WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |

«Учитель Наблюдатель Magna Memoria (Дервиш) Утро 2020 года Зеркало Термидор 1920 года Смерть приходит на рассвете Учитель Пролог Мы бежали по летнему, залитому солнцем ...»

-- [ Страница 9 ] --

Проехав через большой поселок с роскошными коттеджами, мы подъехали к дому, стоящему в конце дороги, можно сказать, прямо в гуще соснового бора.

Место целебное. Фитонциды так и летают в воздухе, выискивая болезнетворные бактерии. Для подъезда к дому пришлось делать поворот почти на девяносто градусов, а рядом с дорогой лежал продолговатый бетонный блок.

Понятно. Здесь живет какой-то местный босс и при строительстве были учтены нормы защиты от террористов на автомобилях.

Металлические ворота бесшумно распахнулись. Мы въехали на территорию двухэтажного особняка с башенками в готическом стиле. Неудивительно в области, где есть специальный национальный немецкий район. У ворот я заметил охрану. В военной форме, но в форме были какие-то странности. Ладно, потом рассмотрим, может быть, это просто военизированная охрана, а не военнослужащие.

Объехав круглую клумбу, автомашина остановилась у входа. Меня встретил такой же, как и мои спутники, молодой человек в строгом костюме и предложил пройти в дом.

Обстановка в особняке достаточно шикарная. Не буду вам ее описывать. Все, у кого есть деньги, отделывают свои дома так, как им хочется и если взяться описывать интерьеры особняков олигархов и бизнесменов поменьше, то не хватит ни времени, ни бумаги, чтобы все описать и потом выслушать вопрос: а зачем вы все это описывали?

По центральной лестнице мы поднялись на второй этаж, где в уютной гостиной у горящего камина сидели трое мужчин в возрасте старше пятидесяти лет.

– Здравствуйте, здравствуйте, Николай Иванович.

Вы, наверное, меня не помните, а ведь мы с Вами вместе работали в областной администрации. Я был тогда безвестным специалистом первой категории, а вы маститым начальником отдела в солидном министерстве экономики. Идет время. Времена меняются. Вот и каламбур образовался, – весело заговорил мужчина, моложе всех по возрасту, одетый в норвежский пуловер, серую рубашку без галстука, серые брюки и легкие коричневые полуботинки. Чувствовалось, что он и является хозяином особняка. – Да, времена прошли, а тут столько произошло, что вероятно, придется немало порассказать, чтобы вы хоть немного ориентировались в том, что происходит. Давайте я вам сначала представлю тех, кто здесь присутствует. Николай Петрович, министр иностранных дел и внешней торговли Сибирской суверенной республики, Петр Николаевич – директор республиканской службы безопасности. Так и знал, что вас сильно удивлю. Я – Президент Сибирской суверенной республики. Всенародно избранный. А сейчас я немного расскажу, что же все-таки у нас произошло.

В те времена, когда с вами случилось несчастье, Россию ругали из-за отсутствия демократии, снова называли ее империей, а в самой России было неравное положение между регионами, что приводило к межрегиональным противоречиям. Национальным республикам давали особые преференции, чтобы никто не национальностей. Кроме того, повсеместно стояли предпринимательства, а наведению порядка в стране мешала межпартийная борьба и конкуренция. Президенты менялись, и вместе с ними менялся и политический курс.

Преемственности власти не было. Да и регионы могли бы самостоятельно решать многие вопросы, которые на себя брал федеральный центр.

Вы, вероятно, помните, что весь мир гадал, кто же придет к власти в 2008 году. С использованием административного ресурса, давайте не будем ханжами, партия власти одерживала победы на выборах в регионах.

Шло триумфальное шествие партийной власти по всей России. Выборы в Государственную Думу в декабре года создали абсолютное, можно сказать, стопроцентное конституционное большинство партии власти в парламенте. Коммунисты и либеральные демократы с трудом преодолели семипроцентный барьер и имели представительство для того, чтобы можно было говорить о плюрализме мнений. Остальное – все просто.

Некоторые горячие головы предлагали внести изменения в Конституцию, чтобы узаконить третий срок для института президентской власти или увеличить срок президентства до семи лет. А зачем это нужно? Если вносить изменения в Конституцию, то нужно вносить кардинальные изменения. И наша партия внесла предложения о восстановлении статьи 6 Конституции о руководящей и направляющей роли партии власти, о союзном договоре и предоставлении суверенитета всем субъектам Российской Федерации. Все субъекты федерации стали независимыми республиками со своими органами управления и правом на решение всех внутренних и внешних вопросов.

89 республик. Все республики подписывают союзный договор и образовывают Союз Свободных Суверенных Республик. СССР. Скажите, как ностальгически звучит? И все это произошло демократическим путем всенародно избранным парламентом при тайном голосовании депутатов за внесения изменений в Конституцию.

Функции обороны, внешних сношений передаются Союзному центру, остальное все в руках республик. Гимн как пелся, так и сейчас поется – «союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь …»

Партия власти создала Центральный Комитет во главе с Генеральным секретарем. И нынешний генсек отказался от своей партийной должности и стал просто лидером нации.

Скромно и со вкусом.

В каждой республике есть свой комитет во главе с Первым секретарем. И ни за что не угадаете, кто у нас в области, извините в республике, Первый секретарь правящей партии. Ваш покорный слуга. На последнем съезде избрали. Вот и приходится совмещать две должности. В принципе, это не противоречит ни Конституции СССР, ни Конституции нашей республики. У меня как раз заканчивается второй срок нахождения в должности президента и логическим продолжением, то есть преемственностью политики, является переход президента в руководство партии, а потом можно будет снова баллотироваться в президенты. Точно так же обстоит дело и в центре.





Но зато как мы американцам нос утерли? У них штат, а у нас 89 республик. У них США, а у нас СССР. И флаг мы несколько изменили: на белом фоне 89 красных звезд – звездно-полосатый флаг бывшей Российской Федерации. Американцы на одном месте волоски дергать начали. Критикуя нас, они автоматически критикуют себя.

У них дядя Сэм, а у нас дядя Вася. Боятся они нашей непредсказуемости и все от того, что не верят нам, а мы им, потому что они нас могут и продать ни за понюх табаку. А все потому, что поэт один прописал про нас:

Нет в России конституций, Остается все, как встарь, И без западных инструкций Правит русский государь.

На него глядят с опаской, Вдруг найдет какая блажь, Сала с Сечи Запорожской Принеси ему, ублажь.

То трясутся в страхе турки, То молчит угрюмый швед, Облетают штукатурки От салютов в честь побед.

Повоюет, ляжет в спячку, Проведет ли крестный ход, Чтоб потом пороть горячку, Созывая всех в поход.

Написал, гляньте-ка, всего-то ничего, а эти строчки в анналы занесли и читают их наравне с Достоевским, как характеристику России и ее целей. Это нас проинформировали в бюллетене ЦК ЕП СССР.

А вот это? Как это понимать?

По утрам в России тихо, Вниз глядит смурной народ, Это значит, дремлет лихо, Или в поле где бредет.

Вот несется это лихо, На всю улицу гармонь, Отойди-ка, сторожиха, Выходи, мой конь-огонь.

Разукрашена повозка, Залихватский громкий свист, Ты не бойся, черноока, Тресни в душу, гармонист.

Расступайтесь шире люди, Воли требует душа, Боже мой, какие груди, До чего ж ты хороша!

И пошло у нас веселье, И стоит стена к стене, Красной льется акварелью Кровь по ранней седине.

Отливай кипящей юшки, Дури хватит без вина, Пропадем и за понюшку, Жизнь сегодня нам дана.

Обнимаю девку красную, Так целует горячо, Под главу ее прекрасную Подставляю я плечо.

Утром встанем где–то в сене, Что же чувствует душа?

В этой жизни многоженец, Ну, где такое можно увидеть? Кто сейчас бьется стенка на стенку? Кто с гармошкой на лошадях по улице едет? Нет, это сплошная клевета на Россию.

– Извините, – вмешался в разговор я, – я понимаю, что вы хотите меня просветить об обстановке в России, извините в СССР, но при чем здесь это все, стихи, песни?

Кто я такой, чтобы мне устраивать приемы на высшем уровне? Вы считаете, что я знаю какую-то тайну и раскрою ее за бочку варенья и корзину печенья?

– Ну вот, Николай Иванович, Вы уже и обиделись, а стихи-то я читал Ваши. Это Вы их написали и разместили в Интернете, а империалисты их взяли, прочитали, перевели на все возможные языки и взяли к себе на вооружение. Все наши аналитики считают, что это ваши стихи. И всю вашу поэму о России читают в списках по всей России, то есть СССР.

Интернет мы прищучили как рассадник враждебной нам идеологии и как средство передачи разведывательной информации военного и политического характера. И вообще, выход в Интернет у нас под особым контролем. А всем талантливым поэтам и писателям мы помогаем.

Учредили им новые премии и предоставляем возможность печатать свои произведения. Это так, для информации.

Более подробно Вам расскажут в Москве, столице нашей Родины. Ваши попутчики Вас и проводят.

Кстати, мы провели денежную реформу. Один наш рубль равен семидесяти шести американским центам.

Водка стоит два рубля восемьдесят семь копеек. Колбаса вареная – два рубля двадцать копеек. На такси – посадка двадцать копеек, один километр – двадцать копеек.

Мороженое на палочке «эскимо» от семи до четырнадцати копеек. Коробка спичек – одна копейка! Что скажете?

– Да, наверное, ничего говорить не буду, – признался я. – Не понимаю я ничего. Честно говоря, зря я проснулся. Думал, за тринадцать лет мы уже перегнали все страны Европы и наступаем на пятки США, а в СССР как всегда – «кибернетика – продажная девка империализма».

– Да как Вы смеете так говорить! – чуть не затопал ногами человек, которого я начал припоминать. – В СССР самый прогрессивный строй в мире, обеспечивающий свободное развитие любого индивидуума, работающего на благо своей Родины. Наш человек – это гордость человечества будущего без пороков, которые были в нашем обществе. Это вы, бывшие коммунисты, спокойно отнеслись к тому, что настоящий СССР развалился как домик из кубиков. Мы больше не допустим этого. И подумайте над тем, кто вы и кем будете в СССР. Я вас больше не задерживаю. Директор службы безопасности Вам дальше все разъяснит.

Хозяин особняка встал и вышел.

Вслед за хозяином особняка встали и вышли Петр Николаевич – директор республиканской службы безопасности и Николай Петрович – министр иностранных дел суверенной республики.

Я совершенно не оправдал их надежд и им нечего доложить в Москву. Скажут, что я закоренелый враг режима, не готовый к сотрудничеству. Кто его знает, что произошло за эти тринадцать лет. Вполне возможно, что люди, с которыми я встречался, это внесудебная «тройка», которая сейчас определяет мне срок на лесоповале. Если есть лесоповал, то, значит, начали развивать заброшенную лесную промышленность республики. Или наоборот? Если развивается лесная промышленность, то есть лесоповал.

Интересно, что еще вернулось вместе с первыми секретарями?

В комнату вошли мои сопровождающие. Молча кивнули головой – на выход. Так же молча, я им показал свои руки – как мол, наручники надевать будете или надо их за спину заложить? Мне также молча, махнули рукой – иди, как знаешь.

В машину сели как положено: сначала на заднее сидение сел один человек, рядом с ним я, затем рядом со мной еще один человек. Место рядом с водителем оказалось пустым. Машина потихоньку начала выезжать в сторону трассы, соединяющей областной, простите – центр новой республики с РК (крупной державой на границе с республикой). На трассе скорость увеличилась, и я услышал, как водитель замурлыкал какую-то мелодию.

Один из сопровождающих толкнул его в плечо и покрутил пальцем у виска. Водитель замолчал. Я так и понял, что начальников среди них не было, водитель сделал что-то непозволительное в моем присутствии, за что они могут получить нагоняй от своего начальства.

Через какое-то время мы свернули с трассы и вдалеке засветились характерные здания аэропорта.

Аэропорт был большой, но самолетов на нем было немного. Взлетающих и заходящих на посадку самолетов я не видел. Все было так же, как и до аварии.

