WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Изучение слова и предложения как основных единиц языка является важнейшей задачей лингвистики. Большую роль в его изучении играет теория валентности, которая уже ...»

-- [ Страница 1 ] --

ВВЕДЕНИЕ

Изучение слова и предложения как основных единиц языка является важнейшей

задачей лингвистики. Большую роль в его изучении играет теория валентности, которая

уже несколько десятилетий остается одним из важных направлений лингвистики. Почти

за полстолетия теория валентности прошла утомительный путь и превратилась в одно

из важнейших направлений современного синтаксиса. Несмотря на довольно длинную

традицию, теория валентности остается актуальной и в наше время. Причина заключается в интересе лингвистов к изучению предложения с точки зрения семантической, и, таким образом, к описанию его структуры и попытке классифицировать его отдельные части (актанты, сирконстанты). Важнейший вклад теории валентности состоит в изучении плана содержания и плана выражения, исследовании их взаимоотношений, в изучении сочетаемости слов и структуры предложения. Несмотря на то, что в последнее время говорят о валентности и других частей речи (имен существительных, имен прилагательных и т. п.), понятие валентности первоначально сочеталось с глагольной лексикой и до сих пор оно и преимущественно подразумевается по отношению именно к глаголам.

Предметом исследования настоящей диссертационной работы является валентность глаголов в русском, чешском и немецком языках. Так как исследование валентности всех глаголов – хоть и только одного языка – является обширным заданием, мы решили ограничиться исследованием валентности глаголов одной семантической группы, в частности, глаголов, обозначающих помещение.

С появлением и развитием теории валентности и семантического синтаксиса в центре внимания лингвистов оказывается предикат (глагол), которому отводится роль структурного центра предложения. С того времени глагол выходит на передний план и рассматривается как структурный центр предложения, который открывает при себе другие «пустые места», нуждающиеся в своем заполнении. Набор и число таких «пустых мест» зависит от типа ситуации, обозначаемой глаголом, и можно предположить, что число «пустых мест» зависит от семантического типа предиката (глагола).

Теоретической базой нашего исследования послужили работы преимущественно русских, чешских и других лингвистов в области:

функциональной грамматики (Т. В. Булыгина, В. Г. Гак, А. А. Зализняк, Е. В. Падучева, А. Д. Шмелев и др.);

коммуникативной грамматики (М. В. Всеволодова, Г. А. Золотова и др.);

теории валентности (Л. Теньер, У. Чейф, Ч. Филлмор, С. Д. Кацнельсон, Ю. Д. Апресян, В. Г. Гак, А. М. Мухин, P. Adamec, P. Sgall, J. Panevov, Z. abokrtsk, M. Lopatkov, K. Pala, V. gel, M. D. Stepanowa, G. Helbig, W. Schenkel, H. Heringer и др.);

семантики и семантического синтаксиса (В. В. Богданов, Ю. Д. Апресян, Д. Н. Шмелев, Л. М. Васильев, Н. Н. Арват, Э. В. Кузнецова, Л. Г. Бабенко, В. Г. Гак, Т. П. Ломтев, Г. Г. Сильницкий, P. Karlk, M. Grepl, Zd. Hlavsa, Fr. Dane, J. Koensk и др.);

семантической классификации глаголов (Р. С. Ганжа, С. Д. Кацнельсон, Ю. Д. Апресян, Г. Г. Сильницкий, Р. М. Гайсина, О. Н. Селиверстова, Т. А. Кильдебекова, Г. И. Володина, Н. Ю. Шведова, В. П. Москвин, Л. М. Васильев, Э. В. Кузнецова, Л. Г. Бабенко и др.).

Необходимо отметить, что в исследовании валентности глагола было в течение полстолетия достигнуто уже многих результатов и были составлены словари сочетаемости (валентности) также языков, оказывающихся в центре нашего внимания.

Из значительных работ, опубликованных в последнее время, следует упомянуть работы М. Н. Лебедевой (2003), П. Н. Денисова и В. В. Морковкина (1983), лексикографические работы Л. Г. Бабенко и научной группы «Русский глагол», работы чешских лингвистов Н. Свозиловой, Р. Проузовой и А. Ирсовой (1997), работы авторов электронного словаря валентности чешских глаголов VALLEX 2. 5. М. Лопатковой, З. Жабокртского и В. Бенешовой. Ключевыми работами, посвященными валентности немецких глаголов, являются словарь VALBU – Valenzwrterbuch deutscher Verben Х. Шумахера (2005) и Wrterbuch zur Valenz und Distribution deutscher Verben (1982) Г. Хельбига и В. Шенкел.

Несмотря на полученные результаты в области исследования валентностных свойств глаголов, сравнительное исследование валентности до сих пор не привлекало особого внимания, и в большинстве случаев лингвисты исследовали валентностные свойства глаголов только одного языка. В сопоставительном плане внимание исследователей сосредоточивалось преимущественно на различиях в плане выражения, т. е. на различиях в формальном выражении глагольных распространителей. Следовательно, цель сравнительных работ заключалась в составлении списков глаголов, вызывающих затруднения у учащихся при обучении русскому (или другому) языку и нуждающихся в наполнении своего смысла в дополнении в родительном (дательном, винительном, предложном, творительном) падеже, причем семантика глаголов в большинстве случаев не учитывалась. Исключением можно назвать классификацию С. Жажи, представляющую собой попытку найти взаимоотношение семантики глагола и формального выражения дополнения (ср. aa 1999: 89–94).

Несмотря на то, что можно найти и попытки сопоставить валентностные свойства глаголов нескольких (обычно двух) языков, такие попытки можно назвать скорее редким исключением. Одним из таких редких исключений, в котором проводится сопоставление валентности глаголов даже четырех языков, можно считать работу белорусских лингвистов Е. Н. Руденко, Н. В. Ивашиной и Н. В. Яумен Семантико-синтаксическое сопоставление славянских языков на материале белорусского, польского, русского и чешского языков (2004).

Таким образом, специальное изучение валентности глаголов в русско-чешсконемецком сопоставительном плане с учетом семантических свойств глаголов до сих пор не проводилось, чем и определяется научная новизна настоящего диссертационного исследования.

Цель настоящего диссертационного исследования заключается в изучении и описании валентности глаголов, обозначающих помещение, в сопоставительном русскочешско-немецком плане и в выявлении сходств и различий при выражении данной типовой ситуации на поверхностном уровне в разных языках. Мы исходим из предположения, что типовые ситуации в исследуемых нами языках идентичны и их можно считать лингвистическими универсалиями, которые формируются определенными денотативными ролями, причем эти денотативные роли выражаются на поверхностном уровне разными языковыми средствами. Однако на глубинном уровне можно предположить совпадение.

При исследовании валентности глаголов мы решили опираться на семантические свойства глагола и выявить, как значение глагола влияет (влияет ли оно вообще) на набор актантов и других дополнений глагола в предложении и их формальное выражение на поверхностном уровне. Исходя при исследовании валентности глаголов из семантических свойств этих глаголов, мы хотим подтвердить или опровергнуть гипотезу о неразрывном взаимоотношении формы и значения, мысль о том, что синтаксическая структура предложения на поверхностном уровне в значительной степени является отражением свойств лексических единиц на глубинном уровне. Эта мысль не раз высказывалась в научной литературе (В. Матезиус, Е. Курилович, А. А. Холодович, Ю. Д. Апресян, Л. И. Богданова и др.).

Кроме того, цель диссертационной работы заключается и в составлении словаря валентности глаголов помещения, соединяющем семантический и формальный подходы.

Достижение поставленной цели требует решения следующих задач, определяемых в соответствии с этапами анализа:

ознакомиться с научными работами русских, чешских и немецких лингвистов, посвященными теории валентности и семантическому синтаксису;

разработать теоретическую базу и определить методику исследования, уточнить понятийно-терминологический аппарат;

ознакомиться с существующими семантическими классификациями русских глаголов, так как именно русские глаголы послужат отправной точкой нашего исследования;

на основании уже существующих семантических классификаций русских глаголов предложить собственную семантическую классификацию выбранной для исследования семантической группы русских глаголов, составленную с учетом частотности употребления глаголов в языке, их стилистической принадлежности и служащую отправной точкой для исследования;

извлечь из Национального корпуса русского языка предложения, в которых встречаются данные русские глаголы;

определить эвиваленты русских лексико-семантических вариантов в чешском извлечь из электронного Чешского национального корпуса и при помощи электронной системы COSMAS (Corpus Search, Management and Analysis System) предложения, отображающие данную ситуацию в чешском и немецком провести анализ употребления глаголов во всех предложениях, выявить актанты, облигаторные и свободные дополнения, способ их выражения на поверхностном уровне и затем определить актантную структуру глагола;

сравнить валентностные свойства глагола одного языка со свойствами других глаголов той же семантической группы;

выявить сходства и различия при выражении отдельных дополнений глагола охарактеризовать особенности употребления глаголов в исследуемых языках.

Таким образом, в настоящей диссертационной работе предпринимается попытка соединить семантический подход с подходом формальным, и доказать, что семантические свойства глагола оказывают влияние на количество и форму актантов и других дополнений (облигаторных и свободных), требуемых глаголом. Следует отметить, что идея зависимости формы актантов от семантических свойств глагола высказывалась в лингвистике не раз. Одной из последних работ, посвященных данной зависимости, является работа Л. И. Богдановой Зависимость формы актантов от семантических свойств глагола (1998).

Характеристика материала исследования. В качестве исходного в нашем диссертационном исследовании использовался русский язык. Определяя семантическую группу, глаголы которой в дальнейшем подвергались нашему анализу, мы опирались на семантические классификации глаголов, разработанные русскими лингвистами (Алисова 1970, Гайсина 1982, Кузнецова 1986, Булыгина 1992, Бабенко 1999, Васильев 2000, Всеволодова 2000). Однако основополагающей для определения состава семантической группы глаголов помещения, которая нами в дальнейшем разрабатывалась, стала семантическая классификация глаголов и предложений, представленная в работах Л. Г. Бабенко Толковый словарь русских глаголов. Идеографическое описание (1999) и Русские глагольные предложения. Экспериментальный синтаксический словарь (2002).

На основании работы Толковый словарь русских глаголов. Идеографическое описание (1999) и с учетом частотности употребления глаголов, входящих в данную семантическую группу, и их стилистической принадлежности, мы разработали упрощенный вариант данной семантической классификации. Вне нашего внимания остались: 1. глаголы с минимальной частотностью употребления, 2. глаголы, выходящие за пределы литературной лексики, 3. глаголы открытия и глаголы закрытия, включенные в данной работе также в семантическую группу глаголов помещения. Немаловажную роль при определении данной семантической группы для наших целей сыграл и факт, что создаваемый нами материал должен найти применение при обучении русскому (или немецкому) языкам.

Итак, учитывая указанное выше, мы получили семантическую группу, включающую 524 русских глагола, причем единицей исследования в работе является лексикосемантический вариант глагола. Результатом нашего исследования является словарь валентности русских, чешских и немецких глаголов помещения. Каждая словарная статья состоит из: 1. семантического описания данного лексико-семантического варианта в русском языке, причем используется описание, приводимое в работе Толковый словарь русских глаголов. Идеографическое описание (Бабенко 1999); 2. эквивалентов русского лексико-семантического варианта в чешском и немецком языках; 3. актантной структуры глагола в каждом из исследуемых языков; 4. иллюстративных предложений с указанными глаголами в каждом из языков. Иллюстративные предложeния извлекались нами из:

Национального корпуса русского языка, разрабатываемого большой группой лингвистов из Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Воронежа, Саратова и других научных центров России (см. http://www.ruscorpora.ru/);

Чешского национального корпуса, разрабатываемого Институтом чешского языка в Праге (см. http://ucnk.ff.cuni.cz);

системы COSMAS (Corpus Search, Management and Analysis System), http://www.ids-mannheim.de/cosmas2/uebersicht.html).

Методы и приемы исследования. Для решения частных задач исследования использовались описательный метод, метод семантического, контекстуального и компонентного анализа и метод количественного анализа.

Исходным методологическим основанием послужила функционально-семантическая теория, в соответствии с которой глубинные мыслительные структуры являются универсальными семантическими категориями и получают в отдельных языках специфичное выражение.

