фонтан красноречия. «Господин Абрамов официально опроверг слухи о нестабильном финансовом положении своего банка, приведенные на прошлой неделе газетой „Городские вести“ в статье „Вавилон падет?“. Его слова подтвердил представитель Центробанка…» Ничего особенного. «Валерий Абрамов выступил спонсором гастролей Аллы Пугачевой в нашем городе…» Памятник ему за это поставить. «Валерий Анатольевич, кем собирается стать ваша дочь? Связаны ли ее планы с бизнесом?» – «Моя дочь совершенно свободна в выборе профессии. На прошлой неделе она, кажется, собиралась стать дизайнером одежды. Меня смущает то, что месяц назад она так же уверенно говорила о своем желании быть телеведущей кулинарного шоу». – «Она хорошо готовит?» – «Нет, она хочет стать ведущей, чтобы научиться готовить…» Чушь какая-то.

«Валерий Анатольевич, это правда, что вам предложен пост вице-премьера в правительстве России?» – «Я не хотел бы это комментировать». – «Но вы переезжаете в Москву?» – "Да, я переезжаю в Москву, но это не связано с занятием правительственного поста.

Просто «Корпорация „Вавилон 2000“ так разрослась, в том числе и территориально, что управлять ею удобнее из столицы…»

– Приехали, – сказал водитель такси.

– Это точно, – согласился я и полез в карман за деньгами.

– Во-первых, ты опоздал, – сказал Гарик, когда я влез в салон «УАЗа». – А во-вторых, что это у тебя за бумажки?

– Это очень личное. – Я спрятал досье на Абрамова под плащ. – Это письма от любимой женщины.

– Вот твои письма от любимой женщины. – Гарик кинул на сиденье передо мной перетянутую резинкой пачку конвертов. – Изучи и прими в качестве руководства к действию. Девка с ума сходит… – Может, уже сошла? Сначала она со мной попрощалась и собралась с мужем в Питер, а теперь… – Ну, это твое дело, – махнул рукой Гарик.

– Так это вся твоя новость? – Я взял Ленкины письма и взвесил их в руке: солидная пачка. – И что там с моим «Шевроле»?

– Значит, так: во-первых, по поводу вчерашнего разгрома в твоем номере.

Это ФСБ, можешь не сомневаться. Вчера после обеда к моим ребятам, что сидят у твоего дома, подошли двое, показали удостоверения ФСБ и сказали, что они теперь тоже занимаются этим делом. Спросили, где тебя можно найти. Мои и ляпнули, что ты в такой-то гостинице отсиживаешься.

– Хорошие у тебя работники, – сказал я. – А если Филин сделает себе такую книжечку и подойдет к твоим орлам? Может, они его еще и проводят ко мне? И что это за засада, которую видно невооруженным взглядом? Люди из ФСБ подходят к твоим, треплются с ними… Это уже справочное бюро, а не засада!

– Не ори, – попросил Гарик. – А то привлечешь внимание к нашей машине.

Нам это надо? Не надо. Я уже убрал тех двоих. Они вправду облажались, тут я с тобой согласен. Но и воевать с ФСБ я не нанимался. Моя задача – выцепить Филина, что я и делаю. Пытаюсь делать. Моя задача – защитить тебя от Филина, потому что тот наемный убийца, гад и так далее… А что касается ФСБ – я не в курсе. Я не знаю, что у вас там происходит и с какой стати ты их заинтересовал. Я не знаю, может, у них действительно есть основания… – Врываться в мой номер и устраивать обыск? – засомневался я. – Гарик, ты же знаешь, что когда для этого действительно есть основания, это делается с ордером на обыск. И те, кто тот обыск проводят, не вылезают потом в окно.

– Не знаю, не знаю, – проворчал Гарик. – Это ты так говоришь. Они могут все по-другому представить… – Могут, – согласился я. – Но они не решаются действовать официально.

Это значит, что они боятся проиграть.

– Тебе? – усмехнулся Гарик. – Это уже мания величия, Костя. Я бы тебе посоветовал пересидеть здесь до отъезда в Москву. Завтра едешь, да? – Я кивнул. – Вот и посиди. Я буду спокоен за тебя, а ты мне поможешь и будешь в курсе дел с Филином. Идет?

– Ты не сказал, что с моим «Шевроле», – напомнил – А это твой «Шевроле»? Или… – По доверенности. Что с машиной?

– Такая история, – вздохнул Гарик. – Ты же знаешь, мы «Оку» твою проверяли, как только все это началось. Искали мину или еще какую гадость.


Искали, но ничего не нашли. Оставили ее стоять у подъезда. А вчера я решил, что нужно точно так же «Шевроле» проверить. Отдал своим ребятам распоряжение… А они слегка напутали. Не только «Шевроле»

проверили, но и «Оку» по второму разу.

– Ну и? – не выдержал я. По лицу Гарика было понятно, что с машинами что-то не в порядке.

