WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |

«Учитель Наблюдатель Magna Memoria (Дервиш) Утро 2020 года Зеркало Термидор 1920 года Смерть приходит на рассвете Учитель Пролог Мы бежали по летнему, залитому солнцем ...»

-- [ Страница 3 ] --

– Так, товарищи, продолжайте, – сказал начальник управления, – а мне нужно быть на проводе, вдруг позвонят сверху.

И ушел. Как говорят, «прописка» была пущена на самотек. Нашлись сослуживцы по Уральскому фронту, прошлись по местным женщинам, обсудили их достоинства и после четвертого тоста, вероятно, хмель немного в голову ударил, перешли к обсуждению вопросов работы.

Проблемы такие же, как и везде. Нехватка транспорта. Центр давит, а как можно добраться до населенного пункта километрах в ста пятидесяти, куда нет транспортных маршрутов? Начальству не докажешь – давай и все. Давишь на оперов, вот они и исхитряются, кто как может. Кто на оперативные деньги подводы нанимает, потом списывает их на разные цели, а в итоге нарушения финансовой дисциплины, привлечение к ответственности по партийной линии, а иногда и отдача под трибунал.

Сказали, что я взял немного крутовато, но мой заместитель того стоит – сволочь еще та. Потом сам разберусь, кто есть кто.

Выпито было все достаточно быстро, остатки пиршества были собраны в газету и отправлены в урну.

Газета была местная, но один из участников вечеринки развернул ее, чтобы посмотреть, нет ли портретов государственных деятелей.

Мне была выделена квартира недалеко от управления, и я с удовольствием прогулялся по городу в начинающихся сумерках. Люди настороженно смотрели на меня. Вид военного в фуражке с синим верхом и малиновым кантом, комиссарской звездой на рукаве, портупее с пистолетом, синих галифе и скрипящих хромовых сапогах сам по себе настораживал, но не был опасен. Опасность шла от таких же военных, но приезжающих на черных легковых автомашинах или в черных фургонах с названием «воронок».

Квартира отдельная, двухкомнатная. Была кое-какая казенная мебель с жестянками инвентарных номеров. Был и необходимый набор посуды. На кухне электроплитка и старый алюминиевый чайник. Надо будет составить список того, что мне будет необходимо.

Мои два чемодана стояли посреди комнаты.

Чемодан с одеждой я разобрал, а книги отнес в чулан.

В маленькой комнате была поставлена солдатская кровать, заправленная так же по-солдатски темно-синим шерстяным одеялом с полосками в той части, где должны находиться ноги.

Приготовив и выпив чай, я быстро разделся и лег спать. Заснул я мгновенно.



Я лежал на теплой земле, положив голову на круглый камень, и смотрел на Большую Медведицу, отмеряя пять сторон ее ковша до Полярной звезды.

Внезапно какой-то шорох привлек мое внимание.

Кажется, что где-то рядом всхрапнула лошадь. Я приподнялся над землей, и что-то острое кольнуло мне под левую лопатку. В глазах сверкнули искорки, силуэты каких-то людей вокруг меня, и я стал тихо падать в черную бездну. Кто-то схватил меня за ноги и поволок в сторону.

– Ничего себе обращение, – подумал я, – неужели со мной можно так обращаться?

– Рустамбек, часовой убит, – кто-то говорил с ярким азиатским акцентом. – Убит и дежурный по заставе.

Застава окружена, телефонная линия уничтожена, солдаты спят. Ты сам пойдешь резать урусов?

Человек говорил тихо, но голос его дрожал в предвкушении праздника жертвоприношения неверных Аллаху. Это все равно, что резать жертвенного барана, после чего готовится вкусное угощение, ожидаемое не только правоверными, но и гяурами, принесшими на царских штыках и водку, и белокурых красавиц, которые хотя и вкусные, но не сравнятся по трудолюбию и покорности восточным женщинам.

Было непонятно, почему они говорили по-русски?

Возможно, что они представители разных племен и не понимают друг друга, а на русском языке говорят все и все понимают друг друга.

– Режьте их сами, я пойду резать начальника, – сказал важный голос. – Пусть эти собаки знают, что это наша земля, и мы на своей земле будем жить так, как велят нам наши предки. Я здесь хозяин, а не эти люди в зеленых шапках. Они и раньше не давали мне спокойно жить, а после революции совсем жизни не стало. Пошли джигитов, чтобы гнали караван к заставе, мы будем ждать их здесь.

Курбаши грузно повернулся и пошел к небольшому домику, где жил начальник заставы с женой и ребенком.

Когда я открыл глаза, то увидел караван, уходящий в сторону Ирана: десятка полтора верблюдов, нагруженных вещами, примерно столько же повозок с женщинами и детьми, охраняемые всадниками с винтовками за спиной.

Я хотел крикнуть, но у меня у меня из горла вырвался хрип, и я никак не мог найти свою винтовку, чтобы выстрелить и привлечь к себе внимание. Что-то со мной случилось. Здоровье у меня крепкое, но я никогда не страдал никакими припадками и никогда не падал на землю без всякой причины.

Левая рука совсем не подчинялась мне.

– Отлежал, что ли, – подумал я и попытался подняться, опираясь о землю правой рукой.

Кое-как поднявшись на ноги, я медленно пошел к зданию заставы. Левый рукав гимнастерки был каким-то твердым и липким, как будто я его испачкал вареньем, и варенье уже подсохло. Потрогав его правой рукой, я ощутил что-то липкое, попробовал это и понял, что это моя кровь. Что же случилось?

На крыльце командирского домика что-то белело.

Подойдя ближе, я увидел, что это лежит жена нашего начальника, на ее шее и на рубашке было что-то черное. Я заглянул в дом. Начальник лежал в белой нательной рубашке, прижимая к себе своего маленького ребенка.

Темные пятна на рубашке говорили о том, что он был убит как мужчина и ребенок был заколот на его груди.





Еле переставляя ноги, я пошел к казарме. Было темно. Не горела даже трехлинейная лампа в комнате дежурного. Дежурный лежал у стола. В казарме солдаты лежали в своих кроватях, некоторые сбросили с себя легкие покрывала, как будто им внезапно стало жарко. И на горле и на рубашках каждого из них темнели в свете вышедшей луны темные пятна.

В комнате дежурного на столе не было телефона.

Он лежал разбитый у стола. Черная эбонитовая трубка сломана, но тоненькие проводки не порвались. Я попытался звонить, а в трубке была тишина. Провода, к которым подключался телефон, были вырваны.

Кое-как присоединил провода. Тишина. Где-то оборвали провод. Взяв телефонный аппарат, я пошел к видневшимся вдали столбам телефонной линии и нашел оборванный провод. Аппарат ожил. Нажимая кнопку на телефонной трубке, я стал говорить в черные дырочки на трубке, но голоса не было, и меня не слышали. Я стал беззвучно кричать... и проснулся.

Воскресенье било в глаза ярким солнцем. Встал.

Привел в себя в порядок. Попил чай. Пошел в управление.

– Товарищ капитан, начальник управления уже у себя, просил зайти к нему, как подойдете, – отрапортовал мне дежурный по управлению, попутно доложив, что происшествий в губернии не случилось.

Пожав дежурному руку, поднялся в кабинет начальника управления.

– Что, не спится на новом месте, – с улыбкой спросил меня начальник – Присаживайтесь. Поговорим.

Правильно начали работу, что осадили своего заместителя.

Донес на своего начальника так, что дело забрали в Москву и там осудили на десять лет без права переписки.

В его лице вы нажили страшного врага, поэтому подумайте, а о чем, я вам говорить не буду. Не маленький, сами догадаетесь.

Москва требует увеличения раскрываемости.

Постоянно идут ориентировки о розыске диверсантов, саботажников, врагов народа, членов их семей и агентов иностранных разведок. Готовятся заговоры против нашей партии и против лично тов. Ст. Даже в нашей среде находятся сочувствующие врагам.

Второй и пятый отделы добывают и проверяют оперативную информацию, седьмой отдел производит аресты, ну а тебе уже нужно провести следствие и подготовить дело в суд. Собственно говоря, по тебе будут судить о результатах работы управления.

Вот ты скажи, почему твоя кандидатура всплыла?

Да потому, что у нас сейчас война идет с внутренними врагами, а у тебя боевой опыт нетронутый.

Социалистическая законность сейчас заключается в том, чтобы любым путем защитить права и интересы ни в чем не повинных граждан. А для этого мы должны жестко добывать от арестованных данные об их враждебной деятельности и нам достаточно только лишь устного или письменного заявления, чтобы суд принял дело к рассмотрению.

Так как люди к нам поступают непростые, то и решения по делам выносит тройка: прокурор, я и первый секретарь губкома партии, чтобы ошибки не вышло, чтобы невинный человек не пострадал.

Пусть тебя не удивляют внесудебные решения нашей троки, это лучше, чем расстрел от Верховного суда.

Я на тебя надеюсь, внимательно почитай дела и смотри, чтобы каждое дело проходило через тебя, что каждый твой работник чувствовал твой неусыпный контроль.

Будут затруднения, обращайся к замам или ко мне.

Кстати, какое у тебя оружие? Наган. Хорошее оружие, только я начальнику артвооружения хвоста накручу, я же сказал, чтобы руководящий состав управления был вооружен пистолетами Токарева. Хорошая я скажу машина, как маленький маузер, врага не упустишь.

Напутствие предельно ясное. Пошел в отдел. Почти все сотрудники были на месте.

– А вы почему не дома, – спросил я сотрудников, – я никому не приказывал работать в воскресение.

– Да тут столько работы, товарищ капитан, – объяснили мне, – что если не уложишься в сроки ведения дела, то можно и выговор схлопотать, а там разборы на партсобрании, и звание задержат и все покатится по наклонной. Уж лучше часа два-три в воскресенье поработать для пользы общей.

– Ну, раз так, – сказал я как бы одобрительно, – то прошу по одному ко мне в кабинет доложить о ведущихся делах.

Дела по доносам были серьезные. Не пропустить их, было бы преступлением.

Выход на конспиративные встречи два раза в неделю. Проверка, нет ли слежки, применение ухода от наблюдения и появление часов через пять-шесть.

Командир танковой роты на заводе вытер замасленные руки газетой и бросил ее в урну. Бдительный товарищ поднял и увидел, что ротный специально обтирал руки портретом тов. Ст.

Анекдот о Политбюро. Анекдот про тов. Л (У).

Анекдот про тов. Ст. Восхваление Запада.

американской разведки.

Изучает японский язык с целью бегства за границу на Дальневосточном участке.

К месту и не к месту вставляет немецкие слова – немецкий шпион.

Троцкист – рассказывает о путях построения социализма вразрез с линией партии тов. Л (У) и тов. Ст.

Боже, чего только не написано. Документ, что написано пером, то не вырубишь топором. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Слово – серебро, молчание – золото. Вот за слова некоторые платят тюремным заключением, а некоторым мы за слова платим денежным вознаграждением под расписку.

Чего не хватало в делах, так это того, что представляет собой арестованный как человек, как характеризуется в коллективе и какие у него отношения с тем лицом, которое донесло на него. Поставил задачу вызвать других свидетелей и подробно допросить.

– Увидите, – сказал сотрудникам, – что дела засверкают и сколько появится связей, которые раскрывать да раскрывать.

Взял себе пять дел. Что мне в этих делах бросилось в глаза, не знаю, но особенность в отобранных мною людях была.

Сомнительно, что они враги народа, но никогда нельзя не верить первому впечатлению. Первое впечатление всегда правильное. Пусть даже через год, пусть даже через два, но первое впечатление всегда подтвердится. Самая крепкая любовь – с первого взгляда.

Быстрая и на века.

– Кстати, а кто жил в квартире, которой я сейчас обитаю, – спросил я одного из сотрудников.

– Жил там начальник особого отдела стрелковой дивизии, – рассказали мне. – Из пограничников, дрался с басмачами, тяжело был ранен, потом окончил школу ОГПУ и назначен на работу в Особые отделы. Только назначили начальником отдела и сразу же отправили на Дальний Восток на укрепление Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. Там сейчас дела завариваются с командованием армии в связи с не совсем удачными действиями на Китайско-Восточной железной дороге.

Вероятно, дух этого пограничника остался в комнате и мешал мне спать. В эту ночь возьму в руку найденный крестик, может и поможет.

