WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||

«Аннотация Человека сбивает машина, но это похоже скорее на хладнокровное убийство, чем на несчастный случай. Сына этого человека находят в петле, но вряд ли это ...»

-- [ Страница 10 ] --

– Вы сами мне говорили, что это Яковлев убирал свидетелей! И вдруг – такая чушь… – едва ли не с обидой в голосе произнес Абрамов – Что с вами такое?

– Яковлев вернулся в Москву из своей чеченской командировки десятого сентября этого года. Это совершенно точная информация. К этому времени Стас Калягин уже был мертв, Яковлев не мог быть к этому причастен. Он спохватился, что творится неладное, только после того, как узнал о гибели Леонова. Тогда начались обыски в леоновской квартире, поиски документов, могущих компрометировать Яковлева… Но начали все вы, Валерий Анатольевич.

Отложили в девяносто шестом году свою месть, заперли ее в сейф, а потом выпустили… – Яковлев мог направить убийц, даже находясь в Чечне, – возразил Абрамов. – Разве нет? Наверное, стоило хорошенько допросить его перед смертью, чтобы у вас, Константин, не осталось сомнений. Но, увы… – Он сказал. Он признал, что виноват в смерти сына Павла Леонова.

Бумаги Булгарина и Леонова уличают его в убийстве вашей дочери. И все.

– Да он лгал! Он скрывал свои преступления… – Зачем признаваться в одном преступлении и отказываться признаться в другом таком же?

– Нам уже этого не понять и не узнать. – глубокомысленно произнес Абрамов.

– Послушайте, – я посмотрел ему в глаза. – Я не служитель закона. Я ни на кого не работаю. Я делаю это только для себя. Скажите мне правду. Только один раз – правду. Вы уже добились своего, вы отомстили. Я не смогу причинить вам вреда, это даже смешно; миллиардер и простой частный детектив.

Я не смогу, да и не хочу этого делать. Убийство вашей дочери было зверством, за которое стоило отплатить, возможно, не так жестоко, но это уже ваш выбор, ваша боль… Яковлев заслуживал такой смерти, даже если он не виноват в убийствах Леонова, Калягина Кожухова. Ваша дочь и сын Леонова – еще более тяжкий грех. Мы сейчас с вами разойдемся в разные стороны и никогда больше не увидимся. Так почему же не разойтись, имея точное представление о том, кто чего стоит? Я рисковал жизнью, чтобы подставить вам Яковлева. Я не требовал денег. Я не требовал ничего. Я и сейчас не требую, я прошу у вас – правду.

– Вам будет легче? – медленно, произнес Абрамов, глядя куда-то вверх, в становящееся все более светлым небо над цирком.



– Вам будет легче, – ответил я. – Ведь вы не убийца.

Вы хотели отомстить… Месть завершена, и вам придется теперь жить без мести, руководствуясь чем-то другим в своей жизни… Сами говорили, что месть – это тупое чувство.

– Говорил, – согласился Абрамов, посмотрел на Горского, и тот отвернулся в сторону. – Месть действительно тупое чувство. Зато… Зато такое сладкое.

Он произнес это, и он мог больше ничего не говорить. Все ответы содержались в этом слове, произнесенном словно признание в любви на ушко любимой девушке – «сладкое»… – Ну, допустим, я это сделал, – сказал вдруг Горский. – Это я… Я сразу вспомнил вырвавшуюся у Горского фразу в ответ на замечание Абрамова «Хорошая работа, да, Горский?» И ответ: «Как всегда». Как всегда… – Я их убивал, – сказал Горский. – Одного на даче, другому позвонил, вызывал на встречу якобы от имени ФСБ. Сбил его машиной. Третьего просто застрелил.

Вот и все. А ты молодец, Костя, догадался.

Я подумал, что не догадаться было бы труднее. Особенно после того, как разгоряченный Абрамов, всаживая в тело Яковлева пулю за пулей, кричал: «Хотя бы одного – сам!». Особенно после того, как Олег Булгарин чувствовал себя как у Христа за пазухой, зная, что Николай Николаевич вернулся в Москву, – Булгарин-то думал, что это Абрамов мстит бывшим булгаринским сослуживцам, и не беспокоился на свой счет. Это уже я сбил его с толку, пробудил дремавший страх перед Яковлевым и погнал Олега Петровича из Москвы… Особенно после того, как сам Абрамов выкрикнул – «Нет!», когда я предположил, что Булгарин уже убит Николаем Николаевичем. Абрамов лучше всех знал, что Булгарин не может быть убит. Потому что убийства соратников Яковлева происходили с санкции его самого, Валерия Анатольевича. Яковлев к этим убийствам не имел никакого отношения. Все это сложилось в моей голове только сейчас. К счастью или к несчастью Валерия Анатольевича Абрамова.

– Ну что ж, – сказал Абрамов. – Будем считать, что мне действительно полегчало, И в хорошем настроении я полечу домой. У меня много дел дома.

Очень много дел. Теперь я хочу похоронить свою дочь. По-настоящему. Я сообщу, что она погибла в автокатастрофе в Швейцарии, инсценирую перевозку тела и похороню ее где-нибудь здесь. По-человечески.

Ее душа успокоится, ну и я успокоюсь… Наверное.

Он вздохнул, на лице его проявилась смертельная усталость, охватившая этого человека теперь, когда цель последних лет его жизни была достигнута.

Абрамов говорил, что мужчине надо постоянно кого-то ненавидеть, иначе теряется инстинкт хищника.

Пожалуй, ему придется искать себе нового врага.

Абрамов махнул мне рукой и пошел к выходу из цирка.

– Стас Калягин был убит вместе с женой, – почему-то сказал я. – Она-то ни в чем не была виновата.

– И что? – повернулся Абрамов – Меня теперь должна мучить совесть? Моей дочери было семнадцать лет, понимаете?! И это такая боль, которую вы не можете понять! У вас все детские игрушки, сыщики, стрелялки… Вам нечего терять в этой жизни, вы не можете оценить мое страдание! Когда вы почувствуете хотя бы что-то похожее на мою боль, вы поймете, что смерть какой-то там женщины, жены одного из убийц, – это для меня ничто!





– Думаете, боль изгоняют только болью, причиненной другим?

Но это уже был вопрос без ответа. Абрамов скорым шагом удалялся, не собираясь более вступать в бессмысленные дискуссии. Горский, помедлив, кинулся было следом, но затем вернулся, забрал булгаринский чемодан – все это не глядя в мою сторону. А потом он сказал:

– Просто работа у меня такая.

Не то чтобы я получаю от этого удовольствие, понимаешь?

– Понимаю, – сказал я.

– Еще раз спасибо тебе, что вовремя пальнул… – Не за что.

– Кстати, – Горский переступал с ноги на ногу, никак не решаясь уйти или не зная, что сказать напоследок.

Он врет, когда говорит, что заплатил четыреста тысяч баксов за те имена… – Горский сообщил это шепотом, как свою самую страшную тайну. – На самом деле он заплатил только двести штук.

Вот так… Неожиданно он сорвался с места и побежал вслед за хозяином, громко топая ботинками по цементному полу. Теперь можно было разжать пальцы и бросить револьвер наземь. Предварительно вытерев рукоятку. Выждав минут пять, я зашагал следом. Надо было выбираться из этого места. Пустого, холодного и мрачного. Совсем не похожего на цирк.

– Ты что, пьян? – Гарик неодобрительно окинул взглядом мою фигуру.