Для исследования семантики глаголов использовался метод компонентного анализа и метод контекстуального анализа. В дальнейшем в работе применялись в основном сопоставительный, функционально-семантический и описательный методы.

Предложения, извлеченные из указанных выше электронных корпусов и иллюстрирующие употребление глаголов, подвергались дальнейшему анализу. На первом этапе выявлялось наличие актантов, облигаторных дополнений и свободных дополнений, типичных для данного глагола. В дальнейшем исследовались семантика отдельных дополнений (одушевленный предмет / неодушевленный предмет, продукты питания, часть одежды и т. п.) и способ их формального выражения на поверхностном уровне, устанавливалась их обязательность / факультативность, определялась актантная структура глагола. Кроме того, широко применялся индуктивный метод, ведущий от конкретных наблюдений над языковыми фактами к их систематизации и обобщению.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем:

впервые изучены и подробно описаны в русско-чешско-немецком сопоставительном плане семантика, валентностные свойства и особенности употребления глаголов, обозначающих помещение;

кроме валентности глаголов непроизводных исследуется и валентность глаголов приставочных;

впервые исследована валентность русских, чешских и немецких глаголов в сопоставительном аспекте, причем при исследовании сочетаются два подхода - семантический и формальный;

практическая часть исследования выполнена на большом и новейшем языковом материале, включающем различные типы письменных и устных текстов, представленных в данных языках;

результатом диссертационного исследования является своеобразный и единичный словарь валентности русских, чешских и немецких глаголов помещения, который может послужить основой для создания электронного словаря валентности, и в дальнейшем можно предлагаемый словарь пополнить глаголами других семантических групп.

Теоретическая значимость исследования. Исследование вносит вклад в теорию сопоставительного языкознания, а также в теоретический и семантический синтаксис русского, чешского и немецкого языков. Примененная в работе методика исследования валентности глаголов может быть использована при исследовании валентности глаголов других семантических групп и также при исследовании валентности глаголов других языков.

Практическая ценность исследования заключается в том, что его результаты могут быть использованы в преподавании ряда лингвистических курсов, в частности теоретической и практической грамматики русского и немецкого языков, теории и практики перевода, типологии немецкого и русского языков. Материалы исследования могут быть применены при составлении учебных пособий по синтаксису немецкого и русского языков и при разработке спецкурсов.

Основные положения, выносимые на защиту:

Валентность - это свойство слова, заключающееся в его способности открывать при себе определенное количество «пустых» мест, заполнение которых необходимо для построения грамматически правильного и с точки зрения смысловой полного высказывания. Типовые ситуации, отображаемые в высказывании, одинаковы, в языковой реализации и употребляемых языковых средствах Семантические свойства глагола оказывают влияние на количество и форму актантов, требуемых глаголом.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и приложения.

Во введении обосновывается актуальность и значимость исследуемой темы, определяются цель и задачи работы, выявляются предмет и материал исследования, его методы и приемы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту.

Первая глава посвящена теоретическим аспектам исследования, обосновывается важность исследования семантической структуры предложения. В дальнейшем уделяется внимание понятию валентность, приводятся основные представители данного направления в лингвистике (Л. Теньер, С. Д. Кацнельсон, Ю. Д. Апресян и др.) и представляются их концепции. В центре внимания последней части первой главы находится глагол, причем предпринимается исторический экскурс в изучение глагола, представляются до сих пор составленные справочники и словари валентности, разработанные семантические классификации глаголов. В заключение приводятся теоретические аспекты исследования валентности глаголов и представляются классификации актантов и других распространителей выбранных авторов.

Вторая глава дает общую характеристику семантической группы глаголов помещения и составленного нами русско-чешско-немецкого словаря валентности.

Третья глава представляет собой подробное описание и анализ валентностных свойств отдельных подгрупп исследуемой нами семантической группы глаголов.

В заключении приводятся выводы и обобщения, полученные в результате нашего исследования.

Работа содержит приложение, представляющее собой русско-чешско-немецкий словарь валентности глаголов помещения. В общем в словарь входят 524 словарные статьи.

1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Исследование семантической структуры предложения 1.1.

употребляться философами-стоиками в III в. до н. э. для обозначения логической структуры высказываний. Возвращаясь к самым истокам исследования предложения, следует отметить, что история изучения русского синтаксиса подробно изложена В. В. Виноградовым в книге Из истории изучения русского синтаксиса (1958)1.

В отличие от античной грамматики, которая часто не разграничивала предмет, мысль и языковое выражение и не вырабатывала понятия о частях предложения или членах предложения, уже Аполлоний Дискол (III в.) считает главной задачей синтаксиса исследование сочетания отдельных слов в цельную речь, т. е. синтаксическое построение, в котором первенствующую роль играет личная глагольная форма как особая часть речи и все же остальные слова входят, по его мнению, в весьма определенное отношение к этой части речи как ее распространители (ср. Виноградов 1958: 10, Сусов 1999).

Непоследовательное разграничение синтаксических, логических и психологических понятий (семантической и синтаксической структур предложения) продолжалось до начала ХХ в. В конце IXX в. Ф. Ф. Фортунатов (1848 – 1914) предложил формальный подход к исследованию синтаксиса, впоследствии развитый А. М. Пешковским (1878 – 1933), в котором свойства словосочетания и предложения выводятся из признаков частей речи входящих в них слов, и стал, таким образом, основоположником т. наз. Московской (ее называют также Московской формальной, или Фортунатовской) лингвистической Автор начинает свое изложение с описания взглядов античных грамматиков, которые значительно повлияли на дальнейшее развитие синтаксических мыслей, и обращает внимание на то, что для античной грамматики язык представляет не систему, а агрегат, и смысловые отношения, выражаемые в предложениях, кажутся быть заключенными в отдельных словах. В дальнейшем внимание уделяется развитию учения о частях речи и учения о слове, на котором и основывается теория предложения, и автор знакомит с учением Диониса Фракийского, Аристотеля, Аполлония Дискола и др. Подробное описание истории изучения русского синтаксиса начинаетя с XVII века, когда появляются грамматики Grammatica russica (1696) Г. В. Лудольфа, Anfangsgrnde der russischen Sprache (1731) В. Е. Адодурова и Грамматика славенская (1723) Ф. Максимова. Конечно, развитие языковедческой деятельности неразрывно связано с образованием национального русского языка в XVIII веке, и к основным трудам того времени следует отнести Русскую грамматику (1795) М. В. Ломоносова. В дальнейшем автор дает подробную характеристику грамматических концепций и работ следующих авторов: А. А. Барсова, Д. и П. Соколовых, Н. Кошанского, И. Ф. Калайдовича, А. Никольского, Н. Язвицкого, Н. И. Греча, А. Х. Востокова, К. С. Аксакова, И. И. Давидова, Ф. И.

Буслаева, Н. П. Некрасова. Изложение истории изучения русского синтаксиса завершается характеристикой концепций и основных трудов А. А. Потебни, А. В. Попова и Ф. Корша, т. е. концепциями второй половины IXX века.

школы.2 Именно Ф. Ф. Фортунатовым была предпринята попытка построения формальной классификации частей речи, сильно отличающейся от традиционной, и формального определения словосочетания и предложения.

Важный прогресс в изучении синтаксиса был достигнут в XX веке в пражском функционализме (работы В. Матезиуса, Р. О. Якобсона, Б. Гавранека), структурализме (работы Е. Куриловича, А. А. Холодовича, Т. П. Ломтева, Ю. Д. Апресяна, А. А. Зализняк, Ю. С. Степанова, Н. Ю. Шведовой, В. Б. Касевича, В. А. Бондарко, В. В. Богданова и др.) и в американской дескриптивной лингвистике (Н. Хомски).

Ключевой для нашего исследования является теория валентности, которая получила свое развитие во второй половине ХХ века и основывается на концепции Л. Теньера, предложившего взгляд на предложение как на реализацию синтаксических валентностей слов и установившего центральное положение глагола-сказуемого в предложении.

Таким образом, упрощая немного указанное выше, до 60-ых гг. ХХ века синтаксис ограничивался преимущественно изучением формального строения предложения, семантика предложения и коммуникативные цели говорящего играли второстепенную роль.

В связи с этим Н. Д. Арутюнова (1976: 5) отмечает, что «будучи разделом грамматики, синтаксис старался не выходить за пределы собственно грамматических категорий. Он отдавал дань семантике главным образом попытками вскрыть значение синтаксических связей и смысловым определением функций второстепенных членов предложения (обстоятельство места, времени, причины)».

В связи с сосредоточением лингвистов на семантике предложения и его отдельных частях начинает развиваться т. наз. семантический синтаксис, основной задачей которого является анализ содержательной стороны предложения (Ю. Д. Апресян, Н. Д. Арутюновa, В. Г. Гак, Т. Б. Алисовa, Д. Н. Шмелев, Т. В. Шмелевa, Т. П. Ломтев, Г. Г. Сильницкий, Е. В. Падучева, Н. Ю. Шведова, Fr. Dane, Z. Hlava, J. Koensk и др.).

Важнейшее достижение семантического синтаксиса можно усматривать в том, что, как пишет T. В. Шмелева (1988: 4), «достаточно ясно осознан факт: смысл предложения не есть сумма значений составляющих его слов, это некое особое образование, имеющее собственную организацию, диктующее свои требования лексике и морфологическим формам, заставляя их выступать в тех или иных значениях, а иногда «навязывая» как будто бы им не свойственные». Корни семантического синтаксиса можно обнаружить, как Научная деятельность Ф. Ф. Фортунатова и Московской формальной школы описывается, например, в электронном учебнике И. П. Сусова История языкознания (Тверь 1999), свободный доступ:

http://homepages.tversu.ru/~ips/History_of_linguistics.htm.

отмечает Т. В. Шмелева (1988: 5) уже в спорах о грамматике в 70-80-ых гг. IXX века и в дальнейшем их можно наблюдать в трудах А. А. Шахматова и А. М. Пешковского.

Один из виднейших представителей русского семантического синтаксиса Т. П. Ломтев (1979: 27) пишет, что «означаемое предложения можно представить как систему с отношениями, т. е. как систему, содержащую предметы, связанные некоторым отношением, или систему, состоящую из одного предмета и его предикативного свойства». Одновременно он отмечает, что мысль о том, что в содержании, выражаемом предложением, необходимо выделять не один предмет (субъект), но и другие предметы, не раз высказывалась, например, Г. Райхенбахом, И. И. Давидовым, Ф. И. Буслаевым, А. Х. Востоковым, А. А. Потебней, А. М. Пешковским (ср. Ломтев 1979: 28–49).

Также В. Г. Гак считает важнейшей единицей языка не слово, а высказывание, поскольку именно оно является коммуникативно значимым, имеет точный референт – ситуацию (ср. Гак 1973: 365). В. Г. Гак использует термин «высказывание» в понимании, близком к определению В. Матезиуса и его последователей, и под высказыванием он подразумевает «функциональную единицу, равновеликую предложению, но отличающуюся от последнего тем, что анализ этой единицы преследует цель не вскрыть ее общую абстрактную схему синтаксической организации, но показать, как она связана с ситуацией, какими средствами и как эта последняя описывается.» (Гак 1973: 352).

Таким образом, ключевым понятием семантического синтаксиса является ситуация, обозначаемая предложением (высказыванием). Г. Г. Сильницкий (1973: 373) понимает под ситуацией сложную семантическую единицу, выражаемую предложением, которой на референтном уровне соответствует некоторый отрезок реальной действительности, вычленяемый говорящим из континуума объективных явлений путем «наложения» на него данной ситуации. Одновременно он отмечает, что один и тот же ситуативный референт может отображаться несколькими ситуациями, одна и та же ситуация может выражаться несколькими предложениями.

Из сказанного выше следует, что цель семантического синтаксиса заключается в oпределении отношений между высказыванием и обозначаемой им экстралингвистической ситуацией (событием). Связывая значение предложения с положениями дел или событиями действительности, данное направление уделяет внимание анализу и определению ситуации. Во многих случаях под ситуацией (событием) понимается экстралингвистический референт предложения, отрезок реальной действительности, конкретное событие, о котором сообщается в высказывании.

