WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«Учитель Наблюдатель Magna Memoria (Дервиш) Утро 2020 года Зеркало Термидор 1920 года Смерть приходит на рассвете Учитель Пролог Мы бежали по летнему, залитому солнцем ...»

-- [ Страница 2 ] --

– Какой вины, – зашептал учитель. – Советская власть арестовывает всех налево и направо, отправляя в следственный изолятор дожидаться суда. И люди сидят там годами, теряя здоровье или умирая, так и не дождавшись суда или оправдания. И так будет всегда, если люди не будут протестовать. Всегда держи при себе оружие. Создай канал переправки сообщений за границу или канал ухода за границу. И от родины-матери нужно уметь защищаться, потому что родина-мать стала такой стервой, что на ней клейма ставить негде. Ты не задумывался над тем, почему новая власть сначала лишила всех граждан права владения оружием? Потому что новое государство ничем не отличается от того, которое оно уничтожило: право ношения оружия признавалось только за дворянами, которое имело честь, и должно его было защищать ее вместе с честью государя. Посмотри, кто сейчас дворяне в России? Люди с оружием. То-то. Пусть дерьмо, но наган на поясе висит.

– Я слушаю вас и у меня мурашки по спине бегают, – признался я.

– Ничего, мурашки побегают-побегают, а потом привыкнешь к ним, – более спокойно заговорил мой наставник. – Так и живут люди с мурашками. Человек в первый раз попадает в тюрьму почти ни за что, для воспитания. И становится навсегда человеком тюрьмы, потому что принял ее как свою жизнь. Так и ты свои мурашки принимай как свою жизнь. Когда родина-мать будет тебя защищать всегда и во всем, тогда у тебя и мурашек не будет и даже мыслей таких не возникнет, о чем мы сейчас говорим. Сейчас 1930 год. Если через сто лет Россия будет защищать каждого своего гражданина, то я смогу сказать, что я все-таки жил не напрасно, борясь с российской нечистью.

– Нет, учитель, я не совсем согласен с тем, что сказали вы, – возразил я. – Не может быть какой-то избранной любви к родине.

– Ну, вот сейчас поговорим о причинноследственной связи и о переходе количества в качество, – съязвил наставник. – Иди и напиши заявление, что ты являешься последним учителем в России. Тебе мало пули от твоей девушки? Тебя вывернут наизнанку, чтобы узнать, где я, и расстреляют как лицо неизвестное, и не назвавшее себя, хотя ты ничего плохого для нее не сделал.

Почему она не стала разбираться, почему она не прикрыла тебя крылом? Ты лучше сиди и слушай, что тебе твой учитель говорит, и не обижайся на его грубые слова. Тебе уже тридцать лет и ты все еще с юношеским энтузиазмом воспринимаешь все, что пишут в газетах. Давно поря иметь собственное мнение по всем вопросам.





В случае чего будешь уходить через Дальний Восток. Как сотрудник китайско-восточной железной дороги. Здесь записаны условия связи. Запомни все данные и сейчас мы сожжем случайный листочек бумаги в пепельнице. А я тебя потом найду. Мы и из-за границы сможем помочь именно родине, а не тем, кто в качестве самых лучших ее сынов уничтожает наших братьев. Ты хоть что-то понял из того, что я тебе наговорил?

– Нужно еще осмыслить все сказанное, – признался – Осмысливай, только не наведи на себя чекистов письмами тов. Ст, – сказал учитель. – Ну, прощай.

– Почему же именно прощай, а не до свидания? – спросил я.

– Времена сейчас такие, что нужно прощаться навсегда, если даже ты входишь только купить пачку папирос, – сказал мой товарищ.

Я ехал домой в пригородном поезде и думал над словами учителя. Он был прав и неправ. Мы не враги родине. Мы защищаем ее. Кроме нас есть еще орава всевозможных защитников, которая защищает партию и свое место при ней. Это опричнина.

Плохо, когда опричнина становится повсеместной и, если ты не опричник, то ты ничего не добьешься, будь ты хоть Иисусом Христом. Тебя так же отведут на Голгофу, соберут толпу и скажут: кого вы хотите помиловать, вот этого блаженного, который зовет вас к жизни по совести и закону Божьему, или вот этого забулдыгу, который пропил все, что у него было, и который за глоток вина не пожалеет родную мать, но он такой же как вы… И кого народ выберет? Без слов, забулдыгу.

Толпа может носить тебя на руках и тут же может бросить тебя в грязь и затоптать ногами. И, самое главное, народ слушает того, у кого власть, хлеб, деньги, жилье.

Одиночки, как правило, погибают в безвестности.

Читал я древнюю легенду о людях и драконах.

Драконы это не злые существа, истребляющие людей, а вполне разумные существа, живущие с человеком и охраняющие человечество. У каждого дракона есть свой всадник. Когда погибает всадник, то погибает и дракон. Но когда погибает дракон, всадник не погибает. Так и мы с учителем.

Первоначально мы должны были действовать, как всадник с драконом, но жизнь, вернее необходимость выживания, разделила нас. Он дракон. Я всадник. Если что-то случится со мной, то и учитель проживет недолго, как человек старый. Если что-то случится с ним, то я буду жить долго, если осторожно выполню работу, порученную им.

Вагон был полупустой. Холодный и в меру грязный.

Ко мне подсел пожилой господин из бывших, в поношенном драповом пальто с маленьким воротником из черно каракуля и в такой каракулевой шапке «пирожком»

– Извините, молодой человек. Я вас не стесню, – спросил он. – Вагон, понимаете ли, холодный, а нахождение рядом человека как бы согревает.

– Да, да, присаживайтесь, пожалуйста, рядом, – сказал я. – Закурить не хотите?

– Ну, что вы, – запротестовал мой попутчик. – Всегда был противником курения в поездах. Поезд это место совместного пребывания людей по необходимости переезда с одного места в другое. Этакой, знаете ли, Ноев ковчег. Собираются каждой твари по паре и едут в те места, куда проложены дороги. А если приезжают в то место, где все дороги кончаются, то они начинают строить новые, веря, что строят дорогу к своему счастью.



– Да вы прямо философ, – улыбнулся я.

– А вы угадали, – обрадовался он. – Бывший профессор философии Казанского императорского университета. Сейчас учитель истории в одной из школ Энского уезда.

– Да мы с вами коллеги, – сказал я. – Я тоже учитель истории. Только сейчас вот перевели в районо, постарому – в уездный отдел образования. Моя фамилия С.

– Фамилию вашу слышал, – сказал профессор. – Про вас многое говорят. Может и я зря к вам подсел. Вы уж извините, пойду я сяду на свое место.

– Ну, что же вы, – сказал я с недоумением. – Чем я вас мог обидеть? Я действительно искренне рад встрече со своим коллегой. Что же про меня такое нехорошее говорят?

– Да нет, ничего плохого не говорят, – сказал мой коллега. – Говорят, что вы человек перспективный, далеко пойдете и скоро с учительской работы перейдете работать по старой специальности в органы. Поэтому давайте прервем наше знакомство в самом начале, когда будете меня допрашивать, вам же легче будет, когда перед вами человек незнакомый.

– Почему вы сразу перекрестили меня в плохого человека, Александр Иванович, – спросил я.

– Вот видите, я вам не представлялся, а вы уже и имя мое знаете, – сказал попутчик, как бы подтверждая сказанное им. – Вторая натура, знаете ли, всегда сильнее той, которой человек прикрывается в повседневной жизни.

Я не слишком мудрено вам говорю?

– Все очень понятно, – объяснил я. – Просто мне в губобразе говорили, что в одном из уездов есть учитель истории из бывших профессоров университета. Милейший человек. Фамилию вашу и имя с отчеством назвали, а я и запомнил.

– Ну, если так, то и вы простите меня, старика, а то я сразу и разговорился с незнакомым человеком, – сказал Александр Иванович. – А по нынешним временам это дело самоубийственное. Вот посмотрел на вас издали и представились вы мне Мессией.

– Ну, вы меня рассмешили, Александр Иванович, только не обижайтесь ради Бога, – засмеялся я.

– Вот видите, и вы Бога помянули. А вы в Бога верите, – спросил профессор.

– Во всяком случае, на сегодняшний день научных доказательств его существования не доказано, – улыбнулся – Я не про науку спрашиваю, а в душе, что вы чувствуете, – спросил мой собеседник.

– Трудный вопрос, – признался я. – В душе я вообще чувствую ответственность за весь мир, за всех людей.

– Как же я прав! Так может чувствовать только апостол после благословления, – обрадовался профессор. – Вас только что благословил Креститель.

Да, тот разговор, что произошел в ресторане, вполне можно назвать обрядом крещения или новообращения. И учитель мой, еврей, соплеменник Иоанна Крестителя. Как все просто сходится. Не хватает мне заниматься чудесами, чтобы все в меня поверили.

– Ну, уважаемый Александр Иванович, вы продолжаете меня удивлять, – улыбнулся я. – Нам в институте историю религии читали по складам и то я помню, что Крестителю довелось крестить Иисуса Христа.

Вы считаете меня Христом?

– Нет, Вы не Христос, вы апостол, им избранный, что нести добро по земле и решить, когда на землю должен прийти Армагеддон, – серьезно сказал мой коллега.

любезнейший, но вы несете полную чепуху, – я не мог говорить без улыбки. – Может у вас какие-то неприятности дома или на службе не все так хорошо, как хотелось бы?

– Извините, что я испугал вас, но скоро вы увидите нечто странное к чему вам нужно быть готовым, – сказал милейший Александр Иванович. – Не противьтесь тому, что вам предстоит. Вы дважды отречетесь от своего учителя, а, в конце концов, поднимете на него руку во имя того, чтобы больше людей остались живы через его смерть. Не старайтесь понять, что я вам сказал, действуйте так, как велит вам ваш внутренний судия. До свидания, мне уже выходить.

Александр Иванович встал и шаркающей походкой пошел к выходу. Было в нем что-то беспомощное и жалкое, но так бывает всегда, когда умный человек пытается просветить ничего не знающую толпу, требующую хлеба и зрелищ. Любой ум будет растоптан этой толпой, даже не заметившей, что это был сам Бог.

Я верил и не верил тому, что только что услышал.

Как-то все переплеталось то с Библией, то с древними легендами, то с сегодняшней жизнью. Как это сказал Александр Иванович? Пусть ведет вас внутренний судия.

Кто этот судья? Может, это маньяк, одержимой страстью к наложению наказаний и за любую незначительную провинность отправляющий на эшафот. Чушь какая-то.

Через несколько дней нам сообщили, что Александр Иванович был убит бандитами. Сразу на выходе со станции его пытались раздеть три налетчика. Тщедушный старичок вступил с ними в единоборство и получил смертельное ранение финкой.

Пред смертью он что-то просил передать мне, что он не успел рассказать, но я так и не узнал, что сказал мне старый человек.

Я недослушал, все-таки перебил его и посмеялся над старым человеком. Вероятно, что человек, чувствующий свою близкую смерть, начинает обладать какими-то сверхъестественными способностями, а я даже не захотел вежливо выслушать своего коллегу.

Узнав о смерти Александра Ивановича, мне почемуто вдруг захотелось пойти в церковь и помолиться за упокой усопшего раба Божия. Действительно, что-то со мной происходит, потому что за много лет у меня никогда не возникали мысли о религии, хотя в гимназии мы изучали закон Божий и постоянно были на церковных службах.

Великолепный собор, который в погожие дни видно из губернского города, был превращен в общественный амбар, куда свозили на хранение картофель и хлебные припасы для сдачи государству. Церковные службы давно прекратились и просторные помещения храма стали рабочими кабинетами совслужащих.

Я вошел в церковь не без внутреннего волнения, мимолетно обмахнув себя крестным знамением. Как уездный чиновник я прошел сразу к руководителю склада.

– Здравствуйте, здравствуйте, – сказал я достаточно важно. – Я такой-то из уездного отдела образования.

– Здравствуйте, пожалуйста, садитесь сюда.

Наташенька, – крикнул складской начальник куда-то вдаль, – нам чайку с лимончиком. И крендельки не забудьте.

Начальник не знал, зачем это я к ним припожаловал и не знал, куда меня посадить и чем угостить.