– От жизни, – мрачно ответил я и с грохотом поместил свое тело на стул, стоявший в дальнем углу кабинета. Почему-то меня принесло именно сюда: из цирка, через дешевое кафе, из тех, что открываются рано и поздно закрываются. Я просидел там больше часа, проглотил уйму всякой еды, но в результате приобрел лишь тяжесть в желудке и никакого удовлетворения. В этом не лучшем состоянии я и завалился к Гарику.

– Десять минут десятого, – задумчиво произнес Гарик. – И ты уже у меня в кабинете. И по твоей физиономии видно, что опять влип в какое-то дерьмо.

Не рано ли?

Я одарил его выразительным взглядом, и Гарик понимающе кивнул:

– Ну да, конечно. Умолкаю, умолкаю… Минут пятнадцать я просто молча сидел в углу и ненавидел весь свет, включая и себя, а потом понял, чего мне не хватает.

– Гарик, – сказал я, и он оторвался от бумаг, готовый выслушать сагу о моих новых неприятностях. – Гарик, я хочу домой. Мне надоело сидеть в гостинице, надоело мотаться по городу… Я хочу расслабиться.

– Ты очень кстати об этом заговорил, – сказал Гарик, и облегчение было написано на его лбу несмываемыми чернилами. – Шеф только вчера посоветовал мне убрать людей из засады. Время идет, а результатов никаких. Да и людей у нас маловато, чтобы так разбрасываться… – Разбрасываться, – повторил я. – Что ж, точное определение.

– Не обижайся, – попросил Гарик. – На самом деле люди нужны и для других операций. К тому же агентура передает слухи о том, что с Филином что-то стряслось.

Говорят даже, что его подстрелили. Я могу предоставить тебе одного постоянного охранника, не более… – И без охранника обойдусь, – отмахнулся я. – Забаррикадируюсь в квартире и буду спать по двадцать часов в сутки.

– Между прочим, фээсбэшники тоже от твоего дома куда-то пропали, – сообщил Гарик. – Не знаешь, с чего бы это?

– Понятия не имею.

– Врешь, – печально констатировал Гарик.

– Вру, – согласился я.

– Ну так что? Дать тебе охранника? Один – это хуже, чем четыре, но лучше – чем ни одного. А если появится информация, что Филин жив-здоров и приступил к активным действиям, так мы сразу… – Гарик решительно потряс сжатый кулак.

– Обрадовал, – усмехнулся я. – Честно говоря. Филин меня мало волнует.

– А что тебя волнует? – удивился Гарик.

– Я сам, – признался я.

– В каком смысле?

– Слишком был активен в последние недели, слишком много всякой суеты… Хочу немного отдохнуть. Привести мысли в порядок.

И вообще… – С Ленкой-то разобрался? – поинтересовался Гарик как бы между прочим, глядя не на меня, а в потолок. – Она бы тебе привела мысли в порядок… Вот, кстати, последние послания от нее к тебе. – Он швырнул мне на колени несколько скрепленных листов бумаги. Я нехотя посмотрел на последний лист: позавчерашнее число. Надо же, никак не может успокоиться. И что они не едут в Питер? Ага, вот она пишет: «…муж решил задержаться, познакомился с каким-то питерским бизнесменом, который сейчас чуть ли не ночует у нас. Все с мужем обсуждают какие-то грандиозные планы. Такой противный мужик, этот питерец… Сейчас особенно чувствую, как мне тебя не хватает…» Ну вот, спохватилась. Раньше надо было думать, дорогая. Когда выбирала себе такого мужа. Впрочем, я решил быть милосердным.

– Сегодня вечером к ней загляну, – сказал я Гарику. – Хотя… – я строго на него посмотрел, – у тебя какой-то нездоровый интерес к моей личной жизни. Надеюсь, у охранника, которого ты мне дашь, не будет такого недостатка… – Разве это недостаток? – Гарик снял телефонную трубку. – Я тебе дам отличного парня, только что перевелся к нам из двенадцатого отделения. Ему там тесно было, негде развернуться… Кровь с молоком! Юморной такой, но и дело знает. Стены готов лбом прошибать! – рассказывал Гарик, набирая номер.

– Знал я одного товарища из двенадцатого отделения. – Я удивленно покачал головой. – Мир еще более тесен, чем кажется. Серегой зовут, да?

Белобрысый такой:

– Точно! – Гарик на миг оторвался от трубки. – Так вы еще и знакомы? Что ж это совсем хорошо… – Куда лучше… – отозвался я. Меня захлестывала апатия, обычное дело после того, как долгая и трудная работа сделана. Даже перспектива выслушивать остроты белобрысого сколько-то там часов в сутки меня не пугала.

Я хотел лишь доползти до своей квартиры, положить голову на валик дивана и закрыть глаза. Если бы Ленка еще присутствовала бы при этом – совсем хорошо.

– Твой Серега сейчас на выезде, – сообщил Гарик, вешая трубку. – Он подойдет часам к четырем, я его проинструктирую – и вперед. Что ты будешь делать до четырех?

Мне нужно было выписаться из гостиницы, вернуть Орловой «Шевроле» и отчитаться перед ней о проделанной работе… Такой облом.

– Я буду спать вот здесь, на стуле, – сказал я. Гарик отреагировал на это сообщение так же смиренно, как житель Японских островов на весть о приближении цунами. Он смирился и стал ждать, пока стихийное бедствие завершится.

Белобрысый меня, честно говоря, стал раздражать, как только мы вышли из здания ГУВД. То ли я отвык от него, то ли так до конца и не выспался, то ли он задавал неудачные вопросы… Только он меня быстро утомил.

– Так вы закончили это дело, с Леоновым? – драматическим шепотом спросил он уже на ступенях ГУВД, хотя нас никто вроде бы не подслушивал.

– Закончил, – сказал я.

– Это не было самоубийство?

– Не было.

– И кто же его убил?

– Убийцы.

– А если серьезно? – обиженно уставился на меня Серега. – Я же вам помогал… Я же тоже принял участие.

– Принял, – кивнул я в десятый раз. – Только… Только подробности тебе знать вовсе не обязательно. Ты все-таки работник милиции, представитель власти, а расследование было… Ну, скажем так, – неформальным.

– Вы их что, убили? – прошептал Серега. – Я никому не скажу, честное слово.

– Честное слово, я их не убил. Я им сказал, что так делать нехорошо, им стало стыдно, и они сделали себе харакири. Все, конец истории.

– Вы же врете, – проницательно заметил Серега.

– Не совсем. Я им действительно сказал, что делать так нехорошо. Но оказалось, что им совсем не стыдно.

И еще – оказалось, что стопроцентных жертв не бывает. Расследуешь убийство человека, а потом оказывается, что его действительно было за что убить. Помогаешь другому, оказывается, что и он не лучше. И так всю дорогу.

– Ну а Леонов?

– Какой, Павел Александрович?

– Нет, парень этот, курсант… Юра, – вспомнил Серега. – Он тоже – не стопроцентная жертва?

– Юра – это исключение. И еще там была одна де… – начал я, но вовремя спохватился. – Юра просто был еще слишком молод. Поэтому он – невинная жертва. В отличие от своего отца.

– Вы просто пессимист какой-то, – укоризненно посмотрел на меня Серега.

– Поработай здесь столько же, сколько работает Гарик, – сказал я. – И мы посмотрим, кто из нас окажется большим пессимистом.

– Думаете, я?

– Думаю, – сказал я и распахнул перед Серегой дверцу «Оки». – Добро пожаловать. Ты хотя бы вооружился, выходя на такое опасное задание?

– Само собой, – Серега отвел в сторону полу куртки, и я увидел кобуру.

– Теперь совершенно спокоен, – сказал я. – Не был таким спокойным с тех пор, как появился на этот свет.