Также М. В. Всеволодова (2000: 121), полагает, что «содержание любого предложения является отображением некоторой внеязыковой ситуации. И хотя каждая языковая ситуация уникальна (любая подобная ситуация произойдет в другое время, в другом месте или с другими конкретными участниками), в нашем языковом сознании она отражается как некоторое типизированное событие: подобные ей случались в истории человека миллионы раз, и наше языковое сознание закрепило их в виде определенной формулы, в виде совершенно определенного состава компонентов, – и не просто состава, а конфигурации этих компонентов, структуры образов».

Рассматривая предложение и его отношение к действительности, нельзя не упомянуть взгляды выдающегося русского лингвиста С. Д. Кацнельсона, который уделял внимание именно отношению мыслительных и языковых категорий. Также он усматривает основную единицу языка не в слове, а в предложении, и признает примат предложения над словом, выражая это словами: «Чтобы от языка с его односторонними образованиями приблизиться к живой реальности, необходима речь, минимальными единицами которой являются предложения. Комбинируя слова и выстраивая их в предложения, речь стремится воссоздать целостный образ событий и положений дел, утраченный в языке. Иначе говоря, слова, являющиеся основными знаковыми единицами языка, принципиально частичны. Предложения как минимальные единицы речи представляют собой относительно целостные отображения событий. Как речевые единицы, непосредственно соотносящиеся с фактами действительности, предложения обладают так называемой «истинностной значимостью». В плане соотношения языка с действительностью мы должны, таким образом, признать примат предложения над словом, хотя в операциональном плане наличие инвентаря словесных знаков является предварительным условием образования речи.» (Кацнельсон 1972: 149). Сравнивая слова с деталями механизма, функции которых могут быть поняты лишь в связи с целостным механизмом, С. Д. Кацнельсон (1972: 140) подтверждает, что предложение является минимальной речевой единицей: «Предложение является минимальной речевой единицей, сохраняющей живые связи языка с отображаемой мыслью действительности. Слова и их значения в своем отношении к сознанию иреальной действительности опосредованы предложением и вне предложения являются лишь потенциальными единицами. Их можно сравнить с деталями механизма, функции которых могут быть поняты лишь в связи с целостным механизмом. Функциональные потенции слов обнаруживаются в предложении и теоретически выводимы из него».

Сравнивая мыслительное содержание предложения и слова, С. Д. Кацнельсон (1972: 140) высказывает мнение, что «мыслительное содержание предложения нередко называют «смыслом» или «значением», приравнивая его к значению слова. Но мыслительное содержание предложений качественно отличается от мыслительного содержания слов, изъятых из контекста предложения. Слово само по себе, вне предложения, ничего не высказывает о реальных фактах, не воспроизводит их».

Учитывая данное, мы согласимся с мнением С. Д. Кацнельсона, что мир – это не совокупность предметов (слов), а событий, взаимоотношений между ними. С. Д. Кацнельсон (1972: 141) пишет, что «мнение, будто мир это огромное скопление разрозненных предметов и признаков, на которые остается лишь навесить словесные этикетки, неверно и, в сущности, навеяно структурой языка. В реальности мир – не вещевой склад, на полках которого лежат рассортированные по классам предметы и признаки, и словарь – не их инвентарная опись.... Непосредственной реальностью мира являются процессы, события, факты, данные в их пространственных и временных границах. Языковые единицы, слова непосредственно не отображают процессы и события; их отображает речь в своих предложениях.». Это мнение представляется нам очень важным, именно в связи с коммуникативными целями обучения иностранному языку. Учащиеся могут и суметь обозначить огромное количество предметов словом, но не всегда они способны упорядочить взаимоотношения между ними и выразить эти взаимоотношения средствами данного языка.

Количество ситуаций действительности, которые надо обозначить и описать языковыми средствами, можно считать бесконечным. Попытки провести классификацию ситуаций, обозначаемых предложениями, предпринимались в лингвистике не раз, но до сих пор нельзя говорить об единой общепризнанной классификации. В лингвистике было разработано несколько классификаций, в основу которых легли либо семантический тип предиката (ср. Алисова 1970, Булыгина 1992, Бабенко 1999, 2002, Васильев 2000, Всеволодова 2000, Гайсина 1982, Кузнецова 1986, 1988, 1989 и др.), либо семантический тип субъекта (типология Н. Ю. Шведовой, О. А. Михайловой).

Структура и семантика предложения стали предметом также многих диссертационных исследований (ср. Плотникова 1989, Соболева 1989, Курлова 1996, Наумова 1997, Румянцева 1997, Лаппо 2000, Додыченко 2001, Новоженова 2001, Матханова 2002, Захарова 2004, Селеменова 2006).

Обобщая приведенное выше, можно прийти к заключению, что каждое предложение отражает некоторое типизированное событие, или типовую ситуацию, и одно типизированное событие, или одну типовую ситуацию, можно описать несколькими предложениями. Общими для всех этих предложений являются участники данной ситуации, которые на т. наз. глубинном уровне выполняют одну и ту же роль, являясь на поверхностном уровне разными членами предложения и выступая в разных грамматических формах.

Именно особые действующие лица помогают «опознать» одну и ту же ситуацию. Таким образом, типовую ситуацию можно рассматривать как единицу языкового уровня, отображающую внеязыковую ситуацию, причем каждая типовая ситуация формируется качественно и количественно определенным составом компонентов.

Валентность глагола 1.2.

1.2.1. Понятие валентности Прежде чем перейти к отдельным представителям теории валентности и ее развитию, которое она получала с 60-х гг. ХХ века, обратим внимание на то, как определяется валентность в некоторых лингвистических словарях и энциклопедиях.

В энциклопедическом словаре Языкознание. Большой энциклопедический словарь (1998: 79) валентность определяется как «способность слова вступать в синтаксические связи с другими элементами». Общеизвестно, что понятие валентность (от лат. valentia – сила) было заимствовано лингвистикой из химии, в которой оно служит для описания способности химических элементов образовывать соединения той или иной структуры. Не надо также напоминать, что понятие валентности применялось в лингвистике первоначально только по отношению к глаголам, и только позже лингвисты заговорили о валентности имен существительных, имен прилагательных и стали термин валентность применять и по отношению к другим частям речи.

Если искать истоки теории валентности, надо вернуться в 40-ые гг. XX века, когда появляется интерес первых лингвистов к валентности. Однако данный интерес начал увеличиваться только с 60-ых годов XX века, когда вышел в свет научный труд французского лингвиста Л. Теньера Основы структурного синтаксиса, изданный в Париже в 1959 году.

В научной литературе можно встретить несколько взглядов относительно того, кто ввел первым понятие валентности в лингвистику. Есть авторы, считающие «автором»

этого понятия русского лингвиста С. Д. Кацнельсона, есть лингвисты, признающие первенство немецкому лингвисту К. Бюллеру, французскому лингвисту Л. Теньеру или А. В. де Грооту. В. Г. Гак (1998: 79–80) полагает, что понятие валентности было впервые введено в научной обиход С. Д. Кацнельсоном в его работе «О грамматической категории», опубликованной в Вестнике ЛГУ № 2 в 1948 г.

Сравнивая понятие валентности в советском и западноевропейском языкознании, В. Г. Гак подчеркивает, что в отличие от западноевропейского языкознания, в котором термин валентность употреблялся для обозначения сочетаемости глаголов и определял число актантов, которые глагол может присоединять к себе, в советском языкознании развивается более широкое понятие валентности. Такое более широкое понятие валентности встречается и у С. Д. Кацнельсона, который считает валентность общей сочетательной способностью слов и единиц иных уровней. Применение понятия валентность по отношению к другим частям речи (именам существительным, именам прилагательным) уже упоминалось нами выше. Интересным представляется, что С. Д. Кацнельсон (ср. Кацнельсон 1987: 32) говорил даже о валентности союзов и предлогов, но эта идея в его научных трудах подробнее не разрабатывается.

Определяя и характеризуя валентность, В. Г. Гак (1998: 79–80) относит к ее основным характеристикам следующие: общий тип валентности (активная / пассивная), облигаторность валентности (обязательная / факультативная), число валентности (одновалентные / двухвалентные / трехвалентные глаголы), форма дополняющего члена (часть речи, слово или предложение, инфинитивная конструкция), категориальная семантика слова, реализующего валентность (одушевленность / неодушевленность, конкретность / абстрактность, счисляемость / несчисляемость).

Следующим источником, к которому мы обратились с целью найти объяснение и толкование термина «валентность», является Словарь-справочник лингвистических терминов Д. Э. Розенталя и М. А. Теленковой. В этом словаре валентность определяется как «способность слова вступать в словосочетания с другими словами» (Розенталь 1985:

32).

Несмотря на то, что валентность во второй половине XX века играла в лингвистике немаловажную роль, в энциклопедии Русский язык Ю. Н. Караулова, изданной в Москве в 2003 году, данное понятие остается вне внимания авторов, и толкование этого понятия в энциклопедии не дается.

Наоборот довольно подробно рассматривается термин валентность в Кратком справочнике по современному русскому языку Л. Л. Касаткина. Здесь синтаксическая валентность определяется как «потенция слова (словоформы) в плане сочетаемости с другими словоформами, иначе – способность иметь при себе некоторое количество определенных словоформ, которые поясняют данную, раскрывают, уточняют ее грамматическую и лексическую семантику» (Касаткин 1991: 275). Характеризуя валентность, авторы выделяют два типа валентности – левую и правую. Общеизвестно, что спрягаемый глагол в личной форме обязательно обладает в исследуемых нами языках левой валентностью – сочетаемостью с именительным субъекта. У переходных глаголов, нуждающихся в прямом дополнении, можно, таким образом, говорить и о правой валентности.

У непереходных глаголов одновалентных правой валентности нет (ср. Ребята уже спали).

Кроме синтаксической валентности в справочнике выделяется еще другой тип валентности, а именно семантическая валентность, под которой авторы подразумевают «способность слова – названия ситуации – подчинять себе другие слова – названия обязательных участников этой ситуации» (Касаткин 1991: 8). Эти участники ситуации и называются актантами.

Объясняя понятие валентности, авторы напоминают, что «валентностью обладают лишь слова, которые обозначают ситуации (положение дел), имеющие некоторое число обязательных участников, выполняющих определенные роли» (Касаткин 1991: 8). Такими словами являются в большинстве случаев глаголы (зависеть от чего), но кроме глаголов можно к таким словам отнести также отглагольные существительные (зависимость от чего), прилагательные (зависимый от чего), наречия (независимо от чего).

В книге Современный русский литературный язык П. А. Леканта термин валентность не объясняется. В разделе, посвященном синтаксису и русскому предложению, авторы опираются на диалектический структурно-семантический подход, разработанный в 50-ые годы ХХ века В. В. Виноградовым и заключающийся в совместном рассмотрении означаемой и означающей сторон синтаксических единиц. Только в разделе, посвященном грамматической организованности предложения, упоминается в связи со структурной схемой предложения также семантическая структура предложения, которая понимается как предикативное ядро, состоящее из главных членов предложения (предиката и субъекта).

Одновременно авторы обращают внимание на факт, что в современной синтаксической науке важную роль играет не только формальная, но и семантическая организация предложения и что каждое конкретное предложение, построенное по определенной структурной схеме, оформляет высказывание о событии (ситуации, положении дел). Эту ситуацию авторы называют «кусочком» действительности. Обобщая содержание конкретных предложений, пишется в книге, можно их представить в виде семантической структуры, отражающей объективную структуру ситуации (события). Для обозначения модели ситуации, отражаемой в предложении, авторы употребляют термин пропозиция и характеризуя ее, они пишут, что «структуру пропозиции определяет предикат, который отражает существо события; он диктует набор актантов – участников события (ситуации)»

(Лекант 1988: 275).

В Учебном словаре лингвистических терминов и понятий А. К. Карпова валентность характеризуется как общие сочетаемостные способности единиц разных уровней, причем семантическая валентность определяется как «свойство слова семантически сочетаться с определенным кругом других слов, вступать в синтаксические связи с другими словами» (Карпов 2002: 29). Синтаксическая валентность в лингвистическом словаре не упоминается, можно только найти замечание о том, что термин валентность чаще всего употребляется для обозначения потенциальных свойств единиц лексического, грамматического и морфемикословообразовательного уровней.