Тогда, правда, аэропорт был в черте города, и в день пролетало четыре-пять самолетов. Власти искали инвесторов для постройки нового международного аэропорта. Вероятно, мы и были на территории этого аэропорта. Что сделаешь, если город наш отошел в сторону от исторических торговых путей и остался в стороне от финансовых потоков. И все это было еще в том СССР.

Тогда руководство КПСС (коммунистической партии) выбрало нынешнюю суверенную республику в качестве научного центра России и намеревалось там построить академический городок в стороне от промышленного центра на живописном берегу старинной реки. Но партийное руководство слишком сильно озаботилось интересами трудящихся и своих дач и выступило против создания научного центра в области.

Москва без слов перенацелила все финансовые потоки на соседнюю область, которая ухватилась за идею научного центра. Вместе с научным центром было построено и метро, все транспортные развязки и даже управление железной дороги перевели в этот город.

Не сильно развитое хозяйство досталось моему бывшему коллеге. Правда, сколько я ни напрягался, так и не вспомнил, где он работал. Вообще-то все органы власти являются мощными инкубаторами по взращиванию руководящих кадров.

Не надо мантулиться на производстве или постигать глубины науки, достаточно устроиться секретаршей или электриком, к примеру, во властный орган и через некоторое время мы видим перспективного руководящего работника, осваивающего науку управления в других органах власти. Нужно только иметь какую-то связь с этой властью, лучше, конечно, родственную.

Я помню одного главу Центробанка, которая начала простым специалистом Центробанка и выросла до руководителя первого банка всей страны. А если бы она начала свою карьеру с должности кассира отделения Сбербанка в каком-нибудь захолустном районе, смогла бы она вырасти до председателя Центробанка? При хорошей лапе смогла бы, и служба в захолустье была бы засчитана как акт героизма и была отмечена высшей наградой государства, о которой работники периферийных сберкасс даже мечтать не могут.

При народной власти всегда так. Власть сама по себе и народ сам по себе. В других странах народа нет.

Есть население, которое должно жить в человеческих условиях. Ему предоставляют возможность заработать на свою жизнь, причем заработать столько, сколько он этого сам пожелает. Кто не может сам зарабатывать, тот нанимается на работу. Кто физически не может работать – получает пособие, на которое можно прожить. И пенсии зарабатываются такие, чтобы можно было и дальше жить полноценной жизнью, а не перебиваться с хлеба на воду и не быть выброшенным на улицу из своего жилья.

Что-то я все о грустном. Вполне возможно, что за время моего отсутствия все переменилось. Люди живут многократно лучше и нечего власть подозревать в чем-то нехорошем.

В аэропорту мы подъехали к отдельному входу, на котором была прибита табличка красного цвета с золотыми буквами: «Зал VIP и делегаций». Ну, слава Богу.

Если есть избранные, то в России не изменилось ничего. И вы, друзья, как ни садитесь, а дворянские крови не смешиваются с кровью крепостных крестьян и работных людей. Что позволено Юпитеру, то не дозволено быку.

Зал ВИПов я видел только одним глазком.

Огромные диваны и кресла, обитые натуральной кожей кремового цвета, в которых человек просто утопает, столики с минеральной водой, хрустальные бокалы в серванте красного дерева, шикарного вида блондинка промелькнули сквозь приоткрытую дверь.

Меня завели в маленькую комнатку, где блондинка переодевалась перед началом смены. Понятно, какое ко мне отношение. А зачем меня везут в Москву? Чтобы там арестовать? Неужели органы безопасности суверенной республики не могли расправиться со мной на месте? Или восстановили процедуру прилюдной казни на Лобном месте?

Почему-то я поймал себя на мысли о том, что не знаю, а кто же сейчас управляет Россией, или как ее сейчас называют – СССР. Новостные программы, что я смотрел в больнице, это не прямая трансляция, а просто видеозапись.

Может быть, это только для меня или это уже для всех?

телевизором в салоне. Транслировалась картинка с картой и местонахождением самолета. Как всегда, экономклассу никогда не покажут видеофильм, чтобы скоротать три часа полета.

Кормежка такая же, как и всегда: кусок курятины с небольшим гарнирчиком, кусочек колбасы, кусочек красной рыбы, кусочек масла, немного сливок, коржик. В принципе, неплохо. Правда, я не знаю, сколько стоит билет. Помню, что в свое время авиабилет от Хабаровска до Москвы стоил сто сорок рублей, бешеные по тем временам деньги, примерно сто срок тысяч рублей того года, как я попал в аварию.

Москва изменилась не сильно. Правда, появились небоскребы, но нерусские вывески как были в центре, так и остались. Как в Америке. Интересно было бы посмотреть на Америку, если бы там везде висели вывески на русском языке.

В целом, в Москве чистенько. Народу много. Все куда-то спешат. И мэр, наверное, по традиции носит кепку.

Приехали на Кузнецкий мост недалеко от Лубянской площади. Въехали в какой-то дворик за воротами. Зашли в невзрачный подъезд одного из старых домов. За внешней дверью оказалась внутренняя – из красного дерева и узорчатых переливающих стекол, а за порогом – красная ковровая дорожка, заглушающая шаги и все другие звуки. На стенах дубовые панели на высоте человеческого роста. Справа и слева по коридору двери с номерками. Кабинеты. Меня завели в последний слева кабинет. Как я прикинул, окна должны выходить во двор.

В комнате-кабинете стоял огромный письменный стол, кожаный диван образца 1929 года с полочками для слоников и круглым зеркалом на спинке. Стеновые дубовые панели на уровне плеча человека среднего роста.

Одна из панелей имела углубление для руки. Потянул на себя. Открылась дверь. Туалетная комната. Не надо будет спрашивать, куда идти для отправления естественных надобностей.

В кабинет за мной никто не зашел. Дверь осталась открытой. Похоже на ловушку. Приманка – свобода.

Осмотрелся в кабинете. На столе на жестяной с ржавчиной бирочке инвентарный номер и надпись – ХОЗУ НКВД. Приподнял коврик перед столом. Так и есть, это была или есть комната для допросов. На полу видны свежие следы от болтов, которыми прикручивался табурет для подследственного. Под крышкой стола справа кнопка для вызова конвоя.

Интересная Москва, здесь в любом доме может быть внутренняя тюрьма или кабинеты для производства следствия, как в старых, так и в новых районах. Россия большая, на всех места в тюрьмах и изоляторах не хватит, а кое-кого и не нужно официально в тюрьму сажать, посидит годик в укромном месте, исчезнет, о нем забудут, а потом он появится, если выживет, никому не нужный и не интересный.

Сел на диван. Посижу, отдохну. Раз привезли, то без внимания не оставят.

– Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

– Что вы дурочку перед нами ломаете. Вы обвиняетесь по статье 58 за контрреволюционную и подрывную деятельность и шпионаж.

– Какой шпионаж? Какая контрреволюционная деятельность? Какая 58 статья? Ее уже давно отменили.

– Это для дураков отменили. Она никуда не девалась. Она стояла в готовности и ждала, когда вы нажретесь долбаной демократии, чтобы пересажать вас всех и сгноить в лагерях во имя торжества нового коммунизма и идей лидера нации.

– Какого лидера нации?

– Ты что с луны свалился? Человек, бывший нашим Президентом, был избран генеральным секретарем единой партии СССР, а сейчас стал лидером великой нации, вождем и учителем всех народов.

– Кто же такой лидер нации? Это новый Бог?

– Ах, ты сволочь, ты еще смеешь издеваться над нашим лидером нации? Да, он наш отец родной! Да мы за него тебя сейчас изувечим, как Бог черепаху.

Меня сбили с привинченной табуретки и стали пинать хромовыми сапогам, приговаривая – сука, шпион, морда жидовская, пидорас...

Я не уворачивался. Пусть быстрее меня забьют, и кончится этот страшный сон, пришедший из далекого года и дремавший в каждом поборнике неограниченной власти и поклонения одному Идолу.

Почему меня назвали мордой жидовской? Потому что я не антисемит? Хотя мои скитания по издательствам подспудно воспитывали из меня антисемита.

Но махровый антисемитизм всегда возникает в период усиления диктатуры и классовой борьбы. Это только повод, чтобы расправиться с несогласными. И XXI век не является индульгенцией от повторения цветного (красного, коричневого, желтого, белого, синего, зеленого) террора в России. Это как герпес. Если он поселился в нации, то никакими антибиотиками его не искоренить.

Нужно только внимательно следить за его появлением и своевременно прижигать зеленкой. Другого способа не придумано.

Русскому человеку без Бога или другого объекта поклонения живется скучно. Если каждому гарантированы нары и ежедневная пайка, то за это государство они будут бесплатно отдавать свои жизни и перегрызать горло тому, кто посмеет заикнуться о какой-то свободе, на которой придется добывать себе пропитание и жилище, переезжать с места на место в поисках лучших условий жизни.

Внезапно в дверь постучали. Мой инквизитор в мундире с васильковыми погонами и в звании подполковника пошел открывать.

В дверь вошла красивая девушка с подносом в руках.

– Здравствуйте, меня зовут Лена. Я принесла вам обед, – и она стала ловко сервировать письменный стол.

Я ощупал свое тело, лицо. Тело болело, но кроме меня и Лены в кабинете никого не было. Не было и привинченной табуретки напротив стола. Вероятно, фантомы кабинета никак не могут примириться с тем, что они стали такими же людьми как все и их принадлежность к органами безопасности вызывает у других людей лишь чувство беспокойства, а не уважения.

– Присаживайтесь, – с улыбкой сказала Лена, – у нас сегодня на обед семга с оливками на закуску, солянка по-московски, мясо по-купечески с грибами, кофе. Или вы предпочитаете чай?

– Спасибо, спасибо, я с удовольствием выпью кофе, – поблагодарил я.

– И я с вами тоже выпью кофе и расскажу, кто я и зачем здесь нахожусь. Я офицер госбезопасности. Мне поставлена задача – обеспечить вам возможность познакомиться с жизнью столицы. В других городах живут так же. На эти дни я буду вашей тенью, – улыбнулась Елена.

– И если ночью я включу ночник, то эта тень тоже будет рядом, – пошутил я.

– Если вы пожелаете, то будет, – улыбнулась дама.

– Когда же мы начнем знакомство с городом? – спросил я.

– Командуете вы. Скажите и можем пойти прямо сейчас. Чем раньше вы посчитаете знакомство с городом законченным, тем раньше мы расстанемся, – ответила девушка.

– И что будет после расставания? – спросил я.

–Ничего особенного, – сказала Елена. – Я снова вернусь к исполнению своих служебных обязанностей.

– А я? – поинтересовался я.

– Не знаю, – сказала девушка.

– А кто знает? – не отставал я от нее.

– Тот, к кому вы приехали, – ответ этот подразумевал, что ясности никакой не будет.

– Ладно, мы оба не знаем, что с нами будет завтра или послезавтра, – согласился я. – Я – объект наблюдения, вы – мой куратор. Москва – потемкинская деревня, которую показывают всем, чтобы убедить всех сомневающихся в том, что они заблуждаются. Вы не боитесь, что я пойду по пивным и по самым злачным местам?

– Ну, таких мест практически и не осталось. Москва – это город высочайшего уровня культуры, труда и быта.

Вы сами будете смотреть. Я не собираюсь устраивать просмотр по программе. Москва очень изменилась, и я буду просто вашей подругой на время пребывания здесь.

Считайте, что мы с вами сегодня случайно познакомились, – снова улыбнулась Елена.

– Не будете против, если мы после обеда прогуляемся до Красной площади. Как я понимаю, отсюда до нее минут двадцать-двадцать пять ходьбы, – предложил – С удовольствием, а сейчас займитесь обедом, – согласилась девушка.

Приготовлено было действительно вкусно. Все-таки КГБ остался верен себе – в буфетах и в столовых всегда кормили качественно, сытно и недорого.

Лубянская площадь не изменилась. Она, вероятно, не изменится никогда. Если изменится Лубянка, то вслед за ней изменится вся Россия.

Феликс Дзержинский в незастегнутой (или расстегнутой?) шинели приветствовал всех проезжающих по площади:

– Добро пожаловать в наши подвалы!