Больше кошмары в квартире мне не снились.

Когда я разобрался с машиной следствия, мне стало действительно нехорошо.

Это был конвейер уничтожения. Раз арестован – следовательно, виновен. Раз виновен – получи наказание.

Люди, закрывавшие дела за недоказанностью состава преступления, увольнялись из органов и подвергались последующим репрессиям.

Стимул был обозначен четко – и все работали, чтобы не оказаться в жерновах этой мельницы. Сюда мог попасть любой. Никто не был застрахован от тюрьмы – ни номенклатурный работник, ни рабочий и крестьянин, ни представитель гнилой интеллигенции. Здесь все были равны – подследственные.

Все делалось на видимом уровне соблюдения принципов закона – получение информации, сбор доказательств, возбуждение уголовного дела, арест с санкции прокурора, помещение в следственный изолятор, документирование умыслов или практических фактов проведения враждебной деятельности, передача документов в суд.

Все на основании действующего уголовнопроцессуального Кодекса. Рассмотрение дела в суде.

Приговор в соответствии с действующим уголовным Кодексом. Ничто нельзя признать незаконным, если бы не взятая в абсолют практика использования оговоров и самооговоров подследственных.

Вот оно искушение властью над человеком.

Отвернуться от этого дела, отринуть его от себя, значит дать волю темным силам вершить свои неправедные дела.

Кто эти темные силы? Это люди, развязавшие террор против своих политических, технических, научных, культурных, кухонных, рыночных, квартирных и других противников. Темные силы среди оговоренных, и темные силы среди оговоривших. Как разобраться в этом месиве, вероятно, не знает никто.

Японская разведка в период войны в Китае так усиленно использовала китайскую агентуру и своих сотрудников под прикрытием китайцев, что, в конце концов, перестала понимать, кто и на кого работает: то ли китайская агентура на японскую разведку, то ли японские сотрудники на китайскую разведку, и все вместе на интересы Коминтерна. Проблему решили легко – уничтожили всех до единого, чтобы ошибки не было, и стали создавать новую разведывательную службу.

Особняком стоят уголовные элементы, для которых нет ничего святого, кроме наживы на страданиях людей и которые отнимут у людей последнее, чтобы прожрать его, пропить в притонах или подарить своей марухе замазанное кровью платье или срезанное вместе с пальцем кольцо. Об этих душа не болит. И не трогают сказки о том, что вот жизнь плохая довела до преступления. До преступления доводит алчность и нежелание трудиться честно для добывания пропитания себе.

В период гражданской войны большевики устраивали массовое уничтожение захваченных в плен военнослужащих Белой армии. Вор, почувствовавший кровь, перестает быть вором, он становится убийцей и уже не может остановиться. Это же можно отнести и к большевикам.

Воры, грабители, террористы, убийцы неповинных людей сейчас носят высокие звания, генеральские лампасы и шинели с красными отворотами, имеют дворянские привилегии, прислугу, обряжают жен в меха и в золото, сами не брезгуют прихватить оставшееся имущество убиенных ими.

Так, может, это для них кара Господняя и я ее орудие?

Может, это часть Апокалипсиса для отдельно взятой страны, как и социализм для нее?

Может, для искупления грехов человечества в мир наш уже пришли конь белый, и на нем всадник, имеющий лук и венец; конь рыжий и всадник на нем с большим мечом; конь вороной и всадник на нем с весами; конь бледный – имя которому смерть, и ад следует за ним?

России только дана передышка. Где-то уже стоят семь ангелов с трубами, которые придут не только в Россию, но и пройдутся по всему миру, чтобы объявить волю Господа нашего и наказать за грехи.

Начал работу по своим делам.

Привели ко мне на допрос научного работника, заведующего химической лабораторией. Обвинен в проведении работы по уничтожению научных кадров и присвоению себе научных открытий. Заявление коллективное.

Листаем дело, вот шесть доносов от сотрудников.

Сотрудники указаны в заявлении и указан перечень их работ.

Сравниваем характеристику института на заведующего лабораторией: принципиальный, строгий руководитель, поддерживает молодых сотрудников, автор перспективных работ и список работ.

Список совпадает с тем, что указан в заявлении.

Налицо круговая порука во всем руководстве института, липовые профессора и академики. Берут под свое крыло перспективного сотрудника, становятся соавторами, а потом ученика побоку, и автор остается единственным.

Премии ордена, чины, почет.

А что они скажут? Да если бы не мы, да не наши имена, вряд ли бы кто-то взглянул на молодого и неизвестного сотрудника. Это мы двигатели науки и нужно с нами делиться своими научными открытиями. А не хочешь, как хочешь. Иди, гуляй. На Руси таланты еще не перевелись, найдем другого самородка.

Это сколько же Ломоносовых получило коленкой под зад? Сколько открытий, нужных стране и являющихся славой России в мире провалилось в тартарары? Если говорить субъективно – то это прямой саботаж науки, государственное преступление, совершенное из корыстных побуждений. И руководство института тоже прощупаем на предмет беспринципных карьеристов и коррупционеров, принимающих бесталанных родственников на научные ставки.

Вот сами посудите, что бы вы сделали на моем месте? Оставили бы все так, как есть? Пожурили бы губителя человеческих судеб, и пусть дальше гробит наши научные кадры? Что, может его на пятнадцать суток всетаки посадить? А вы поставьте себя на место тех людей, кто вылетел из науки за несговорчивость и за принципиальность. Давайте, и мы с вами так же поступим.

Отберем у вас все и дадим пинка под зад. Не нравится?

Тогда занимайтесь своими делами и не лезьте в дела по наведению справедливости.

Если придать делу такой оборот, какой он есть на самом деле, то мы бросим тень на крупные научные кадры, чем повредим авторитету нашей науки вообще. Так, в план работы вызов ректора института на беседу для предупреждения о том, что если не будет установлен контроль за авторством и соавторством, то уважаемый ректор сядет вслед за начальником лаборатории.

Протокол допроса подследственного.

– Вы предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложных показаний?

– Расскажите о том, как вы устранили от исследований перспективного работника S?

– Не такой уж он перспективный. Я ему дал тему по плану, а не ту, которой он занимался в свободное время.

Ну, повезло ему. Получилось так, что незапланированная тема стала как бы профилирующей для всей лаборатории.

А откуда она появилась, эта тема? Начальник лаборатории не знает, чем занимаются его сотрудники. А материальные траты на электроэнергию, химические реактивы … – Вы говорите об этом так, как будто лично платили из своего кармана. Государство создало этот институт для того, чтобы таланты могли проявить себя во славу родины, а не для того, чтобы попрекать ученых каждым киловаттом электроэнергии. Продолжайте.

– Для того, чтобы прикрыть молодого научного сотрудника я и предложил соавторство этой работы. В этом нет ничего удивительного. Так и написали – авторы я и он. Естественно, что впереди пишется старший по должности. За работу нас премировали в соответствии с нашими должностными окладами. Вот он и обиделся, начал разводить склоки, настраивать коллектив против меня. Рассмотрели вопрос на комсомольском собрании, признали его поведение неправильным и вообще ему порекомендовали поискать работу в другом месте. А то, что открытый эффект назван моим именем, так не все ли равно, кто его открыл, главное есть эффект. И в армии не так важно, кто лично совершил подвиг, а войска генерала Брусилова совершили героический прорыв. Так и у нас.

– А с другими сотрудниками, как получилось?

– Да примерно так же. Молодые ученые все на одно лицо, задиристые и самолюбивые, а такие в науке мало чего достигают, если не работают отдельно от всех.

– Я смотрю, вы пять лет назад были в Париже на научном симпозиуме, как раз по тематике, имеющей отношение к работе вашего института.

– Да и мы там выступили с развернутым докладом, общались со многими нашими коллегами из Франции и других стран и получили высокую оценку своей деятельности.

– А сейчас расскажите, как вы были завербованы французской разведкой и кто вам ставил задачу по уничтожению советских научных кадров.

– Что вы, я никем не был завербован. Это все обыденная жизнь. Обыкновенная институтская жизнь, ктото кого-то подсиживает, кто-то кого-то очерняет, чтобы занять соответствующее место в иерархии и иметь возможность эксплуатировать труд младших научных сотрудников для проведения собственных исследований при поддержке кого-то из профессоров, член-корров или академиков. Так везде делается. И не я один.

– О ваших связях мы поговорим подробнее. А сейчас начнем с вопроса вашей вербовки французской разведкой. На чем они вас взяли: на женщинах, на злоупотреблении спиртными напитками, на деньгах, на славе, на обещании вытащить вас в случае провала?

Отвечайте, чего рот раскрыли? Или вы хотите рассказать, что являетесь частью заговора академиков? Давайте.

Секретарь наготове, сейчас запишет, подпишете и пойдете отдыхать в камеру.

– Я не знаю, что говорить. Я ни в чем не виновен.

– Не виновны в том, что институт за последние семь лет не сделал ни одного существенного открытия и не внедрил ни одного изобретения в нашу промышленность, обороноспособности страны? И по чьей вине? По вашей.

Это вы сами все устроили. Или все-таки по подсказке господина Троцкого? Один вы никто. Вы вообще слизняк, не способный ни для чего без руководства. Так кто вами руководил? Академики, французская разведка или троцкистские элементы?

– А за что меньше дадут?

– Это вы у суда спросите. Если вы не хотите говорить, то у нас есть немало средств освежить вашу память. Вы же не в одиночке сидите, знаете, как это делается.

– Пишите. Я имел контакты с троцкистскими элементами, для которых чем в России хуже, тем для них лучше.

– Секретарь, записали? На сегодня достаточно.

Подпишите протокол и возвращайтесь в камеру. И вспомните подробно всех троцкистов, с кем вы общались и какие задания выполняли. Конвой, увести.

Какая грязь. И грязь лучше оттирается грязью. За троцкизм он получит лагеря. Дадут ему немало, останется жив, но хоть науку трогать не будет.

Доложили, что пришел ректор института, в котором работал подследственный. Сам пришел, без вызова.

– Присаживайтесь, товарищ ректор. С чем пожаловали? Всегда готовы внимательно выслушать светил нашей науки.

– Я, милейший, пришел ходатайствовать за находящегося у вас под следствием заведующего лабораторией, перспективного ученого, уже имеющего имя и звание кандидата химических наук. Он ни в чем не виновен, его просто оболгали недовольные им сотрудники.

– Значит, и вы тоже подтверждаете, что зав.

лабораторией присваивал открытия своих сотрудников, а потом подводил их под увольнение, оставаясь единственным автором. И много у вас в институте таких?

Скольких Ломоносовых вы пустили по миру?

– Да как вы смеете так разговаривать со мной? Что вы понимаете в науке. Подмастерье всегда работает на мастера, пока сам не станет мастером.

– Если он не из семьи мастеров, то в подмастерьях останется на всю жизнь. А я думаю, откуда у вас такие троцкистские мотивы? Ваш зав. лабораторией сознался в существовании троцкистского заговора в вашем институте.

Возможно, что мы с вами еще встретимся по его вопросу.

В каком качестве, не знаю. Но то, что мы нащупали коррупционное звено в вашем институте, кучку вредителей – это точно. Если у вас больше нет вопросов, то давайте я вам подпишу пропуск. До свидания.

Доложил начальнику управления о результатах допроса.

– Мы подозревали, что в институте дела идут не блестяще, – сказал начальник. – Никакой практической отдачи для внедрения на предприятиях. Не удивительно, что там окопались троцкисты. Посмотрите и иностранные связи троцкистов. Тов. Ст. очень внимательно относится к этим вопросам. С боевым крещением. Докладывайте сразу по полученным результатам.

Шел домой со странным чувством то ли исполненного долга, то ли проведения уборки в захламленной комнате. Старые бумаги, пыль, грязь, канцелярские скрепки, завалившиеся в такие места, куда они никак не могли попасть под действием ньютоновских законов, даже специально забросить их туда, необходимы выдумка и сноровка.

Дома растопил титан, нагрел воды и вымылся в ванной. Надел белую полотняную рубаху из комплекта военного белья, выпил стакан чая и лег спать. В руке зажал найденный в иконе крестик. Высплюсь так, как не высыпался никогда.

