WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«МАТЕРИАЛЫ НАУЧНЫХ ЧТЕНИЙ ПАМЯТИ д.ф.н. МАРИАННЫ ИВАНОВНЫ НИКИТИНОЙ (1930-1999) 20-22 апреля 2011 Материалы были опубликованы на средства Академии Корееведения ...»

-- [ Страница 2 ] --

7) Объяснение задания на дом.

Второе занятие проводится в оборудованной мультимедийными средствами аудитории. Цель этого занятия заключается в отработке произношения и интонации, а также в создании навыков автоматического воспроизведения фраз данного диалога. Лабораторное занятие проводится следующим образом:

1) Прослушивание записи отдельных звуков и слов и повторение их вслед за диктором.

2) Выполнение упражнений на воспроизведение мелодики корейской речи: диктор по-разному интонирует слова и предложения, учащиеся повторяют услышанное.

3) Упражнения на воспроизведение диалога. Сначала студентам дается прослушать запись диалога, с которым они уже познакомились на предыдущем занятии. Учащиеся повторяют вслед за диктором каждую фразу, а преподаватель в это время проверяет качество воспроизведения текста. Далее, студентам дается на прослушивание русский перевод диалога. Учащиеся обязаны перевести этот диалог на корейский.

Перевод выполняется во время пауз между звучанием русских фраз.

После неоднократного повторения перевод записывается на магнитоноситель, после чего анализируется преподавателем, который указывает учащимся на их ошибки. В зависимости от степени усвоения материала, преподаватель может порекомендовать отдельным учащимся самостоятельно выполнить данное занятие еще раз.

С целью активизации усвоенного диалогического материала и создания навыков спонтанного речевого общения на корейском языке, необходимо широко практиковать такую форму учебной аудиторной работы, как диалог учащихся с преподавателем и между собой в соответствии с зафиксированным письменно сценарием беседы, записанной по-русски, с предварительной ее домашней подготовкой или без таковой. Этой же цели должны служить эпизодические занятия по двустороннему переводу, имитирующие работу устного переводчика. Они проводятся так же по заранее составленному преподавателем сценарию, который состоит из двух частей. Одна из них (на русском языке) вручается исполнителю роли русскоязычного персонажа, не владеющего корейским языком, а вторая (на корейском) –– исполнителю роли корейца, не владеющего русским языком. Третий участник беседы выполняет роль переводчика.

РОМАНТИЧЕСКАЯ ЛИРИКА ПОЭТА ЧХОН САНБЁНА

В данной статье предпринята попытка представить и проанализировать ранние романтические стихотворения одного из видных литераторов Кореи XX века – Чхон Санбёна (1930–1993), чье творчество как индивидуальный отклик на развитие литературного процесса вбирает в себя взаимодействие с различными западными явлениями и тенденциями. На начальном этапе для поэтического творчества Чхон Санбёна характерно сильное влияние романтизма.

Как известно, корейский романтизм складывался в трагические годы японской оккупации (1910–1945). Идеологическая политика колониального режима была направлена на то, чтобы корейская молодежь получала образование в Японии, что способствовало знакомству будущих поэтов с произведениями не только японских романтиков, но и западных. Приобретенные знания позволили корейцам не только читать западную литературу в оригинале, но и понять суть романтизма как нового искусства, ознакомиться с его идейно-эстетическими и теоретическими положениями. С другой стороны знакомство с произведениями японских романтиков наглядно представило им опыт успешного освоения и внедрения романтизма в национальную литературу.

Как писала известный кореевед Л. В. Галкина, «корейский романтизм во многом отличался от европейского романтизма. Прежде всего, на начальном этапе корейский романтизм, в силу исторически сложившегося процесса ускоренного развития литературы, возникает (1919 г.) одновременно с разными литературными направлениями, а не является противоположным классицизму антипросветительским явлением, как это было в европейской культуре. Кроме того, корейский романтизм испытал на себе воздействие атмосферы безнадежности и отчаяния, которая воцарилась в корейском обществе после поражения антияпонского движения Первого марта 1919 г., что наложило определенный отпечаток на произведения поэтов и писателей, творивших в данное время. Это был упаднический романтизм, стремившийся уйти от жизни в мир смерти или грез» 44.