Я шел и чувствовал, что Москва какая-то не такая.

Все вроде бы на месте, но что-то не то. Точно, «Детский мир» перестроили. И скажу, неплохо смотрится и вписывается в архитектурный ансамбль. Многие дома отремонтированы, но, кажется, что это был не ремонт, а перестройка. Всюду чистенько. У магазинчиков урны и около них нет окурков. Курить что ли меньше стали?

Москвичам для заметки. Не ищите на чем меня подловить, я специально не буду называть улицы, номера домов, названия ресторанов и других заведений, чтобы по происшествии определенного времени вы не могли сравнить, так ли все это на самом деле было.

Улицы, ведущие к Кремлю, вообще невозможно расширить, но за счет переноса строений с места на места определенные места стали просторнее.

Народ встречный прилично одет, даже молодежь не носит вызывающих нарядов и причесок. Пробежали несколько подростков двенадцати-тринадцати лет в белых рубашках с галстуками-триколорами и обилием звездочек на них.

– Кто это такие? – спросил я.

– При вас такие дети назывались пионерами и у нас они тоже называются пионерами, – сказал мой гид. – Пионеры – первые. Самые примерные дети и подают положительный пример другим детям.

– Наверное, и в пионерские лагеря ездят? – поинтересовался я.

– Да, ездят, – подтвердила девушка. – И пионерские сборы у костра. И металлом собирают, и макулатуру, и пенсионерам помогают. И песни пионерские поют.

– Наверное, песня «Взвейтесь кострами синие ночи»? – предположил я.

– Точно, – улыбнулась Елена и запела:

Взвейтесь кострами синие ночи, Мы пионеры – зоркие очи, Близится эра счастливых веков, Клич пионера – всегда будь готов!

– При нас пионерская организация носила имя Ленина, – сообщил я.

– И у нас пионерская организация носит имя лидера нации, – с гордостью сказала офицер госбезопасности.

– С детства любите лидера нации? – спросил я.

– Пожалуй, так, – согласилась бывшая пионерка. – У нас в школах есть еще сентябрята. Лидер нации родился в сентябре, и учебный год начинается в сентябре.

Школьников собирают в пятерки, по числу концов звездочки и они в составе пятерки вместе гуляют, играют, занимаются внеклассной работой. Каждому сентябренку выдают золотую звездочку с портретом лидера нации в молодости.

– Да, вы много достигли в деле совершенствования воспитательной работы с молодым поколением, – сказал я с деланным восхищением.

– Не пойму, вы это говорите с издевкой или действительно хвалите работу с подрастающим поколением? – спросила Елена.

– Почему же я должен издеваться? – спросил я с некоторым недоумением.

– Да так, просто мне показалось, – сухо сказала девушка.

У многих взрослых на груди значки с триколорами и звездочками с портретом какого-то человека. Значки в форме развевающегося знамени издали можно принять за знаки отличия депутатов Государственной Думы.

– Что это за значки у людей? – спросил я.

– Это значок с изображением лидера нации, – ответила Лена. – Каждый уважающий член партии носит такой значок и каждый уважающий лидера нации тоже носит такой же значок, но только меньше размером. Вы еще много увидите таких значков, так как численность ЕП СССР приближается к девятнадцати миллионам.

– Интересно, а студенты и старшие школьники както охвачены общественной работой или они предоставлены сами себе? – поинтересовался я.

– Они тоже являются активными строителями общества будущего, – в голосе девушки прорезались привычные для экскурсоводов интонации. – С четырнадцати лет молодежь вступает в единый союз молодежи СССР. Сокращенно ЕСМ. Члены партии ласково называют их «наша смена» или сокращенно «наши». У них и значки есть, такие же, как и у членов партии, но меньше примерно в полтора раза. Некоторые члены партии предпочитают носить молодежные значки, и возраст скрывается, и миниатюрный значок элегантно смотрится на костюме.

– Да, интересно вы живете. А Вы, Лена, чем бы хотели заняться для души? – поинтересовался я.

Бросив на меня укоризненный взгляд, девушка ничего не сказала.

Когда я первый раз вышел на Красную площадь, меня не покидало чувство торжественности. И сегодня, как и всегда, у меня было приподнятое настроение на главной площади страны. Вероятно, мы все должны быть благодарны лидеру сегодняшней нации за то, что центр России не переместился в Петербург на его историческую родину.

Красная площадь была Красной площадью. Все так же. Мавзолей. Стена с табличками. Слева от мавзолея статуя Сталина. За его спиной таблички с фамилиями Вышинского и Мехлиса. Почетный караул у поста номер один. С чего бы это?

– Лена, а сколько лет лидеру нации? – спросил я.

– Он ваш ровесник, ему тоже около семидесяти лет, – ответила девушка.

И тут я понял, что изменилось на Красной площади.

На мавзолее отсутствовала надпись ЛЕНИН. Остались только две буквы ИН. Последние. Вероятно, реконструкция.

Мавзолей вряд ли закроют, там функционирует целый научно-исследовательский институт проблем бальзамирования. Человек тысячу лет пролежит как огурчик. А когда наука дойдет до такого уровня развития, когда сможет оживлять забальзамированные тела, то человек проснется в далеком будущем, и будет рассказывать потомкам о своей жизни, будучи окруженный почетом и уважением.

Да, любой олигарх может в самом полном здравии взять и забальзамироваться до того периода, когда его состояние возрастет в сто раз, а его разбальзамируют и он станет самым богатым человеком на планете.

Все-таки этот институт выполняет очень важную задачу для нашего человечества. Говорят, что бессмертными являются идеи. Хрен с ними, с идеями, лучше самому быть бессмертным и все это время быть при самой большой власти или при самых больших деньгах.

Вот житуха-то.

– В мавзолей можно заглянуть? – спросил я.

– Нет, сейчас там идет реконструкция, – сказала Елена. – Сами знаете, сколько проблем с телом Ленина.

Лучше пройдемся по ГУМу. Идет?

– Идет, – согласился я.

ГУМ всегда поражал своей стариной и великолепием. Сегодня он был в своей самой лучшей форме. Откуда-то потянуло таким знакомым запахом, что я сразу предложил взять по порции мороженого. Мороженое было именно то. В хрустящем вафельном стаканчике с большой круглой горкой мороженого над краями стаканчика. Лизнул. Вкуснейший пломбир. Не приторный.

Во рту так и тает, не оставляя никакого маслянистого привкуса. И вдруг появилась темно–фиолетовая полоска.

Точно. Черничное варенье. Боже, как будто я вернулся в мою молодость в начало семидесятых годов прошлого столетия. Не сон ли это? Судя по вкусу мороженого, не сон. Лена тоже была в восторге от мороженого.

– Вы знаете, в первый раз ем такое вкусное мороженое. Я никогда не думала, что в этом уголке продается такое мороженое, – призналась девушка.

– Это место знают только ценители, – сообщил я по большому секрету, – и я не ошибусь, если это место и рецепт мороженого передаются по наследству из поколения в поколение. Знаете что, давайте пройдемся до Большого театра и потом так же в пешем порядке пройдемся до нашей «квартиры».

– Николай Иванович, миленький, я уже устала и до Большого театра вряд ли доползу, – взмолилась Елена. – Может, отложим поход на завтра?

– Хорошо, – согласился я. – Давайте мы на метро доедем до станции площадь Дзержинского. Станция площадь революции в трех минутах ходьбы.

– Эта станция сейчас называется площадь имени лидера нации, – уточнил мой гид.

– Не все ли равно? Хотя, а метро чье имя носит? – спросил я.

– Сейчас ничье, но прорабатывается вопрос о присвоении ему имени лидера нации, – просветили меня.

После ужина я рано лег спать. Мне предлагали установить телевизор, но я отказался. Что можно увидеть по телевизору? Сводку новостей о лидере нации? Светские новости с участием лидера и его самого близкого окружения. То же и в газетах.

Лена пугается самых невинных вопросов. Не хочется ее подставлять под допросы и расспросы.

Красивая девка, а одевается как провинциальная канцелярская мымра из сороковых годов. Кому-то это покажется в диковинку, а мы все это проходили на своей шкуре.

Сейчас бы сюда мой старенький «Океан», чтобы через треск глушилок послушать, что говорят о нас разные западные голоса. Половина – откровенное вранье, но зато вторая половина – реальное отражение того, что есть.

Правду от вымысла отличить легко. Для этого не нужно иметь семи пядей во лбу, нужно только знать, чем живет наш сегодняшний труженик и все станет понятно.

Судя по первым впечатлениям, уровень жизни российских граждан в столице относительно ровный. Я еще не видел ночной жизни, когда на свет выползает все, что прячется от дневного света. Да и столица не показатель уровня жизни в России.

Москва всегда жировала. Пусть не всегда, но москвичам частенько отламывалось то, что провинциал в своей жизни не то что не пробовал, но даже и не видел и не слышал ни разу. Вряд ли что изменилось и сейчас. Нужно смотреть и поменьше давать своих оценок. Как Лена подпрыгнула: вы издеваетесь или действительно так думаете? Значит, и у них в сознании или в подсознании тоже существует мысль, что не все так хорошо, когда любое место, куда ни плюнь, называется именем лидера нации. Странное дело, но я не видел ни одного милиционера и ни одного военного за исключением караула их кремлевского полка.

Сквозь сон я слышал скрип старого паркета в коридоре, как будто кто-то тяжелой поступью проходил по безлюдным коридорам. Где-то раздавалось хлопанье дверей. Иногда мостовая сотрясалась от проехавшей тяжелой машины. Мусоровоз, наверное.

Город жил своей жизнью. Своей жизнью жил каждый дом, каждая улица, каждый камень в мостовой.

Все они хранили события прошлых лет и не могли спокойно держать свои тайны, пытаясь как-то сообщить, что они здесь и их нужно выслушать.

Что я здесь делаю? Ведь в масштабах государства я никто и звать меня никак. Чего со мной возятся как с важной персоной, которую нельзя никому показывать?

Вроде бы свобода мне не ограничена, но живу я не в гостинице, а на какой-то конспиративной квартире или в конспиративном месте и сплю на казенном диване сталинского образца.

Вроде как лидер нации заинтересован в моем приезде и что-то связано с моими стихами. Но я же не Пушкин и не Лермонтов. Пушкин был известен и при жизни, а Лермонтова оценили по-настоящему после смертельной дуэли.

Неизвестно, как бы сложилась судьба у Пушкина и Лермонтова, если бы они не дрались на дуэлях и продолжали бы свою литературную деятельность до преклонных годов, будучи законопослушными подданными русского царя. И помнилась бы у одного сказка о царе Салтане и о работнике Балде, а у второго «Бородино», как у Льва Толстого «Война и мир», а остальное так, расписка пера для написания главного произведения.

Но я-то не напечатан и поэтому не считаюсь как профессиональный писатель. Я самостоятельно публиковался на «Самиздате», да там только ленивый не публикуется. Что же тогда привлекло внимание ко мне?

Написал я в свое время стихотворение в девяти частях о событиях одна тысяча восемьсот двенадцатого года, о чем мне напоминал президент сибирской республики. Но какое отношение к сегодняшним событиям имеет это произведение? Перед самой аварией я писал, кстати, о лидере нации. Тогда этот вопрос только прорабатывался. Но опубликовал ли я это произведение и куда оно делось, совершенно не помню.

Не знаю, есть ли сейчас в свободном доступе Интернет, и есть ли в личном пользовании людей персональные компьютеры. Дико звучит? Дико. Но я не видел ни одного человека с сотовыми телефонами. Перед тем, как я попал в аварию, у нас почти каждый житель страны имел сотовый телефон, чуть не половина работала с персональными компьютерами. Завтра попрошу себе компьютер, нужно записать заметки о Москве. Сейчас не запишешь, через день половину забудешь.

Утро красит нежным цветом Стены древнего Кремля, Просыпается с рассветом Вся советская земля.

Написано это лет сто назад, а запоминается смаху и помнится навсегда. Хорошие стихи они и в Африке хорошие.

Встал, умылся. Оделся. Убрал диван. Семь часов сорок пять минут. Стук в дверь. Лена. Завтрак. Вкусно.

