WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«Аннотация Человека сбивает машина, но это похоже скорее на хладнокровное убийство, чем на несчастный случай. Сына этого человека находят в петле, но вряд ли это ...»

-- [ Страница 2 ] --

Потом отвез его домой. Потом еще эту сучку домой отвозил, Милу. Ну, ты видел – тощая такая брюнетка… – Видел, – кивнул я. – Милиция разберется. Кстати чтобы не было потом никаких обид: Гиви Хромой знает кто я такой.

– Так ты на него работаешь? – понимающе закивал Рафик. – Сразу бы сказал… – Я не сказал, что работаю на него. Я просто сказал, что он меня знает.

Передай это Гоше, прежде чем он поправится.

– Ладно, – сказал Рафик. Свой последний вопрос он задал мне, когда я уже открывал дверь в бар.

– Так на кого ты работаешь?

– Сам на себя, – ответил я.

– Такого не бывает, – возразил Рафик.

– В этом мире есть много такого, о чем ты не слышал, дорогой Рафик, – сказал я и закрыл за собой дверь, оставив холодную осеннюю ночь снаружи.

На следующий день, в половине второго, я появился в двенадцатом отделении милиции и с помощью дежурного довольно быстро отыскал кабинет капитана Панченко.

– И что это такое? – полюбопытствовал капитан, рассматривая удостоверение полномочного представителя экспортной фирмы «Консорт», выписанное на имя Рафика Хайнутдинова. – Что мне с этим делать?

– Стоит приобщить к делу, – предложил я, присаживаясь рядом с рабочим столом Панченко. – Можете считать этого типа подозреваемым.

– Да ну? – скептически прищурился Панченко, разглядывая фотографию Рафика. – Морда, конечно, подозрительная, ну да у вас, Константин Сергеевич, не лучше.

С какой стати вы решили записать гражданина Хайнутдинова в подозреваемые?

Я рассказал. Не все, конечно. Избранные места.

Чтобы информации в рассказанном содержалось достаточно для возбуждения антирафиковских подозрений, но чтобы сам я оставался чистым, как свежевымытый младенец. Не совсем объективно, зато безопасно.

– Ага, – глубокомысленно произнес Панченко после того, как я замолчал.

Карандаш, бегавший по листу бумаги в течение последних минут, также успокоился и слег. – Картина становится более понятной, – он взглянул на меня и усмехнулся. – Так вот что теперь называется бытовой травмой… Кстати, а как это удостоверение оказалось у вас?

Хайнутдинов поручил вам отнести его в милицию?

– Сознательность наших граждан еще не поднялась до такого уровня, – вздохнул я. – Правовая культура провисает, А то чего уж проще – совершил преступление, явился с повинной, заранее написав признание… Или даже заранее оповестил правоохранительные органы – такого-то числа в таком-то месте буду совершать преступление. Держите меня, товарищи милиционеры.





– Зубы не заговаривайте, – попросил Панченко. – Откуда удостоверение?

– Хайнутдинов выронил его, – развел я руками. – Пришлось подобрать.

– Все понятно. Практикуете сомнительные методы, товарищ Шумов. Лицензию у вас давно не отбирали?

– За что? – удивился я, – За помощь правоохранительным органам? Я же вам подозреваемого принес на блюдечке с голубой каемочкой!

– Спасибо за подозреваемого, – без особой теплоты в голосе произнес Панченко. – Будем разбираться.

Мотив есть… Бар этот на территории нашего отделения, значит, если туда позавчера приезжала милиция, это были наши.

Почитаем протоколы… Второй был Гоша, да? Которому руку сломали?

Я кивнул.

– И еще некая Мила… То есть скорее Людмила, – Панченко скрестил руки на груди. – Что ж, будем работать. Серега раскопает, что там к чему.

– Искренне надеюсь.

– Кстати, – снова поднял на меня глаза Панченко. – Какая машина у этого Хайнутдинова?

– Понятия не имею. Пусть ваш Серега копает.

– Он-то раскопает, – кивнул Панченко. – Вашу машину он уже обработал.

– Что?! – Я недоверчиво уставился на капитана. – Когда?

– Тогда, – усмехнулся Панченко. – Небось спите по ночам? А Серега – нет. Отбуксировал на экспертизу, а потом поставил обратно. Не заметили?

Так-то… – Практикуете сомнительные методы, – заметил я. – Кто ему разрешил изымать транспортное средство?

– Он уже оформил все документы, – Панченко откровенно забавлялся моей растерянностью и моим недовольством. – Он просто не мог ждать до утра.

Сыщицкий зуд, знаете ли. Судя по тому, что вы запросто воруете документы у граждан, вам это чувство знакомо, Константин Сергеевич… – Зуд? – Я отрицательно покачал головой. – Я регулярно моюсь. И что там обнаружил в моей машине ваш одержимый зудом сотрудник?

– Ничего. На ваше счастье – ничего.

– Еще бы! – торжествующе ухмыльнулся я.

– Этого стоило ожидать, – продолжил Панченко, – потому что Леонова сбила машина габаритами побольше, чем ваша «Ока».

– Точные сведения?

– Судя по силе удара… Ну и судя по показаниям свидетеля.

– А там был свидетель?

– Одно название, – досадливо махнул рукой Панченко. – На противоположной стороне улицы находится офис одной торговой фирмы, и по утрам территорию перед офисом подметает один парень, студент. Очкарик к тому же. Он как раз в это время подметал свой участок. Но стоял спиной к проезжей части, понимаете? И он только слышал шум проезжающей машины, потом звук удара… Пока он повернулся, пока понял, что случилось, – машина уже уехала. Он видел ее зад, но ничего определенного сказать не может. Вроде бы большая машина, не легковушка. Может, джип, может, «Газель». Может, микроавтобус. В то утро еще дождь прошел, так что никаких следов от шин уже не нашли, когда эксперты приехали. Просто тело на дороге.

– Понятно, – задумчиво проговорил я.

– Если у этого Хайнутдинова окажется джип и не будет алиби на половину шестого утра… Тогда будем дожимать.

Ну а если нет, то вряд ли даже Серега что-то нароет.

Слишком мало зацепок. Леонов был пьян, и это сразу делает самым правдоподобным вариант несчастного случая.

Переходил дорогу в неположенном месте. Водитель на пустой дороге слишком разогнался и не сумел затормозить. Вот и все.

– А тот студент не слышал звука тормозов? Если водитель затормозил, но слишком поздно, – это одно, а если вообще не тормозил – это другое… – Студент? – Панченко скорчил презрительную гримасу. – Он вообще ничего конкретного сказать не может.

Все со словом «кажется». Может, это был джип? Кажется, джип, А может, микроавтобус? Кажется, микроавтобус.

А скрип тормозов слышал? Кажется, не слышал. А кажется, и слышал… Одно расстройство с таким свидетелем, – раздраженно бросил Панченко. – Вы что, действительно думаете, что там было убийство?

Я пожал плечами.

– А что же тогда суетесь? – непонимающе посмотрел на меня Панченко. – Сами же говорите, что знали этого Пашу всего пару часов. Ну, напился, ну, попал под машину. Бывает. Видимых доказательств убийства нет, сами знаете… Так что не переживайте, не суетитесь. Или это изза того, что мы тогда к вам вечером заявились? Хотите оправдаться, доказать, что не имеете к этому отношения? Не берите в голову, Константин, у нас не было против вас подозрений. Все из-за этих карточек. Спьяну насовали ему своих визиток, да?

– Скорее всего, – согласился я.

– Ну и выбросите эту историю из головы, – посоветовал Панченко. – Пусть молодые, вроде Сереги, надрываются. Что у вас, других забот нет? По лицу вижу, что есть.

Так что спасибо за содействие и успехов вам в работе… Если так стараться из-за каждого случайного собутыльника, то никаких сил и нервов не хватит. Я прав? – командным тоном осведомился Панченко.

– Так точно, – ответил я без энтузиазма, чувствуя, что Панченко и на самом деле прав, а я слишком плохо все продумал, когда кинулся доказывать факт убийства. Родившаяся в течение получаса вторая версия оказалась полной чепухой.

– Ведь этот Рафик не мог за нами проследить, – проговорил я негромко, глядя на Панченко и надеясь, что он поддержит мои аргументы. – Значит, он мог подкараулить Леонова у дома только в том случае, если знал Леонова ранее… А если нет доказательств такого знакомства… – То получается, что вы погорячились, Константин, – мягко сказал Панченко.

– Да-а, – протянул я.

– Даже родственники покойного Леонова склонны считать это несчастным случаем. Он уже давно пил, все это подтверждают. Бывшая жена говорит, что рано или поздно нечто подобное должно было случиться.

Или машина, или кирпич на голову, или пьяная драка… – Бывшая жена? – переспросил я, чувствуя, как смутное воспоминание шевельнулось в голове, прорываясь из-под пелены, которой была покрыта большая часть событий той ночи.

– Ну да, – кивнул Панченко. – Они как раз развелись из-за того, что Леонов стал крепко закладывать. Никак не мог остановиться. Жена и ушла от него. Благо сын уже взрослый, в военном училище учится.

– Угу, – сказал я. Сообщение Панченко не добавило ничего существенного в мои знания о Паше Леонове.

Он говорил что-то о своей жене… Ну и что?

Ничего. Вроде как бы жаловался на нее. Ну и что?

Все жалуются. Особенно после двух бутылок водки.

Панченко некоторое время смотрел на мое задумчивое лицо, ожидая, когда я покину кабинет и перестану донимать занятого человека. Но я думал не о Панченко, я думал о Леонове и его жене, стараясь что-то вспомнить, стараясь из обилия бесполезных воспоминаний высеять крупицы действительно ценных сведений… Что-то там было еще. Нечто, заставившее меня насторожиться.

Нечто, из-за чего слова Панченко о возможном убийстве Леонова упали вчера на подготовленную почву. Я был готов услышать нечто подобное. И подготовил меня к этому сам Паша Леонов, Он мне что-то сказал.

Что?

– Не буду вас больше задерживать, – громко произнес Панченко. – Еще раз спасибо за помощь. Всего хорошего.

Я непонимающе смотрел на него, поглощенный своими мыслями, и лишь по губам догадался о смысле произнесенного капитаном предложения. Всего хорошего.

– До свидания, – я торопливо вскочил со стула. – Если что-то новое выяснится… – Конечно, – деловито кивнул Панченко. – Мы вас поставим в известность.

На его круглом лице было написано при этом, что черта с два он со мной свяжется. Он был счастлив, что я ухожу из кабинета и из этого дела. Панченко привык сам принимать решения, без разных там советчиков со стороны. Что ж, я мог это понять.

Напоследок он все-таки решил поразить меня своей осведомленностью, дававшей ему право пренебрегать моими скромными усилиями.

– Кстати, – почти безразличным голосом произнес он. – Вы в курсе, что Леонов в свое время работал в ФСБ?

Я остановился у двери. Обернулся к Панченко и отрицательно покачал головой.

– Его потом уволили оттуда, – сообщил Панченко, – И он запил.

– И что это меняет?

– Ничего, – Панченко пожал плечами. – Как показывает опыт, пьянство одинаково вредно как для бывших сотрудников ФСБ, так и для простых граждан, – и он со значением посмотрел на меня.

Я прикинулся, что ко мне эта тирада не имеет ровным счетом никакого отношения.

На звук открываемой двери из соседнего кабинета выглянул Генрих.

– Ага, – довольным тоном произнес он. – Возвращение блудного попугая.

Я не ответил. Просто толкнул дверь и вошел внутрь.

Это крыло некогда процветавшего проектного института теперь сдавалось под офисы. На четвертом этаже было всего две комнаты – одну снимал Генрих, вторую Генрих повесил на своей двери табличку «Юридическая консультация», моя дверь оставалась девственно чистой.

То есть таблички на ней не было. Обычная дверь. То, что было за ней, Генрих гордо называл «офис». Мне казалось, что это слишком сильный комплимент комнате в двенадцать квадратных метров. Впрочем, помещения отыскал именно Генрих, и, дай ему волю, он бы называл эти две комнатки апартаментами.

У Генриха была самостоятельная юридическая практика, плюс к этому он был соучредителем и юрисконсультом в моем агентстве. Таким образом, в агентстве нас было двое. И каждый сидел в отдельном кабинете. Очень удобно, чтобы не возненавидеть друг друга. Если точнее – чтобы не возненавидеть как можно дольше.