– Кто-то поставил радиомаяк на «Шевроле», – сказал Гарик. – Не такой, как у нас здесь, а помощнее. Тебя можно было бы вести в городской черте. Во всем Городе.

– Это лучше, чем мина, – заметил я.

– Возможно. На «Оке» обнаружился аналогичный радиомаяк. Тебя обкладывают, Костя, и обкладывают серьезно, – сделал вывод Гарик. – Вопрос только в том, кто это делает, Филин или ФСБ?

– Я бы предпочел не таскать за собой ни Филина, ни ФСБ, – ответил я. – Не люблю, когда дышат в затылок.

– Тогда пользуйся общественным транспортом или ходи пешком, – посоветовал Гарик. – Так что, остаешься здесь до завтра? Даешь сотрудничество правоохранительных органов и частного сектора? Тем более что тебе не придется скучать на дежурстве – чтением тебя обеспечили. – Он с ухмылкой кивнул на пачку Ленкиных писем.

– Да уж, – буркнул я, не уточняя, что меня больше интересует чтение другого рода. То, что было у меня за пазухой.

Через тридцать часов я был готов вдребезги разбить проклятый экран, распотрошить электронные внутренности прибора, поотрывать провода и бить, ломать, крушить, пока не будет уничтожена последняя микросхема в этом издевательски мигающем аппарате. Точка не двигалась, и это сводило меня с ума.

– Не дергайся, – советовал меланхоличный Альберт, отрываясь от чтения автобиографии Билла Гейтса. – Мы так иногда неделями сидим. С чего, думаешь, меня так разнесло в талии? Малоподвижный образ жизни. И не пялься ты на эту точку, глаза испортишь. Если она начнет двигаться, сработает звуковой сигнал, и ты сам собой подскочишь на месте.

Я кивнул, но пять минут спустя снова стал гипнотизировать взглядом неподвижную точку в центре экрана. В голове у меня засела глупая надежда, что именно сейчас, именно в момент, когда я смотрю, это случится: точка начнет двигаться, завоет дурным голосом звуковой сигнал, Альберт заорет в рацию, что объект двинулся к выходу… То-то будет веселье.

Я понимал, что наивно ожидать захвата Филина прямо перед моим отъездом в Москву. Это был бы слишком шикарный, а потому невозможный подарок. Тем не менее я сидел и смотрел в ярко-желтую на синем фоне точку и ждал. Потом начинал понимать, что это не я ее гипнотизирую, а она меня. Я чувствовал легкое головокружение, боль в глазах и отворачивался в сторону. Но через некоторое время все начиналось сначала. Ожидание настолько захватило меня, что я не мог читать библиотечные материалы о Валерии Абрамове и Ленкину лирику. Во всяком случае, я надеялся, что там лирика, а не повторенное десять тысяч раз: «Ты испортил лучшие годы моей жизни».

Я добросовестно пытался начать чтение, я отсаживался от экрана, поворачивался к нему спиной, закрывал на несколько секунд глаза, чтобы сосредоточиться, а затем брал в руки очередной отксерокопированный лист… И не понимал смысла напечатанного там текста, потому что не текст интересовал меня в данный момент. Меня интересовало – что там, на экране?

Не шевельнулась ли точка? Вдруг она шевельнется в следующую секунду, а я сижу спиной к экрану и отреагирую слишком поздно? Вдруг звуковой сигнал сломается, и уткнувшийся в книгу Альберт пропустит момент начала движения?

Вдруг, вдруг, вдруг… Я даже чувствовал какое-то покалывание кожи в районе затылка: тоска по отсутствующим там глазам? Наконец я издавал досадливое восклицание и поворачивался к экрану, откладывая в сторону бумаги.

Альберт поднимал глаза от книжных страниц, видел меня вновь уставившимся в одну проклятую точку, вздыхал и снова говорил что-то вроде:

– Не дергайся. И не пялься ты на эту точку. Глаза испортишь. Все будет хоккей, не волнуйся. Мы так иногда неделями сидим – и что? Главное выждать… – И так далее. И тому подобное. Время шло, я ждал, я ждал, я ждал. А Альберт дочитал свою книгу.

– Четыреста страниц, – сказал он. – И ничего не запомнил. Как будто дыра в голове. Все вошло и все вышло. Может, старею?

– Значит, – отозвался я на его жалобы, – мы провели время с одинаковой пользой. Точка, словно дразнясь, едва заметно подрагивала. Но движения не было.

– Ну ты и сволочь, – сказал я ей. – Стерва ты рыжая.

Она мне не ответила. Побоялась, гадина.

– Не переживай, – сказал Альберт, глядя на мое общение с экраном. – Она со мной тоже не разговаривает, не только с тобой. Это должно было меня утешить, но действительно меня утешил только приезд Гарика.

Он обещал подвезти меня до железнодорожного вокзала, раз мои «Ока» и «Шевроле» оказались непригодными к употреблению.

– У тебя недовольное лицо, – отметил Гарик, когда я выбрался из «УАЗа» на улицу. – Плохо провел время?