Настроение прекрасное. Леночка рядом со мной пьет кофе.

– Надоел я вам, наверное, – говорю своему куратору-проводнику.

– Ну, что вы, с вами очень интересно, – отвечает она весело.

– Естественно, не каждый день приходится встречаться с реликтовым человеком, – подхватил ее игривый тон.

– Почему вы все время наговариваете на себя напраслину? Вы очень современный человек среднего возраста, – не согласилась девушка.

– И средней упитанности, – с улыбкой сказал я.

– А при чем здесь упитанность? – не поняла Елена.

– Да она совершенно ни причем, – улыбнулся я, – это я просто вспомнил слова Карлсона, который живет на крыше и который тоже был среднего возраста и средней упитанности.

– Это Ваш знакомый? Швед? А почему он живет на крыше? Он бездомный? – посыпались вопросы сотрудника госбезопасности.

– Да, знакомый, – подтвердил я. – И он, похоже, из Норвегии. Кстати, вы не могли бы мне устроить сотовый телефон, чтобы я мог с вами связаться в случае необходимости. Можно напрокат, как появятся деньги, я себе куплю «Нокию».

– К сожалению, сотовая связь у нас строго регламентирована и ею могут пользоваться только государственные служащие на уровне не менее начальника отдела в республиканском правительстве, – просветили меня о существующих правилах.

– А в чем причина регламентирования мобильной связи? – не понял я.

– В основном вопросы безопасности государства, – объяснила девушка. – Перед выборами 2007 года представители оппозиционных партий с помощью сотовых телефонов поддерживали тесные связи с иностранными государствами через их посольства в Москве, получая указания, что и как делать. Было еще много фактов враждебной деятельности с использованием средств мобильной связи, поэтому и было принято решение ограничить использование радиосредств. И сейчас используются только самые функциональные телефоны, где есть телефонная книжка и функция набора номера.

Этого вполне достаточно для исполнения служебных обязанностей. Кроме того, ограниченное число телефонов легче контролировать.

– Действительно, контролировать легче, – согласился я. – И, возможно, меньше вредного воздействия радиоволн на мозг человека. А можно ли где-то арендовать ноутбук, чтобы немного поработать?

– Я доложу вашу просьбу, – официально сказала Елена. – Компьютеры у нас в основном находятся в офисах государственных учреждений. У кого есть допуск, тот может иметь дома зарегистрированный в соответствующих органах компьютер, потому что это приспособление для изготовления и размножения пропагандистских материалов.

– Неужели так строго? – не поверил я.

– Естественно, – в голосе девушки звучал металл сотрудника особого отдела, который в каждом военнослужащем видел иностранного шпиона или расхитителя военного имущества. – Для того, чтобы общество было стабильным, нужно изолировать возмутителей спокойствия и лиц, которые пытаются распространять буржуазную пропаганду среди жителей СССР.

– Это же невозможно. Информация пронизывает все слои общества и любой человек имеет право на доступ к любой информации, – получалось, что я говорил как диссидент.

– А нам это удалось, и наши люди ограждены от тлетворного влияния Запада, – торжественно сказала девушка.

загнивать? – ухмыльнулся я.

– Вы снова начинаете издеваться надо мной? – начала обижаться моя спутница.

– Ну, что вы, Леночка, – успокоил я ее, – это так говорили во времена моей молодости. А как же люди, которые выезжают за границу? Они тоже подвергаются воздействию Запада.

– За границу выезжают только проверенные лица, которые идеологически выдержаны и являются членами единой партии, – просветили меня. – Сегодня мы с вами посмотрим, как живут наши трудящиеся в одном из станкостроительный завод, отправляющий свои металлообрабатывающие станки по всему миру.

– Согласен. Ведите, – сказал я, показав, что у меня нет другого выбора.

– Пойдемте, машина ждет у ворот, – пригласили меня к выходу.

– А если мы пешочком и на метро? – внес свое предложение я.

– Это не близко, поэтому лучше воспользоваться транспортом, – остудили мой пыл.

У ворот стоял темно-синий БМВ. Молчаливый водитель дождался, пока мы устроимся на сиденьях, и сразу стал набирать скорость, ловко проскакивая на запрещающие сигналы светофора. В КГБ всегда были лихие оперативные водители.

В Москве я был давно и, хотя она сильно изменилась, я все еще продолжал ориентироваться в ней, как на транспортной карте старой Москвы.

Я вспоминал давно известные проходные дворы и прикидывал, смогу ли я оторваться от моих сопровождающих. Это было бы очень трудно. Денег у меня не было. Раз. Вид у меня приметный. Два. И я ничего не знал, как марсианин. Три. По таким приметам меня можно вычислить в любом конце Москвы в считанные часы.

Не может быть, чтобы в Москве не осталось «марсиан». Да, не видно попрошаек и нищих. У всех примерно одинаковый уровень жизни и все антисоциальные элементы, как и в год Олимпиады, вероятно, вывезены за сто первый километр.

Хотя, антисоциальные элементы все равно остались.

Не может быть, чтобы чаша весов опрокинулась в одну сторону неправдоподобно большого количества положительных людей. Везде должно быть равновесие. На сто хороших людей должно быть сто или девяносто девять плохих или не совсем хороших людей.

Вы можете себе представить, как сцепятся между собой две дамы приятные во всех отношениях? Такого же не может быть. Или может быть при стопроцентном воспитанном населении? Все равно найдутся люди, которые мне помогут. Оппозиция есть везде. Открытая и скрытая.

Вот он сидит на партсобрании и согласно кивает головой, а пойдет голосовать и вычеркнет уважаемого секретаря парторганизации из списков. Но народ боится выразить свой протест во время всенародного голосования, и так приходят к власти лидеры нации. Потом начинаются сборища на кухнях за рюмкой водки и сжимание кулаков в карманах, а некоторые в карманах даже фиги показывают.

Нет у русского народа демократической закалки, постоянное житье в условиях деспотизма привело к высокому чувству самосохранения и непротивления любой власти, даже той, которая начинает массовые репрессии. А такое в истории уже было.

– Вы посмотрите, какой стала Москва, – весело тараторила Леночка. – И все благодаря неустанной заботе лидера нации. Давайте заедем в любой двор. Показывайте.

Я наугад махнул рукой, и водитель привычно завернул во двор большого дома на Ленинском проспекте.

Порядок во дворе был замечательный. Что положительно, то положительно. Ухоженная и хорошо оборудованная детская площадка. Столик для доминошников. Закрытые мусоросборники и мусора нигде не видно. Мне такое както пришлось повидать в городе Минске во времена демократического господства бацьки Л-ко.

– И все это делает один дворник и жильцы, – продолжал мой экскурсовод. – Постоянно следят за порядком ЖЭУ, районные администрации, общественные комиссии. И вы знаете, какая высокая сознательность и активность жильцов? Стоит только объявить субботник, как все выходят на работу, совместными усилиями наводят порядок и поддерживают его ежедневно.

населения? – естественно поинтересовался я.

– О, это комплексный подход воспитания политической сознательности и партийного отношения к труду, семье, общественному порядку, – без заминки сказала Лена. – Партия наша единая и поэтому у нас единый подход к этим вопросам. Население, имеющее единое мировоззрение, непобедимо. Мы даже не будем сравнивать наш порядок с порядками в странах капитализма. У них основная цель – нажива, у нас – счастье всех людей.

предпринимателям? – мне самому стало интересно, как они все устроили в жизни людей.

– У нас предпринимателей назначают партийные комитеты. Предприниматели работают в интересах государства, увеличивая валютные запасы и получая повышенную зарплату, – как запрограммированный автоответчик говорила моя сопровождающая. – Это очень ответственная работа.

– И назначают на нее только членов партии? – задал я к месту свой вопрос.

– Естественно, – сказал автоответчик. – Как можно доверять не члену партии? Человек, не разделяющий наши идеи, не наш человек.

– Вот у вас девятнадцать миллионов членов партии.

А остальные как? Их куда? Выселять за границу? – продолжали сыпаться мои вопросы.

– Никого никуда не надо выселять – с некоторым раздражением сказала Елена. – Все оставшиеся граждане России находятся под влиянием и контролем партии, и мы можем быть уверенными в том, что и им тоже привьются идеи нашей партии.

– А как называются ваши идеи? – какой же я буду экскурсант, если не буду задавать вопросы. – Есть коммунизм, социализм, корейское «чучхэ», капитализм, империализм. А у вас как? Единизм, что ли? И члены партии ваши тогда должны называться единисты. Были коммунисты, демократы, яблочники, эспээсовцы, элдэпээровцы, зеленые. Их, как говорится, история проглотила. Остались только вы – единисты или единоличники?

Лена молчала. Она была просто пунцовая и вся кипела от возмущения, как будто я сказал что-то похабное вообще и конкретно в отношении нее. Водитель повернулся ко мне и сказал:

– Мужик, ты чё над нами издеваешься? Я тебе врежу промеж глаз, и сразу поймешь, как называются наши члены партии. Я единист и горжусь этим. И взносы плачу исправно и ни одного партсобрания не пропустил.

Заткнись и сиди как мышка. Такие языки, как у тебя, неприятности приносят.

– Витя, не надо, – сказала Лена. – Этот человек находится здесь по распоряжению лидера нации, и мы должны ему показать, как мы живем. Он человек прошлого века и многих вещей не понимает.

– К нашим ребятам попадет, все поймет, – буркнул Витя и сосредоточился на вождении автомобиля.

Дальше мы ехали молча. Всю программу показа я им поломал. Что-то во всем было не так. Как будто специально для меня сделали декорации Москвы.

Пустынные улицы. Неинтенсивное автомобильное движение. Это в Москве-то, которая плакала и рыдала от автомобильных пробок в начале двадцать первого века.

Единисты. Запрещение персональных компьютеров как пишущих машинок во времена застоя. Газет не дают.

Есть ли они вообще? Всеобщая партизация. Поклонение лидеру нации. А ведь я его знал еще зеленым представителем «Нашего дома Россия» из второй столицы.

Ладно, хрен с ними, пусть возят, куда хотят.

Мы еще с час покатались по улицам города и так же, молча, вернулись в мое пристанище. Я остался один.

Примерно в час дня пришла миловидная девочка в белом передничке и в белой наколочке на голове. Принесла обед.

Все молчком.

Немного отдохнув, я выглянул в коридор. Никого.

Точно так же я вышел на улицу. Немноголюдно. Зашел в метро. Никаких толп. Конечно, не час пик. Пошел в сторону женщины-контролера. Приветственно махнул ей рукой и прошел на эскалатор. Никто меня не останавливал.

Доехал до «Белорусской», перешел на кольцевую и вышел на улицу. Сразу на выходе из метро справа есть небольшая кованая калитка. Быстро зашел в нее и пошел по проходу между зданиями. Вышел на Большую Грузинскую улицу и через арку прошел на Тверскую.

Встал на остановке троллейбуса. Через некоторое время из арки появились трое мужчин, чьи лица я фиксировал в разных местах в метро.

Так и есть – слежка. Главное, что я их выявил. Гдето еще есть половина бригады на автомашине, поэтому оторваться от них можно будет только в метро. Два человека сели со мной в троллейбус маршрута номер четыре. Я проехал две остановки и вышел. Снова нырнул в метро и поехал в сторону Краснопресненской.

Место старое и проверенное. Как говорят, намоленное всеми сторонами. Там мне удалось скинуть хвост. Сейчас они прочесывают прилегающие улицы и выбирают возможное направление моего движения в метро. Из центра уезжать не стал, потому что мои поиски будут сосредоточены на окраинах, куда я так стремился.

На Гоголевском бульваре на скамейке сидел пожилой мужчина, а если говорить с моей точки зрения, то просто мужчина, года на два-три старше меня. С палочкой.

В светлом плаще. Что-то знакомое проглядывалось в чертах его лица.

– Разрешите присесть рядом, – спросил я.

– Садись, садись, если не боишься сесть, – с хриплым смешком ответил мужчина. – Все, кто садится рядом со мной, садятся надолго и по-настоящему.