Отличия двух комнат начинались с табличек на двери (вернее – с отсутствия таковой на одной из дверей) и продолжались внутри. Генрих умудрился втиснуть к себе набор австрийской офисной мебели, компьютер, факс и ксерокс. Я как-то намекнул ему, что если прикрутить под потолком стул, то туда вполне можно посадить секретаршу. Будет забираться по лестнице каждое утро. А чтобы раньше времени не сбегала домой, лестницу сразу же убирать. Но Генрих в очередной раз проявил скупость и сэкономил на секретарской зарплате.

В моем, с позволения сказать, «офисе» из мебели был один продавленный кожаный диван, который я самолично стащил в другом крыле института и приволок к себе. На нем можно было сидеть, лежать, вести деловые переговоры, пить пиво, делать гимнастические упражнения, заниматься сексом, спать, читать, смотреть в потолок. Все эти виды развлечений я перепробовал. За одним исключением – гимнастических упражнений я не переваривал.

Само собой разумеется, что, поскольку я мог все делать на диване, другая мебель мне не понадобилась.

Телефон я поставил на пол, и если собирался вздремнуть, то легким движением ноги заталкивал его под диван.

Пробудившись, не менее легким и изящным движением я дергал за провод, извлекая пыльный аппарат на свет Божий.

Генрих смотрел на этот диван со смешанным чувством ужаса и презрения.

Мне же иногда приходилось жить на диване сутками.

Я к нему привязался.

Поэтому, войдя в свой офис после трехнедельного отсутствия, я первым делом повалился на диван, положил ноги на боковину и блаженно вытянулся.

– Приятно посмотреть, – ехидно проговорил Генрих, заглядывая в комнату.

– И кто же сподобился вернуть тебя к жизни, а? Кто вправил тебе мозги? Лена, не иначе?

Этот человек мог испортить все одним словом. И испортил.

– Чтобы я больше не слышал этого имени в этих стенах, – проинструктировал я Генриха с дивана.

– О-о-о! – Генрих понимающе закатил глаза за стеклами очков в позолоченной оправе. – Трагедия на личном фронте… Но теперь кризис преодолен, Костя? Ты снова приступил к делам?

– Считай, что так, – мрачно кивнул я. – Радуйся, кровосос. Эксплуататор трудового народа.

– Вот список поступивших предложений для трудового народа, – сказал Генрих и неожиданно резко швырнул в меня записной книжкой. Я поймал. – Ознакомься и выбери, чем будешь заниматься. Чем быстрее, тем лучше.

– Быстро только кошки родятся, – пробурчал я, перелистывая страницы.

Предложений было много. Даже слишком много.

– Это какой-то бум, – поднял я глаза на Генриха. – Они все с ума посходили?

– Это не бум, – самодовольно улыбнулся Генрих, от чего ожили его тщательно подбритые усики. – Это правильно организованная рекламная кампания. После истории с захватом заложников на обменном пункте мне гораздо проще стало убеждать клиентов в твоей квалификации.

– Они все – заложники? – уточнил я. – Или терраристы? В любом случае – пошли они к черту. Мне чтонибудь попроще… Я все-таки первый день на работе.

– А где ты был сегодня утром? – осведомился Генрих, – Я тебе звонил, а там только этот автоответчик твой… И дурацкая фраза «А вы уверены, что попали туда, куда надо?» Придумай что-нибудь поостроумнее… Так где тебя носило?

– Я был в милиции, – ответил я и потянулся, с удовольствием наблюдая за тем, как лицо Генриха становится озабоченным.

– И что на этот раз? Куда ты влип? – спросил Генрих, ослабляя узел галстука, словно ему не стало хватать воздуха. – От чего мне тебя отмазывать на этот раз?

– Расслабься, – посоветовал я. – Я чист как стеклышко. Со мной консультировались.

– Они там совсем обалдели, – покачал головой Генрих. – Что уж, больше консультироваться не с кем? Ты уж им наконсультируешь… – Продолжая качать головой, он ушел к себе и пять минут спустя позвонил, хотя вполне мог крикнуть – обе двери были распахнуты.

– Ты не врешь? – с надеждой спросил Генрих. – Ты и вправду никуда не успел влезть?

– Расслабься, – повторил я. – Я консультировал двенадцатое отделение.

Завтра пойду в тринадцатое. Они записались ко мне в очередь на всю неделю.

– Болтун!. – в сердцах сказал Генрих и бросил трубку.

Его рассерженное состояние продолжалось минут пять, потом Генрих поднялся (мне был слышен скрип кожаного кресла) и вышел из своего кабинета.

Он постоял в коридоре, выдерживая необходимую паузу, и только потом просунул в дверь ко мне лысеющую голову.

– Ты выбрал себе дело? – сухо поинтересовался он.

– Номер пять, – ответил я с дивана. Под этой цифрой в списке Генриха значился некий бизнесмен, который с некоторых пор озадачился вопросом: «Что делает жена, когда мужа нет дома?»

– Достойный выбор, – прокомментировал Генрих – Когда собираешься приступать?

– Ближе к вечеру.

– Совсем хорошо, – озабоченные складки у переносицы разошлись, и Генрих даже изобразил нечто вроде улыбки. – Не люблю, когда нарушается режим.

Работа должна делаться постоянно и равномерно.

Я скорчил гримасу, символизирующую мое отношение к этому заявлению юриста. Мне б ближе к сердцу старая поговорка о том, что постоянный и равномерный труд отрицательно сказывается на здоровье коней. Генрих как-то заметил по этому поводу, что у нас существенно различные менталитеты. Я удивленно поднял брови и сказал, что, по-моему, менталитет – это такая болезнь и что я уж наверняка ею не страдаю.

Генрих не без злорадства согласился.

– Итак, – продолжал вещать Генрих, стоя в дверях моей комнаты. – Сегодня вечером ты будешь занят по работе. А как насчет того, чтобы в субботу культурно развлечься? Отметить твое возвращение к людям?

– Разве я был в джунглях? – обиженно спросил я, но тут же подумал, что, пожалуй, так оно и есть.

– В субботу в клубе «Ультра» выступает… – Генрих наморщил лоб, вспоминая имя гастролера. – Ну этот, грузин… Не Кикабидзе, другой. Муладзе, что ли?

– Ты собираешься идти в «Ультру»? – ехидно спросил я. – А врач тебе разрешил посещение концерта?

– Все нормально, – отмахнулся Генрих. – Я навел справки. Муладзе не опасен для моего здоровья.

Сложности с посещением ночных клубов возникли у Генриха с пару месяцев назад, когда очередная двадцатилетняя пассия затащила его в «Ультру» на концерт какого-то московского певца, о котором Генрих до того памятного вечера ничего не слышал. Но афиши висели по всему городу, билеты были чертовски дорогими, и Генрих решил что мероприятие достойно его персоны. Он забронирова самый ближний к сцене столик, что едва не закончилось для него трагически. Для Генриха, а не для столика.

Певец, в соответствии с последними тенденциями шоу-бизнесе, оказался сексуально сориентирован совсем другую сторону, нежели большинство мужского населени?

Вдобавок, он оказался чертовски раскрепощенным.

И уж во время второй песни, раздевшись по пояс, запрыгнул Генриху на колени, продолжая раскрывать губы и иногда даже попадать в фонограмму. Помимо того, что у юриста не вызвало особой радости само пребывание заезжего певца гомосексуальных радостей на его коленях, гастролер к тому же тянул килограммов на восемьдесят с гаком. И еще от него пахло убийственной смесью женского парфюма и мужского пота. Через минуту такого кайфа Генриху стало плохо с сердцем.

– Я наводил справки, – повторил Генрих. – Этот грузин не прыгает на пожилых юристов, как тигр на антилопу. К тому же я больше не буду садиться так близко к сцене. Одного раза достаточно. Так ты пойдешь? Само собой, с дамами. Я с Полиной, а ты с Лен… – Генрих вспомнил слишком поздно о моем запрете.

Я сделал зверскую рожу и схватился пятерней за левую сторону груди, что одновременно означало сердечную недостаточность от генриховских оговорок и желание вытащить оружие из наплечной кобуры (если бы она была на месте), чтобы как следует шугануть юриста из моей комнаты.

Генрих все понял и махнул рукой на меня и на перспективу совместного проведения субботнего вечера.

Но, как оказалось, ненадолго. Минут через двадцать он позвонил мне из своего офиса и вкрадчиво проговорил:

– Костя, но если ты до субботы помиришься со своей… То тогда давай прошвырнемся в «Ультру», ладно?

Я повесил трубку. Что это еще за слово «помиришься»? Я с ней не ссорился. Мы просто обозвали друг друга всеми мерзкими словами, какие только знали, и разошлись в разные стороны. Я, правда, позже хотел вернуться, потому что вспомнил еще несколько эффектных выражений… Но вспомнил выражение ее глаз, когда мы последний раз смотрели друг на друга в упор… Нет, спасибо.

К таким не возвращаются.

В шесть часов вечера я и мой клиент, тот самый ревнивый «номер пять» из списка Генриха, встретились в небольшом кафе в центре Города. Я получил инструкции, фотографию супруги клиента и двести долларов задатка.

Мне надлежало заполучить доказательства супружеской неверности в виде фотографий, аудио, или видеозаписей.

Сам клиент объявил жене, что уехал на две недели в Турцию, но на самом деле засел в одной из городских гостиниц, выжидая моего сигнала, чтобы лично накрыть неверную жену.

– Надеюсь, вы не планируете двойного убийства в состоянии ревности? – сразу спросил я.

– А это посмотрим по обстоятельствам, – мрачно буркнул клиент. На том и договорились.

Час спустя я наблюдал за молодой женщиной, выходящей из косметического салона. Было достаточно заглянуть ей в глаза, чтобы понять – долго работать над этим делом мне не придется. Собственно говоря, одной лишь фотографии этих глаз хватило бы для приступа бешеной ревности у мужа. Просто порнография какая-то, а не глаза. Крутое трехиксовое порно.

Так что в одиннадцать вечера я уже поставил «Оку»

у своего подъезда и выключил мотор. Две «полароидовские» кассеты были отщелканы, – а в квартире моего клиента установлены два диктофона – в спальне и в зале. Завтра я собирался поработать видеокамерой, потом отсортировать материал и представить его заказчику. И понаблюдать за его лицом.

Я едва успел войти в квартиру, снять ботинки и убрать в шкаф сумку с фотографиями, как в дверь позвонили.

Я посмотрел в «глазок» и громко сказал:

– Даже и не думай.

Она снова нажала кнопку звонка.

– Возвращайтесь в семью, девушка, – посоветовал Еще один звонок.

– Займитесь чем-нибудь общественно-полезным, в конце концов!

Она снова жмет на кнопку. Наивная, она надеется оказаться более упрямой, чем я?!

– Ну и что тебе нужно? – холодно спросил я, все-таки отворив дверь и глядя на Ленку сверху вниз.

– А войти можно?

Я изобразил на лице глубокое возмущение подобными намерениями.

– Скажи «спасибо», что я открыл тебе дверь!

– Спасибо, – кротко произнесла она, потупив взгляд, и это было словно удар в солнечное сплетение. Весь мой словарный запас, унесло с попутным ветром в Африку.

Я стоял, смотрел и молчал.

Я молчал, когда она прошла в квартиру, включила свет в комнате и уселась в кресле, поджав ноги под себя. Женщины. Иногда просто не хватает слов. Как, например, сейчас.

Ничего, я про себя отсчитал от десяти до одного, глубоко вдохнул и прикрыл дверь. Не защелкивая замок, чтобы в нужный момент моя бывшая подруга могла легко и быстро покинуть квартиру, роняя отнюдь не скупые слезы на линолеум. По крайней мере я надеялся, что все сложится именно так. И чем скорее, тем лучше. В противном случае… И случай вышел действительно противный. Она взяла инициативу в свои руки.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – прозвучал тихий голосок. Вот тебе и раз. Меня моментально поставили в положение обороняющейся стороны. Далее все могло развиваться по следующему сценарию: «Ты ничего не хочешь мне сказать?» – «А что я должен тебе сказать?».

«А ты не знаешь?» – «Понятия не имею!» – «А мог бы что-нибудь придумать… Или ты уже совсем отупел? Или ты не помнишь, о чем именно мы говорили в последний раз?»

Волей-неволей придется доказывать, что не отупел и не обеспамятел. А доказывать свою невиновность – это уже не в моем стиле. Я предпочитаю презумпцию невиновности: доказывайте мою вину сами. А не сможете… – Так ты ничего не хочешь мне сказать?

