WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Аннотация Человека сбивает машина, но это похоже скорее на хладнокровное убийство, чем на несчастный случай. Сына этого человека находят в петле, но вряд ли это ...»

-- [ Страница 5 ] --

– Я понял, что вам можно рассказать то, что я вам сейчас рассказал. Тем более что мать этого пацана вас попросила расследовать… Молодой совсем парень был, жалко его. И если он не сам, если ему ктото помог, – Серега нахмурился. – То этому помощнику хорошо бы руки поотрывать.

Сегодня он явно был не в настроении шутить. И еще – у этого белобрысого парня были на удивление старомодные взгляды по поводу преступления и наказания.

Примерно как у меня.

Серега вылез из машины и ушел в дождь, обнадеженный моими словами, что Ольга Петровна размышляет по поводу его трудоустройства. Отчасти это было правдой. Я просто не сказал, что знаю, в каком направлении движутся эти размышления.

– А что ты вообще переживаешь?, – спросил я Серегу напоследок. – Я на тебя стучать не собираюсь, так откуда же Панченко или другой твой начальник узнает, что ты поделился со мной служебной информацией?

– Ха, – не очень весело хмыкнул Серега. – Вы же будете сейчас копать, проверять мои слова. Если у вас ничего не получится и вы не сможете доказать убийство, тогда и вправду все останется тихо и спокойно.

Но если вы чего-то добьетесь, то волей-неволей дело будут пересматривать, все выплывет на поверхность, и я получу по шапке. Вот в этом случае мне очень понадобится теплое местечко у вашей знакомой… – Понятно, – сказал я. – В твоих интересах, чтобы у меня ничего не вышло.

– Объективно так, – согласился Серега, – А вообще… Черт его знает, в чем мой интерес. Вроде и правду узнать надо, и работу терять неохота. А чтобы одновременно, чтобы и одно, и второе… Так, наверное, не бывает.

– Как правило, не бывает, – согласился я.

– Вот и я про то, – Серега с силой хлопнул дверцей, выбираясь из «Шевроле», и зашагал под дождем, на ходу накидывая на голову капюшон. Еще один разочарованный молодой человек. Такой, каким когда-то был я. Что ж, вот они, прелести зрелого возраста, – все шишки, которые набиваются при накоплении жизненного опыта, получены. Все иллюзии рассыпались, как башни из детских кубиков. Боль разочарований – это уже пройденный этап. Пройденный, но не забытый.

Я включил зажигание и медленно поехал в направлении центра Города. К сожалению, предоставленный мне «Шевроле» не был снабжен сотовым телефоном, и чтобы связаться с кем-то, мне приходилось искать исправный телефон-автомат, вылезать из машины, покупать в газетном киоске жетон и дозваниваться сквозь помехи, разговаривать, вдавливая трубку в одно ухо и закрывая ладонью другое, чтобы защититься от уличного шума. То еще удовольствие. Сначала я позвонил Гарику на работу.

– Ну, – доброжелательно буркнул Гарик в трубку. И что еще ты хочешь мне сказать?

– У тебя случайно нет знакомых в городском управлении ФСБ?

Гарик на некоторое время даже потерял дар речи.

Потом собрался с силами и сказал:

– А уж туда-то зачем тебя понесло?

– То маленькое расследование, о котором я говорил. Это касается одного мужика, который до девяносто шестого года работал в ФСБ. Его сбило машиной.

Я хочу узнать, чем он занимался в ФСБ и за что был уволен.

– Мало ли что ты хочешь… – проворчал Гарик. – Как фамилия этого мужика?

– Леонов Павел Александрович.

– Понятно, попробую что-нибудь выяснить, но ты особо не обольщайся. Это все? Я могу идти работать?

– Одно маленькое замечание напоследок. Сегодня утром я беседовал с Гиви Хромым. По поводу человека на букву Ф.

– Да? – оживился Гарик. – Ну и что он тебе сказал?

Не тяни!

– Он сказал, – медленно проговорил я, представляя напряженное лицо Гарика. – Он сказал все, что нужно.

– Черт! Говори конкретнее!! Что он сказал?

– Все, что я хотел знать, – сказал я и повесил трубку на рычаг. Гарик как-то сказал, что иногда у него возникает желание меня убить. Вероятно, сейчас оно снова возникло. Однако Гарик так часто отчитывал меня за последние дни, что я просто был обязан поквитаться. Пять минут бессильного бешенства на другом конце провода – это бывает полезно. Я собирался перезвонить Гарику через пять-шесть минут, а пока занялся другими номерами.

Установив второй жетон в прорезь телефона-автомата, я вынул из кармана листок плотной бумаги, переданной от имени Ольги Петровны. Булгарин и Калягин. Начнем в алфавитном порядке.

Я набрал шесть цифр, но телефон Олега Булгарина был занят. Пожав плечами, я перешел ко второму номеру. Калягин С. Орлова даже не потрудилась указать имя – Сергей? Станислав? Святослав? Хотя она могла и не знать его имени. Просто переписала из старой записной книжки.

В трубке щелкнуло, раздался какой-то не совсем понятный, но явно произнесенный человеком звук, и я торопливо протолкнул жетон в щель.

– Алло! – завопил я, привычно зажимая правое ухо. – Алло!

– Але, – проскрипело в трубке. – Кто это?

– Мне Калягиных! – крикнул я. – Калягиных позовите к телефону!

Наступила краткая пауза, а потом все тот же шипучий – старушечий? – голос произнес:

– Каких еще Калягиных? Вы что?!

– Что? – не понял я. – Это квартира Калягиных? Я туда попал? Позовите Калягина!





– Вы что, не знаете? – голос звучал словно из дальнего далека, отрезанного от остального мира. Туда не принято звонить, и потому мой звонок встретил такую враждебную реакцию. Так мне показалось.

– Чего я не знаю? – У меня даже голова заболела от этого бессмысленного разговора. – Чего я не знаю?

Почему вы не можете позвать Калягиных?

И тогда мне ответили.

– Потому что они умерли! – сказал скрипучий голос. – Вот почему! И хватит звонить! Хватит уже!

В ухо мне ударили пронзительные гудки, но я слышал не их, я слышал странный и страшный голос, только что сообщивший мне странные и страшные вещи.

На миг я подумал, что моим собеседником была сама смерть. Потом до моего сознания добрались безнадежные гудки в трубке, шум дождя за пределами телефонной будки и гул проезжающих по дороге машин.

Мой «Шевроле» стоял на месте, и это означало, что мир в основном остался прежним. Вот это меня и пугало.

Некоторое время спустя я осознал, что мне требуется сделать вполне очевидную вещь: еще раз набрать Калягина номер и уточнить, что именно имела в виду обладательница скрипучего голоса. Кто из Калягиных умер, когда… Следующим вопросом напрашивалось "почему? И я вдруг подумал, что ответом на этот вопрос непременно будет что-то нехорошее. Вроде петли из кожаного ремня, или неустановленной машины на пустынной дороге. Такое у меня возникло предчувствие. И я понял, что не могу по второму разу набрать этот номер. Не то чтобы мне было страшно… Я чувствовал, что этим своим звонком я вторгаюсь в какую-то сферу, в которую мне скорее всего лезть не стоит. Мало у меня своих проблем? Хватает, ответил я сам себе и отдернул руку от телефонной трубки, попутно придумав себе в оправдание, что старая карга, один раз бросившая трубку, бросит ее и во второй, так ничего толком и не объяснив. А что, вполне может быть.

Тут я обнаружил, что передо мной по-прежнему находится белый лист бумаги, на котором рукой Ольги Петровны Орловой написаны два адреса и два телефона. Два. И если одного я уже втайне опасался, то второй мне ничего плохого пока не сделал. Я мысленно досчитал до десяти и набрал номер Булгариных. На этот раз трубку сняли. Уже хорошо.

– Алло, – торопливо проговорил я. – Алло, это квартира Булгариных?

– Каких еще Булгариных? – недовольно пробурчал в ответ голос с южным акцентом. – Нету тут никаких Булгариных… – Подождите! – крикнул я и быстро назвал шесть цифр, значившихся на белом листе. – Это ваш номер?

– Номер мой, но никаких Булгариных тут нет… – все так же недовольно ответили мне. – А? Чего ты говоришь? – это уже адресовалось не мне, а кому-то, находившемуся в квартире. – Алло? – Это уже ко мне.

– Слушаешь, да?

– Слушаю, слушаю! – подтвердили.

– Мне тут жена подсказывает, что это прежние жильцы, наверное, Булгарины были. Я-то не помню, а жена говорит… – И куда прежние жильцы делись?

– Куда-куда… Они в Москву уехали.. Продали нам квартиру и в Москву уехали. Вот так.

– Когда это было? Когда вы купили у Булгариных квартиру?

– А я помню? Сейчас у жены спрошу… – мой собеседник отвлекся на внутренние переговоры, а примерно через минуту заявил в трубку:

– Она говорит, что год назад. Или десять месяцев.

Примерно. А что ты хотел?

– Они не оставили адрес?

– Московский? Нет, зачем? Мы им чужие совсем люди, зачем они нам адрес будут оставлять? Взяли и уехали. Муж и жена, двое их было. Фамилию не помню, но раз жена говорит, что Булгарины, то, значит, так и есть. Мужика вот помню как звали, – наступила пауза.. – Помнил, но забыл… – Жена! Как звали этого мужика? А, точно Олег, его звали.

Это я и сам знал. Я не знал, с чего вдруг Булгарины сорвались в Москву.

Мой собеседник с южным акцентом тоже не знал. И повесил трубку.

Я сложил бумажку с телефонами пополам и убрал ее в карман плаща.

Забавная получилась история: двое ближайших друзей покойного Паши Леонова исчезли. Один – в Москву, другой – на тот свет. Хотя и Москва – понятие растяжимое. Я знал одного парня, который говорил про мертвых: «поехал в Москву». И был по-своему прав, учитывая круг его друзей и подруг: те рано или поздно отправлялись в столицу на заработки, везя с собой кто пистолет ТТ, кто кружевное розовое белье. Мало кто возвращался назад… А эти двое, Булгарин и Калягин? Что с ними случилось? Да еще если припомнить, что, по рассказам Орловой, друзьями ее мужа были его сослуживцы… Совсем странная история… Хватит с меня странностей, и я позвонил простому и понятному Гарику.

Тот просто и понятно обматерил меня за предьщущую выходку и потребовал немедленного отчета о беседе с Гиви Хромым. Мы договорились встретиться в семь часов вечера в «Комете».

У меня остался последний неизрасходованный жетон. Я подумал, посмотрел на дождевую завесу за стеклом и набрал номер Орловой.

– Я говорила об отчете раз в три дня, – сказала она. – Трех дней еще не прошло. Или у вас есть какие-то срочные сообщения?

– Кое-что есть, – ответил я – Я позвонил по тем номерам, которые вы мне дали. Булгарин год назад уехал из Города, а Калягин умер.

– Неужели? – удивилась Орлова. – Надо же… Хотя, знаете, Константин, я видела последний раз их обоих еще до развода. Извините, что дезинформировала вас, но… – Все нормально, – успокоил я ее. – Откуда вам было знать? Столько времени прошло… – Да уж, – вздохнула Орлова. – Времени прошло порядочно. А Калягин умер, вы говорите? Надо же, он ведь был моложе Паши. Вероятно, тоже несчастный случай.

Она произнесла это словосочетание безо всякого подтекста, но я вздрогнул: тоже несчастный случай.

Павел Леонов, Юра Леонов – тоже несчастный случай.

Не много ли?

– А что этот мальчик, милиционер? – поинтересовалась Орлова. – Он как-то вам помог? Что-то рассказал?

– Кое-что, – ответил я, попутно припоминая слова Сереги о взломанном ящике в письменном столе Павла Леонова. – Скажите, Ольга Петровна, а что сейчас с той квартирой, где жил ваш муж?

– Ну, это была приватизированная квартира, Павел завещал ее Юрику, но поскольку Юры уже нет, квартира переходит мне.

– Я имел в виду: там кто-то сейчас живет?

– Ах, это… – Орлова задумалась. – Сначала там возились милиционеры, а потом… – Кажется, они ее опечатали. Я не в курсе, но я могу перезвонить своему юристу, он-то все знает.

– Не стоит беспокойства, – любезно сказал я:

– Я просто так спросил, меня эта квартира совершенно не интересует… Я соврал.

Так получилось, что мы одновременно подъехали к «Комете» – Гарик на своем «жигуленке» и я на «Шевроле».

– У тебя шею продуло? – поинтересовался я. – Что ты так скрючился?