Сначала нам пришлось заехать на заправку, а потом Серега вспомнил, что он сегодня не обедал. Я вспомнил, что последний раз ел в половине девятого утра, и нашим коллективным решением было пойти перекусить, прежде чем Серега обеспечит мое благополучное возвращение домой.

– Пригласил бы тебя к себе домой поужинать, – сказал я в кафе. – Но у меня пустой холодильник.

– Жениться вам пора, – авторитетно заявил Серега, нарезая бифштекс.

– Ты еще будешь заботиться о моем моральном облике! – возмутился я.

– А кто же? Вот, говорят, скоро будут набирать в отдел нравов, курировать проституток и так далее… – мечтательно произнес Серега.

– Думаешь податься?

– Возможно. Надо везде себя попробовать.

– Вот жена обрадуется! – усмехнулся я.

– У меня понимающая жена, – гордо сказал Серега. – Кстати, вы долго еще собираетесь по городу кататься?

Я бы не прочь домой пораньше свалить… – Охранничек, – проворчал я. – Доедай, да поедем.

Сегодня я хочу пораньше лечь спать.

– Вот это дело! – одобрил меня Серега и с удвоенной скоростью задвигал челюстями. Его молодой растущий организм требовал своего.

Около восьми часов вечера мы подъехали к подъезду моего дома. Впору было прослезиться и облобызать в порыве ностальгии грязные стены. Но я сдержался.

Это было бы негигиенично. Да и Серега отвлек мое внимание на другие аспекты возвращения под родной кров.

– Сидите в машине, – решительно сказал он. – Первым выйду я, все осмотрю, проверю подъезд и, если все в порядке, сигнализирую вам.

– Сигнализируешь? – удивился я. – Каким образом?

Сигнальными ракетами?

– Голосовым сигналом, – ответил Серега, расстегнул куртку и выскочил из машины. Больше всего я опасался, что он пришибет в порыве усердия какого-нибудь случайного пенсионера. В подъезде частенько не горел свет, так что почудиться могло всякое.

Серега выглянул из подъездной двери минут пять спустя и помахал рукой.

Затем он вспомнил про звуковой сигнал, откашлялся и произнес:

– Все нормально!

Я поверил ему. Я вылез из «Оки» и зашагал к дому.

Давно меня здесь не было, но никаких изменений мой беглый взгляд не замечал. Все по-старому. Не слишком уютный, не слишком чистый, совсем не шикарный, но неизменный – дом.

Что-то должно быть неизменным. Должно быть тем местом, куда можно вернуться и, облегченно вздохнув, отметить: «Все осталось таким же, как пять минут назад, как месяц назад, как десять лет назад…»

– Я проверил закуток у мусоропровода, – рапортовал на ходу Серега. – Проверил почтовый ящик – там могла быть бомба… Прошел к лифту – никого.

Так что можем спокойно подниматься на ваш этаж.

– Хорошая работа, – поощрительно заметил я. В кои-то веки чувствуешь себя важной шишкой, вокруг которой озабоченно суетятся телохранители. Ну, пусть даже один телохранитель. Все равно приятно.

– Это ваша квартира? – кивнул Серега на мою дверь.

– Ты же здесь уже был вместе с Панченко, – напомнил я.

– Это было давно.

– Пожалуй, – согласился я, припомнив все, что случилось за это время.

Серега подозрительно смотрел на дверь моей квартиры, а я почему-то смотрел в другую сторону – на Ленкину дверь. С чего бы это?

– Давайте мне ключи от квартиры, – скомандовал Серега. – Я войду, все проверю, а потом… – Подашь звуковой сигнал, – предположил я.

– Точно, – кивнул Серега. – Где у вас включается свет в прихожей?

– Справа, – подсказал я, наблюдая, как Серега возится с замком, а сам начал потихоньку смещаться в сторону Ленкиной квартиры. Мои телодвижения не укрылись от бдительного ока Сереги.

– Куда это вы? – строго спросил он, застыв на пороге моей квартиры.

– Тут у меня подруга живет, – пояснил я. – Загляну на минутку, пока ты прочесываешь местность… – Понятно. Я вам потом скажу, что можно заходить, – пообещал Серега и, держась за кобуру, шагнул в темноту моей квартиры. Отважный парень. А я нажал на кнопку звонка. Я тоже был отважным парнем, потому что Ленкин муж мог оказаться дома, а наши отношения… Наши отношения не достигли такой степени дружелюбия, когда приветствуются взаимные визиты или хотя бы просто пожимаются руки… И уже никогда не достигнут такой степени.

Что-то мне никто не торопился открывать, и в моем мозгу возникла страшная картина: муж удерживает Ленку, не пускает ее к двери. Я слегка разволновался и забарабанил по двери. Это произвело впечатление, и за дверью раздались шаги. Затем последовал неизбежный процесс разглядывания гостя в «глазок».

Я специально отступил на шаг, чтобы меня было лучше видно.

Послышалась какая-то возня, затем защелкали замки, затем дверь приоткрылась.

Не слишком широко, не слишком гостеприимно, изза чего мое предчувствие присутствия мужа усилилось. Но выглянула все-таки Ленка.

– А вот и я. Как и обещал, – сказал я с дурацкой улыбкой на губах. – Привет. Секунду спустя я понял, что выглядит она чересчур бледной и чересчур напряженной.

– Ко… – успела она сказать и исчезла. Я даже не успел удивиться ее исчезновению. Я даже не успел удивиться тому, что передо мной вдруг оказалось мужское лицо. Я просто почувствовал тычок в живот и резкую обжигающую боль, пронзившую все тело от головы до пяток. Вероятно, я сразу же стал падать. И тот, кто был внутри квартиры и только что сунул мне в живот электрошокер, позаботился, чтобы я упал не назад, на лестничную площадку, а внутрь, в квартиру. Ошибочка – не в квартиру. В ад. Первая буква "а", вторая "д".

Миллион лет и пять минут спустя. Тошнота и дрожащий подбородок. А вот руки не дрожат, потому что кисти скованы наручниками, самыми настоящими, стальными, гарантированно прочными и надежными. Я смотрю на них и не понимаю. Я не понимаю, где, что и как.

Я не понимаю, почему и за что. Я только лишь понимаю, что шея у меня болит явно не от удара током. Я понимаю, что изо рта у меня течет кровь. И я беспомощен, как новорожденный ребенок. Я бы еще и закричал от ощущения непонятной жестокости окружающего мира, но рот у меня закрыт. Кажется, это скотч, залепивший мне губы, обхвативший щеки и шею.

Потом сверху спускается всемогущая рука Бога. Она дает мне право говорить. Она снимает с моих губ печать молчания, отлепляет с них скотч. Я сразу сплевываю кровь на пол, потом начинаю глубоко дышать, запуская воздух в голодные легкие… Это приводит меня в чувство. Я поднимаю глаза и теперь вижу не серый туман, а вполне конкретное лицо. Я вижу этого бога и я знаю его имя. И первое, что я произношу своими разбитыми, окровавленными губами, это:

– Так это ты, сука!

Он улыбается и хочет что-то сказать в ответ, но тут в квартиру врывается оглушительная трель дверного звонка. Я морщусь от боли, которую мне причиняет этот звук, а Филин реагирует быстро и решительно: он снова заклеивает мне рот. Я не могу говорить и не могу кричать, я едва могу дышать, зато я могу слышать.

– Быстро! – говорит кому-то Филин. Непонятные звуки, длящиеся несколько секунд, потом я вижу две пары ног, спешащих из комнаты. Одна – ноги в кроссовках «Рибок». Другая – в старых, до боли мне знакомых домашних тапочках. Две ноги – мужские. Две другие – женские.