– Ничего? Ха-ха, это гораздо больше, чем ничего, но по преимуществу матом, – выпалил я, надеясь, что фраза убьет ее наповал и заставит выбежать в слезах из квартиры через незапертую дверь.

Но она пропустила мою тяжелую артиллерию мимо ушей. Фу, обычная мужская Грубость. Когда им нечего сказать, они начинают ругаться. Козлы.

– Ты решил? – Это уже был второй вопрос, и увиливать больше я не смог.

Я сел напротив Ленки, уставился на нее в упор и членораздельно произнес:

– Что еще я должен был решить?

– Ты должен ответить на мое предложение.

– О Господи, – вздохнул я. – Ты что, с одного раза не понимаешь?

Она посмотрела мне в глаза, и я отвел свой взгляд первым. В последнее время я многое понял насчет пресловутой «войны полов». Я стал понимать мужчин, которые все споры с женщинами начинают и заканчивают оплеухой.

Причем они очень торопятся влепить женщине оплеуху. Ведь если хотя бы на секунду замешкаться – это конец.

Женщина переговорит, переплачет, переласкает.,.

Или просто проведет ноготками вдоль вашего позвоночника. И добьется своего.

Так что единственный способ победить – это оплеуха. На Ленку у меня рука не поднималась. И я проиграл, я был вынужден заново слушать все ее доводы, все ее жалобы, всю эту лирику, которая в совершенно невообразимых количествах произносилась маленькими губками (бледно-розовая помада), принадлежавшими будто и не медсестре, а какой-нибудь сочинительнице любовных романов из южноамериканской жизни.

Это началось довольно давно. Года два назад. Я и Ленка оказались соседями по лестничной площадке.

Если совсем точно, то соседями были с одной стороны я, а с другой – Ленка и ее муж.

То, что произошло дальше, мне казалось совершенно естественным – достаточно поставить рядом толстенького лысоватого Ленкиного мужа и… Ну, я, конечно, не эталон мужской красоты. Но на лестничной площадке конкурентов у меня не было.

Примерно с год наши отношения развивались вполне нормально, то есть без огласки. Ленкин муж стал часто ездить в командировки, и нас это устраивало.

Веселенькое было время. Если бы не таинственный доброжелатель, настучавший на нас, это время, возможно, длилось бы и до сих пор. Романтика запретных встреч, кайф наставления рогов супругу, адреналин в крови… При воспоминании о тех месяцах мне кажется, что при соприкосновении ладоней – моей и ее – проскакивала электрическая искра, ввергавшая нас в состояние кратковременного помешательства на любовной почве.

Сейчас это кажется сном. Сейчас это кажется несбыточным идеалом, мечтой. Но это было. Что бы в данный момент ни говорили я и она.

С Ленкиным мужем даже пришлось подраться. Я победил, но особенного проку в этом не было. Посрамленный и оттого еще больше полысевший муж перестал ездить в командировки, сидел целыми днями дома и бдил.

Самое печальное, что он действительно любил Ленку. Какие чувства к нему испытывала она, – этого я не знаю. Скорее всего бурных страстей там не было уже давно. И вряд ли они вообще были. Но чем меньше она любила его, тем настойчивее он пытался ее вернуть.

Вскоре он сообразил, что сидеть дома и изображать из себя негатив Отелло – это не выход. Жену надо было возвращать по-другому. Он не мог стать моложе, выше и красивее. Но он мог стать богаче. И Ленкин муж выбрал именно этот путь к сердцу женщины.

Мы с Ленкой не сразу поняли его коварство. Он опять начал пропадать в разъездах, предоставляя нам неограниченное время для развлечений. Мы даже начали забывать о нем, когда наступил сентябрь. А вечером первого сентября Ленкин муж вернулся домой.

Вернулся, чтобы сделать заявление.

Он сообщил жене, что за последние месяцы сумел сильно «подняться» в той коммерческой структуре, где трудился. Поднялся до такой степени, что его отправили создавать филиал этой самой структуры в Питере.

Повышение по службе сопровождалось подарком от фирмы в виде двухкомнатной квартиры на Васильевском острове и служебной «Волги». Дальнейшая перспектива сулила еще большие материальные блага, которые Ленкин муж весьма красноречиво и подробно расписал. Закончил он тем, что задал вопрос: "Если хочешь поехать со мной в Питер, то ты должна раз и навсегда покончить с походами «налево».

В противном случае ты останешься здесь и больше не получишь от меня ни копейки".

Расчет оказался точным – Ленка крепко задумалась.

Ей хотелось поехать в Питер, ей хотелось быть женой преуспевающего бизнесмена… А с другой стороны был я.

В таком задумчивом состоянии она и навестила меня тогда – хмурая, без косметики, с волосами, стянутыми сзади в пучок простой резинкой. Она изложила мне ультиматум своего мужа.

– Что скажешь? – последовал вопрос. Я был слишком легкомысленно настроен в тот вечер. Я улыбался.

– Дело твое, – сказал я. – Хочешь ехать с ним – поезжай, я не обижусь… – Что? – Тонкие брови удивленно выгнулись дугой. – Ты так легко меня выпроваживаешь?! Мне казалось, у нас были достаточно серьезные отношения! Ты говорил… – Чего только не скажешь в определенные моменты взаимоотношений с женщинами, – перебил я. – Мне с тобой было хорошо, тебе со мной – тоже неплохо.

Но ситуация изменилась – сейчас тебе выгоднее выбрать не меня, а мужа. Питер, квартира, машина – все это на дороге не валяется. Или ты собираешься всю жизнь работать медсестрой? Ведь твое медицинское заочное образование накрылось, кажется, в прошлом году?

– В позапрошлом, – уточнила Ленка.

– Тем более. Лови свой шанс, поезжай с мужем… – напутствовал я ее. – Можешь его не любить, но хотя бы делай вид, что любишь, иначе ваша семейная жизнь превратится в длинный сеанс боев без правил.

– И это все, что ты можешь сказать? – презрительно прищурилась она. – Ты, гад, даже не пытаешься удержать любимую женщину! Ты пальцем не пошевелил, задницу с дивана не приподнял! Я-то, дура, была готова послать мужа к чертовой матери и… – Ты хотела предложить мне жениться на тебе? – уточнил я. – Мы как-то обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что из меня не может получиться нормальный супруг. С моей работой, с моим образом жизни… – Хватит болтать! – взорвалась Ленка. – Хватит придумывать отговорки.

Тебе просто наплевать на меня, да?

– Судя по твоему лицу, – заметил я, – ты очень хочешь, чтобы я ответил «да». Я окажусь полным ублюдком, ты – невинно пострадавшей. Можно будет броситься мужу на шею и оплакивать загубленную любовь. А потом с чистой совестью ехать в Питер. Этого ты хочешь?

– Знаешь, чего я хочу? – она уже почти кричала. – Врезать тебе чем-нибудь тяжелым по башке!

После этого разговор продолжался еще очень недолго, сопровождаясь резкими жестами и движениями с обеих сторон. А потом она заплакала и убежала домой. Я представил, как она рыдает на плече мужа, а тот довольно улыбается и гладит ее по голове, говоря:

"Ну вот видишь… Я же тебе говорил. Тебе нужен только я…" Мне стало противно.

Нервы у меня в тот вечер расходились настолько, что сразу же после ухода Ленки я достал из холодильника начатую, бутылку водки, смешал с томатным соком и выпил.

Это была плохая идея.

Когда я размешивал красную смесь в своем стакане, я успокаивал себя тем, что никакой трагедии не произошло.

На самом деле Ленка сразу решила ехать с мужем в Питер и пришла лишь для того, чтобы выслушать мои просьбы остаться, а потом послать меня к черту. Но просьб не было, и она, обидевшись, устроила обычную бабью истерику. Тоже мне, метод… Реветь два часа кряду, как будто от этого что-то изменится. Вот у мужчин более практический подход – если возникает сложная проблема, выпиваешь водки, забываешь проблему и ложишься спать.

Никакого стресса, никаких истерик. Все чинно и спокойно.

Так я думал, прежде чем выпил свой первый стакан.

Потом мне стало тепло и грустно. Я стал думать о том, какая я сволочь. Ленка приходила ко мне в надежде, что ей предложат любовь до гроба и новый штамп в паспорте, а ее жестоко и цинично обломали… Какая же я скотина!

После второго стакана я стал вспоминать наши лучшие дни, проведенные вместе с Ленкой, и чуть позже обнаружил, что глаза у меня наполнились слезами.

Мне стало совсем грустно и очень жарко.

Затем я решил, что ехать в Питер с обновившимся мужем будет для Ленки лучше, чем связываться со мной.

Я бы никогда не смог обустроить жизнь этой женщине… И никакой другой женщине тоже. Так я перешел к оплакиванию своей никчемной жизни.

Я оплакивал ее потом шесть дней кряду. Я мог бы заниматься этим и дольше – я знаю людей, которые занимаются этим годы и даже десятилетия.

Настоящие профессионалы.

Но мне помешали. Меня заставили умыться холодной водой, протрезветь и вынести из квартиры пустые бутылки. И заставили меня не Генрих и не Ленка, и даже не капитан Панченко вместе со своим белобрысым компаньоном.

Меня заставил это сделать мертвый Паша Леонов.

Павел Александрович. Не знаю, много ли добрых дел он совершил при жизни, но вот фактом своей смерти он уж точно одно доброе дело совершил. Он вытащил меня из пьяного безвременья.

Много недель спустя, уже зная гораздо больше о покойном Павле Леонове, я стал задаваться вопросом:

«Если бы Леонов знал, что потом случится, вытащил бы он меня из той драки или бросил бы валяться там на полу, да еще врезал бы пару раз по почкам?»

Не знаю, не знаю… Но уж пить со мной на брудершафт он бы точно не стал. Кстати, я бы тоже не стал с ним пить. По ряду причин, из которых стремление к здоровому образу жизни было отнюдь не главным.

И еще: мне не стоило давать ему тогда свои визитные карточки. Ни шестнадцать, ни пятнадцать… Ни одной.

За окнами сгустилась тьма, которую кое-где пробивали бледные звездочки.

Мы сидели друг напротив друга, и можно было даже ничего не говорить. Мы просто смотрели: я на нее, она на меня. Казалось, что в этом нет никакого смысла, потому что мы знали друг друга целую вечность, но… Но это уже была другая Ленка, не принадлежащая мне. И, наверное, это был уже другой я.

– Этого хочет любая женщина, – говорил я. – Чтобы муж ночевал дома, чтобы в этом доме был достаток… Вряд ли бы ты получила это со мной.

– У меня эта больница уже вот где, – Ленка провела ладонью по горлу. – Может, я буду с мужем в той фирме работать… Или другую работу найду – в Питере ведь возможностей гораздо больше, чем здесь… – Большой город, большие возможности, – согласился я. – Тебе нужно ехать. Твой муж не дурак, он все сделал правильно… – Я знаю, – кивнула она. – Это наш шанс – и мой, и мужа… – Тебе нужно ехать, – повторил я.

– Я знаю… – тяжелый вздох, и ее ладони закрывают лицо. – Только… – Что?

– Я все равно тебя люблю.

Она отняла руки от лица, и по ее глазам я понял, что и от меня ожидается аналогичное признание.

– Ну, – переведя взгляд на ковер, сказал я. – Ты мне тоже всегда нравилась… – Мне тяжело уезжать и оставлять тебя здесь. Я уже сейчас скучаю… – Я тоже, – ответил я, и отчасти это было правдой.

– Может, я буду иногда приезжать? – с надеждой спросила она. – Скажем, на выходные? Вроде как к подруге в гости… – Муж у тебя не дурак, – напомнил я.

– Придумаю что-нибудь другое, – с неожиданной легкостью сказала Ленка.

– Не хочу тебя терять… Мы сидели друг напротив друга, а потом внезапно она очутилась у меня на коленях. Вкус ее губ был прежним, и это оказалось гораздо лучше, нежели все, что у нас было в последние недели перед приездом Ленкиного мужа… Потому ли, что теперь к вкусу ее губ примешался горький аромат грядущего прощания?

Потому что это был последний раз? Потому что и я, и она хотели запомнить этот вечер?

Я запомнил. Я очень хорошо все запомнил. Ее ласковые пальцы, ее гладкую кожу, ее горячие бедра… И она заплакала, когда все было завершено.

Потом я долго сидел в кресле, выключив свет в комнате, закрыв глаза и отключив свое восприятие окружающего мира. Темнота, тишина, усталость.