– Что же вы такого сделали, что всех, кто сидит с вами – садят, а вас не садят? – поинтересовался я.

– Они все боятся меня, – изрек мужчина как нечто такое, что не подлежит сомнению. – Однозначно. Я баллотировался на пост лидера нации, но они мобилизовали весь административный ресурс, чтобы уничтожить мою партию. Она стояла им поперек горла.

Только я мог говорить правду. Только я мог стать лидером нации. И вот я сейчас сижу на скамеечке и кормлю голубей. Где, спрашиваю, коммунисты? А нет их. Были и все вышли. Мавзолей переделывают под нового хозяина.

Ленина в земле похоронили. Хоть кто-то против пикнул?

Только я сказал свое мнение, но все газеты и телевидение в руках единой партии. Обо мне даже и никто не заикнулся, а раньше все газеты считали за честь взять у меня интервью. И я им его давал. Да еще как давал. Где «яблочники»? На сухофрукты пошли. Где правые силы.

Там и остались. Справа и в прошлом. Где аграрии? Все перебежали к единоличникам. Даже в моей партии оказались перебежчики и достаточно много.

Мужчина еще посидел, пошевелил губами и продолжил:

– Вот ты мне скажи, чье сейчас телевидение?

Единой партии. Чьи газеты? «Новая правда», «Новые известия», «Новая Россия», «Новая независимая газета», «Новая литературная Россия», «Новая литературная газета», журналы «Новый огонек», «Новое знамя», «Новая Нева», «Новый октябрь», «Новая звезда»? Тоже под партией. Все стали новые, только мы стали старые, хэ-хэ.

А ты чего ко мне с расспросами прицепился? Кто тебя подослал? Вербовать в единую партию? Не выйдет! Вы еще обо мне узнаете. Слушай, а у тебя закурить нет? Не курил, когда возможность была, а сейчас вот захотелось и стрельнуть не у кого.

– Что это у вас за тетрадочка? – спросил я.

– Мемуары пишу. Записки лидера политической партии. Вряд ли напечатают, – сказал мужчина, обиженно поджав губы.

обязательно напечатают, – предложил я.

– Ты что, Гоголь что ли? – ухмыльнулся мой собеседник.

– Гоголь не Гоголь, но буквы русские помню, – уверенно сказал я и протянул свою руку.

Взяв тетрадочку и ручку, я быстро начал записывать строчки, которые так и просились на бумагу. Не запишешь – забудешь, причем забудешь так, что никакими намеками не напомнишь обдуманный замысел.

Нации лидер, смотрящее око, Сам не у власти, но власти навалом, Люди толпой и товарища локоть, Митинг за лидера, речи базаром.

Белым по красному пыжится лозунг:

«Смертная казнь для народных врагов», Пьяный мужик бьет фуражечку оземь, Слово не так – будет ад, семь кругов.

В пятом издании избранных мыслей Сказано просто – для счастья людей Вдарим по миру кривым коромыслом, Страх наведем на заморских бл…дей.

Каждое слово заносят в анналы, Есть институт разработки речей, С древней «Дубинушкой» роют каналы, Мальчик в приюте остался ничей.

Каждого лидера делает свита, Место прикормлено – семга с икрой, Новый придет – оттолкнут от корыта, Скажут, все было старинной игрой.

Нации лидер лежит в Мавзолее, Рядышком тоже, отец наш – грузин, Солнце встает, на Востоке алеет, Надо за водкой идти в магазин.

Мужчина почитал написанное и сказал:

– Ты где раньше был? Я бы тебя в свою партию принял и выиграл бы выборы. Стихи всегда воспринимаются как песня и запоминаются надолго. Тут вот стихи одного поэта в списке ходят. О России старой, а Новая Россия считает, что эти стихи ее позорят. А народу нравится. Нас все назад стараются поворотить, хотят к «золотому веку» привести. Покажу я друзьям твои стихи, есть у меня один редактор знакомый, не главный, но редактор, понимающий человек. А ты, давай, иди, тебя, наверное, уже ищут, мало у нас поэтов, которые по улицам свободно ходят и стихи свои в тетрадки незнакомым старикам записывают.

День клонился к закату. Можно было вернуться в теплый кабинет с кожаным диваном и чистым постельным бельем, трехразовым питанием нахаляву, экскурсиями для промывки мозгов и свободным временем для ожидания своей судьбы. А можно было и пожить в этом знакомом и незнакомом мире, где обитают совершенно незнакомые мне люди. Главное, что мне не знаком их дух, и я не знаю, чем они живут.

Куда можно податься? Конечно, в кабак. Не в ресторан, а именно в кабак. Около ресторанов и мест культурного досуга меня будут искать. Каждый человек находится на своем уровне и общается с людьми своего уровня. Появление на чужом поле заметно всем и против чужака включается немотивированная агрессия, как на человека, несущего опасность для существования кого-то из них.

Мой костюм нельзя было назвать шикарным, а отсутствие галстука делало меня похожим на жителей той ступени общества, где я хотел потеряться. Конечно, информация о моем появлении дойдет и до них, но пройдет некоторое время, прежде чем меня доставят на правеж к лидеру нации.

Кабак, а вернее, пивную я нашел в одном из дворов по характерному запаху и по тому, что в эту зеленую и обшарпанную дверь заходили одни мужики определенного вида, который создавался веками, и его трудно было переделать любой властью, то закрывавшей, то открывавшей эти заведения.

Все пивные на одно лицо, а те, которые в развитии своем просто-напросто деградировали, стали похожими на пивные пятидесятых годов прошлого столетия: квадратные «а ля фуршетные» по грудь столики на высоких ножках, пузатые пивные кружки, граненые стаканы для компота, в которые под столешницей наливается водка, кусочки вяленой рыбы, сухарики и маленькие сушечки, окурки в тарелке из-под закуски и стоящий столбом дым от дешевых папирос типа «мэтр курим – два бросаем». То ли время пошло вспять, то ли я попал в какую-то параллельную страну, которая находится в начале застоя, лопнувшего и открывшего народу глаза на окружающий мир и показавшему, что благополучие зиждется не только на туалетной бумаге и палке вареной колбасы. Но пока до этого далеко.

Я встал в уголочке и стал наблюдать за посетителями. Честно говоря, такие люди есть всегда и везде и в любом обществе от самого благополучного до самого неблагополучного. Есть одна российская особенность – пожалеть человека одинокого и кем-то или чем-то обиженного.

Через какое-то время изрядно подвыпивший мужчина со второго от меня столика обратил на меня внимания, задумчиво покусывая кусочек засохшей воблы.

– Ты чё такой смурной? – спросил он.

– Да так, – ответил я, – жизнь не заладилась.

– Это бывает, а чё не пьешь-то? – спросил он.

– Да денег нет, вот и смотрю, чем бы на выпивку заработать, – ответил я.

– А ты чё делать-то умеешь? – спросил мужик.

– Да считай ничего, стихи пишу, – сказал я.

– Есенин, что ли? – удивился мужик.

– Да нет, не Есенин я. Есенин умер давно, – сообщил я.

– Ты смотри, как время бежит, – удивился мужик. – Как это у него – «в старомодном ветхом шушуне». Аж за душу берет. А ты так умеешь?

– А хрен его знает, берут мои стихи за душу или нет, их все равно никто не печатает и не читает, – признался я.

– А, ну, сбацай, а я тебе за это «компотику» налью, рыбкой вот закусишь, – предложил мужик.

Я откашлялся. Хрипота не прошла, но начал:

Мне ватага была вместо няни, На базарах я пел куплеты, Говорят, что из горькой пьяни Вырастают у нас поэты.

Да, я дрался в кабацком дыму, Только утром в глухое похмелье Просыпался с подругой другой, Почему я в постели нагой?

Знаю, музу прислали в награду, Видно, страсти им мало в стихах, Дайте кислого мне винограда, Я покаюсь в грядущих грехах.

А пока разбужу свою деву, Словно меч ее черная бровь, Ублажу я свою королеву, Разгоню загустевшую кровь.

В пивнике стало тихо. Раздались голоса:

– Ты смотри, Есенин. Эй, Есенин, иди выпей с нами.

Ну, что, это неплохо, прописку в этой пивной я получил. Я чокнулся с моим благодетелем и выпил стакан «компота». Чувствовалось, что водка была ядреной, но компот несколько сглаживал ее вкус. По телу полилась горячащая жидкость, то просветляя, то замутняя мои уставшие от вечных думаний и самокопаний мозги.

– Тебя как зовут-то? – спросил мой работодатель?

– Зови меня просто Серегой, – ответил я.

– Эй, Серега, выдай еще чего-нибудь, – попросили с соседних столиков.

Я встал и начал читать:

Я в толпе, как в пустыне безмолвной, Шаг ступи и скрипит где-то гад, По утрам я рождаюсь как новый, И я жизни своей очень рад.

Помню, с кем я дружил, с кем крестился, С кем смеялся над шуткой простой, Разошлись, и никто не простился, И к себе не зовет на постой.

Кто-то тропку песком пересыплет, Промолчит, когда крикнешь – "ау!", Пролетит над тобой шестикрылый, Оставляя в ушах твоих гул.

Наберу для костра саксаула, Свет в ночи, как на небе звезда, Вот одна мне сейчас подмигнула И упала, пойду к ней туда.

Стихи понравились. Я с кем-то чокался стаканами, что-то говорил, что-то слушал, кто-то плакал мне на грудь горькими слезами, и потом все потонуло в сизой дымке пивной.

Я проснулся на кровати. Простая кровать, полуторка с панцирной сеткой. Рядом с моей подушкой была еще одна подушка с вмятиной от головы. Я повел глазами в разные стороны, чтобы осмотреться и не смог этого сделать. Голова трещала от выпитого коктейля.

– Проснулся? Опохмелись, а то на тебя смотреть страшно, – сказал женский голос, и незнакомая рука сунула мне под нос хрустальную рюмку с водкой.

– Какая гадость, – подумал и, зажмурившись, выпил. Маленький бутербродик из черного хлеба с кусочком селедки сбил горечь и подействовал как долгожданное лекарство.

– Ничего мне мужик достался, пьяный-пьяный, а свое дело знает туго, всю ночь мне спать не дал, – сказала женщина и поцеловала мягкими губами.

Ничего себе. Это, во всяком случае, лучше, чем спать где-нибудь под забором.

– Ты кто такая? – спросил я.

– Фея твоя лесная, – ответила она.

– У меня дома, – улыбалась женщина.

– В лесу? – попробовал я пошутить.

– В Москве, – с акцентом на «а» сказала хозяйка.

– А как я сюда попал? – продолжал я допытываться.

– Я и привела, – просто сказала она. – Хорош ты вчера был. Такие стихи читал, что я просто залюбовалась тобой, а когда узнала, что ты ничей и без документов, то решила забрать тебя с собой: разве можно такому человеку под забором валяться?

– А ты не думаешь о том, что я тебе могу принести много неприятностей, о которых ты даже и помечтать не можешь? – предупредил я.

– Не боись, – сказала женщина. – У нас в торговле все схвачено. Документы мы тебе слепим настоящие.

Работать будешь экспедитором. Привез, передал, уехал, деньги на лапу. Стихи будешь писать, и читать только мне.

Остальные обойдутся. Мордой не вышли. Жить будешь, как сыр в масле. Большим человеком будешь. О том, что было раньше, забудь. Я не знаю, и ты не помни. Понял?

Я промолчал. Были времена, когда торговля решала все. Потом эти времена закончились, так как появилось все, и если ты не купил в одном магазине, то в другом магазине ты купишь то же самое, только дешевле сотни на две-три рублей. И это тоже кончилось?

– Тебе сколько лет-то, хозяюшка? – спросил я.

– А тебя не учили, что у женщины некультурно спрашивать о возрасте? – обиделась женщина.

– Учили. Так сколько тебе лет? – твердо спросил я.

– Мне? Ну, сорок. А что? – с вызовом ответила хозяйка.

– Ничего, а мне семьдесят, – предупредил я ее.

– Ну да? Ты же молодым такого фору дашь, что только держись, – восхищенно сказала она.

– Вот тебе и да. Думай, нужен я тебе такой или нет?

– улыбнулся я.