Я ничего не сказал ему в ответ. Я просто устал, такое со мной иногда случается. Не хотелось говорить, не хотелось объяснять. Хотелось сесть на заднее сиденье «жигуленка», доехать до вокзала, потом добраться до вагона и сразу же завалиться спать.

Звонили к вечерне колокола Успенской церкви, и этот звук отдавался в моей голове долгим тяжелым эхом, летавшим от одного виска к другому, словно мой череп был пустым пыльным чердаком.

– Я и не надеялся, что он выберется в эти дни, – сказал Гарик. – Все равно спасибо тебе, что подежурил.

– Не за что, – вяло произнес я. – У меня к тебе просьба – не убивайте его сразу. Пусть он объяснит кое-какие вещи.

– Какие именно? – заинтересовался Гарик. – О чем ты хочешь с ним поговорить?

– Кто поставил «жучок» мне на машину? Какие условия имел в виду Артур?

Достаточно интересные темы для разговора, – сказал я, – по крайней мере, для меня.

– Условия? – не понял Гарик. – Ты о чем?

– В письме, которое перехватили, были слова насчет непременного соблюдения условий контракта при моей ликвидации, – сказал я, едва не поперхнувшись словами «моей ликвидации». – Я спросил у Бороды, что такое «условия» при таких контрактах. Борода пояснил, что это не просто убийства, а убийства с какими-нибудь дополнительными штуками.

– Поясни, – попросил Гарик.

– Ну, например, не просто зарезать человека, а перед этим подробно объяснить ему, кто и за что распорядился его убрать и сказать, что завтра будет вырезана вся его семья. Или заснять убийство на видеокамеру, а потом кассету отдать заказчику, чтобы тот мог любоваться зрелищем. Убить человека на глазах его семьи. Убить каким-нибудь изощренным способом. Вот это они называют «условиями».

– Милое дело, – покачал головой Гарик. – И, значит, на твой счет тоже есть какое-то условие?

– Видимо, Артур поднапряг свою фантазию. – Я попытался усмехнуться, но продолжающийся внутри моей головы колокольный звон вызвал лишь гримасу боли.

– Неплохо бы Артуру впаять по полной катушке за эти дела, – мечтательно произнес Гарик. – Организация преднамеренного убийства… Только вот Рома совершенно некстати отбросил копыта. Ладно, – посмотрел он на меня, – постараемся взять Филина живым и постараемся выбить из него показания против Артура. У меня будет много способов повлиять на чистосердечное признание этого гада. Ему и так светит пожизненное, а если его еще и оставить в кабинете на пару минут с друзьями тех ребят, что погибли на складе… Пожизненное может и не понадобиться.

– Это все хорошо, – сказал я. – Но это все равно напоминает дележ шкуры неубитого медведя. Вернусь из Москвы, расскажешь, чем дело кончилось.

– Договорились, кивнул Гарик – А у меня к тебе просьба: оставь свою пушку здесь, не тащи ее в Москву. Мало ли что… – Согласен. – Я достал из кармана плаща «ТТ» и вложил в ладонь Гарика.

– Я все равно не собирался затевать там перестрелку. В Москву для этих целей нужно ехать с автоматом. – С ручным пулеметом. И лучше на бронетранспортере, – добавил Гарик. – Ну что, поехали?

Я согласно кивнул, подхватил свою сумку и зашагал к «жигуленку» Гарика.

Колокола молчали, и в воздухе разлилась настоящая благодать беззвучия, которую не нарушало, а лишь подчеркивало хлопанье голубиных крыльев да сдержанное собачье тявканье за одним из заборов.

Церковь располагалась вдалеке от центра Города, поэтому вокруг преобладали одноэтажные деревянные домики, создававшие иллюзию патриархальности и покоя. Рядом с одним из таких домиков стоял «УАЗ»

с аппаратурой для слежения, так что лично у меня иллюзии не было.

– Будет время, – сказал Гарик, пристегиваясь ремнем безопасности, – посмотри там в магазинах видеокассету «Спайс герлз» в Стамбуле". Дочь очень просит.

– Само собой, – кивнул я, подумав о том, как, должно быть, счастливы те люди, которые ездят в Москву исключительно за кассетами «Спайс герлз», не пытаясь попутно раскрыть несколько сцепившихся в клубок преступлений… – Запиши, – сказал Гарик. – А то ведь забудешь. Записывай, не ленись – «Спайс…» Стоп, – внезапно сказал он, и его рука с ключами от машины застыла, не донесенная до замка зажигания.

– Что? – спросил я и повернулся к Гарику: тот уставился в зеркало заднего вида, что-то там пристально рассматривал и будто сомневался. Затем сомнениям пришел конец.

– Черт! – резко выкрикнул Гарик и вылетел из машины, прежде чем я успел что-либо сообразить. Но потом я все-таки сообразил и тоже выскочил из «жигуленка».

Выскочил и увидел распахнутую дверцу «УАЗа», вытаращенные глаза Альберта, высунувшегося из машины.