– Да вы не волнуйтесь, я здесь совершенно по частному делу, – успокоил я его. – Предстоит курс занятий по научному атеизму и мне нужно посмотреть, как в уездном центре раздавали опиум для народа.

– Да, да, опиума было очень много, – подхватил начальник. – Сколько икон ободрали от золотых и серебряных окладов, а доски на дрова пустили, сколь риз всяких, горшков, чашек и мисок из драгметаллов в фонд помощи голодающим отправляли. А уж книг-то сколько было. Что-то отобрали работники из ЧК, что-то вместо дров жгли зимой. Эти помещения нужно поддерживать при определенной температуре, иначе продукция может испортиться, товарный вид потерять или корни пустить.

Вот тогда и будет проблема. Тогда уже протапливать будет поздно, двери придется открывать. Как вы знаете, все процессы гниения сопровождаются выделением большого количества тепла … – Спасибо, химию тоже изучали. А скажите, действительно в хорошую погоду с колокольни можно губернский центр увидеть, – спросил я.

– Не знаю, мы тут в Троицын день залазили посмотреть, – начал рассказывать завскладом. – Ничего не видели, хотя и погода была хорошая, да и подпивши немного были, а от алкоголя чувства человека обостряются. Так вот смотришь на бабу, ничего в ней хорошего нет. А как выпьешь пару-тройку рюмочек очищенной и на тебе, будто фея перед тобой стоит, бедрами крутыми к себе маня.

– Ну, вы прямо поэт по женскому полу, – улыбнулся я. – А где книги лежат, которыми вы печку топили?

– А вот в кладовочке, – он показал рукой. – Осталось чуть-чуть. Надо в гортопе дрова или уголь заказывать.

Я взял небольшую книжечку, которая лежала открытой, сдунул с нее пыль и закрыл. Книги были рукописные, и в скрипе двери кладовки мне слышался скрип гусиных перьев и сопение переписчиков.

– Возьму-ка я себе вот эту книжицу, буду показывать ее как образец невежества нашего, – спросил я у завсклада.

– Возьмите-возьмите, – как бы обрадовался начальник. – Горят эти книги плохо, чадят и запах от них идет какой-то такой, что в конце дня голова соображать перестает.

Я вышел на улицу, и мне показалось, что я был в пустом доме, брошенном хозяевами, и взял без спроса вещь, которую почему-то не смогли увезти с собой.

Дома я поужинал и с папироской лег в постель, засветив керосиновую лампу. Что интересно такое я взял от книг, которые случайно не сгорели? Впрочем, а случайно ли?

Книжица являла собой записи со слов кого-то. Не так я силен в старославянском, но то, что я прочитал, меня заинтересовало.

«Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?

Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.

Нет памяти о прежнем, да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

Всему свое время, и время всякой вещи под небом.

Время рождаться и время умирать, время насаждать и время вырывать посаженное.

Время убивать и время врачевать, время разрушать и время строить.

Время плакать и время смеяться, время сетовать и время плясать.

Время разбрасывать камни и время собирать камни, время обнимать и время уклоняться от объятий.

Время искать и время терять, время сберегать и время бросать.

Время раздирать и время сшивать, время молчать и время говорить.

Время любить и время ненавидеть, время войне и время миру.

Много истинного рек Екклесиаст и многие сильные от мира сего внимали ему да не многие делали так, как он советовал. Все вроде бы просто и все это знают, но делать так, как заповедовал ему Бог, не под силу каждому. Есть только избранные, для которых он приготовил освященные самим Богом нательные кресты. И крест каждого избранника ждет его в месте Божием и каждый избранник сам знает, где это крест лежит».

Незаметно для себя я уснул и книга выпала из моих рук.

Уездный городок начинался как крепость. Башни и стены были деревянными, а затем постепенно оборонительные сооружения строились из камня. Каждая сторожевая башня была одновременно и воротами, через которые в крепость приезжали жители окрестных деревень. Затем город разросся, военная опасность исчезла, и крепость потихоньку стала умирать. Сначала исчезли стены, а потом рьяные градоначальники стали сносить и ворота. Опомнились только тогда, когда из пяти осталось одни ворота.

Мне снилось, что я ночью иду через эти ворота.

Зайдя под арку ворот, я вдруг почувствовал чистый запах свежеиспеченного ржаного хлеба и только что сваренного борща с дымком от печки.

Запах был настолько близким, что я даже оглянулся.

Маленькая дверца в стене ворот, которая всегда была закрыта на висячий замок, была чуть приоткрыта. И запах доносился именно из-за этой двери.

Я осторожно приоткрыл ее и заглянул внутрь. По узкому пространству между стенами вверх шли крутые лестницы. Тишина и свежий запах.

Я потихоньку поднялся на уровень выше человеческого роста, постоял на площадке, прислушался и снова пошел вверх. Мне показалось, что я слышал потрескивание поленьев в печке, но этого быть не могло, потому что в башне-воротах никаких печей не было.

Вверху показался черный квадрат открытого люка, иногда подсвечиваемый красными всполохами пламени.

Внезапно меня подхватили сильные руки, кто-то дал мне по физиономии, воткнул в рот тряпку, связал руки сзади и бросил на лавку.

Темнота внезапно рассеялась. Свет свечи на столе освещал довольно просторное помещение с низким потолком, печку в виде камина и трех человек в военной форме, сидевших за столом.

В красном углу висела небольшая икона, и мерцал свет крошечной лампадки.

Военные были в достаточно зрелом возрасте, лет за тридцать, одеты в длинные куртки с погонами, брюки с красными лампасами заправлены в сапоги. Двое казаков и старший урядник.

– Вот, Иван Петрович, словили все-таки вражину, о котором Его благородие предупреждали, – сказал рядовой казак, возрастом постарше всех.

Урядник взял со стола лист бумаги и, подслеповато щурясь, начал читать:

– Из колодников Андрей Смирнов, скованный в ножных кандалах, неведомо куда бежал, коего здесь в крепости нигде сыскать не могли и для сыску его посланы нарочные точто да еще не возвратились, а по справке в комендантской канцелярии оказалось, означенный каторжный колодник Смирнов нынешнего июля 8 числа прислан при рапорте от находящегося у командования господина секунд-майора Ланского в побеге из Екатеринбурха из тюрьмы с казенной работы и за два долговые воровства с наказанием кнутом. А ноздрей не вынуто и других знаков не положено. Росту же он Смирнов малого, двадцати лет, лицом бел, светлорус, глаза серые. На нем платья один кафтан ветхой смурой. О сыске его и о поимке куда надлежало от здешней канцелярии указами предложено. Ну-кка, Иванов, свечку поближе поднеси к этому варнаку, рассмотри его обличье.

Казак помоложе схватил свечку со стола и направился ко мне. Казаки тоже встали и подошли, с удивлением рассматривая мою одежду.

– Никак из благородного сословия будут, господин старший урядник, – тихо сказал молодой казак.

– Пожалуй, так, – сказал Иван Петрович и распорядился, чтобы меня развязали.

Руки мои были развязаны так быстро, что у меня закралось сомнение в том, а был ли я вообще связан или просто так по своей воле руки за спиной держал. Тряпка имела достаточно противный вкус, и я начал искать место, куда бы сплюнуть.

– Да Вы не стесняйтесь, господин хороший, плюйте прямо на пол, потом уберем, – сказал старший казак. – А позвольте полюбопытствовать, откуда и кем Вы будете, и как в такую позднюю пору здесь оказались?

Что мне им сказать? Если верно то, о чем я думаю, то меня во время рассказа скрутят и как сумасшедшего отправят в дом призрения под опеку какого-нибудь Земляники, если не отдадут под суд за святотатство.

Остается одно, брать инициативу в свои руки.

– А вы-то, братцы, что здесь делаете? – спросил я достаточно командным тоном.

– Так что службу несем, Ваше благородие, – ответил старший урядник. – Служба гарнизонная обязывает к охране покоя местных жителей, и быть готовым к отражениям степняков. Стоит только караулы снять, как о том сразу степь известят, и будет набег на казачьи линии. А тут еще ловкачи нашлись, которые стены крепостные на кирпичи разбирают, чтобы печки в домах и банях строить. А некоторые эти кирпичи и на базар вывозят продавать. Есть спрос, вот они и воруют. На чего есть спрос, так то и воруют, чтобы продать сразу. А Вы, ваш бродь, какому Богу молитесь?

– То есть как какому? – я даже удивился. – Иисусу Христу нашему. А с чего вопрос такой у тебя получился?

перекрестились, – сказал казак.

– Да как же я перекрещусь, – возмутился я, – когда вы мне руки назад завернули и тряпку грязную в рот затолкали.

- Оно и верно, а сейчас перекреститься сможете? – хитро спросил Иван Петрович.

– Конечно. – Я подошел к иконе и увидел темный лик Спаса, но в глазах была такая живинка, какую невозможно увидеть в темном помещении. Я перекрестился и блеск в глазах исчез.

– Извиняйте, ваш бродь, – улыбнулся старик, – думал вы из другой веры, из басурманской, а еще хуже из иудейской.

– Чем же тебе иудеи не угодили? – спросил я.

– Дак, они же Христа нашего распяли, – сказал один из казаков.

– Ну, Христа, если точно сказать, распяли римляне, – безапелляционно сказал я. – А Иисус сам иудейской национальности. И молитесь вы иудею и если вы к иудеям плохо относитесь, то и к Христу вы относитесь так же?

– Да быть такого не может, – сказал Иван Петрович.

– А ты завтра, у батюшки полкового спроси, – посоветовал я. – Это же любой человек знает.

– Надо же, – удрученно помотал головой Иван Петрович и затих.

Я сидел и думал о том, что, может быть, я на лестнице упал, и сейчас лежу внизу, и мне все это кажется.

Я похлопал себя по карману пиджака, достал папиросы и предложил им закурить. Они все закурили, глядя на меня.

Похвалили табачок, скурив его в три затяжки.

– Хороший табачок, аглицкий, – сказал Иван Петрович, – нашему господину есаулу из Лондона ихнего присылали. Небось, дорогой табачок-то. Мы в основном трубки курим. А те, которые по старой вере живут, так те вообще табак не потребляют.

Разговор никак не складывался. Я не знал, что им сказать и казаки не знали, о чем меня спросить. Выручила природная сметка русского человека.

– А не откушаете ли с нами, Ваше благородие, чем бог послал, – спросил Иван Петрович.

– А не объем ли я вас, братцы, – задал я в свою очередь вопрос.

Взятое от Льва Толстого обращение к солдату «братец», кажется, срабатывало, расставляя по своим местам сословия в том месте, где я оказался. Как тепло звучит слово «братец» и как оно сильно отличается от уголовного «братан» и от церковного «брат».

Я подсел к столу. Мне подвинули глиняную чашку с борщом, подали деревянную ложку без какой-либо хохломской росписи и отдельно положили половинку куска хлеба, отрезанного от большого черного каравая, лежащего на краю стола. Сами казаки перекрестились на образ в красном углу, налили борщ в большую миску и степенно по очереди стали хлебать его, поднося кусочек хлеба к ложке, чтобы не капнуть на стол.

Попробовал борщ и я. Вкус у борща был отменный, наваристый.

– А что, Ваш бродь, слышно о замирении в Крыму?

Кампания вроде бы закончилась, а раненые и увечные с тех краев продолжают приезжать. Никак война до сих пор продолжается? Вот и англичане с басурманами снюхались против России войну вести. Не так давно Наполеона отбили, и опять на Россию нападают. И кыргызы тоже на нас косо смотрят, – начал разговор Иван Петрович, как командир, который ближе находится к высокому начальству, и поэтому был более осведомленным во всех делах.

Его слова меня озадачили еще больше. Получается, что на дворе 1855 год. Почти семьдесят лет назад. Да этого быть не может. Я выглянул в узенькое окно-бойницу и не увидел ничего, что привык видеть каждый день. Всюду темно и низенькие дома вокруг. Откуда-то издалека доносился лай собак.

– Пойду я, Иван Петрович, покурю на улице, – сказал я.

– А идите, Ваш бродь. Сейчас хорошо очень улице, – ласково сказал казак, – там шагах в десяти есть будочка такая маленькая с дверцей, так Вы там поосторожней, не ушибитесь.

Я вышел на улицу из маленькой дверки, впустившей меня полчаса назад. Под ногами был красный кирпич, которым была вымощена дорога в воротах.