Также Краткий словарь лингвистических терминов Н. В. Васильевой (1995: 20) определяет валентность как способность слова вступать в синтаксические (смысловые и формальные) отношения с другими словами (смысловая сочетаемость), а также как формальную сочетаемость (справа и слева) единиц языка.

В немецком справочнике Kleine Enzyklopdie. Deutsche Sprache (Fleischer 1993: 87) можно найти о валентности следующую информацию: «Der Begriff wurde von dem franzsischen Sprachwissenschaftler Tesnire aus der Chemie entlehnt und in die Sprachwissenschaft bertragen. Er wurde zunchst in der Syntax verwendet und bezeichnete den Sachinhalt, dass verschiedene Verben eine unterschiedliche Anzahl von Satzgliedern an sich binden. Valenz wurde also zunchst als (syntaktische) Eigenschaft der Wortklasse Verb verstanden. Die an das Verb gebundenen Satzglieder wurden Mitspieler oder Aktanten (actants) genannt, und dabei wurde zwischen (syntaktisch) obligatorischen und (syntaktisch) fakultativen Aktanten unterschieden.

Die nicht an das Verb gebundenen Satzglieder wurden Umstandsangaben (circonstants) genannt». Из приведенного выше следует, что немецкая лингвистика придерживается понятия, что термин валентность ввел в научный обиход французский лингвист Л. Теньер.

Авторы подчеркивают, что постепенно валентность стала рассматриваться не только как свойство синтаксическое, но и как свойство семантическое.

Вслед за С. Д. Кацнельсоном (ср. Кацнельсон 1987: 20–21) мы понимаем валентность как подразумеваемое значением слова или имплицитно содержащееся в нем указание на необходимость восполнения его словами определенных типов в предложении.

Валентность с этой точки зрения является признаком не всех полнозначных слов, а только тех из них, которые сами по себе дают ощущение неполноты высказывания и требуют восполнения в высказывании, для нас это глаголы. Употребляя в дальнейшем термин валентность, мы имеем в виду валентность глаголов. Для обозначения структуры предложения, состоящей из актантов, облигаторных дополнений и типичных свободных дополнений глагола, мы будем пользоваться термином актантная структура глагола.

Итак, в заключение можно сказать, что исследованию валентности уделяется лингвистами с второй половины ХХ века пристальное внимание и теории валентности глагола и валентностным свойствам глаголов в одном или нескольких языках посвящены многие работы (ср. Кацнельсон 1972, 1987, Теньер 1988, Апресян 1995, 2006, 2007, Мухин 1987, Мельчук 1999, Всеволодова 2000, Падучева 1974, 1992, 2002, 2004, gel 2000, Helbig 1982, Heringer 1996, Pala – eveek 1997, Panevov 1998, 1999a, 1999b, Panevov – eznkov 2001, Sgall 1998, 2006, Stepanowa – Helbig 1981, Helbig – Schenkel 1982, Welke 1988, Grepl – Karlk 1998, Strkov–Lopatkov – abokrtsk 2002, Wotjak 2000, Lopatkov – Panevov 2000, abokrtsk 2002).

Кроме того, валентность и валентностные свойства глаголов выбранных семантических групп одного или нескольких языков (в сопоставительном плане) стали предметом многих диссертационных исследований (ср. Кибардина 1988, Бажжани 1995, Булынина 1995, Пименова 1995, Решеткин 1995, Григорьева 1996, Колосова 1997, Лахтюкова 1997, Плотникова 1997, Гришаева 1999, Труфанова 1999, Воронина 2001, Дубровская 2001, Новоженова 2001, Косицына 2002, Макуца 2003, Мурыгина 2003, Разова 2003, Аллацлова 2004, Сухарева 2005, Кулятина 2006, Hlavkov 2008, abokrtsk 2005).

1.2.2. Теория валентности В настоящей главе дается небольшой обзор развития теории валентности в мировой, чешской и русской лингвистике и представляются концепции виднейших представителей этого направления – Л. Теньера, С. Д. Кацнельсона, Ю. Д. Апресяна и др.

Развитию теории валентности посвящена, например, также статья П. Карлика «Od Tesnira k.....?!» (Karlk 2000: 31–39).

1.2.2.1.

Одним из первых представителей структурного синтаксиса и теории валентности в западноевропейской лингвистике является виднейший французский лингвист Люсьен Теньер (1893 – 1954). Его многоплановый труд Основы структурного синтаксиса вышел в свет только пять лет после его смерти, в 1959 году, и надо отметить, что в самом начале эта книга пользовалась не особым успехом. Это было связано с тем, что взгляды и теория, представленные в ней, существенно отличались от взглядов направления, играющего в то время в мировой лингвистике основную роль, а именно от идей американского структурализма.

Как упоминает В. Г. Гак (1988: 5) в вступительной статье к русскому переводу Основ структурного синтаксиса, Ж. Фурке сравнивал монографию Л. Теньера с гадким утенком из сказки Х. Андерсена. В. Г. Гак обращает внимание на то, что как и судьба гадкого утенка также судьба труда Л. Теньера была неожиданной. Хотя этот труд в самом начале встретился в лингвистических кругах с резкой критикой, в последующих годах к нему лингвисты часто обращались, и идеи, содержащиеся в нем, привлекали все больше внимания. Мысли Л. Теньера стали основополагающими для семантического синтаксиса, нашедшего развитие несколько дестятилетий позже, и теория Л. Теньера стала основой для разработки таких лингвистических направлений как, например, грамматики зависимостей, теории валентности и падежной грамматики (Ч. Филлмор, У. Чейф).

Как полагает В. Г. Гак (1988: 6), описанную выше судьбу книги и интерес к ней можно объяснить и тем, что «труд представляет собой не спекуляции на те или иные сюжеты, модные в определенный период развития науки, а результат теоретического осмысления важных практических проблем лингвистики» и вырос из многолетнего опыта преподавания языков. Сочетание теории с ее практическим употреблением на практике и отражение практики при изложении научных идей – это и то, что необходимо подчеркнуть и что отличает труд Л. Теньера от других научных трудов. Это и понятно, ведь сам Л. Теньер преподавал иностранные языки и вел курсы по переводу. Поэтому и неудивительно, что соединение теории и практики пронизывает всю его научную и преподавательскую деятельность.

Привлекательность Основ структурного синтаксиса обусловлена, по нашему мнению, преимущественно логичностью изъяснения, наглядностью, употреблением интересных и иллюстративных метафор. В следующем продемонстрируем указанное выше на трех, с нашей точки зрения, удачных примерах.

Говоря о синтаксической связи, Л. Теньер пишет, что «построить предложение – значит вдохнуть жизнь в аморфную массу слов, установив между ними совокупность синтаксических связей» (Теньер 1988: 23). Считая ядро элементарной синтаксической единицей, он усматривает в нем «своего рода кирпичик, идущий на постройку структуры предложения, или, если угодно, клетку, лежащую в основе живого организма предложения» (Теньер 1988: 56). В качестве последнего нашего примера, свидетельствующего о наглядности и логичности изъяснения научных идей Л. Теньера, можно привести его сравнение грамматических категорий «с пушками, стоящими в бездействии в артиллерийском парке» и функций «с теми же пушками, но стреляющими на поле боя» (Теньер 1988: 61).

Как уже упоминалось выше, Л. Теньера принято считать первым, кто ввел понятие валентности. Валентность он определяет следующим образом: «Глагол можно представить себе в виде своеобразного атома с крючками, который может притягивать к себе большее или меньшее число актантов в зависимости об большего или меньшего количества крючков, которыми он обладает, чтобы удерживать эти актанты при себе. Число таких крючков, имеющихся у глагола, и, следовательно, число актантов, которыми он способен управлять, и составляет сущность того, что мы будем называть валентностью глагола.» (Теньер 1988: 250). В связи с числом крючков (пустых мест), имеющихся у глагола, Теньер (1988: 250) отмечает, что вовсе не обязательно, чтобы все валентности какого-либо глагола были заняты соответствующими актантами, чтобы они были всегда, если можно так выразиться, насыщены. Он подчеркивает, что некоторые валентности могут оказаться незанятыми, или свободными. В качестве примера Л. Теньер приводит предложения Альфред поет. – Альфред поет песню.

В связи с этим следует подчеркнуть, что в центр предложения Л. Теньер ставит глагол и центральную роль в глагольном предложении отводит именно глаголу, т. е.

предикату, а не субъекту. Конечно, он признает существование и других предложений – субстантивных, адъективных и наречных. Свои размышления он заключает тем, что «В простом предложении центральным узлом не обязательно должен быть глагол. Но уж если в предложении имеется глагол, он всегда центр этого предложения.» (Теньер 1988:

118).

Выше нами уже отмечалась способность Л. Теньера употреблять иллюстративные и интересные метафоры для наглядного освящения научных лингвистических вопросов.

Довольно широко известно сравнение глагола с драмой, представленное Л. Теньером и упоминаемое в многих научных работах. Л. Теньер вводит понятие «глагольный узел», под которым подразумевает центр предложения в большинстве европейских языков.

Характеризуя глагольный узел он пишет: «1. Глагольный узел, который является центром предложения в большинстве европейских языков выражает своего рода маленькую драму.

Действительно, как в какой-нибудь драме, в нем обязательно имеется действие, а чаще всего также действующие лица и обстоятельства. 2. Если перейти от плана драматической реальности к плану структурного синтаксиса, то действие, актеры и обстоятельства становятся соответственно глаголом, актантами и сирконстантами.» (Теньер 1988: 117).

Таким образом, центром глагольного предложения Л. Теньер считает глагол, выступающий в качестве элемента, управляющего всем предложением. Одновременно с определением глагольного узла Л. Теньер дает характеристику актантов, под которыми подразумевает живые существа или предметы, которые участвуют в процессе в любом качестве, даже в качестве простого статиста, и любым способом, не исключая самого пассивного. По Теньеру, актанты – это всегда существительные или их эквиваленты. И напротив, именно существительные, как правило, всегда берут на себя в предложении роль актантов. В отличие от актантов сирконстанты выражают обстоятельства (времени, места, способа и пр.), в которых развертывается процесс. Согласно Л. Теньеру, сирконстанты – это всегда наречия (времени, места, способа и пр.) или их эквиваленты. И напротив, именно наречия всегда берут на себя в предложении функцию сирконстантов (ср. Теньер 1988: 117).

Рассматривая актанты и актантную структуру глагола, Л. Теньер подчеркивает, что глаголы обладают разным числом актантов. В связи с этим Л. Теньер выделяет четыре группы глаголов: 1. глаголы без актанта, 2. глаголы с одним актантом, 3. глаголы с двумя актантами, 4. глаголы с тремя актантами. К первой группе глаголов Л. Теньер относит глаголы, обозначающие процесс, который развертывается сам по себе и в котором нет участников, и отмечает, что в первую очередь это глаголы, обозначающие атмосферные явления. Возвращаясь к сравнению с драмой, Теньер пишет, что «в случае с безактантным глаголом поднявшийся занавес открывает сцену, на которой идет дождь или снег, но нет актеров.» (Теньер 1988: 122). Во вторую группу глаголов входят глаголы, которые выражают действие, в котором участвует только одно лицо или один предмет. Третья группа глаголов представлена глаголами, обозначающими процессы, в которых участвуют два лица или предмета. И, наконец, четвертая группа состоит из глаголов, выражающих действие, в котором участвуют три лица или предмета, причем первый и третий актанты, как правило, лица, второй – предмет (ср. Теньер 1988: 121–123).

Отдельные актанты Л. Теньер обозначает порядковыми номерами. Характеризуя более подробно отдельные виды актантов с семантической точки зрения, он приходит к заключению, что первый актант – тот, кто осуществляет действие, и в традиционной грамматике он обычно называетя субъектом. Название субъект Л. Теньер сохраняет.