Рот Альберта был широко открыт, но я не сразу понял, что Альберт не просто старается продемонстрировать свои гланды, он орет. В руке у Альберта была намертво зажата рация, и он орал попеременно то в нее, то в сторону приближающегося Гарика. В обоих случаях он орал одно и то же. Альберт выкрикивал два слова, которые не требовали абсолютно никаких комментариев. Альберт вопил:

– Он идет!!!

Гарик с силой толкнул его в плечо, заставив Альберта, во-первых, влететь внутрь «УАЗа», а во-вторых, заткнуться. Потом он отобрал у Альберта рацию, посмотрел на экран, задумался на секунду, а затем сказал в рацию:

– Он идет к воротам. Дайте ему выйти. Бейте уже за воротами, чтобы вокруг не было народу. Сейчас он подходит к воротам, сейчас… поравнялся.

Остановился. Продолжает движение… Мне, кажется, пора. Да, – негромко сказал Гарик, безо всякого пафоса, без нервных выкриков и суперменского самодовольства. Он сказал «да», и в следующую секунду я увидел его обращенное ко мне бледное лицо.

– Пойдем посмотрим, – сказал он, выскочил из машины и пошел в сторону церкви. А потом побежал. И я кинулся за ним. Метров через пятьдесят Гарик выхватил из наплечной кобуры пистолет, а я запоздало сообразил, что смогу показать Филину разве что кулак.

Будем надеяться, что он впечатлится.

Улицы и переулки в этой части города были такие же маленькие, кривенькие, как и сами домики, что окружали нас со всех сторон. Мы бежали сначала прямо, потом повернули направо, потом снова прямо и выбежали к воротам Успенской церкви – наверное, это длилось не больше пятнадцати-двадцати секунд, но мне показалось, что я бежал марафонскую дистанцию, не в смысле усталости, а в смысле затраченного времени.

Крики стали доноситься от церковных ворот, еще когда мы с Гариком туда бежали. Оказавшись на месте, мы увидели, кто кричит и почему. И увидели тех, кто не кричал, а победоносно улыбался.

Человек пятнадцать сторонних зрителей стояли у церковных ворот, оттесненные туда милиционерами в штатском, которые энергично размахивали автоматами Калашникова и громко кричали в толпу какие-то слова, видимо, с целью заставить ее успокоиться. Результат был прямо противоположным – все новые зеваки подходили из церкви и из соседних домов. Навстречу Гарику выбежал какой-то парень с автоматом и с радостной улыбкой во всю физиономию.

– Ну, – сказал Гарик. – Что у вас здесь?

Милиционеры расступились, и мы увидели лежащего на земле невысокого перепуганного мужчину, который дрожал мелкой дрожью не то от страха, не то от боли в простреленной ноге. Он был бледен и тихонько поскуливал.

Заломленные назад руки уже были заботливо закреплены в запястьях наручниками.

– Вот, – Гарику протянули конверт. Очевидно, тот самый, что лежал в тайнике храмового подсвечника.

– Оружие? – спросил Гарик.

– Нет, пустой был, – сказал улыбающийся милиционер. – Ему Михалыч из винтовки аккурат в колено заделал, только он из ворот вышел. Даже рыпнуться не успел, скотина! – Последовал сильный удар носком ботинка в плечо лежащему.

Ему было лет сорок на вид – наметившиеся залысины на лбу, седые волосы на висках, обмотанная коричневым шарфом шея, старомодное синее пальто. Он не был похож на убийцу.

Я посмотрел на Гарика. Тот нахмурился, сжал губы и присел на корточки рядом с раненым.

– Осторожнее, товарищ капитан, – сказал улыбающийся милиционер и на всякий случай ткнул лежащего в ухо стволом автомата. – Кто его знает, что он выкинет… Гарик не обратил внимания на это предупреждение.

– Зачем ты взял конверт? – спросил он у лежащего на асфальте мужчины.

Тот уставился на Гарика так, как будто ему явился ангел, слетевший с небес и пообещавший избавление от всех земных страданий.

– Это не я! – выговорил дрожащими губами он. – Это не я, мне сказали… Мне сказали, я и взял. Он мне деньги заплатил, чтобы я взял… Не я, честное слово!

– Где он? – тихо спросил Гарик. – Где вы с ним встретитесь?

– Там, – лежащий мотнул головой. – Там, где продовольственный магазин.

Там он меня будет ждать… – Как он выглядит?

– В очках он, в черных таких… В зеленой куртке… Подстрижен коротко… Гарик резко поднялся. Так же резко подтащил к себе за рукав улыбающегося милиционера:

– Этого, – кивок на лежащего, – немедленно в больницу. Записать его показания. Составить словесный портрет Филина… А сейчас… Он посмотрел на меня, и я кивнул. Гарик сорвался с места, словно гоночный автомобиль, никак не комментируя свои действия и не отдавая никаких приказов, но тем не менее человек пять милиционеров, окружавших раненого, столь же стремительно последовали за ним.