Осторожно выглянул из ворот и увидел то, что видел каждый день.

Я быстро бросился к дверце, из которой только что вышел, но она была заперта на большой висячий замок, который красноречиво говорил о том, что никого здесь не было. Я начал дергать замок, пытаясь открыть дверь, но тяжелый замок только звякал о пробой и холодил согретые в тепле пальцы. Неловко подсунув палец, я прищемил его дужкой замка и проснулся.

Первое, что я почувствовал, открыв глаза, была боль в пальце. На указательном пальце была красная полоска, которая появляется там, где кожа чем-то прищемлена и пораненные кровеносные сосуды темнокрасным цветом выражают свой протест. В комнате и во сне я нигде не мог прищемить палец. Разве только во сне.

Но разве во сне можно сделать что-то реальное? И тут же себе ответил – нельзя.

Встав и походив по комнате, я пошел к хозяйке и попросил чая. За окном вечерело. Идти к крепостным воротам не имело никакого смысла. Дойдешь, а там уже и темно будет. Кто-нибудь заподозрит в этом злоумыслие, доложит в милицию, а потом мне нужно будет давать объяснение, чего же это я делал ночью в самих воротах.

Хозяйка принесла горячий и хорошо заваренный чай. Квартирант я был выгодный, платил исправно, да и положение служебное имел хоть и небольшое, но почетное и все учителя и директора местных школ достаточно уважительно отзывались обо мне.

– А что, Наталья Николаевна, – спросил я хозяйку, – дверь та, что в крепостных воротах, открывалась ли когданибудь?

– А как же, – сказала она. – Кум мой, Петр Власьевич, собирает черепки всякие, чайники мятые старинные, берестяные туеса разные, прялки и все туда сносит. Хочет музей старины организовать. Чудной человек. Дак, вот у него ключ от этого замка-то и есть. Там за дверью лестница есть, которая наверх ведет, а наверху комнатка с маленькими оконцами-бойницами, где крепостная стража размещалась.

– Не смогли бы вы, уважаемая, сходить к куму за ключом, – спросил я ее. – Я тут заспался немного, а время еще не позднее, так хочу взглянуть на эту комнату, чтобы ученикам уездных школ экскурсию сделать. Сам он пусть не беспокоится, я один схожу и ничего у него там не поломаю.

Наталья Николаевна, дама в расцвете лет, подвижная, чувствовалось, что глаз на меня положила и готова была угодить во всем. Накинув платок, телогрейку она мигом унеслась из дома.

Нужно проверить то, что по всем признакам является вещим сном. Кто-то внутри меня говорил, чтобы я не занимался ерундой, а посмотрел, какие вопросы нужно решить завтра в наробразе, поужинать, поиграть в картишки с Натальей Николаевной да лечь спать. А кто-то другой говорил, что упускать то, что идет прямо в руки, это просто преступно. Пусть даже будет не то, что ожидалось, зато не останется ни одного невыясненного вопроса, и не будет глодать совесть за то, что я упустил свое счастье во сне. Не сиди, одевайся и открывай потайную дверь.

Только я успел одеться, как уже примчалась раскрасневшаяся Наталья Николаевна с готовностью пойти вместе со мной прогуляться.

Мягко отказав ей, я попросил приготовить ужин, потому что еще хочу зайти в монополию купить четвертинку водки и помянуть своего старого коллегу.

Причина была достаточно уважительная и обид не вызвала.

Взяв с собой огарок свечи, я пошел к крепостным воротам. Уже стемнело. Народу на улице было немного, а у крепостных ворот вообще не было никого.

Подойдя в темноте к дверце, закрытой висячим замком, я взял замок в руку и почувствовал, что буквально недавно держал его в руках. Замок открылся удивительно легко, и дверь открылась без всякого скрипа.

Прикрыв за собой дверь и закрыв ее на крючок, я зажег свечку. Свет падал на большие каменные ступени, идущие вверх в темноту.

Поднявшись по ступеням, я очутился в уже знакомой мне комнате. Действительно, кум моей хозяйки натаскал немало предметов, уже не нужных в хозяйстве, но которые дают представление о том, как жили люди какихнибудь двадцать лет назад.

Пользуясь предметами и выкидывая их, мы выкидываем и частичку своей памяти, на месте которой образуется провал. Сколько таких провалов в памяти каждого человека, семей, родов, национальностей и всего государства в целом.

И все выкинутые вещи частенько напоминают о себе хозяину, особенно если она досталась какому-то человеку, нелестно отзывающемся о хозяине найденной им вещи. И в это время выкинутая вещь становится так необходима вам, что вы начинаете сожалеть о том, что выкинули ее.

В красном углу была небольшая полочка с иконой, около которой висела лампадка. Я зажег и лампадку. Тот же самый лик Спаса и также ясно видимые глаза.

Вероятно, что я все делаю правильно.

Сняв икону, я осмотрел стену за ней. Нет никаких намеков на то, что стена подвергалась какому-то ремонту или специальной переделке.

Так, давай размышлять логически. Когда построена эта сторожевая башня? Лет двести назад. Когда Екклесиаст читал свои проповеди? Очень и очень давно. Вряд ли писец сам был свидетелем этого. Он записал чье-то изустное сказание, а тот человек, может быть, тоже пересказал от кого-то услышанное.

Возьмем период примерно лет пятьсот. Какой предмет здесь может иметь такой возраст? Внимательно осмотрев все, я пришел к выводу, что самым старым предметом является только икона Спаса. Такая древняя икона должна являться сокровищем любого храма, а здесь она укрывается от воинствующих гонителей.

Взяв икону в руки и покрутив ее, я почувствовал, что какой-то предмет в ней плохо закреплен и слегка ударяется о стенки рамки. Встряхнув икону, я услышал четкий стук в правом нижнем углу. Задняя стенка иконы была заделана так, что было непонятно, как удалось добиться того, что стенку невозможно было снять, не разобрав всей иконы. Где-то должен быть секрет.

При дневном свете, в принципе, можно было разобраться в устройстве, но это трудно сделать при свече.

Пришлось разбираться наощупь.

Проверяя крепление стенок рамки, я почувствовал, что нижняя горизонтальная стенка немного подалась вперед, открыв пазы, в которые была вставлена задняя стенка в виде выдвижной дверки. Сняв заднюю стенку, я увидел небольшой потемневший медный крестик, который был прижат деревянной планочкой. Планочка сильно уменьшилась от высыхания, и поэтому крестик держался неплотно.

Я рассмотрел крестик. Он был несколько больше и тяжелее обычного крестика. В ушко было вставлено спаянное кольцо для нитки или для цепочки для ношения на шее. На кресте хорошо исполненное распятие Христа и на них нет ни одного бирюзового следа от окислов. Как будто в медь были добавлены благородные металлы.

Вот это я и искал. Я не буду надевать крестик на шею, чтобы никто ненароком не увидел и не донес, что коммунист, бывший красный командир, ответственный работник наробраза носит нательный крест. Лучше я сделаю потайной кармашек с обратной стороны нагрудного кармана и буду носить крестик там.

Закрыв на замок дверь в сторожевую башню, я вернулся на квартиру. Уже при подходе к дому я вспомнил, что не зашел в магазин за водкой. Возвращаться – плохая примета, и я решительно открыл калитку дома.

Наталья Николаевна уже стояла в прихожей, на плече полотенце, рядом табуретка и тазик медный.

– А это что такое, – спросил я.

– На улице-то, чай, не лето, – ответила хозяйка. – Промерзли, вот я воды и согрела, чтобы ноги ваши попарить.

– Да что я, Иисус Христос, чтобы мне ноги омывать, – деланно возмутился я.

– Иисус не Иисус, а забота о человеке всегда потом добром обернется, – спокойно сказала Наталья и пошла в сторону русской печи.

Я действительно почувствовал, что ноги немного замерзли, да и после прихода в теплое помещение, как говорят, «изморозь» по спине пошла.

Я разулся, а Наталья Николаевна уже притащила чугун с горячей водой и ковшик. Только я нагнулся к ногам, как она уже взяла их в руки и, хитро улыбаясь, сказала:

– Вы уж дозвольте мне за мужиком поухаживать.

Чай, забыла, как его в руках-то держат. Про нас с вами в поселке Бог весть что говорят. Все бабы допытываются, какой вы в постели. Говорю – такой, что закачаешься.

– Ну, вы меня прямо в краску вгоняете, – отшутился – А ведь действительно в краску вогнала, у вас даже нимб над головой засветился, – засмеялась хозяйка.

– Это вам показалось, – сказал я с улыбкой. – А вам спасибо, действительно ноги немного примерзли. Только я четвертинку забыл в магазинчике взять, что-то совсем из головы вылетело – Ничего страшного, у меня давно припасенная стоит, – оживилась Наталья. – А я картошечки сварила, в печке стоит, грибочков соленых нарезала, маслом постным заправила, да еще сальца кусочек нарезала. Резала и любовалась перламутром, которым оно отливает.

– Ох, Наталья Николаевна, да вы даже сытого человека соблазните у вас откушать, – засмеялся я.

– Садитесь вот сюда, под образа, – и она под руку провела меня в красный угол. – Боженьки мои, да до чего вы с ликом Господним схожи, ну прямо как родственники, прости Господи слова мои дерзкие.

– Что-то вы, Наталья Николаевна, сегодня не такая как всегда. Случилось что, – заинтересовался я.

– День сегодня особенный. Погодите маненько, я вам все расскажу, – сказала хозяйка.

Не переставая говорить, она быстро разложила картошку по тарелкам, придвинула вилки старинные, кованые, на ручках приклепаны щечки из орехового дерева, на века вилки сделаны и этой вилочкой можно без труда наколоть и рыжичек размером с пуговку, и такой же маринованный масленок.

Налив водку в граненые рюмки на небольшой ножке, хозяйка приподняла ее и сказала:

– Пью за здоровье ваше и говорю спасибо Господу нашему, что свел нас вместе в этой жизни.

Раскрасневшаяся хозяйка залпом выпила рюмку и быстро закусила солеными огурцами. Выпил и я.

Есть что-то таинственное в потреблении крепких напитков, которые в нормальном состоянии горят и могут быть даже заправлены в двигатель автомобиля и самолета.

И работать эти машины будут так же, только чадить будут меньше.

Все-таки за спиртовыми машинами будущее, если спирт для человека в малых количествах как лекарство используется. Ведь бензин или керосин мы не пьем, помереть можно и от маленькой дозы, хотя при простудах полезно горло прополоскать светильным керосином.

Водка сначала разлила горечь по рту, а потом горечь исчезла, и я с большим удовольствием подцепил на вилку кусочек сала с прожилочками мяса. Отменный продукт.

Хозяйка что-то говорила о нынешних ценах на продукты, о соседях, что выносят на базар козье молоко, об участковом милиционере, который ей все глазки строит, о том, что хатенку нужно будет летом латать и о чем-то еще, что проходило мимо моего сознания, но было слышно в качестве каких-то отдельных слов.

Я сидел и прислушивался к своему состоянию.

Вроде бы ничего не произошло, но что-то изменилось.

Меня не раздражала болтовня хозяйки, которая весела потому, что добилась своего – сегодняшняя ночь, а потом и последующие будут ее.

Я видел расправленную широкую кровать с подушками для двух человек, а моя постель даже и не расправлялась. Мне было неинтересно, чем занимаются соседи, меня не тяготила необходимость завтра идти на службу и общаться с не вполне приятными для меня сослуживцами, которые считали меня белой вороной, неизвестно по какой причине затесавшейся в их корпоративный коллектив, а за глаза меня называли «солдафоном», но и это не обижало.

– А что это вы в кулаке зажимаете? – спросила хозяйка.

В кулаке у меня был зажат крестик. Я не хотел никому его показывать и хозяйке незачем знать об этом.

И хозяйка, как будто не задавала никакого вопроса, сказала, потупив глаза:

– Наверное, пора уже спать. Времени-то почти что десять часов.

Я погладил ее по голове, поцеловал ее в щеку и мысленно пожелал спокойной ночи. Не прошло и десяти минут как из хозяйского угла уже доносилось мерное посапывание очень привлекательной и соблазнительной женщины.