Второй актант по Л. Теньеру – тот, кто испытывает действие, и в традиционной грамматике он обычно называется прямым дополнением. Второй актант Л. Теньер называет в отличие от традиционной грамматики объектом. Третий актант – это актант, в чью пользу или в ущерб которому совершается действие. В традиционной грамматике он называется косвенным дополнением (ср. Теньер 1988: 123–125).

В связи с актантами необходимо обратить внимание на особый вид актантов, выделяемый Л. Теньером, а то на т. наз. контрсубъект. Различая активную и пассивную диатезы, Л. Теньер отмечает, что в то время как второй актант глагола в активной диатезе испытывает действие, второй актант глагола в пассивной диатезе это действие осуществляет (ср. активная диатеза: Альфред избивает Бернара. – пассивная диатеза: Бернар избивается Альфредом). В отличие от традиционной грамматики, в которой с семантической точки зрения принято называть второй актант пассива дополнением пассива, или агентивным дополнением, Л. Теньер предлагает называть этот актант контрсубъектом, поскольку он противостоит субъекту, как и пассив противостоит активу (ср. Теньер 1988:

124).

Сравнивая актанты и сирконстанты, Л. Теньер приводит нам известное различие, заключающееся в неограниченном количестве сирконстантов, которые могут находиться в предложении. Он пишет: «Количество сирконстантов не так определено, как количество актантов. Предложение может не иметь ни одного сирконстанта, а может иметь их в неопределенном количестве.» (Теньер 1988: 138).

Не надо отмечать, что граница между актантами и сирконстантами остается до сих пор неясной. Попыткa представить однозначные правила, которые послужили бы для распределения актантов и сирконстантов, предпринятa, например, в работе Я. Паневовой (Panevov 1980: 29– 32). Разграничение актантов и сирконстантов и стремление дать их точное определение оказалось также в центре внимания Л. Теньера, который осознает, что актант с наибольшим порядковым номером, то есть третий актант, уже обладает некоторыми характеристиками сирконстанта. В связи с этим он подчеркивает, что сирконстант, который может быть выражен только наречием, в случае, если он выражен не наречием, а существительным, должен сначала с помощью предлога приобрести признаки наречия.

Конечно, необходимо учесть тип данного языка. «В языках, обладающих падежной системой, и в частности дативом и аккузативом, третий и даже второй актант по своей форме, без всякого сомнения, являются актантами; напротив, в языках, где эти актанты оформлены предлогами, они неожиданным образом сближаются с сирконстантами», пишет Теньер (1988: 141) Валентность в концепции С. Д. Кацнельсона 1.2.2.2.

Первым из русских лингвистов, который занимался вопросом валентности, можно считать С. Д. Кацнельсона (1907 – 1985), выдающегося лингвиста-теоретика, уделяющего в своих трудах внимание целому ряду вопросов: проблемам соотношения языка и мышления, теории значения, теории морфологии и синтаксиса, вопросам психолингвистики, исследованию детской речи, проблемам сравнительно-исторического языкознания в области индоевропеистики и германистики.

Согласно его концепции «валентные свойства предиката, реализующиеся в предложении, в самом предикате даны в виде «мест», подлежащих заполнению «пробелов».

Каждый предикат как бы открывает «вакансии» для замещающих эти «вакансии»

предикандумов.» (Кацнельсон 1972: 177).

С. Д. Кацнельсон понимает валентность как синтаксическую потенцию, заключающуюся в лексическом значении слова, как способность присоединить к себе другое полнозначное слово. Валентность он определяет как «подразумеваемое значением слова или имплицитно содержащееся в нем указание на необходимось восполнения его словами определенных типов в предложении» (Кацнельсон 1987: 21).

Можно привести еще одно определение валентности, которое С. Д. Кацнельсон дает, а именно, «валентность – это свойство значения, в котором как бы содержатся «пустые места» или «рубрики», нуждающиеся в восполнении, как рубрики в анкете.

Слово, обладающее валентностью, предполагает возможность его «дополнения»»

(Кацнельсон 1987: 21).

В дальнейшем С. Д. Кацнельсон подчеркивает, что не следует смешивать «дополнение» в этом смысле с традиционным грамматическим термином «дополнение», служащим для обозначения объекта. Пустые места, или рубрики, как С. Д. Кацнельсон обозначает места, открываемые глаголом, могут быть заполнены не только объектом, но в роли заполнителя пустой клетки может выступать и субъект, а нередко также обстоятельство.

Определяя валентность, С. Д. Кацнельсон указывает на необходимость выделения формальной и содержательной валентностей. Характеризуя эти два типа валентности, он обращает внимание на тот факт, что «содержательная валентность остается во всех языках одинаковой, а формальная, будучи функцией морфологического строя данного языка, в разных языках различна» (Кацнельсон 1987: 22). Таким образом, для нас представляется важным, что содержательную валентность он считает универсальной, в отличие от формальной валентности, варьюрующей по языкам и имеющей идеоэтнический характер.

Он придерживается мнения, что содержательная валентность во всех языках одинакова, но предсказать формальную валентность очень трудно.

Уже в связи с теорией Л. Теньера упоминалось, что к валентности глаголов можно подходить с двух точек зрения – количественной и качественной. Также С. Д. Кацнельсон измеряет валентность предиката количеством открываемых им «мест» и в зависимости от количества потенциальных «мест» классифицирует предикаты на одноместные, друхместные, трехместные и др. (ср. Кацнельсон 1972: 177). Эта классификация, в основе которой лежит количество дополнений и которая все таки играет важную роль при исследовании предикатов, носит внешний характер и не представляется с лингвистической точки зрения такой интересной. Более важную роль при исследовании валентности глаголов (предикатов) играет качественная характеристика дополнений. Количество «мест» колеблется по С. Д. Кацнельсону от двух до трех.

На основании специфических отношений между предикандумами, которые могут быть различными в пределах одного количественного типа предикатов (одновалентных, двухвалетных и т. д.), С. Д. Кацнельсон выделяет семантико-синтаксические типы предикатов (ср. Кацнельсон 1972: 178–179). Решающую роль при этом выделении играет различие одноместных и многоместных предикатов – абсолютных и относительных.

В отличие от относительных, абсолютные предикаты (ходить, стоять, плакать, гореть, вянуть, бледнеть) выражают признаки, присущие одному объекту. Предикаты этого типа выражают такие события, которые совершаются в объекте, не выходят за его пределы и, следовательно, не нуждаются для своего проявления в других объектах. Употребляя грамматическую терминологию, их можно назвать предикатами непереходными. С. Д. Кацнельсон говорит о предикатах-свойствах. Именно из-за того, что этот тип предикатов одновалентен, у лингвистов он не вызывает особого интереса. Несмотря на их одноместность, также абсолютные предикаты не однородны и можно их классифицировать на разные логико-грамматические подтипы, характеризующиеся своей специфической валентностью.

Более интересными для исследования представляются предикаты многоместные, или относительные. Предикаты этого типа описывают события, в которых «участвуют»

два или больше объектов, играющих в событии свою особую роль. Число этих «участников» ситуации (положения дел), как полагает С. Д. Кацнельсон, иррелевантно, важно число «ролей», составляющих событие. В качестве примера С. Д. Кацнельсон (ср. Кацнельсон 1987: 25) приводит событие «затопить», предполагающее жидкость, обычно воду, и район затопления.

В связи с валентностью, которую С. Д. Кацнельсон, как уже отмечалось выше, определял как «свойство значения, в котором как бы содержатся «пустые места» или «рубрики», нуждающиеся в восполнении, как рубрики в анкете» (Кацнельсон 1987: 21), и в связи с выделением дополнений к глаголу, С. Д. Кацнельсон предупреждает, что необходимо четко различать «место» при глаголе и «обстоятельственную характеристику глагольного действия», возможную в принципе при любом глаголе. Это и понятно, если учесть, что каждое действие совершается в определенном месте и в определенное время.

Из этого и следует, что обстоятельство места и обстоятельство времени могут сочетаться с любым глаголом и в таком случае они как бы наслаиваются на все предложение. Кроме того, необходимо иметь в виду, что есть случаи, когда временная или пространственная характеристика необходима для наполнения смысла глагола, и, таким образом, данное дополнение является облигаторным. С. Д. Кацнельсон (1987: 26) пишет, «речь идет о предикатах, в значении которых уже содержится указание на то или иное обстоятельство, что открывает при таких глаголах ваканцию для обстоятельственного «дополнения»».

В качесве примера можно привести предложное словосочетание в Праге, способное выступать то в роли облигаторного дополнения, то в роли свободного дополнения (ср.

Моя сестра живет в Праге. – В Праге мы сфотографировали Пражский град.). Для дополнений С. Д. Кацнельсон (ср. Кацнельсон 1972: 160) употребляет понятие предикандум, или аргумент, которые он определяет как именные (субстанциональные) значения непосредственно объединяемые предикатом и дополняющие его до уровня предложения.

Московская семантическая школа и Ю. Д. Апресян 1.2.2.3.

Говоря о семантике, нельзя не упомянуть Московскую семантическую школу (в дальнейшем МСШ), важнейшим представителем которой является Ю. Д. Апресян.

Деятельность МСШ начинается с пионерских работ по семантике, выполненных в начале 60-х гг. ХХ века в Лаборатории машинного перевода МГПИИ им. М. Тореза (Московский государственный педагогический институт иностранных языков имени Мориса Тореза), и в особенности, от модели «СмыслТекст» И. А. Мельчука. С 1977 г., после вынужденной эмиграции И. А. Мельчука в Канаду, началось дробление МСШ.

Российская ветвь МСШ, как отмечает Ю. Д. Апресян (2005: 3) в дальнейшем формировалась под влиянием еще двух факторов – компьютерной реализации модели «СмыслТекст» в виде полифункционального лингвистического процессора ЭТАП, откуда пришла идея интегрального описания языка, и исследований в области теоретической семантики, языковой картины мира и системной лексикографии. В основе всех теоретических и лексикографических работ МСШ лежат два основных принципа: принцип интегральности лингвистических описаний и установка на реконструкцию языковой картины мира. Более подробную характеристику МСШ с описанием обоих основных принципов, принципов теоретической семантики, лежащих в основе МСШ, семантического метаязыка, и принципов системной лексикографии (принципа активности, принципа системности) дает статья Ю. Д. Апресяна (ср. Апресян 2005: 3–30).

В связи с лексикографической работой и попыткой интегрального описания русского языка привлекает внимание Ю. Д. Апресяна семантическая валентность с точки зрения теоретической семантики и лексикографии.

В Лексической семантике он пишет, что «семантические валентности вытекают непосредственно из лексического значения слова, характеризуют его как конкретную, отличную от других лексическую единицу. Приписываемые им содержания, или «роли», если пользоваться термином Ч. Филлмора (субъект, объект, инструмент, средство, место и т. п.), суть части лексического значения» (Апресян 1995: 120). Внимание он обращает на необходимость отличать семантические валентности (актанты) и другие типы зависимостей, подчеркивая, что валентностей у большинства слов немного и их морфологическое выражение часто идиоматично и зависит и от того слова, к которому данная валентность принадлежит. Сравнивая семантические валентности с другими типами зависимостей, Ю. Д. Апресян указывает на то, что морфологическое оформление других зависимостей (обычно обстоятельств) более или менее стандартно и диктуется главным образом содержанием соответствующей подчинительной связи, а не значением подчиняющего слова. Применяя основные положения теории валентности на практике при составлении словарей и исследовании лексики, Ю. Д. Апресян в дальнейшем указывает на необходимость приводить данные о валентности слова в словарях и справочниках, утверждая, что «синтаксическая зона словарной статьи должна быть посвящена описанию семантических валентностей слова: они немногочисленны, и поэтому их можно описать непосредственно в словарной статье; они могут выражаться идиоматично, и поэтому их нужно описывать именно при данном слове. С другой стороны, неидиоматичность морфологического выражения других типов зависимостей делает ненужным их описание в словарных статьях отдельных слов, а их многочисленность делает это практически невозможным.» (Апресян 1995: 121).

К лексико-синтаксическому подходу, разработанному в 1967 г., Ю. Д. Апресян возвращается в начале ХХI века и пересматривает его. Он подчеркивает, что отличие его лексико-синтаксического подхода от традиционного подхода заключалось в попытке найти системные основания для установления управляющих свойств глагольных лексем.