Ленка. Я начинаю грызть скотч, душащий меня, но выходит только младенческое облизывание. Мои руки скованы, а мои ноги… Я их не чувствую.

Из прихожей доносится шепот Филина. Он обращается к Ленке:

– Спроси, кто это… – Кто там? – послушно произносит Ленка, и ее голос дрожит. Мне это режет уши. Неужели Серега за дверью не сообразит, что здесь что-то не так?!

Неужели он не расслышит страх в ее голосе?!

Не сообразит и не расслышит. Потому что я не расслышал. Куда уж Сереге?!

– Он говорит, что из милиции, что ему нужен Костя, – повторяет Ленка.

– Я сам слышу, что он говорит, – зло перебивает ее Филин. – Открывай.

Плавно. Как в прошлый раз. Шевельнешься, я тебе брюхо вспорю. Эта штука очень острая! чувствуешь?

– Да, – Ленкин голос звучит неестественно спокойно, даже чуть устало.

– Тогда открывай.

Я кричу, я кричу так громко, как только могу, но все тонет в скотче, и мне остается только беспомощно лежать и беспомощно слушать, как открывается дверь, ясный голос Сереги «А Костя…», шум, Ленкин вскрик, опять шум, звук падения, щелчок захлопнувшегося дверного замка. Еще звук – отвратительный и гнетущий, невыносимый, как скрежет металла о стекло.

– Вот и все, – деловито произнес Филин. И я понимаю, что Сереги больше нет.

Сначала в комнату вбегает Ленка, она падает передо мной на колени и кричит, захлебываясь страхом, болью и отчаянием:

– Ну что же ты! Зачем ты пришел?! Я же пыталась тебе сказать по телефону, но он мне не давал… Я же… Филин подходит к ней сзади и бьет кулаком в затылок. Ленка падает рядом со мной, едва успев выставить тонкие бледные руки, и я впервые понимаю, что выглядит она совсем не так, как раньше. Она выглядит больной. Будто ее несколько дней не кормили и не выпускали на улицу. Она с трудом приподнимается, смотрит мне в глаза, и я понимаю, что это так и есть. Ее слезы – катятся по щекам, падают на пол, смешиваясь с кровью, ее и моей кровью. Филин хватает ее за волосы и оттаскивает назад, достает скотч и заматывает Ленке рот. А потом снова бьет ее по лицу. Теперь он поворачивается ко мне.

– Времени мало, а дел много, – говорит он. – Но я успею.

– Я замечаю, что в его правой руке окровавленный финский нож. Филин следит за моим взглядом и понимающе кивает.

– Да-да, – говорит он. – Именно этой штукой я вспорол горло тому менту.

Он лежит в коридоре. Хочешь посмотреть? – И он внимательно смотрит мне в глаза. Я не шевелюсь и не моргаю. Я ненавижу этого человека так, как никого еще не ненавидел в своей жизни. И еще я ненавижу себя.

Ленка сидит с закрытыми глазами, ее плечи дрожат, и я ненавижу себя еще больше.

– Ты меня хотя бы узнал? – спрашивает Филин, присаживаясь на корточки передо мной. Теперь лезвие ножа покачивается в паре сантиметров от белков моих глаз. – Помнишь меня, да? Тогда у гостиницы? Зря не купил цветочки своей девушке. Ей было бы сейчас что вспомнить.

Я делаю движение губами.

– Хочешь поговорить? – Филин неожиданно сдирает скотч с моих губ. – Последнее слово приговоренного к смерти – это всегда интересно послушать.

Я делаю несколько глубоких вдохов, потом пытаюсь собрать слюну, чтобы плюнуть в эту мерзкую рожу, но слюны нет, есть только кровь, облепившая мои десны и мою гортань. Язык с трудом ворочается в жаркой и липкой среде. Но кое-как исторгаю из себя:

– Су-ка… – Ради этого не стоило тебе открывать рот, – замечает Филин и собирается снова замотать мои губы. Я понимаю, что, как только это случится, последует чтото страшное. Поэтому я начинаю быстро, как только могу, – говорить.

– Зачем ты меня не… Не убил тогда… – Когда твои друзья-менты устроили мне засаду у церкви? – ухмыльнулся Филин. – Я мог бы это сделать.

Как мог тебя убить тысячу раз в самых разных местах.

Я сотни раз следил за тобой, и ты меня не замечал. Я мог войти в твою квартиру и задушить тебя подушкой, мог взорвать тебя в машине. Мог элементарно застрелить. Но все дело в условиях… – Что за условия… – пробормотал я, перебарывая тошноту и головокружение.

– Условия заказчика, – охотно пояснил Филин. – Мне ведь не просто заказали тебя ликвидировать. Заказчик высказал кое-какие пожелания, и я должен их выполнить. А вот это оказалось очень трудно. Пришлось долго ждать, пришлось пускаться на разные трюки, вроде спектакля с цветочками и еще кое-каких представлений… Но зато сегодня я смогу выполнить все условия.

– Ублю-док, – устало проговорил я. – Дев-чон-ку не трогай… Тебе ее не заказывали. Отпусти ее.

– Ох-ох-ох… – вздохнул Филин и убрал нож от моих глаз. – Ты не понял, дурачок. В этом-то и заключается условие.

– Понимаешь, – Филин говорил с энтузиазмом, с явным удовольствием. Я вспомнил слова Бороды: «Он испытывает наслаждение от того, что убивает людей.

Ему это нравится». Борода был прав на все сто. – В этом-то и заключается условие. Заказчик, который, видимо, тебя очень любит, попросил, чтобы тебя убили вместе с твоей девушкой. Он садист, наверное, этот заказчик. Но клиент всегда прав! – развел руками Филин. – И я долго не мог застать тебя с девушкой. Ты какой-то ненормальный, честное слово! Все носишься по городу, все работаешь, никакой личной жизни! Я еле дождался… – Ошибка, – сказал я. – Мы с ней разошлись. У нее муж, и они уезжают в Питер… – Про мужа можешь не рассказывать. Муж лежит в соседней комнате уже второй… Или третий? Третий день он уже там лежит и очень плохо пахнет. Я же не мог вынести труп, как выносят мусор. Все ждал, когда ты вспомнишь о Леночке. Пусть даже не купишь цветочков… Короче говоря, не надо ля-ля. Я же слышал ваш разговор по телефону. Никакой ошибки нет. В конце концов, – неожиданно Филин метнулся к Ленке, подхватил ее под руки и подтащил ко мне, приставив нож ей к горлу. – Ну-ка, скажи, любишь ты этого типа? Кивни, кивни, сучка… Ну! – лезвие вжалось в ее кожу, и я чувствовал, как по спине у меня течет пот. Ленка медленно опустила подбородок и так же медленно подняла его. Ее глаза были полузакрыты.

Филин убрал нож. – Вот видишь? – сказал он, обращаясь ко мне. – Все верно. Все правильно. Теперь можно снова заклеить тебе рот… Что он и сделал. Потом Филин прошел в другой конец комнаты и вытащил из серой спортивной сумки фотоаппарат «Полароид».

– Это вещественные доказательства, – пояснил он. – Заказчику понадобятся доказательства, что заказ выполнен и выполнен в полном объеме.

Он зарядил в фотоаппарат кассету, потом посмотрел вверх на зажженную люстру и удовлетворенно кивнул головой:

– Освещение сносное.

Он подтащил Ленку вплотную ко мне и посадил ее так, что мы касались друг друга плечами. Ленка посмотрела на меня. Я посмотрел на нее.

– «Прощай», – молча сказала она.

– «Прощай», – молча ответил я.

– Так, – сказал Филин, – в кадр вмещаетесь, все нормально. Он нажал на кнопку «Полароида», фотография с жужжанием вылезла наружу, Филин посмотрел на нее и остался доволен.