– Нужен, нужен. Я тебя никому не отдам, разве что сменяю на дефицит какой-нибудь, – и хозяйка весело засмеялась.

– Ты лучше расскажи, аресты сейчас производятся или нет? – спросил я.

– Да как всегда, – сказала женщина. – Начнет человек что болтать, так его ночью и увозят. А так нас никто не трогает. Кому нужен трудящийся человек? Если кто на мою жилплощадь глаз положит, так я его быстрее телеграфа кому следует сдам, скажу, что он запрещенные книги читает, а книг этих у каждого в чуланах да на чердаках сколько угодно найти можно. У каждого в макулатуре лежит Горбачев с его новым мышлением и перестройкой.

заинтересовался я.

– Все-то тебе интересно. Не трогай в разговорах лидера нации и его партию, и жив останешься, – просто сказала она.

– Из лагерей-то люди возвращаются? – как бы мимоходом спросил я.

– Черт его знает, – пожала плечами женщина, – както не интересовалась этим вопросом. Потом, если так интересно, узнаешь у знающих людей.

Узнаю знакомое государство. Как только появляется дефицит, так сразу появляется теневое государство, которое само жрет от пуза и дает возможность жить и другим. Не всем, а кто нужен этому государству.

По совету хозяйки я отпустил усы и удлинил бакенбарды. Седину красил импортной краской. Точно импортной. Свои заводы позакрывали как нерентабельные, зато начали завозить минимальное количество других красок, чтобы обеспечивать ими нужных людей.

Все получилось как на картинке. Как-никак, а три недели из квартиры не вылезал. Смотрел телевизор, писал стихи. Телевизор совершенно не давал известий о том, как мы живем, а иностранных новостей было мало, в основном о беспорядках в пригородах Парижа, забастовках железнодорожных служащих в Германии, расстреле школьниками своих соучеников и преподавателей в Америке, о катастрофе «боинга» в Латинской Америке, о государственном перевороте в каком-то государстве Африки и все эти ужасы на фоне спокойной и безмятежной жизни в России, где только что отремонтировали путепровод через сибирскую реку и начали выпускать новые тепловозы в городе Горьком.

Потом мы сходили в фотографию. Меня сфотографировали огромным студийным фотоаппаратом с использованием фотографических пластинок, тут же ее проявили и отпечатали шесть фотографий для паспорта и шесть фотографий для пропуска с уголком.

– Ниночка, для вас всегда и с большим удовольствием, – пропел фотограф, вручая фотографии моей хозяйке.

Вот и познакомились. Везет мне на Нин. Вероятно, судьба моя у них в руках. А она женщина деликатная, ко мне с расспросами не приставала, кто я, откуда и как меня зовут. Понимала, что я сам скажу, когда надо.

– Придем домой, заполнишь форму номер один, – сказала Нина, – и я узнаю, как тебя зовут.

С формой один пришлось повозиться. Любая поверхностная проверка могла показать, что я не тот, за кого собираюсь себя выдавать. Пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить того, кого уже нет и кто не получал паспорт. Записал данные сына моего давнего знакомого. Сын еще в юношеском возрасте попал в аварию и не выжил. Паспорт не получал, значит форма один на него не заполнялась. Заполнил форму на него. Стал Олегом. Через неделю пошел получать паспорт взамен утерянного. Вот что делают деньги.

Сразу возникает вопрос, а как я мог столько жить без паспорта вообще, если на данную фамилию паспорта не выдавалось? Второе. Если я потерял паспорт, то по моим данным делается запрос, поднимается форма номер один, уточняется номер и серия паспорта, которая погашается и мне выдается другой паспорт, о чем вносится запись в мою форму. Это как мое личное дело. А я получил новый паспорт и расписался в форме номер один на мое новое имя.

Мне еще пришлось положить обе руки на сканер, и электронные отпечатки поступили в центральный компьютер. Все – я существую. Как берущие взятки люди не понимают, что если начнется более или менее тщательная проверка, то незаконная выдача паспорта быстренько вылезет наружу? Ладно, это их дело. Зато я пока с паспортом. Самое интересное, что я такой паспорт уже получал, в молодости. Маленькая серенькая книжка с гербом СССР, только фотография большая, а не маленькая.


Понимают, что идентификация по маленькой фотографии сильно затруднена. Если проведена паспортизация и заменены государственные символы, то я действительно нахожусь в другом государстве.

Дома я написал заявление в управление торговли с просьбой принять меня на должность экспедитора.

Судимостей не имею, опыт работы экспедитором имеется.

– Завтра выйдешь на работу, – сказала Нина. – Прописку тебе я оформлю в общежитии. С домкомом я все утрясла. Никто не будет шуметь из-за того, что ты проживаешь у меня. У нас, понимаешь, с моральным обликом стало трудновато. Да и пожить нам надо вместе подольше, чтобы решить, связывать с тобой жизнь или нет.

Извини, что я так прямо, но лимита замучила.

Ее слова пахнули атмосферой одна тысяча девятьсот восьмидесятого года. Боже, какой же я древний и что я делаю здесь? Возможно, я был бы намного счастливее в своем сне и совершенно бы не заметил, когда этот сон закончился.

Никогда не наблюдал за собой артистических способностей. В школе ходил в театральный кружок.

Играли «Снегурочку» Островского. Дали роль Леля.

Режиссерша, преподаватель литературы, совершенно ничего не разъяснила, что же представляет собой этот герой.

– Вот, – говорит, – ты бедный пастушок, влюбленный в Снегурочку.

И я, городской парень, должен был изображать деревенского пастушка, совершенно не представляя себе, что это такое. Это сейчас я понимаю, что пастушок был не последний человек в деревне. Потому что он в одиночку пасет деревенское стадо и не боится ни татей, ни зверей диких, которые крутятся возле стада с желанием полакомиться свежатинкой.

Пастушка кормят подворно. День один двор, день – другой. Будешь скромненьким, то и впроголодь жить будешь. А каждый хозяин боится, что его пастушок может ославить перед соседями, сказав:

– Спасибо, люди добрые, за угощение вкусное, а то вчерась был у таких-то, так и ушел спать с брюхом, песни поющим от голода.

Вот, если бы мне рассказали, что представляет собой пастушок, то и я бы сыграл не буку затюканного, не умеющего слова вымолвить, а этакого развитого не по годам парнишку, загорелого, веселого да до девок ненасытного, силу нагулявшего на свежем воздухе. Так и с экспедиторством. Думай, кто ты, чтобы никто в тебе гнилого интеллигента не заприметил.

У экспедитора работа не сложная. Получил доверенность, с водителем поехал на завод или на фабрику и получил по накладной товар. Проследил за погрузкой.

Выписал пропуск на вывоз товара. Поехал в свою организацию и сдал товар в том количестве, за которым был послан.

Для того, чтобы все было в ажуре, обязательно нужно брать товар с учетом процента на утряску, усушку и бой, если стеклянная посуда. Если аккуратно все довезешь, то получается излишек, которым нужно поделиться с водителем, кладовщиками, и себя не обидеть. Тогда все будет так, что и комар носа не подточит.

Это все теоретически известно мне еще с давних времен, а сам я экспедитором никогда не работал, а тут первый выход на работу, да и выезд на ликероводочный завод. Приехал. С матерками и прибауточками познакомился с завскладом. Загрузились. Вытребовал процент на бой и зав складу две бутылки – проставляюсь, мол, с первым рабочим днем. Хмуро завскладом встретил мои требования, а свою долю получил, и на душе потеплело – свой человек, однако, сработаемся. Водилу спросил – так возьмет или вместе за стол сядет по случаю выхода на работу? Конечно, за стол, – говорит. И то лады.

Вечером собрал грузчиков и водителей, выставил им на стол угощение. Наш завсклад помог и Нина.

Посидел с ними. Потом пошел посидеть вместе с завскладом и Ниной.

– Да, – говорят они, – похоже, что ты всю жизнь в торговле проработал и экспедитор из тебя классный. Мне завскладом с ликерки звонил. Где ты так материться выучился? Давненько мы такой музыки не слыхали, нашито мужики немного по-другому матерятся. Ты случайно не сидел нигде по уголовному делу?

– Нет, – говорю, – не сидел, видишь руки и грудь чистые. Ну, за знакомство.

Выпили крепко, но до квартиры Нины дошел сам.

– Все, – говорю, – я свою цистерну выпил, не хочу больше.

Она так и оторопела.

– Не заболел ли ты? – спрашивает.

– Здоров, – говорю, – только пить не хочется.

– Слава Богу, – говорит, – только мужикам об этом не говори, найди какую-нибудь причину, а то знаешь поговорку: «Сегодня водку ты не пьешь, а завтра родине изменишь».

Она засмеялась и обняла меня.

И пошла работа день за днем. Отрастил себе щетину десятидневной небритости по моде, существовавшей у бомжей, а потом перешедшей к высокопоставленным чиновникам и олигархам как средство приблизиться к интересам и нуждам простого народа.

Принцип смычки между городом и деревней канул в прошлое. Есть высший класс, живущий в особых районах, где на обслуживании может работать только представитель среднего класса, для которого это является выражением доверия и возможностью продвижения по иерархической лестнице.

За высшим классом идет средний класс, живущий на выделенных улицах в отдельных поселках в пригородах. Обслуживание их осуществляют представители низшего класса, для которых это тоже является выражением доверия и возможностью продвижения в своем классе.

представителям среднего класса и поступить в учебное заведение, чтобы занять низшую ступень в среднем классе.

И самый многочисленный – низший класс, который производит все материальные ценности и является средством для решения всех политических и военных вопросов.

Через армию представители низшего класса могут проникнуть и в состав среднего класса. И ничего, жизнь идет.

Низший класс ненавидит средний класс, средний класс ненавидит низший и высший классы, высший класс ненавидит средний и низший классы и каждый представитель высшего класса ненавидит своего соседа и или человека на немного более высшем уровне.

Как я понял, движущей силой нашего общества стала ненависть. А есть ли любовь? Есть и только в пределах своего класса. И то в пределах выгодности для своего положения в классе.

пресекаются. Иногда осуществляются переходы в другие классы, но, как правило, только вниз.

Сильно расспрашивать о существующей схеме организации общества нельзя, можно быть заподозренным последствиями.

Как я заприметил, количество слухачей в нашем классе достаточно большое. Как только кто-то начинает что-то рассказывать, то сразу находятся самые благодарные слушатели, которые с открытыми ртами слушают рассказчика, удивляются его уму, знаниям, задают различные уточняющие вопросы о творческих планах, об источниках информации, высказывают просьбы познакомить с теми, кто и где-то уже побывал или имеет что-нибудь интересное почитать.

Считай, что сразу пальцем попадаешь в слухача. Их портрет не изменился с каменного века, когда вождю нужно было знать, не заныкал ли кто какую зверушку и не продает ли на сторону общественное мясо. Потом эта информация в подробном виде ложится на стол того, кому положено наблюдать за настроениями в этом классе.

Сам я старался держаться подальше от пьяных дискуссий. Пару раз меня просили почитать стихи. Откуда они могут знать о стихах? Все очень просто. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. От стихов отрекся категорически. Никогда их не читал и вообще не люблю стихи. У сильно пьяного может проснуться генетическая память и человек может рассказать о том, что происходило с его предками лет двести или триста назад.

Вчера была облава. Нас всех выстроили вдоль стены, руки вперед, ладони вверх. Как в школе наши санитары проверяли чистоту рук. Человек с небольшим сканером и компьютером шел вдоль шеренги работяг и световым лучом считывал изображение одной из рук.

Проверка закончилась и нас отпустили.

После проверки, когда все разошлись, ко мне подошел высокий грузчик, который считался нелюдимым.

Меня предупреждали, что бы я поменьше с ним общался, потому что он из сидевших.

– Слава Богу, что тебя не застукали, – сказал он.

– За что же меня должны застукать? – спросил я грузчика.

– Тебя все ищут и сейчас нас собирали, потому что тебя не могут найти, – сообщил он, оглянувшись по сторонам.

– Откуда, интересно, ты все это знаешь? – с вызовом спросил я.

– Мне уже предъявляли твою фотографию и спрашивали, не знаю ли я этого человека, – доверительно сказал он.