– Но разве в этом мое призвание? – думал я. – Она даже во сне ждет меня, чувствуя как мужские руки проходят по ее телу, сжимают еще упругие груди, прижимают к крепкому мужскому телу, целуют сладким поцелуем и происходит соитие до того сладостное, что человек совершенно не думает о том, что продолжение рода человеческого связано с мучениями, болью, физической и душевной, разочарованиями, радостями и утратами.

Пусть спит спокойно. Ее половинка еще не пришла.

Может быть, это будет тот участковый уполномоченный, который на меня искоса поглядывает, но побаивается, зная, что я служил в органах ВЧК. Нужно будет как можно скорее поставить вопрос о выделении мне отдельной комнаты в коммунальной квартире, чтобы избежать искушений, которыми уставлена наша дорога к царствию небесному.

Утром я был разбужен хозяйкой, которая стояла передо мной заплаканная, прикусившая губу, чтобы не разрыдаться.

– Да, довел бедную женщину, – думал я, – Что теперь ей говорить, чтобы не обидеть и не озлобить женщину на весь род мужской?

Погладив голову женщины, я спросил:

– Что случилось? Ты не сердись, все еще впереди, все будет, и хорошее и плохое, и радость будет еще такая...

– Какая радость, – изумилась хозяйка. – У соседей девчонка во сне померла. От чего, никто не знает. Доктора приезжали, справку выписали, хотят в морг везти, чтобы вскрытие сделать и узнать причину смерти, а мать дочку не отдает. Я вот и прибежала, что бы вы хоть ее уговорили, вас-то она уважает.

Я по-военному встал, ополоснул лицо из медного рукомойника, висевшего на цепочке в уголке за занавеской, оделся и вместе с хозяйкой вышел из дома.

Идти было недалеко и минут через десять мы уже входили в небольшой домишко, которого давно уже не касалась мужская рука.

В комнате находился врач из поселковой больницы, с бородкой клинышком под тов. Л (У) с неизменным саквояжем, участковый уполномоченный и еще несколько соседок.

Мать девочки стояла на коленях у кровати дочери, обняв ее, причитала о своей горькой судьбе, о Боге, который не защитил ее, отняв самое дорогое в жизни.

– Что случилось, доктор, – тихонько спросил я.

– Не знаю, милейший, – сказал врач. – Остановка сердца причем без каких-то видимых симптомов болезни или травмы. Отравление тоже не исключено, хотя еда, понимаете ли, самая простая и неприхотливая, но самая здоровая и для организма полезная. Поверьте мне, эти люди через восемьдесят-девяносто будут рассказывать своим прапраправнукам о том, как плохо они жили и как плохо они питались. А я вас попрошу уговорить мать отдать нам дочь для исследования причин болезни. Вдруг какая-то зараза или преступление какое. Нельзя это так оставлять.

Я кивнул головой и подошел к матери. С чего начать, что сказать, как утешить, как объяснить? Не знаю.

Я встал рядом с ней на колени, взял женщину за плечи и привлек ее к себе, поглаживая по волосам. Какие могут быть слова в такой ситуации? Лучше молча соболезновать, чем говорить какую-то ерунду.

Женщина плакала у меня на груди, и периодические рыдания как судорогой встряхивали ее тело.

Жестом подозвав свою домохозяйку, я передал женщину ей, а сам присел на кровати девочки.

Руки ее были холодны, лицо неподвижное, но один глаз был чуточку приоткрыт, как будто она подглядывала за нами.

Мне и раньше приходилось видеть мертвецов с открытыми глазами и с полуприкрытыми и вообще без глаз. На войне и не того насмотришься.

Я протянул руку и положил ее на лицо девочки, стараясь прикрыть этот глаз. И вдруг я своей рукой почувствовал, что девочка не умерла. Она просто летает где-то вблизи, оставив свое тело. Ей это нравится и если ее не позвать, то она так и останется бестелесной, живя рядом с нами и радуясь тому, что никто не сможет причинить ей боль или зло.

– Иди сюда, – прошептал я. – Неужели тебе не жалко мать, которая, может, и не маркиза или графиня, а нормальная женщина, она тебя родила и все делает для того, чтобы из тебя получилась самая красивая в мире барышня, и чтобы все мужчины мира лежали возле твоих ног, вымаливая хотя бы один ласковый взгляд. А как обрадуются твои подружки, став после тебя самыми красивыми в классе? Для вида они будут плакать, а сами будут поглядывать на тех парней, которые бегают за тобой. Давай-ка, возвращайся домой, еще успеешь в школу ко второму уроку, а я напишу записку в твою школу, что ты задержалась по уважительной причине.

Лицо девочки под моей рукой стало теплеть. Я ощутил легкое подрагивание век и мышц лица. Вернулась.

Сейчас минуты через две можно будет убрать руку и объявить все летаргическим сном.

– Мне кажется, что это все-таки летаргический сон.

В армии, помнится, был такой же случай, три дня человек спал, но в чувство привели.

– Это же невозможно, коллега, – подал голос доктор. – При летаргическом сне функции организма замедлены, но не находятся в полном отсутствии...

Девочка открыла глаза и села на кровати.

– А сколько сейчас времени? Да я же в школу опоздаю, – начала она метаться по комнате, одеваясь. – А вы напишите записку в нашу школу и скажете, что я вам помогала? – спросила она меня.

В знак согласия я кивнул головой.

В комнате стояла тишина. Потихоньку все стали расходиться. Подумаешь, девчонка в школу проспала, а мать панику подняла.

Сарафанное радио в мгновение ока раструбило по всему поселку, что я воскресил умершую девочку и что я тибетский врач, который лечит наложением рук. Толпы людей стали собираться возле моего жилья. И мое руководство, видя такое положение, выделило все-таки комнатку в доходном доме купца Мануйлова, населенном, как это говорится, срезом российского общества 1930-х годов.

Находясь один в комнате, я написал письмо тов. Ст.

о том, какие перегибы на селе совершаются во имя сплошной коллективизации. Крестьяне превращаются в крепостных, совершенно не заинтересованных в коллективном производстве, от которого ему достаются палочки в расчетной книжке, называемые трудоднями.

В случае каких-либо потрясений, крестьянство не будет сторонником социализма и, если найдется умный человек, то крестьянская стихия заставит голодать города и будет дестабилизирующим фактором, таким же, как и рабочие, если их поставить в положение крестьян.

добровольной и собственность должна быть частной, чтобы обеспечить конкуренцию с зажиточными крестьянами.

Письмо я написал печатными буквами и отправил из соседней губернии, где проходила учительская конференция, бросил его в приемное окошечко почтового вагона.

Письмо до адресата дошло. Я не скажу, что оно повлияло на ход истории, но вскоре была опубликована статья тов. Ст. «Головокружение от успехов».

Органы НКВД бросились разыскивать автора письма. К нам тоже приходил уполномоченный НКВД и беседовал со всеми работниками наробраза, выезжавшими на конференцию в соседнюю губернию, не видели ли мы что-то подозрительное среди участников конференции и не отлучался ли кто из них в последний день работы конференции на вокзал.

Чекисты стали работать точнее и профессиональнее, практического опыта им уже не занимать. Вряд ли кто видел меня, когда я бросал письмо, было темно, но осторожным быть нужно.

Моя популярность не прошла для меня даром.

Вызвали меня в уездный комитет партии и говорят:

– Вот ведь как получается. Вы разбудили девочку, которую врач мертвой признал, а вас сразу прославили как чудесного целителя. Нам вашу популярность терять нельзя. Нужно поработать в сельской местности, да и город нельзя оставлять своим вниманием.

Вы человек грамотный. Напишите-ка лекцию о том, что такое коммунизм, да и проедетесь по всем населенным пунктам уезда, расскажете людям, для чего им нужно будет поступиться своей собственностью и какое государство хотят построить большевики, в котором будут жить их дети. Недели вам хватит для подготовки лекции, а мы на работу к вам позвоним, что вы выполняете специальное партийное задание.

Пришел я домой в полном недоумении. Большевики сами прекрасно знают, что город Солнца никому не построить. Политика военного коммунизма и новая экономическая политика закончились. Идет индустриализация и коллективизация. Недовольство у народа большое. Как его успокоить? Наврешь людям, еще хуже сделаешь.

Пошел я в библиотеку и попросил библиотекаршу, девушку молодую, аккуратно одетую, тихую принести мне книги, где написано о счастье.

– Какие же это книги, – спросила она. – Может, про любовь?

– Про любовь будет потом, мне хотелось бы узнать, что у нас будет впереди, и какую жизнь мы собираемся построить, – сказал я.

– Хорошо, – сказала библиотекарша. – Если вы не торопитесь, то посидите здесь, полистайте газеты, а я буду приносить вам нужные книги. Но только у нас утопистов нет.

– Утопистов мне не нужно, – согласился я. – Мне нужен какой-нибудь один реалист, который бы в одном труде расписал, каким должен быть человек, какими должны быть человеческие отношения, как мы будем жить, и стоит ли ради этого положить свою жизнь на алтарь общества.

Девушка ушла вглубь стеллажей и исчезла. Раньше уездная библиотека была достаточно богатой. Стараниями заводчиков Демидовых и их потомков осуществлялось вспомоществование делу народного образования.

Гражданская война и старания новых хозяев жизни значительно уменьшили книжный фонд.

Часа через полтора девушка появилась, вся расстроенная и в руках у нее была всего лишь одна книга.

– Вот, единственная книга, которая отвечает на ваши вопросы, – сказала она. – Только вы не думайте, что я какая-то несознательная, я комсомолка и в комсомольской ячейке выполняю задание по атеистической пропаганде, но эту книгу я выбросить не могла, это тоже наша история.

Девушка подала мне книгу, на которой золотым тиснением было написано «Библия». Интересно. Если больше ничего нет, то перечитаем и ее. Посмотрим, что скажет главный идеолог уезда по содержанию моей лекции.

– Спасибо, а как вас зовут, – вполне естественно спросил я.

– Катя, – сказала тихо девушка.

– Спасибо, Катенька, – улыбнулся я. – Записывайте меня в вашу библиотеку и давайте книгу.

– В библиотеку я вас запишу, – сказала девушка, – но книгу записывать не буду, потому что она не числится в наших фондах. При последней инвентаризации мы ее «выкинули».

– Тогда и я в библиотеку записываться не буду, – сказал я. – Или записаться?

– Запишитесь, пожалуйста, – умоляюще сказала Катя, – а я для вас любые книги доставать буду. И даже без паспорта запишу, с одних ваших слов. А вы расскажете, как вы воскресили девочку?

– Я ее не воскрешал, она просто крепко спала, – ответил я.

– А можно я вам буду помогать, – спросила девушка.

– В чем угодно, – сказала библиотекарша, глядя на меня восторженными глазами. – Что скажете, я то и буду делать.

– Ладно, посмотрим, – сказал я, – а сейчас до свидания.

Девочка действительно выбрала саму подходящую книгу.

В первый же вечер я открыл тетрадь и начал писать.

«Тезисы доклада о построении коммунизма в России.

В коммунистическом обществе будут проживать:

1. Нищие духом, то есть простые люди, для них это общество и строится.

2. Все плачущие при коммунизме утешатся.

3. Все кроткие наследуют себе землю.

4. Жаждущие правды, найдут себе правду.

5. Все изгнанные за правду будут главными людьми в этом государстве.

6. Все милостивые будут помилованы и при коммунизме.

7. Чистые сердцем узрят Вождя нашего.

8. Миротворцы будут названы сыновьями Вождя.

моральный кодекс строителя коммунизма:

1. Не убивай. Примирись с братом своим и со своим соперником 2. Не прелюбодействуй. Если не можешь, вырви себе ненасытный глаз и отруби непослушную руку.

3. Не преступай клятвы, но исполняй перед Вождем клятвы свои. Или не клянись вовсе, потому что все принадлежит Вождю. Пусть слова будут ваши – да, да, да.

Все другое от лукавого.

4. Не противься злому. Если кто-то хочет взять твою последнюю рубашку, отдай ее. Просящему дай и от того, кто хочет взять у вас взаймы – не отворачивайтесь.

5. Не подавайте милостыню на виду у других людей – никто этого не оценит.

6. Когда находитесь без пищи во имя вождя, не делайте хмурые лица, чтобы все видели, что вы без пищи – Вождь этого не оценит.

7. Не служите двум Вождям.

8. Не заботьтесь о том, что вы будете есть и пить.