Идеи западноевропейского романтизма с его неприятием реальной действительности и стремлением противопоставить ей романтический идеал были близки духовному состоянию корейского народа, что способствовало ускоренному процессу усвоения корейскими писателями нового искусства. Для корейцев романтизм оказался привлекательным еще и тем, что расширял и усиливал объем критического начала в произведениях. Романтизм многое заимствовал из творчества западноевропейских и японских романтиков, но тем не менее имел и собственные характеристики. Тогда как на Западе период господства романтизма длился много десятков лет, в Японии он занял всего одно десятилетие (90-е гг. XIX в.), а в корейской литературе говорится лишь о романтических тенденциях в творчестве отдельных писателей, к числу которых представляется возможным отнести и начинающего поэта Чхон Санбёна.

Чхон Санбён начал творческую деятельность в 1951 г. с публикации первых стихотворений – «Обещание» («Яксок»), «Чайка» («Кальмэги»), «Дерево» («Наму»), «Тростник» («Кальдэ») в журнале «Целина» («Чхонёчжи») и «Пустое мечтание» («Консан», в журнале «Побеги бамбука» – «Чуксун» в 1949 г.), имеющих характерный отпечаток романтической направленности.

В ранних произведениях Чхон Санбёна конфликт между обществом и личностью превращается в конфликт между идеалом и действительностью, когда мир разделяется на презираемое «здесь» и таинстГалкина Л. В. Формирование романтического направления в корейской литературе // Вестник Центра корейского языка и культуры. Выпуск 2. Под ред. А.Г. Васильева. СПб, 1997. С. 81 – 82.

венное, манящее «там», что выливается в поток смутных, неопределенных мечтаний, фантазий лирического героя, как например, в стихотворении Чхон Санбёна «Пустое мечтание» («Консан»). В его лирике устремленность лирического героя в идеальное будущее, в ненаступившую реальность, – одна из характерных черт романтизма, – по сути своей является прекрасной утопией.

Место, куда я Во что бы то ни стало попаду – На отвесной скале, На том опасном, леденящем душу утесе.

Там цветник.

Там девушка.– Красно-зелено-желтой души моей повозка, Куда сегодня снова ты Меня беззвучно за собой ведешь?

Как писал В. Е. Холшевников, «в лирике предромантической и романтической, а затем и реалистической, преобладают зачины, создающие нужную поэту эмоциональную настроенность» 46. Так, в приведенном произведении, еще не зная о чем пойдет речь далее, мы, обратив внимание на заглавие – «Пустое мечтание», уже настраиваемся на минорный лад. В данном случае зачин «Место, куда я / во что бы то ни стало попаду» направляет внимание на то, что поэт считает важным, значительным для восприятия стихотворения. Таким образом, самое начало произведения вселяет веру в достижимость мечты.

В произведении хорошо просматривается собственное самосознание поэта, пытающегося понять самого себя сквозь грезы и иллюзии. В связи с этим стихотворением корейский исследователь Ли Янсоп в работе «Изучение поэзии Чхон Санбёна» пишет: «Душа лирического героя в этом стихотворении обеспокоена, встревожена. Его эмоциональный настрой сложен как разнообразие цветов «красный, зеленый, желтый» и т. д., но самое главное здесь – поиск вектора жизни, облеченный в вопросительной фразе «куда ты ведешь меня?» 47. «Цветник и девушка» – его воображаемый идеал красоты жизни, мечта. Автор, Чхон Санбён. Сэ. Юго сичжип [Посмертный сборник «Птица»]. Сеул.

1971. С. 9.

В. Е. Холшевников. Анализ композиции лирического стихотворения / Анализ одного стихотворения. Межвузовский сборник. Под ред. В. Е.

Холшевникова. Изд-во ЛГУ. Л., 1985. С. 11.