Не надо терзать себя тем, что труд твой является неправедным. Любой труд является праведным. Чем отличается труд палача и забойщика крупного рогатого скота? Хорошо, дайте и забойщику в руки наган. Покажите отличия. А отличий-то и нет почти. Правда один убивает для того, чтобы это мясо есть, а другой убивает потому, что это мясо есть нельзя. И тот, и тот труд является нужным, регламентирован государственными росписями должностей и тарифными сетками оплаты. Причем труд палача оплачивается выше и ни один палач не афиширует свою деятельность, а забойщика скота по выходным приглашают соседи то ли свинку забить, то ли телку, а потом отведать свежатинки жареной с самогоном.

Праздник, одним словом.

А люди, сживающие друг друга со света? Кто они?

Уж точно не ангелы небесные, но они живут и хвалятся в душе, что перед такими, как они, ни один человек устоять не сможет.

А сколько людей прямо в глаза говорит гадости другим людям, доводя людей до нервных срывов или сердечных приступов? Это называется принципиальность и организаторские способности, которые мало чем отличаются от профессий палача и забойщика.

К каждому человеку нужно относиться так, как он этого заслуживает. Мало надежды на то, что Всевышний покарает за дела его темные или отыграется на детях его.

Когда придет время получить по заслугам, это будет человек умудренный жизнью, осознавший свои прегрешения и карать за грехи молодости будет совестно любому судье. Все должно делаться вовремя.

Придет время и меня спросит Верховный судья, а почему я это делал… Додумать я не успел, и провалился в яму сна.

– Нет, ты все-таки объясни, сын мой, – говорил седой старик здоровенному мужику, – почему ты это сделал? Почему ты не убежал за какими-нибудь веревками, почему у тебя не скрутило живот, почему именно ты прибивал гвоздями тело Христа, царя Иудейского к кресту распятия? Пусть он не наш Бог, но мне кажется, что он будет нашим Богом, и что я тогда скажу Всевышнему? Скажу, что я породил сына, который распял твоего сына.

Старый римлянин сидел в своей лачуге на крепком деревянном табурете и расспрашивал вернувшегося с военной службы сына. Сын сидел перед ним, здоровый детина, которого нужно женить, найти ему дело и обеспечить его жизнь и свою старость.

– Понимаешь, отец, – сказал легионер, – у меня совершенно не было зла на этих людей. Они жили по своим законам, мы же поддерживали там законы Рима и помогали их первосвященникам поддерживать народ в повиновении Риму.

Но вот что интересно, когда наш прокуратор предложил народу Иудеи выбрать того, кто достоин помилования – Христос или заклятый разбойник Варрава, то народ выбрал разбойника. Значит, народ этот не достоин сына своего, который называл себя плотником из Назарета, а за ним толпами шли люди и славили его.

Но потом, когда он оказался в опасности, то и толп народа не стало. Остались только несколько человек, которые ожидали на Голгофе его смерти, чтобы взять тело и похоронить.

Если бы не я прибивал Христа к кресту, пришел бы другой, который причинил бы ему больше боли и заставил бы больше страдать. Я же его страдания прекратил. Я был бы рад, если бы кто-то и ко мне так же отнесся, когда я буду принимать муки в том мире.

Я сделал для себя один вывод, отец, толпе верить нельзя – она не ведает, что творит. Об этом и Иисус говорит: «Прости им, Господи, не ведают, что творят».

Все наши демократические выборы в Риме – это умелое манипулирование толпой через купленных агитаторов и мелкие подачки основной толпе, организация зрелищ и раздача хлеба в предвыборный период. И так до следующих выборов.

Толпа имеет только разрушающее действие. Возьми наши легионы. Если мы смешаемся в толпу, нас разобьет любой противник. Но если наши легионы выстроены покагортно, каждый видит своего командира, свой флаг, то мы огромная сила, мы завоюем весь мир, и слава Александра Македонского померкнет перед нами.

– Ну, и где сейчас Александр Македонский? – спросил старый отец. – Одно имя осталось, а все его завоевания живут сами по себе и вся Эллада сейчас в составе Византии. Вот тебе и Македонский.

Чем больше мы завоевываем себе земель, тем более мы уязвимы от тех, кого мы завоевали. Мы как мешок с гвоздями. Каждый гвоздь старается вылезти наружу и пребольно уколоть хозяина. И получается, что гвозди нужны в строительстве, но не сейчас, и выкинуть их жалко и таскать на себе тяжело и больно.

Каждая империя сама должна понимать, когда она должна распасться на отдельные части и заключить действительный мир с частями империи, чтобы вместе противостоять любым врагам. Одно нашествие империя отобьет. И второе отобьет, но на третьем нашествии она развалится даже без войны. Каждый думает только о себе и о том, как бы побольше урвать от империи. Кому нужна такая империя?

– Тихо ты, – сказал сын. – Накличешь беду на нашу голову. У первого консула есть некий человек, который руководит всеми соглядатаями. Потом приходят ликторы с топориками и уводят тех, на кого поступает донос. Редко кто возвращается домой. Вот тебе и демократия. К народу обращаются только тогда, когда нужно, чтобы плебс подтвердил, что он не против.

– Испугался? – с усмешкой спросил отец. – Раньше надо было пугаться. Можно было бы уехать из Рима в провинцию, но в провинциях империи римлян не любят и при любом восстании или распаде империи нам просто отрубят головы. Такие в империи порядки. Пока империю боятся и нас встречают дружеские улыбки. Только дела в империи становятся хуже, так эти улыбки превращаются в оскал.

– Ничего, отец, проживем, – сказал сын. – Все распавшиеся империи воссоздаются в новом виде. После римской империи придет германская империя. Германцы народ воинственный. Будут воевать, терпеть поражения и снова будут воевать. Вот с кого нужно брать пример.

Мне рассказывал один человек из окружения этого Христа, что в германской империи люди создадут партию, которая сама по себе будет государством. Все партийцы будут носить военную форму, во всех областях и районах будут руководители – фюреры, и подчиняться они будут верховному фюреру.

Главными у них будут партийные солдаты с молниями на одежде. Вся империя будет поделена на профессиональные общества, которые будут входить в одну партию. Вот это будет демократия. Скажет фюрер что, а все сразу поднимают руку в римском приветствии и кричат «ура». И не надо народом манипулировать. Все четко и ясно: детский отряд, юношеский отряд, взрослый отряд, и в каждом отряде свой фюрер. Учителя в своем отряде, ученые в своем отряде, артисты – в своем, гладиаторы – тоже. Вот это будет империя.

– И когда же это будет, – спросил отец.

– Скоро, – ответил сын, – через две тысячи лет от рождества Христова.

– Да, обманул тебя провидец, – усмехнулся старик, – как же проверишь, правду он сказал или нет?

– Врал, конечно, – согласился сын, – но зато как ловко врал. А я пойду на службу к тому человеку у первого консула, который ликторами руководит. Есть у меня кое-какой опыт по Иудее, пригодится и здесь. Такие работники, как я, нужны везде и всегда.

- А что ты скажешь семье своей и детям, которые будут видеть, как ликторы забирают соседей, с которыми мы жили бок о бок десятки лет? Скажешь, что это и есть твоя работа? – спросил отец.

– Не утрируй, отец. В этой работе есть свои особенности, – сказал сын. – Человек официально занимает одну должность, а неофициально делает другую работу. Да и не такие у нас соседи, чтобы замышлять чтото против сената и консулов. Иногда люди из разных классов и разного положения делают эту работу добровольно, без всякого принуждения и оплаты, испытывая чувство глубокого удовлетворения сделанным.

Пойдем лучше спать, время позднее.

Только легли спать, как в ворота кто-то стал стучать и кричать:

– Именем первого консула открывайте ворота!

Открывайте ворота! Открывайте ворота!

Я проснулся от стука в дверь. Пять утра. Схватил пистолет, подбежал к дверям, встал сбоку, спрашиваю:

– Товарищ капитан, тревога. Сбор в управлении.

Тревожный чемоданчик стоит готовый. Быстро оделся. Плеснул холодной водой в лицо и побежал в управление.

В кабинете начальника управления собрались заместители и начальники отделов. Не было начальника седьмого отдела.

– Ввожу в обстановку, – начал говорить начальник.

– При аресте командира стрелкового полка полковника С.

произошла перестрелка. Полковник лично перестрелял всю оперативную группу, в том числе и начальника седьмого отдела. Застрелил свою жену и ушел в неизвестном направлении.

Одному раненному оперативнику он сказал:

– Я не враг народа, живым не сдамся и семью свою на поругание вам не отдам.

– Это все забудьте, – продолжил начальник управления. – Вы должны знать, что затаившийся враг устроил засаду на оперативную группу и скрывается. Я так и доложил в Москву. Наша задача – найти и обезвредить врага народа. Учтите. Полковник профессионал. Прошел две войны. Физически развит. Снайперски стреляет из любого вида оружия. К органам безопасности относится со звериной ненавистью. Взять его живым нам не удастся.

Приказ – уничтожить. Уничтоживший будет сразу представлен к ордену. Каждому отделу свой сектор в городе. Тесно работаете с милицией. Силы воинских частей не привлекаем. Не надежные. Вперед.

Я со своими сотрудниками прибыл в районный отдел милиции. Довел обстановку. Раздал быстро сделанные и еще не высохшие фото. Приказ – уничтожить.

Пошли по двое. Сотрудник НКВД и милиционер.

Держали дистанцию, чтобы можно был вовремя подоспеть на помощь, и сразу двоим не оказаться под ударом.

Прочесывали город до позднего вечера. Ничего. Где-то затаился или уже успел выехать из города. Прочесывание отменили. Перешли в фазу оперативно-розыскных мероприятий. На начальника управления страшно смотреть. Весь почерневший от переживаний и полученных нахлобучек.

В период репрессий ни один здравомыслящий человек не должен как баран идти в карательные органы, если у него есть оружие. Массовые репрессии – это всегда преступление. К массовым репрессиям можно свободно относить и ограничения свободы передвижения, печати и слова. Как только начались ограничения – жди массовых расстрелов и массовой посадки в лагеря, особенно в стране, вкусившей коммунизма, который ничем не лучше ислама – религии-идеологии, где человеческая жизнь дешевле ишачьих яблок.

Когда будет сопротивление массовым репрессиям, то и работники карательных органов будут чувствовать не хозяевами положениями, а врагами в собственной стране.

Только поэтому в России было отменено право человека на оружие и право на самозащиту, отменено право неприкосновенности жилища и тайны переписки.

Сколько же России еще предстоит мучаться, сто, двести лет? Лет через двести, может, Россия и встанет в ряд стран, где есть демократия, даже в ее искаженном смысле, но все равно демократия.

Около двух часов я возвращался домой. В темном подъезде мелькнула тень и твердый голос произнес:

– Прошу не делать лишних движений, я не причиню вам вреда. Я тот, кого вы ищете. Ваш адрес мне дал ваш учитель. Он сказал, чтобы я обратился к вам, если я окажусь в безвыходном положении.

– А он не сказал, что я должен сделать, если кто-то обратится ко мне от его имени, – спросил я.

– Сказал – вы должны меня сразу застрелить, – ответил голос.

– Как вы познакомились с учителем, – спросил я.

– Он мой отец, – сказал голос.

– Чем докажете, – выяснял я.

– Он сказал, что вы мне дадите окно ухода на КВЖД и условия связи с ним, – сказал человек.

– Почему же я ничего не знал о вас, – задал я вопрос.

– Он думал, что нам больше не придется встретиться, – сказал разыскиваемый, – попрощался со мной навсегда и сообщил о вас на крайний случай.

– То есть, я должен полагаться только на вашу порядочность, – подытожил я.

– Выходит, что так, – согласился полковник.

– Вы достаточно умно спрятались от погони, – сказал я. – За вас уже обещан орден тому, кто вас застрелит. А у меня как раз ордена нет. Ладно, следуйте за мной.

Дела. Я и он на грани провала. Нужно его поскорее отправлять. Хорошо, что он в гражданской одежде.

Документы его сожжем. Нужно посмотреть документы репрессированных в архиве. Вряд ли кто хватится, что в документах расстрелянного отсутствует паспорт.

Фотографию только подобрать похожую и отправить в локомотивное депо к старому другу учителя – машинисту паровоза. Они его как кочегара вывезут куда надо.