«Шевроле» никогда не видел? Или меня не видел?

– И «Шевроле» я видел, – произнес Гарик, продолжая пристально рассматривать мое новое транспортное средство. – И тебя видел. Но по отдельности. А вот что вы можете вместе мирно сосуществовать – такое мне даже и не снилось.

– Уровень жизни россиян растет, – сообщил я. – А у некоторых россиян он растет со страшной силой.

– Понял, – Гарик кое-как выпрямился. – Ты случайно не будешь сейчас вытаскивать из багажника фотомодель с ногами от подмышек, двоих телохранителей и чемодан долларов на мелкие расходы?

– В следующий раз, – пообещал я. И мы вошли в «Комету». Гарик каждые пять минут тревожно спрашивал, не боюсь ли я оставлять «Шевроле» на улице и не лучше ли будет втащить машину внутрь ресторана. Я тщательно пережевывал куриное мясо и улыбался.

– Один серьезный вопрос, – сказал Гарик, когда дело дошло до кофе с коньяком. – Это не подарок Гиви Хромого?

– Нет, – с сожалением ответил я.

– Продолжаем разговор, – кивнул Гарик. – Значит, Хромой поделился с тобой только информацией?

– Сначала он меня обыскал. Думал, что я приперся с диктофоном.

– Нашел?

– Молодец, хорошо спрятал.

– Я был без диктофона, – сказал: я. Гарик печально посмотрел на меня и залпом выпил чашку кофе. Я продолжил:

– Сам Гиви мне ничего практически не сказал. Он стал говорить, что никакого Филина не знает… – Все-таки Филин, – довольно улыбнулся Гарик. – Мне не послышалось.

… и в глаза никогда не видел, и никаких поручений не давал, но Хромой свел меня с одним типом по кличке Борода… … – Знаю такого, – кивнул Гарик.

… а тот мне и раскрыл глазки на Филина.

– А я-то думаю: что у Кости с глазами? Ну, теперь подробнее, – попросил Гарик.

Я выполнил его просьбу и пересказал всю беседу с Бородой, стараясь не упускать ни одной детали.

Гарик размеренно кивал головой, и в какой-то момент мне показалось, что он вот-вот уснет. Именно что показалось. Когда я закончил, Гарик прищурился, посмотрел в дальний конец зала и значительно произнес:

– Вот это я называю появлением перспективы. Теперь мы выцепим Филина, и я сниму с него скальп.

– В прошлый раз ты хотел всего лишь выбить ему передние зубы, – напомнил я.

– Запросы россиян постоянно растут, – ответил Гарик.

– Мне это напоминает дележ шкуры неубитого медведя.

– Мне тоже, – согласился Гарик. – Не знаю, как ты, я сейчас немедленно поеду домой. Готовить план оперативных мероприятий. Завтра с утра – к шефу, он утвердит, и закрутится колесо… Я не сказал Гарику, какие у меня планы на поздний вечер и ночь. Я промолчал. Иначе мне пришлось бы соврать, а я не могу врать на каждом шагу.

Не то чтобы физически не могу, просто надоедает.

В половине девятого я испытал легкое чувство обиды:

– приемщик на платной стоянке остался совершенно равнодушен к моему «Шевроле», не выказав не то что восторга, но и даже какого-то очевидного уважения к владельцу столь достойной машины. Меня проигнорировали. И будь у меня более тонкая душевная организация, я бы мог взорваться от расстроенных чувств, попутно кого-нибудь пристрелив. То ли приемщика, то ли самого себя. Нет, скорее всего приемщика.

Но моя обида была именно легкой. А моя кожа – толще слоновой. Такими комариными укусами меня не достать. А иначе нельзя. С тонкой душевной структурой тебя сожрут в три секунды. По крайней мере, в Городе это так.

Может быть, в других местах ранимые души находятся в большей безопасности.

Может, в Швейцарии. Или на Марсе. Но я был не на Марсе. Я был в квартале от дома, где жил Павел Леонов. От дома, где умер его сын. Машину я оставил на стоянке, чтобы никто потом не мог сказать, что видел «Шевроле» с такими-то номерными знаками возле такого-то дома в такое-то время. И квартал я прошел пешком. Пешие прогулки даже полезны для здоровья.

Если по пути вас никто не переедет. В отличие от Паши Леонова мне повезло. На мою жизнь никто не покусился.

Это был длинный, как пассажирский поезд, девятиэтажный дом грязно-серого цвета. Цвета жизни. Я подходил к дому, минуя ряд мусорных баков, так что и пахло очень жизненно.

Было слишком поздно и слишком холодно, чтобы на лавочках у подъездов заседали на своих боевых постах пенсионеры. Это к лучшему. Я ускорил шаг, но потом резко остановился: дверь подъезда приоткрылась, и оттуда вышла полная женщина с болонкой на поводке. Хозяйка была одета в синий спортивный костюм, а собака – в изящный жилетик на меху, из чего я сделал вывод, что вкуса в одежде больше было у болонки. Пара удалилась в темноту, а я зашагал к подъезду, и теперь мне никто не помешал.

Я поднялся по лестнице, нащупывая в кармане плаща связку отмычек. С моей стороны это была чистой воды импровизация. То есть авантюра. Я собрался проникнуть в опечатанную милицией квартиру и провести свой собственный обыск. При условии, что мне удастся открыть дверь и что меня никто не застукает.

Шансы были небольшими, но они были.

На лестничной площадке находилось две квартиры, одна из них – леоновская. Для начала я вытащил изо рта жевательную резинку и залепил «глазок» чужой квартиры. Не люблю, когда подглядывают.

Потом я принялся за работу. На третьем ключе я запотел, а к пятому мне показалось, что прошло уже часа полтора моего лихорадочного труда. Шестым ключом я отпер замок.

Тут зашумел поднимающийся наверх лифт, я отскочил от двери и стал медленно спускаться вниз по лестнице, изображая добропорядочного гражданина, возвращающегося из гостей.

Лифт ушел наверх. Я дождался его остановки, услышал шаги вышедших из кабины людей, подождал, пока они войдут в свою квартиру, и только тогда поднялся по лестнице обратно.

Я вытащил из бумажника половинку лезвия и осторожно прорезал бумажку с печатью, соединявшую дверь и косяк. Я надеялся, что никому не придет в голову посреди ночи проверять целостность этой полоски бумаги.

Как показывал опыт, беглый взгляд не заметит разреза, бумажка будет выглядеть целой, а вот если подойти поближе, да посмотреть повнимательнее… Но зачем вообще лезть в чужие дела? Не понимаю.

Напоследок я сделал жест доброй воли и убрал резинку с «глазка». Жаль, мою доброту никто не оценит.

Сделав это, я открыл дверь леоновской квартиры и юркнул внутрь, тут же закрыв замок за собой. Вот мы и на месте.

Первым делом я надел тонкие кожаные перчатки, потом пробежал по комнатам и задернул везде шторы.

Стало совсем темно, но в кармане у меня лежал небольшой фонарик. Потом я снял плащ, ботинки и свитер. Мне стало более-менее комфортно. И я начал работать.

Письменный стол я приберег напоследок, потому что уже примерно знал по рассказам Сереги, что там меня ожидает. Я начал с кухни, обшаривая внутренности шкафов, пространства за плитой, за холодильником, под раковиной.

Тараканы были просто в ужасе от такого бесцеремонного вторжения. На кухню я потратил больше сорока минут. Результат – нулевой.

Затем я перешел в спальню. Темп работы замедлился, потому что я уже немного запыхался: впрочем, укромных уголков в спальне было куда меньше. Я обнаружил много пыли, несколько старых носков и коробку из-под видеокассеты «Девять с половиной недель».

Какой ужас! До чего может довести мужчину развод.

Ванную и туалет я прошел за полчаса. Потом сделал перерыв. Попытался представить, что сейчас делает Ленка, но быстро прекратил это занятие.

Слишком разволновался.

На очереди была комната, представлявшая нечто вроде рабочего кабинета – письменный стол, стеллажи с книгами, кресло-кровать. С книгами пришлось повозиться – у меня возникло подозрение, будто Павел мог что-то спрятать между страницами, и я пролистал каждый том.

Как и следовало ожидать, это было глупое занятие.

За это время я чихнул, вероятно, раз пятьдесят. И все – в сложенные лодочкой перед носом ладони, чтобы не производить шума. Очень утомительное занятие.

Так дело дошло и до письменного стола. Я похлопал его по крышке, как врач ободряет нервного больного: «Спокойствие, только спокойствие. Сейчас займемся вами». Стол ничего не ответил. Но прежде чем заняться его внутренностями, я обратил внимание на один предмет, стоящий на крышке стола и открытый всем заинтересованным взглядам… В частности, моему взгляду.

Это была электрическая пишущая машинка «Самсунг». На вид довольно новая. И это выглядело несколько странно на фоне остальной бытовой техники в квартире: холодильник «Бирюса», у которого едва не отвалилась дверца, когда я в него залез, пылесос «Ракета», телевизор «Рубин».

Роскошью в этом доме не то чтобы не пахло, здесь никогда и не знали такого запаха.

Я приподнял машинку и посветил фонариком на днище: на бирке указывалось, что данный аппарат произведен в декабре прошлого года. Значит, покупка совсем свежая. Судя по рассказам сына и жены, Леонов в последние годы не преуспевал в финансовом отношении. Сторож, работающий сутки через трое, миллионов не зашибает. Да еще расходы на спиртное, съедающие большую часть бюджета.

Понятно, что квартира в целом выглядит бедненько.

Но вот машинка, стоящая не меньше двухсот долларов… Она-то что здесь делает? Зачем обиженному на весь свет человеку такая штука? Ясно, что не в качестве декоративного предмета интерьера.

Тут я выстроил цепочку с самого начала: увольнение из ФСБ – обида – напрасное ожидание приглашения обратно – еще большая с течением времени обида – …Следующим элементом должно было стать желание как-то отомстить за нанесенную обиду. Пишущая машинка – известный способ мести.

Что там Серега обнаружил в ящике стола? Тетрадь с несколькими начальными вариантами автобиографии? Кто-то называет это автобиографией, а кто-то мемуарами. Мемуары, которые могут стать способом мести. Забавно. Кто бы мог ожидать от Паши Леонова писательских амбиций… Действительно, кто? Кто-то, кто после его смерти взломал ящик стола и искал там нечто. И это был не Юра Леонов, потому что найденные Юрой материалы тут же бы и остались. Кто-то взял из ящика стола… Что взял? А вот что – машинка на столе стоит, а где отпечатанные тексты?

Серега обнаружил лишь рукописные черновики… И я кинулся рыться в ящиках стола, вытащил их все, перевернул, высыпав на пол содержимое. Пачка чистых листов подтвердила мои предположения – тут готовились к печатанию некоего труда. Тетрадь с набросками автобиографии я отложил в сторону. Остальное – бумажный мусор. Ни единого отпечатанного на машинке листа. Черт… Я сидел на полу, обхватив голову руками, и грустил.

Я пришел сюда слишком поздно. Мне нужно было в тот вечер пойти с Юрой Леоновым, чтобы найти то, что здесь лежало. То, что либо нашел сам Юра, либо нашел некто уже после смерти Юры. И в этот момент я наконец увидел мотив Юриного убийства.

До этого все основывалось лишь на инстинктивном неприятии совершенного девятнадцатилетним розовощеким парнем самоубийства. Теперь появился мотив, появилась четкая картинка.

Иногда мое воображение сводит меня с ума. Оно с поразительной реалистичностью представляет мне картины тех событий, свидетелем которых я не был.

Оно услужливо показывает мне, как это могло произойти. Иногда показ сопровождается натуралистическими подробностями, видеть которые я не хочу, но избавиться от которых невозможно. Это нельзя выключить, потому что это не телевизор, это моя голова. Это мое чертово воображение.

В этом случае я представил, как Юра Леонов поздним вечером (или даже ночью, как я сейчас) сидит в квартире своего покойного отца и изучает содержимое его письменного стола. Он перебирает поздравительные открытки, которыми забит нижний ящик. Он откладывает в сторону пачку чистой бумаги.

Потом пробует открыть верхний ящик, но тот не поддается. Парень начинает дергать за ручку, сначала одной, а затем двумя руками. Раздается треск, а потом ящик вылетает из стола прямо в Юрины руки. Парень радостно вскрикивает и смотрит на оказавшееся перед его глазами сокровище. Там лежат… Но Юра не видит, как со спины к нему неслышно подкрадываются два человека в черных шерстяных масках с прорезями для глаз (глупость какая, на фига им шерстяные маски?). Следует короткое движение, и Юра падает без сознания. Для этого не обязательно наносить удары, оставляющие очевидные следы. Если работали профессионалы, то достаточно будет и легкого касания в нужной точке.