Ну и я тоже. Давно я так быстро не бегал. Быстро – это когда встречные прохожие с испугом отскакивают в сторону, крутят пальцем у виска, матерятся, но уже глядя тебе в спину, потому что ты пронесся мимо.

Брызги луж, несущихся под ноги, холодный воздух, проглатываемый широко раскрытым ртом. Я вижу перед собой спину Гарика и выкрикиваю по слогам, чтобы не сбить дыхание:

– Га-рик! Мой пи-сто-лет!

Гарику не до меня, он мчится в направлении продовольственного магазина, исполненный надежды, что Филин все еще там, что он все еще ждет посланного за конвертом человека. Коротко постриженный человек в зеленой куртке и солнцезащитных очках. Профессиональный убийца. Мой убийца. Гарик не обращает на меня внимания, но усатый милиционер, бегущий чуть впереди меня, расстегивает на ходу кобуру и протягивает мне пистолет. Сам он летит вперед с «Калашниковым» наперевес.

Продовольственный магазин находится на перекрестке узких грязных улочек, возле него толпятся люди, усталые мужчины, вернувшиеся с работы, и не менее усталые женщины с полными сумками. Люди входят и выходят из магазина, торопятся, чтобы успеть сделать покупки и вернуться домой к вечернему телесериалу. И тут появляемся мы, и это сразу же становится убийственнее любого телевизионного шоу.

Вид мчащихся к магазину угрюмых мужиков с оружием в руках заставляет людей броситься врассыпную, и у нас есть пара секунд, не более, чтобы найти в толпе его – коротко стриженного убийцу в зеленой куртке.

Прежде чем он растворится.

Не знаю, кто его заметил. Просто бегущие впереди резко сворачивают вправо, мы бежим уже не к магазину, а влево от него. Меня бросает в сторону, спины бегущих передо мной на миг исчезают, и я успеваю захватить взглядом зеленое пятно в нескольких десятках метров впереди. Он движется быстро, смещаясь то вправо, то влево, намеренно врезается в группы прохожих, теряя на этом скорость, но избегая выстрелов в спину. Мир сужается до топота ударяющих в землю ног и стиснутого в руке пистолета. Нет ничего, кроме безумной потной гонки, кроме желания поймать зеленое пятно в прорезь прицела и нажимать, нажимать, нажимать… Кто-то из милиционеров не выдерживает и палит из «Калашникова» короткой очередью в воздух. На Филина это впечатления не производит, зато все вокруг оглашается истошными воплями гражданского населения… Восторженно визжат дети. Внезапно зеленое пятно пропадает – исчезает в узком проулке, куда, вероятно, сразу двоим и не пролезть. Гарик машет рукой, чтобы трое милиционеров обошли с другой стороны и подстраховали нас, перекрыв проулок.

А сам Гарик кидается дальше, выставив вперед ствол пистолета, ссутулившись и, вероятно, надеясь на удачу. За ним – еще один милиционер, дальше – я.

Слева – покосившийся забор, нависающий над проулком. Справа – глухая бревенчатая стена какого-то сарая. Проулок должен неизбежно вывести Филина на встречу с теми тремя, и назад дороги не будет, сзади у него – мы. Я взвожу курок. Почва под ногами то проваливается вниз, то вздымается вверх.

Все время кажется, что при следующем шаге ты либо зацепишься одним плечом за гвоздь в заборе, или ударишься другим плечом о стену. Будто узкая горная тропа. На которой так хорошо устраивать засады.

Я успел только подумать об этом, а Филин успел это реализовать. Он выскочил словно из-под земли, словно из стены сарая, словно упал с неба… И он сразу начал стрелять.

У него был пистолет с глушителем, издававший хлопок вроде тех, что сопровождают вылет пробок из бутылок с шампанским в новогоднюю ночь.

Казалось, что Филин за несколько секунд откупорил целый ящик шампанского.

Гарик тоже выстрелил, потом упал, я вытянул руку с пистолетом, но милиционер загородил мне линию огня, правда, ненадолго – он тоже упал, повалился лицом вниз, выронив автомат… Как только его спина перестала маячить передо мной, я нажал на курок, еще не видя Филина, но зная, что он там, впереди, в узком промежутке между забором и стеной, и тоже целится в меня… Восемь пуль ушли в этот промежуток, восемь шансов убить врага и выжить самому. Когда рука перестала дергаться от отдачи, а палец замер на курке, нажимать который стало бесполезно – тогда я увидел его.

Филин стоял в нескольких шагах от меня, вполоборота, в банальной куртке, вероятно, пошитой в Китае.

Очков на нем уже не было. Зато пистолет в его руке был, и ствол смотрел мне в лицо.