Дня три ему нужно пробыть у меня. Как бы только кто-то в гости не напросился. Думаю, не напросятся, я еще не обжился. Скажу, что приглашу всех, как только хозяйку в дом приведу. Лучше немного поинтриговать, чем придумывать причины, почему я никого к себе не приглашаю. А почему я должен кого-то к себе приглашать? Обойдутся.

Документы подходящие я нашел. Бывший железнодорожник. Как он дернул какую-то ручку и заклинил ее, а паровоз все набирает ход и никто остановить не может. Так два состава и столкнулись.

Вернее, не столкнулись, а один на большой скорости на повороте упал на другой. Хорошо, что поезда не пассажирские. Были жертвы в паровозных бригадах, ну и загремел парень под диверсию на железной дороге. Потом кувалдой выбивали рычаг, еле выбили. Все удивляются, как это у него получилось?

Через три дня ночью отвел полковника в депо. Сам был в гражданской одежде. Как бы пошел на явку с осведомителем. Сдал парня с рук на руки, встретился с источником, от которого получил информацию, что тот похожего человека видел, как он за городом садился в попутную машину с досками, ехавшую куда-то в московском направлении. Утром доложил начальнику управления.

– Точно. Он, гад, в Москву пробирается, к своим покровителям, чтобы защиту у них искать, – обрадовался начальник управления. – Там его пусть и берут сами. Он из нашей зоны ответственности вышел. Ты своих строго предупреди, чтобы при арестах людей с военным прошлым, партийных и советских работников учитывали, что у них может быть оружие. Если что, сами стреляйте первыми.

подчиненным то на «ты», то на «вы». Все-таки интеллигентное иногда проскальзывало в нем.

Сейчас у всех начальников обращение к подчиненным на «ты», если даже и подчиненный старше его годами и опытом работы.

Через месяц я получил письмо «до востребования», в котором было только одно слово – спасибо. Добрался парень до своего отца. Путь ему в Россию уже заказан.

Почему мне снятся почти вещие сны? Квартира такая, или я слишком впечатлительный и постоянно думаю о том, а по-божески ли я делаю, проводя расследование по делам об антисоветской и террористической деятельности?

Вот дело токаря машиностроительного завода.

Завод пока делает трактора для сельского хозяйства, а придет необходимость, танки будут делать. Расточник на крупногабаритных станках. Специалист высшей гидроэлектростанций, для морских судов, коленчатые валы для морских дизелей или для дизелей-генераторов в отдаленные районы.

На заводе на него все молятся. А тут поссорился с соседями на кухне коммунальной квартиры. Пьян был до невразумительности. И вот когда ему начали втолковывать про правила социалистического общежития, установленные тов. Ст., он сказал, что драл все это социалистическое общежитие с первого этажа и до последнего вместе с вашим тов. Ст. И после этого вырубился.

Нашлись доброхоты, написали, куда следует и парня без опохмела взяли дома тепленького. Ему говорят, а он ничего понять не может. Руководство завода ходатайствовало, госзаказ срывается, а парень смирный, если его не трогать, он тут недавно и директора завода матом обматерил за то, что свет в цехе переключали две минуты и без согласования с ним. И директор стоял и молчал.

А что, прав токарь, это же не болтик какой-то точить, а вал для турбины. Потом ведь станок минут двадцать раскручивали и муфтой сцепления его подключали к суппорту, чтобы скорость примерно была такая же, чтобы не допустить погрешности в детали.

Деталь огромная и такой же точности требует. Дело выеденного яйца не стоит. Рассказать тов. Ст., он сам бы послал его на хер, и этим бы дело кончилось. Все боятся дело парня прекратить, пришлось идти к начальнику управления.

Доложил начальнику по существу и внес предложение – дело прекратить. То, что сказал вусмерть пьяный и раззадоренный рабочий, преступлением не является. Наоборот, надо провести профилактику с доносчиками, потому что они письменно и трезвом виде написали, что кто-то драл социалистическое общежитие вместе с тов. Ст. Вот это действительное оскорбление нашего вождя.

Такой же случай был в старые времена, когда в каждом кабаке висел портрет императора Николая Первого. И вот один пьяный солдат послал подальше портрет царя-императора. Солдата арестовали как за измену и хотели судить. Начали судить, а приходится в суде говорить, что особу государя императора послали в причинное место. Доложили царю, а он на письме написал:

солдату такому-то объявить, что император Николай Павлович его тоже послал на хер, солдату дать по роже и отпустить, а портреты императоров в питейных заведениях больше не вывешивать.

Начальник посмеялся и говорит:

– Давай сюда постановление о прекращении дела за отсутствием состава преступления. Парня на завод, у них там госзаказ для ДнепроГЭСа срывается. А с заявителями разберись, как следует. Дело милицейское, а его нам суют.

Вызвал я парня, ознакомил с постановлением и говорю:

– Считай, что ты заново родился. Можешь всем соседям рожи перебить, но словами в отношении партии и правительства, вождей и социализма не бросайся. Во второй раз пойдешь на Колыму, там станков нет, кайлом будешь мерзлую землю долбить. Понял?

Парень аж заплакал. Отольются соседям его слезы.

С заявителями я тоже провел работу, сейчас они не только заявления никуда писать не будут, но даже письма своим родным и знакомым перестанут писать.

Следующее дело. Военинженер второго ранга, начальник инженерной службы дивизии. Обвиняется в хищении и продаже технического спирта, а так же взрывчатых веществ. Есть свидетели покупки спирта и аммонитовых шашек. Спирт, естественно, для питья, а шашками рыбу глушить, хорошо, что не террористам. А если бы это добро попали к террористам, наподобие тех, что до революции были, да нас бы давно разогнали за бездеятельность.

В процессе следствия выяснилось, что совместно с начинжем торговлишкой занимался и начальник связи, и тоже спирт, только качества лучшего, потому что через связь проходит спирт на медицинские нужды. Проверили дивизионное хозяйство – недостачи и в продовольствии, и в вещевом имуществе. А все началось с того, что жена начальника штаба начала щеголять бриллиантовым перстеньком и бриллиантовыми сережками.

Понимающие люди отличают бриллианты от стекляшек или поделочных камней. Раскрутили.

Организованная преступная группа, в которой был задействован и командир. Планировались учения и занятия, они проводились, но на учебные цели выдавалось меньше всего того, что было запланировано, а списывалось по полной норме. Пайка солдата маленькая, а когда паек тысяч десять, то и сумма получается внушительная.

Что делать? Трибунал всем. Сроки будут небольшие без права занятия в последующем хозяйственных должностей. Пытались мне подсказать, мол, заговор военных. Какие заговорщики? Обыкновенные воры.

Заговорщики, как правило, люди честности кристальной, но и они никуда не денутся.

Военные люди больше страдали от того, что они пытались доказать, что военная наука у нас в зародышевом состоянии, что солдат учим по методикам царской армии, не изучаем опыт армий других стран, вооружение не совершенствуется, кавалерия устарела, нужна механизация войск, да все это на больших совещаниях или в компаниях да под водку, а где водка, там без матов не обойдешься, а Особые отделы уже тут как тут.

И начинаются репрессии в виде трибуналов: кого-то в лагеря, кого-то в запас, кого-то понижают в звании, когото на партийное собрание и если там будет формулировка, что способствовал снижению боеспособности армии, то срок офицеру отвешивался большой.

Партийные органы работали не хуже Особых отделов. Существовала такая форма – партийнополитическая информация, когда любой коммунист или комсомолец обязан был проинформировать политрука или вышестоящего политработника обо всех замеченных, по его мнению, фактах вредительства, недобросовестности и халатности при исполнении служебных обязанностей военнослужащим любого ранга.

Решения партийного собрания было достаточно для того, чтобы возбудить уголовное дело. И не только в армии, но и в любом трудовом коллективе. Поэтому, когда партия объявила о необходимости повышения бдительности и усилении классовой борьбы, все органы были завалены оперативной информацией и информацией из партийных, комсомольских организаций и советских органов, министерств и ведомств. В работе был завал. Дела просто штамповались. Нужен был вал. Статистика должна была идти с нарастанием как показатель усиления классовой борьбы. Если количество вдруг уменьшается, значит, органы имитируют работу или в сговоре с контрреволюционными элементами. Всех, воров и не воров стригли под 58-статью.

перевернуло всю мою жизнь.

Прихожу домой, а у дверей моих на лесенке сидит Катя. Зав библиотекой. Рядом маленький фибровый чемоданчик. Платье в цветочек и туфельки на ремешке с белыми носочками. Сидит, привалилась к стенке и спит.

Как же она узнала, где меня искать? Может, случилось что? Тронул я ее за плечо и говорю громким голосом:

– Станция Березай, кто приехал – вылезай!

Катя подпрыгнула, руками за чемоданчик, а потом увидела меня и вся закраснелась.

– Давай, вставай, заходи, – пригласил я ее, – рассказывай, какими судьбами здесь оказалась?

– А я к вам приехала, замуж за вас выходить, – сказала Катя и заплакала.

– Ну, что ты, девочка моя, разве от этого плакать нужно, радоваться надо, – приговаривал я, гладя ее то по голове, то по плечам, а рыдания все никак не стихают. – Я сам хотел ехать за тобой, да вот только работа все не отпускала, так недели через две сам бы приехал и сказал:

уважаемая Катерина Ивановна, выходите за меня замуж, соскучился, и жить без вас не могу. И еще боялся, как бы вы мне отказом не ответили.

– А я бы согласилась, – сказала Катя и засмеялась.

Боже, что за существа эти женщины, только что рыдала, а сейчас уже смеется.

– Ставьте чайник, – приказала она, – чай будем пить с ватрушками. Сама готовила.

– Если сама, то я с превеликим удовольствием, – улыбнулся я. – А, может, ты хочешь подкрепиться основательнее, тогда пойдем в ресторан. Здесь очень недурно кормят.

– Нет, я в ресторан не хочу, – твердо сказала девушка. – А вы и вправду хотели за мной ехать или просто так сказали, чтобы меня успокоить? Вот ведь, дуреха, втемяшила себе в голову, бросила все и поехала к вам. Нормальные девушки так ведь не делают? – спросила она, и глаза ее снова стали наполняться слезами.

– Правда, я хотел за тобой ехать, – уверенно сказал я, – а нормальные девушки только так и делают как ты, коня на скаку остановят, в горящую избу войдут, а взглядом – как рублем одарят. Добро пожаловать домой.

Катерина вся расцвела. Я так долго гнал от себя чувства к ней, а они оказались взаимными и намного сильнее моих. Это судьба, и от судьбы никуда не уйдешь, сколько бы ты от нее не убегал.

- Завтра отпрошусь с работы и пойдем в отдел записи актов гражданского состояния, – сообщил я как о давно решенном. – У тебя паспорт с собой?

– С собой. Прямо завтра регистрироваться? – вдруг растерялась девушка.

– Прямо завтра, – подтвердил я. – Потом я друзей приглашу и мы отпразднуем нашу свадьбу. Ты фамилию свою будешь носить или мою возьмешь?

– Мужняя жена должна мужнюю фамилию носить, чтобы и дети были под этой фамилией, – серьезно сказала Катя.

– Давай, устраивайся в квартире, – сказал я. – Сейчас я затоплю титан, воды нагрею, помоешься. Спать будешь пока на кровати, а я на кушеточке. После ванны наденешь армейское нательное белье, а я тебя более основательно покормлю.

Пока Катерина приводила себя в порядок, я сбегал в ночной коммерческий магазин, купил вина, кусок ветчины, коробочку конфет и печенья.

Я отсутствовал минут двадцать, а дома меня уже встречала фея в чалме из полотенца, в огромной нательной рубахе и подогнутых чуть ли не наполовину кальсонах с завязками. Как я ни сдерживался, но я засмеялся, увидев ее в таком виде. Еле успел ее остановить, так она бросилась переодеваться в свою одежду.

- Запомни, это сейчас твой дом, – успокоил я ее, – и то, что я смеюсь, это просто домашнее веселье.

Мы выпили немного вина, попили чай с ветчиной, с конфетами и печеньем. И легли спать. Я провалился в свой глубокий сон и проснулся как обычно в шесть часов. Катя еще спала. На службу было рано, поэтому я занялся приготовлением завтрака. Поджарил оставшуюся ветчину, хорошо заварил чай, налил в стакан. Все приготовленное поставил на большую разделочную доску, за неимением подноса пойдет и это, и отнес в постель спящей принцессе.