Итак, Юра повалился на пол, потеряв сознание.

Двое (или один, или трое, это, в конце концов, неважно) незнакомцев, проникших в квартиру, убеждаются, что в ящике стола лежит именно то, что им нужно. Они забирают бумаги.

Предположительно, отпечатанный текст мемуаров Павла Леонова. А потом один из незнакомцев вытаскивает из шкафа длинный кожаный ремень. А второй аккуратно снимает с крюка люстру… Они привыкли не оставлять свидетелей.

Представляя эту жутковатую сцену, я вспотел. Вряд ли от страха, просто в квартире было душно. Душно и тихо.

Я сидел на полу, как, по моим представлениям, сидел здесь Юра несколько дней назад. Была такая же ночь, точно так же передо мной были разбросаны на ковре бумаги из ящиков стола… И в этой тишине было очень хорошо слышно, как кто-то вставил ключ в замочную скважину входной двери.

Нет, мне следовало все-таки повесить на двери леоновской квартиры табличку «Просьба не беспокоить», как в приличных гостиницах. Не повесил.

Побеспокоили. Теперь надо действовать быстро.

Времени вставать на ноги не было, я на четвереньках метнулся в коридор, схватил ботинки, плащ, взял в зубы свитер и кинулся в спальню, а не в кабинет, словно был ребенком, опасающимся, что вернувшиеся родители зададут ему за устроенный в кабинете беспорядок. Немного позже мне даже стало стыдно за такое свое поведение. Но это было уже позже.

Я всунул ноги в ботинки, когда дверь открылась. Ктото вошел в квартиру. Один. И я облегченно вздохнул (очень тихо), потому что с двумя специалистами по повешениям я бы вряд ли справился. И завтра утром здесь нашли бы еще одного покойника на крюке под потолком. Интересно, как бы объяснили мой нервный срыв?

Вошедший аккуратно прикрыл за собой дверь. Света в прихожей не включил.

Зато я услышал характерный металлический звук – гость взвел курок. Ну вот, докатились. Люди приходят в гости не с подарком, а с пистолетом. Полное падение нравов.

Пришелец двинулся в сторону кабинета. Инстинкт меня не подвел – спальня пока оставалась безопасным местом. Еще секунд на пятнадцать.

В кабинете зажегся свет. И гость, увидев произведенный мною беспорядок, удивленно присвистнул. Интересно, ему никто никогда не говорил, что свистеть в помещении – дурная примета?

Но он плевал на приметы и вообще чувствовал себя в леоновской квартире достаточно самоуверенно – включал свет в комнатах, громко топал, свистел… Из кабинета он направился не в спальню, а в коридор, к телефону. Я понял, что это абсолютный лопух.

А значит, у меня есть шанс выйти из этой квартиры живым.

Неизвестный стал набирать номер. Я прокрался к двери в коридор, выглянул одним глазом; гость стоял в полоборота ко мне, держа пистолет направленным вниз.

Очевидно, его наконец соединили. Он откашлялся и произнес деловитым рапортующим тоном:

– Это я. Срочное дело. У меня вскрыта… И тут я прыгнул на него. Трубка выпала из его руки, повисла на шнуре, совсем чуть-чуть не доставая пола.

Я ударил незнакомца головой в лицо, одновременно ухватив его за запястья и прижав руки к бокам. Он дернулся всем телом, стараясь вырваться, я не удержал его, и мы оба рухнули на пол. В этот момент пистолет выстрелил.

Грохот был таким, как будто разбился фарфоровый сервиз на тысячу персон. Я еще раз ударил незнакомца головой, стараясь также пнуть его коленом в какое-нибудь чувствительное место. Он резким движением подобрал согнутые ноги к животу, а потом пнул меня так, что я отлетел к стене.

Пистолет тут же взметнулся вслед за мной, и я понял, что следующая пуля наделает грохоту в моей продырявленной голове. Я схватил с полки телефонный аппарат и запустил им в противника.

Это была хорошая советская вещь, кажется, производства рижского радиозавода. И весила она килограмма два. Очень подходящая штука Для таких ситуаций. Это вам не «Панасоник».

Я попал незнакомцу в грудь, рука дернулась, и второй выстрел ушел в потолок. Еще немного – и проснется весь дом. Спокойный сон окружающих надо беречь, поэтому я со всей силы пнул пришельца по руке, и пистолет, крутясь на паркете, улетел в сторону кухни. А я со всего размаху грохнулся на живот незнакомца, отбил его удар и ударил сам – кулаком в ухо. А потом в другое.

Затем взялся за уши противника и пару раз двинул его затылком об пол.

Кажется, это произвело на него должное впечатление. Он затих и больше не пытался ни в кого стрелять.

Зато настроение он мне испортил основательно.

Мне нужно было немедленно срываться из леоновской квартиры, а я ведь, по сути, ничего не нашел.

Придется компенсировать: я расстегнул куртку на поверженном противнике и залез во внутренний карман пиджака. Так, документы… Я бегло просмотрел паспорт, потом раскрыл красную книжечку… Ну вот, так я и думал. Но не думал, что настолько быстро влипну.

Я притащил из ванной пару грязных полотенец и связал незнакомца по рукам и ногам. Найденный под кроватью в спальне носок я засунул ему в рот. В таком виде неудачливый стрелок нравился мне несколько больше. Я вытащил обойму из пистолета, положил ее на кухонном столе, а само оружие бросил на ковер в кабинете.

Потом я бросил прощальный взгляд на леоновскую квартиру, на разбросанные бумаги. Тетрадь Леонова я все-таки взял с собой. И уже в дверях, собираясь выскочить на лестничную площадку, я вдруг вспомнил. И кинулся обратно в кабинет. Это было как молния, как гром среди ясного летнего неба.

Я сел на пол и взял в руки коробку с картриджем для печатной машинки.

Раскрыл коробку. Там был новый неиспользованный картридж. Тогда я схватил вторую коробку, выглядевшую потрепаннее и старше. Я открыл ее и увидел использованный одноразовый картридж. То есть покрытую красящим слоем ленту, на которой машинка пробивает белый след, идентичный печатаемой букве. В результате на черной ленте остаются белые буквы повторяющие печатаемый этим картриджем текст.

Мне стало не по себе. Я еще не мог поверить в свою удачу. Я разломал пластмассовый корпус картриджа, схватил конец ленты и протянул ее перед глазами.

Сначала шло: АБВ йцу фыв ячс. Леонов пробовал машинку. А потом я прочитал: «Глава первая. Я, Леонов Павел Александрович, родился 2 мая 1957 года в городе…»

Я лихорадочно рассовал все картриджи по карманам, вскочил и метнулся к выходу, но вернулся с полдороги, подскочил к машинке, открыл крышку и вытащил картридж, который стоял там.

И после этого я пулей вынесся из леоновской квартиры. Я бежал, не останавливаясь, метров с триста, а потом увидел телефон-автомат. У меня больше не было жетончиков, но звонок по 02 – бесплатный.

Я представился соседом Леонова и сообщил, что в опечатанной квартире только что раздавался странный шум, похожий на выстрелы. У меня стали спрашивать фамилию и место работы, но я бросил трубку и помчался к автостоянке. «Берите его тепленьким, ребята!» – подумал я на ходу.

Это называется нетерпение. Именно так и называется то состояние, когда ведешь «Шевроле», но мысли твои заняты вовсе не дорогой, а картриджами от печатной машинки, которые только что украдены из леоновской квартиры и лежат в карманах плаща. Карманы набиты так туго, что это мешает мне вести машину – и в прямом, и в переносном смысле. Каждый метр своего пути, каждую секунду я борюсь с желанием немедленно вывернуть к обочине, затормозить, вырубить мотор и заняться изучением картриджей.

Но я еще не сошел с ума. Я не забыл о том, что связанный мною в леоновской квартире визитер мог быть и не одиночкой. Он мог прибыть в компании себе подобных, и эти подобные запросто могли подсесть мне на хвост.

Поэтому минут пятнадцать я гонял по Городу, выбирая для поворотов самые неожиданные места, перебираясь на встречную полосу, внезапно останавливаясь и давая задний ход – все с одной целью: оторваться от возможного преследования.

Под конец я выехал на окраинное шоссе, прямое, как стрела, и пустое в это время суток. Я проехал километра два и не заметил в зеркальце заднего вида ничего, что могло напоминать проблески фар в густой темноте осенней ночи. Только теперь я направил «Шевроле» в сторону гостиницы, продолжая думать о содержимом карманов своего плаща. Картриджи буквально жгли мне бока.

Влетев в гостиничный номер, я тут же запер за собой дверь. На два оборота ключа. Затем завесил окно и включил свет, но не люстру под потолком, а настольную лампу. Меры предосторожности были здесь, пожалуй что, ни к чему, но я сделал это, подчиняясь не столько рассудку, сколько инстинктам.

Потом я вытащил коробки с картриджами и положил их на стол перед собой. Сюда же легла и тетрадь с рукописными набросками мемуаров. Мой сегодняшний улов.

Было уже поздно, больше трех часов ночи, но я не собирался ложиться спать. Я знал, что попросту не смогу уснуть, пока не разберусь с вереницами белых букв на лентах картриджей. Я хотел выяснить, что в наши дни можно написать такого, отчего тебя собьют машиной, а твоего сына повесят на ремне.

Для начала я полистал тетрадь. Там содержалось четыре варианта жизнеописания Павла Леонова, точнее описания первой половины его жизни.

Первый вариант состоял из коротких предложений, напоминавших ответы на вопросы анкеты. Перечень основных событий, и не более того. Никаких эмоций, никаких переживаний. Очевидно, поэтому 0 данный вариант был забракован автором. Каждый последующий вариант становился более многословным, обстоятельным, полным деталей.

После троекратного переписывания Леонов, видимо, решил остановиться. И приступил к перепечатыванию. Во всяком случае, четвертый рукописный вариант был практически идентичен тексту, оставшемуся на первом картридже: «Я, Леонов Павел Александрович, родился 2 мая 1957 года в городе Волжском Волгоградской области. Мои родители были в то время рабочими на заводе имени Жданова…»

Я медленно просматривал ленту, знакомясь с перипетиями жизни человека, который занялся написанием мемуаров очень вовремя – перед смертью. Леонов достаточно уверенно вел повествование, не увлекаясь посторонними сюжетами и лирическими отступлениями. Лента первого картриджа кончалась тем, что Леонову предложили служить в КГБ.

Сразу же после этого я схватился за новую коробку, взломал корпус и вытащил ленту. Леонов описывал свою работу в городском управлении КГБ, учебу в специальном заведении, первые задания. Это описывалось довольно бегло, без упоминания фамилий. И пока было непонятно, в чем здесь криминал. Все выглядело довольно безобидно. До поры до времени. До начала шестой главы.

В этой главе Павел Леонов писал: "Новый, 1996 год, я встретил вместе с Олегом и Стасом. Пока жены смотрели телевизор, мы вышли покурить в коридор.

Разговорились о работе. У всех было не очень хорошее настроение, потому, что новый начальник притащил с собой своих людей.

Наши повышения откладывались. Кроме того, ходили разные слухи – о том, что готовится сокращение штатов, и о том, что будут снова посылать офицеров управления в Чечню. Ни то, ни другое радости не вызвало. Заговорили о Чечне и сошлись во мнении, что нашим не хватает точного указания на цель всей этой кампании: то ли размазать чеченцев по стенке, то ли договориться с ними.

Наши бросаются из крайности в крайность: то бомбят аулы, то начинают сюсюкать на переговорах. Так нельзя. Поэтому и ехать туда неохота.

Когда после праздников вышли на работу, то узнали, что приехала комиссия из Москвы. Все сразу подумали, что это будут решать насчет сокращения. Числа пятнадцатого января я шел по коридору, и меня остановил невысокий худой мужчина. Я знал, что это один из московской комиссии. Он представился Николаем Николаевичем и предложил побеседовать с глазу на глаз.

Я подумал, что он будет спрашивать меня о работе, о моих предложениях и так далее. Но когда мы зашли в кабинет, Николай Николаевич стал расспрашивать меня совсем не о работе. Он спросил, как я оцениваю нынешнюю ситуацию в стране. Он также попросил быть откровенным. Я все еще предполагал, что Николай Николаевич – член комиссии, решающей вопрос о сокращении штатов, поэтому стал говорить всякие правильные вещи, хвалил президента и его политику. Тогда Николай Николаевич начал делать короткие замечания, ставя под сомнение мою искренность. В частности, он спросил, думаю ли я, что чеченский вопрос можно решить теми методами, какие практикуются правительством в этот момент. Этим меня задело за живое, я стал более откровенен. Николай Николаевич поддерживал мои критические оценки. Он согласился, что необходимо ужесточить нашу политику не только по отношению к чеченцам, но и вообще на международной арене.