– А почему они обратились именно к тебе? – спросил я.

– Я же из судимых, – сказал он, – и при любой неприятности в первую очередь таскают нас, может кто-то из подельников что-то сделал или мы что-то из своей уголовной среды слышали.

– А почему ты мне все это говоришь? – недоверчиво спросил я.

– Наверное, потому, что я тебя знаю, – с улыбкой сказал он.

– Когда же это ты со мной познакомился, если я тебя совершенно не знаю? – удивился я.

– Не удивляйся, – сказал он, – знакомство было виртуальное и ты вряд ли меня помнишь. Когда-то давно я зарегистрировался в журнале «Самиздат» и стал публиковать свои стихотворения, а ты уже был маститым «самиздатовцем». Количество твоих произведений подходило к шести сотням. И неплохие произведения.

Почему я обратил на тебя внимание? Потому что тебя очень мало читали, прочитавшие обменивались мнениями про какого-то «этот». Я установил, что это ты. У нас тогда было так, если только чуть выдвинулся человек, то его нужно обязательно покусать, а если он еще не любит тусоваться и заниматься переливанием из пустого в порожнее, то такого человека замалчивают. Ты как раз и был из таких. А потом после исторических выборов года ты куда-то исчез и как будто навсегда.

– Это ты точно сказал, что исчез, – сказал я. – Меня просто долго здесь не было. Что здесь произошло, что с «Самиздатом», что с тобой произошло и вообще, что здесь все-таки происходит?

– Ты же помнишь, – начал он рассказ, – что на «Самиздате» была только самоцензура и люди высказывались по всем вопросам от души. Когда задавили все газеты, телеканалы и даже живой журнал (LJ) был почти в полном запрете, то все бросились на «Самиздат».

Весь мир от нас черпал информацию о происходящем в стране. Тогда начали хватать «самздатовцев». За любые статьи и материалы. Главное, за то, что ты «самиздатовец».

Все начали свои аккаунты уничтожать и уходить в неизвестность. Остались только заграничные «самиздатовцы» и ты. А тебя нет. Бросились тебя искать и не нашли. Вот тут-то заграница начала копировать твои произведения и печатать в своих издательствах. У тебя, вероятно, какой-то странный пароль был, потому что его никто не нашел и не взломал твой раздел. Пришлось закрыть весь сайт «Самиздат», что ударило по всей новой власти. Все поняли, кто нынче к власти в России пришел.

Из твоего стихотворения.

– Я и сам чувствую, что в стране что-то совсем не то творится, – сказал я. – А тебя за что посадили?

– Как всех, по пятьдесят восьмой статье посадили, как антироссийца, – сказал мой бывший коллега по творческому цеху.

– Все по-старому. По Шаламову. Никто ничего нового не придумал, – сказал он.

– А чего же ты в грузчики пошел, «самиздатовцы» в основном из интеллигентной среды были? – спросил я.

– И в грузчики-то приняли, считай, что по блату, – сказал коллега. – Мы скачками катимся назад, как будто не 2020 год сейчас, а одна тысяча девятьсот пятидесятый.

Исторические кольца длиной со среднюю жизнь человека.

Семьдесят лет. И каждые семьдесят лет мы проходим через те же самые события, только на другом уровне. В гору карабкаться трудно, а падать легко.

– Что же сейчас делать? – спросил я.

– А ничего делать не надо, – сказал грузчик. – Начнешь что-то делать, перемелют в мясорубке и никто не вспомнит о тебе. У нас изменения в истории начинались после смерти генсеков. Китайцы были правы, когда говорили, что «нужно сидеть на крыльце дома и ждать, когда мимо пронесут гроб твоего врага». А я по молодости лет не прислушался к мудрости и загремел в лагерь. Будет о чем написать, десять потерянных лет жизни ничем не вернешь.

Вспомни, кто боролся со Сталиным? Никто. Все рыдали на его похоронах, а потом заплевали его могилу. С этим, думаешь, будет не так? Точно так же. Это участь всех генсеков. Отправил два своих срока и уступи место.

Нет, захотелось быть царем. А у нас ни одного путного царя не было. Все цари без царя в голове.

Что-то я закаламбурил. «Самиздатовца» встретил.

Кроме тебя никого не встречал. Ладно, мы с тобой поговорили и давай забудем все, а не то мне придется давать объяснения, о чем мы с тобой беседовали и тебе тоже придется отчитываться. Ты лучше вокруг себя хорошенько посмотри, чтобы тебя никто не сдал.

– Ладно, бывай здоров, – сказал я и ушел.

Моя нелегальная жизнь шла своим чередом. Работа, вечерний отдых у телевизора, секс, сон, снова и работа и так далее. Меня нет. Есть другой человек, который живет и радуется своей жизни.

Стоит мне только сесть к столу, написать стихи и прочитать их своим товарищам по работе как сразу придут товарищи из органов и возьмут под белые руки.

поддерживать. Припишут антигосударственную организованную преступную группу и дадут по четвертаку на каждого. Ему как рецидивисту и прибавить могут. Не те времена, когда судили Даниэля и Синявского, вся мировая общественность боролась за их освобождение.

Сейчас мировой общественности совершенно по..., вернее, совершенно безразлично, что делается в России.

Просто российские закидоны надоели всем.

Каждый народ достоин своего правительства, власти, вождя и жалеть этот народ не нужно. За что он боролся, на то и напоролся. Если не боролся, то ему вдвойне должно воздаться.

Никто не голосовал за эту власть, а эта власть набрала максимально возможное количество голосов. Как так может быть? Не знаете? Тут и Достоевского читать не надо. Батоном колбасы можно купить любого российского гражданина. Дай ему этот батон и не лезь к нему, он и проголосует за все, что ему скажут. Он еще и на веревочке приведет к властям любого несогласного. Скажет, вот, мол, спыммал супостата, вяжите его по рукам и ногам.

Никому верить нельзя и ни с кем даже разговоры заводить нельзя. Даже когда оттепель начнется после смерти генсека. Всех на заметку брать будут. Я взял бумажку и машинально стал писать:

Я не верю тебе, Россия, За свободой всегда ГУЛАГ И партиец царя спесивый На петличку нацепит флаг.

Снова будет статья шестая, Беспартийный – значит враг, И дзержинцев веселая стая Несогласных потащит в овраг.

– Ты чего это тут расписался, – раздался над ухом сердитый голос Нины. – Ты кому это письма пишешь? Я тут тебя приняла, обогрела, накормила, спать положила, а ты себе другую завел? – завелась она.

Она выхватила у меня бумажку и стала читать.

– Так ты из этих, из поэтов, из врагов народа? – тихо заговорила она. – Ох, и чувствовала же я, что не все у тебя чисто. И паспорт я тебе сделала, – заныла она, – это я же человека под удар подставила и сама соучастницей стала. Сожги эту бумажку. Нет. Лучше я сама сожгу. Сама буду знать, что этой бумажки нет, а то ты не сожгёшь бумажку, а я мучиться буду, а ну как она в другие руки попадет.

Спрятав бумажку у себя на груди, она как-то побудничному сказала:

– Ты сегодня себе на диване постели, а то вдвоем что-то жарко сегодня. Я завтра к матери съезжу, в понедельник и вернусь.

На следующий день была суббота. Рабочий день.

Вечерком попили пивка с мужиками, и я пошел домой.

Ночью мне снились старые времена. Супермаркеты.

Калейдоскоп журналов в киосках и магазинах. Витрины, заваленные различными продуктами. Одежда. Обувь.

Запасные части. Мебель. Телевизоры. Компьютеры.

Сотовые телефоны. Портативные радиостанции. Завалы различных кинофильмов от классики до крутого порно.

Интернет. Виртуальные друзья и знакомые. Электронная почта. Новости со всего мира. Обмен мнениями по всем насущным вопросам. Выдвижение кандидатов. Дебаты.

Заседания Государственной Думы и светская хроника.

Выступления руководителей стран. Все и не перечислишь.

Обыкновенная жизнь нормального человека и вдруг дверь серого цвета.

Открываю дверь, а там все какое-то серое. Серые люди. Серые дома. Серое солнце. Серая луна. Серая трава и серые деревья. Даже кошки серые. И не понятно, то ли это день такой серый или это серая ночь. И людям снятся серые сны. И газеты печатаются на серой бумаге серыми буквами. И только звонок звонкий. Почему в сером мире звонкий, а не серый звонок?

Я с трудом открыл глаза. Точно, дверной звонок.

Звонит и звонит. Подхожу к двери.

– Кто там? – спрашиваю сонным голосом.

– Здравствуйте, «Мосгаз», утечка газа, проверяем стояк, – бодро говорят из-за двери.

Я открыл дверь. Прямо передо мной стояла Лена и двое мужчин в серых костюмах спортивного покроя, под которыми переливались накачанные стероидами мышцы.

– Здравствуйте, Николай Иванович, – ласково сказала она. – А вот и мы. Я нисколько не сомневалась, что вы талантливый человек. Но всех талантливых людей губит излишняя доверчивость. Одевайтесь.

Знакомый БМВ отвез нас в Сандуны. Да, в Сандуновские бани. Без Лены, конечно. Похоже, что на обстановку в Сандунах не влияют никакие политические потрясения. Любые люди к концу недели, а то и раньше становятся грязными, и им требуется помывка. Люди попроще моются ежедневно в домашних или производственных душевых установках. Люди основательные ходят в баню не только для того, чтобы помыться, но и для того, чтобы пообщаться с нужными номенклатурных работников хочет пожить подольше, чтобы не лишиться дарованных ему благ.

Ловкий парикмахер взмахнул простыней и изготовил белый кокон, их которого торчала лохматая и бородатая голова.

– Ну, что же, – сказал он, – каждому скульптору легче работать с глыбой гранита, чем переделывать Венеру Милосскую под фигуру очередного высокого начальника.

Работники «сандунов» всегда отличались вольностью взглядов и при царе-батюшке, и при Сталинекровавом, и при нынешнем лидере нации.

Примерно через полчаса моя голова приобрела довольно приличный вид. Строгая прическа с ровным пробором слева. Чисто выбритое лицо, освеженное горячим компрессом.

Помывочная процедура много времени не заняла.

Моей одежды уже не было, а был новый темно-синий костюм в почти незаметную тоненькую синюю полосочку, белая рубашка, бело-красный галстук, черные полуботинки темно-бордовые носки. Не откажешь в умении подбора одежды нынешним сотрудникам безопасности.

Тот же БМВ пронесся по улицам прямо к Боровицким воротам Кремля.

– Надо же, сподобился, – подумал я. – Интересно, на чем меня отсюда вывезут, на легковой автомашине или в «черном воронке»?

Сопровождающие доставили меня в огромную приемную. Посадили на стул. Сели рядом. Сидим.

Подходит секретарь. Жестом приглашает меня. Иду.

Сопровождающие сидят.

– Вот и волшебство начинается, – снова подумал я.

– В зависимости от результатов разговора они либо останутся сопровождающими, либо превратятся в конвоиров.

– Здравствуйте, уважаемый вы наш, – ко мне от огромного стола с улыбкой шел лидер нации.

– А он сильно изменился, – подумал я и сказал просто – здравствуйте.

Кроме нас в кабинете присутствовали два человека с профессиональными телекамерами. Судя по движениям, точно не тележурналисты. Каждое наше движение фиксировали с различных ракурсов. Рукопожатие. Улыбки.

Прикосновение лидера к моему плечу. Огромные кожаные кресла. Инкрустированный журнальный столик. Кофе и печенье на подносе.

Установив камеры на штативах, телеоператоры удалились.

– Так будет уютнее, – сказал лидер нации и устроился удобнее в кресле. – Встреча наша историческая и поэтому каждое наше слово и каждый жест будут иметь планетарное значение.

– Так уж и планетарное? – усомнился я.

– Да, планетарное, – сказал лидер нации. – Меня хорошо знает весь мир. И вас, вследствие некоторых обстоятельств, тоже знает весь мир. Встреча двух мировых знаменитостей будет интересной для всего мира. Особенно с такой фигурой как вы.