– Доброе утро, – сказал я. – Завтрак подан.

Это нужно видеть самому, как любимый человек поглощает приготовленный тобою завтрак. Об этом пишут стихи, сочиняют баллады и описывают в романах. Я рассказал об этом всего лишь в двух строках.

Перед уходом на работу я забрал ее паспорт и сказал, чтобы она здесь обустраивалась.

Что я знал о Кате? Совершенно ничего. Был бы я простой человек, то мне и знать о ней ничего не надо было.

А так придется проверить ее по учетам, потому что я должен доложить о предстоящей женитьбе руководству и получить номинальное одобрение, чтобы будущая жена не состояла ни в родстве, ни в связях с теми, с кем мы боремся.

Десятое подразделение через пять минут дало справку. Все чисто, нигде не значится и по связям не проходит, фамилия редкая, в глаза бросается. Доложил начальнику. Пригласил на воскресенье на свадьбу. Обещал прийти. Пригласил свой отдел и всех начальников отделов.

Регистрация брака прошла быстро. Написали заявление. Нас записали в книгу. Свидетелями стали сама регистраторша и секретарь из канцелярии.

Мы расписались в книге записи актов гражданского состояния, нам поставили штамп в паспорт и в мое удостоверение. Поздравили друг друга поцелуем и пошли домой. Сотрудники обещали прислать жен на помощь.

Свадьба была скромной. Было где-то человек пятнадцать. Невеста с фатой на голове, я в мундире с работы. Поздравили нас, покричали «горько», выпили водки и разошлись.

– Вот так, Катерина, – сказал я, – теперь ты моя жена и на тебя свалилась обязанность заботиться о великовозрастном ребенке, каковым являюсь я. Вот тебе все деньги, зарплата у нас раз в месяц, пятнадцатого, так что будем планировать жизнь по своим доходам.

– А я работать пойду, – сказала моя жена.

– Пойдешь, пойдешь, – подтвердил я, – только сейчас ты освойся в доме и присмотри, что нам нужно для обзаведения, чтобы гнездышко было уютным.

Мы так устали за эти дни, что в нашу первую брачную ночь мгновенно уснули, крепко обнявшись и чувствуя биение наших сердец.

Только под утро я разбудил Катерину долгим поцелуем, который продолжался ровно столько, сколько мы могли выдержать, обладая друг другом. Обессиленные мы лежали в кровати, не в силах вымолвить ни слова, только счастливо улыбаясь друг другу.

Сейчас я женатый человек и у меня есть привязанность, которую я не могу бросить, если мне будет грозить опасность. В первую очередь я должен думать о своей судьбе, а затем о себе.

Я работал на губернском уровне и поэтому не могу похвастаться тем, что мы вели следствие в отношении великих полководцев, писателей, ученых с мировых именем, широко известных артистов. Хотя наша губерния не последняя в Российской Федерации, тем не менее, особо громких дел и процессов, которые освещались бы на весь СССР, у нас не было. Была рутина, решаемая внесудебными органами – тройкой, и лишь немногие дела доходили до суда.

Наконец, пришел момент, когда тов. Ст. во всеуслышание заявил, что нарком НКВД наломал столько дров, что он его отстраняет от работы, а потом этого наркома и вообще расстреляли.

Новый нарком приказал пересмотреть все дела и всех невиновных вернуть. Часть следователей уволили.

Нашего управления это не коснулось, потому что костоломов у нас практически не было, хотя, если брать по большому счету, то весь следственный отдел нужно было уволить во главе с начальником отдела, потому что мы допускали нарушения уголовно-процессуального кодекса и организовывали сильное моральное давление на подследственных. Да и принятая практика самооговора существует до сих пор и принимается в качестве основания для применения мер без предоставления доказательств полученных показаний.

Возвращающиеся из лагерей старались свести счеты со следователями, что было характерно для центра. В губерниях эти случаи были редки, хотя один случай коснулся и меня.

Однажды вечером я пошел на явку. Шла повседневная оперативно-розыскная работа. Начинало темнеть, и я в штатской одежде уже подходил к дому, где должен был встретиться с осведомителем, как внезапно кто-то ударил меня по голове. Очнулся я от того, что мне стало холодно и меня бросало из стороны в сторону в кузове полуторки. Я лежал связанный по рукам и ногам.

Два человека в темной одежде и с закрытыми лицами сидели на деревянной скамейке ближе к кабине водителя.

Ехали по какой-то проселочной дороге. Остановились в месте, где уже находились три человека. Меня вытащили из кузова и поставили на ноги. Стоять я не мог и поэтому валился на бок. Сопровождающие меня держали под руки.

– Что, Христосик, приехал? – сказал один из тех, что ждали нас в лесу. – В дороге не растрясло? Ты почему нас освободил, почему не довел дело до суда? Из-за тебя нас все считают предателями и доносчиками, которые выторговали себе свободу жизнями погибших и осужденных товарищей. За что? За что ты нас превратил в изгоев? Нас подозревают даже члены наших семей. Мы ничего не будем иметь от того, что привезли тебя сюда, но мы будем уверены, что будет меньше таких людей, которые, не задумываясь, ломают судьбы людей.

Не всегда сострадание является состраданием.

Сострадание, совершенное в корыстных целях, является корыстью.

Сострадание, совершенное без просьбы того, к кому направлено сострадание, является подливанием масла в огонь несправедливости.

Сострадание, повлекшее за собой зло, является злом. Ты совершил зло, не причинив нам тех страданий, которые отпущены нашим близким. Поэтому мы приговариваем тебя к страданиям, которые не прекратит никакое сострадание.

Ты будешь распят вот на этой березе, умрешь в безвестности от голода или от холода. Никто не придет к тебе и не поинтересуется, а что ты делаешь здесь. Ты будешь просить смерти в качестве милости, но твой пистолет будет лежать в твоем кармане, и ты не сможешь до него дотянуться. Поэтому мы не боимся тебя и можем снять вои маски, но тебе будет легче, если ты не будешь знать, кто является твоими палачами.

Меня повалили на землю, развязали руки и привязали их к длинной и толстой палке. Через рукава моего пальто просунули еще одну палку. Грузовик подъехал задним бортом к березе, меня снова подняли в кузов и двумя толстыми коваными гвоздями прибили перекладину к березе. Ноги привязали к стволу. Машина отъехала, и я остался висеть на березе. Хорошо, что меня не прибили гвоздями к дереву, но от этого мне не лучше.

Просто смерть за мной придет несколько позже, чем к тому распятому, у которого перебиты руки и ноги и он был прибит к кресту.

Мои палачи проверили, как крепко я привязан к кресту на дереве, разместились в автомашине и уехали. Я остался один. Было уже темно, но от березы исходили какое-то ласковое тепло и энергия, которая поддерживала меня. Я пробовал кричать, но мой голос был слышен шагов на десять. Кто будет ходить по осеннему лесу ночью?

Мои палачи в чем-то правы. Насильно мил не будешь. Человек должен быть достоин благодеяния или заслуживать его. Я примерно знаю, кто это был. Такие же испуганные люди, как и все. Но их было жалко.

Оклеветанные люди и большие семьи без средств к существованию по случаю потери кормильца. И они меня оставили в живых. Надеялись, что я долго не протяну.

А я протяну. Я буду тянуть. Я выживу, во что бы то ни стало. Мое тело умрет, но дух мой выживет. Моя земля мне поможет. Береза меня сохранит. Не зря люди часто подходят к березе, обнимают ее, становятся к ней спиной.

Она, как мать, ласковыми словами или ласковыми прикосновениями шелковистой травы коры успокаивает свое дитя или лечит его болезни.

Не зря из бересты делают короба для продуктов. Не каждое дерево подходит для соприкосновения с пищей, а береза из всех деревьев первая. Еще липу можно добавить.

Из нее делают чашки и ложки. Из разных пород дерева делают и наперсные кресты и распятия. Мои мысли постепенно становились тише, и я впал в забытье.

Утро разбудило меня пронизывающим холодом. Я не чувствовал ни рук, ни ног. Было только одно сердце, которое билось в холодном теле, с трудом перегоняя кровь к моему мозгу, воспринимавшему окружающую действительность.

Было нестерпимо тихо. В холодном воздухе звуки разносятся далеко, но я не слышал ни одного постороннего звука. Ни железной дороги, ни движения автотранспорта.

Я не хотел пить и не хотел есть. Я ничего не хотел. Какаято легкость была во всем теле. Если бы мне удалось отвязаться, то я бы полетел туда, вверх, где плывут красивые облака и где живут красивые люди, не подверженные земным страстям.

Вечером меня разбудил голос. Передо мной стояла женщина, одетая в длинные черные одежды и покрытая большой шалью с красными и зелеными цветами.

– Наконец-то и она пришла. Только почему она так странно одета? И где ее коса, – подумалось мне.

– Я не твоя смерть, – беззвучно ответила женщина, – я мать всего человечества. Прости детей моих, что сотворили с тобой зло. Не держи на них зла и не мсти, когда придет к тебе свобода.

– Ты веришь в то, что ко мне придет спасение? – беззвучно спросил я женщину.

– Это ты должен верить, я же это просто знаю, – сказала она. – Если человек перестает верить в свое спасение, значит, он смирился со своей участью, и не будет ничего предпринимать для спасения себя и других людей. Я знаю тебя. Ты словом Божьим из Нагорной проповеди рассказывал людям о счастливом будущем.

Тебе приходилось совершать зло во имя своего спасения и спасения других людей. Это не забывается. Что бы ты хотел попросить у меня? Воды, пищи, не чувствовать боли?

– Мне ничего не надо, – подумал я, – просто побудь рядом со мной до того времени, когда мне будет уже все равно, есть кто рядом или нет.

– Хорошо, я буду здесь поблизости, – мысленно сказала женщина. – Позови меня, если тебе станет совсем плохо.

Сколько прошло времени, я не знаю. Но я отчетливо слышал скрип едущей телеги, всхрапывание лошади и детский или девичий голосок, кричащий: «Нно!».

Из моего открытого рта не вырывалось ни звука.

Наконец из-за кустов выехала телега, в которой сидел паренек лет пятнадцати. Я приподнял и опустил голову, чтобы показать, что я жив. Мальчик хлестнул лошадь вожжами, и она быстро понеслась по дороге.

– Все, – подумал я, – об этом спасении говорила мать человеческая. Оно действительно было и ушло.

Я очнулся от боли. Мое тело пронизывали миллиарды тоненьких иголок. Не знаю, кто придумал такую боль, но она появляется всегда, когда в затекшие руки и ноги начинает нормально поступать кровь.

– Что, очухался? – спросил бородатый мужик и с усмешкой посмотрел на меня. – Давай-ка глотни чуток из бутылки, авось и вспомнишь, что жизнь на этом свете еще не закончилась.

Он приложил к моему рту горлышко бутылки и начал вливать в меня водку. Я закашлялся, но большая часть выпитого уже обжигала мои внутренности, разнося по телу усталость и приятную истому. Мне снова захотелось спать.

– Не спи, – приговаривал мужичок, – тебе спать нельзя, вдруг уснешь да не проснешься. Мне товарищи твои этого не простят. На-ко, лучше пожуй вот это, – и он протянул мне кусок черного хлеба.

Я откусывал и жевал маленькие кусочки хлеба, и во мне просыпалось чувство голода.

– Если хочу есть, значит – живой, – думал я, – у мертвых аппетита не бывает.

Скоро послышался звук мотора и меня перенесли с телеги на мягкое сидение легкового «паккарда». Такая машина была только у начальника управления.

Да, понаделали товарищи дел. Сейчас о моем случае донесут в Москву. Москва циркулярно разошлет во все областные управления НКВД, областные управления – во все районные и городские отделы. То же пойдет и линии партийных органов. И начнется новый виток поиска врагов народа и советской власти, перешедших от тайного вредительства к открытой борьбе против карающего меча революции. Такой же повод был после убийства тов. К.

Неделю я пролежал в госпитале. С меня сняли показания, но я мало что мог сказать. Положительным было то, что остался жив, у меня в кармане так и осталось мое служебное удостоверение и пистолет. Предварительно – месть бывших подследственных. Но никто не мог подумать, что это месть тех, кого я освободил за отсутствием состава преступления. Сейчас из-за нескольких придурков будут повторно привлекать тех, кого освободили во время маленькой оттепели после расстрела наркома Е.