И вроде бы все пришло в норму. Все потихоньку восстанавливалось. Я не пью уже второй день. Я снова взялся за дело. Генрих мною доволен. Мы больше не враги с Ленкой. Вот они, кубики, из которых складывается пирамида моего ежедневного существования. Все пришло в норму.

Все сложилось заново. Можно сидеть, закрыв глаза, и ни о чем не думать.

Через какое-то количество времени я услышал, как надрывался телефон. Я снял трубку. Звонил Гарик.

Сказал, что зайдет ко мне в гости. Голос у него был какой-то усталый.

– Много работаешь? – сочувственно спросил я.

– Возможно, – ответил Гарик. – Так я зайду? Ты будешь дома?

– Куда я денусь.

Вот так. Скоро ко мне придет старый приятель. Еще один кубик в пирамиду. Все понемногу налаживается, все возвращается на круги своя. Я не видел Гарика уже месяца два, а тут он вдруг решил ко мне наведаться.

И все в один день. Все один к одному – все становится как раньше. Ну, с учетом Ленкиного отъезда, почти как раньше.

Я все еще сидел в кресле и блаженствовал. И не знал, что через несколько минут пирамида, которую я считал заново возведенной и вполне устойчивой, начнет стремительно разваливаться, внося в мою жизнь хаос, боль, отчаяние… Началось с Гарика.

Он вошел ссутулившись чуть больше, чем обычно.

Пожаловался на дождь и поставил раскрытый зонт сушиться на кухне.

– Как твои дела? – спросил он тусклым утомленным голосом. – Как работа?

– Все по-прежнему, – не без гордости сказал я. В тот момент я был доволен возвращением к нормальной жизни. Иногда отсутствие перемен – это просто здорово.

– Тебе везет, – отозвался Гарик. – Не то что мне. У меня все меняется семь раз на дню, начальство скучать не дает, жена тоже… Одна отрада – послали в прошлом месяце на курсы в Москву, как на курорт съездил. Знай себе спи на этих самых лекциях… Хоть пришел немного в себя.

– А выглядишь ты все равно не очень, – заметил я.

– Ну так – фыркнул Гарик. – Я уж десять дней как вернулся. Меня тут быстро довели до прежнего состояния! – Он недовольно тряхнул головой. – Ну да черт с ними со всеми! Я к тебе по делу… – Хорошо, – сказал я.

– Ничего хорошего, – немедленно отозвался Гарик. – Перестань скалиться, дело на самом деле противное.

И срочное. А то стал бы я к тебе тащиться по дождю в одиннадцать часов вечера!

– Уже одиннадцать? – Я посмотрел на часы и убедился, что Гарик прав. – Ничего себе! Как быстро время летит… – Это уж точно, – недовольно пробурчал Гарик. – А я, между прочим, дома еще не был. У нас совещание закончилось в половине девятого, потом кое-какие оперативные материалы просматривал… – Зашел бы завтра, – любезно предложил я. – Что уж так себя изводить?

Это же не вопрос жизни и смерти, в конце концов… – Ошибаешься, Костя, – сказал он. – Именно вопрос жизни и смерти.

– Чьей смерти? – недоверчиво улыбнулся я. Общение с Ленкой настроило меня на благодушный лад. Я забыл о существовании такого слова – «смерть».

Гарик любезно восполнил провал в моей памяти.

– Сейчас расскажу, – уклончиво ответил Гарик.

Прежде чем приступить к обещанному рассказу, он с наслаждением стянул с шеи галстук и бросил его на ковер.

– Так-то оно лучше, – пробормотал он, расстегивая пуговицы рубашки. – А то прямо задыхаюсь с этой удавкой… – Так что там насчет жизни и смерти? – напомнил я.

– С этим, как всегда, большие проблемы, – усмехнулся Гарик. – Не уживаются они друг с другом. Так вот, Костя… Помнишь, был такой деятель – Артур? Торговал наркотиками, нанял нескольких милиционеров в качестве «крыши»… – Незабываемая личность. Ему осталось не то семь, не то восемь лет исправительных работ.

– Семь, – уточнил Гарик.

– Лучше, если бы восемь. Хотя и это вряд ли его исправит. А с чего ты вдруг вспомнил про него? Снится по ночам?

– Мне уже давно ничего не снится по ночам, – признался Гарик. – Полное отключение. Провал, а через секунду звонит будильник. И так каждую ночь… – А при чем здесь Артур? – снова напомнил я. – Ты что-то слишком часто сбиваешься, Гарик… Это неспроста.

– Усталость, – вздохнул Гарик. – Так вот, Артуру этому осталось сидеть еще семь лет. Ты его помнишь, и он тебя тоже не забыл.

– Приятно, – сказал я. – Приятно, что человек, получивший от тебя по морде, потом всю жизнь хранит эти воспоминания. Иначе я бы считал, что моя жизнь проходит зря.

– Тогда с Артуром тебе повезло: он помнит все. И кто кому врезал по морде, и кто кого отправил париться на зону… – А откуда ты знаешь – помнит он или нет? – удивился я. – Ты что, ездил к нему в гости? Отвозил передачку?

– Возможно, придется к нему съездить, – задумчиво проговорил Гарик. – Попробовать поговорить с ним… Если он захочет. Видишь ли, Костя… Вчера вечером в городское управление внутренних дел пришел факс из того исправительно-трудового учреждения, где содержится наш общий знакомый Артур.

– Жалуются на его поведение? – предположил я.

– Угадал. Он пишет письма.

– А разве это запрещено?

– Нет, если отправлять письма по официальным каналам, то есть с прохождением тамошней цензуры и так далее… Он попытался переправить на волю письмо через одного солдата охраны… Но тот засыпался, и письмо перехватили.

– И что там Артур такого написал, что ты приезжаешь ко мне в одиннадцать вечера, вместо того, чтобы ехать домой отсыпаться?

– А я уже сказал, – Гарик пристально и печально посмотрел на меня. – Он тебя помнит. Больше того: он испытывает к тебе сильное чувство. Чувство ненависти. И хочет отомстить.

– Мало ли что он хочет! У него есть семь лет на то, чтобы изжить в себе ненависть и возлюбить всех ближних и дальних… – Ну нет, – Гарик отрицательно помотал головой. – Он не собирался ждать семь лет, он хочет все сделать сейчас… – Бежать собрался? Так пусть там в колонии принимают меры, раз такое стало известно… – Дослушай, пожалуйста, до конца! – не выдержал Гарик. – И когда ты дослушаешь, то сразу перестанешь веселиться!

Я посмотрел на его напряженное лицо, на нахмуренные брови, на собравшиеся у глаз морщины и тут же перестал веселиться.

– Письмо было адресовано некоему знакомому Артура по имени Рома.

Знакомый живет здесь, в Городе. Из письма следует, что некоторое время назад Артур заказал твое убийство, – медленно проговорил Гарик и замолчал, ожидая моей реакции.

Я тоже молчал, потому что орать от страха, плакать и лезть под диван было бессмысленно.

– И что дальше? – спросил я.

– Угу, – Гарик одобрительно кивнул. – Я боялся, что ты примешь это близко к сердцу, но ты среагировал нормально.

– Близко к сердцу?! Ты боялся, что я приму это близко к сердцу? А как же еще мне это воспринимать?! Это же меня собираются убить, а не продавца из винного магазина!

– Это точно, – согласился Гарик. – Про продавца там ничего не написано.

А ты поспокойнее, сдерживай себя.

Ведь пока еще ничего не случилось… – Когда случится, будет поздно беспокоиться. Я буду очень спокойным и очень неподвижным трупом.

– Тоже верно, – не стал возражать Гарик. – Таким образом мы пришли к золотой середине: не впадать в панику, но и не игнорировать это сообщение… Так вот, Артур пишет, – Гарик раскрыл свой «дипломат», вынул листок бумаги и принялся зачитывать, предварительно водрузив на переносицу очки. Это старило его еще лет на пять.

– Артур пишет: «Спасибо тебе большое, Ромка, что не отказал в просьбе и связался с нужными людьми.

Бабок не жалей, потому что это дело принципа, и я сколько хочешь могу проплатить, лишь бы этот гнида загнулся.» Как понимаешь, гнида – это ты, – любезно пояснил Гарик, отрываясь от листка. – И дальше:

«В том месте, про которое я тебе писал в прошлый раз, бабок должно быть много, тебе хватит отдать кому надо. Что останется, твое. Еще раз повторю, не экономь, найди серьезного мужика, который все сделает как нужно. Чтобы этот мужик выполнил все мои условия, про которые я написал. Это для меня сейчас самое основное, больше ни про что не могу думать. Не будет мне покоя, пока не расплачусь с этим гадом…»

Гад – это тоже ты, Костя.

– Спасибо, я догадался. – Я встал и подошел к окну.

Позвоночник вдруг оказался во власти суетливых холодных мурашек, руки тоже потеряли покой, и я едва свел их на груди, сложив вместе и сжав пальцы в кулаки. – Вот ведь, блин, неуловимый мститель! Ну и что теперь? Что теперь ты предлагаешь делать? Хотя… – я повернулся к Гарику – Раз письмо перехватили, то никакого заказа не было! Рома так ничего и не узнает.

– Ты невнимательно слушал, – сказал Гарик, и его глаза за стеклами очков были серьезны как никогда. – Артур пишет: « –..чтобы этот мужик выполнил все мои условия, про которые я написал». Понял?

– Какие условия? О чем это он?

– Да плевать на условия! – не выдержал Гарик; – Я тоже понятия не имею, что там за условия! Ты о другом подумай: «Про которые я написал»! Это не первое письмо, понял? Это второе или третье письмо, которое Артур написал приятелю! Он в прошлых письмах написал и про эти чертовы условия, и про все остальное!

И те, предыдущие, письма дошли до адресата. Их не перехватили, понял?

– И что? – Я неподвижно стоял у окна, а мурашки попросту вгрызались в меня. Я все понял, но хотел, чтобы это произнес Гарик. Быть может, я все-таки понял не правильно? Дай Бог, чтобы я понял не правильно… – Это значит, – сказал Гарик, – что Рома получил поручение организовать твое убийство месяц назад. Или полтора месяца назад. У него было достаточно времени, чтобы найти исполнителя, договориться до условиям и так далее… – И так далее, – бездумно повторил я за Гариком.

Куда уж далее… – Поэтому, – продолжал Гарик, – я, честно говоря, удивлен, что ты до сих пор еще жив.

Это странное чувство: еще десять минут назад я считал, что мое повседневное существование покоится на солидном фундаменте дружеских и деловых связей, что это существование в достаточной мере предсказуемо и нормально, Гарик сообщил, что это не так.

Моя жизнь висела на тончайшей, тоньше паутинки, нити, и некто уже прогуливался вокруг с остро наточенным клинком, лишь выбирая момент, чтобы сделать одно-единственное движение. Все стало в один миг другим. Все оказалось очень ненадежным. Я стоял у окна и смотрел, как Гарик сидит в моем кресле и негромким усталым голосом пытается меня успокоить, подыскивает какие-то аргументы… Его ноги были обуты в мои старые клетчатые тапочки, рядом на ковре свернувшейся змеей валялся галстук… И это могло быть последним, что я видел в своей жизни.

Я вздрогнул и отошел от окна. А потом поплотнее задернул занавески. На всякий случай.

– Само собой, – продолжал говорить Гарик. – Мы это просто так не оставим. Даже не потому, что ты мой друг.

В письме указывается на состав преступления – подготовка убийства группой лиц. Мы знаем заказчика и знаем посредника, Рому. А это гораздо больше, чем обычно удается узнать при расследовании заказного убийства.

Обычно убийца оставляет следы, и тогда от него уже устанавливается связь с посредником и дальше… В твоем случае все наоборот, – Гарик неожиданно усмехнулся. – Впрочем, меня это не удивляет… – Ты забыл еще одно отличие от обычного заказного убийства, – чуть раздраженно заявил я. – Само убийство еще не произошло.

– Ах да! – Гарик деланно вытаращил глаза. – Действительно… Так вот.

Костя. Мы просто обязаны принять меры по этому письму. Кстати, твой друг Артур уже сидит в изоляторе.

– А Рома?

– Рома на свободе. Мы его не трогаем. Установили за ним слежку.

– Надеетесь, что он выведет вас на убийцу?

– Надеемся. И тебе тоже советуем надеяться.

– А если у вас ничего не выйдет? Если все уже договорено и оплачено, и Роме больше не надо встречаться с исполнителем?

– Ну ты спросил, – Гарик покачал головой. – Если уже все… То сам понимаешь… Могу дать тебе охрану.