Николай Николаевич также сказал мне, что не стоит скрывать такие взгляды, потому что все эти проблемы очевидны. Руководство ФСБ о них знает и придерживается примерно таких же взглядов, что и я. В ответ я пояснил Николаю Николаевичу, что такие разговоры в нашем управлении не поощряются.

Он спросил, не из-за этого ли я так медленно продвигаюсь по служебной лестнице. Я ответил уклончиво, но его внимание к моей карьере мне понравилось.

Я спросил, в чем заключается цель приезда комиссии. Николай Николаевич ответил, что комиссия осуществляет обычную проверку, но у него лично – особая миссия. Ему поручено на самом высоком уровне прозондировать настроения в региональных управлениях и выявить людей, которым может быть поручено в ближайшее время ответственное задание, связанное с обеспечением безопасности страны. Я конечно же, сказал, что считаю себя таким человеком.

Тогда Николай Николаевич спросил, не могу ли я порекомендовать еще кого-либо из офицеров управления, кто разделяет мои взгляды, испытывает проблемы с продвижением по службе и может согласиться на выполнение ответственного поручения.

Я сразу назвал Олега и Стаса. Николай Николаевич пообещал в ближайшее время провести с ними собеседование, а потом собрать нас вместе для подробного обсуждения дальнейших действий.

Когда я вышел от Николая Николаевича, то с запозданием сообразил, что это могла быть провокация начальства с целью выяснения моей благонадежности.

Но прошло два дня, а меня к начальству не вызывали. На третий день Николай Николаевич попросил меня подойти в четыре часа дня к нему в кабинет. Когда я пришел, там были Олег, Стас и еще Василий Кожухов, с которым мы дважды ездили в командировку и которого я также неплохо знал.

Николай Николаевич сказал нам, что все мы отобраны им на основании наших высоких профессиональных качеств, истинного патриотизма и желания работать на благо России. Он сказал, что наше начальство низко ценит наши способности, но теперь у нас появляется возможность резко изменить свою судьбу. Когда мы стали его спрашивать, что конкретно имеется в виду, Николай Николаевич сказал нам, что в этом году у нас, то есть у прогрессивно мыслящих патриотов России, появляется возможность кардинально изменить ситуацию в стране. Изменить к лучшему. Он сказал, что имеет в виду президентские выборы.

Стас напрягся и спросил, насколько законно то, что предлагает нам Николай Николаевич. Остальные, в том числе и я, такого вопроса не ставили, потому что для меня, например, нарисованная перспектива выглядела очень привлекательной.

Николай Николаевич сказал, что, когда идет речь о судьбах Родины, нет такого понятия – законно, незаконно. Есть только результат – спасти или не спасти отечество. Но Стаса он успокоил тем, что заверил его:

никто не собирается делать военный переворот, никто не будет срывать выборы. Николай Николаевич сказал, что найдутся другие, гораздо более простые и действенные способы, дабы обеспечить тот исход президентских выборов, который нужен всем прогрессивно мыслящим патриотам.

Он пояснил, что в нынешней ситуации основная масса избирателей в России не имеет четких политических приоритетов. В таком случае исход выборов будет зависеть от массированной пропаганды, которая сродни коммерческой рекламе: та фирма продаст больше товаров, которая потратит больше средств на толковую рекламу. В конце концов речь пойдет о том, какой из кандидатов привлечет больше капиталов для своей избирательной кампании. Николай Николаевич сказал, что наша задача – организовать правильное направление финансовых потоков. Заставить крупных банкиров направлять деньги тому кандидату, который будет выбран нами, сказал Николай Николаевич.

«Нами» – то есть группой офицеров ФСБ и Министерства обороны, а также некоторыми членами действующего правительства и парламента. Николай Николаевич сказал, что сейчас во все области страны направлены люди для создания таких групп, как наша. И что в нашей области Николай Николаевич уже создал две группы. Все они будут работать для достижения единой цели.

Он дал понять, что в случае успеха и прихода к власти нашего кандидата нынешнее руководство городского и областного управления ФСБ будет отправлено в отставку. Их посты будут переданы нам и таким, как мы. Но чтобы получить такую награду, необходимо выполнить ответственное задание сейчас.

Олег спросил, что конкретно нам предлагают сделать, но Николай Николаевич не ответил. Он предложил нам всем четверым хорошо подумать над его предложением, а если будут сомнения, то открыто заявить о них. Или попросту отказаться от предложения.

После этого разговора я не видел Николая Николаевича больше недели. Я обсуждал его предложение с Олегом и со Стасом. Олег высказался решительно «за» и назвал это предложение таким шансом, от которого не отказываются.

Стас осторожничал, но у него тут как раз возникли какие-то финансовые трудности, и он сказал, что устал играть по правилам и ждать, когда государство обеспечит ему достойную жизнь. Пора самим решать свою судьбу.

В начале февраля Николай Николаевич вновь появился в управлении и собрал нас, четверых, вместе.

Он предложил ответить, согласны ли мы на опасную и ответственную работу под его, Николая Николаевича, руководством.

Каждый отвечал отдельно, и все четверо сказали, что согласны.

Николай Николаевич был очень доволен и пожал нам всем руки. Он сказал, что заданием мы займемся в марте-апреле и что это будет официально оформлено как командировка. Мы будем считаться уехавшими из города, но на самом деле останемся здесь и будем выполнять задание. После этого он не появлялся дней десять. Наше следующие собрание Николай Николаевич провел за городом, в дачном домике. Здесь он уже говорил конкретно о нашей будущей работе. Он еще раз уточнил нашу задачу – правильное направление денежных потоков. Он спросил, известно ли нам имя Валерия Абрамова. Он пояснил, что это как раз… Лента кончилась. Я отбросил ее в сторону и схватил, новую коробку.

Только я собрался разломать корпус, как вдруг понял, что это бессмысленно – это был новый картридж, и на черной ленте не было еще ни единой отметины.

Я схватился за другую коробку – та же картина. И еще раз. И еще. Я чувствовал, как сердце колотится у меня в груди, в бешеном ритме качая кровь по венам. Я был как будто не в себе. Я хотел найти кого-то, виновного в невозможности дочитать текст до конца. Но виновных не было. Похожее чувство я испытал несколько лет назад, когда смотрел по телевизору «Молчание ягнят», и в тот момент, когда Кларисса Стерлинг спускается в подвал, преследуя маньяка, в доме отключили электричество. За пятнадцать минут темноты я едва не сошел с ума. Сейчас ситуация была похожей.

Я заново перебрал все картриджи, надеясь, что пропустил искомую ленту.

Но ничего не нашел. И туг я вспомнил о том последнем картридже, который я вытащил непосредственно из пишущей машинки. Я забыл вытащить его из плаща и теперь бросился исправлять свою оплошность. Боюсь, что в этот момент у меня на лице возникла идиотская улыбка предвкушения счастья.

Это был многоразовый картридж. Матерчатая лента, пропитанная красящим веществом. На ней не остается следов. По ней невозможно восстановить напечатанный текст. Я швырнул злосчастный картридж об стену и выругался.

Потом выругался еще раз. И еще. Легче мне не стало.

Можно было строить разнообразные догадки по поводу причин, побудивших Павла Леонова начать печатание своих мемуаров на одноразовых картриджах, а затем перейти на многоразовые. Это уже было неважно. У меня было начало текста, и у меня не было его окончания. Теперь я был на сто процентов уверен, что в ящике стола лежали листы с отпечатанным вариантом мемуаров. И эти листы исчезли. Возможно, там также лежали тетради с рукописными подготовительными набросками позднейших глав, но и они пропали.

Остались никому не нужные детские и юношеские годы Леонова в тетради, плюс две ленты картриджей, содержание которых интриговало, но… Окончания не было.

«Он спросил, известно ли нам имя Валерия Абрамова. Он пояснил, что это как раз…» Хорошо, будем работать с тем, что у нас есть. Валерий Абрамов.

Знакомо ли мне это имя? Пожалуй, что нет. А другие имена? Олег – это явно Булгарин. Стас – это вроде бы покойный Калягин. А вот четвертый… Про четвертого я ничего не знаю. Мертв он или жив, свалил в Москву или по-прежнему трудится в городском управлении ФСБ?

Василий Кожухов, где вы? Не дает ответа. Что ж, будем выяснять. Два имени – Абрамов и Кожухов – уже неплохо. А вот что касается Николая Николаевича, этого змея-искусителя из Москвы… Он мне не понравился.

И еще – я подумал, что Николай Николаевич – это не настоящее имя. У меня вообще на его счет были плохие предчувствия.

А уж насчет Павла Леонова у меня были не подозрения, а твердая и непоколебимая, как могильный камень, уверенность: для него эта история окончилась плохо. Не знаю, что уж конкретно у них там вышло. То ли эта компания не смогла выполнить «ответственное задание», то ли Николай Николаевич попросту обманул Леонова с коллегами. Не знаю. Факт был налицо – в девяносто шестом году служебная карьера Павла Александровича скакнула не вверх, а вниз. Леонов не мог с этим смириться, и в конце концов взялся за письменное описание событий, приведших к его увольнению. Очевидно, что события были таковы, что ими заинтересовались бы некие люди, способные компенсировать Леонову потерянные годы. То ли он хотел шантажировать местное эфэсбэшное начальство, то ли собирался сделать из своей рукописи скандальный бестселлер… Результат оказался совсем другим.

Было четыре часа утра, и голова у меня соображала туго. Глаза начинали слипаться. Я отложил в сторону два использованных картриджа, чтобы потом понадежнее их спрятать.

Это было довольно странное чувство: с одной стороны, мне следовало радоваться, что мое расследование принесло ощутимые результаты. Я получил вполне правдоподобную версию всех странных событий, случившихся с семьей Леоновых. Леонов-старший написал мемуары о своей службе в ФСБ и поставил перед своим бывшим начальством ультиматум: или ему каким-то образом компенсируют увольнение, или он предает мемуары гласности. Его предложение вроде бы принимают и приглашают встретиться рано утром неподалеку от леоновского дома. Павел идет на встречу, и его сбивают машиной. Но остается еще и проблема самих мемуаров. Их нужно забрать из леоновской квартиры. Туда направляются люди из ФСБ, но сталкиваются с Юрием Леоновым. Парня убивают, инсценируя самоубийство, а мемуары изымают, не подумав о картриджах печатной машинки. Вполне логичная история. Непонятно только, зачем Павлу была нужна моя помощь и при чем здесь некая Марина. И почему мемуары не были изъяты сразу же, в день смерти Павла Леонова? Зачем понадобилось выжидать несколько дней? Но это уже частности.

В целом, все складывалось в единое целое. А если и были пробелы, то теперь в милиции сидел в наручниках нокаутированный мной сотрудник ФСБ.

Он-то наверняка мог многое объяснить. А с другой стороны, мне было как-то неуютно. И эта неуютность возникла в тот самый миг, когда я закончил читать шестую главу леоновских мемуаров. Это была политика.

И это было очень плохо.

Генрих как-то сказал мне, что есть два вида высокоприбыльного бизнеса, в которых приличный человек не имеет права участвовать. Наркотики и политика. Ну вот я в нее и вляпался. И кто бы мог подумать, что угрюмый пьяница Паша Леонов может иметь хоть какое-то отношение к президентским выборам девяносто шестого года? Только не я.

Ну ладно. В конце концов, это не моя забота. Я изложу Ольге Петровне все, что сумел разузнать, а дальше пусть она сама решает: воевать ей с ФСБ или нет.

Помнится, она сказала: «Я хочу, чтобы эта проблема, пусть с опозданием, но была решена». Орлова, конечно, производит впечатление сильной женщины, но как решить проблему, если проблема – это ФСБ?

Я с удивлением обнаружил, что число вопросов без ответа не сокращается, а увеличивается, как головы у Гидры, которые без конца рубил Геракл. Я не был Гераклом, и я очень хотел спать. И я рухнул на кровать, не раздеваясь. И я не думал, что утром случится чудо, и вопросов станет меньше. Нет, я был достаточно взрослым и не верил в чудеса.