Глаголы рассматривались не поодиночке, а в составе больших классов и более мелких подклассов. Основанием для объединения глагольных лексем в один класс или подкласс была их способность употребляться в одних и тех же синтаксических конструкциях и допускать одни и те же синтаксические трансформации. Такие классы обычно оказывались и семантически однородными (ср. виниться кому-л. (перед кем-л.) в чем; исповедаться кому-л. (перед кем-л.) в своих сомнениях, открываться кому-л. (перед кем-л.) во всем и т. п.) 1.3.

1.3.1. Роль глагола в предложении – исторический экскурс Глагол является одной из самых важных и значительных частей речи и постоянно привлекает внимание лингвистов. Традиционно глагол понимается как часть речи, обозначающая действие и выражающая его в формах вида, залога, наклонения, времени и лица.

П. А. Лекант (1988: 214) обращает внимание на то, что «когда говорят, что глагол обозначает действие, то имеют в виду не только механическое движение (ходит, бегает), но и состояние (спит, радуется), проявление признака (белеет), изменение признака (желтеет), отношение к кому-чему-нибудь (уважает, любит) и т. п.».

Как справедливо отмечает З. Новоженова (2002: 160), уже для «классического»

периода развития русского синтаксиса ХVIII – IXX вв., начала ХХ в. характерна оценка глагола-сказуемого как непременного признака предложения (Н. Курганов, А. А. Барсов, Н. Кошанский, И. Орнатовский. А. Х. Востоков, И. И. Давидов, Н. И. Греч, Ф. И. Буслаев, А. А. Потебня, Д. Н. Овсянико-Куликовский, А. М. Пешковский). Такие лингвисты, как Е. Курылович, чешские лингвисты Р. Мразек, Ф. Данеш, Е. Кржижкова рассматривают в составе грамматической системы только глагольные предложения. Главный упор делается на доминирующее положение глагола-сказуемого в формально-грамматическом смысле, не принимаются во внимание семантические свойства глаголов и роль этих свойств в формировании предложения, неполнозначные глаголы рассматриваются наряду с полнозначными, так как их роль в выражении грамматических признаков предикативности аналогична (ср. Он поет хорошо. В лесу было хорошо.).

Известный русский лингвист А. М. Пешковский (1878 – 1933), автор книги Русский синтаксис в научном освещении (1-ое издание в 1914 г.), опирается на учение А. А. Потебни и Ф. Ф. Фортунатова и в своем учении о русском синтаксисе он сочетает семантическую сторону языковых явлений, типичную для учения А. А. Потебни, с формализмом», характерным для Ф. Ф. Фортунатова. Основную роль глагола он усматривает в названии действия. О глаголе и его способности обозначать действие он пишет: «Мы сказали, что глагол обозначает действие. Но ведь «действовать» могут только живые существа, все же остальные предметы не «действуют», а только движутся. Живые же существа «действуют» потому, что они движутся по своей воле, произвольно. И значит, в глаголе, раз он изображает действие, должен быть еще оттенок воли, намеренности. И действительно, в каждом глаголе есть и этот оттенок, только его еще труднее уловить.

В таких глаголах, например, как умер, родился, заболел, простудился, упал, ушибся и т. д., мы едва ли заметим «намеренные» действия. Нам смешна школьная формула что сделал?

– Умер. На самом деле эта формула грамматически безупречна. Тут все дело в том, что в вещественной части этих глаголов выражено как раз нечто прямо противоположное намеренности, нечто совершенно не зависящее от нашей воли. Учесть в таких глаголах оттенок намеренности – это то же самое, что учесть, насколько замедлится отправление поезда, если кто-нибудь на станции ухватится за последний вагон и будет тянуть поезд назад. Но что этот оттенок сознательной деятельности есть в каждом глаголе, это лучше всего видно из тех случаев, когда нам надо неживые, неодушевленные предметы представить живыми, оживить. Оказывается, что для этого глагол всегда более годится, чем какая-либо другая часть речи.» (Пешковский 2001: 79).

Также Л. В. Щерба усматривает основное значение глагола в действии, а не в состоянии, когда он пишет: «В категории глаголов основным значением, конечно, является только действие, а вовсе не состояние, как говорилось в старых грамматиках. Эта проблема, по-видимому, возникла из понимания «частей речи» как рубрика классификации лексических значений.... Ясно, что дело идет не о значении слов, входящих в данную категорию, а о значении категории, под которую подводятся те или иные слова. В данном случае очевидно, что когда мы говорим больной лежит на кровати или ягодка краснеет в траве, мы это лежание и краснение представляем не как состояния, а как действия.»

(Щерба 1957: 66). Характеризуя глагол, Л. В. Щерба обращает внимание на общие формальные признаки слов, подводимых под эту категорию, а именно – их изменение по лицам, числам, временам, наклонениям, видам и другим категориям.

А. А. Шахматов считает основным значением для глагола название активного признака и подчеркивает неразрывную связь глагола со словом, обозначающим производителя действия. Это он и считает важным, чтобы отличить глагол от отглагольного существительного, которое называет активный признак, отвлеченный от его производителя. Обращая внимание на различие между словами стрелять и выстрел, ходить и ходьба, он подчеркивает, что «правда, мы при слове ходить можем и не представлять себе определенно того или другого производителя этого действия, но оно при некотором напряжении вызовет в нас представление или о человеке, или о животном, или о машине – производителях такого действия; конечно, и слова выстрел, ходьба могут вызвать представления о словосочетаниях выстрел охотника, ходьба часов, но разница со словами ходить, стрелять в том, что они не вызывают представления о подобных словосочетаниях с опущенным названием производителя действия.» (Шахматов 1952: 68–69).

Также С. Д. Кацнельсон считает глагол (предикат) центром предложения. Сравнивая предикат с атрибутом, цель которого заключается в актуализации понятия об объекте, он обращает внимание на то, что предикат «... органически связан с предложением, которое без него немыслимо. Выбросить предикат из пропозиции – значит удалить ее жизненный нерв. Предикат неустраним без последствий для всей пропозиции, тогда как aтрибут может быть заменен другим без большого ущерба.» (Кацнельсон 1972: 162).

Часть исследователей, считая глагол важнейшим организующим элементом предложения, не понимаeт глагольность как обязательное качество предложений. Представителем такого направления является, например, П. А. Лекант. Эти исследователи признают и иные, неглагольные типы предложения – именные двусоставные, генитивные, номинативные и др. В рамках этого взгляда развивается и идея, согласно которой глагол является не только обязательным, но и определяющим компонентом предложения. Как пишет З.

Новоженова (2002: 160), «глагол определяет не только количество именных членов (компонентов) предложения, но и их смысловое (семантическое) содержание (роль) в предложении... в центр структуры предложения помещается предикат – сказуемое-глагол, задающий определенное число зависимых от него членов, называемых актантами, аргументами, комплементами, партиципантами, термами и просто именными компонентами предложения. Структура предложения-высказывания в таких исследованиях предстает как соединение предиката-глагола и его актантной рамки (Л. Теньер, Ф. Данеш, Т. П. Ломтев).».

Таким образом, с 60-ых гг. ХХ века в связи с появлением и развитием теории валентности и семантического синтаксиса внимание лингвистов концентрируется именно на предикате (глаголе), которому отводится роль структурного центра предложения, и предложение понимается как отражение ситуации с определенным набором участников.

1.3.2. Исследование глагола – справочники и словари валентности Таким образом, глагол выходит на передний план и рассматривается как структурный центр предложения, который открывает при себе другие «пустые места», нуждающиеся в своем заполнении. Набор и число таких «пустых мест» зависит от типа ситуации, обозначаемой глаголом, и можно предположить, что число «пустых мест» зависит от семантического типа предиката и его лексического значения.

В лингвистике глагол исследуется с разных точек зрения. Исследуются грамматические категории глагола (залог, вид, переходность), анализу подвергаются определенные лексико-семантические группы с точки зрения когнитивной, семантико-структурной, функциональной, формальной (спряжение глаголов), семантической (значение, идеографическое описание). Глаголу, его формам, значениям, синтагматическим свойствам посвящен ряд словарей-справочников. Из многих более подробно охарактеризуем работы А. П. Окуневой и Л. И. Пироговой, затем обратим внимание на словари валентности.

А. П. Окунева (2000: 558) понимает глагол как центральную единицу речи и признает ему центральную роль при формировании предложения. Это, по ее мнению связано с тем, что глагол устанавливает время и характер протекания действия, отношение действия к действительности, которое может мыслиться как реальное, возможное, предположительное или побудительное, указывает на различные отношения к субъекту, объекту действия. В словаре-справочнике Русский глагол (2000) содержится более глаголов и 60 000 глагольных форм. Цель словаря заключается в отражении современного словоизменения русского глагола и описании его парадигмы, т. е. системы его морфологических форм, значений и употреблений. Словарь фиксирует возможные связи глагола с другими словами.

Важную роль в предложении признает глаголу и Л. И. Пирогова, автор грамматического словаря-справочника Русский глагол (1999), отмечая, что «глагол – одна из самых важных частей речи, поскольку именно на глаголе в подавляющем большинстве случаев «держится» фраза, предложение. Глагол является своего рода начальником в предложении.» (Пирогова 1999: 3). В грамматическом словаре-справочнике глагол понимается традиционно, т. е. как знаменательная часть речи, выражающая чье-либо действие, состояние, бытие в их отношении к времени, и дается характеристика отдельных грамматических категорий глагола: вид, залог, лицо. Одновременно автор обращает внимание на разграничение переходных и непереходных глаголов, на безличные глаголы, имеющие форму только 3-ьего лица единственного числа, на возвратные глаголы. Переходные глаголы подразделяются автором на две группы: прямопереходные и косвенно-переходные.

Прямопереходными Л. И. Пирогова называет глаголы, которые передают действия, которые непосредственно («прямо») связаны с объектом, объект «входит» в действие или действие «включает» в себя объект. Косвенно-переходные глаголы – это глаголы, которые передают действия, связанные с объектом «косвенно», опосредствованно, и объект не «включается» в действие. Непереходные глаголы передают потом такие действия, для осуществления которых не нужен объект.

Рассматривая работы, посвященные глаголу, его семантике и его грамматическим категориям, нельзя не упомянуть словари валентности и словари глагольного управления.

Подробную характеристику словарей валентности (Sownik syntakticzno-generatywny czasownikv polskich, Valenn slovnk slovenskch sloves, FrameNet3, LCS, English Verb Classes and Alternations, PropBank, Japonsko-anglick valenn slovnk, Smolensk databze slovesnch pznak, Bulharsk valenn slovnk) дает З. Жабокртски (ср. abokrtsk 2002: 8– 22). Мы остановимся лишь на работах, посвященных валентности глаголов исследуемых нами языков, т. е. русского, чешского и немецкого языков. К основным работам можно отнести следующие:

1. Русский глагол. Словарь-справочник синтаксической сочетаемости глаголов 2. Семантико-синтаксическое сопоставление славянских языков (на материале белорусского, польского, русского и чешского языков) (Руденко – Ивашина – 3. Словарь сочетаемости слов русского языка (Денисов – Морковкин, 2002);

Slovesa pro praxi (Svozilov – Prouzov – Jirsov, 1997);

5. Valenn slovnk eskch sloves (Lopatkov – abokrtsk – Kettnerov, 2008);

6. Wrterbuch zur Valenz und Distribution deutscher Verben (Helbig – Schenkel, VALBU – Valenzwrterbuch deutscher Verben (Schumacher – Kubczak – Schmidt Первым из словарей-справочников, которые мы более подробно представим, является Русский глагол. Словарь-справочник синтаксической сочетаемости глаголов см. http://framenet.icsi.berkeley.edu/ (2003) М. Н. Лебедевой. В словарь вошло более 2 500 глаголов, которые в первой части даны в алфавитном порядке, во второй части они потом упорядочены по отдельным моделям сочетаемости. В первой части словаря указываются у каждого глагола возможные распространители, во второй части дается список моделей сочетаемости с указанием лексико-семантических групп, образующих предложения по данной модели. Таким образом, в словаре-справочнике главную роль играет языковая форма распространителя, и кроме формального аспекта учитывается во второй части и аспект семантический.