– Спасибо, не надо, – сказал я. Опыт говорит о том, что в случае, когда человека очень хотят убить, его не спасет никакая охрана. Со второго, с третьего, с десятого раза – но это случится. Пуля снайпера, мина под сиденьем автомобиля, десять граммов пластида в почтовом ящике, выстрел из гранатомета «муха» в лобовое стекло… Есть много способов. И как бы ни была хороша охрана, но это живые люди, и в этом их главная слабость.

Во-первых, они тоже делают ошибки. Во-вторых, их также можно превратить из живых в мертвых, как и главную мишень покушения. И я не хотел отправляться на тот свет в компании приставленных Гариком охранников. Я привык решать свои проблемы сам. Правда, на этот раз проблема могла оказаться мне не по зубам.

– Давай подумаем, как киллер может тебя подловить, – сказал Гарик. – Какие у него ориентиры. Твой домашний адрес и адрес твоей конторы. Обычно жертву ловят в одном из этих двух мест: у подъезда и у офиса. Значит, тебе не нужно появляться дома и на работе.

– Генрих меня убьет, – сказал я и уже секунду спустя понял, что сказанное звучит слишком легкомысленно.

В моей ситуации.

– Что еще может быть у киллера? – продолжал рассуждать Гарик. – Твоя фотография. Бреешься наголо и отпускаешь бороду. И в любом случае тебе не помешает и бронежилет.

Я без особой радости выслушал его предложения.

Перспективы не радовали.

Я должен был неопределенное количество времени где-то прятаться, да еще эта борода… – Вы же можете полгода за этим Ромой ходить, – сказал я. – А мне все это время прикажешь находиться на нелегальном положении? Да я с ума сойду!

– Жить захочешь – выдержишь, – оптимистически заявил Гарик.

– А если не таскаться за этим Ромой, а подловить в темном переулке, врезать пару раз по почкам… – Гений! – ласково сказал Гарик, и его прищуренные глаза в этот момент лучились добротой как на картине художника Жукова «Ленин разговаривает с детьми». – Так он тебе и раскололся! Ты не видел личного дела этого Ромы, а я видел. В нем сто десять килограммов веса и метр девяносто роста. Он тебя погладит по головке, и головка оторвется. Тот еще тип. Мы поставили его телефон на прослушивание, мы будем «пасти» его двадцать четыре часа в сутки.

Мне кажется, это более эффективный метод, чем прыгать на Рому в темном переулке. А потом ходить к врачу лечить собственные почки. И еще… Я звонил в колонию, где томится Артур. Насколько я понял, тамошнее начальство тоже пытается надавить на Артура, чтобы он раскололся по полной программе.

– Ты думаешь, Артур знает имя убийцы? – с сомнением спросил я. – На то и посредник, чтобы заказчик и исполнитель не знали друг друга.

– Я тоже так думаю, – согласился Гарик. – Но если Артур расколется и даст показания, хуже не будет. Наоборот – будет лучше, чем пугануть Рому. Но только вряд ли Артурчик заговорит, ему же сразу накинут срок за организацию убийства… Так что Рома – наша главная надежда. А от охраны ты зря отказываешься.

Я махнул рукой.

– Ну вот, – подытожил Гарик – Хорошо мы с тобой посидели, поднял я тебе настроение… Пора мне домой. Хотя… – он посмотрел на часы. – Начало первого.

Черт. Жена меня убьет.

– У нас с тобой схожие проблемы, – усмехнулся я. – Но ты по крайней мере знаешь, откуда ждать удара.

– Пожалуй, я не поеду сегодня домой, – рассудил Гарик. – Уже нет смысла. Слишком поздно. Считай, что сегодня ночью я буду твоей охраной.

Только принеси сначала что-нибудь пожрать… – Поэтому я и отказываюсь от охраны, – сказал я, направляясь на кухню.

– Защитят, не защитят – это еще вопрос. А вот уж обожрут наверняка.

– Не причитай, – донесся до меня голос Гарика. – Голодный милиционер хуже сытого бандита. По себе знаю.

Я заснул той ночью под убаюкивающие звуки Гарикова голоса – рассказ о каком-то там милицейском совещании подействовал не хуже снотворного. И наутро проснулся я тоже от произнесенных Гариком слов.

– Спокойствие, – сказал он, тряся меня за плечо. – Это всего лишь я.

Пора сматываться отсюда… И минут через двадцать мы вышли из квартиры. Гарик настороженно крутил головой, стараясь усмотреть возможную опасность, но обнаружил лишь Ленку, которая вышла из лифта и удивленно уставилась на меня.

– Ты куда-то уходишь?

– Ну… – начал я было длинное вступление, во время которого можно было бы придумать приемлемое объяснение, однако Гарик энергично вмешался в начавшийся разговор.

– Константин Сергеевич уезжает по делам, – эти слова сопровождались неслабым толчком, направившим меня к лифту.

– Куда это ты еще уезжаешь? – Ленкин голос принял подозрительно высокие тона. – А я думала, что ты захочешь со мной попрощаться, ведь скоро мы уезжаем… – Константин Сергеевич уезжает в другой город, – немедленно ответил Гарик.

– Что? – удивился я.

– В какой еще город? – возмутилась Ленка. – Ты что, не можешь себя прилично вести больше одного дня?!

Я вижу, тебе на меня наплевать!

– Мне надо… Я потом! – успел я выкрикнуть, прежде чем Гарик впихнул меня в кабину лифта и нажал кнопку первого этажа. – Черт, – с досадой буркнул я, когда двери уже закрылись и кабина пошла вниз. – Какого хрена ты ляпнул про другой город?

– Умник! – презрительно покосился на меня Гарик. – А что, нужно было ей все рассказать? Про убийцу, про гостиницу, в которую ты едешь? Чтобы она потом на каждом углу трепалась: «А вы знаете, Костя Шумов скрывается от наемного убийцы! В такой-то гостинице, в таком-то номере! Но это большой секрет!» Этого ты хотел?

– Теперь она меня снова ненавидит, – скорбно констатировал я.

– У вас что-то серьезное? Нет? Собираешься жениться? По глазам вижу, что нет. Значит, тебе плевать на ее ненависть. Что тебе дороже – собственное здоровье или комплексы какой-то девчонки? По глазам вижу, что здоровье. Так что я все сделал правильно, – довольный собой, сказал Гарик. – Между прочим, тебе надо съезжать из этого дома. Идеальное место для киллера. Я уже придумал четыре точки для засады в вашем подъезде.

Двери лифта раздвинулись, Гарик первым шагнул вперед, деловито осмотрелся и сказал:

– Уже пять. Ага, вот и шесть. Нет, тебе определенно надо переезжать. На месте киллера я бы… – Не увлекайся, – попросил я. – Ты мне вчера уже испортил настроение, так не продолжай это дело и сегодня.

– Хорошо, – кивнул Гарик, выходя из подъезда на улицу. – Вот тебе сразу семь и восемь. А вон с той крыши хорошо было бы из снайперской… Он довел меня до такого состояния, что мне померещился отблеск на линзе оптического прицела на той самой крыше, Я даже шарахнулся в сторону.

– Ты что? – удивился Гарик. – Рано дергаешься. Я тебе скажу, когда можно начинать.

Мы сели в его машину, потому что мою «Оку» Гарик объявил номером десять.

– Пришлю ребят, чтобы внимательно осмотрели твой тарантас, – пообещал он – на предмет наличия взрывного устройства. А потом они машину оттранспортируют туда, куда тебе нужно… Кстати, а куда тебе нужно? Куда тебя везти?

Я задумался.

– У нас есть ведомственная гостиница, – предложил Гарик, – и я мог бы оформить тебя свидетелем, нуждающимся в защите. Отправил бы тебя к себе на дачу, но там камин не доделан, околеешь ночью. Уж заморозки начались… – Отвези меня в двенадцатое отделение, – попросил – Это еще зачем? – удивился Гарик. – Странное место ты выбираешь для конспиративной квартиры… – Мне там надо закончить кое-какие дела, прежде чем я лягу на дно, – пояснил я. – А то нехорошо получится… – Ты опять влип в историю, – сочувственно произнес Гарик. – Какую статью тебе шьют на этот раз?

– Никакую. Просто при мне случилась пьяная драка в одном баре… А потом одного мужика, с которым мы познакомились тогда, сбила машина. Вот и вся история.

– Познакомились в процессе пьяной драки? – уточнил Гарик, увидел мой утвердительный кивок и неодобрительно заметил:

– Ну и знакомых ты себе заводишь!

И что, насмерть сбило твоего знакомого?

– Угу, – кивнул я. Оказывается, смерть стала моей постоянной спутницей.

Вчера должны были похоронить Павла Леонова, а сегодня впору резервировать участок на кладбище для собственной персоны. Но мы еще посмотрим. Найдет коса на камень.

Гарик высадил меня около двенадцатого отделения милиции и умчался в ГУВД. А я вошел в здание и направился к уже известному мне кабинету Панченко. В коридоре на лавочке сидел розовощекий молодой человек. Я прошел мимо, не обратив на него особого внимания. Мало ли кто сидит по стенкам в отделениях милиции. Его лицо даже не показалось мне знакомым.

Вот насколько я был невнимательным.

– Это не займет много времени, – пообещал Панченко и сдержал слово. Я подписал свои показания, касающиеся той ночи в баре и дальнейшего своего общения с Леоновым. Текст был составлен Панченко по мотивам моего устного рассказа и в принципе соответствовал реальным событиям. Панченко лишь выделил все те места, где говорилось об употреблении Леоновым алкогольных напитков. Теперь покойный выглядел хроническим алкоголиком, и его смерть под колесами неизвестного автомобиля предстала вполне обычным делом. Я положил листы бумаги на стол Панченко и спросил:

– Насколько я понял, версия об убийстве отпала окончательно?

– Совершенно верно, – не без сожаления подтвердил Панченко.

– И даже Серега не раскрутил Рафика с компанией?

– У Рафика с компанией стопроцентное алиби. Это во-первых. А во-вторых, они не были знакомы до того вечера.

Остается лишь версия несчастного случая, причем виноват как водитель, скрывшийся с места происшествия, так и Леонов, находившийся в состоянии алкогольного опьянения и переходивший дорогу в неположенном месте. Вот и все. Дело закрыто. Леонова вчера похоронили. А вам, Константин, спасибо за сотрудничество. – Он важно приподнялся из кресла и пожал мне руку.

– Какой прок в моем сотрудничестве, раз Рафик тут ни при чем?

– Ну, – загадочно улыбнулся Панченко. – Не одно, так другое. Пришли к этой Миле на квартиру, а у нее на туалетном столике коробка с таблетками валяется.

Сами понимаете, не аспирин. А у Рафика у этого незарегистрированный ствол. Так что ваши усилия были не напрасны.

Очень вам признательны. Кстати, – Панченко снова заулыбался, – Серега передает вам привет. Я ему рассказал, что это вы тогда были в обменном пункте, и он вас очень зауважал.

– Я недостоин, – вяло сказал я. Вот так – машешь лопатой направо и налево, пугаешь людей до полусмерти и сам попутно пугаешься, а толку – ноль целых ноль десятых. Несчастный случай. И теперь еще Серега меня зауважал.

Да, такое кого хочешь доконает.

– Пожалуй, пойду, – я поднялся со стула, еще раз пожал Панченко руку и пошел к двери.

– Кстати, – сказал капитан мне в спину. Это уже становилось традицией.

– Что? – обернулся я.

– Там в коридоре не сидит такой пацан лет восемнадцати?

– Когда я к вам шел, то сидел. А сейчас… – я открыл дверь и выглянул в коридор.

Молодой человек сидел на прежнем месте. Он резко вскинул голову, встретился со мной взглядом и резко, словно разочаровавшись, отвернулся. – И сейчас тоже сидит.

– Он меня уже затрахал, – сделал интимное признание Панченко. – А в шею его вытолкать как-то неудобно… – Вам неудобно? – удивился я. – Ну так попросите Серегу. Мне кажется, он такого слова – «неудобно» – вообще не знает.

– Не то чтобы лично мне неудобно, – пояснил Панченко. – Вообще неудобно его отсюда выпроваживать.

А сам он не уходит. Я в коридор выйти не могу – сразу ко мне кинется и начнет свое… – А кто это? – Я был уже заинтригован. – Что это за жуткий тип, пристающий к капитанам милиции?

– А вы не узнали? Определенное сходство есть.

Особенно подбородок… Не поняли? Это сын Леонова.