Ночью, точнее в остаток ночи, мне приснился кошмар: как будто дверь моего гостиничного номера приоткрылась, и какие-то серые, незаметные люди бесшумно просочились внутрь, окружили мою кровать и протянули длинные руки к моему лицу… Вот что значит слишком много думать о политике и ФСБ.

Наутро я решил заняться куда более прозаическими вещами. Я залез под душ, который пусть не привел меня в состояние бодрости, но по крайней мере заставил проснуться окончательно. Я побрился, оделся и спустился вниз, в гостиничный буфет, чтобы позавтракать. После завтрака все казалось не таким мрачным. Ребра, куда меня пнул вчера эфэсбэшник, почти не болели. Я представил своего противника, сидящего в камере предварительного заключения, и усмехнулся.

Я также подумал, что стоит позвонить Сереге в двенадцатое отделение и как бы невзначай осведомиться, нет ли новых сведений по делу Леонова. Но сделать это следует чуть позже, а пока… Я поднялся в свой номер и стал названивать в городскую справочную службу, чтобы выяснить адрес Марины Калягиной, которая, по моим представлениям, жила отдельно от брата, а следовательно, скрипучее восклицание «Калягины умерли!» не могло к ней относиться.

И мне дали адрес на восточной окраине Города. Телефона у Калягиной не было, и единственным способом удостовериться, та это Марина или не та, было самолично туда съездить. Благо что «Шевроле» по-прежнему находился в моем распоряжении. Но перед тем, как отправиться в поездку, я позвонил Гарику. Тот сразу же обругал меня, да еще и весьма энергично, так что я понял не все его слова и выражения.

– Я к шефу собираюсь, – пояснил Гарик чуть позже, уже успокоившись. – Предлагать план действий по поимке Филина. Нервничаю! А ты тут под горячую руку!

– Насколько я понимаю, ты еще не связывался со своим приятелем в ФСБ насчет Павла Леонова? – осведомился я.

– Правильно понимаешь, – подтвердил Гарик, – мне было не до этого. А что?

– Спроси заодно насчет Олега Булгарина, Станислава Калягина и Василия Кожухова. Работают ли они еще в управлении ФСБ, а если не работают, то с какого времени и почему они были уволены… – Записано, – отозвался Гарик. – Я, конечно, спрошу, но ответ, сам понимаешь, не гарантируется.

Я заверил его, что понимаю специфику учреждения, куда обратится за информацией Гарик. И отпустил его делать свои дела. Гарик собирался ловить Филина, и мне это казалось хорошей идеей. Я со своей стороны сделал все, что мог, теперь осталась техническая сторона. Почему бы не поручить ее родной милиции?

Перед уходом я запрятал картриджи в пакет с грязным бельем. Надеясь, что если кому-то и придет в голову обыскивать мой номер, то эти люди окажутся достаточно брезгливы.

Когда я прикинул кратчайший путь от гостиницы до дома Калягиной, оказалось, что мой маршрут пройдет в опасной близости от моего офиса. То есть меня-то там уже давно не было видно, а вот Генрих, вероятно, находился на рабочем месте. Это обстоятельство, а также сегодняшний кошмарный сон навели меня на кое-какие мысли.

За два квартала до нашего офиса я остановил машину, добежал до телефона-автомата и позвонил Генриху.

– Кто-кто? – переспросил Генрих. – Костя? Какой Костя? Ах да, вспомнил.

Честно говоря, я уже не думал дождаться твоего возвращения на работу в этом году. Хочу сдать твою комнату под массажный кабинет, не возражаешь?

– Для меня должен быть бесплатный абонемент, – сказал я. – А на работу я действительно возвращаться пока не собираюсь.

– Так какого же черта ты звонишь?! – не выдержал и взорвался Генрих. – Это, может быть, не мое дело, но если бы ты знал, какие заказы я уже пропустил изза твоего саботажа!

– И пропустишь еще немало, – обнадежил я его.

– И уже совсем не мое дело, – уже более тихим голосом сказал Генрих, – что уже с неделю напротив нашего офиса стоит белая «Волга» с государственными номерами. В ней сидят два типа, они наблюдают за нашей конторой.

– Может, это налоговая инспекция по твою душу? – предположил я.

– Нет, это по твою душу, – возразил Генрих. – Они мне ничего не объясняют, но еще один тип в штатском сидит в коридоре напротив твоей комнаты. Что ты сделал на этот раз?

– Не волнуйся, – решил я наконец успокоить Генриха. – Это моя охрана.

Милиция решила все-таки меня слегка поберечь.

– Неужели? – недоверчиво спросил Генрих – Тогда тем более: что ты сделал на этот раз, коли тебя охраняют – трое, но ты все равно не решаешься показываться здесь?

– Не решаюсь, – согласился я. – И у меня есть веские причины, поэтому я прошу тебя достать из сейфа известную тебе вещь и принести ее на известное тебе место. Я буду ждать.

– Когда? – с тяжелым вздохом поинтересовался Генрих.

– Сейчас! – ответил я и повесил трубку.

Минут через двадцать появился озабоченный, но безукоризненно одетый Генрих. Он встал у пешеходного перехода, рядом с газетным киоском – место, которое мы с десяток раз использовали для экстренных встреч. Место, которое не было нужды описывать по телефону. Стоило лишь сказать: «известное место».

Генрих озабоченно крутил головой, пытаясь разглядеть меня среди прохожих. Он очень удивился, когда я на «Шевроле» притормозил рядом и вежливо спросил:

– Подвезти, дедушка?

Генрих быстро сел в машину, еще быстрее кинул мне в ноги сверток с пистолетом, после этого перевел дух и, став прежним респектабельным джентльменом, произнес не без иронии:

– Скажу тебе одно. Костя: твоя прежняя машина была куда хуже. Затем он поправил узел галстука, пригладил седые волосы на висках, посмотрелся в зеркальце и остался доволен результатом.

– Собираешься кого-то убить? – продолжил Генрих светскую беседу.

– Пару адвокатов, – ответил я с беспечной улыбкой.

– Тогда притормози, я выйду, – попросил Генрих. – На всякий случай.

– Минутку. – Я переключился на вторую передачу и теперь тащился по узкой улочке, опоясывавшей парк и здание, где располагался наш офис. – Хочу проверить твою эрудицию. Кто такой Валерий Абрамов?

– А ты не знаешь? – недоверчиво переспросил Генрих.

– Понятия не имею.

– Ну и дурак, – сделал вывод Генрих. – Это известный финансист. Он когда-то начинал с торговли продуктами питания в Городе.

– Здесь, у нас?

– Вот именно. У него было несколько магазинов, два или три ресторана, потом он купил большую ферму, создал агрокомплекс. Затем занялся недвижимостью, нефтью и всем, чем занимаются приличные бизнесмены. Возглавил банк и страховую компанию. Уже несколько лет живет в Москве. Здесь остался филиал его корпорации. Некоторое время работал в правительстве, представлял Россию то ли в Международном валютном фонде, то ли в Европейском банковском объединении. Потом вернулся в бизнес. Входит в сотню самых богатых людей России.

– Это весь файл? – осведомился я. – Давай, чертов «пентиум», выгружай остальное.

– Остальное? – Генрих задумался. – Ну что еще… Недавно он подарил городской детской больнице то ли миллион, то ли полмиллиона долларов на закупку медтехники. Постоянно наведывается в Город. Хотя я бы на его месте предпочел сидеть где-нибудь в Цюрихе.

– Какие-то скандалы, разоблачения?

– Пожалуй, что нет, – покачал головой Генрих.

А что это ты заинтересовался Абрамовым? Мягко говоря, это не твой уровень, Костя.

– Знаю, – кивнул я и остановил машину. – Спасибо за информацию.

– Не за что, – пожал плечами Генрих, вылезая из «Шевроле». – И все-таки, что делают эти типы в нашем офисе? Чего они ждут?

– Человека, который придет меня убивать, – пояснил – Только одного человека? – удивился Генрих. – Мне кажется, если все эти люди в конце концов соберутся, то получится очень длинная очередь. И если ты не выйдешь на работу в течение ближайших десяти дней, то в этой очереди, я думаю, найдется местечко и для меня. Всего хорошего.

Довольно странное пожелание, учитывая то, что он мне только перед этим наговорил. Откуда тут взяться хорошему?

Пятнадцать минут спустя я медленно кружил между одинаковыми панельными многоэтажками на восточной окраине Города в поисках дома Марины Калягиной.

Микрорайон выглядел странновато – брошенные строительные вагончики, кучи мусора, доски, обломки кирпичей заставляли подумать, что возведение жилого массива закончилось совсем недавно. Однако сами дома были уже изрядно побиты жизнью и жильцами.

Дул холодный ветер, неся пыль и сор. Это место казалось приспособленным для жизни людей не намного больше, чем какая-нибудь лунная пустыня. Пару раз «Шевроле» чуть не застрял в глубоких грязных лужах, а один раз в заднее стекло прицельно заехал камнем чумазый пацан лет девяти-десяти.

Подходя к подъезду, я подумал: «Какое счастье, что я приехал сюда не на своей машине». Еще мне было интересно, что станется с «Шевроле», пока я занимаюсь своими делами – угонят или разломают?

Кодовый замок на подъездной двери, несомненно, когда-то работал, но сейчас дверь, скрипя, покачивалась на петлях в соответствии с силой ветра.

Внутри было еще более холодно, чем на улице. Тем не менее двое подростков, парень и девушка, страстно целовались у лифта, не выпуская зажженных сигарет из пальцев. На полу стояли пустые бутылки изпод пива. Я хотел спросить, на каком этаже находится сто семьдесят вторая квартира, но потом решил не мешать подрастающему поколению выражать свои чувства.

Лифт поднимался вверх медленно, дрожа мелкой дрожью и словно прикидывая, развалиться ему сейчас или этажом повыше. Иногда он вдруг останавливался на каком-нибудь этаже и долго не закрывал двери, будто ждал кого-то. Никто не садился, и лифт снова начинал дрожать. К тому моменту, когда я доехал до нужного этажа, у меня сложилось мнение, что этот лифт – живое существо, страдающее нервным расстройством.

Вниз я пойду только по лестнице.

На этаже было темно, и я вспомнил про завалявшийся в моем кармане с прошлой ночи фонарик. Вскоре я поймал в кружок искусственного света овальный кусочек эмалированного металла с черными цифрами 172.

Рядом отыскалась и кнопка звонка.

– Кто там? – спросили за дверью. Вопрос был совершенно оправдан, более того: живи я в таком районе и таком доме, я бы вообще никому не открывал без предварительной записи по телефону. Но у этой женщины не было телефона.

– Мне нужна Марина Калягина, – сказал я.

– А вы кто? – настаивала женщина.

– Меня зовут Константин Шумов, я частный детектив и… Дверь открылась с какой-то невероятной быстротой.

– Проходите скорее, – сказала женщина. – Я вас давно жду. Наконец-то вы… – Извините? – не понял я. – Вы сказали «наконец-то»?

– Да, – подтвердила женщина. – Наконец-то вы пришли. Я просто устала вас ждать.

– Кхм, – сказал я, чувствуя, что совершенно перестаю понимать происходящее.

– Мне двадцать девять лет, – сказала она. – Хотя выгляжу я на тридцать пять. И еще левая нога у меня короче правой, поэтому я хромаю. Это врожденный недостаток.

– Ага. – Я смог лишь кивнуть, дав понять, что принял информацию к сведению.

– Хотя Павел вам, наверное, рассказал про мою ногу?

– Что? – Я с трудом сообразил, о чем речь. – Нет, знаете ли… Мы много о чем с ним говорили, но про вашу ногу… Нет. А что он должен был про нее рассказать?

– Что левая у меня короче правой, – чуть удивленно сказала она, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Ну о чем же еще говорить двоим пьяным и слегка побитым мужчинам в два часа ночи, как не о длине ног ее сестры одного из них. То есть о длине ног сестры сослуживца одного из них.

Вот так. Полный бред.

– Мне рассказал о вас Павел, – пояснила Марина Калягина. Это пояснение запутало меня еще больше.

– Павел мертв, – сказал я. – Он не мог вам про меня рассказать. Он погиб. Его сбила машина. Разве вы не знали?

– Я знаю, – уверенно кивнула Марина. – Но он позвонил мне и рассказал о вас. Позвонил рано утром, часов в пять. Сказал, что случайно познакомился с частным детективом и что тот решит все наши проблемы. Павел обещал перезвонить позже, но в тот же день его… Ну, вы знаете.

– Знаю. – Уж это я знал наверняка.

– Так что я узнала лишь ваше имя. Павел сказал, что вы займетесь нашими делами. И я ждала вас. Вы действительно займетесь нашими делами?