В зависимости от формы, служащей для выражения распространителя, автор выделяет 3 типа: объектный распространитель в определенной падежной форме, распространитель в форме инфинитива и распространитель определенной семантико-смысловой группы (обстоятельственный). Группа распространителей в определенной падежной форме в дальнейшем дробится на более мелкие группы, 1. распространители в определенной падежной форме без предлога (ср. читать что, добиваться чего, помогать кому, интересоваться чем); 2. распространитель в определенной падежной форме с предлогом (ср. отказаться от чего, привыкнуть к чему, познакомиться с кем); 3. беспредложные двойные связи (ср. вручить что кому, назвать кого кем); 4. беспредложнопредложные двойные связи (ср. превратить что во что, подозревать кого в чем, заплатить кому за что); 5. беспредложно-предложные тройные связи (ср. заплатить кому что за что, рассказать кому что о чем); 6. предложные двойные связи (ср. отвечать перед кем за что, разговаривать с кем о чем). Справочник включает 43 модели сочетаемости и в словаре сделана попытка определить основные значения лексикосемантических групп, образующих ту или иную модель синтаксической сочетаемости.

В качестве примера можно привести две словарные статьи: положить и класть.

положить см. класть кого? инф. дочку спатъ что? кого? (чего?) куда? книги на стол, раненого в госпиталь кому? что? (чего?) гостю пирожок (салата) класть – положить что? (кого?) пирожок кого? инф. ребенка спатъ что? кого? (чего?) куда? (на что?) книги на стол, больного в госпиталь, стихи на музыку кому? что? (чего?) гостю пирог, гостю салата Словарь белорусских лингвистов Семантико-синтаксическое сопоставление славянских языков (на материале белорусского, польского, русского и чешского языков) (Руденко – Ивашина – Яуман, 2004) состоит из трех глав. Первая глава знакомит читателя с теоретическими аспектами контрастивного исследования глагольной лексики, с историей исследований как формальной, так и семантической организации предложений указанных языков, с основами валентностного анализа и концепцией Л. Теньера, с работами, посвященными вопросам валентности в одном или нескольких языках и, наконец, со словарями валентности рассматриваемых в словаре авторами языков. В следующих двух главах представлено управление более 150 глаголов. В одной главе – белорусских, чешских и русских глаголов, в другой – польских, белорусских и русских глаголов. По глаголов в обеих главах авторы рассматривают более подробно, дают полное описание семантики, валентности глаголов (с семантической и грамматической расшифровками).

В основу работы лег принцип частотности употребления глаголов и из самых частотных глагольных лексем чешского и польского языков были отобраны те, которые отличаются по типу управления от русского или белорусского. Основная цель работы – дать изучающему данный славянский язык узнать об особенностях глагольной сочетаемости и семантики и о правильном употреблении глагола в речи. Так как глагол положить в словарь не входит, в качестве примера мы приводим глагол работать.

Малады выкладчык пачаў Pracoval na scni. Вам следует поработать над Более подробное семантико-синтаксическое сопоставление белорусских, чешских и русских глаголов проводится у десяти глаголов (приводим только русский глагол, без его чешского и белорусского эквивалентов), а именно: болеть, бояться, бегать, бежать, воевать, выполнить/выполнять, бороться, надеяться, выполнить/выполнять, ждать (ср.

Руденко – Ивашина – Яуман, 2004: 51–71) Более подробное семантико-синтаксическое сопоставление польских, белорусских и русских глаголов проводится также у десяти глаголов (приводим только русский глагол, без его польского и белорусского вариантов), а именно: строить, бурчать, характеризовать, топтать, рисовать, оскорблять, портить, убивать, изменять, искать (ср.

Руденко – Ивашина – Яуман, 2004: 102–120). Способ проведения семантико-синтаксического сопоставления продемонстрируем на примере глагола оскорблять.

kto obraa kogo, co (czym) хто-н. зневажае каго-н., што-н. кто-л. оскорбляет кого-л., чточым н.) л. (чем-л.) Val 3: Sinstr [abstr, opus, inform] Val 3: Sinstr [abstr, opus, inform] Val 3: Sinstr [abstr, opus, inform] Obraasz przyjaciela bezpodstaw- Ты зневажаеш групу гэткiмi Своими опозданиями ты оскорсловамi. бляешь коллектив.

nymi podejrzeniami.

co obraa kogo, co што-н. абражае каго-н., што-н. что-н. оскорбляет кого-л., чтол.

Val 1: Snom [abstr, opus, inform] Val 1: Snom [abstr, opus, inform] Val 1: Snom [abstr, opus, inform] Val 3: Sinstr [opus, inform] Val 3: Sinstr [opus, inform] Val 3: Sinstr [opus, inform] Swoim postpowaniem obraasz Сваiмi ўчынкамi ты знаважаеш Этими словами ты оскорбляешь dobre obyczaje.

Val 1: Snom [opus, inform] Val 1: Snom [opus, inform] Val 1: Snom [opus, inform] Jej wystpienie obraa nasze uczu- Яго словы знаважалi нашыя Ее доклад оскорбляет наши cia religijne.

В Словаре сочетаемости слов русского языка (Денисов – Морковкин, 2002) представлена сочетаемость не только глаголов, но и существительных и прилагательных.

В словарь были включены наиболее употребительные словосочетания русского языка, словарь содержит 2506 словарных статей (1255 статей с заголовочным словом – существительным, 524 статьи с заголовочным словом – прилагательным и 727 статей с заголовочным словом – глаголом). Словарная статья включает в себя: 1. заголовочное слово и его грамматическую характеристику; 2. определение значения (значений) заголовочного слова; 3. свободные сочетания слов, т. е. такие, значения которых складываются из зафиксированных в толковых словарях современного русского литературного языка значений компонентов; 4. иллюстративные предложения, 5. словосочетания, которые отражают нерегулярную сочетаемость заголовочного слова или демонстрируют его «свернутые» значения. Структуру словарной статьи представим на примере глагола класть / положить.

КЛАСТЬ, кладу, кладешь, кладут, несов.; положить, положу, положишь, положат, сов.

Помещать предмет или живое существо так, чтобы они лежали, а также вообще помещать когочто-л. куда-л., располагать где-л.

Положить кого-что: (о человеке) раненого, ребенка, девочку, Надю... книгу, тетрадь, карандаш, [носовой] платок, перчатки, чемодан, кошелек, деньги, хлеб, масло, руку, голову...

Положить кого-что-л. куда: (предлог «в» с вин.) в стол, в шкаф, в холодильник, в коробку, в ящик, в портфель, в чемодан, в кошелек, в конверт, в карман...; (предлог «на» с вин.) на кровать, на диван, на носилки, на стул, на стол, на шкаф, на подоконник, на пол, на место, на колени, на плечо..; (предлог «за» с вин.) за окно, за дверь, за шкаф, за зеркало...; (предлог «под» с вин.) под шкаф, под стол, под кровать...; (с нареч.) туда, сюда... Положить как: ровно, аккуратно, осторожно, сразу..

Хотеть, решить, забывать, успевать.. положить что-л.

Почтальон положил телеграмму на стол. Если берешь у меня что-нибудь, не забывай Положить что-л. (сахар, соль...) или чего-л. (сахара / сахару, соли...) во что-л. (в чай, в кашу...) – прибавить, подмешать, всыпать что-л. или чего-л. во что-л. Положить кого-л.

в больницу (в клинику...) – поместить кого-л. в больницу, в клинику и т. п. для лечения.

Также в основу словаря Slovesa pro praxi (Svozilov – Prouzov – Jirsov, 1997) лег принцип частотности. Словарь основан на научных работах Vtn vzorce v etin (Dane – Hlavsa, 1981) и Mluvnice etiny III (1987) и содержит 767 наиболее употребительных чешских глаголов. В словаре предпринята попытка соединить лексические и семантические свойства глаголов с их синтаксическими свойствами, причем у каждого лексикосемантического варианта дается актантная структура с формальной и семантической характеристикой актантов. Одновременно приводятся у каждого лексико-семантического варианта предложения, свидетельствующие об употреблении данного глагола.

В качестве примера представим словарную статью глагола poloit. Приводим только первое значение глагола, т. е. значение, которое можно отнести к семантической группе глаголов помещения.

I. umstit / umsovat naleato nkdo – polo / pokld – nco / nkoho – nkam Val 2: S acc [concr] v [pars anim] v [anim] Slin servrka poloila na kad stl tale, talky, pbory a ozdobn ubrousky a rozstavila dva druhy skleniek.

– Na uzeninu polome pr koleek cibule, pidme hoici a podvme....

Sotva jsme po jdle poloili pbory, u ns zase hnali do prce. – Hlas v telefonu se ho pokou uklidnit, ale Viktor prudce pokld sluchtko....

nkdo – polo / pokld – nco / nkoho – njak Val 2: S acc [inanim] v [anim] Val 3: na S acc [pars anim / inanim U mod] // ADV [mod] Tu sk polome na bok, aby prola dvemi. – Krabice jsme poloili na neju stranu, aby se nm sem vechny vely. – Nejradji lem na boku, ale po operaci m poloili na zda a musela jsem tak vydret 24 hodin. – Polo Darinku na bko, a nem plochou hlaviku. – Oetovatelka poloila nemocnho naznak.

nkdo – polo / pokld – nkoho / nco – nkomu – nkam Val 2: S acc [anim] v [pars anim] v [concr] Val 4: praep S [dir U pars dir] Sestra poloila novorozen astnmu otci do nru. – f mi chlcholiv poloil ruku na rameno. – Jaruka poloila babice hlavu do klna a rozplakala se. – Dobrosrden vejk si svlkl pl a poloil ho pterovi Lacinovi pod hlavu. – Amina mi poloila zakousnutho krteka k nohm. – Ondra pokld Zorce ruku kolem pasu a ona si ji tam nechv. – Manel otevel krabici a u pokld manelce pes ramena boa ze stbrn liky.

Следующий словарь валентности чешских глаголов – Valenn slovnk eskch sloves – является одним из самых значительных исследований валентности глаголов в Чешской Республике. В книжной форме он был издан в 2008 году и является результатом работы сотрудников Института формальной и прикладной лингвистики на Математикофизикальном факультете Карлова университета (ср. Lopatkov – abokrtsk – Kettnerov – Skwarsk, 2008). Работа над словарем велась с 2001 г., и он исходит из положений т. наз.

Функционального генеративного подхода, предложенного П. Сгаллом (ср. Sgall 1967) и в дальнейшем разработанного его сотрудниками, гл. образом Ярмилой Паневовой (ср.

Panevov 1980, 1998, 1999а, 1999b). В словаре описываются синтагматические свойства 2730 лексико-семантических вариантов. Семантико-синтаксическая характеристика глаголов дается в форме актантной структуры, состоящей из актантов, облигаторных дополнений, в последние версии словаря были введены еще т. наз. квазивалентные дополнения (АIM, OBST, DIFF, RESL) и типичные дополнения (ср. abokrtsk 2002: 45– 47).

http://ufal.mff.cuni.cz/vallex/2.5/doc/home.html. Структуру словарной статьи мы продеimpf pf монстрируем на примере глагола pokldat, poloit (ср. Lopatkov – abokrtsk – Kettnerov – Skwarsk, 2008: 159–160).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 


Похожие работы:

«ПЕРСПЕКТИВЫ ПРОМЫШЛЕННОГО ПЧЕЛОВОДСТВА Уход за пчелами при содержании их в Необозримо велики массивы медоносной растительмногокорпусных ульях — дело новое и непростое. ности нашей Родины. Ее леса изобилуют ценнейшими Помочь пчеловодам освоить технику медоносами: ивовыми, кленами, малиной, кипреем, дягиухода — такую задачу ставят перед собой лем, липой. Только одного кипрея с малиной по вырубавторы этой книги. кам и лесным гарям насчитывается более 50 миллионов В. В. Родионов и И. А. Шабаршов,...»