Мы уже объявили о том, что вы проснулись и едете на встречу с лидером российской нации, а вы вдруг исчезли. Непонятно как, и неизвестно куда. Из-за вас пострадало немало людей.

Но как вы себя пропарили в мировых средствах массовой информации! Это же придумать надо.

Сильнейшая спецслужба мира потеряла известного писателя. Нонсенс.

Но никто не учитывал политической бдительности наших российских граждан. Причем, чем ниже положение человека в социальной иерархии, тем выше уровень политической бдительности. Я понятно говорю?

Талант не закопаешь и на нелегальное положение не переведешь. Талант всегда найдет себе дорогу наверх. Зато как верно вы подметили: «И дзержинцев веселая стая несогласных потащит в овраг». Изумительно. Поверьте мне, это не удастся сохранить тайно в архивах. Это мгновенно вылетит из кабинетов Лубянки и пролетит ласточкой по всей России. Да что по России. По всему миру.

Я молчал. А что говорить мне? Я слушал монолог.

Для этого и был приглашен. Для этого и камеры стоят.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |

Похожие работы:

«№ 5 (148), май 2010 г. Газета управы района Черемушки и внутригородского муниципального образования Черемушки в городе Москве ГЛАВНАЯ ТЕМА Честь и слава героям! — Дорогие ветераны! В который раз мы собираемся вместе в этом пар ке, у этого замечательного памятника, заложенного вами, — поздравляя ве теранов, сказала глава управы района на, школьники и студенты прошли в Черемушки Елена Ломова. — В исто торжественной праздничной колонне в рии каждого государства есть события, зоне отдыха Тропарево....»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ГОРОДСКОЙ ОКРУГ ГОРОД СУРГУТ ДУМА ГОРОДА СУРГУТА РЕШЕНИЕ Принято на заседании Думы 25 апреля 2013 года № 331-V ДГ О внесении изменений в решение Думы города от 25.12.2012 № 273-V ДГ О бюджете городского округа город Сургут на 2013 год и плановый период 2014 – 2015 годов В соответствии с Бюджетным кодексом Российской Федерации, Положением о бюджетном процессе в городском округе город Сургут, утвержднным решением Думы города от 28.03.2008 № 358-IV ДГ (в редакции от...»

«УВАЖАЕМЫЕ КОЛЛЕГИ И ПАРТНЕРЫ! Предлагаем ознакомиться с очередным выпуском каталога собственной продукции* издательства КНОРУС. В каталоге представлены учебные издания для ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ, соответствующие действующим требованиям Федеральных государственных образовательных стандартов. Все книги имеют государственные грифы ФИРО (Федеральный институт развития образования при Министерстве образования и науки РФ). Ознакомиться с полным перечнем изданий КНОРУС, а также полистать первые десять...»

«ЕЖЕНЕДЕЛЬНАЯ ГАЗЕТА ПО РАЙОНАМ НЕВНОВ.РФ 12 мая 2014. #16 (17). Санкт-Петербург, Московский район РАЙОННЫЕ НОВОСТИ фото: Артё ГЛАВНАЯ ТЕМА м Урванцев / НН МОНУМЕНТ ЗАЩИТНИКАМ ЛЕНИНГРАДА Нельзя забыть подвиг, который совершили Победы начались весной 1974 года. Но строители затягивали с выполнесоветские люди, ленинградцы, защищая род- нием плана. Тогда пришлось обратиться к помощи добровольцев не ной город. Очень важно, чтобы последую- только из Ленинграда, но и из других городов и даже стран....»

«Благодарность Эта книга стала результатом тяжелых работ и усилий многих людей так или иначе причастных к высшему образованию. Уже всем ученым было ясно, что Тюнинг в странах Латинской Америки станет как проектом, также и практическим опытом. Этот проект собрал воедино лучших представителей высшего образования для обсуждения наиболее значимых аспектов университетской системы с целью усовершенствования системы образования посредством обмена опыта с Западными странами. Таким образом, проект Тюнинг...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского В. И. Швецов, Е. В. Малкина, Е. И. Маркова Использование программной системы Moodle для создания электронных учебно-методических материалов Методическая разработка для преподавателей Нижний Новгород 2011 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ 1. ОСНОВНОЙ ИНСТРУМЕНТАРИЙ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЙ В СИСТЕМЕ ДИСТАНЦИОННОГО ОБУЧЕНИЯ ННГУ 2. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ 2.1....»

«Глава 3. Рассказы о себе на христианском Западе: Средние века и раннее Новое время 1. О сказанном и несказанном в Книге жизни Св. Тересы Авильской Тереса из Авилы или Тереса Иисусова (18 марта 1515 – 4 октября 1582) – одна из самых известных женщин-мистиков и одновременно один из самых авторитетных духовных наставников Римской Католической Церкви1. Она положила начало реформе Ордена кармелиток, была основательницей новых монашеских обителей, христианской писательницей, чей духовный опыт общения...»

«ООО “Аукционный Дом “Империя” Аукцион №30 Антикварные книги, автографы и карты 5 октября 2013 года Начало в 16.00 Регистрация начинается в 15.00 Отель MARRIOTT MOSCOW ROYAL AURORA Москва, ул. Петровка, д.11/20 Предаукционный просмотр лотов с 23 сентября по 4 октября 2013 года ежедневно кроме воскресенья в офисе Аукционного Дома “Империя”, расположенного по адресу: Москва, ул. Остоженка, 3/14 (вход с 1-го Обыденского переулка) с 11.00 до 20.00. Заявки на участие в аукционе, телефоны и заочные...»

«ООП ВПО Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования 110400.68 Агрономия Башкирский государственный аграрный университет ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Направление подготовки 110400.68 Агрономия Квалификация - магистр Форма обучения - очная Уфа 2013 Издание 1 страница 1 из 57 ОГЛАВЛЕНИЕ 1 Общие положения.. 2 Характеристика профессиональной деятельности выпускника ООП ВПО по направлению подготовки...»

«1302370 KIPOr? i •* ЭНЕРГИЯ Н Е О Б Х О Д И М А Я ДЛ 111,1— 1 — ~] Шк 1 J^4 Шл ш —-j — •• i ** - Ь 1Р ЩШР^МШРщ 1* ттттт^ *т^^шг^ IT—-— — Я 31 * 1.- -*•- - - - '* СОДЕРЖАНИЕ О КОМПАНИИ 02 ИНВЕРТОРНЫЕ ГЕНЕРАТОРЫ 04 05 дизельные ГЕНЕРАТОРЫ ОБЩЕГО НАЗНАЧЕНИЯ дизельные бензиновые ПРОМЫШЛЕННЫЕ резервные генераторы супер тихие супер тихие всепогодные на открытой раме СИСТЕМЫ АВТОЗАПУСКА СВАРОЧНЫЕ ГЕНЕРАТОРЫ МОБИЛЬНЫЕ СВЕТОВЫЕ БАШНИ ДВИГАТЕЛИ дизельные бензиновые МОТОБЛОКИ МОТОПОМПЫ КИПОР В РОССИИ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Дальневосточный федеральный университет Материалы Международного научного форума студентов, аспирантов и молодых ученых стран Азиатско-Тихоокеанского региона -2012, Владивосток, 14- 17 мая 2012 г. Под общей редакцией Воеводиной Наталии Валентиновны Владивосток Издательский дом Дальневосточного федерального университета 2012 УДК 338.2 ББК 28 М 34 Название : МатериалыМеждународного научного форумастудентов, аспирантов и молодых ученых стран...»

«Информационный бюллетень 2-е издание Осень - Зима 2010 Введение ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ Успешный взлет Новогена ! Всего два года прошло с момента, когда в ответ на требование мирового рынка яиц, который нуждался в появлении третьего мирового игрока в области селекции яичных пород кур, была создана компания НОВОГЕН, что завершило планы руководства Группы Компаний Гримо по созданию мультивидового пакета предложений селекционных продуктов. Шаг за шагом мы создавали ее структуру, поставив весь...»

«Линиза Жувановна Жалпанова Попугаи-неразлучники Линиза Жалпанова Попугаи-неразлучники становятся все более популярными в последнее время благодаря красивой расцветке, а также своему неприхотливому и веселому нраву. Данная книга предоставит необходимый материал по уходу и содержанию неразлучников. Особенно полезной книга окажется для тех, кто впервые решился на покупку попугая. Однако надеемся, что и опытные любители найдут для себя в данной книге немало ценной информации и советов. Введение...»

«ОО Украинская организация родителей детей-инвалидов больных фенилкетонурией РАСТИМ РЕБЕНКА С ФКУ Книга для родителей особенного ребенка 2013 Содержание Вступительное слово профессора Гречаниной Е.Я...2 От авторов....3 Вступление....4 Глава 1. Фенилкетонурия. Что это? Глава 2. С чего начать? Глава 3. Как правильно рассчитать диету? Глава 4. Как контролировать расчет диеты? Глава 5. Второе полугодие...17 Глава 6. Питание и воспитание ребенка с ФКУ...27 Глава 7. Причины колебания уровня...»

«WHO/CDS/TB/2000.281 БОРЬБА С ТУБЕРКУЛЕЗОМ ТЮРЬМАХ В Глобальная Программа Борьбы с Туберкулезом ВСЕМИРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ Авеню Аппиа, 20 СН 1211 ЖЕНЕВА, 27 ШВЕЙЦАРИЯ Факс: 41 22 791 4268 E mail: edsdoc@who.int Руководство для руководителей программ Международный Комитет Всемирная Организация Красного Креста Здравоохранения БОРЬБА С ТУБЕРКУЛЕЗОМ В ТЮРЬМАХ Руководство для руководителей программ Настоящий документ не является официальной публикацией Всемирной организации...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 24 мая 2014 г. № 480 МОСКВА О торгах (аукционах, конкурсах) на получение лицензии на оказание услуг связи Правительство Российской Федерации п о с т а н о в л я е т : 1. Утвердить прилагаемые Правила проведения торгов (аукциона, конкурса) на получение лицензии на оказание услуг связи. 2. Установить, что торги (аукцион, конкурс) на получение лицензии на оказание услуг связи проводятся за счет средств федерального бюджета, выделяемых Федеральной...»

«Annotation Родившийся малыш подобен зернышку. В нем заложено всё. Но прорастет ли оно? Вырастет ли из него красивое, цветущее и плодоносящее растение? Разовьются ли в полной мере способности? Это зависит от родителей. В книге Леонида Сурженко затронуты самые важные и болезненные вопросы воспитания. Родители узнают, как воспитать здорового, счастливого, умного, креативно мыслящего человека. Издание поможет и родителям стать интересными для своих детей, сформирует их авторитет в глазах ребенка....»

«Книга Олег Коллектив авторов. 25 положений по бухгалтерскому учету скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 25 положений по бухгалтерскому учету Олег Коллектив авторов 2 Книга Олег Коллектив авторов. 25 положений по бухгалтерскому учету скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Олег Коллектив авторов. 25 положений по бухгалтерскому учету скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 25 положений по бухгалтерскому учету Книга...»

«Международная творческая ассоциация Тайвас Библиотечная серия Всемирного клуба петербуржцев ПОЭЗИЯ ЖЕНЩИН МИРА Санкт-Петербург Геликон Плюс 2013 УДК 82.1.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6 П 67 Поэзия женщин мира П 67 Поэтический сборник : — Геликон Плюс, Санкт-Петербург, 2013. — 252 с. ISBN 978-5-93682-857-7 РЕДКОЛЛЕГИЯ: Елена Лапина-Балк (Финляндия) Даниил Чкония (Германия) Редакция выражает благодарность за помощь в создании поэтического сборника Поэзия Женщин Мира Посольству России в Финляндии Членам...»

«Справка о работе Научной библиотеки СибГТУ за 2009 г. В соответствии с Общественной миссией НБ СибГТУ и Концепцией развития НБ СибГТУ на период 2005 - 2009 гг., основным стратегическим направлениям деятельности Научной библиотеки в 2009 году была всесторонняя информационная поддержка деятельности университета по оказанию качественных образовательных услуг и развитию научных исследований на основе партнерских взаимоотношений со структурными подразделениями вуза. Интеграция библиотеки в основные...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.