– А-а-а, – глубокомысленно протянул я. Сразу в памяти возникло лицо Леонова с той паспортной фотографии – она мне запомнилась лучше, чем живое лицо Павла. Потом на него наложиласъ только что виденная физиономия парня, и стало понятно, что сходство действительно есть, и, пожалуй, главное – это тяжесть в нижней части лица, массивный подбородок, почти прямоугольный.

– Кажется, я вам говорил, – продолжал Панченко. – Леонов разошелся с женой, та занялась бизнесом… А сын учится в военном училище.

– И что ему от вас надо?

– Да он просто помешался, – махнул рукой Панченко. По его лицу можно было сделать вывод, что Леонов-младший крепко достал его за последнее время, и Панченко просто счастлив пожаловаться кому-то на свою беду. – Жена Леонова, та нормально все восприняла. Она-то знала, что муж сильно закладывал… А сынок, тот уже несколько лет живет в другом городе – сначала Суворовское училище, потом военное… Слегка идеализирует папу.

– В чем это выражается?

– Он мне все уши прожужжал, что это был не несчастный случай, а убийство. Доказательств никаких, за что убили – тоже непонятно. Просто заладил одно и то же – убийство, убийство, убийство… Сидит здесь уже второй день. Пытается хоть кого-то убедить, но его все посылают, – злорадно усмехнулся Панченко. – Если вам не трудно, Константин, возьмите этого юношу под ручки и выведите проветриться на свежий воздух.

Расскажите ему о той ночи, расскажите, как его папа напился и устроил драку… Вы же последний человек, который видел Павла Александровича живым. Вам и карты в руки. Ну, – Панченко сделал умоляющее выражение лица. – Очень вас прошу. Раскройте юноше глаза… – Неблагодарное это дело, – вздохнул я. – Раскрывать глаза… Хорошо, я попытаюсь.

– Вот и славно, – обрадовался Панченко. – Будут у вас проблемы, заходите, я в свою очередь помогу… И Серега тоже!

– Ну-ну, – с сомнением пробормотал я. – Между прочим… Вы говорили, что Леонов работал в ФСБ. Было такое?

– Было, – подтвердил Панченко. – А что такое?

– Значит, ФСБ организовало похороны Леонова?

– Нет, – Панченко почесал в затылке, его круглое лицо стало задумчивым.

– Мне кажется, все устраивала жена Леонова. А от ФСБ на похоронах даже никого не было. Это я точно знаю, я был на похоронах, думал спросить эфэсбэшников, не было ли угроз Леонову по прошлой работе… А тех никого не было. Ни одного человека.

– Это не похоже на ФСБ, – сказал я. – Если он ветеран… – Мне потом все объяснили, – перебил Панченко. – Леонов не считается ни ветераном, ни пенсионером ФСБ.

Он там работал, а потом его уволили. Причем за чтото нехорошее.

Выгнали, понимаете? Может, за пьянку, может, еще за что… Так что к ФСБ он уже давно никакого отношения не имеет.

– Давно?

– С девяносто шестого года, – уточнил Панченко. – Так мне сказали, по крайней мере. Ну что, вы идете выгуливать Леонова-младшего?

– Иду, иду, – обреченно кивнул я и вышел из кабинета.

Он сделал вид, что совсем не замечает меня. Просто сидел и смотрел в стену. На стене висело объявление с призывом оказать посильную материальную помощь семье погибшего при исполнении служебных обязанностей младшего сержанта Волошина. Рядом был приколот листок бумаги, извещавший членов садового товарищества о необходимости внести членские взносы за текущий квартал.

– Вот видите, – сказал я, и молодой человек вздрогнул от неожиданности.

– Жизнь продолжается. Младшему сержанту Волошину земельный участок под огород уже не нужен, но остальные будут продолжать сажать картошку.


– Зачем вы мне это говорите? – Юноша едва не сжал кулаки, настроившись дать мне достойный отпор. – Что вам от меня нужно?

– Просто чтобы ты понял: жизнь будет продолжаться и после смерти отца.

– Что вам от меня нужно? – Он повторил свой вопрос и не изменил тона: напряженность, подозрительность, недоверие. – И кто вы такой?

– Я немного знал твоего отца. По-моему, это достаточный повод, чтобы ты со мной поговорил.

Молодой человек смерил меня настороженным взглядом. Кажется, я не произвел на него положительного впечатления. Обычная история, со мной так часто происходит.

– Вы что, из ФСБ? – спросил парень, нахмурив темные брови.

– Нет, а разве у твоего отца были знакомые только из ФСБ?

Он не ответил на мой вопрос: предпочитал спрашивать сам.

– И где вы познакомились?

– В баре. В ту самую ночь… – я развел руками. – К сожалению.

Парень неожиданно вскочил с лавки и шагнул ко мне.

Я вдруг понял, что Леонов-младший будет покрупнее и меня, и своего покойного отца.

Пришло время насторожиться мне: учитывая настроение парня, я мог ожидать попытку врезать мне по морде. С криком: «Так это ты напоил моего папу!»

Однако все было не так. Леонов-младший схватил меня за ладонь и стал трясти. Вероятно, это называлось «дружеское рукопожатие».

– Так это вы! – едва ли не с радостью сказал он. – Мне рассказывал следователь про вас, и я хотел с вами познакомиться, поговорить… Собирался сегодня вечером вам позвонить, просить о помощи, потому что они тут вообще… – Парень сжал губы и покачал головой, что должно было означать самую негативную оценку работы двенадцатого отделения милиции.

– Давай выйдем на улицу и все обсудим, – предложил я. – Что толку здесь сидеть?

– Это правильно, – согласился Леонов-младший. – Тут бесполезно чего-то добиваться! Они хотят побыстрее прикрыть это дело. Списали все на несчастный случай! Козлы!

Последнее слово было сказано чересчур громко, и я поторопился вывести молодого человека наружу.

На улице было прохладно, и это слегка остудило пыл юноши. Он застегнул свою кожаную куртку и надвинул на брови кепку. Потом бросил презрительный взгляд на двенадцатое отделение милиции.

– Им не нужна правда, понимаете? – сказал он. – Им нужно приемлемое объяснение. Они его придумали, а меня послали к черту!

– Слушай… – Я взял парня под руку и повел в сторону от отделения милиции. – Тебя как зовут?

– Юра, – нехотя буркнул парень. – Это в честь Андропова… Он тогда был председателем КГБ, когда я родился. Отец в его честь меня назвал.

– Значит, Юрий Павлович, – сделал я вывод. Парень и вправду был зациклен на гибели отца, и вне зависимости от просьб Панченко, Леонова-младшего стоило вывести из этого состояния.

– В военном училище учишься, да? – спросил я, изображая живой интерес.

– Учусь, – подтвердил Юра. – А вы частный детектив?

– Да так, – постарался я не заострять на этом факте внимания. – Надолго тебя отпустили из училища?

– На неделю. Вы действительно частный детектив?

С лицензией и все такое прочее? И давно вы работаете частным детективом?

– Я уже на пенсию собираюсь, – весело сказал я. – Где остановился в городе? У матери?

– В отцовской квартире, – ответил Юра, и по тону его голоса я вдруг понял, что у меня очень мало шансов отвлечь его от мыслей об отце.

Практически ни одного. Но тем не менее я продолжил:

– А почему не у матери?

– Она… – начал Юра и запнулся. Несколько секунд он шел молча, потом вытащил из кармана куртки пачку сигарет и закурил. Ему понадобилось три или четыре затяжки, чтобы собраться с мыслями. – Она как милиция, – с горечью проговорил Юра. – Она считает, что отец напился пьяный и попал под машину.

– А разве нет? – осторожно спросил я. – Разве это было не так?

Сигарета выпала из его пальцев. Юра повернулся ко мне, и его лицо стало в этот момент лицом обманутого ребенка. Удивление, непонимание, обида, боль – все это выплеснулось на меня.

– Зачем вы так говорите? – дрожащим голосом произнес он. – Вы же знаете, что это не так! Ведь вы-то знаете!

– Я? – Теперь пришла моя пора удивляться и не понимать. – Что я знаю?

– Вы же знаете, что это было убийство!

– Юра. – Я снова схватил парня за рукав и потащил прочь от автобусной остановки: Юра слишком громко говорил, и на нас стали обращать внимание. – Юра, ты что-то путаешь… тебя не правильно информировали. – Я произносил эти слова, а сам пытался сообразить: «Кто мог такое сказать? Панченко? С какой стати? Что за бред?!»

– Я ничего не путаю. – Юра отрицательно помотал головой.

– Кто тебе такое сказал?

– Никто мне не говорил, я и так знаю!

Я отпустил рукав Юриной куртки и в замешательстве остановился. Смысл происходящего уже находился за гранью моего понимания. Я глубоко вздохнул, посмотрел в серое осеннее небо, потом перевел взгляд на взволнованного Юру и негромко, стараясь произносить слова как можно отчетливее, спросил:

– С какой стати ты решил, что твоего отца убили? И почему ты думаешь, что мне об этом что-то известно?

– Ну как же! – Юра смотрел мне в глаза, а его руки лихорадочно рылись в карманах куртки, что-то там отыскивая, причем с такой скоростью и с таким усердием, будто от этой находки или потери зависели судьбы мира.

Хотя, возможно, это было и так. Для Леонова-младшего мир сузился до размеров одного-единственного события – гибели отца.

– Ну что там у тебя? – не выдержал я в конце концов.

– Вот. – Он протянул ко мне руку и медленно разжал кулак. На ладони лежала смятая картонка прямоугольной формы с отпечатанными на ней буквами. Я и с закрытыми глазами смог бы сказать, что там написано. – "Константин Сергеевич Шумов. Услуги частного детектива. Полная конфиденциальность.

Рабочий телефон. Домашний телефон."

Предположительно в карманах пальто Павла Александровича Леонова той ночью находилось еще пятнадцать таких карточек. Надо же было так упиться.

– И что с того? – сказал я, чувствуя некоторое облегчение. Он мог вытащить из кармана что-нибудь и похуже. Не знаю, что именно, но я ни секунды не сомневался в способности Юры Леонова неприятно удивить меня. Не вышло у мальчика. И славно. Хватит с меня неприятных сюрпризов. Один Гарик чего стоит с его рассказами о письмах Артура.

– Что с того? – повторил я, уже чуть насмешливо. – Это моя визитная карточка. Я знаю, что они были у твоего отца. Я сам их ему подарил. С полтора десятка.

О чем это говорит, Юра? Всего лишь о том, что я был пьян.

Извини, но твой отец тоже.

– Вы не поняли, – торопливо выпалил Юра. – Это не то, что вы подумали.

– Неужели? – продолжал я измываться над юношей. – Разве это не визитная карточка?

– Послушайте меня, пожалуйста, Константин Сергеевич, – очень серьезно попросил Юра. – Как вы думаете, откуда эта карточка?

– Эта карточка была в кармане пальто твоего отца, – устало произнес я.

– Я угадал?

– Черта с два! – торжествующе выкрикнул Юра мне в лицо, и я слегка опешил. – Эта карточка была приколота кнопкой к стене в квартире моего отца!

Она была там, а вовсе не в пальто!

Он сунул мне визитку под нос, и я увидел едва заметную деталь, которая тем не менее многое изменила.

Если бы на карточке не было маленькой дырочки вверху посередине, я не сделал бы того, что я сделал. Но там была маленькая дырочка. И я стал слушать Юру Леонова. Стал внимательно его слушать.

Однако прежде всего я отступил на шаг назад и сказал:

– Ну-ка, кончай орать. Может быть, в военных училищах это считается нормальным разговором, однако у нас, штатских, это называется диким воплем.

Держи себя в руках.

– Как же я буду держать! Когда вы говорите… – Еще тише.

Парень собрался с силами и замолчал.

– Так-то лучше, – оценил я его старания. – Теперь давай обоснуемся в какой-нибудь забегаловке, перекусим и все такое прочее. На улице слишком холодно, чтобы орать друг на друга. Останешься без командного голоса.

– Пойдемте, – согласился Юра. – Я ведь только позавтракал, а потом весь день просидел в милиции… Когда он это говорил, то напоминал уже не рассерженного мужчину, как две минуты назад, а скорее чуть растерянного ребенка, которого забыли покормить.

– Надо было селиться у матери, – посоветовал я по дороге в кафе. – Она бы уж не забыла о трехразовом питании.

– Ха! – с сомнением отозвался Юра. – Это вряд ли.