«ПОИСК, 2 КОРПОРАТИВНОЕ ИЗДАНИЕ ЛУКОЙЛ ОВЕРСИЗ ТВОРЧЕСТВО, КОМАНДА GREENPEACE ПРОТИВ ПРИРАЗЛОМНОЙ ЭНЕРГИЯ ШЕСТИ ДЕСЯТИЛЕТИЙ 4/10/2013 № 20 (268) ГЛАВНОЕ | Сергей Березин РЕЙТИНГ | Forbes Премьер на платформе С огромным преимуществом 2 ОКТЯБРЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИИ ДМИТРИЙ МЕДВЕДЕВ ПОСЕТИЛ ЛУКОЙЛ С ОГРОМНЫМ ПРЕИМУМОРСКУЮ НЕФТЯНУЮ ПЛАТФОРМУ ЛУКОЙЛА НА МЕСТОРОЖДЕНИИ ИМЕНИ ЮРИЯ ЩЕСТВОМ ВОЗГЛАВИЛ РЕЙТИНГ КОРЧАГИНА В РОССИЙСКОМ СЕКТОРЕ КАСПИЯ. 200 КРУПНЕЙШИХ ЧАСТНЫХ КОМПАНИЙ РОССИИ....»

«Б.Н. Терещук, В.К. Загорный, В.М. Гащак, Р.Н. Лещук (для мальчиков) Учебник для 5 класса общеобразовательных учебных заведений УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ: – вопросы в начале параграфа – вопросы на закрепление материала параграфа – определения новых терминов – перечень основных понятий Рекомендовано Министерством образования и науки, молодежи и спорта Украины (приказ Министерства образования и науки, молодежи и спорта Украины от 04.01.2013 г. № 10) Трудовое обучение : (для мальчиков) : учеб. для 5-го...»

«Поль Брэгг, Патриция Брэгг: Шокирующая правда о воде и соли Поль Брэгг, Патриция Брэгг Шокирующая правда о воде и соли Аннотация Человек может прожить без еды не более 90 дней, однако если лишить его кислорода, то смерть наступит через несколько минут, без воды человек может прожить лишь несколько дней. В этой повышенной зависимости людей от воды наблюдается странная ирония природы: человек едва ли протянет более 72 часов без воды, однако именно вода в большинстве случаев – основная причина...»

«F-Secure Mobile Security Android F-Secure Mobile Security | Содержание | 2 Содержание Глава 1: Установка 1.1 Установка 1.2 Активация 1.3 Настройка продукта 1.4 Удаление продукта с устройства Android Глава 2: Защита конфиденциальной информации 2.1 Включение удаленной защиты от кражи 2.1.1 Удаленная блокировка устройства 2.1.2 Удаленное стирание устройства 2.1.3 Поиск устройства 2.2 Использование SMS-оповещения 2.3 Использование сигнализации компонента Защита от кражи 2.4 Использование функции...»

«Вадим Чернобров Энциклопедия Аномальных Явлений Вадим Александрович 2002 1000 Аномальных Феноменов и Явлений *** Разобраться с самыми удивительными загадками нашего времени, понять причину многочисленных аномальных явлений (АЯ) пытались многие ученые, популяризаторы, эзотерики, оккультисты и контактеры; количество книг и статей на эту тему с трудом поддается подсчету. Фактов много, но систематизировать и осмыслить весь материал чрезвычайно сложно. Данная книга, в которой приведены статьи о...»

«VIP Z53195 Подарочный набор Фазенда End user: 3 780,00 руб. Размеры: 40x40x15 см, книга: 28х22х2,5 см, керамическая чаша: 15,5х7,5х2,5 см, деревянное основание: 27х12х1 см, антистресс: 7,5х5,5х7 см Вес (1 шт.): 2,38 кг Упаковка: 23,0 x 34,0 x 10,0 см – подарочное издание Фазенда; – настольный аксессуар для тренировки в выращивании газона в условиях дома и офиса; – антистресс Фазенда. – Упакован в бархатный мешок. VIP Z0485 Декоративное изделие На гребне успеха End user: 8 279,00 руб. Размеры:...»

«ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ 2(16)/2014 КЛИМАТ-КОНТРОЛЬ: В.Л. СЫВОРОТКИН О ПОГОДЕ НА ПЛАНЕТЕ УДК 551.242.23:551.5:551.510 Аномалии озонового слоя и погоды в Северном полушарии весной 2014 г. Необычное тепло в Евразии и холод в Америке; лесные пожары в Сибири; наводнение на Балканах; взрыв шахты и социальные волнения в Турции Сывороткин Владимир Леонидович, доктор геолого-минералогических наук, старший научный сотрудник кафедры петрологии геологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова E-mail:...»

«MINI NIKE Manual de instrucciones y ES advertencias X 24 3 E Podrcznik obsugi wraz z PL instrukcjami Talimat ve uyarlar TR kitap Nvod k pouit a CZ upozornn Prironik z navodili in o SI pozorili Hasznlati utasts s HU figyelmeztetsek Руководство по RU эксплуатации Manual de instruciuni i RO recomandri Instruction booklet and IE warning Nvod na pouitie a SK upozornenia Довідник з інструкціями та UA застереженнями PL Szanowny Kliencie, Gratulujemy wyboru wysokiej jakoci produktu Immergas, ktry na...»

«Карта сайта - Мобильность - 08.2011 Samsung пополнила серию компактных ноутбуков Компания Sony представила новый ноутбук семейства VAIO S Европейский дебют ноутбуков Samsung Chronos состоится на выставке IFA 2011 Не желая расставаться с ноутбуком, фроловчанка искусала пристава Ноутбук с двумя 17 дисплеями появится в продаже в ноябре 15-дюймовый ноутбук Acer Aspire 5749 получил MeeGo Лучшая техника и аксессуары для школьника. Выбор ZOOM. ASUS готовит 6 моделей ультрабуков UX21, стоимость которых...»

«Книга Анатолий Эстрин. Магия имени. Космические коды открытия скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Магия имени. Космические коды открытия Анатолий Эстрин 2 Книга Анатолий Эстрин. Магия имени. Космические коды открытия скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Анатолий Эстрин. Магия имени. Космические коды открытия скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Анатолий Эстрин Магия имени. Космические коды открытия Книга...»

«1 RUSSIAN MINERALOGICAL SOCIETY COMMISSION ON TECHNOLOGICAL MINERALOGY RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES KARELIAN RESEARCH CENTRE INSTITUTE OF GEOLOGY RESULTS OF FUNDAMENTAL AND APPLIED STUDIES ON METHODS FOR TECHNOLOGICAL EVALUATION OF METALLIC ORES AND INDUSTRIAL MINERALS AT THE EARLY STAGES OF GEOLOGICAL PROSPECTING Edited by Dr.Sc.Vladimir V.Shchiptsov Petrozavodsk РОССИЙСКОЕ МИНЕРАЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО КОМИССИЯ ПО ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ МИНЕРАЛОГИИ...»

«‰ ‰‚, ‚ ‰‡ s ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ ‡‰ ‚‚ ‡‡ Накануне праздника вновь откроют двери сразу три дошкольных учреждения ‰‰‚ · ‡ ‡‰‡ www.agidel.ru ‡ ‡ ‡ ‡‚: 85 s ПРИЗНАНИЕ ‚‡ ‡, „‰‡ ‡‡ s НАГРАДЫ ·‰ ‡‚ 700 — 720. ‚ ‡ ‰ ‰ „ ‰ ‚ ‚ ‰ ‡Поздравляем! ‰ ‡, · · ‚ ‰‚ ‡‚ · 1 ‡ ‰‡ ·. „ ‰‡ ‚ ‡ ‡ ‰‡ ‰ ‡ ‡ ‡„ ‚ ·‡- · ·: ·‡„‰‡ ‚‡ ‚‡ ‚ ‚‡ ‡ ‡ ·, ‚‡ ‡ ‚‡. ‡ ‰ ‡ ‡‚ ‰‡ ‡‚ — ‡ - ‡ ‡ ‚ ‰, — ‡.. ‡‡‚, — „‰‡ ‚„ ‰ ‚‡ ‡ - ‚ ‚ ·‰. ‰‡ ‰‚„ ‡„ ‡ ‡‡‰ ‡ ‰‰‚ ‡‰‡, · „‡‚‡, ‡ · ‰ ‡ ‡‡ ‡ ‰ ‚ ‚‡ ·‚. ‰ ‡ — В Правительстве РБ состоялась...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения 1.1. Основная образовательная программа бакалавриата, реализуемая Федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования Государственный университет – учебно-научнопроизводственный комплекс (ФГОУ ВПО Госуниверситет-УНПК) по направлению подготовки 100700.62 Торговое дело и профилям подготовки 100700.62/02 – Международная коммерция, 100700.62/03 - Электронная коммерция, 100700.62/04 – Маркетинг, 100700.62/09 - Реклама в торговой...»

«Прегель СОФИЯ МОЕ ДЕТСТВО Том II Copyright © 1973 by Boris Pregel. 34, Гости собираются уходить, но мне как-то не по себе. Я съела большое количество печенья, похожего на пастилу. Оно называется зефир и, действительно, легче воздуха. Когда пришел Вова, не оставалось ни одной зефиринки. Он был возмущен и предсказал, что у меня будет болеть живот. Про других он не заикнулся, ему не позволили правила приличия, но он так посмотрел на Борю и на Женю, что они почувствовали себя провинившимися...»

«Утверждена Приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 3 сентября 2009 г. N 323 (в ред. Приказа Минобрнауки РФ от 07.06.2010 N 588) СПРАВКА о наличии учебной, учебно-методической литературы и иных библиотечно-информационных ресурсов и средств Раздел 2. Обеспечение образовательного процесса учебной и учебно-методической литературой по заявленным к лицензированию образовательным программам Уровень, ступень образования, вид образовательной Число программы обучающихся,...»

«Издательство Вакифа Ихласа №: 1 ВСЕM НУЖНАЯ ВЕРА С Багдадским Mевляна Xалидом 10. издание Вопросительный Адрес: HAKKAТ KТBЕV Darefeka Cad. No: 57 P. K. 35 34262 Tel: 90.212.523 45 56 – 532 58 43 Fax: 90.212.525 59 79 http://www.hakikatkitabevi.com e-mail: bilgi@hakikatkitabevi.com Fatih-STANBUL/TURKEY 2000 Bask: hls Gazetecilik A.. STANBUL Tel: 90.212.454 30 00 Припоминание: Миссионери трудятся расширять христианство, книгоиздальство “Хакикат” - правда – в Стамбуле – стремтся распростанять...»

«Гуманитарный издательский центр ВладОс инФОрмациОнный БЮллетень № 11 В помощь учителю и методисту русский Язык. Чтение начальная школа специальных (коррекционных) образовательных учреждений VIII вида Читайте В нОмере: В.В. Воронкова. Русский язык. 2 класс В.В. Воронкова, И.Е. Пушкова. Чтение. 2 класс В.В. Воронкова, З.Д. Будаева, С.А. Козакова, Т.В. Лусс, И.Е. Пушкова, В.В. Строганова. Чтение. 3 класс и 4 класс Методическая литература в помощь учителю В помощь учителю и методисту...»

«Public Disclosure Authorized Public Disclosure Authorized Public Disclosure Authorized Public Disclosure Authorized 82409 На тонком льду Как уменьшение загрязнения окружающей среды может замедлить потепление и спасти жизни October 2013 Сoвмecтный доклад Всемирного банка и Международной инициативы Климат и криосфера ВСЕМИРНЫЙ БАНК © 2013 International Bank for Reconstruction and Development / The World Bank and International Cryosphere Climate Initiative (ICCI) The World Bank: ICCI: 1818 H...»

«Гаврилов Д.А. (НИО Северный Ветер, г.Москва) ЯЗЫЧЕСКИЕ БОГИНИ СЛАВЯН. ГЕРМАНСКИЕ И ЭЛЛИНСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ Опубликовано: Гаврилов Д.А. Языческие богини славян. Германские и эллинские параллели// II международная научнопрактическая конференция “Славянская этносугестология в повседневном бытии и обеспечение здорового образа жизни”: сборник докладов / под. общ. ред. Г.Э. Адамовича, С.Э. Ермакова. – Мн.: ЗАО “Белхардгрупп”; М.: Издательство “Ладога-100”, 2007. – 164 с. Рожаницы. Роженицы Обратимся к...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.