Это забота Вождя.

9. Не судите сами. Вождь назначит, кто будет судить.

10. Достаньте соринку из своего глаза, а потом уже помогайте другу очистить глаза.

11. Не кормите свиней бисером и не бросайте партбилеты псам.

12. Просите и подадут вам, ищите и найдете, стучите и вам отстучится.

13. Берегитесь агитаторов капитализма. По одежде и плодам их узнавайте.

14. Не ломитесь в раскрытые ворота, идите в маленькие калитки, потому что они ведут к истине.

15. Только Вождь сможет накормить всех тем, что у него есть, а тем, что останется, он снова наполнит все амбары и еще продаст соседям, чтобы иметь деньги для коммунизма».

Ровно через неделю я отнес конспект лекции в уком партии.

Посмотрели. Спросили:

Сказали, чтобы зашел через два дня.

Через два дня секретарь по идеологии, фронтовик, рабфаковец, сказал:

– Мы тут всем укомом читали и ничего не поняли.

Что за нищие духом, почему они являются движущей силой коммунизма?

– А вы считаете, – сказал я, – что мы должны сказать всем неграмотным, малограмотным и недалеким людям, что мы вас с собой в коммунизм не возьмем? Это сколько же людей мы оттолкнем от себя. Умного не уговоришь, а для простого народа такое приятно слышать и легко понять.

– А почему главными будут те, кого сейчас изгнали за правду, – спросил секретарь.

– Ну, если прямо, – начал я объяснять, – то их не за правду изгнали, а за то, что в колхозы вступать не хотели.

Так хоть дети их нашими врагами не будут, и сосланные тоже будут надеяться, что при коммунизме их правда восторжествует.

– А вы думаете, восторжествует, – недоверчиво спросил секретарь.

– Еще как восторжествует, – убедительно сказал я.

– А что за примирение с классовыми врагами, – с подозрением спросил уездный идеолог.

– А это, пожалуй, самое главное, – сказал я, подняв вверх указательный палец, – пора нам гражданскую войну заканчивать, вот к коммунизму мы ее и закончим.

– А когда мы коммунизм построим, – последовал следующий вопрос.

– А это как скажет наша партия и наш Вождь, – дал я уклончивый ответ.

– А кто у нас вождь? Тов. Л (У) умер шесть лет назад, – сказал секретарь, показывая себя колеблющимся коммунистом.

– Мне кажется, – сказал я металлическим голосом, не предвещавшим ничего хорошего, – если вы не знаете, кто у нас Вождь, то есть люди, которые вам втолкуют не только его имя и отчество, но и его биографию от первого до последнего слова.

Секретарь побледнел и сказал:

– Лекция неплохая, но тезисы с нашими комментариями мы отправим в губком партии на утверждение и потом сообщим результат.

Ответ из губкома пришел через две недели.

На фирменном бланке с угловым штампом было написано:

«Тезисы лекции не раскрывают суть поставленной цели, но они не противоречат генеральной линии нашей партии и поэтому могут быть рекомендованы для чтения опытными лекторами в трудовых коллективах и в сельских поселениях. Главное – не убедить, а посеять семена прозрения для несознательных элементов в среде крестьянства, рабочего класса и трудовой интеллигенции.

О действенности агитатора тов. N подготовьте аналитическую записку для изучения опыта. Первый секретарь губкома Селезнев».

Добро на чтение лекций дано. В наробразе мне оформили командировку для чтения лекций в восьми волостях. Волости это по-старому, по-новому это сельсоветы, хотя суть от этого не меняется.

Всего в волости одна деревня или сельцо, пара хуторков да нарезанная для коллективной обработки земля. И власть волостная – председатель сельсовета и председатель колхоза, и каждый тянет одеяло в свою сторону.

У председателя колхоза сил больше, потому что у него парторг по штату есть, который может подойти к председателю сельсовета и сказать:

– Ты что, против линии партии выступаешь?

Вечером в сельский клуб собралось человек тридцать мужиков. Сели степенно по лавкам. Задымили самокрутки. Бабы сели вдоль стенок, пощелкивая семечки и сплевывая шелуху в кулачок. Давай, лектор, просвещай, да недолго, завтра чуть свет вставать.

Про генеральную линию партии слушали сосредоточенно, но заметно оживились, когда я начал рассказывать о том, кто будет жить в коммунистическом обществе.

Встал один мужик с бородой и говорит:

– Я вот неграмотный вообще, беден как сокол, дома семеро по лавкам сидят, неужели и меня со всей фамилией в коммунизм возьмут? А ведь и не коммунист я.

– На то и коммунисты сюда посланы, – сказал я, – чтобы подготовить каждого: имущего и неимущего, кроткого и не кроткого, милостивого и не милостивого, чистых сердцем и с темными замыслами, чтобы вы и дети ваши жили в коммунизме.

– А работать в коммунизме надо будет? – спросил один мужичок из первых рядов.

– Надо будет работать еще более активно, – ответил я, – чтобы жизнь наша улучшалась.

– А вот я помню, – сказал хитренько тот же мужичок, – что в церкви батюшка наш говорил почти то же самое. Что всех нас, кто этого достоин, ждет царствие небесное. Так чем же коммунизм отличается от царствия небесного?

– Почти ничем, – улыбнулся я, – только одно на небе, а другое на земле.

– И там все будут такие же, как ангелы? – не унимался мужичок, вероятно, сельский говорун и балагур.

Такие и садятся поближе к лектору, что в нужный момент ущучить его.

– Все не могут быть ангелами, – твердо сказал я, – из падших ангелов получаются демоны. Чем меньше их будет, тем больше ангелов будет на земле. Быть ангелом не обязательно, нужно быть просто человеком и исполнять моральный кодекс строителя коммунизма.

– Вот, лешак тебя задери, – раздалось из задних рядов, – ну чисто сказку нам рассказываешь. А когда этот коммунизм будет построен?

– Честно скажу – не скоро, – сказал я. – Сначала нужно решить триединую задачу: построить материальнотехническую базу, воспитать нового человека и стереть различия между городом и деревней.

– Неужели и мы в деревне будем жить как в городе?

– раздался женский голос.

– Даже лучше, – обрадовал я всех. – Многие городские жители будут стремиться в деревню, чтобы чаще видеть раздолье нашей земли и прикоснуться к ее живительным корням.

– Понаприезжает городских, нам шагу ступить некуда, – недовольно сказал степенный мужик с окладистой бородой.

– Так ты и сам будешь такой, как городской, – рассмеялся я, – о себе, дядя, говоришь.

– А вот у меня, человек хороший, рука не двигается, империалистическую, так и обездвижела. И доктора ничего сделать не могут. Может, посмотришь руку-то?

– Посмотреть-то я посмотрю, – сказал я, – но я же не доктор и ничего сделать не смогу.

– Ты просто посмотри, мил человек, – сказал бородач, – может и у меня будет так же как с той девчонкой в городе.

Кто-то уже разнес тот случай. Вот и средства массовой информации – народная молва намного быстрее и эффективнее всех пропагандистов.

Делать нечего. Подошел к мужику. Взял его руку.

Внешне не повреждена, но мышцы атрофировались без движения. Нужно двигать рукой, а не получается, потому что заторможен центр в голове, который отвечает за движения именно этой руки.

– Сгибай руку, – твердо и по-командирски сказал я.

– Не могу, – отвечает мужик.

– Через не могу, – твердо сказал я. – Закрой глаза и скажи себе: «Я согну эту руку».

Мужик закрыл глаза, напрягся и вдруг рука чуть двинулась. Все так и ахнули. Мужик тоже себе не поверил.

Попытался рукой двинуть и она немножечко двинулась.

– Вот видишь, все может человек, – победно сказал я. – Будешь тренировать руку каждый день и через месяц сможешь для пробы кому-нибудь по сопатке съездить, а лучше в работу ее впряги, чтобы семеро по лавкам голодными не были.

Мужики засмеялись и всей гурьбой провожали меня до крыльца сельсовета, где мне накрыли ужин и постелили постель.

Лекция в другой волости началась уж совсем необычно. На околице деревни меня встретила делегация с хлебом и солью. Председатель сельсовета махнул рукой, и подъехала телега, похожая на бричку, застеленная хорошим свежим сеном.

– Садитесь, товарищ лектор, мигом до клуба домчим, – сказал председатель.

– Давайте мы немного пешком пройдемся, – предложил я, – ноги устали сидеть на подводе.

Деревня была такая же, как и все деревни в России.

Почти одинаковые рубленые дома, какие-то более ухоженные, какие-то обветшалые, крытые соломой или уже давно почерневшей дранкой. И детишки под стать домам, то ли аккуратно одетые, то ли распоясанные, как их родители. Но все это были наши русские люди, со своими порядками и со своим укладом жизни, который не смогли нарушить никакие революции и раскулачивания.

Дорога между домами была разбитая и пыльная.

Пыль жирная, как свежесмолотая мука, осыпалась слоями после проезда впереди едущей телеги. Мы шли по тропинке в траве, что росла возле плетней, где пыли не было, и чувствовалась свежесть от зеленой травы.

У клуба уже стояли толпы народа.

– Откуда у вас в деревне столько людей, – спросил я. – Неужели все семьи такие многодетные?

– Это пришли из соседних деревень послушать вас, – сказал председатель. – Слава прокатилась, да так быстро, что даже и не знаем, как всех в клубе разместить, может, по причине хорошей погоды трибуну вам устроим прямо на крыльце клуба, и мужики самосадом досаждать не будут, и бабы тоже к культуре приобщатся.

– Хорошо, давайте на свежем воздухе лекцию проведем, – согласился я. – Прямо и сейчас начнем, чтобы людей не задерживать.

– Да как же вы прямо натощак и читать будете, – обеспокоился председатель, – мы вам и стол накрыли, и водочка из монополии есть, и овощи свежие, и щи в печке настоянные.

– Нет, начнем прямо сейчас, – твердо сказал я. – Люди будут голодные, а лектор с сытым лоснящимся лицом чаяния голодных людей не уразумеет. Скажите, чтобы рассаживались, а я сейчас папироску выкурю и начну разговор.

Я пошел к крыльцу клуба, как вдруг ко мне в ноги бросилась женщина, которая с рыданиями просила помочь его сыну, здоровый парень, а родился слепым, немым и глухим.

– Помоги, батюшка, – голосила женщина, – помоги, кроме тебя ни на кого никакой надежи нет.

Где-то захлюпали носами другие бабы, забурчали мужики, и молоденькая белобрысая девочка за руку подвела ко мне здоровенного парня, беспомощного как ребенок в своей немочи. Ну, что я мог с ним сделать? Ведь и вчерашний мужик повиновался лишь психологическому внушению, включив неработающий участок мозга. А этому как помочь? Один Господь Бог помочь может, да разве есть у кого такая вера в Бога, чтобы мочь по воде пройти аки по суху.

Когда человек рождается, выходя из утробы матери, он начинает дышать воздухом, кричит, слыша свой крик и открывая глаза, чтобы посмотреть, куда он попал из уютной материнской колыбели. Может и этот парень такой же. Родился, а воздуха вдохнуть не мог, крик не издал и ничего не услышал и не увидел.

– Когда он у тебя родился, – спросил я, – он не кричал и не дергался?

– Нет, батюшка, – сказала женщина, – такой же, как и сейчас. Помоги, нам батюшка!

Попросил я принести ведро колодезной воды да табуретку. Поставил ведро на табуретку, взял парня за голову и окунул в ведро. Крепко держал я его голову в воде, боялся, что утоплю его при всем честном народе, да только вырвался парень у меня из рук и закричал басовито так «а-а-а-а-а», замотал головой и начал озираться во все стороны, как будто он только что родился.

Схватил я платок с головы его матери да глаза и уши закрыл, чтобы не повредить слух шумом большим и глаза светом ярким от солнца. Парень что-то мычал, а я сказал матери, чтобы отвела его в темное и тихое место и постепенно начинала его учить говорить, и обязательно грамоте обучила.

После этого я встал за импровизированную трибуну на крыльце сельсовета и начал говорить по конспекту лекции. Было на площади человек триста и неслышно было их, лишь кто-то кашлянет в руку и все стоят молчком.

Закончил я читать, а читал недолго, минут тридцать, усталость какая-то навалилась. Спросил, какие у кого есть вопросы.