Ли Янсоп. Чхон Санбён си ёнгу [Исследование поэзии Чхон Санбёна].

Сеул, 1992. С. используя в стихотворении слово «утёс, отвесная скала» («чольпёк»), намекает на определенный срок и предел пребывающего в грёзах поэта.

Однако в реальной действительности нет ни «цветника» ни «девушки», к которым он так стремится, поэтому состояние лирического героя, находящегося в поиске собственной дороги, представлено в стихотворении иллюзорным многообразием красок «красный», «зеленый», «желтый». Так воспроизводится принцип мысленной реализации желаемого. Лирический герой лишь мечтает о том идеальном пространстве, которое сможет принять душу его героя.

Как известно, для поэзии европейского романтизма с ее тенденцией «бегства от действительности», тематика «странствий» является доминирующей. Такой аспект европейского романтизма был близок корейской традиционной поэзии. «В литературе стран Дальнего Востока, – отмечает по этому поводу М. И. Никитина, – мотив «странствий» имеет давние корни, как, например, в традиции поэтического отшельничества: отвергая социальную жизнь, часть образованного сословия обращается к миру природы – единственному прибежищу в век смут и бедствий…» 48. Вместе с этим Л. В. Галкина делает следующее уточнение: «Бегство от действительности, отторгаемой поэтом, трансформировалось в стихах корейских романтиков в мотив странствий, поисков неведомого мира гармонии и красоты. Создавая картины умозрительной красоты, романтики пытались поселить в душах своих читателей надежды на лучшую жизнь и зародить таким образом протест против окружающей жизни» 49.

В лирике Чхон Санбён – романтический бродяга, путник, скитающийся в поисках собственных жизненных координат, в чьем творчестве также проявился романтический тип сознания, с его признаками и системой взаимоотношений человека с природой и с самим собой. При анализе лирических произведений автора обнаруживается две разновидности дорог, по которым скитается герой: повседневная, обыденная дорога и романтическая.

Мечтательный герой Чхон Санбёна-романтика находится в ожидании чего-то нового, неизведанного, как в стихотворении «Обещание»

(«Яксок»), опубликованном в издаваемом единомышленниками журнале «Целина» («Чхонёчжи»), в котором «стремление романтических поисков, превосходит данную реальность и несет метафизический характер» 50. Герой повествует о состоянии собственной души, о безотКлассическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. Худ. лит.

М., 1977. С. 391.

Галкина Л. В. Формирование романтического направления в корейской литературе // Вестник Центра корейского языка и культуры. Выпуск 2. Под ред. А.Г. Васильева. СПб, 1997. С. 87 – 87.

Чхве Донхо, Син Бомсун, Чон Гвари, Ли Гванхо. Мунхакквачисонса.

Хангук мунхак сончжип 1900–2000 си [Литература и знания. Избранные четном беспокойстве и тоске. В его стихотворных произведениях представлен поиск идеала и гармонии, которые он не в состоянии обрести, что и приводит к трагическому разладу с действительностью.

Зачем На грустной дороге стою Где нет ни единого деревца?

Шаг за шагом Даже эта лёссовая, дальняя дорога Для меня уже и вовсе не нова.

Вместе с зарей, Вместе с завтрашним днем Я постоянно жду чего-то.

Бескрайняя дорога, на которой нет ни одного дерева, пробуждает в лирическом герое грустные думы, и желание избавиться от них. Фраза «Даже эта лёссовая, дальняя дорога / Для меня уже и вовсе не нова»

говорит о том, что герой находится в состоянии конфликта между идеалом и действительностью, вследствие чего вынужден скитаться.

Однако заключительные строки стихотворения выражают непоколебимый оптимизм – стремление лирического героя, который ждет и верит, что «вместе с зарей и завтрашним днем» обязательно сможет добраться до своей мечты. «Постоянный» поиск желаемого в скитаниях по дорогам раскрывает силу позитивного устремления, поддерживающую героя. В стихотворении лирический герой демонстрирует собственное скитающееся самосознание, которое непременно, постоянно должно двигаться вперед, отыскав дорогу в той одинокой и утомительной действительности, представленной поэтом в данном случае в образе «грустной» и «лёссовой дороги».