«Ну что ж, вот так и умирают», – подумал я, чувствуя кожей, как медленно тянется время, чувствуя, что это мои последние секунды, в которые надо успеть сделать что-то важное, но только сил на это уже нет, и ствол пистолета в руке Филина сейчас взорвется огнем, отправляя свинцовое послание мне в череп… Что-то случилось. Время двигалось медленно, словно больная черепаха, и я разглядел поверх пистолетного дула, как выражение лица Филина чуть изменилось. Если бы я рассматривал его на пару секунд подольше, я мог бы сказать точнее, но тогда мне показалось, что лицо выражало охватившее Филина удивление. А потом он нажал на курок. Я инстинктивно сжался и отпрыгнул в сторону, хотя прыгать было особенно некуда.

Я ударился плечом об забор, сполз по тому же забору вниз и замер, сидя на корточках, в ожидании второго, третьего и четвертого выстрелов. Столько, сколько понадобится, чтобы убить человека. Чтобы убить меня… Однако я не дождался выстрелов. Я открыл глаза и не увидел никого перед собой. Никого, кто стоял бы на ногах. Я видел лежащих на земле Гарика и милиционера. И я не видел Филина.

Я схватил с земли автомат, передернул затвор и медленно пошел по проулку дальше, держа палец на спусковом крючке. Я еще не верил в то, что я остался жив, но инстинкт подсказывал, что надо взять автомат, догнать Филина и убить его. Догнать и убить. С удовольствием.

Но тут возникла одна маленькая проблема – я не видел больше Филина. И не мог понять, куда же он подевался. Словно провалился под землю. Словно его и не было. Но на самом-то деле он был, и худшим доказательством тому были тела Гарика и милиционера, через которые я только что перешагнул. Пока не время было драматически склоняться над ними, пускать скупую мужскую слезу и шептать слова прощания.

Прежде надо было пришить эту сволочь. Напряжение давило на меня, словно стокилограммовый рюкзак за плечами. Мне все больше хотелось не идти, а ползти по-пластунски, вдавить свое тело в землю, врасти в нее, общаясь с миром посредством автомата. Вероятно, таково ощущение войны. И я был на войне. И я едва не нажал на курок, когда навстречу мне выскочили трое милиционеров – с лицами столь же напряженными и страшными, как, вероятно, и у меня самого. Ссутулившиеся так же, как и я. С пальцами, помещенными на спусковые крючки. Мы были словно братья. Правда, не слишком удачливые.

– Не стреляй, свои! – прохрипел первый милиционер, не переставая держать автомат направленным на меня. Я отвечал тем же. – Где он?

– Хер его знает! – ответил я сквозь зубы. – Подстрелил двоих наших… А потом пропал.

– Из-под земли достанем! – пообещал милиционер, оглядываясь кругом и не понимая, куда мог исчезнуть Филин. – Он точно за тебя не рванул?

– Нет, – решительно сказал я. – Он был вот здесь, между нами. Справа – стена, слева – высокий забор.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |


Похожие работы:

«№ 15 (117), 17 апреля 2013 года Еженедельная газета Цена 10 рублей С первым ЧИТАЙТЕ В НОМЕРЕ: урожаем Об оплате за воду в частном секторе 2 СТР. Среди книг и детей СТР. Готовимся к ЕГЭ Фото Татьяны ЛЕБЕДЕВОЙ СТР. Уважаемые жители микрорайона Березовый! Приглашаем вас 29 апреля 2013 года в 16.00 часов в помещение клуба микрорайона Березовый на ежегодный отчет мэра города В.С. Орноева перед населением муниципального образования город Свирск. Администрация города Уважаемые жители города Свирска! В...»

«EMP Monitor Руководство по эксплуатации V4.30 Значения используемых символов В следующей таблице приводятся используемые в данном руководстве символы с расшифровкой их значений. Внимание! Отмечает процедуры, которые при недостаточной осторожности могут привести к повреждению оборудования или травме. Отмечает дополнительные сведения и указания, с которыми полезно ознакомиться при изучении соответствующего вопроса. q Указывает страницу, на которой находится подробная информация, относящаяся к...»

«22 (142) № г. Новосибирск АВТОМОБИЛИ · ЗАПЧАСТИ · СЕРВИС 27 мая – 2 июня 2013 г. Стена купонов Выходит еженедельно по вторникам. Главный редактор: Тираж 5000 экз. Информационное автомобильное издание Бердашкевич О.С. Распространение: Подписано в печать: г. Новосибирск (бесплатно) Адрес редакции и издателя: по графику — 20.00, 26.5.13 656049, г. Барнаул, пл. им. В.Н. Баварина, 2, фактически — 20.00, 26.5. Точки распространения: оф. 302, тел. (3852) 653-922. Дата выхода: 28.05. По автомобильным...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО НИЖЕГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 11 февраля 2010 г. N 63 О ПАМЯТНИКАХ ПРИРОДЫ РЕГИОНАЛЬНОГО ЗНАЧЕНИЯ В соответствии со статьей 95 Земельного кодекса Российской Федерации, статьями 3 и 26 Федерального закона от 14 марта 1995 года N 33-ФЗ Об особо охраняемых природных территориях, статьей 59 Федерального закона от 10 января 2002 года N 7-ФЗ Об охране окружающей среды, статьями 6, 14 и 20 Закона Нижегородской области от 8 августа 2008 года N 98-З Об особо охраняемых природных...»