Председатель сельсовета шепнул мне, что хотят семьями ко мне подходить, чтобы проблемы изложить, но лучше это сделать после обеда, потому что ходатаев будет много.

Обед был приготовлен действительно на славу.

Пара рюмок водки и хорошая закуска сняли то напряжение, которое я испытал с глухим и слепым от рождения парнем. Было предчувствие, что следующие встречи будут не лучше. Но ведь я же не Бог. То, что у меня получается, это результат лишь жизненного опыта да природной смекалки. А что будет потом?

И начался прием людей. Сейчас я понимаю врачей, которым приходится каждый день встречаться с большим количеством совершенно чужих им людей и выслушивать все их жалобы то ли на здоровье, то ли на обстановку, которая мешает им жить и вызывает недомогания.

Вероятно, так же чувствует себя и Бог, к которому ежедневно и ежеминутно несутся миллионы молитв по самым разным вопросам и для всех он единственная и последняя надежда.

Пришли жители всех деревень, где я должен был выступать. Практически за сегодняшний день я выполнил план командировки.

Большинству пришедших на прием я давал советы показаться к врачу, потому что случаи были чисто медицинские, то порезы, то язвы, то фурункулы, то боль в животе, то твердый живот. Это я знаю – дело докторов.

Пришел мужчина один с дочкой. Сам на костылях.

В конце гражданской войны подвернул ногу, думал так пройдет, а оно зажило так, что человек и ходить перестал.

На костылях с места на место перескакивал. Жена умерла.

– Будет ли для его дочки счастье?

Сказал я ему, что будет у дочки счастье и именно он обеспечит его, прямо здесь на выходе из клуба.

Улыбнулся мужчина скептически и пошли они с дочкой восвояси. Прямо на крыльце он споткнулся и упал с лестницы, повредив больную ногу. И выбора у него не было: то ли нога сломается, то ли сустав выправится.

Но я здесь совершенно ни при чем. Встал мужик и хромая пошел, поддерживаемый дочкой.

– Эй, ты, – кричат ему, – костыли-то что, подари кому-нибудь.

Подбежала ко мне его дочка и руку поцеловала.

Да за что? Я-то что сделал? Ведь это промысел Божий.

Последними пришли уже под вечер муж с женой.

Возраста среднего, а бобыли. Не может жена родить, а, может, и муж виноват – семя бесплодно. Это врачи должны разбираться. И что от того, что разберутся? Люди любят друг друга, раз отсутствие детей не является препятствием для их совместной жизни.

– Что я вам могу сказать? Попробуйте представить себя молодыми и проведите ночь любви так, как это делалось нашими предками, – посоветовал я им. – Наденьте на себя венки из цветов и постелите себе мешки из-под зерна, если нет у вас мешков, зерном наполненных.

Раньше новобрачным ложе устраивалось на ржи, как символе плодородия, которое должно передаться и людям.

Если так не получится, то возьмите себе ребенка из детского дома. Счастье принесете безвинной душе и себе счастье обретете.

Потом я узнал, что зачали они ребенка и еще двоих взяли из детского дома. Видно, сошла на них Божья благодать.

Ночевать мне постелили в сельсовете. Ужинали мы с председателем как сослуживцы по Уральскому фронту.


Сидели мы с ним почти до полуночи, то вспоминая, как шли бои, то запевая популярную:

По долинам и по взгорьям Шла дивизия вперед, Чтобы с бою взять Приморье – Белой армии оплот.

Разгромили атаманов, Разогнали воевод Свой закончили поход.

Ужин готовила и накрывала на стол бобылка Надежда, женщина лет тридцати пяти, русоволосая и молчаливая. Проводив председателя, она стала убирать со стола, а я лег на покрытый рядном соломенный матрац на полу, почувствовав, как же я устал за этот день.

Надежда погасила лампу и пошла к выходу и тут я ее окликнул:

Она подошла. Я взял ее за руку и потянул к себе.

Безропотно она легла рядом со мной и отдала мне всю нерастраченную годами нежность и ласку.

В пять утра она будила меня завтракать – бричка до города уже была наготове.

Уезжая, я обернулся и увидел Надежду, стоящую на крыльце сельсовета. Она мне посылала надежду на лучшее будущее.

Возница заложил слеги изгороди на околице, и мы потихоньку поехали в город.

В губкоме остались довольны результатами моей агитационной поездки по волостям.

– Подождите, – сказали мне, – мы вас заберем к себе, умные люди нам нужны.

Но время шло, а я продолжал работать в наробразе, курируя вопросы преподавания истории в уездных школах.

Я категорически отказался вести прием желающих обратиться ко мне с просьбами, поэтому люди подкарауливали меня в самых неожиданных меня местах.

Конечно, мне было приятно увидеть счастливую мать с прозревшим, услышавшим мир и говорящим сыном.

Парень усиленно занимался с учителями, и чувствовалось, что его будут знать не только в его деревне.

Что можно было сделать со страждущими? Никто не сможет сделать всех здоровыми, счастливыми и богатыми. Людей увечных я, как мог, ободрял, клал руку на плечо, говорил какие-то добрые слова. Людям с неразделенной любовью советовал найти новую, видно Богу так угодно, чтобы он не был с той, кто не питает к нему чувств любви.

Мой авторитет рос день ото дня. Даже высокопоставленные чиновники губернского масштаба, я уже не говорю о районном начальстве, стремились договориться о встрече.

Помог я только дочери одного чиновника. Она была без ума влюблена в американского киноактера Берта Ланкастера, и дело сводилось к тому, что пройдет еще немного времени и девочка просто-напросто сойдет с ума.

Ничто не помогало. Психоз. Только внушение может помочь. Но и я не гипнотизер. Я погладил девочку по голове, напевая про себя «баю баюшки баю», и она вдруг начала валиться со стула. Я еле успел ее подхватить и положить на диван. Родителей я попросил выйти из комнаты.

Девочка спала. Поглаживая ее по голове, я стал говорить про себя, что Ланкастер – старый козел, а ее ждет прекрасный принц на белом коне, который служит в пограничных войсках командиром, где он охраняет границу. Через несколько лет они встретятся, и она выйдет за него замуж. У них будут двое детей, мальчик и девочка.

Мальчик будет похож на нее, а девочка на отца.

После этого я ушел. Ее отец потом приходил ко мне поблагодарить за исцеление дочери.

Неоднократно ко мне приходили люди достаточно известные и просили рассказать, что нас ожидает в ближайшее десятилетие.

А что нас ожидает в ближайшее десятилетие? Я же не астролог и не прорицатель. Если бы я знал, что будет, то, вероятно, не сидел бы на одном месте, а был бы всегда в гуще событий для своей же пользы. Но я работаю чиновником средней руки в наробразе.

Хотя иногда в моменты, когда я еще не заснул, но уже начинаю засыпать, мне видятся картины из жизни, которой еще не было. Вот это, наверное, и есть будущее.

Правда, оно какое-то серое.

Туманный день. Похороны какого-то партийного деятеля. У гроба тов. Ст. Карлик с мотками колючей проволоки. Люди этой проволокой отгораживают свои бараки от внешнего мира. Летят и падают огромные самолеты. Огромные железные машины рушат дома.

Неужели эти кошмары и есть наше будущее?

Неблагодарное дело предсказывать кому-то будущее. Вестника либо награждают, либо казнят. А происходящие события не разбирают, кто будет вестником. Стоит только появиться человеку с прорицательскими способностями, как он становится опасностью для государства и его либо убивают, либо изолируют от общества. Быть таким человеком мне не хотелось.

Правда, меня никогда не покидало предчувствие, что мои бывшие коллеги не выпускают меня из своего поля зрения. Бывших чекистов не бывает. Поэтому я был осторожен и не заводил себе семьи, чтобы не стать уязвимым для своих бывших коллег. А вообще-то, что можно взять с обыкновенного учителя истории? Если поразмыслить, то учитель истории это заглавный элемент, который может формировать мировоззрение юных граждан России и потом эти граждане придут к управлению страной, помня, что им говорил школьный учитель.

Я чувствовал, что бесцельное сидение на одном месте становится опасным, но не мог ничего сделать самостоятельно, чтобы мне не пришлось отвечать на вопросы, в чем заключаются причина моих инициативных действий.

Я не мог написать заявление с просьбой о переводе на работу в губернский аппарат – это было бы воспринято как партийная нескромность и карьеризм.

Уехать самостоятельно – значит не подчиниться партийной дисциплине путем неисполнения партийного поручения по работе в уездном отделе образования.

Придется сидеть и ждать, когда обо мне вспомнят, и плыть по течению волн времени и обстоятельств.

Я прекрасно понимаю своих высших начальников.

Если меня сейчас возьмут и переведут на работу на губернский уровень, то союзное руководство задаст вопрос, а почему вы так долго держали в провинции такого талантливого и способного человека, слава о котором опережает его самого. Значит, губернские начальники виноваты и им будет поставлено на вид с вытекающими отсюда последствиями.

Проблема решилась без вмешательства губернского управления образования. В Ленинграде убили тов. К.

Враги советской власти пробрались в Смольный и совершили злодеяние против виднейшего деятеля партии и правительства. Многие поговаривали, что за этим делом стоит тов. Ст., видевший в тов. К. своего соперника в политике.

Когда дело слишком просто, то все пытаются его усложнить, чтобы придать делу важности. Любовная интрижка, в которой пулей поставил точку обманутый муж, превратилось в дело государственной важности.

На похоронах был тов. Ст. Он стоял рядом с гробом, как в моих неясных видениях. Значит, все идет по плану. Народ распустился, стал образованнее и начал сомневаться в гениальности единственного продолжателя дела тов. Л (У).

Нужен повод, чтобы повырубить разросшийся кустарник, а он и подвернулся как раз во время. Кроме политических целей, нужно было решать обыкновенные нравственные вопросы, но кто поверит, что нет никакой политики в том, что высший государственный деятель превратился в обыкновенного стяжателя, спекулянта или растлителя детских душ. Все равно в каждом деле будут видеть политику, так пусть и видят эту политику. Главное, чтобы исполнитель был готов на все.

Нашелся и исполнитель. Деревенский дурачок, который на деле оказался исполнительным бойцом Красной Армии, малограмотным, но активным партийцем.

Если такой человек говорит – «есть!», то так оно и будет, приказ будет выполнен.

В деревнях про таких говорят: заставь дурака Богу молиться, так он себе и лоб расшибет.

На всех постах его уберегали от расшибания лба, передвигая по служебной лестнице дальше, пока не присвоили ему звание генерального комиссара государственной безопасности. Настоящий царь второго ранга. Генеральный номер два.

Все боялись кремлевского карлика. Начались политические процессы. Посыпались головы партийных работников, военных, ученых, артистов, рабочих, колхозников даже только за то, что проходя мимо портрета тов. Ст. шевелили губами, вероятно, говорили хулительные слова.

Огромные потери понес наркомат путей сообщения, затем само ОГПУ, расплодившее в своей среде злейших врагов. Наркоматы стали соперничать друг с другом, кто больше выявит врагов.

Сосед стучал на соседа. Брат стучал на брата. Сын доносил на отца. Мать доносила на сына, жена доносила на мужа, муж – на жену. Все низменное, прятавшееся в человеке, выскочило наружу и стало праздновать свой шабаш.

Каждый считал своим долгом отчитаться в том, что он самый безвредный член общества и ничего не сделает во вред, а, если надо, то всеми силами поможет выявить врага.

Но поэты писали стихи и оказывались в застенках, певцы пели песни и отправлялись в лагеря, ученые, делавшие открытия всемирного значения, арестовывались и расстреливались как враги, все самое перспективное объявлялось сатанинским, то есть империалистическим и преследовалось.

Самой опасной стала история как наука о прошлом и о настоящем. Историки оказались носителями знаний, которые возбуждают неправильные мысли у населения.

Оказалось, что история началась только в 1917 году, а до этого был каменный век, где люди жили в шкурах на положении рабов ненавистных империалистов и царей.

Как ни спасала меня судьба, но пришло и мое время.

Военнообязанному такому-то необходимо прибыть в военный комиссариат такого-то уезда для проверки военно-учетных документов. При себе иметь военный билет, приписное свидетельство. Военный комиссар майор Федотов.

Мелким шрифтом внизу: в случае неявки вызываемый может быть доставлен в военный комиссариат в принудительном порядке.