В поэтическом творчестве Чхон Санбёна бегство от настоящей жизни – это тяга к мечте, к будущему, как в стихотворении «Воскресенье 2» («Чуиль 2»). Бегство от современной действительности и общества становится для поэта погружением в природу или в свой духовный мир. Следующее стихотворение, раскрывая серьезный конфликт между собственным «Я» и повседневной действительностью, выявляет страстное желание поэта к романтическому идеальному миру.

Он продолжал идти От переулка к дороге произведения корейской литературы. Поэзия 1900-х–2000-х гг.]. Сеул, 2007. С. 449.

Чхон Санбён. Сэ. Юго сичжип (Посмертный сборник «Птица»). Сеул, 1971. С. 28.

От боковой дорожки к магистрали.

Здания и магазины Выстраивались в ряд, А он шел, на них невзирая.

Вы спросите, далеко ли путь держит он? – Он неустанно движется к Лесам, морям, Что к звездам его приближают.

Днем в закусочных, кафе и барах А ночью на постоялых дворах Такой же, как и всегда… Пойду другой дорогой я.

Если в стихотворении «Обещание» одинокая, утомительная действительность представлена поэтом в образе «грустной», «лёссовой дороги», то здесь автор увеличивает пространство. О роли «композиции пространства» в поэтическом произведении писал еще М. Л. Гаспаров, который подчеркивал роль пространственной перспективы, значимой в художественном отношении. Фраза «от переулка к дороге» «от боковой дорожки к магистрали» – четкий ритм, в котором воспринимается пространство данного стихотворения, обозначившего продвижение скитающегося и нерешительного поэта на шаг вперед в поиске дороги.

В поэтическом произведении «Воскресенье 2» фраза «здания и магазины выстроились в ряд, а он шел, на них невзирая», вероятно, значит, что лирический герой бессилен и безволен в мире страстных желаний действительности. Далее, строка «мой путь / такой же, как и всегда / но сегодня / пойду другой дорогой я» говорит о том, что скитающееся самосознание, отчетливо просматривающееся уже в «Обещании», трансформируется в новое качество, обретает новые ориентиры. Следовательно, дорога, которая имеет смысл и значение для лирического героя, – дорога, представленная в стихотворении «Воскресенье 2». По словам корейского исследователя Ли Янсопа: «Эта дорога по смысловому наполнению отличается от обыкновенной, повседневной Чхон Санбён. Сэ. Юго сичжип [Посмертный сборник «Птица»]. Сеул, 1971. С. 54.

дороги, она ведет к чистому природному пространству: в лес, к морю, к звездам» 53.

В представленном стихотворении «дорога» используется автором в двух аспектах. Первый – как реальное жизненное повседневное пространство (переулок, улица, боковая дорожка, магистраль, постоялый двор, трактир, кафе, магазин), а второе – как идеальное пространство (звезды, море, лес). Для Чхон Санбёна как человека, жаждущего сближения с миром природы, смыслом обладает только второе, идеальное пространство, что и побуждает его впустую, напрасно скитаться по улицам среди строений. Эмоциональное состояние лирического героя автор передает в соответствии с восприятием идей романтизма с его уходом на лоно чистой природы.

В своей лирике Чхон Санбён использует многие традиционные образы, но в ней чувствуется новизна, современность, которая возникает благодаря повышенной экспрессии. Лейтмотивом пейзажной лирики Чхон Санбёна становятся чувства тоски, нескончаемой грусти, меланхолии. Поэт, изображая в стихах природу, прибегает к использованию такого лексического средства, как тропы, благодаря чему его поэтический пейзаж обретает необычайную выразительность. Так, в его произведениях мир природы наделен поступками и мыслями, присущими людям, образы внешнего мира находят отклик во внутреннем мире лирического героя и вызывают у него определенные эмоции, как, например, в произведении «Тростник» («Кальдэ»).