«1 2 СТРУКТУРА ОТЧЕТА О САМООБСЛЕДОВАНИИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ Стр. Введение 3 Общие сведения о направлении подготовки и выпускающей кафедре 1 5 Сведения по основной образовательной программе 2 10 Структура и содержание подготовки магистров 3 14 Учебные программы дисциплин и практик, диагностические 3.1 17 средства Программы и требования к выпускным квалификационным 3.2 испытаниям Организация учебного процесса. Использование инновационных 4 методов в образовательном процессе Качество...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 23 января 2006 г. N 21-пП ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПЕРЕЧНЯ ОБЪЕКТОВ ЖИВОТНОГО И РАСТИТЕЛЬНОГО МИРА ДЛЯ КРАСНОЙ КНИГИ ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ И ТАКС ДЛЯ ИСЧИСЛЕНИЯ РАЗМЕРА ЗА УЩЕРБ, ПРИЧИНЕННЫЙ НЕЗАКОННЫМ ИХ ДОБЫВАНИЕМ ИЛИ УНИЧТОЖЕНИЕМ (в ред. Постановления Правительства Пензенской обл. от 23.07.2009 N 592-пП) Руководствуясь федеральными законами Российской Федерации Об охране окружающей среды, О животном мире, Постановлением Правительства Пензенской области от...»

«Владимир Иванович Даль Записка о ритуальных убийствах Записка о ритуальных убийствах ПРЕДИСЛОВИЕ В 1890 - 1900 годах в лавочках и магазинах московских букинистов и книжных торговцев часто можно было встретить благообразного старичка среднего роста, рывшегося в книжном хламе с целью отыскания каких-либо редкостей. То был - начальник московского врачебного управления В. М. Остроглазов. Оставшиеся у него случайно после его брата, известного библиографа И.М. Остроглазова, некоторые редкие издания...»

«Алгоритмы проверки соответствия космических снимков условиям съёмки Кузнецов А.В., Мясников В.В. АЛГОРИТМЫ ПРОВЕРКИ СООТВЕТСТВИЯ КОСМИЧЕСКИХ СНИМКОВ УСЛОВИЯМ СЪЁМКИ Кузнецов А.В., Мясников В.В. Институт систем обработки изображений РАН, Самарский государственный аэрокосмический университет имени академика С.П. Королёва (национальный исследовательский университет) Аннотация Настоящая работа посвящена решению задачи проверки данных дистанционного зондирования Земли, включающих цифровые оптические...»

«www.fandetox.ru Содержание Предисловие Мир держится на толстяках Характеристика компонентов продукта Рекомендации по применению Результаты исследований Coral Club International www.fandetox.ru mail@fandetox.ru skype: fandetox +7 926 055 42 54 Russia, Moscow Охраняется законом об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части запрещается без письменного разрешения компании Coral Club International. © ООО Коралловый мир, Предисловие На сегодняшний день проблема лишне- ларов...»

«Руководство по бережливому производству РОН ПЕРЕЙРАСтраница 1 Руководство по бережливому производству Рон Перейра Страница 2 Оглавление Предисловие к русскому изданию Как работать со ссылками Об этой книге Благодарности О блоге LSS Academy Глава 1. Что такое Бережливое производство? Глава 2. Основы финансов по Тайити Оно Глава 3. Забытые M Глава 4. Ожидание Глава 5. Нет стандартов – нет улучшений Глава 6. Стандартизированная работа Глава 7. Почему поток движется против часовой стрелки? Глава 8....»

«Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за четвёртый квартал 2013 г. (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 4 июня 2014 г.) Судебная практика по уголовным делам I. Квалификация преступлений 1. Убийство признаётся совершённым группой лиц только в том случае, если в его совершении участвует не менее двух исполнителей. Установлено, что И. и Р. находились в помещении животноводческой фермы, где распивали спиртное. Пришедший М. сделал И. замечание по поводу распития спиртного и предложил Р....»

«Валерио Боргезе Чёрный князь людей-торпед Боргезе Валерио Чёрный князь людей-торпед БОРГЕЗЕ В. Чёрный князь людей-торпед ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ На старинном братском кладбище в Севастополе высится памятник 12-метровая фигура скорбящего матроса с надписью: Родина - сыновьям. На стеле значится: Мужественным морякам линкора Новороссийск, погибшим при исполнении воинского долга 29 октября 1955 года. Верность военной присяге была для вас сильнее смерти. Фигура матроса отлита из бронзы винтов линкора. Об...»