Неоднократно уже был в военомате.

В военкомате мне вручили предписание прибыть в губернский город на двухмесячные военные сборы командиров запаса. При себе иметь сухой паек на двое суток.

Военный лагерь стрелковой дивизии был базой для проведения сборов командиров запаса. Быстрая медицинская комиссия.

– Здесь шрам – есть запись в мед книжке.

– Были. Нехорошо, а как себя чувствуете?

– Пишем, здоров.

Кадровое отделение.

– Так, были начальником Особого отдела стрелковой дивизии. Звание полковой комиссар. Звание нужно будет подтверждать, и проходить аттестацию. Пока вы будете батальонным комиссаром, две шпалы в петлицы, поздравляю вас, – сказал кадровик. – Сейчас на вещевой склад обмундировываться.

Вышел со склада в новой форме. Не все подогнано по фигуре, но все сидит привычно. Хромовые сапоги обомнутся, гимнастерка обносится и ремень портупейный колом стоять не будет. Две рубиновые палочки в петлицах.

Не зря в гражданскую войну служил.

В группе старших командиров нас было пятнадцать человек. Назвали взводом старшего комсостава.

Теоретические занятия по новым видам вооружения и тактике его применения. Не так-то много нового оружия появилось. Кавалерийская подготовка. Гимнастика по утрам. Экзамены и аттестация.

Заключение – переподготовку прошел успешно, аттестуется по прежнему воинскому званию – полковой комиссар. Добавил третью палочку. С товарищами обмыли, как полагается. Шпала в стакане водки.

Выпиваешь и ловишь знак губами. Говорят, что так делали в старой царской армии. Вредные привычки кочуют из армии в армию.

Утром выдали предписание – явиться в распоряжение начальника управления НКВД по такой-то губернии. Срок прибытия такого-то числа. Основание:

распоряжение УНКВД по такой-то области от такого числа № 666.

Ну и номер. Никак падшие ангелы в мое дело вмешались. Или, может, это мне Господом испытание приготовлено? Не знаю. Неисповедимы пути твои, Господи.

Прибыл в управление внутренних дел. ОГПУ упразднили, все вопросы безопасности переданы в народный комиссариат внутренних дел. Щит и меч стали носить и милиционеры, и чекисты, и пограничники, и везде малиновый кант.

Начальник управление лично принял меня.

– Здравствуйте – приветливо сказал мне обладатель ромба в петлице. – Очень рад. Давно о вас слышал.

Докладывали разное. Но в основном хорошее. Ваша проницательность нам нужна. Опыт чекистский у вас большой. У нас большие потери. Столько врагов пролезло в ОГПУ, пользуясь попустительством тех, кто предал дело Ф.Э.Д. Светлая ему память. Вот бюст в честь его отлили из кастлинского чугуна. Отправил в подарок всем начальникам УНКВД и в центральный аппарат.

Инициативу одобрили. Сделали заказ на отливание бюстов всех великих деятелей партии и правительства. Нужно заполнять открывшиеся вакансии. Мы назначаем вас начальником следственного отдела, карающей руки НКВД.

Вот приказ о присвоении вам специального звания – капитан государственной безопасности. Звание капитан, а соответствует полковому командиру. Сегодня же смените петлицы. Комиссарские звездочки на рукаве – наш знак.

Вам неделя на приведение в порядок всех дел по месту жительства и с понедельника на работу. Представим вас на общем собрании сотрудников управления. До свидания.

В принципе, достаточно было и этого монолога.

Обо мне им было все известно, я не случайный человек в органах безопасности.

В уездной элите все в шоке. Ответственный работник НКВД работал в наробразе и знает всю подноготную местного общества, а в условиях усиления классовой борьбы в завершающей фазе строительства социализма можно иметь большие неприятности.

Каждый считал своим долгом засвидетельствовать свое почтение мне, мешая собрать мой чемодан с вещами и упаковать мои книги.

Некоторые книги вместе с библией я отнес в библиотеку Кате. Прощаясь с ней взглядом, я чувствовал, что теряю то, что мне ниспослано Небом, но я не мог брать ее с собой в пучину испытаний и в котел для варки человеческих судеб, чтобы не очутиться вместе там, где оказываются и честные люди, и откровенные преступники благообразного вида.

Пришла и бывшая моя квартирная хозяйка с мужем.

– Вот, хочу познакомить вас с мужем, – сказала она, – бывший красноармеец. Если будет какая возможность пристроить его к ответственной работе, век благодарны будем.

– Не знаю, – сказал я, – но представится возможность, сообщу.

Опасное дело – оказывать кому-то протекцию.

Когда человек тебе обязан, то это будет висеть над ним как проклятие, за которое он обязательно рассчитается с вами чем-то своим, чтобы никогда вас больше не видеть и знать, что больше никто не скажет, кому он обязан своим нынешним положением.

Это относится и к людям, которые совершили комуто зло. Человек будет стараться совершить еще большее зло, чтобы избавиться от того, что он когда-то совершил.

Большее зло убивает меньшее зло и приносит успокоение злодею. Не от Бога это все.

Первый секретарь укома партии в воскресенье выезжал в губернский город и любезно пригласил меня ехать с ним.

Понедельничное совещание руководящего состава управления НКВД в губернии. Каждый начальник отдела и направления докладывает о результатах работы за прошедшую неделю и задачах на предстоящую неделю.

Кто-то называет это утренней накачкой, но с самых ранних времен такие совещания называли емко и точно – «утренний намаз».

В кабинете начальника я сидел последним у длинного дубового стола.

– Представляю вам нашего нового товарища, – сказал начальник управления, – начальника следственного отдела, капитана госбезопасности товарища такого-то.

Призван к нам из запаса, опытный чекист, особенно в вопросах раскрытия преступлений в воинских коллективах. Прошу любить и жаловать. Присаживайтесь на свое место. Вопросы к новому начальнику отдела есть?

– Пусть расскажет о себе, – сказал один из заместителей начальника управления, который, вероятно, уже прочел мое личное дело от корки до корки.

Я встал и кратко рассказал о себе. Других вопросов не последовало.

После совещания начальник представил меня личному составу следственного отдела.

- В субботу у нас читка приказов и распоряжений вышестоящего руководства, представлю вас личному составу всего управления, – сказал носитель рубинового ромба. – Ваш заместитель поможет решить вопросы в отделе кадров, в службе квартирно-эксплуатационного обеспечения и в других службах. Кстати, в кадрах порешайте вопрос вашей «прописки» в пределах руководящего звена минут так на тридцать. Сильно не тратьтесь, но все наши товарищи предпочитают водочку.

Организационные вопросы были решены быстро.

Провел совещание со следователями. Прежний начальник был арестован за либерализм к арестованным и укрывание агентов иностранных спецслужб от ответственности.

– Кто заметил факты его враждебной деятельности?

– спросил я.

– Я, – гордо сказал мой заместитель. – Смотрю я, что все наши арестованные какими-то ангелами оказываются. Контра, клейма некуда ставить, а нам приказывают писать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления. Да как же это так? Человек воевал с поляками в 20-м году. Ходил потрахиваться к одной полячке да бимберу после любовных утех попить. Вот там его и завербовали, а полячку ему подсунули в качестве связной с польской «дефензивой» и его освободили.

Сейчас мы снова арестовали его вместе с женой. Он командир полка, допущен был к секретам и все секреты передавал жене своей, а она уже с польской разведкой связывалась по рации.

– А рацию нашли? – спросил я.

– Нет, спрятали хорошо и не сознаются, вражины, – скривил лицо заместитель.

– Считаете, что все поляки враги и агенты дефензивы? – быстро спросил я.

– Все без исключения, – безапелляционно сказал следователь.

– Даже тов. Ф.Э.Д? – иезуитски спросил я.

– Как Ф.Э.Д? – оторопел мой заместитель.

– А так, – просветил я его. – Он поляк, в Польше родился, и родственники его в Польше живут. Вы что хотите и его обвинить в связях с дефензивой? Не выйдет.

Берите бумагу и пишите на мое имя рапорт о том, что вы считаете всех поляков врагами, в том числе и покойного тов. Ф.Э.Д.

Со сволочами нужно использовать сволочные методы. Не слушайте тех, кто говорит, что и вы тогда становитесь таким же сволочами.

Человек, убивающий змею, змеей не становится.

Человек, убивающий грабителя и насильника без всякого суда и следствия прямо на месте преступления, вершитель Божьего правосудия, а не грабитель и насильник.

Клеветника нужно убивать клеветой.

Человека неправедного – неправедностью в отношении него.

Человек должен защитить себя сам.

Если государство берет на себя защиту своих граждан, то оно и должно их защищать. А как государства защищают своих граждан – мы знаем.

Преступника трудно привлечь к ответственности, лучше оболгать потерпевшего, сказать, что он сам виноват в совершенном преступлении, спровоцировал преступника на преступление и ему лучше убраться в свою нору, чтобы не было еще хуже.

Я защитился от своего заместителя сам, чтобы не стать его следующей жертвой. Он обижен на то, что не его поставили начальником отдела за удачный донос и дальнейшее следствие.

Не пройдет и двух дней, как он сам окажется в камере для арестованных, а мой сотрудник будет допытываться, за что он уничтожал невинных людей, кто дал ему такое задание.

Я вынужден это делать, потому что и на меня в любой момент могут написать донос. Сейчас мне нужно очистить отдел от разной нечисти. Честные сотрудники меня поймут. Если мы станем единомышленниками, то мы сможем избавиться от социально опасных элементов, на которых не распространяются советские законы, но зато по этим законам чересчур сурово судят простых людей, за которых некому заступиться.

Практически это я и изложил в выступлении перед сотрудниками.

– Мы – санитары леса, – сказал я. – Мы очистим наше общество от врагов, кем бы они ни были, и покажем, что Советская власть народная, для народа и пришла навсегда.

Несомненно, что все, о чем я говорил, разнесется по управлению и дойдет до руководства. Пусть знают, что новый начальник намерен взяться за дело круто.

Читка приказов в субботу перед обедом. Конец рабочей недели. Все дела оставляются на понедельник. Все отделы собираются в лекционном зале. Все руководство управления в президиуме.

Первый вопрос – представление начальника следственного отдела. Рассказал о себе. Вопросов не последовало.

Затем приказы по НКВД – присвоение званий, приказы об увольнении, приказы о наложении взысканий и снятии взысканий в качестве поощрения, приказы о признании недействительными подписей некоторых наркомов, начальников управлений НКВД, об арестах.

социалистического соревнования среди отделов управления.

Отдел контрразведки критикуется за то, что количество агентурных донесений увеличивается не теми темпами, какие свидетельствуют об интенсификации агентурной работы.

Пятый отдел критикуется за снижение количества выявленных вредителей в среде интеллигенции.

– Самая благодатная почва для вредителей, а вы их не можете выявить. Чем вы занимаетесь, – подытожил деятельность пятого отдела начальник управления.

Досталось и следственному отделу. Сократилось количество арестов, на том же уровне остается количество выявленных агентов иностранных разведок, саботажников и террористов.

уменьшаться, – назидательно сказал всем начальник.

Последний вопрос. Поздравление сотрудников с днем рождения, с рождением детей, вручение поощрений.

Время обеда. Совещание закончено. Работать уже никто не будет. Будет послерабочее блаженство.

– Начальникам отделов и заместителям зайти ко мне в кабинет, – сказал начальник и направился в кабинет своего заместителя, где уже был накрыт стол для «прописки».

Подъемные деньги были неплохими, да и в магазинах при губкоме водилась всякая снедь и спиртные напитки.

Первый тост начальнику:

– Разрешите товарищи поприветствовать нашего нового товарища, боевого чекиста, специалиста по истории и психологии, и вообще хорошего человека. Принимаем вас в нашу чекистскую семью. Будьте здоровы.

Чокнулись, выпили, закусили.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |


Похожие работы:

«ББК 86.391(Фр) Д25 Оформление и рисунки художника Павлова А.М 0403000000-006 96 ISBN 5-7578-0006-2 О Оформление и рисунки Изд. дом МСП, 1996 ПРЕДИСЛОВИЕ Если изучение френологии, хиромантии и других наук, имеющих целью определять человеческий характер и инстинкты, есть только бесполезное времяпрепровождение, если оно хоть на минуту перестает быть серьезным, если оно только развлечение для восторженных умов, для воображения, жадного до чудесного, тогда оно достойно осуждения, ибо необходимо...»