Мама теперь вся в делах. Бизнесвумен. У нее продовольственный магазин и десять киосков. Ей не до моего трехразового питания… – И еще она думает, что Павел Александрович спьяну попал под машину, – напомнил я. – Вероятно, у нее есть основания так думать.

– Давайте сначала что-нибудь поедим, – предложил Юра, – Иначе я не выдержу и снова начну орать… Сначала мы наткнулись на пивной бар, в котором был обеденный перерыв, потом на пельменную, где выстроились в длинную очередь гремящие собранной за день мелочью бомжи. В ресторан «Ханой» я Юру не повел, потому что с некоторых пор с вьетнамской кухней у меня связаны не самые лучшие воспоминания.

В конце концов мы оказались в небольшом подвальчике, где по стенам висели многочисленные фотопортреты Аллы Пугачевой на разных стадиях ее карьеры, в разных нарядах и париках, с разными мужьями и в разных эмоциональных состояниях, от меланхолии до истерики.

– Что-нибудь согревающее? – осведомился я у Юры.

– Кофе, – скромно пожелал он. Я пожал плечами и себе тоже взял кофе. Мы были единственными посетителями, и специально для нас бармен включил стереосистему. «Старинные часы» грянули из динамиков в тот самый миг, когда я подносил чашку к губам. Чуть не пролил кофе себе на брюки.

Юра на музыку не обратил никакого внимания. Он торопливо набивал желудок и, вопреки нашей договоренности, стал говорить, еще не доев свой кусок пиццы.

– Я про эту карточку в милиции не говорил, потому что видел, как они торопились закрыть дело. Им не нужны такие детали… – А это случайно не ты сам ту дырочку проколол? – невинно осведомился я. Юра едва не поперхнулся.

– По глазам вижу – не ты, – торопливо сказал я. – Ладно. Будем соображать. Я дал твоему отцу не то пятнадцать, не то шестнадцать визитных карточек. Отец положил их в карман и пошел домой. Как утверждает капитан Панченко, не доходя двухсот метров до дома, твой отец был сбит неизвестной машиной. А теперь ты говоришь, что одна визитка находилась в квартире отца, прикрепленная кнопкой к стене. Нестыковка. Ктото из вас двоих не прав. Или ты, или Панченко.

– Ясное дело, что Панченко! – воскликнул Юра.

– Другого ответа я не ждал. А теперь докажи.

– Доказываю, – Юра сыто рыгнул и отодвинул тарелку. – Отец имел привычку записывать все телефонные номера карандашом прямо на обоях, на стене рядом с аппаратом. Туда же он кнопками прикалывал визитные карточки и номера телефонов, записанные на отдельных бумажках. У него там получился такой столбик – на полметра. И самой последней в этом столбике была ваша визитка, Константин Сергеевич.

– А милиция навещала квартиру твоего отца?

– Да. Было такое мероприятие.

– И они эту визитку не заметили?

– Так они ведь ничего такого не искали. Они зашли, в две минуты осмотрели квартиру и ушли. Их больше всего обрадовало, что на кухне стояли одиннадцать пустых бутылок из-под водки. Это они зафиксировали. Я же говорю: им было нужно удобное объяснение.

Пьянство.

– Извини, но твой отец действительно выпивал. Мягко говоря, – напомнил я и, прежде чем Юра успел чтото возразить, вернул разговор к визитным карточкам. – Так что же у нас выходит теперь, с этой дырявой визиткой?

– А выходит вот что, – Юра был рад изложить свои предположения. – Отца сбили не по дороге домой. Его сбили, когда он уже побывал дома после всех ваших приключений и шел куда-то… Но не домой.

– То есть, – продолжил я… – Он пришел домой, прицепил на стену мою визитку, почистил зубы и снова куда-то потащился? В пять утра?

– В пять утра, – кивнул Юра. Я посмотрел на его тяжелый подбородок и невольно вспомнил Леонова-старшего, с его презрительно опущенными уголками рта… Куда, интересно знать, черти понесли этого человека в пять утра, после основательного мордобоя в баре и не менее основательной попойки?!

– Минутку, – сказал я. – А что, собственно, доказывает эта твоя карточка с дыркой? Пусть Панченко ошибается и твоего отца сбили, когда он шел из дома, а не домой. Ну и что? Где тут убийство?

– Это только начало, – Юра сжал пальцы в кулаки и придвинулся ко мне ближе. Он излучал необоримую страсть, страсть к разоблачениям, страсть к выяснению скрываемых истин, страсть к темным загадкам. Хороший мальчик. Его единственный недостаток заключался в том, что Юра Леонов не знал: в этом мире выяснение скрытых истин и разгадывание темных загадок стоит слишком дорого.

Я старый, измученный жаждой лентяй был в курсе действующих расценок. И я постарался просветить юношу. Пока у нас было время.

– Юра, – вздохнул я, насадив на зубчик пластмассовой вилки черную оливку. – А зачем тебе вообще это нужно? Сам понимаешь, отца ты не воскресишь… – Да-да, – подхватил Юра. – Жизнь продолжается… Вы мне уже это говорили.

– Ну так что? Разве я не прав?

– Немного правы, немного нет. Вы правы, что отца уже не воскресишь. Он уже прожил свою жизнь. А я свою – еще нет. И мне придется говорить еще лет сорок-пятьдесят, когда меня будут спрашивать о моем отце: «Он умер. По пьяному делу попал под машину. Такое вот несчастье». Я не хочу так говорить!

И я не верю, что отец был настолько пьян и не смог увернуться от машины – в пять утра, когда дороги практически пусты, когда звук работающего мотора слышен издалека… – Веришь ты или не веришь, но фактов, говорящих об убийстве, нет, – перебил я. – Карточка ничего нам не дает. Панченко схалтурил при расследовании, но это ничего не меняет! Был наезд.

– Было убийство, – упрямо повторил Юра.

– Факты?

– Как вы думаете, – впиваясь в меня глазами и словно гипнотизируя, прошептал Юра. – Как вы думаете, Константин Сергеевич, какого хрена мой отец попросил у вас полтора десятка визитных карточек? Не одну, не две, а полтора десятка! Даже семнадцать, если быть точным!

– Я не очень хорошо помню. – Юра продолжал меня гипнотизировать, и я предпочел смотреть на Пугачеву в розовом балахоне. – Я тоже был слегка под мухой… Не помню, зачем я дал твоему отцу столько карточек.

Скорее всего я просто выгреб из карманов все, что у меня было… – Он должен был как-то вам объяснить, – настойчиво повторял Юра. – Что он вам говорил при этом? Вы сказали: «На, возьми на память мою визитку». А он?

Он попросил: «Дай-ка мне с десяток…»?

– Может, и так, – неуверенно проговорил я. – Что-то он говорил… Я закрыл глаза, стараясь представить картину: холодная ночь, я поднимаю воротник плаща, мы с Павлом пожимаем друг другу руки, долго трясем… Мы собираемся разойтись по домам. Но что-то должно еще произойти. Мы не можем после всего, что случилось, просто повернуться спиной друг к другу и разойтись быстрым шагом. Настоящие мужчины так не делают. А что они делают?

– Запиши мой адрес, – сказал тогда Павел. Нет, немного по-другому.

Более доверительно, совсем по-дружески.

– Запиши мой адрес, Костик, – сказал Павел Леонов за час до своей гибели. А я? Что я ответил? «Записываю»? Нет, не так. «Записываю, Паша!»

Нет, не так. Что-то другое. И вообще, если я записывал его адрес или телефон, то где я это все записал?

На чем? Стоп… – Запиши мой адрес, Костик, – сказал Паша Леонов, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

– Разве что пальцем, – радостно отвечаю я, выставляю указательный палец и глупо хохочу. Это тем более глупо, если учесть, что через короткий промежуток времени один из нас будет мертв. И это буду не я, я останусь жив, и самым надежным доказательством тому станет моя головная боль, пронизывающая череп от виска до виска.

Если болит, это значит, что ты еще жив.

Мы стояли у перекрестка и трясли сцепленными в рукопожатии ладонями.

Долгое и пьяное прощание. Машин не было, светофоры мигали разноцветными огоньками совершенно напрасно. Город еще не проснулся. Мне всегда нравилось это время суток, я ощущал собственное превосходство над десятками тысяч людей, которые в этот миг лежат под одеялами, отключившись от внешнего мира.

А я – нет. Я начеку. Я бодрствую. И еще – особый, бодрящий холодок предрассветных часов, даже если перед этим ты не спал около суток.

В тот раз удовольствие было подпорчено тем, что выпил я слишком много.

Может, потому так долго и не решался выпустить ладонь Павла – чтобы не свалиться. Да еще лицо – после драки я чувствовал на себе словно гипсовую маску, обхватившую лоб, скулы и челюсти. То еще ощущение.

– Запиши мой адрес, Костик, – сказал Павел Леонов, покачиваясь из стороны в сторону. Он походил на опытного боцмана, что уверенно стоит на палубе судна, попавшего в шторм. Корабль качает, но как бы ни ходила ходуном палуба – Паша стоит. Надо просто пошире расставить ноги и презрительно скривить губы, чтобы стихия осознала свое бессилие.

– Адрес? – пробормотал я чуть растерянно. – А чем? – Свободной рукой я неуклюже похлопал себя по карманам, скорее для проформы, чем в действительных поисках чего-то пишущего. – Нету… Разве что пальцем, – ответил я весело, показал Паше указательный палец и глупо засмеялся.

– Тогда я твой запишу, – сделал контрпредложение Павел. – Хотя… – Он наморщил лоб, то ли вспоминая что-то, то ли обдумывая. – У меня-то тоже нечем записать! – И он захохотал. – Вот, блин, приплыли! Два деятеля! Как алкаши прямо! Даже ручки в кармане нет!

– Стоп, – Осенившая меня мысль сверкнула в мозгу словно вспышка молнии.

– Не надо никаких ручек. У меня есть кое-что получше… – Фломастер? – спросил Павел, и в этот момент я понял, что он пьян немного сильнее, нежели я про него думал. Мой алкогольный пик пришелся где-то на час ночи, а Паша усердствовал с двух до половины четвертого. Или даже до четырех.

Так что мне полагалось быть более трезвым и соображать быстрее и четче.

Что я и попытался сделать.

– У меня же… – Я попытался достать визитные карточки одной рукой, но запутался в недрах кармана. – У меня же есть эти штуки… – Я осторожно разжал пальцы правой руки и отпустил руку Павла. – Визитные карточки у меня есть, – вспомнил я заветное слово.

– Да ну? – удивился Леонов. – Ни хрена себе! А у меня вот таких штук нету… – Я тебе свои подарю, – пообещал я. Пустив в ход обе руки, я все-таки вытащил наружу перехваченную резинкой тонкую стопку визитных карточек. Затем последовали долгие попытки вытолкнуть пальцем одну карточку, но ни к чему путному это не привело.

Раздосадованный, я в конце концов стянул резинку, ухватил пальцем несколько карточек – то ли две, то ли три – и протянул их Павлу. Руки у меня чуть дрожали, и задача отделения одной карточки от остальных была столь же невыполнимой, как если бы меня в трезвом состоянии попросили разделить человеческий волос на сорок равных частей.

– Ну-ка, – Павел заинтересовался карточкой и поднес ее почти к самым глазам. – Почитаем, что написано… Шумов Константин Сергеевич… Частный… Предприниматель, что ли?

– Как бы не так, – обиженно сказал я.

– А, частный де-тек-тив, – по складам произнес Леонов, осознал прочитанное и изумленно уставился на меня. – Правда, что ли? Черт!

– Правда, – гордо заявил я, продолжая ощущать легкую качку, словно во время несильного землетрясения.

Три балла по шкале Рихтера.

– Черт! – прочувствованно сказал Леонов – Надо же!

– Всегда к вашим услугам, – произнес я и хотел было поклониться, но потом решил, что это слишком рискованно: можно потерять равновесие. – Там есть телефоны, домашний и рабочий. Так что звони… – Само собой, – отозвался Леонов. – А знаешь, ты чертовски вовремя мне попался.

– Честное слово. Мне как раз было нужно… – Леонов вдруг оборвал фразу. Некоторое время я вежливо молчал, ожидая, когда мой новый знакомый соберется с мыслями, однако, судя по выражению лица, Леонов унесся в такие заоблачные высоты или, напротив, такие запредельные глубины, что вытащить его обратно можно было лишь каким-нибудь радикальным методом, типа удара в челюсть с размаху.

Я посмотрел на леоновскую челюсть, и мне стало жалко свой кулак.