– На всякий случай – дубль, – пояснил он и снова щелкнул фотоаппаратом.

Я не смотрел в объектив, я смотрел на свои руки, скованные сталью, и желал разорвать эту сталь, чтобы потом так же разорвать того человека, который стоял перед нами и явно получал удовольствие от своей работы. Но сталь осталась сталью. Она не разлетелась, не исчезла. Чуда не случилось, и спасение не пришло.

За окном мир продолжал жить своей обычной жизнью, за стенкой соседи пили вечерний чай и смотрели «Санта-Барбару». А в этой комнате убивали. Каждому свое.

Филин положил фотоаппарат, снова пошел к сумке и вернулся оттуда с пистолетом. Вероятно, это был тот самый «ЗИГ-зауэр», про который говорил мне Гарик.

Но сейчас это уже не имело ровным счетом никакого значения.

«ЗИГ-зауэр» или «Калашников» – все одно. Я закрыл глаза.

– Еще одно условие заказчика, – вдруг произнес Филин. – Это сначала убить девушку на твоих глазах. А потом уже тебя. Так что открой глазки… Не подчиняясь его приказу, а по собственному внутреннему импульсу я открыл глаза. «ЗИГ-зауэр» был снаряжен глушителем и готов к работе.

– Ну, – сказал Филин, вытягивая руку с пистолетом. – Вы уже попрощались? Если нет, то ждать я вас не буду… Я всем телом рванулся влево и упал на Ленку, заслонив ей грудь и живот.

Я ощутил тепло ее тела. В последний раз.

– Нет, не так, – раздраженно произнес Филин. – Ты ничего не понял. Он пнул меня в бок, потом еще, пока я не отлетел в сторону метра на три. Я лежал, уткнувшись в пол лицом. Я ничего не видел, я только слышал:

хлопок.

Потом второй хлопок. Пауза. И самые ужасные звуки – звук работающего фотоаппарата. Смерть наступила.

И была запечатлена. Она стала очевидным фактом.

Видимо, моя любовь к Ленке была не слишком сильной. Мне не хотелось сейчас умирать вместе с ней.

Мне хотелось убить Филина – так сильно этого хотелось, что я прокусил себе губу, и вновь почувствовал вкус своей крови.

Но я ничего не хотел сильнее в эту секунду, чем ощутить на своих губах кровь другого человека – кровь Филина.

– Все, – сказал Филин. – Она отмучилась. Переворачивайся, мне надо закончить с тобой. Покажи мне свое лицо. Он помог мне перевернуться носком кроссовки.

Посмотрел мне в лицо и неодобрительно зацокал языком.

– Нет, – сказал он. – Так не пойдет. Какая-то идиотская улыбка… Ты не должен улыбаться, понимаешь?

Заказчик не примет у меня такую работу. Твою девку убили, тебя самого сейчас кончат – а ты скалишься?

Маразм какой-то.

Убери эту дурацкую улыбку с морды. Быстро! – Для большей убедительности своих слов он пнул меня в пах. Это было больно, но я удержал лицевые мышцы в прежнем растянутом состоянии.

– Я тебе сейчас разнесу череп из этой штуки. – Филин продемонстрировал мне пистолет. – Что тут смешного? Или ты уже умом тронулся? Или надо мной прикалываешься? – Последнее предположение показалось Филину оскорбительным.

Видимо, самолюбие было его главным качеством после жестокости. – Ну, я тебе сейчас испорчу настроение, – пообещал он. – Это, кстати, тоже одно из условий. Сделать твою смерть как можно менее приятной.

Так вот, слушай… – он вновь присел на корточки, и теперь его голова нависала надо мной, а слова вываливались из его плохо пахнущего рта, как омерзительные атмосферные явления из не менее омерзительной тучи. И деваться от них было некуда.

– Слушай, ты, смертник. Мне тут пришлось пожить в этой квартирке три дня, пока тебя дожидался. Утомительное занятие, надо сказать. А я здоровый мужик, у меня возникают определенные потребности… – Он ухмыльнулся. – Короче, я твою девку отымел. Не скажу, что много раз, так, три раза в день, не больше… – он плюнул мне в лицо и негромко рассмеялся. – После завтрака, после обеда и после ужина. Как тебе такое?

Хули ты головой мотаешь, а? – Он вдруг изменился в лице и резко хлестнул меня ладонью по щеке. Кажется, я его разозлил.

– Ну-ка, скажи, чего ты лыбишься? – Он стянул скотч с моих губ. – Что тут веселого? – Он держал пистолет в левой руке и край клеющей ленты в правой. – Что?

– Ты врешь, – с наслаждением выдохнул я ему в лицо. – Врешь как сивый мерин.

– Нет, – он покачал головой. – Доказать? – Он приблизил свое лицо к моему. – У нее есть родинка. Сказать, где? Сказать… Ничего он не сказал, ублюдок. Ничего он не сказал.

Если бы я мог, я кричал бы от восторга, от животной радости, от первобытного чувства триумфа!

Он ничего не сказал! И я молчал тоже, потому что мои зубы были заняты. Очень хорошим и классным делом. Лучше которого я просто не мог придумать.

– Сказать, где? – шептала эта мразь, все ближе и ближе склоняя свою руку к моему лицу. – Сказать… Я изо всех сил рванул голову вверх, от пола. Я ударил ему лбом в лицо, но главное – я вцепился зубами ему в губы, а также ухватил несколько пальцев правой руки. Их я сразу прокусил до кости и ощутил во рту сладкий вкус его крови. Сладкий вкус мести. Он яростно тряхнул головой, потом дернулся всем телом, но я висел на нем, я грыз его, я кусал его, я пил его кровь, и он мог только выть от боли, он мог колотить меня рукояткой пистолета по голове, отчего перед глазами пошли темные круги. Но я был псом-убийцей, мои челюсти было невозможно разжать, я рвал его кожу, я убивал его – постепенно, по частям.

Ему надо было сразу приставить ствол верного «ЗИГ-зауэра» мне к голове и просто вышибить мне мозги. Это был единственный способ избавиться от меня.

Но Филин не был Богом, он был просто наемным убийцей чуть выше среднего уровня. И ему было так больно, что на несколько секунд он утратил возможность рационально мыслить.

А мне хватило этих несколько секунд, чтобы обработать ему правую руку, порвать губы, прокусить щеки… Он сначала выл от боли, а потом стал просто неприлично реветь, повизгивая. Впрочем, он все-таки сообразил наконец, что меня надо пристрелить. Он хотел перехватить пистолет, взять его за рукоятку, но я продолжал его грызть и бил его сцепленными руками в живот… Он уронил пистолет. Я на секунду отпустил его, чтобы посмотреть ему в глаза. А он глядел на мои красные от крови губы и боялся. И когда я увидел страх в его глазах, то понял, что я его убью. Пусть у меня руки в наручниках, пусть мои ноги словно ватные, но я его убью.

Пусть для этого мне придется перегрызть ему горло.

Если для того, чтобы убить зверя, надо стать зверем, я им стану. Нет проблем.

Каким-то чудом он все-таки оторвался от меня.

Бледный и перепуганный, он сразу же отпрыгнул от меня на несколько шагов. Забыв про «ЗИГ-зауэр» на полу. А я не забыл. Я сразу двинул по пистолету ногой, и тот улетел в другой конец комнаты.

– Без пистолета, как без рук, да? – издевательски спросил я и показал Филину зубы. Он молча прыгнул за оружием. «ЗИГ-зауэр» лежал у ног Ленки.