Я не стал мстить. Я сделал то, что просили меня палачи. Я поднял и пересмотрел их дела. С вскрывшимися вновь обстоятельствами и связями с врагами народа дела были переданы в суд. Я не чувствовал от этого ни удовлетворения, ни раскаяния. Они точно так же могли прийти ко мне и написать заявления, чтобы я повторно рассмотрел их дела на предмет связей с врагами народа, а не бить меня по голове и распинать на березе.

За проявленный героизм в борьбе за безопасность первого в мире государства рабочих и крестьян приказом по наркомату я был награжден знаком «Почетный сотрудник НКВД». Круглый гладиаторский щит и короткий римский меч являлись отличительным знаком того, кому приоткрыта дорога для продвижения в верхние эшелоны власти, если шаги будут соразмерными и если никто не наступит на носки или пятки.

Повод отличиться еще раз представился очень скоро. Из секретариата мне передали дело о шпионаже в пользу разведки Англии. И фигурантом дела был мой учитель. Он приехал в Россию по делам своей фирмы, но концессии в России стали прикрывать и все иностранные специалисты, где в массовом порядке, а где индивидуально переходили в разряд иностранных шпионов, специально засланных под видом специалистов для проведения враждебной деятельности, а представитель фирмы, организующей работу специалистов, это не менее как резидента.

Так учитель стал «резидентом» английской разведки. Такое обвинение снять невозможно. Приехал изза границы. Паспорт иностранный. Дипломатического иммунитета нет. Родился и до революции жил в России.

Имел связи с арестованными инженерами из Англии и Германии. Полный набор. Не дай Бог, если кто-то решится проверить его по месту рождения и пройтись по биографии до 1918 года. Этого человека уже нет, а он есть и здравствует. Других доказательств и не нужно. Это понимал и учитель. Поэтому это дело я взял себе.

Даже начальник управления похвалил:

– Правильно сделал, что самое сложное дело взял себе. Самое важное должно быть у начальника и Москва спокойна, что дело ведет сам начальник отдела.

Как быть, что делать? Учителя я не спасу, но можно подвести под осуждение по статье и выжить в лагере вместо того, чтобы приговор был немедленно приведен в исполнение.

Хотя лагерь – это та же смерть, только растянутая на долгие годы. Отдать дело кому-то, это сразу подписать приговор учителю и бросить тень подозрения на себя.

Нужно поговорить с глазу на глаз. Это я мог сделать и приказал привести задержанного из внутренней тюрьмы к себе в кабинет.

Техника прослушивания и звукозаписи была не сильно развита, тем боле у нас в России. Никаких протоколов на первой встрече вестись не будет. Просто следователь знакомится с задержанным.

Я не буду подробно рассказывать, как я открыл дело, сверил фото задержанного с личностью присутствующего, задал вопросы анкетного характера.

Сначала я так и сделал. У меня угловой кабинет, только одна стенка соприкасается с кабинетом одного из сотрудников. Стена толстая, капитальная. Сорок пять сантиметров толщины, кирпич красный, сырец, пушкой не пробивается с первого выстрела. На стенах дубовые панели в человеческий рост по моде того времени.

Звукоизоляция как в студии радио.

Первым заговорил учитель:

– Я приехал, чтобы забрать тебя с собой. Что-то у меня здоровье стало шалить, поэтому все хочу передать из рук в руки. На всякий случай возьми бумагу и запиши, а потом мы все обговорим. Банк в Ницце, банковская ячейка номер …, ключ от ячейки в автоматической камере хранения на вокзале, код замка … В ячейке хранится мое завещание и инструкции тебе.

– Я все записал, – тихо сказал я учителю. – Нам нужно выработать линию поведения, которая нас может спасти. Меня видел один человек на съезде учителей, но он покончил жизнь самоубийством. Вас начнут проверять на принадлежность к учителям, потому что один где-то все еще существует.

– Я знаю, что мой розыск все еще продолжается и буду выступать под легендой инициативника, который специально прибыл сюда, чтобы доложить о существовании международного фашистского заговора против СССР, создании фашистских организаций в Англии и о том, что Коминтерн практически ничего не делает в защиту СССР, – сказал мой наставник. – Я должен заинтересовать руководство НКВД своими разведывательными возможностями.

– Я тоже буду докладывать, что вас нужно использовать в интересах разведки и вызовусь быть вашим куратором за границей, чтобы в случае чего ликвидировать вас, – сказал я. – Это единственная линия, которая может спасти вас. Если это не пройдет, то я даже не берусь предсказать последствия.

– Данные будут, – сказал учитель. – Главное – не переборщить. Если не получится, не жалей меня, выплыви сам. Кто-то должен быть хранителем информации учителей.

– Неужели это такая важная информация? – спросил – Лучше бы тебе об этом не знать, – сказал мой товарищ. – Из тебя будут вытягивать нерв за нервом, чтобы узнать, где она спрятана. Это бомба для всего большевистского руководства. Не будет ни одного руководителя страны, у которого нет скелетов в шкафу.

Еще никто по-честному не приходил к власти в России и не уходил от власти чистым. Да и не только в России. У каждого человека рыльце в пушку. Все, отправляй меня в камеру, иначе это будет выглядеть подозрительным.

Позиции советской разведки в Англии были достаточно слабыми, поэтому информация и предложение учителя было встречено с сильно скрываемым интересом.

В этот период СССР и Германия активно сотрудничали, как бы забыв свое противостояние и встречу на ринге в Испании.

Фашизация Англии была делом фантастическим, но в условиях конституционной монархии, когда вся власть принадлежит парламенту и премьер-министру, стоило кому-то из видных деятелей английской политики занять профашистскую позицию и это, несомненно, сразу бы повлияло на отношения Англии с СССР.

Отношения Англии и СССР были всегда натянутыми. Они были натянутыми еще с 1854 года, когда Англия стала одним из организаторов международной интервенции в Севастополь. В 1917 году Англия, грубо говоря, намекнула низложенному русскому царю, что не горит желанием принять его у себя, хотя Николай Второй имел звание и мундир фельдмаршала английской армии.

Архангельское сидение англичан показало, что Англия пускает все дела в России на самотек, выжидая момента, когда можно будет поживиться шкурой убитого медведя. Но медведь остался жив и достаточно окреп, чтобы оплатить своему врагу той же монетой. И фашистские элементы в Англии могли бы помочь СССР достигнуть реванша за яростный антисоветизм англичан.

Личное знакомство учителя с лидером английских фашистов лордом М. сыграло решающую роль.

Моего подследственного перевели в подразделение политической разведки НКВД для подготовки к возвращению, а мне, как инициатору использования его в игре против англичан, было поручено осуществлять контроль за ним в Англии под видом сотрудника государственной организации «Внешторг».

Для этого мы с Катей переехали в Москву, где поселились в общежитии для ответственных работников.

Общежитие это так для проформы, большой дом с благоустроенными квартирами, которые будут дожидаться нашего возвращения из командировки.

По утрам мы уходили на занятия. Катя – на женские, я – на мужские, то есть на тайную квартиру НКВД в центре города, где проводилась спецподготовка по использованию тайнописи, средств радиосвязи, фотографии, выведыванию информации, проведению вербовки русских эмигрантов, ликвидации провокаторов, организации связи с резидентурой в посольстве, изучение английского языка.

Возвращался поздно вечером, выжатый как лимон, проглядывал заголовки газет, пил чай и падал в постель, чтобы утром снова ехать на занятия. Примерно те же предметы преподавались и Кате.

Однажды ночью, прижавшись ко мне, Катя шепотом сказала, что немало сотрудников с семьями остаются за границей и не возвращаются в СССР.

– Они враги? – спросила она.

– Враги, враги, спи, – ответил я, задумываясь о том, сколько сотрудников разведки и просто органов НКВД попали в жернова репрессий.

На совещаниях в главке нам доводили показатели работы управлений по всему Союзу и цифры были очень внушительными. Создавалось ощущение, что одна половина населения враги, а другая половина населения – подследственные, чья вина еще не доказана. С этими тяжелыми мыслями я и уснул.

Дорога появилась внезапно. Ровная, с идеальным покрытием темно-синего цвета, уходящая за горизонт.

Даже старики не знали, кем строятся эти дороги, уводящие в неведомые миры. Никто не говорил, что находится в этих мирах, потому что никто не мог дойти до них. Но я не такой. Я – умный. Молодой. Сильный. Настойчивый. Я буду первым, кто осилит эту дорогу, узнает, что кроется за линией горизонта и принесет Истину всем людям.

Я вышел на дорогу и пошел в сторону горизонта.

Дорога все время шла вверх, но подъем был не крутой и подъемом не ощущался.

Идти по дороге легко. Намного труднее пробираться сквозь заросли старого леса в поисках съедобных растений и животных, которых можно приручить для домашнего хозяйства или разводить для увеличения поголовья и создания источника снабжения свежими мясными продуктами. Не исключено, что обитатели дальнего мира уже решили все проблемы выживания, если они умеют строить такие прекрасные дороги.

За два дня пути я прошел не мене сорока километров и все вверх. Таких высоких гор на земле нет.

Самая высокая гора Джомолунгма высотой никак не более десяти километров. И на ее вершине всегда снег, холодно и трудно дышать. А здесь хорошая дорога и невозможно достичь вершины. Что же может ждать меня там, за линией горизонта?

Я сел в раздумье: продолжать или не продолжать путь дальше. А вдруг я нашел тайную дорогу, которая ведет к жилищу Бога, и я незваным явлюсь к нему в гости?

Не рассердится ли Бог на меня? Не нашлет ли он кару на моих соплеменников? Разве можно тревожить покой Бога?

А Бог с большими усами и трубкой во рту смотрел, как я иду по бесконечной дороге, нарисованной им на большом листе бумаге, проверяя, как пойдут остальные люди по пути, предначертанному им.

– Неужели и этот человек такое же разумное существо, как и я, – подумал Бог, выпуская табачный дым и приподнимая край листа, создавая муравью иллюзию близкого горизонта… Ну и сны мне снятся. Кроме тов. Ст. с трубкой, есть еще много людей, которые наблюдают за нами, как за насекомыми в биологической лаборатории, и в любой момент эксперимент по изучению жизни нашего вида может быть прекращен.

Учитель уехал первым и передал сообщение о том, что у него все в порядке и фотографическую карточку, где он в числе других людей в окружении лорда М.

Напутствие мне было кратким:

– Вы должны быть тенью вашего протеже.

Приглядывайтесь к нему и постарайтесь занять его место рядом с лордом М. При необходимости, мы сведем вас с оперативными сотрудниками немецкой разведки, чтобы координировать наши действия. Подписанное Генеральное соглашение о сотрудничестве между НКВД СССР и Главным управлением безопасности НСДАП Германии предусматривает совместные действия.

В Германии партия – это государство. Говорят Гитлер – подразумевают НСДАП, говорят НСДАП – подразумевают Гитлер.

В СССР партия и государство – едины. Мы говорим Ленин и Сталин – подразумеваем партия коммунистов, говорим о партии коммунистов – подразумеваем Ленина и Сталина.

Наша главная задача – как можно шире распространять идеи марксизма-ленинизма-сталинизма и идеи национал-социализма по всему миру. Весь мир будет поделен между двумя родственными идеологиями.

Но не сильно доверяйте немцам. Они, такие же, как мы и будут искать момент, чтобы подставить ножку на любом неровном месте. У двух гегемонов может быть только дружба силы или слабости, нарушение этого равновесия будет губительным для слабого. Вот этот баланс вы и будете отслеживать в Англии.

Запомните, наши главные враги – социалдемократы. Социализм и национал-социализм должны быть чистыми от плюрализма мнений. Есть одно мнение – мнение вождя и других мнений быть не может, мы не в пивной, чтобы сидеть и рассуждать, а что будет, если мы сделаем так или эдак.

Кстати, сильно не доверяйте своему протеже. Мы тоже будем наблюдать за вами.

Постарайтесь, чтобы ваша жена очаровала местное общество, она будет вашим пропуском в него. Никому не говорите о вашем членстве в партии.

Жить будете отдельно от советской колонии. Это может вызвать подозрение, но если вы хорошо сыграете барские манеры, то все подозрения развеются, и вы будете своим среди лондонской буржуазии.