– Минутку, – проговорил я. – Давайте присядем.

– Что вы, мне не трудно, – гордо заявила она, – Могу стоять хоть целый день и… – Мне нужно сесть, – перебил я Калягину. – Сидя я лучше соображаю.

– Ах вот оно что… Это была небольшая однокомнатная квартира, чемто напомнившая мне мое собственное жилище: не очень новая мебель и обилие книг. Только у меня это были по большей части толстые исторические романы, а у Марины – труды по медицине. Я подумал сначала, что она медицинский работник, но в действительности все оказалось немного иначе.

– Налить вам выпить? – решительно спросила Марина, когда я устроился на вытертом диване. Я удивленно посмотрел на часы: только что перевалило за полдень. Неужели желание выпить написано у меня на лице? Придется с таким лицом что-то делать.

– Лучше не надо, – ответил я. – Если вам хочется выпить, что ж, я не буду возражать. А сам воздержусь.

– Ну вот, – разочарованно проговорила Марина. – А я видела в кино, что все частные детективы, приходя к клиентам, сразу просят выпить.

– А потом пристают к клиенткам? – уточнил я. – Скажу вам сразу, что я последнее время отошел от обычаев нашей профессии. Печень уже побаливает, да и вообще… – Печень? – чуть ли не обрадованно воскликнула Марина. – А у Павла тоже была больная печень! Как он страдал, бедный… – Ну, – постарался я перевести разговор в нужное русло. – Теперь для него проблема печени уже не стоит. Как и проблемы других внутренних органов.

– Марина скорбно заохала и закачала головой, а я продолжил:

– Так вы говорите, что он позвонил вам тем утром и сообщил, что познакомился со мной и что я буду заниматься вашими делами… – Вот именно, – Марина неуклюже присела на краешек дивана. – Это было раннее утро, и я не сразу сообразила, кто говорит… – У вас нет телефона, – напомнил я. Марина на секунду замолчала, напряженно глядя на меня, а потом воскликнула:

– У меня-то нет! У соседей есть.

– Он позвонил соседям в пять утра, чтобы вас позвали к телефону? – недоверчиво спросил я. – Хотя, конечно, он выпил немного… – И позвонил моим соседям! Они были очень недовольны. Но Павел тогда радовался буквально как ребенок. Радовался, что встретил вас. Он назвал мне ваше имя и пообещал, что скоро нас познакомит. Сказал, что взял у вас визитные карточки… – Было дело, – кивнул я.

– … много карточек, чтобы раздать мне, Василию… – Ага. – Я отреагировал на это имя, как начавший засыпать рыбак реагирует на нырок поплавка. Я вздрогнул. – Какому Василию?

– Кожухову. Они раньше вместе с Павлом и Стасом работали… – А Стас – это ваш брат?

– Да, – Марина вздохнула. – Стасик страдал почками последнее время, я пыталась его лечить, напокупала книг, – она показала на полки, – только все без толку.

– Он умер?

– Да, – кивнула Марина. – Два месяца назад.

– Почки, – сочувственно кивнул я.

– Нет, ему проломили череп.

– Что? – Я снова почувствовал себя полным идиотом: я не понимал, что происходит. Только что я, казалось, привел свои сведения о Павле Леонове и его сослуживцах в соответствие со словами Марины, только что все казалось правильным, и тут… – Ему проломили череп, – спокойно повторила Марина. – И его жене тоже.

Бедная Анечка как раз перед этим сделала себе завивку, ей очень шло… – Минутку, – попросил я. – Не так быстро. Я не успеваю. Вашего брата с женой убили два месяца назад?

– А разве вы не знали? – Она удивленно посмотрела на меня. – Разве Павел вам не говорил?


– Ни черта он мне не говорил! Он забрал у меня визитки и сказал, что должен посовещаться с вами… – Так он посовещался. Я же говорю – он позвонил и сказал, что встретил частного детектива. Спросил мое мнение: стоит ли поручить вам заняться нашим делом.

Я согласилась. По-моему, все очень понятно.

– За одним исключением: что значит «заняться нашим делом»? Что это за «ваше дело»?

– Вы точно не хотите выпить? – следуя какой-то своей странной логике, ответила Марина. – Правда, у меня и нет ничего… Но выпить бы сейчас не мешало. А что касается нашего дела… Это все Павел придумал.

То есть не придумал, потому что это не выдумка. Мой брат действительно мертв, а теперь и Павел тоже. Павел бы очень обрадовался, если бы узнал, что его убили.

Я тихо застонал. Понять это было совершенно невозможно.

– Давайте по порядку, – предложил я. – Чему бы обрадовался Павел? Что его, Павла, убили? Это вы хотели сказать? Или у меня уже размягчение мозга?

Симптомов размягчения мозга не наблюдается, – серьезно произнесла Марина. – Я имела в виду, что смерть Павла подтверждает версию Павла. А версия Павла – это и есть наше дело. Будете слушать?

– А зачем тогда я сюда приехал?! – прорычал я.

Марина положила ноги на низенькую табуретку, откинулась на спинку дивана и приступила к рассказу. Я смотрел на ее носки, связанные из обрывков шерстяных нитей всех цветов радуги, и пытался это усвоить.

Хотя у меня и рябило в глазах.

– Стас – это мой старший брат. Он работал в КГБ, потом это стало называться ФСБ, но дело не в этом.

Вместе с ним работал Павел, вместе с ним работал Олег Булгарин, а еще – Кожухов. Но Кожухов работал в другом отделе, поэтому он… Он был как бы в стороне.

А Стас, Павел и Олег – они дружили.

Дружили, пока работали, а потом что-то у них там на работе случилось, и их всех уволили. И Васю Кожухова тоже. Ну, они все, конечно, переживали. Павел стал закладывать. С женой развелся. Короче, пустился во все тяжкие. И печень у него, кстати, сразу стала пошаливать. Олег, он бизнесом занялся, вроде все удачно сложилось, и он подался с женой в Москву. В люди вышел. Стас стал консультантом в какой-то фирме работать, здесь, в Городе, по вопросам безопасности, что ли. Тоже у него все более-менее наладилось. А Павел все не мог остановиться, пил, пил… Ну, не то, чтобы каждый день до свинячьего состояния упивался, но раз в неделю – это точно. Я и Стас говорили ему: ты же не старый еще мужик, тебе сорок с копейками, еще не поздно чем-то серьезным заняться. А он нас посылал.

Не хотел ничем заниматься.

Все обижался на свое начальство прежнее. – Она вздохнула, явно продолжая осуждать несознательного Пашу Леонова и после его смерти. – Ну, а в августе это и случилось… У Стасика дача была, участок небольшой. Да и домик он в последнее время обустроил… Вот они с Анечкой туда и поехали на выходные. В пятницу днем уехали, а в воскресенье к вечеру должны были вернуться. Не вернулись. Соседи их, у кого дача неподалеку была, увидели, что со Стасиковой дачи дым валит. Побежали смотреть, что да как… Снаружи-то дом кирпичом облицован, а вот внутри все выгорело, вся обстановка, вся мебель сгорела… И Стасика с Анечкой внутри нашли. Сначала думали, что они дыму наглотались, а потом установили, что смерть наступила от удара тяжелым предметом по голове. И его, и ее… Следователь решил, что воры забрались, а Стасик проснулся, вышел… Воры его и убили. А потом и жену. Забрали что под руку попало, подожгли дом, чтоб следы замести, да и бежать.

– Под руку попало – это что? – решил уточнить я.

– Ну, магнитофон, фотоаппарат, часы Стасиковы, кольца обручальные… Хотя недели две спустя магнитофон этот нашли в соседней деревне, в овраге валялся, пацаны местные нашли. Но следователь сказал – воры. Я-то поверила, что ж мне не поверить? Вроде все правильно, вещи пропали… Мне-то главное, не кто убил, а что Стасика с Анечкой убили. Я их схоронила, спасибо, ребята помогли из той фирмы, где Стас работал последнее время. Поминки справила.

– А кто-то из ФСБ участвовал в организации похорон? Деньгами помогали?

– Нет, да я как-то и не подумала, что они должны чтото делать. Сама справилась. Ну вот как раз на девять дней пришел Павел. Он на похоронах был, а потом уж сам стал горевать, да так, что только к девятому дню немного отошел. Так вот, гости с поминок разошлись, а Павел все сидит, не уходит.

Дождался, пока мы с ним остались один на один.

Я, говорит, хочу с тобой поговорить об очень серьезном и важном деле. Хотела его шугануть – мол, иди протрезвей сначала, а потом о делах разговаривай. А присмотрелась, так он и не пьяный. Ну, то есть слегка поддатый. А для Павла это, считай, что трезвый, Я удивилась, слушаю его. И он начинает мне рассказывать. «Ты думаешь, кто твоего брата убил?» Я говорю:

«Воры. Милиция ищет, дай Бог, найдет». А Павел мне:

«Черта с два найдет. Никакие это не воры. Это другие люди, еще хуже». Что характерно, подробнее он ничего говорить не хотел.

Другие люди – и все. Говорил, что это Стасу, Олегу, Васе Кожухову и самому Павлу какие-то другие люди хотят головы поотрывать. Это он так говорил. То есть убить хотят. Чтобы они, все четверо, не рассказали никому о каких-то старых делах.

– Что за старые дела? – не выдержал я.

– Понятия не имею. Он мне не рассказывал. Только после августа стал он бояться, что следующим за Стасом он будет. Как и вышло, между прочим. Не зря он боялся.

– Ну, это большой вопрос, – сказал я. – Вы же знаете, что Павел погиб в результате несчастного случая.

– Конечно, – иронически кивнула она. – Сначала со Стасом несчастный случай, через два месяца – с Павлом. Если завтра Кожухову на голову кирпич упадет, тоже скажете – несчастный случай?

– Так ведь не упал, – возразил я.

– Откуда вы знаете? Вы давно видели Кожухова? Я уже с полгода не видела. Может, ему уже упал этот самый кирпич! – разошлась Марина.

– Давайте не будем про кирпичи, – предложил я. – Давайте дальше про Павла.

– А что про Павла? Он ко мне каждый день приходил и все говорил про заговор, про то, что его следующим уберут… Он написал Олегу в Москву, чтобы тот поберегся, но Олег, кажется, ему не ответил. Кожухову звонил, но я не знаю, о чем они там договорились. Я Кожухова не очень хорошо знаю, он всегда себе на уме был. И на похороны Стаса не пришел. Кажется, Павел даже в милицию обращался, чтобы пересмотрели дело об убийстве Стаса. Но его никто не слушал. Тогда он сказал: «Хрен с ним, пусть меня тоже убивают, но это им выйдет боком. Я всю правду напишу, и тебе. Маринка, отдам свои мемуары. Как только узнаешь, что мне кранты, езжай в Москву и отдай в журнал „Огонек“, пусть напечатают». Уж не знаю, написал он там чего или нет… – То есть он вам не передавал никаких своих записей? – уточнил я.

– Нет. Павел хвастался, что пишущую машинку купил, а что касается его мемуаров… Болтал он много последнее время, вот что.

– Возможно, – сказал я. – И зачем же ему понадобился частный детектив?

Зачем он так вцепился в меня?

– Как зачем? – удивилась Марина. – Милицейское расследование его не устраивало. Он хотел, чтобы ктото доказал про смерть Стаса… Ну, что это было не ограбление, что это специально было сделано. Вот это он и хотел вам поручить. Со мной посоветовался… – Два месяца спустя? – я непонимающе уставился на Марину. – Два месяца спустя после смерти вашего брата? Как я должен был доказывать все это, черт побери?!

– Действительно… – похоже, Марина только сейчас об этом задумалась. – Может, у вас есть какие-то свои методы? Вы же частный детектив… – Но не Господь Бог! Через два месяца после совершения преступления никаких следов уже не остается!

Я бы ничего не смог сделать для Павла! При всем желании!

– Только не кричите, – попросила Марина – У меня соседи нервные. Они и так бесятся, что им звонят в пять утра и просят позвать меня к телефону. А вы еще и вопите… Не надо. А что касается Павла… Понимаете, он давно хотел поручить это расследование кому-то вроде вас. Но забывал. Только соберется этим заняться, а тут запой. Вот и дотянул до последнего… – Это уж точно, – согласился я. – До самого последнего.

– А может, он хотел, чтобы вы его охраняли? – предположила Марина. – Он же боялся, что его следующего… – Возможно. В любом случае – он ничего мне толком так и не сказал. Он взял у меня шестнадцать визитных карточек. Или даже семнадцать. Куда ему столько? Допустим, одну для вас. Остальные?