«СОДЕРЖАНИЕ Стр. 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 4 1.1. Нормативные документы для разработки ООП по направлению 4 подготовки 1.2. Общая характеристика ООП 6 1.3. Миссия, цели и задачи ООП ВПО 7 1.4. Требования к абитуриенту 9 ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ 2. 9 ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВЫПУСКНИКА ПО НАПРАВЛЕНИЮ ПОДГОТОВКИ Область профессиональной деятельности выпускника 2.1. Объекты профессиональной деятельности выпускника 2.2. Виды профессиональной деятельности выпускника 2.3. Задачи профессиональной деятельности...»

«SUMMERS ® Руководство по эксплуатации УНИВЕРСАЛЬНАЯ БОРОНА СУПЕРБОРОНА ПЛЮС ВАЖНО ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ОПЕРАТОР ОТВЕТСТВЕНЕН ЗА ЧИТАЙТЕ и ПОНИМАЙТЕ РЕГУЛИРОВКУ МАШИНЫ, РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ПОСКОЛЬКУ МАШИНА НЕ ГОТОВА ПЕРЕД ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ К РАБОТЕ В ПОЛЕ ПО ПРИБИТИИ С МАШИНЫ. ПРЕДПРИЯТИЯ. КОМПАНИЯ SUMMERS MANUFACTURING CO., INC. ВЕБСАЙТ: www.summersmfg.com МЭДДОК, СЕВЕРНАЯ ДАКОТА, США 58348 (701) 438- ДЭВИЛС ЛЭЙК, СЕВЕРНАЯ ДАКОТА,...»

«СОХРАНЕНИЕ ЛЕСНЫХ ГЕНЕТИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ СИБИРИ МАТЕРИАЛЫ 3-го МЕЖДУНАРОДНОГО СОВЕЩАНИЯ CONSERVATION OF FOREST GENETIC RESOURCES IN SIBERIA PROCEEDINGS OF 3-rd INTERNATIONAL CONFERENCE Красноярск, 2011 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ НАУЧНЫЙ СОВЕТ РАН ПО ПРОБЛЕМАМ ЛЕСА ИНСТИТУТ ЛЕСА ИМ. В. Н. СУКАЧЕВА СО РАН МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ЛЕСНОГО КОМПЛЕКСА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное СМК учреждение высшего профессионального образования РГУТиС РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТУРИЗМА И СЕРВИСА 2 СОДЕРЖАНИЕ 1. ЦЕЛИ ВЫПУСКНОЙ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ РАБОТЫ 2. ВЫБОР ТЕМЫ ВКР И ЕЕ УТВЕРЖДЕНИЕ 3. СТРУКТУРА И СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКНОЙ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ РАБОТЫ 4. ПОРЯДОК ПРОВЕДЕНИЯ ЗАЩИТЫ ВКР 5. ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ И ОФОРМЛЕНИЮ ВКР. Приложение А. Примерная тематика выпускных квалификационных работ Приложение Б. Образец...»

«Антон Павлович Чехов А.П Чехов в воспоминаниях современников СЕРИЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ МЕМУАРОВ А.П.Чехов в воспоминаниях современников (по изданиям 1960 и 1986 годов) Примечания OCR: OCR-текст издания 1960 года представлен полностью. Лишь отсутствуют страницы 631-632 из М.К.Первухин. Из воспоминаний о Чехове. В OCR-тексте издания 1986 года не представлены воспоминания печатавшиеся по изданию 1960 года. Указаны лишь ссылки на издание 1960 года. В содержании перед названием такого воспоминания стоит...»

«АУДИТОРСКО-КОНСАЛТИНГОВАЯ КОМПАНИЯ ФБК Департамент стратегического анализа АНАЛИТИЧЕСКИЙ ДОКЛАД Альтернативная инфляция Авторы: д.э.н. И.А. Николаев А.М. Калинин О.С. Точилкина Тел.: 737-53-53 Факс: 737-53-47 E-mail: strategy@fbk.ru Москва, февраль 2006 г. © ФБК, Департамент стратегического анализа, 2006 Аналитический доклад 2 “Альтернативная инфляция” СОДЕРЖАНИЕ ОФИЦИАЛЬНАЯ СТАТИСТИКА МЕТОДОЛОГИЯ РЕЗУЛЬТАТЫ КАК СЧИТАЮТ В МИРЕ США ФРАНЦИЯ ВОЗМОЖНЫЕ ОШИБКИ ОШИБКИ, СВЯЗАННЫЕ С ФОРМИРОВАНИЕМ...»

«ПОНЕДЕЛЬНИК В ГАЗЕТУ ЧЕРЕЗ ИНТЕРНЕТ — БЫСТРО И УДОБНО стр. 85 1 апреля 2013 3 61 65 82 85 92 ГАЗЕТА ЧАСТНЫХ ОБЪЯВЛЕНИЙ № 35(2348) Рекламно информационное издание ООО Пронто НН Распространение: Нижегородская область Издается с 1993 г. Выходит 3 раза в неделю: по понедельникам, средам и пятницам КАК ПОДАТЬ ОБЪЯВЛЕНИЕ? 2 Правила публикации, приема объявлений и тарифы на стр. 94- УСЛУГИ ДЛЯ БИЗНЕСА Двери, окна, балконы. Общественное питание 214 Установка, защита 336 Сантехника и газ 215 Медицина и...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения 1.1. Общая характеристика основной профессиональной образовательной программы послевузовского профессионального образования (ОПОП ППО) по специальности 10.02.19 – теория языка 1.2. Нормативные документы для разработки основной профессиональной образовательной программы послевузовского профессионального образования по специальности 10.02.19 – теория языка. 1.3. Требования к уровню подготовки, необходимому для освоения основной профессиональной образовательной...»

«О МЕТАДОНЕ Иллюстрации: Лиз Пагано Дизайн и производство: Criscola Design Печать: Herlin Press, Inc. Русский перевод: Леонид Власенко при поддержке Всеукраинской Наркологической Ассоциации Copyright@2000 The Lindesmith Center- Drug Policy Foundation All rights reserved Printed in USA ISBN: 1-930517-27-0 2 Это руководство создано по примеру великолепной книги, написанной в Соединенном Королевстве для принимающих метадон пациентов Эндрью Престоном, Руководство по Метадону. Мы хотели, чтобы...»

«Юлия Леонидовна Латынина Уилбур Смит Джаханнам, или До встречи в Аду Серия Кавзский цикл, книга 1 Джаханнам, или До встречи в Аду: АСТ, Астрель; Москва; 2009 ISBN 978-5-17-058012-5, 978-5-271-23166-7 Аннотация Что случится с нефтезаводом, если во время конфликта акционеров туда вместо новых акционеров зайдут террористы? Что случится со страной, где нет правил? Где чиновники продают всех, кто их купил? Где владелец завода убирает партнера с помощью чеченцев, а чеченцев – с помощью ФСБ. Где те,...»

«Annotation Ведущий эксперт по продажам, известный бизнес-тренер Радмило Лукич проанализировал свой богатый опыт и сформулировал десять основных профессиональных заповедей, которыми и делится с коллегами по цеху. Проверено – они работают. Эта книга – настоящий подарок для всех, кто занят в продажах, от сейлз-менеджера до директора. Используйте эти десять секретов в работе постоянно, и успешные продажи станут для вас не элементом везения, а закономерным результатом ваших усилий. И главное –...»

«CОДЕРЖАНИЕ НОВОСТИ LG представила линейку телевизоров ULTRA HD на CES 2014.........................2 105 дюймовый изогнутый UHD телевизор Samsung на выставке CES 2014.............2 ТЕЛЕВИЗИОННАЯ ТЕХНИКА Учредитель и издатель: Павел Потапов ООО СОЛОН Пресс Блок питания PLDG P009A ЖК телевизоров LG, PHILIPS и SHARP с LED подсветкой...... 115142, г. Москва, Кавказский бульвар, д. ВИДЕОТЕХНИКА Генеральный директор ООО СОЛОН Пресс: Василий Федоров Владимир...»

«1С:Предприятие  УПРАВЛЕНИЕ РЕКЛАМОЙ  для телерадиокомпаний  Установка и быстрый запуск  ООО Проксима, 2009г. Конфигурация Управление рекламой для телерадиокомпаний на платформе 1С:Предприятие 8  Данная  книга  представляет  собой  руководство  по  установке  и  быстрому  запуску  программы  Управление  рекламой  для  телерадиокомпаний  (УР  ТРК).  В  книге  приводится  методика  начального  создания,  запуска  и  заполнения  информационной  базы.  Книга  не  является  полным  руководством  по ...»

«Информационные технологии в Оренбургском государственном университете: проспект/ под ред. В.В. Быковского, Е.В. Дырдиной; Оренбург: ГОУ ОГУ, 2009. – 48с. Дизайн: И.В. Возяков Фото: А.И. Матюшко, А.М. Зубарев Выпущено по заказу Оренбургского государственного университета © Оренбургский государственный университет, 2009 Оренбургский государственный университет – крупнейший вуз Оренбургской области, учебный, научно-исследовательский и культурный центр, последовательно реализующий в Оренбуржье...»

«1 АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ОБРАЗОВАНИЯ, ВОСПИТАНИЯ И СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ ДЕТЕЙ И МОЛОДЕЖИ СУВАГ Программа внедрения учебно-методических комплектов и программ по предпрофильной подготовке и профессиональной ориентации детей с ограниченными возможностями здоровья (с нарушениями интеллекта) Москва, 2011 2 СОДЕРЖАНИЕ Цели и задачи внедрения 3 Направления внедрения Описание объекта (учреждения), на котором проводится внедрение Сроки внедрения Методология и...»

«№7 (1300) октябрь 2012 выходит с 1938 года ПЯТЬ ДНЕЙ В МУЗЫКАЛЬНЫХ МИРАХ Ю. Н. ХОЛОПОВА Для каждого из нас годы, про- менее важным можно было бы С 23 по 27 сентября 2012 года Московская консерватория широко отметила веденные в консерватории, – назвать его вклад в каждого из 80-летие со дня рождения Юрия Николаевича Холопова (1932-2003), несомненно, самые счастливые. нас – своих учеников, который Пролетевшие на одном дыха- не сводился только лишь к объевыдающегося ученого-музыковеда, профессора...»

«Константин Петрович Матвеев (Бар-Маттай) Истребитель колючек. Сказки, легенды и притчи современных ассирийцев scanned, spell-checked by super-puper@mail.ru, m_lenny@rambler.ru http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=170080 Истребитель колючек. Сказки, легенды и притчи современных ассирийцев: Наука; Москва; 1974 Аннотация Сборник содержит сказки, легенды и притчи современных ассирийцев – народа, возводящего себя к древним ассирийцам и ныне живущего в некоторых странах Ближнего Востока, а...»

«ДжонД. Грэйнджер Джон Д. Грэйнджер IИ[ООIШJEJPJU AЛrJEОСCAIНЩJPА ~(Q)JHKCOC(Q)IL(Q) Крушение великой державы ~ ИздАТЕЛЬСТВО Астрель МОСКВА УДК 94(3) ББК 63.3(0)3 Г91 Данное издание представляет собой перевод с английского языка оригинального издания.Alexander the Great Failurej The Collapse ofthe Macedonian Empire, впервые опубликованного издательством HambIedon Continuum, подразделением Continuum Books (Continuum UK, The Tower Building, 11 York Road, London SEI 7NX; Continuum US, 80 Maiden...»

«РОССИЯ Координация & подведение итогов ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ © Издано Фондом имени Генриха Бёлля, 2012 г. Отпечатано, апрель 2012 Координаторы: Кристиане Пютц, Райндер Штенблок Редакция: Кристиане Пютц, Бастиан Хермиссон Редактор российского издания: Ирина Деттманн Перевод с немецкого: Вадим Шубин Верстка и Печать: типография ИПФ Гарт, Москва, ул. М. Почтовая, 12 Оригинал издан на немецком языке. Фонд имени Генриха Бёлля, Шуманнштрассе 8, 10117 Берлин Tел.: +49 30 28534-0 Факс: +49 30 28534-109 Эл....»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.