Деньгами не бросайтесь, но и скупердяем не слывите, хотя скупердяйство – это признак рачительного хозяина.

Для связи вам будет выделен сотрудник посольства и организованы почтовый ящик и тайник.

Ранним утром мы прибыли на Московский вокзал Ленинграда. На присланной за нами автомашине мы отправились в морской порт, где взошли на борт отправлявшего в Англию грузо-пассажирского парохода.

Как уезжают пароходы, совсем не так как поезда.

Кто-нибудь еще воспоет этот процесс отдачи концов, поднятия трапа, взятие буксира, ленивое покачивание корабля и медленное его движение к выходу из акватории порта под мелкий струящийся дымок паровых машин, которых почти и не слышно.

И вот он выход в море. Отошел в сторону буксир, звонко прогудев на прощание. Вздрогнули паровые машины, почувствовав, наконец, силу и мощь пара, словно кулаки боксера заходили взад и вперед поршни, вспенился бурун за кормой и пароход, трубно попрощавшись с буксиром, двинулся по своей, только ему известной водной дороге, отматывая милю за милей и говоря пассажирам, что точка возврата пройдена и им придется вместе с машиной плыть до того момента, пока марсовый не крикнет сверху: «Земля!».

Пассажиры разошлись по каютам, лелея мечты о дальних морских путешествиях и жестоких и благородных пиратах, о которых столько было прочитано в детстве.

Наконец-то мы одни. Я сидел и смотрел на свою жену, размышляя о том, кто она мне – друг или враг, если почувствует, что я не такой преданный делу мирового коммунизма человек, а просто человек, который стремится к миру и спокойствию в отношениях между всеми народами.

Естественно, она обучена слежке за близкими людьми. Будет ли она передавать информацию обо мне? А ведь ей придется, иначе нас сразу же отзовут и посадят в разные камеры. Пока не будем об этом говорить, но как бы мне хотелось, чтобы снова не повторилась история почти двадцатилетней давности.

Путь до Англии не показался нам скучным.

Ежедневное присутствие на приемах пищи в салоне вместе с капитаном, вечера отдыха и танцев, просмотры кинофильмов и прогулки по палубам были для нас настолько непривычными, что нам казалось, что мы были в другом мире.

На самом деле так оно и было. Нужно отметить, что преподаватели английского языка потрудились с нами на славу. Да и мы, вероятно, были не такими уж неспособными учениками, потому что наш английский язык хотя и вызывал улыбку наших собеседников, но был им понятен и мы понимали, что говорили нам. Мы записывали новые слова в записные книжки и вечером в каюте повторяли их хором.

Пароход стал местом нашего медового месяца и свадебного путешествия, которых у нас не было, и я чувствовал, что Катерина просто счастлива.

– Давай заведем ребеночка, – сказала мне Катерина, лежа головой на моей руке. – Он будет такой же, как ты или такой же, как я. Он будет нашим продолжением в этом мире,и мы будем знать, что при любых обстоятельствах мы будем жить в нем.

– Ребеночка мы заведем обязательно, любимая, давай только чуть определимся с нашим будущим. Пока оно не ясно из-за надвигающейся войны и того места, где мы с тобой будем, когда война начнется, – сказал я.

– Это же ясно, где мы будем, – по-комсомольски ответила жена, – у себя на родине и с оружием в руках будем защищать Россию.

– А ты уверена в том, что Россия только и ждет нас, чтобы дать винтовки и направить в армию, – осторожно спросил я. – Тех, кого отзывают из-за границы, направляют в лагеря или расстреливают после ускоренного суда. Поверь мне, я знаю, что я говорю.

Если нас будут отзывать, то это будет означать нашу гибель, потому что мы должны обеспечивать работу одного человека, который будет сотрудничать с английскими фашистами, а, значит, и мы будем помогать и фашистам. А будущая война будет только с Германией.

Следовательно, мы с тобой будем пособниками фашистов, и разговор с нами будет короткий.

Учти, что я тебе сообщил информацию государственной важности и если ты хоть что-то сообщишь своему куратору об этом, то мы будем обречены. Вот почему я говорю о том, что нам нужно определиться с нашим будущим. Давай, спи, завтра после обеда будем уже в Англии.

Я шел по бескрайней пустыне. Вдали возникали миражи как жизнь где-то вдалеке, корой я не знал, но хотел окунуться в нее. Один мираж был очень реален и не исчез при моем приближении к нему, зато я упал от изнеможения, забыв о том, что я все-таки добрался до своего миража.

Когда я очнулся, то увидел над собой колышущийся полог палатки, закрывавший меня от солнца. Рядом сидела девушка и улыбалась.

– Я Марьям, а ты кто, – спросила девушка.

– Заблудившийся путник пустыни, – пошутил я.

– Твое имя на арабском наречии звучит восхитительно, – улыбнулась Марьям, – а откуда ты знаешь наш язык?

– Мне кажется, что этот язык я знаю с детства, – ответил я, – а ты что здесь делаешь?

– Я жду свое счастье, – просто сказала Марьям.

– Кто тебе сказал, что здесь ты встретишь свое счастье, – спросил я.

– Моя бабушка рассказывала, что в день одиннадцатой луны ко мне придет белый человек, знающий наш племенной язык, – сказала девушка. – Это и будет твое счастье. Жди его. Каждый год в день одиннадцатой луны я приезжаю сюда и жду свое счастье.

Вот ты и появился.

Марьям улыбнулась и погладила меня по лицу.

– А ты знаешь, что такое счастье, – спросила девушка.

– Трудный вопрос ты задала, – ответил я задумчиво.

– Никто на свете не знает, что такое счастье. Человек стремится к нему, но, достигнув, видит, что это не совсем то счастье, которое ему нужно, и он снова ищет его.

– А, по-моему, – сказала Марьям, – счастье это когда кого-то сильно любишь. Вот как увидела, так сразу и полюбила, не раздумывая о том, что будет потом. А ты меня любишь?

Ее вопрос поставил меня в тупик. Но только на мгновение. Я же сплю. Мне все это снится. Во сне происходят совершенно невероятные вещи. Завтра я проснусь и к обеду уже забуду о том, что мне снилось.

– Я тебя люблю, – сказал я Марьям.

– Я так и знала, что ты – мое счастье, – звонко засмеялась девушка.

Легко вскочив, она стала танцевать в палатке, позвякивая серебряными украшениями, то подходя ко мне, то отбегая в дальний угол палатки, показывая, как она меня ждала, и как я шел к ней.

– По нашим законам не надо проводить каких-то сложных обрядов, – сказала Марьям, – достаточно выйти на улицу и три раза крикнуть, что ты берешь меня в законные жены и мы с тобой уже муж и жена. Давай, иди на улицу и кричи.

Взявшись за руки, мы выбежали из палатки, и я громко три раза крикнул:

– Я, Заблудившийся путник пустыни, беру Марьям в законные жены!

И так же пустынное эхо три раза повторило мои слова. Моя жена стояла рядом со мной улыбающаяся и счастливая.

проницательным человеком, – подумал я.

Взяв меня за руку, Марьям повела меня к костру.

– Пойдем, посмотрим, что я готовлю на наш свадебный ужин, – сказала она.

Марьям весело щебетала, помешивая что-то в небольших казанках, от которых исходил великолепный запах.

– Боже, какой реальный сон, – думал я, – и Марьям.

Достаточно ли она уверена в том, что я – ее счастье.

Понравится ли ей в моем доме? Я же не смогу жить с ней в пустыне. Что я буду здесь делать? И я уже женат. Я обязательно отдам Марьям в университет, и она будет учительницей. Войдет в класс, а все дети встанут и будут гордиться тем, что у них такая красивая учительница Было уже совсем темно. Яркие звезды светили на небе. В костре еще тлели угольки, а из пустыни повеяло ночной прохладой. Подошедшая сзади Марьям уткнулась лицом в мою спину и стояла тихо, как бы боясь вспугнуть эту тишину и прервать прекрасный сон.

– Пойдем, мой господин, – прошептала она, – я приготовила нашу постель.

Пока я гасил фонарь, Марьям успела юркнуть в ложе, состоящее из одеял и круглых подушек, лежавших в дальнем углу палатки.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Марьям лежала на моей руке, нежная улыбка украшала ее лицо.

Тихо, чтобы не разбудить ее, я встал и вышел из палатки.

День вставал в своей красоте. Поднявшись на пригорок, я увидел тот обрубок пальмы, к которому так стремился.

– За час я успею взять нужные мне материалы и вернуться сюда, пока Марьям будет спать, – подумал я.

Быстро одевшись, я пошел к старому колодцу.

Материалы я нашел быстро и повернул назад. Но сколько я ни ходил, я никак не мог найти то место, где стояла палатка Марьям.

Я переходил от бархана к бархану, чтобы отыскать хоть один след моей прекрасной Марьям, но безмолвная пустыня не давала мне никаких подсказок.

Как я мог променять свое счастье на какие-то мирские дела, от которых будет выгода другим людям, а мне достанется тоска по моей любимой жене?

Я проснулся в слезах и понял, что жены рядом нет.

Было три часа ночи. Неужели повторяется история с Татьяной? А у меня нет никакого оружия. Да и какое оружие тут поможет?

Если Татьяна пошла к капитану, чтобы передать срочное донесение в НКВД, а такой вариант предусматривался, то в дело обязательно вмешается оперативный сотрудник на корабле.

Чтобы не допустить моей высадки в Англии, меня просто ликвидируют и спрячут в угольном трюме, записав в журнале, что пассажир такой-то исчез ночью из каюты в период с и до часов, когда пароход проходил маршрут от точки такой-то северной широты и восточной долготы и до такой-то точки. Ищи и свищи ветра в поле. Еще и ордена получат за точно сделанную работу. И Катерину наградят.

Я оказался в ловушке. Спрятаться на пароходе трудно, а как после прибытия незамеченным пробраться к борту, чтобы спрыгнуть в воду?

Оружия у меня нет, а если бы было, то не мог же я перестрелять весь командный состав корабля и самому вести судно. Это нонсенс. Даже покончить счеты с жизнью нечем. Будь, что будет. Пойду искать Катерину. Если что, скажу, что не так поняла порученное нам задание. Другого выхода нет.

Я оделся и вышел из каюты на палубу. Катерину я нашел на верхней палубе, прямо перед капитанским мостиком. Она стояла у поручней, облокотившись на них, и неподвижно смотрела в воду. На ней была накинута шаль, но было холодно, и теплый платок вряд ли согревал ее худенькое тело. Я обнял ее и поцеловал в холодный висок.

– Пойдем, Катюша, домой. Ты устала, а я чай приготовил, в каюте и попьем, – сказал я и, обняв жену, повел ее в каюту.

Положив ее в постель и укутав замерзшие ноги шалью, я сбегал на кухню, как они говорят – камбуз, и мне дали небольшой чайник с крепкозаваренным чаем, который держится наготове для ночной вахты капитана и его помощников.

Налив стакан сладкого чая, я аккуратно напоил ее чаем, а затем достал из чемодана бутылку водки, копченой колбасы и разлил водку по стаканам.

– Давай, Катя, выпьем за нас. За наше рождение и за то, чтобы мы не сделали роковых ошибок, – сказал я тост, чуть приподняв стакан.

Выпив водку, Катя разрыдалась:

– Понимаешь, что я чуть не предала нас, себя, тебя, нашу семью, нашу любовь. Дошла до каюты капитана, а потом остановилась, представив, как по моему доносу пришли бы люди и застрелили тебя. Прости меня за те мысли, что пришли ко мне, прости меня за все… – Успокойся, родная, – говорил я, обняв жену за плечи. – Я и сам понимаю, что взвалил на твои плечи тяжкую ношу. Не каждый ее вынесет, но я тебе доверил то, что даже себе не всегда доверяю. Вдвоем мы все выдержим. Я всегда считал, что ты мой крепкий тыл и никогда не боялся удара в спину. И сейчас не боюсь.

Запомни – мы с тобой не враги нашей родины. Мы просто отказываемся делать зло, позорящее нашу родину.