«ИСХОД II Отпусти народ Мой Стив Лайтл при участии Эберхарда Муэлана и Кати Фортун ПРЕДИСЛОВИЕ На протяжении последних десяти лет многие спрашивали меня: Стив, почему ты не напишешь книгу о том, как это все с тобой произошло и как Бог водил тебя? Зная в глубине души, что придет день и я напишу эту книгу, от всех предложений отмахивался: На рынке и без того достаточно литературы. Я знал, что это будет написано только тогда, когда скажет Бог. В Им Самим предназначенное на то время. Однажды утром в...»

«АлексАндр ЦыгАнков ТросТниковАя флейТА АЛЕКСАНДР ЦЫГАНКОВ ТРОСТНИКОВАЯ ФЛЕЙТА ПЕРВАЯ КНИГА СТИХОВ второе издание ББК 84.Р1 Ц22 Цыганков А.К. Тростниковая флейта. — Томск, издательство Ветер, 2005, 168 с. Оформление, иллюстрации и редакция текста — автора. ISBN 5-98428-009-4 © Цыганков А.К., 1995. © Цыганков А.К., 2005. Версия для электронной библиотеки ***** скромное ожерелье плеяд пощёлкивает бусинками звёзд северная корона размыкается и увеличивается в размерах звёздное вещество...»

«Наталья Саморукова Капкан для белой вороны Серия Бюро семейных расследований, книга 4 Капкан для белой вороны: Альфа-книга; М.; 2006 ISBN 5-93556-654-0 Аннотация Детективное бюро, занятое семейными разборками клиентов, влачит тихое существование. И вдруг. Загадочные убийства двух красивых женщин – это раз. Появление непонятных фотографий – это два. Похищение мужа героини – это три. А ведь еще есть и номера четыре, пять, шесть. Казалось бы, таинственным происшествиям и совпадениям нет конца. Но...»

«Виктор Смирнов ДЕРЕВЕНСКИЙ Стихи Литературная Кострома, 1996г. Специальный выпуск ей, можно сказать, все мы родом из деревни. Не случайно в двадцатом веке, заботясь о приспособлении нас к цивилизованному миру, так старательно экспериментировали на деревенской ниве. Эти эксперименты болью отзываются в сердце поэта. Долго складывалась рукопись этой книги, не Он родился здесь. После окончания лесного сразу нашлось для нее название, издательские техникума в г. Ветлуге ездил по стране, пробовал...»

«Содержание ООП 1. Общие положения.. 4 1.1 Определение.. 4 1.2 Входные данные и нормативные документы для разработки ООП. 4 1.3 Характеристика ООП.. 4 1.3.1 Цель ООП.. 4 1.3.2 Срок освоения ООП.. 4 1.3.3 Трудоемкость ООП.. 4 1.3.4 Требования к абитуриенту.. 4 1.4 Специализации подготовки специалитета.. 5 2. Характеристика профессиональной деятельности. 2.1 Область профессиональной деятельности.. 2.2. Объекты профессиональной деятельности.. 2.3. Виды и задачи профессиональной...»

«Руководство пользователя 3.7.2013 2 DipTrace. Руководство пользователя Содержание Раздел I Создание простой схемы и печатной 4 платы 1 Введение 2 Установка размера страницы и размещение рамки 3 Настройка библиотек 4 Проектирование схемотехники 5 Преобразование в плату 6 Разработка печатной платы Подготовка к трассировке Автоматическая трассировка Работа со слоями Меж слойные переходы Классы сетей Ручная трассировка Измерение длины трасс Выбор объектов по типу/слою Размещение текста и...»

«22 Как петербургский дворянин помог победить люфтваффе Губернатор поздравил с Днем снятия блокады Ленинграда 3 ВАЛЮТА ЕЖЕДНЕВНОЕ 25 ЯНВАРЯ ИЗДАНИЕ ПЯТНИЦА 1$ – 30.17 руб. ПРАВИТЕЛЬСТВА tС -11. - ФОТО: Д. ФУФАЕВ 1€ – 40.20 руб. САНКТ-ПЕТЕРБУРГА САНКТ ПЕТЕРБУРГА ВЕТЕР 6 М/С, ВЕТЕ №13(498) СЗ-Ю СЗ-ЮЗ МОТРИТЕ И С С НАЛЕ НА ТЕЛЕКА ЛУ УРГ ЕРБ ША АНКТ-П1ЕТ С в 4. ЙТЕ ПИТЕР.FM ПЕТ НА РАДИО 100.9 F,M.00,. ИК в 8.00, 10 ЕР БУ 20. Н ЕВ РГ Н С К ИЙ Д ФОТО: TREND и студентов SPBDNEVNIK.RU // В...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Петрозаводский государственный университет Кольский филиал УТВЕРЖДАЮ Директор В.А. Путилов _ 2014 г. ОТЧЕТ ПО САМООБСЛЕДОВАНИЮ ОСНОВНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ 130405.65 Обогащение полезных ископаемых ПО ГОС-2 Апатиты 2014 СТРУКТУРА ОТЧЕТА ПО САМООБСЛЕДОВАНИЮ ОСНОВНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ 1. Содержание основной образовательной программы 2. Сроки...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.