Я и тростник При ярком лунном свете Плечом к плечу стояли в тишине.

Мы друг на друга беспокойно посмотрели, И огорчение исчезло вслед за ветром.

При ярком лунном свете От слез насквозь промокли.

Несмотря на внешнюю плавность повествования, меланхоличность чувств лирического героя, это стихотворение полно драматического накала – поэт соединяет чувства героя и глубокую эмоциональную напряженность внутреннего конфликта. Атмосфера данного произведения пронизана грустью и печалью, здесь представлен не бегущий от мира образ героя, а достойно его принимающий, гордо сталкивающийЛи Янсоп. Чхон Сан Бён си ёнгу [Исследование поэзии Чхон Санбёна].

Сеул, 1992. С. 40.

Чхон Санбён. Сэ. Юго сичжип [Посмертный сборник «Птица»]. Сеул, 1971. С. 30.

ся с ним. В нем продемонстрировано общение одинокого лирического героя с тростником при «лунном свете», ведь, как известно, именно ночное одиночество побуждает человека к поискам контактов с луной 55. Необходимо отметить, что в «Тростнике» проявилось свойственное всей дальневосточной культуре противопоставление мира природы миру практической деятельности, поскольку, как писала М. И.

Никитина, «подлунный мир противостоит как главная сфера мира природы миру делового дня – “солнечному миру”» 56.

В этом поэтическом произведении тростник не соотнесен ни с временем года ни с временем суток, лирический герой избегает прямого описания «тростника», он воплощает свои чувства через его персонификацию. Герой благодаря «тростнику» более рельефно изображает чувства, связанные с событиями и переживаниями собственной жизни.

В стихотворении нет диалога между человеком и тростником. Здесь скорее представлен характер высокого духовного общения, при котором главным помощником является лунная ночь, ведь «луна – центр той сферы бытия, где человек возвращается к “самому себе”, оказывается один на один с космосом и осознает себя личностью в те мгновения, когда приходит ощущение причастности к беспредельному во времени и пространству миру» 57. Тростник в данном случае выступает как элемент, изображающий жизнь одинокого человека, он – друг отшельника.

Итак, ранняя лирика Чхон Санбёна, представив стихотворенияобразцы романтического направления, где именно природный мир послужил фоном для передачи душевных порывов, переживаний лирического героя ознаменовала начальный этап в развитии его поэтического творчества. Поэта Чхон Санбёна можно смело отнести к последователям корейских романтиков 30-х–40-х гг., чьим идейным поэтическим стержнем стали мечты, томление и надежды. Для поэта на начальном этапе стихотворчества было характерно изображение странствий и поисков неведомого, идеального мира, ему было чуждо создание необычайных деяний исключительных героев, привычных для европейской культуры. В произведениях Чхон Санбёна наглядно представлены такие приемы романтической эстетики, как одухотворение и одушевление природы, проекция своих настроений на природу, и, наоборот, принятие пейзажа сквозь призму эмоционального состояния Никитина М. И. Корейская поэзия XVI–XIX вв. в жанре сиджо: (Семантическая структура жанра. Образ. Пространство. Время). «Петербургское Востоковедение». СПб., 1994. С. 20.

Никитина М. И. Корейская поэзия XVI–XIX вв. в жанре сиджо: (Семантическая структура жанра. Образ. Пространство. Время). «Петербургское Востоковедение». СПб., 1994. С. 18.

души лирического героя. Стилистика произведений Чхон Санбёна типична для сентиментально-романтического направления.

На начальном этапе творческой деятельности Чхон Санбён представил превосходные пейзажные зарисовки, где доминирует образ природы, сотканный из разных элементов пейзажа, в них господствуют чувства и переживания лирического героя. В его романтической поэзии происходит слияние человека с окружающим миром природы, что позволяет полнее раскрыть и понять его внутренний мир. Как отмечала Л. В. Галкина, «корейским романтикам, взращенным на буддизме и даосизме, с их созерцательным отношением к природе, была близка идея внутреннего, гармонического единства человека и природы. Поэтому, воссоздавая в поэтическом слове картины природы, поэты-романтики использовали эстетические принципы английского романтизма, находя в них непосредственную близость со своими представлениями. Старая корейская поэзия, раскрывая состояние человека, показывала его внутренний мир без особых подробностей. Природы, на фоне которой протекали события, выступала без прикрас. В творчестве же поэта-романтика природа изображалась как своеобразный синтез “внутреннего” и “внешнего” миров» 58.