Мертвой Ленки. Филин споткнулся, упал на живот и протянул руки за пистолетом, но мне показалось, что он тянет руки к Ленке, что он хочет причинить ей боль уже после смерти.

Ярость – вот название безумия, влезшего мне в мозг в те секунды. Я прыгнул следом и вцепился зубами в ногу Филина. Тот опять завопил, дернул рукой, и пистолет, вместо того чтобы оказаться в его ладони, отлетел под батарею. Филин стряхнул меня с ноги и пополз за пистолетом. А я встал. Это было трудно, я чувствовал себя плюшевым медведем, которого заставляют ходить, но который не знает и не понимает, как это можно делать. Но я проковылял к батарее, и когда Филин схватился за пистолет, и на его окровавленной роже появилась кошмарная улыбка – разодранные губы не слишком смотрятся, – тогда я пнул его по голове. Я пнул его, как пинают футбольный мяч в последнем пенальти, от которого зависит судьба всего матча и всего чемпионата. Как бьют, чтобы мяч пушечным ядром просвистел над полем, а у вратаря даже не возникло желание остановить его. Я ударил так, что голова Филина должна была отлететь в сторону, как тот футбольный мяч. Но ноги были слабы. Филин просто ударился головой о батарею, ткнулся лицом в пол и затих. Я ударил снова, не удержался на ногах и рухнул рядом. Но я знал, что останавливаться мне нельзя – секундное промедление убьет меня. И я не дал Филину передышки, я подполз к нему, схватил его за голову и несколько раз с силой двинул ею об пол. Я не убил его, нет, эта сволочь была слишком крепкой, чтобы сдохнуть от такого обращения. Тут нужно было что-то более серьезное. Типа пары пуль в голову.

«ЗИГ-зауэр» забился под батарею, и с руками, сцепленными наручниками, я не смог бы его достать. Поэтому я энергично пополз к своему плащу, валявшемуся в нескольких метрах от меня. В плаще был мой «ТТ»

с полной обоймой. Я добрался до плаща и попытался залезть руками в карман, однако это получалось не особенно хорошо. К тому же я услышал сзади легкий шорох. Я даже не стал оглядываться, потому что источником любых звуков там мог быть лишь один человек. И мне стоило поторопиться выудить «ТТ» из плаща, а не тратить время на испуганные взгляды через плечо.

Я вытащил пистолет, но мне требовалось время на то, чтобы снять его с предохранителя. Шорох повторился, и тут я уже не выдержал: я обернулся. И увидел, как Филин достает из-под батареи свое оружие. Он издавал какие-то странные звуки, похожие на всхлипывание и рычание одновременно. Но главным было не это, а то, что он быстро вытащил «ЗИГ-зауэр». Быстрее, чем я. И он захихикал, поворачиваясь ко мне. Нечто вроде смеха гиены. А потом он увидел «ТТ» в моих руках, и смех прекратился. На его изуродованном, окровавленном лице в эти секунды жили только глаза – снова, как тогда, в проулке возле Успенской церкви, в них читалось удивление. Только теперь у него не было причин стрелять мимо. А у меня не было права на осечку.

Большими пальцами я взвел курок, а Филин вытянул руку с пистолетом. Нас разделяло метра три-четыре. Но не только это нас разделяло. Между нами была кровь, слишком много крови. Настолько много, что я нажал на спусковой крючок с наслаждением. Что там говорил по этому поводу Абрамов: «Месть тупое чувство, но зато такое сладкое»? Черт, как же он был прав!

Когда я закончил давить на спуск, Филин был мертв на восемьсот процентов. И это было главное, что мне нужно было знать в тот момент. Ранен я или нет, умираю или нет – все уже было неважно, все уже не имело значения.

Я положил пустой пистолет на пол. И сам лег, прижавшись щекой к ковру.

Теперь все было легким – мое тело, моя боль, мои мысли… Теперь все стало окончательным – в смысле, нашедшим свой конец. Я знал, что жить дальше не имеет ровным счетом никакого смысла, все должно кончиться здесь и сейчас.

Мне нужно было только лежать на ковре и ждать, когда придет смерть и избавит меня от груза, состоящего из воспоминаний, сожалений, раскаяния. Я думал о том, как все могло бы быть, и знал, что так уже никогда не будет. Однако мое проклятое воображение с услужливостью подсовывало мне картины несуществующей жизни, где была живая и улыбающаяся Ленка, где все были живы, здоровы и даже иногда счастливы… Когда вызванная соседями милиция высадила дверь и обнаружила все, что и должна была обнаружить, я, по их утверждениям, лежал на полу в луже крови и плакал. Что ж, возможно, так оно и было. Просто я об этом уже ничего не помню. Я запретил себе вспоминать об этом.

С некоторых пор я все делаю очень медленно. Медленно передвигаюсь, медленно ем, медленно разговариваю. Я не понимаю, зачем куда-то торопиться.

Времени и так слишком много. Вот наступил Новый год, а потом, как говорят, будет и новое тысячелетие.

Ума не приложу, что можно делать с такой уймой времени.

В тот день я, как всегда, медленно и осторожно спускался по ступеням районной поликлиники. Мне были предписаны периодические беседы с психотерапевтом, что я в очередной раз и сделал. Вряд ли врач получил удовольствие от нашей беседы. Что касается меня – то я тем более был не в восторге. Но это помогло мне хоть как-то убить еще два часа времени. Еще часа три, и можно считать еще один день благополучно прожитым. И слава Богу.

Я не сразу узнал эту женщину. Она слишком хорошо выглядела, чтобы быть моей знакомой. Ольга Петровна Орлова стояла у белого «Линкольна», одетая в длинную белую дубленку. Вокруг лежал белый снег, и все это выглядело совсем как интерьер стерильной больничной палаты. С некоторых пор меня просто тошнило от белого цвета и от стерильности. О чем я и не преминул сообщить Ольге Петровне. Потом я поздоровался.

– Подвезти вас домой? – предложила она и погладила свою шикарную машину. Шофер высунул в окно улыбающуюся физиономию.

– Это слишком быстро, – сказал я. – Предпочитаю ходить пешком. Пока доберешься до дома, уже стемнеет. А там можно и спать ложиться.

– Вы изменились, – сказала после паузы Ольга Петровна. И пошла со мной рядом. Белоснежный «Линкольн» ехал чуть позади.

– Со стороны виднее, – равнодушно ответил я. А вы получили обратно свою машину, тот «Шевроле»?

– Да, конечно, – кивнула она. – Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали.

– Неужели? А что я сделал? Напомните, пожалуйста… – Вы нашли убийц моего сына. И наказали их.

– И за это стоит благодарить? – пожал я плечами. – Вот если бы я сотворил чудо и вернул Юрия к жизни – это было бы дело. А то получилась совершенная бессмыслица: вы мстите за своего сына, а кто-то мстит вашему мужу за смерть своих близких… Просто замкнутый круг какой-то. Круг, полный ненависти. Ненависть объединяет всех. Поэтому невиновных здесь нет. Хотя… Если вы чувствуете удовлетворение… Я рад. Самто я ничего подобного не чувствую.

– Да, – Ольга Петровна вздохнула и поторопилась сменить тему. Очень неудачно это у нее вышло. – Знаете, недавно прочла в газете, что в автомобильной катастрофе погибла дочь Валерия Абрамова. Знаменитого бизнесмена, который начинал когда-то здесь, у нас… Ей было около двадцати, как и Юре. И я подумала, что есть какой-то злой рок, – задумчиво произнесла Орлова. – Вы говорите, что мой муж сделал что-то такое нехорошее, но смерть за это принял Юра. Вероятно, у Абрамова тоже есть какие-то грехи. Но сам он жив, а дочь его мертва. Дети расплачиваются за грехи своих родителей, и это страшно, потому что грехов у нас столько, что целые поколения вряд ли их искупят… – Но вы чувствуете удовлетворение? – перебил я ее. – Вы успокоились теперь? Помните, вы тогда говорили, что нуждаетесь в успокоении. Вы его получили, когда узнали, что убийцы сына мертвы?