– Наверное, для Кожухова. Одну-две. Может, еще пару послал бы Олегу в Москву. Ведь Павел хотел, чтобы они, трое, объединились и что-то придумали.

Наняли такого человека, как вы, чтобы провел расследование.

– Остается еще десять карточек. Их кому?

– Ну а что вы, собственно, привязались к этим карточкам? Взял и взял.

Он очень рассеянный стал в последнее время, все терял. Вот и взял с запасом.

Устраивает такое объяснение?

– Ну, раз другого у вас нет… – разочарованно сказал Марина развела руками. Мне впору было сделать то же самое. Вещи, которые казались исполненными тайного значения, оказывались бессмысленными, В них не было ничего. Забывчивость Павла, туман в его голове, запои… Хаос вместо порядка, бардак вместо логики. А в результате – то же самое, как если бы Павел предоставил мне в письменном виде мотивацию необходимости моего участия в этом деле. Я все равно оказался здесь. Я все равно был вынужден взяться за предназначенную мне роль. Я стал расследовать смерть Павла Леонова, которая потянула за собой гибель его сына, а теперь я знал и другое звено в этой жутковатой цепочке – смерть Стаса Калягина и его жены. Все получилось, как хотел Павел. Как он хотел и о чем он не успел мне сказать.

Странно все это… Впору глубоко вздохнуть и сказать что-то философское по этому поводу. Типа: «От судьбы не убежишь». Только не хочется философствовать. Не хочется терять время. Я уже достаточно потерял его – Павел Леонов мертв, Юрий Леонов мертв.

Каждый из этих двоих знал нечто, что я должен был у них спросить, но не спросил. Каждый из этих двоих унес с собой тайное знание, которое стало свинцовой болванкой на ногах пловца.

Знание, утягивающее вниз, в темную холодную глубину, откуда нет возврата.

– Павел даже не намекнул вам, из-за какого старого дела ему и остальным грозит опасность, – констатировал я, глядя на Марину. Она кивнула. – Ваш брат вам также об этом ничего не рассказывал? – еще один кивок. – Но остались Булгарин и Кожухов. Они должны знать.

– Если они еще живы, – сказала Марина. Очень своевременное и точное замечание.

Я легко отделался – «Шевроле» был на месте, при всех четырех колесах и с целыми стеклами. Правда, на левом крыле появилось свежепроцарапанное трехбуквенное ругательство. Можно было дописать «вам!» и считать получившуюся фразу своим девизом, навроде рыцарского. Но я решил, что это "будет слишком вызывающе. И попросту уехал оттуда.

Марина снабдила меня адресами Кожухова и Булгарина, и работой я теперь был обеспечен до конца дня.

То есть я не собирался немедленно ехать к Булгарину в Москву, но обсудить такую возможность с Орловой и получить деньги на эту командировку я намеревался.

Но сначала мне нужно было позвонить Сереге. В том микрорайоне, где жила Марина Калягина, я даже и не останавливался у телефонов-автоматов: по их внешнему виду было понятно, что они давно и надолго сломаны. Пришлось ехать в центр Города.

Трубку снял Панченко, но я не хотел, чтобы он был в курсе моих отношений с Серегой. Пришлось заговорить с ним хриплым и как бы старческим голосом, наподобие той бабки, что жила теперь в квартире Стаса Калягина.

Панченко меня не узнал и пообещал позвать Серегу к телефону. Минуты через две я услышал знакомый голос:

– Это Шумов, – быстро заговорил я. – Не подавай виду, что разговариваешь со мной, не называй моего имени. Понял?

– Само собой, – весело ответил Серега.

– Есть новости по делу о Юре Леонове?

– Да ты просто какая-то бабка Ванга! – сказал Серега, искренне удивляясь. – Как раз сегодня ночью… Да еще такие новости! О, Панченко вышел, так что могу открытым текстом: на леоновской квартире сегодня ночью нашли связанного мужика, слегка побитого… – «Слегка? – недовольно подумал я. – Я аж вспотел, пока его уделывал…»

– …оружие при нем было. Как попал в квартиру и чего там делал, объяснить не может. В квартире беспорядок, словно что-то искали. Еще при этом типе было удостоверение сотрудника ФСБ, наверное, фальшивка… «Как бы не так», – подумал я, а вслух спросил.

– Ну и что вы с ним сделали?

– Да в КПЗ посадили. Личность устанавливаем. Я вообще-то не в курсе, но могу узнать, если тебе нужно.

Сходить?

– Нет, не надо. Скоро к вам перезвонит одна женщина, вот для нее подготовьте подробный отчет.

– Что еще за женщина? – удивился Серега, но я повесил трубку, не вдаваясь в разъяснения. И набрал номер Орловой. В этот раз я достал ее в машине по дороге от железнодорожного вокзала в офис.

– Новости – это хорошо, – сказала она. – Это доказывает, что вы работаете, а не пропиваете мои деньги.

Но почему нельзя доложить эти новости сейчас, по телефону?

– Это такие новости, которые рассказывают с глазу на глаз, – пояснил я.

– Вы что, уже выполнили мое поручение? Вы уже нашли того, кого нужно?

– Я подошел слишком близко, чтобы двигаться дальше без вашей санкции, – уклончиво ответил я. – Так как насчет того, чтобы встретиться и обсудить ситуацию?

Я не отниму много времени и не помешаю развитию вашего бизнеса… – Вот в последнем я ни капли не сомневаюсь, – сухо и коротко рассмеялась Орлова. Ну это она зря. Она меня явно недооценивала. А свои возможности переоценивала. По крайней мере, мне так казалось. А на самом деле – кто знает?

«Мерседес» стоял у ее офиса, мотор работал, а сама Орлова расхаживала взад-вперед, сосредоточенно сжав губы и скрестив руки на груди.

Светло-голубой брючный костюм, немного косметики, мобильный «Эрикссон», торчащий из кармана. Не слишком женственно, зато удобно.

– У меня есть пять минут, – проговорила она, схватила меня под руку и оттащила в сторону от «Мерседеса» и охраны метров на десять. Взглянув на меня снизу вверх из под тонких, аккуратно выщипанных бровей, Орлова строго сказала:

– Ну. Я слушаю.

Мне не понадобилось второго приглашения, и я стал рассказывать.

Конечно, не все. Избранные места. То, что могло заинтересовать Ольгу Петровну.

– В девяносто шестом году, – сказал я, – ваш муж вместе с тремя другими сотрудниками ФСБ под руководством некоего приезжего из Москвы участвовал в какой-то тайной операции. Возможно, именно из-за этого он потом и был уволен. Ваш муж считал, что его могут попытаться убить, чтобы информация о той операции никогда не была предана гласности. В августе погиб один из их группы, Стас Калягин, и Павел решил написать о тех событиях. После этого с вашим мужем случилось то несчастье… которое, вероятно, было замаскированным убийством. Люди, которые это организовали, потом пришли на квартиру вашего мужа, чтобы изъять его бумаги. К несчастью, они столкнулись с Юрой, который находился там в то же время. Чтобы не оставлять свидетелей, они… – Я поняла, – кивнула Ольга Петровна. Она выслушала меня молча, с непроницаемым, бесстрастным выражением лица, не изменившимся, когда я сказал о гибели Калягина и о причинах смерти ее сына. Она впитала в себя информацию, а потом спросила:

– Ну, и кто же эти люди?

– Прошлой ночью, – сказал я, – в квартиру вашего мужа забрался некий молодой человек. Он что-то снова искал. Соседи вызвали милицию. Сейчас он находится в камере предварительного заключения в двенадцатом отделении милиции. У него изъяли оружие. И удостоверение сотрудника ФСБ… – ФСБ, – задумчиво произнесла Ольга. – Ну надо же… Павла убили свои же.

– Более подробную информацию я рассчитываю получить от двоих оставшихся в живых участников той операции. Один из них живет в Москве.

– Поезжайте, – решительно сказала Орлова. – Делайте, что сочтете нужным. Мне нужны какие-то доказательства.

– Вы собираетесь воевать с ФСБ? – спросил я.

– С ФСБ? Нет, я еще не сошла с ума. Я буду воевать с теми людьми, которые убили моего сына. И моего мужа. Мне нужны фамилии, Константин.

Конкретные люди. Когда у меня будут эти фамилии, тогда… Тогда я решу проблему с ними. Одну фамилию вы можете узнать прямо сейчас, – сказал я. – Тот парень, который попался прошлой ночью. Он наверняка имеет какое-то отношение к этому делу. Позвоните в отделение и… Не дожидаясь окончания фразы, Орлова стала набирать номер на своем телефоне.

– Алло… Мне капитана Панченко. Орлова Ольга Петровна. Да, здравствуйте. Я слышала, что есть какие-то новые данные… Так. Понятно. Да, все ясно. Что ж, спасибо за разъяснения. А фамилию этого… Ну, нет так нет.

До свидания. Орлова закрыла крышку телефона.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовался я. – Что сказал вам Панченко?

– Он сказал, что они действительно задержали на Пашиной квартире вооруженного мужчину, который не мог объяснить цель своего визита… – Орлова говорила медленно, сощурив глаза и уставившись куда-то вдаль, беседуя словно не со мной, а с горизонтом. – Однако сегодня же за этим мужчиной приехали люди из ФСБ. Насколько я поняла из слов Панченко – достаточно высокопоставленные люди. Они заявили, что их сотрудник выполнял ответственное задание, суть которого не может быть разглашена.

– Ну и?.. – не выдержал я.

– Этого мужчину выпустили.

– Черт, – сказал я. – Да что же это… – Это только подтверждает ваши слова, Константин. – Орлова перевела взгляд на меня. – Здесь замешана ФСБ. Панченко не назвал мне фамилии этого задержанного, но вы… – Я узнаю фамилию, – пообещал я, немного лукавя.

Мне незачем было просить об услуге Серегу или Панченко: фамилия парня была мне известна с того момента, когда я раскрыл его паспорт. Но я играл в незнание, потому что не мог признаться в одном из своих мелких грехов – именно я был тем человеком, который сначала связал непрошеного гостя, а потом вызвал милицию.

В этом случае мне было выгоднее остаться неизвестным благодетелем. Которого теперь наверняка ищет ФСБ, чтобы поквитаться за разбитую голову их сотрудника.

– Узнайте фамилию, – директивным тоном произнесла Орлова. – Поговорите с теми двумя Пашиными сослуживцами. Все расходы по поездке в Москву будут оплачены. Пока ваша работа меня устраивает, Константин. У вас что-то еще есть ко мне? Если нет, то я должна ехать. Всего хорошего. Она первой энергично стиснула мне ладонь и быстрым шагом направилась к «Мерседесу».

Я поставил «Шевроле» на стоянку перед гостиницей, вылез из машины и неожиданно подумал о том, что я сегодня с утра таскаю в кармане плаща гангстерский мининабор: пачку денег и пистолет. И то и другое придавало мне уверенность. Карманы были приятно отягощены вещами, способными разрешить очень многие проблемы. Вероятно, те люди, которые таскают эти вещи с собой постоянно, фактически сроднившись с пистолетом, пачкой долларов, мобильным телефоном, тяжелым перстнем-печаткой и золотой цепочкой на шее, эти люди действительно считают, что в их карманах лежат ключи от всех дверей, ответы на все вопросы, панацея от всех болезней… Как бы не так. И вот вам пример: вы узнаете, что некий профессиональный стрелок по кличке Филин получил задание вас убрать. Грохнуть. Пришить.

Замочить. Пристрелить. Прикончить. Завалить. Ну, вы поняли, о чем идет речь.

Кстати, мне в руки недавно попал словарь синонимов современного русского языка, так там синонимов к слову «убить» в два с половиной раза больше, чем к слову «любить». Комментарии излишни.

Так вот, Филину поручили вас убить. Он может сделать это в любую неделю, в любой час, в любую минуту. Потому что он знает вас в лицо, а вы его – нет. Инициатива – за ним. Время и место выбирает он. А вы лишь, к собственному несчастью, оказываетесь в этом месте. А теперь скажите, при чем здесь пачка денег и пистолет? Они что, помешают Филину? Черта с два.

Может быть, приятнее умирать, зная, что ты прилично упакован? Не знаю, не пробовал.

И хотя я понимал, что в этой охоте я – всего лишь дичь, которая может попросту не увидеть охотника, пустившего пулю из надежного укрытия, я все равно опустил правую руку в карман плаща и погладил прохладный металл «ТТ».

Слабое утешение, но лучше, чем никакого.