За границей у нас больше возможностей остаться в живых, остаться честными людьми и принести пользу России, не становясь участниками злодеяний, творящихся на всем пространстве СССР. Если даже начнется война, мы встретим ее не в бараке в лагере на Колыме, а будем в первых рядах борцов с фашизмом. Я люблю тебя, спи. И ребеночка мы обязательно заведем.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |


Похожие работы:

«В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ От локального регулирования – к распределённой системе управления Серия МЕТАКОН Интеграция традиционных локальных решений на базе измерителей-регуляторов МЕТАКОН в единую распределённую систему открывает новые функциональные возможности управления. Power Panel Рower Panel – мощные РС-совместимые управляющие устройства с широкими возможностями визуализации и развитым интерфейсом оператора (HMI). Организует взаимосвязанное управление локальными регуляторами серии МЕТАКОН, а...»

«МЕДВЕДКОВО, ОТРАДНОЕ, АЛТУФЬЕВСКИЙ, БИБИРЕВО, ЛИАНОЗОВО + ДМИТРОВСКОЕ ШОССЕ И ПРОСПЕКТ МИРА ПОСЛЕДНИЙ Георгий Лидия Никита Виталий ДЕНЬ НА МОРЕ Бай Ануфриева Братцев Морозов (10 лет) (9 лет) (8 лет) (27 лет, воспитатель) са ко ая ск В Азовском море утонули шестеро московских Ей школьников и их учитель. На следующий Светлана Дарья Егор день они должны были ехать домой 6-7 Дюсметова Терскова Ущеренко (15 лет) (12 лет) (10 лет) Ейск Азовское море, Ейская коса. Источник: Yahoo Maps близкие новости...»

«Константин Дмитриевич Бальмонт Coii!HIItuf' coчmu!mlil о rе.ш1 mo.1ffl.t Константин Дмитриевич Баль.мопт Собрапие cotшnenuй в семи moJчax Константин Дмитриевич Баль.мопт Собртше сочzтеиий ТОМ5 Сонеты солнца, меда и луны: песня миров Голубая подкова Под новым серпом Воздушный путь Три расцвета J\I()('KПD 20\0 101 КНИГОВЕI' КНИЖНЫЙ КЛУ6 1 ВООК CLUB УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)1 Б21 Оформление художника Е. БЕРЕЗИНА Бальмонт К. Д. Б21 Собрание сочинений: В 7 т. Т. 5: Сонеты солнца, меда и луны:...»

«АГЕНТСТВО РЕСПУБЛИКИ КОМИ ПО СОЦИАЛЬНОМУ РАЗВИТИЮ ПРИКАЗ № 900 16 мая 2012 г. г. Сыктывкар Об утверждении административного регламента предоставления государственной услуги по назначению и выплате ежемесячных, ежегодных, единовременных денежных компенсаций гражданам, подвергшимся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС и ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне Во исполнение Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 г. № 1244-1 О социальной защите граждан,...»

«заочное отделение Составители Гордеева Валентина Васильевна, доцент кафедры технологии лекарственных форм, Мурашкина Ирина Анатольевна, ассистент кафедры технологии лекарственных форм, к. фарм.н. СОДЕРЖАНИЕ Пояснительная записка..4 1. Предмет учебной дисциплины..4 2. Цели и задачи дисциплины..4 3. Требования к уровню освоения содержания дисциплины.4 4. Место дисциплины в профессиональной подготовке выпускника.5 5. Объем дисциплины и виды учебной работы..6 6. Структуры и содержание дисциплины..7...»

«СЕЛИЯ ГРИН Внетелесные Переживания (перевод с английского: Иван Харун) (ivkh@list.ru) 2011 *************************************************** PROCEEDINGS OF THE INSTITUTE OF PSYCHOPHYSICAL RESEARCH VOLUME II Out-of-the-Body Experiences by CELIA GREEN Director of Institute of Psychophysical Research, Oxford With a Foreword by Professor H. H. Price, F.B.A., B.Sc. Professor Emeritus in the University of Oxford OXFORD Institute of Psychophysical Research АННОТАЦИЯ Настоящая книга Селии Грин,...»

«КОМИТЕТ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ОХРАНЫ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ АДМИНИСТРАЦИИ ВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ ПРИКАЗ от 14 декабря 2010 г. N 824/01 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПЕРЕЧНЕЙ ВИДОВ ЖИВОТНЫХ, РАСТЕНИЙ И ДРУГИХ ОРГАНИЗМОВ, ЗАНЕСЕННЫХ В КРАСНУЮ КНИГУ ВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ, И ПЕРЕЧНЕЙ ВИДОВ ЖИВОТНЫХ, РАСТЕНИЙ И ДРУГИХ ОРГАНИЗМОВ, ЯВЛЯЮЩИХСЯ ОБЪЕКТАМИ МОНИТОРИНГА НА ТЕРРИТОРИИ ВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ (в ред. приказов Комитета природных ресурсов и охраны окружающей среды Администрации Волгоградской обл. от 02.12.2011 N...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВОЕННЫЙ КОМИССАРИАТ ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ИНФОРМАЦИОННОЕ ПОСОБИЕ для поступления в военные образовательные учреждения для обучения по программам высшего и среднего профессионального образования ЧЕБОКСАРЫ, 2014 Цель пособия – информирование сотрудников отделов военного комиссариата Чувашской Республики и гражданской молодежи о порядке поступления в военные образовательные учреждения Министерства обороны Российской Федерации, Министерства внутренних дел...»

«Рабочая программа по литературе. 7 класс. Базовый уровень. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА к рабочей программе НОРМАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ. ДОКУМЕНТЫ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ РЕАЛИЗАЦИЮ ПРОГРАММЫ: 1. Федеральный компонент государственного стандарта (начального общего образования, основного общего образования, среднего (полного) общего образования по русскому языку, утверждён приказом Минобразования России от 5.03.2004 г. № 1089. 2. Федеральный государственный стандарт основного общего образования, утверждён приказом...»

«Luxury Inflight Collection Ваш персональный экземпляр • Осень / Autumn 2012 Золотая пора Air Connections осень 2012 путешествий Дорогие читатели! Я рада приветствовать вас на страницах осеннего номера Air Connections от имени большой семьи авиакомпаний Lufthansa Group: Austrian Airlines, Brussels Airlines, Lufthansa и SWISS. Минувшее лето, теплое и солнечное, оказалось для Austrian Airlines временем перемен, которые должны положительно сказаться на бизнесе авиакомпании и дать еще больше...»

«Книга Гарри Гаррисон. Парни из С.В.И.Н.Т.У.С.А и Р.О.Б.О.Т.А скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Парни из С.В.И.Н.Т.У.С.А и Р.О.Б.О.Т.А Гарри Гаррисон 2 Книга Гарри Гаррисон. Парни из С.В.И.Н.Т.У.С.А и Р.О.Б.О.Т.А скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Гарри Гаррисон. Парни из С.В.И.Н.Т.У.С.А и Р.О.Б.О.Т.А скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Гарри Гаррисон Парни из С.В.И.Н.Т.У.С.А и Р.О.Б.О.Т.А Книга Гарри...»

«В БОЯРСКОЙ ИЗ ДАНИЕИ.К.ІХ М О С К В Л. 1 э Пролетарии всех стран, соединяйтесь! МЕЖДУНАРОДНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПОМОЩИ БОРЦАМ РЕВОЛЮЦИИ (М О П Р ). В БОЯРСКОЙ РУМ Ы НИ (очерк белого террора в Румынии з а последнее десятилетие). Издание И. К. М ОПР'а. жша 1921 г. Москва 3-я типо-литограф :я „Т Р А Н С П Е Ч А Т И Пстроика. С алты ков. и, 9. Гдаплит. № 24502. Тираж 100.000 • Обложка работы художника II. А л я к р и н с к о г о, ОТ И З Д А Т Е Л Ь С Т В А. Настоящая брошюра составлена но материалом...»

«Книга Татьяна Толстая. На золотом крыльце сидели. (сборник) скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! На золотом крыльце сидели. (сборник) Татьяна Толстая 2 Книга Татьяна Толстая. На золотом крыльце сидели. (сборник) скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Татьяна Толстая. На золотом крыльце сидели. (сборник) скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Татьяна Толстая На золотом крыльце сидели. Книга Татьяна Толстая. На...»

«ВЕСТНИК Екатеринбургской духовной семинарии. Вып. 1(3). 2012, 35–65 ИССЛЕДОВАНИЯ БИБЛЕИСТИКА П. В. Герасимов ЦИТАТА ИЗ ЕВАНГЕЛИЯ ОТ ЛУКИ В ПЕРВОМ ПОСЛАНИИ СВЯТОГО АПОСТОЛА ПАВЛА К ТИМОФЕЮ Статья посвящена проблеме интерпретации 1 Тим 5. 18 в отечественной и зарубежной библеистике. Слова апостола Павла, приводимые им во второй части стиха, нередко рассматривают как цитирование народной поговорки. Однако анализ существующих комментариев показывает, что эта гипотеза не получила достаточных...»

«АРВ-препараты СЕРИЯ ДЛЯ ПОЗИТИВНЫХ ЛЮДЕЙ www.hivtri.org.ua Четвертое дополненное издание подготовлено и переиздается ВБО Час Життя Плюс в рамках проекта Кадровый потенциал и качественные услуги как звенья предоставления помощи ЛЖВ в Украине. Издание подготовлено к печати МБФ Международный Альянс по ВИЧ/СПИД в Украине и специалистами ВБО Час Життя Плюс в рамках реализации программы Поддержка с целью профилактики ВИЧ/СПИД, лечения и ухода наиболее уязвимых групп населения в Украине. Продукция...»

«008500 Область техники, к которой относится изобретение Настоящее изобретение относится к фармацевтическим композициям для интраназального введения фентанила. Уровень техники Назальный способ (распыление в полости носа) введения лекарств способствует наступлению быстрого воздействия и удобен для пациентов и/или ухаживающего персонала. В частности, этот способ может обеспечивать быстрое всасывание лекарственных средств системой кровообращения. В ряде случаев может достигаться всасывание почти...»

«Группа проверки подотчетности и прозрачности 2 Отчет с проектом рекомендаций для общественного обсуждения 15 октября 2013 г. Отчет ГППП 2 с проектом рекомендаций октябрь 2013 г. Содержание СВОДНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ОЦЕНКА ГППП 2 ВЫПОЛНЕНИЯ РЕКОМЕНДАЦИЙ 1. Оценка выполнения рекомендаций ГППП 1 номер 1 и 2 Выводы ГППП 1 Рекомендация ГППП 1 номер 1 Рекомендация ГППП 1 номер 2 Краткая оценка выполнения рекомендаций корпорацией ICANN Сводная информация о комментариях сообщества относительно выполнения...»

«Иван Бормотов Там за горизонтом 22. 10.2012. Книга Там за горизонтом является продолжением серии рассказов о замечательной природе Западного Кавказа изданных в книгах Горная Адыгея, В горах Адыгеи, и Мелодии синих гор, В край легенд и преданий написанных Иваном Бормотовым - писателем, краеведом и путешественником. Рассказы о красоте белоснежных вершин, суровых скал, бурных рек рождаются на глубоком чувстве любви к Родине, к родной природе, позволяют воспитывать в себе патриотизм, доброту и...»

«М. Астапова 7777 лучших заговоров от лучших целителей России 7777 лучших заговоров от лучших целителей России: ACT; M.; 2010 ISBN 978-5-17-065111-5 Аннотация Уважемые читатели! Представляем вам одно из самых полных собраний русских заговоров. В этой книге представлены наиболее мощные заговоры и обряды от семи целителей России. Сила этих слов проверена тысячами людей. Теми, кого одолели болезни и невзгоды, у кого душа болела за детей и близких, кто страдал от безденежья. Заговоры обязательно...»

«В.Г. Кульпина ПРОБЛЕМЫ И ЗАКОНОМЕРНОСТИ ПЕРЕВОДА ЭТНОПРИОРИТЕТНЫХ КЛАССОВ ЛЕКСИКИ (РУССКО-ПОЛЬСКАЯ ТРАДИЦИЯ) Статья посвящена выявлению принципиально важных закономерностей в переводе таких этнозначимых классов лексики, как цветообозначения. Материалом для анализа цветообозначений послужили произведения таких польских и русских поэтов, как Сергей Есенин, Ф.И. Тютчев и Константы Ильдефонс Галчинский. Прежде чем приступить к анализу переводов Сергея Есенина, попытаемся привести важные...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.