– Знаете что, Константин… Пожалуй, что действительное успокоение я ощутила не в тот момент. Когда узнала о смерти Юриных убийц. А немного позже. Я позволила себе нечто вроде отпуска, сидела дома, смотрела по видео разные старые фильмы, читала книги.

Странно, до этого я была в полной уверенности, что фирма движется только моими безумными усилиями, но вот я перестала ездить в офис – и что? Земля не перестала вращаться, дела кое-как делались. И я подумала, что могла бы уделять всему этому гораздо меньше времени, а больше… – она неожиданно осеклась, словно одернула сама себя. – Так вот, я сидела дома, никуда не ходила. Просто старалась пережить то, что со мной случилось. И я читала, помимо прочего, «Унесенных ветром», а там в конце второго тома есть строчки, которые написаны как будто для меня. То есть я читала книгу и раньше, но просто так, не придавая особого значения. А тут… Я сразу поняла, что это для меня и про меня. Скарлетт О'Хара говорит сама себе после всех своих несчастий и злоключений: «Завтра будет новый день, и тогда я займусь тем-то и тем-то».

Понимаете? Как бы тяжело ни было, но завтра будет новый день. Вы проживаете день сегодняшний, а назавтра – что-то другое, новое… Вот эта мысль и помогла мне успокоиться. Просто наступил мой другой день. Вот так. И она осторожно улыбнулась.

– Приятно слышать, – сказал я. Про себя я подумал, что всегда считал Скарлетт О'Хара порядочной стервой. И до конца второго тома эту книгу не дочитал. А стало быть, не видать мне успокоения как своих ушей.

– Я слышала, что у вас тоже случилось несчастье, – Орлова деликатно взяла меня по руку. – Вам тоже нужно пережить это.

– Конечно, – кивнул я. – Так я и сделаю.

– Правда? – она посмотрела мне в глаза.

– Правда, – сказал я.

Она помахала мне рукой и уехала на длинном белом «Линкольне» в свою жизнь. А я остался в своей.

Я достал из кармана пальто записную книжку и нашел там нужную страницу.

Мне оставалось еще два раза посетить психотерапевта, а потом я буду полностью свободен в своих действиях. И у меня уже есть кое-какие планы на конец февраля. Семь часов на поезде и два с половиной часа на автобусе – итого девять с половиной часов. У меня есть удостоверение внештатного сотрудника ГУВД, выписанное на чужое имя, но с моей фотографией. Так что аудиенцию с заключенным ИТУ Артуром я получу без проблем. В одном кармане у меня будет фотография мертвого Филина, я стащил ее у Гарика из кабинета. А во втором кармане у меня обязательно будет что-то достаточно острое и длинное. Сначала я заставлю Артура сожрать фотографию, а потом… А потом мы проверим на прочность его внутренние органы.

Абрамов был прав – пока это не коснется лично тебя, ты не узнаешь настоящую боль и не поймешь, чем ее можно излечить. Пожалуй, что только другой болью.

Я стоял на тротуаре и подсчитывал, через сколько дней я смогу навестить Артура. Думаю, что в эти мгновения я совсем не походил на эту чертову Скарлетт О'Хара

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||


Похожие работы:

«Снежно-ледовые и водные ресурсы высоких гор Азии Материалы Международного Семинара Оценка снежноледовых и вод ных ресурсов Азии Алматы, Казахстан 28 -30 ноября 2 006 Алматы, 2007 1 Снежно-ледовые и водные ресурсы высоких гор Азии Материалы Международного Семинара Оценка снежноледовых и вод ных ресурсов Азии Алматы, Казахстан 28 -30 ноября 2 006 И.В.Северский (ред.) 2 СОДЕРЖАНИЕ: Гордон Янг. Элем енты высокогорной гидрологии со специальным упором на Центральную Азию 7 К отляков В. М., Северский...»

«Издание 1 страница 1 из 68 ОГЛАВЛЕНИЕ 1 Общие положения..3 2 Характеристика профессиональной деятельности выпускника ООП ВПО по направлениюподготовки бакалавра 190100 Наземные транспортно-технологические комплексы...3 3 Требования к результатам освоения основной образовательной программы по направлению подготовки бакалавра 190100 Наземные транспортно-технологические комплексы...6 4 Документы, регламентирующие содержание и организацию образовательного процесса при реализации ООП ВПО по...»

«Виктор Буйвидас Угол смерти Дочери Виолетте Уфа 2014 УДК 82–93 ББК 84(2Рос=Рус) 6–44 Б90 Буйвидас В. Угол смерти. – Уфа : Вагант, 2013. – 270 с. Все события и герои этой книги придуманы автором. Любые совпадения случайны. Это третий роман серии Сова. Жанр – шпионский детектив, боевик, триллер. Сова – код группы СВР, бренд дружного разведочного коллектива. Агенты – чистые камикадзе: нигде не состоят, не числятся, шпионят, надеясь на сумасшедший фарт. Только призрачное Провидение служило им...»

«между пищей и тремя Гунами. Три аспекта жизненной энерСунил В. Джоши. Аюрведа и панчакарма. гии желудочно-кишечного тракта. Вихара — деятельность Методы исцеления и омоложения. по поддержанию жизни. Часть 2. АЮРВЕДИЧЕСКОЕ ЛЕЧЕНИЕ ЗАБОЛЕВАНИЙ 45 Панчакарма — эффективная система очищения и омоло- 7. Болезнь. 45 жения организма, при* меняемая в аюрведе. Автор книги Шат крийя кал (шесть стадий болезни). доктор Сунил В. Джоши, известный специалист по панча- 8. ПАНЧАКАРМА — аюрведическое лечение. 48...»

«ОБЪЯВЛЕНИЯ ВО С К Р Е С Н Ы Й 4 октября – ВЕЧЕРЯ ГОСПОДНЯ на утреннем служении, вечером ОБЩЕЕ ОБЩЕНИЕ С 27 сентября – НАЧАЛО УЧЕБНОГО ГОДА ВОСКРЕСНОЙ ШКОЛЫ и ОТКРЫТИЕ КЛУБНОГО ГОДА АВАНЫ ВЕ С Т Н И К Нужда в ночных дежурных на конец СЕНТЯБРЯ и ОКТЯБРЬ БЛАГОДАРНОСТЬ Издание Церкви Евангельских Христиан-Баптистов г. Зеленограда От имени церковного совета выражаем благодарность № 39 (683) 27 сентября 2009 года всем братьям и сестрам, принявшим активное участие 2009 ГОД В НАШЕЙ ЦЕРКВИ – год церкви...»

«Правила конкурса 2013 Страница 1/13 Введение 1) Руководство фармацевтической компании ПРО.МЕД.ЦС Прага а. с. объявляет конкурс на лучшую научную работу в области гастроэнтерологии и гепатологии. 2) Конкурс проводится с 1993 года, как правило, раз в два года. С 2005 года был назван в честь памяти его основоположника, многолетнего генерального директора компании PRO.MED.CS Praha a. s. и большого мецената гастроэнтерологии доктора Рудольфа О. Бареса – Dr. Bares Award. 3) Целью данного документа...»