Я прошел к железнодорожной кассе, располагавшейся в вестибюле гостиницы, и заказал один билет в Москву на послезавтра. Обратного билета я брать пока не стал. Москва – это то еще место. Там можно так застрять, что едва унесешь потом ноги. Некоторые люди застревают там на всю жизнь. Я знал таких. Положив билет в бумажник, я пошел в сторону гостиничного ресторана, намереваясь пообедать, прежде чем двинуть дальше.

– Шумов!

Я так резко повернулся на голос, что, по-моему, испугал Гарика. К счастью, он не узнал, что я мог, разволновавшись, попросту его пристрелить – палец автоматически скакнул на спусковой крючок.

– Шумов, ты чего так дергаешься? – спросил Гарик, подходя ко мне. – Совсем нервный стал, да? Ничего, недолго тебе осталось нервничать… – Ты хочешь сказать, что Филин уже здесь, в вестибюле?



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

Похожие работы:

«EPRИ РЕАГИРОВАНИЕ А В А Р И Й Н А Я ГОТО В Н О С Т Ь УЧЕНИЯ 2005 Подготовка, проведение и оценка учений по проверке готовности к ядерной или радиологической аварийной ситуации Д АТА В Ы П У С К А : А В Г У С Т 2 0 0 9 Аварийная готовность и реагирование EPR-УЧЕНИЯ (2005) Подготовка, проведение и оценка учений по проверке готовности к ядерной или радиологической аварийной ситуации Подготовка данной публикации в МАГАТЭ была инициирована Секцией аварийной готовности и аварийного реагирования...»

«Ч а с т ь IV МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ ОСАДОЧНЫХ ПОРОД Глава 20 ПОЛЕВЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ § Л. Н А Б Л Ю Д Е Н И Я Н А Д Р А З Р Е З А М И ОСАДОЧНЫХ О Т Л О Ж Е Н И И Описание разрезов, т. е. нормальной возрастной последовательности слоев, является важнейшей и.необходимой частью геологических исследований в об­ ластях развития осадочных пород. Тщательно проведенное полевое изучение в подавляющем большинстве случаев дает основную массу информации о ве­ щественном составе и палеогеографических условиях...»

«ТЩАТЕЛЬНО ОТОБРАННЫЕ ПЕСНИ Сборник текстов Составитель С. В. Дужин 1 А у нас во дворе Музыка А.Островского Слова Л.Ошанина А у нас во дворе есть девчонка одна, Между шумных подруг неприметна она, Никому из ребят неприметна она. Припев: Я гляжу ей вслед, Ничего в ней нет. А я все гляжу, Глаз не отвожу. Есть дружок у меня, я с ним с детства знаком, -Но о ней я молчу даже с лучшим дружком, Почему-то молчу даже с лучшим дружком. Припев. Не боюсь я, ребята, ни ночи, ни дня, Ни крутых кулаков, ни...»

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ АЭРОКОСМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Н.Е. ЖУКОВСКОГО “ХАРЬКОВСКИЙ АВИАЦИОННЫЙ ИНСТИТУТ” ВОПРОСЫ ПРОЕКТИРОВАНИЯ И ПРОИЗВОДСТВА КОНСТРУКЦИЙ ЛЕТАТЕЛЬНЫХ АППАРАТОВ Сборник научных трудов Выпуск 4 (64) Юбилейный. Посвящен 80-летию ХАИ 2010 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ Национальный аэрокосмический университет им. Н.Е. Жуковского Харьковский авиационный институт ISSN 1818-8052 ВОПРОСЫ ПРОЕКТИРОВАНИЯ И ПРОИЗВОДСТВА КОНСТРУКЦИЙ ЛЕТАТЕЛЬНЫХ АППАРАТОВ 4(64) октябрь – декабрь СБОРНИК...»

«Pierre V i d a l - N a q u e t Пьер Видаль-Накэ Le chasseuer noir Черный охотник Formes de Penses et formes de s o c i t Ф о р м ы мышления и формы о б щ е с т в а d a n s le m o n d e grec в греческом мире Научно-издательский центр ditions la D c o u v e r t e Ладомир Paris Москва Книга, которую обязательно ИЗДАНИЕ В Ы П У Щ Е Н О ПРИ П О Д Д Е Р Ж К Е М И Н И С Т Е Р С Т В А К У Л Ь Т У Р Ы Ф Р А Н Ц И И надо прочитать НАЦИОНАЛЬНОГО КНИЖНОГО ЦЕНТРА Перевод под общей редакцией С. Г. К А Р П Ю...»

«Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. Проза //Время, Москва, 2008 ISBN: 978-5-9691-0281-1 FB2: Tibioka, 04.05.2009, version 1.0 UUID: d8ef09b3-80a6-102c-b982-edc40df1930e PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Владимир Семенович Высоцкий Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. Проза 25 января 2008 года Высоцкому, спорить о котором не прекращают и по сей день, исполнилось бы 70 лет. Это издание – первое собрание, сделанное не фанатами, но квалифицированными литературоведами (составители –...»

«Пособие для учителей, работающих по учебнику Окружающий мир, 1 класс, авторов: Анатолий Гин, Сергей Фаер, Ирина Андржеевская Обращение авторов к учителям Введение Урок 1. Удивительный мир Ты – ученик Урок 2. Что значит учиться? Урок 3. Ты учишься учиться в школе Урок 4. Экскурсия по школе Урок 5. Ты знакомишься Урок 6. Дорога в школу Урок 7. Твой день Урок 8. Твое будущее Урок 9. Зачем люди учатся? Мир вокруг тебя Урок 10. Природа и общество Урок 11. Экскурсия в осенний парк Урок 12. Создано...»

«ГАЗЕТА ЧАСТНЫХ ОБЪЯВЛЕНИЙ ПОНЕДЕЛЬНИК - СРЕДА 16+ Информационное издание ООО НПП Сафлор № 83 (2150) 21-23 октября 2013 г. Выходит с 1996 г. 2 раза в неделю по понедельникам и четвергам Екатеринбург Газета №2150 от 21.10.2013 СОДЕРЖАНИЕ ГАЗЕТЫ КВАРТИРЫ. ПРОДАЖА 225 Аксессуары для мобильных 415 Спецтехника телефонов 417 Прицепы и фургоны 101 Однокомнатные квартиры 226 Другие средства связи 419 Спрос 102 Двухкомнатные квартиры 103 Трехкомнатные квартиры АВТОзАПЧАСТИ И 229 Спрос 104...»

«BORK - S780 - manual RU - 237x102.indd 1 20.05.2010 12:22:04 BORK - S780 - manual RU - 237x102.indd 2 20.05.2010 12:22:05 BORK - S780 - manual RU - 237x102.indd 1 20.05.2010 12:22:05 BORK - S780 - manual RU - 237x102.indd 2 20.05.2010 12:22:05 РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ СОКОВЫЖИМАЛКА S780 BORK - S780 - manual RU - 237x102.indd 3 20.05.2010 12:22:05 BORK - S780 - manual RU - 237x102.indd 4 20.05.2010 12:22:06 При разработке данного руководства по эксплуатации нашей целью было рассказать Вам...»

«Организация Объединенных Наций A/HRC/WG.6/11/SYC/1 Генеральная Ассамблея Distr.: General 2 March 2011 Russian Original: English Совет по правам человека Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Одиннадцатая сессия Женева, 213 мая 2011 года Национальный доклад, представленный в соответствии с пунктом 15 а) приложения к резолюции 5/1 Совета по правам человека Сейшельские Острова* * Настоящий документ воспроизводится в том виде, в котором он был получен. Его содержание не означает...»

«1 RUSSIAN MINERALOGICAL SOCIETY COMMISSION ON TECHNOLOGICAL MINERALOGY RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES KARELIAN RESEARCH CENTRE INSTITUTE OF GEOLOGY RESULTS OF FUNDAMENTAL AND APPLIED STUDIES ON METHODS FOR TECHNOLOGICAL EVALUATION OF METALLIC ORES AND INDUSTRIAL MINERALS AT THE EARLY STAGES OF GEOLOGICAL PROSPECTING Edited by Dr.Sc.Vladimir V.Shchiptsov Petrozavodsk РОССИЙСКОЕ МИНЕРАЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО КОМИССИЯ ПО ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ МИНЕРАЛОГИИ...»

«пищевая промышленность: наука и технологии Содержание В. Г. Гусакова. Поздравление от аграрного отделения нан Беларуси. 3 З. В. Ловкис. 10 лет в Пищевой Промышленности А. А. Шепшелев. международное сотрудничество: резулЬтаты и ПерсПективы развития К. И. Жакова, Е. С. Колядич. Продукты Питания для людей Пожилого возраста И. А. Громова, И. М. Почицкая. система контроля качества Пищевой Продукции и сырЬя в ресПуБлике БеларусЬ Н. Н. Петюшев. участие руП научно-Практический центр нан Беларуси По...»

«Windows PowerShell Введение в технологии языка сценариев для пользователей без базовых знаний MICROSOFT SWITZERLAND 1 октября 2007 Франк Кох (БЕРН) Разработчик и пропагандист платформы Windows PowerShell Чего следует ожидать от этой короткой работы – Попытка предисловия Зачем написана эта книга Эта книга, Windows PowerShell, является введением в Windows PowerShell, а также содержит практические примеры, позволяющие дать краткое введение в тему, даже если у читателя нет серьезного опыта в...»

«OSHO OШO ВИГЬЯНА БХАЙРАВА VIGYAN BHAIRAV TANTRA TAHTPA THE BOOK OF КНИГА ТАЙН THE SECRETS Commentary Новый комментарий Том 1 1993 1991 ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ Читателю предлагается новый, полный перевод книги Ошо (Бхагавана Шри Раджниша), выполненный по последнему пересмотренному двухтомному изданию, предпринятому после того, как автор покинул эту Землю. Вся книга содержит 80 бесед (глав), посвященных 112 техникам-сутрам, изложенным в древнем тантрическом трактате Вигьяна Бхайрава Тантра. В этой книге...»

«тер итория У Д О Б Н Ы Е П О К У П К И И С Е Р В И С р издание рекламное свр зпд е е о- а а www.territoriya.info 6 (25) с н я р 2012 етбь Пкпи оук С л нк а о ы ао рст Фи н с и с о т те пр Ме и и а дцн Мо р б н к й еео А т,м т во оо Нди и от ев ж м сь Д нг еьи Рмн еот Итре неьр Сд а Зо о Рсоаы етрн Рзлчня авееи П адии рзнк П тш свя уе ети Оуеи бчне Улг суи Тк и ас Афиша 2 Содержание 6 (25) сентябрь Медицина Удобные покупки и сервис 4 Новости 12 Как помочь своему сердцу? Современные методы...»

«Диета для молодой мамы Каждая женщина хочет выглядеть идеально. Но идеальным должно быть не только лицо, но и фигура. Путь к успеху заключается в хорошо подобранной диете и спортивных занятиях. Но как быть молодым мамам? Женщинам, находящимся в положении или только что подаривших жизнь малышу? Для них тоже были разработаны специальные диеты. В этой книге вы сможете найти ответы на такие вопросы, как Что необходимо предпринять для того, чтобы сохранить форму после беременности? и Как, не...»

«Живая Легенда Монреаль Газетт Дэйв Стаббс Июнь 2, 2001 Он все еще величественен и изящен, джентльмен, который так великолепно играл в течение двух десятилетий в свитере Канадиенс. Вы не найдете ни одного атлета, в наше или другое время, кто был бы более уважаем в этом городе, в этой стране, чем Жан Беливо, человек, кто прожил всю личную и профессиональную жизнь с простым, бескомпромиссным кредо: дайте людям то, что они ожидают, а после - немного больше. Он - старший из 8 детей Артура Беливо и...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Амурский государственный университет Кафедра Конструирования и технологии одежды (наименование кафедры) УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ _Спецпрактикум на ЭВМ_ (наименование дисциплины) Основной образовательной программы по специальности 260704.65 Технологиятекстильных изделий (код и наименование специальности) Благовещенск 2012 1 2...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт аспирантуры и докторантуры УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС РАЗВИТИЕ ЛИЧНОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ Уровень образования: Высшее образование – подготовка кадров высшей квалификации Нижний Новгород 2013 Разработчики представленной программы:...»

«Книга Александр Смоленский. 210 по Менделееву скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 210 по Менделееву Александр Смоленский 2 Книга Александр Смоленский. 210 по Менделееву скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Александр Смоленский. 210 по Менделееву скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Александр Смоленский, Эдуард Краснянский 210 по Менделееву Книга Александр Смоленский. 210 по Менделееву скачана с jokibook.ru...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.