К ВОПРОСУ О МЕЖЛИТЕРАТУРНЫХ КОНТАКТАХ КОРЕИ И ЯПОНИИ

Развитие межкультурного обмена между странами Запада и Востока стало следствием образования мировой системы капитализма, складывавшейся в течение ХVII–XIX вв. Эта эпоха характеризуется во многих странах переходом литератур из народных в национальные.

Формирование национальных литератур сопровождалось процессом интенсивного развития международных литературных связей. К концу XIX в. многие страны азиатско-тихоокеанского региона стали изучать достижения западной цивилизации. В литературе Востока происходил ускоренный процесс освоения европейских художественных методов.

Основным проводником западной культуры в азиатско-тихоокеанском регионе можно назвать Японию.

Интерес к чужеземному возник в Японии еще в ХVП в. с появлением в среде образованных японцев особой категории специалистов, знатоков чужеземных знаний, получивших название голландоведов («рангакуся»). Ко второй половине XVIII в. насчитывалось уже немало Галкина Л. В. Формирование романтического направления в корейской литературе // Вестник Центра корейского языка и культуры. Выпуск 2. Под ред. А.Г. Васильева. СПб., 1997. С. 84.

японцев, не только знавших голландский язык, но и хорошо переводивших с голландского на японский. Таким образом, уже к открытию границ образованные японцы имели свое представление о Западе.

В ситуации, когда посредником является само литературное произведение, необходимо учитывать, в каком виде оно осуществляет свою функцию проводника – в оригинальном или в переводном. Первоначально, как отметил Н. И. Конрад, европейские литературные произведения начали проникать в литературу Востока в подлиннике. Основоположник реалистической литературы в Японии Хасэгава Фгабатэй (1864–1909) был хорошо знаком с произведениями классиков русского реализма, которые читал в оригинале. Мори Огай (1862–1922) был знатоком немецкой литературы, Цубоути Сёё (1859–1935) – английской.

В конце XIX в. в Японии возникает большое количество переводной литературы. Со времени реставрации Мэйдзи (1868 г.) в Японии начало разворачиваться просветительское движение, основной задачей которого была «пропаганда нового общественного строя, новой науки, новых идейных концепций 59. Этим же целям служили и переводы.

Перевод, основная функция которого заключается в поддержании связей национальной литературы с инонациональными, относится скорее к сфере литературных связей (контактов). Однако, как справедливо замечает Д. Дюришин, «генетический подход не исключает и рассмотрение перевода в более широком диапазоне, принимая во внимание, что перевод по своему характеру, теоретическим или историколитературным последствиям нередко выходит далеко за рамки проблематики генезиса литературного явления». Далее Д. Дюришин пишет, что выбор произведения для перевода связан с проблемами типологических предпосылок для межлитературных связей со стороны воспринимаемой, а главное воспринимающей литературы 60.

В случае с Японией переводчики, подбиравшие тексты для перевода на японский язык, охотнее всего переводили произведения англичан Литтона и Дизраэли, преподносивших в доступной и интересной форме политические знания. Переводчики в то время стремились, говоря словами Н. И. Конрада, «давать знание Запада, пропагандировать это знание» 61. Разумеется, это не были переводы в современном понимании, ведь, перевод является категорией исторической 62. Однако во второй половине XIX в. в Японии существовало скорее «воссоздание чужого произведения на другом языке» или «приспособление», «адапКонрад Н. И. Очерки японской литературы. М., 1973. С. 308.

Дюришин Д. Теория сравнительного изучения литературы. Пер. со словацкого. М., 1979. С 129.