Я уже намеревался потихоньку отойти с перекрестка, оставив Леонова в компании мигающих светофоров, но тут Павел вздрогнул, икнул и посмотрел на меня более-менее осмысленным взглядом.

– Ты вправду частный детектив? – спросил он с неожиданной подозрительностью. – Ты не мент?



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |


Похожие работы:

«Книга Елизавета Дворецкая. Спящее золото. Книга 1: Сокровища Севера скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Спящее золото. Книга 1: Сокровища Севера Елизавета Дворецкая 2 Книга Елизавета Дворецкая. Спящее золото. Книга 1: Сокровища Севера скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Елизавета Дворецкая. Спящее золото. Книга 1: Сокровища Севера скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Елизавета Дворецкая Сокровища Севера...»

«ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Сто тридцать вторая сессия EB132/29 Пункт 13.1 предварительной повестки дня 11 января 2013 г. Последующие действия в связи с докладом Рабочей группы по выборам Генерального директора Всемирной организации здравоохранения Доклад Генерального директора Шестьдесят пятая сессия Всемирной ассамблеи здравоохранения постановила в 1. резолюции WHA65.15 пересмотреть процесс выдвижения кандидатур и назначения Генерального директора. В частности, Ассамблея здравоохранения приняла...»

«Сергей Евгеньевич Алтынов Победить любой ценой Аннотация Для боевой пятерки спецназовцев ВДВ нeт ничего нeвoзмoжнoгo. Они давно сpaбoтaлись в команде, и у кaждoгo есть своя военная спeциaльнoсть – снaйпep, подрывник, pукoпaшник. Вместе они – сила, способная сломать xpeбeт любoму тeppopисту. Полевой командир по прозвищу Чepный Генерал создал свой нapкoкapтeль и гонит чистый гepoин в Россию. Пятepкe поставлена задача – уничтoжить зaвoд по переработке опия-сырца, а зaoднo и самого Генерала. Самое...»

«Модель патогенеза псориаза. Часть 2. Локальные процессы Издание r1.3 М.Ю.Песляк Москва, 2012 УДК 616.5:616-092; ББК 55.83 Песляк Михаил Юрьевич Модель патогенеза псориаза. Часть 2. Локальные процессы. Издание r1.3 (испр. и доп.), М.: MYPE, 2012. – 116 с.: ил. ISBN 978-5-905504-03-7 Copyright © 2011-2012, Песляк М.Ю. Даты публикации в Интернет (Electronic Publication Date) изданий: r1.0: 2011, Jun 12; r1.1: 2011, Sep 21; r1.2: 2011, Dec 28; r1.3: 2012, Apr 7; Часть 1 (издание r4.0) и Часть 2...»

«Андрей Парабеллум НУЖНЫ ВОЗЬМ И И Н АП ЕЧАТАЙ! СОЗДАЕМ БЕСТСЕЛЛЕР ЗА 3 ВЫХОДНЫХ. http://infobusiness2.ru HTTP://INFOBUSINESS2.RU Нужны деньги? Возьми и напечатай! Создаем бестселлер за 3 выходных. 2007 © Андрей Парабеллум Нужны деньги? 2 Возьми и напечатай! Создаем бестселлер за 3 выходных. О ГЛАВЛЕН ИЕ ЧАСТЬ I СМОТРИШЬ В КНИГУ – ВИДИШЬ. БИЗНЕС! ДЛЯ ЧЕГО ВАМ НУЖНА ВАША КНИГА? 99% КНИГ УМИРАЮТ В РУКОПИСЯХ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! ЗАЧЕМ ЧИТАТЬ? ЛУЧШЕ ПИСАТЬ! КНИГА, КАК ИНСТРУМЕНТ ДЛЯ РАЗВИТИЯ БИЗНЕСА...»

«018407 B9 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ИСПРАВЛЕННОЕ ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К (12) ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (51) Int. Cl. A01N 43/68 (2006.01) (15) Информация об исправлении A01N 47/38 (2006.01) Версия исправления: 1 (W1 B1) A01N 47/36 (2006.01) исправления в описании: стр.29, A01N 43/90 (2006.01) (48) Дата публикации исправления A01N 43/80 (2006.01) A01N 43/56 (2006.01) 2014.01.30, Бюллетень №1' A01N 43/54 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента A01N 43/40 (2006.01)...»

«Павел Агуров Санкт-Петербург БХВ-Петербург 2006 УДК 681.3.06 ББК 32.973.26-018.1 А27 Агуров П. В. А27 Практика программирования USB. — СПб.: БХВ-Петербург, 2006. — 624 с.: ил. ISBN 978-5-94157-851-1 В книге собрана информация, необходимая для создания USB-устройств и драйверов для операционной системы Microsoft Windows 2000/XP. Рассмотрен процесс создания USB-устройства: от написания программы микроконтроллера (примеры реализованы для микропроцессора AT89C5131) до разработки собственного...»

«OSHO OШO ВИГЬЯНА БХАЙРАВА VIGYAN BHAIRAV TANTRA TAHTPA THE BOOK OF КНИГА ТАЙН THE SECRETS Commentary Новый комментарий Том 1 1993 1991 ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ Читателю предлагается новый, полный перевод книги Ошо (Бхагавана Шри Раджниша), выполненный по последнему пересмотренному двухтомному изданию, предпринятому после того, как автор покинул эту Землю. Вся книга содержит 80 бесед (глав), посвященных 112 техникам-сутрам, изложенным в древнем тантрическом трактате Вигьяна Бхайрава Тантра. В этой книге...»

«Зарегистрировано в Минюсте РФ 16 декабря 2009 г. N 15631 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРИКАЗ от 9 ноября 2009 г. N 545 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ И ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО СТАНДАРТА ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПО НАПРАВЛЕНИЮ ПОДГОТОВКИ 221000 МЕХАТРОНИКА И РОБОТОТЕХНИКА (КВАЛИФИКАЦИЯ (СТЕПЕНЬ) БАКАЛАВР) (в ред. Приказов Минобрнауки РФ от 18.05.2011 N 1657, от 31.05.2011 N 1975) КонсультантПлюс: примечание. Постановление...»

«Оглавление Затраты времени обучающегося на изучение дисциплины Введение 1. Цель и задачи дисциплины 2. Место дисциплины в учебном процессе специальности 080109 3. Требования к знаниям, умениям и навыкам 4. Перечень и содержание разделов дисциплины 5. Примерный перечень лабораторных и практических занятий 5.1. Примерный перечень лабораторных занятий 5.2. Примерный перечень практических занятий 6. Самостоятельная работа обучающихся 7. Контроль результативности учебного процесса по дисциплине 8....»

«О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБЩЕСТВЕННОЙ ПАЛАТЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В 2006 2007 гг. Москва О деятельности Общественной палаты Российской Федерации в 2006–2007 гг. – М., 2008. – 150 с. В книге представлен обзор деятельности Общественной палаты Российской Федерации в 2006–2007 гг.: пленарных заседаний и общественных слушаний, экспертизы законопроектов; отражена работа Палаты и ее комиссий по реализации социально-значимых инициатив, рассмотрены направления взаимодействия Палаты с институтами гражданского...»

«русский музей коллекции Михаила и Сергея БОТКИНЬIХ из серии НЕ КОРЫСТИ РАДИ КОЛЛЕКЦИИ И КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ РУССКОГО МУЗЕЯ Директор Русского музея Владимир Гусев Научный руководитель Евгения Петрова Данный компакт-диск — приложение к альбому „Не коАвторы статей Дизайн рысти ради“. Коллекции и коллекционеры Русского музея. Светлана Новаковская-Бухман Кирилл Шантгай Коллекции Михаила и Сергея Боткиных — содержит расИрина Верховская ширенный иллюстрированный каталог их собраний, снабКомпьютерная...»

«www.brsmi.ru в магазине Наборы 50 БЕРЕЗНИКОВСКИЙ Библиосфера № открыток о (ул. К. Маркса, 59) (22953) Березниках в Центральной О Б Щ Е С Т В Е Н Н О - П О Л И Т И Ч Е С К А Я, Р Е К Л А М Н О - И Н Ф О Р М А Ц И О Н Н А Я ГА З Е ТА библиотеке можно ВТОРНИК (ул. Ломоносова, 115) приобрести и в Детской библиотеке (ул. Свердлова, 27) Умные раскраски Детям о Березниках продаются в библиотеках школ N№ 2, 3, 11 и 14. Цена набора из пяти раскрасок 80 рублей. 8 апреля 2014 г. Выходит с 1 марта 1918...»

«Академик Олег Фиговский Развал РАН полностью достигнут и в мировой науке доля России становится минимальной. Многолетние традиции Российской Академии наук не смогли спасти ее от разгрома и освоения ее имущества. Уничтожение РАН как самоуправляемой научной структуры подходит к логическому финалу. Хотя научное сообщество волнуется и пытается сопротивляться, но каток властной вертикали с пути не сворачивает и лишь набирает обороты, а те, кто им управляет, не слышат голосов протеста. Да и зачем их...»

«Acronis Backup & Recovery 11.5 Update 2 Руководство по установке Применимо к следующим выпускам: Advanced Server Server для Windows Virtual Edition Server для Linux Advanced Server SBS Edition Workstation Advanced Workstation Для Microsoft Exchange Server Для Microsoft SQL Server (с однократным проходом) Для Microsoft Active Directory (с однократным проходом) Содержание 1 Перед установкой 1.1 Использование продукта в пробном режиме 1.2 Типы лицензий (автономный и расширенный выпуски) 1.3...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ A ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ Distr. GENERAL A/HRC/WG.6/7/AGO/2 11 November 2009 RUSSIAN Original: ENGLISH СОВЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Седьмая сессия Женева, 9 - 19 февраля 2010 года ПОДБОРКА, ПОДГОТОВЛЕННАЯ УПРАВЛЕНИЕМ ВЕРХОВНОГО КОМИССАРА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 15 В) ПРИЛОЖЕНИЯ К РЕЗОЛЮЦИИ 5/1 СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Ангола Настоящий доклад представляет собой подборку информации, содержащейся в...»

«Выпуск №1 (5) Специальный выпуск Миссионерского Листка Периодическое издание Миссии РПЦЗ в Калифорнии и Общины во имя святых от 24-го января / 6-го февраля 2011 Новомучеников и Исповедников Российских в г. Сан-Хозе, Калифорния, издаваемое БЛАГОВЕСТНИК с мая 2010 г. ДЕНЬ ПАМЯТИ НОВОМУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РОССИЙСКИХ Слыша страшну весть / о гонениихъ, на Первоубиеннии за веру и Церковь, / Церковь Божию воздвигнутых, / первии по имени поминовеннии Святейшим Всероссийский нашъ Собор, Священный и...»

«Вампир поневоле //Издательство АЛЬФА-КНИГА, Москва, 2010 ISBN: 978-5-9922-0569-5 FB2: AndyMay “Igorek67 ”, 22.03.2011, version 1.1 UUID: A1AD64E9-C43D-4130-984E-7D53FF9FAE9D PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Ксения Баштовая Вампир поневоле Говорила мама: Не пей водку с пивом, не запивай коньяком, не глянцуй шампанским — козленочком станешь! Не послушались Андрей и Вовка и стали. вампирами. Правда, какими-то неправильными — света не боятся, в зеркале отражаются, кровь пить не хотят. Непорядок!...»

«Европейский вестник иммунизации ВЕСТНИК ОТДЕЛА ИНФЕКЦИОННЫХ БОЛЕЗНЕЙ, ЕВРОПЕЙСКОЕ РЕГИОНАЛЬНОЕ БЮРО ВСЕМИРНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ, КОПЕНГАГЕН, ДАНИЯ Выпуск 4, февраль 2009 г. Охват иммунизацией против кори в странах Европейского региона ВОЗ Европейское региональное бюро ВОЗ призывает пра- странах Запада. Причина тому — снижение в последвительства, работников здравоохранения, гражданское ние годы использования вакцины против кори в Австобщество и доноров укреплять программы плановой рии,...»

«Открытое акционерное общество Авангард ИНН 7804001110 ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Открытое акционерное общество Авангард Код эмитента: 0 1 2 1 8 D за 1 квартал 2008 года Место нахождения эмитента: 195271, Санкт-Петербург, Кондратьевский проспект, дом №72 Информация, содержащаяся в настоящем ежеквартальном отчете, подлежит раскрытию в соответствии с законодательством Российской Федерации о ценных бумагах Наименование должности руководителя эмитента В.А. Шубарев Дата 12 мая 2008 г. подпись И.О. Фамилия...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.