«Осипов В.П. Бехтерев 1947 СОДЕРЖАНИЕ О КНИГЕ ПАМЯТИ УЧИТЕЛЯ — АВТОР БИОГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В. М. БЕХТЕРЕВА ОСНОВАНИЕ ПСИХОНЕВРОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА И ИНСТИТУТА МОЗГА НАУЧНОЕ ТВОРЧЕСТВО В. М. БЕХТЕРЕВА 25 декабря 1927 г. столичные газеты принесли неожиданное и печальное известие о кончине академика Владимира Михайловича Бехтерева. Он приехал в Москву на научные съезды, но смог принять участие только в совещаниях невропатологов и психиатров. Неожиданная кончина В. М....»

«Н.В Щенникова Челябинск ТИПОЛОГИЯ ДЕКОРА: СИСТЕМАТИЗАЦИЯ И УТОЧНЕНИЕ ПОНЯТИЙНОГО АППАРАТА (В порядке обсуждения) В Челябинской областной картинной галерее начата работа над состав­ лением каталога книг кириллической традиции. Фонд, существующий с 1964 г., насчитывает около 300 единиц хранения, треть которого составляют рукопи­ си, датируемые преимущественно последней четвертью XVII-нач. XX вв. Хро­ нологическая приуроченность позволяет отнести книги к поздней рукописной традиции. Почти все...»

«Глава 11. Учет оплаты труда Основные этапы расчета зарплаты Настройка программы Ввод начальных остатков Конфигурация задачи Графики рабочего времени Виды начислений/удержаний Должности Внесение сведений о сотрудниках Прием сотрудников Увольнение сотрудников Учет рабочего времени Оформление больничных листов Оформление отпусков Оформление прочих периодов, оплачиваемых исходя из среднего заработка.36 Заполнение табелей сотрудника Исходные данные для расчета зарплаты Должность и основные виды...»

«015511 B1 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (51) Int. Cl. A23L 2/00 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента A61K 33/00 (2006.01) 2011.08.30 A23L 2/38 (2006.01) (21) Номер заявки 20 (22) Дата подачи заявки 2005.02. БЕЗАЛКОГОЛЬНЫЙ НАПИТОК С ПОВЫШЕННЫМ СОДЕРЖАНИЕМ 1H216O (54) (43) 2008.02.28 (56) PATENT ABSTRACTS OF JAPAN vol. (86) PCT/RU2005/000045 2003, no. 12, 5 December 2003 (2003-12-05) & (87) WO 2006/085785 2006.08.17 JP...»

«177 УТВЕРЖДЁН постановлением Правительства Свердловской области от № _ Об утверждении ежегодного государственного доклада О положении семьи и детей в Свердловской области по итогам 2012 года Ежегодный государственный доклад О положении семьи и детей в Свердловской области по итогам 2012 года 178 Содержание Введение Раздел 1. Демографические характеристики семьи и детства в Свердловской области. Раздел 2. Уровень жизни и благосостояния семьи и детей Раздел 3. Состояние здоровья семей и детей,...»

«Неоспоримые свидетельства Джош Мак-Дауэлл ГЛАВА 1. Уникальность Библии ГЛАВА 2. Как создавалась Библия ГЛАВА 3. Канон ГЛАВА 4. Достоверность Библии ГЛАВА 5. Хронология важнейших рукописей Нового Завета ГЛАВА 6. Библиографические доказательства достоверности Ветхого Завета ГЛАВА 7. Внутренние доказательства подлинности Писания ГЛАВА 8. Внешние свидетельства надёжности Писания ГЛАВА 9. Ветхозаветные пророчества о Мессии, исполнившиеся в Иисусе из Назарета ГЛАВА 10. Время прихода Мессии ГЛАВА 11....»

«Организация Объединенных Наций A/HRC/WG.6/13/GBR/1 Генеральная Ассамблея Distr.: General 8 March 2012 Russian Original: English Совет по правам человека Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Тринадцатая сессия Женева, 21 мая – 4 июня 2012 года Национальный доклад, представленный в соответствии с пунктом 5 приложения к резолюции 16/21 Совета по правам человека* Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии * Настоящий документ воспроизводится в том виде, в котором...»

«1 УТВЕРЖДАЮ генеральный директор ФГУ Российская национальная библиотека В.Н. Зайцев 10 января_ 2008 г. Использование документов из фондов РНБ путем воспроизведения (копирования, репродуцирования) (нормативные документы) 2 Оглавление 1. Порядок использования документов (фрагментов документов) из фондов РНБ путем воспроизведения (копирования, репродуцирования) 2. Порядок приема и выполнения заказов на копирование документов (фрагментов документов) из фондов РНБ 3. Порядок оформления заказа на...»

«Арбитражный суд Республики Северная Осетия-Алания 362040, г. Владикавказ, пл. Свободы, 5 E-mail: info@alania.arbitr.ru, http://alania.arbitr.ru Именем Российской Федерации РЕ ШЕН И Е г. Владикавказ Дело №А61-2092/10 15 декабря 2010 г. Резолютивная часть решения объявлена 08.12.2010 Решение в полном объеме изготовлено 15.12.2010г. Арбитражный суд Республики Северная Осетия – Алания в составе: Председательствующего Базиевой Н.М. Судей Алдатова Б.К. и Бекоевой С.Х. При ведении протокола судебного...»

«Пришвин Михаил Зеленый шум (Сборник) Михаил Пришвин В сборник Зеленый шум известного русского советского писателя M.M.Пришвина (1873–1954) вошли его наиболее значительные произведения, рассказывающие о встречах с интересными людьми, о красоте русской природы и животном мире нашей страны. МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ ПРИШВИН Если бы природа могла чувствовать благодарность к человеку за то, что он проник в ее тайную жизнь и воспел ее красоту, то прежде всего эта благодарность выпала бы на долю писателя...»

«Отчёт по странам 2006: Беларусь, Молдова, Российская Федерация и Украина СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ РЕСПУБЛИКА БЕЛАРУСЬ РЕСПУБЛИКА МОЛДОВА РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ УКРАИНА 1 Отчёт по странам 2006: Беларусь, Молдова, Российская Федерация и Украина Введение Настоящий отчет относительно ситуации по вопросам беженцев, лиц ищущих убежища и внутренне перемещенных лиц на территории Республики Беларусь, Молдовы, России и Украины составлен местными неправительственными организациями, занимающимися вопросами...»

«Екатерина де Гук Дохерти Рождественские колокола Издание второе Текст печатается по изданию: Donkey Bells: Advent and Christmas Catherine de Hueck Doherty (ne Kolyschkine) 2000 Madonna House Publications Combermere, Ontario, K0J 1L0 Canada www.madonnahouse.org www.catherinedoherty.org Nihil Obstat: о. Роберт Пелтон Imprimatur: И.П. Уиндль Епископ Пембрука, Онтарио, Канада 1 марта 1978 года Обработка английского издания Мириам Стульберг Перевод с английского Альвины Воропаевой Екатерина де Гук...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ – УЧЕБНО-НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Направление подготовки 100700.68 Торговое дело Квалификация (степень) выпускника – магистр. Нормативный срок обучения – 2 года Форма обучения – очная Утверждена на заседании Ученого совета университета...»

«Расология еврейского народа Ганс Ф.К. Гюнтер Первое русское издание Москва Издательство Сампо 2010 УДК 39 ББК 63.5 Г99 Г99 Гюнтер Г.Ф.К. Расология еврейского народа / Ганс Фридрих Карл Гюнтер; [пер. с нем. А. Ионова]. — М.: Изд-во Сампо, 2010. — 374 с. ISBN 978-5-9533-1733-7 Последний национальный рыцарь национальной науки — так можно было бы кратко охарактеризовать Ганса Ф. К. Гюнтера — выдающегося немецкого расового теоретика и религиозного реформатора, человека, усилиями которого немецкая...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.