Конрад Н. И. Японская литература от «Кодзики» до Токутоми. М., 1971.

С. 427.

Бугаева Д. П. Японская публицистика конца XIX в. М., 1978. С. 24.

тация» текста оригинала 63. Переводчики изменяли заглавия произведения, делали их более японскими, говорящими о содержании, сокращали текст, заменяли некоторые его части, иногда заменяли западные реалии японскими. Полноценные во всех отношениях переводы появились несколько позже.

Переводная литература не могла долгое время удовлетворять потребности нового времени, к тому же чужеродный материал, при всей возможной обработке и адаптации, не мог стать до конца близким и понятным читателям. Европеизация, то есть, в известной мере, капитализация Японии понемногу приобретала все более широкий круг поклонников, нуждавшихся в литературном выражении политических идей нового режима. Адаптация текстов Литтона, Дизраэли, Шиллера и некоторых других западных писателей вызвала к жизни политическую беллетристику. «Политическая беллетристика – целая полоса японской литературы. Ее связь с переводной литературой, особенно с романами Литтона и Дизраэли, совершенно очевидна. При этом связь эта не только родство жанровое, но в значительной степени и родство материала: недаром наиболее популярные романы этого типа брали сюжеты из западной истории. И то и другое вполне законно. Новые авторы должны были иметь перед собой образец... Новые авторы не могли иметь своего отечественного материала, созвучного эпохе...» – пишет Н. И. Конрад 64. Художественная ценность этих политических романов относительна, однако они сыграли свою роль в становлении нового японского романа.

На рубеже XIX–XX вв. в Корее еще не было собственно корейской национальной литературы, на рассматриваемом этапе перехода от народной литературы к национальной особую роль стали играть иноязычные переводы. Причем литературные связи Кореи оставались внутрирегиональными, так как прямых переводов с европейских языков в то время почти не было. Самой распространенной формой межлитературных связей, также как и в Японии, являлась адаптация. Согласно Д. Дюришину, адаптацию характеризует такое отношение к оригиналу, при котором в замыслы переводчика не входит неукоснительно сохранять особенности оригинала, а напротив, он стремится переделать его в соответствии с собственной идейно-эстетической концепцией. Вследствие этого возникает произведение, в котором синтезированы свойства оригинала и представления переводчика. Соотношение этих слагаемых определяет характер адаптации и вместе с тем дает основания отделить ее от сферы перевода и расценивать исключительно как форму восприятия 65. В. И. Иванова в монографии Конрад Н. И. К вопросу о литературных связях. Запад и Восток: Статьи.

М., 1972. С. 325-327.

Конрад Н. И. Очерки японской литературы. М., 1973. С. 309-310.

Дюришин Д. Указ. соч. С. 168.

«Новая проза Кореи» выделяет два направления переводческой деятельности просветительского периода: одно направление представляли литераторы традиционного образования, переводившие главным образом с китайского и ценившие историческую прозу, другое – переводчики молодого поколения, обучавшиеся в Японии. Их привлекала чаще всего художественная проза 66. В. И. Иванова пишет, что первыми переложениями западной художественной литературы стали произведения о выдающихся людях Запада, европейские романы осмысливались в Корее в традиционном житийном стиле. По мнению Ю. М.

Лотмана, вторжение внешних текстов играет роль дестабилизатора и катализатора, приводит в движение силы местной культуры, а не подменяет их 67. В доказательство можно привести факт возрождения в Корее отечественной житийной прозы нового времени. Произведения о героях Запада переводились с китайского языка 68. Однако после поражения Китая в японо-китайской войне 1894 г. внимание корейских просветителей обратилось в сторону Японии, другой соседней страны.

Взаимодействие корейской и японской литератур не было взаимодействием равных литератур. В корейской литературе еще сохранялись средневековые черты, тогда как японская литература начала ХХ в.

стояла уже на следующем этапе развития художественного мышления.

Особое внимание корейских переводчиков начала века привлекал японский политический роман, как наиболее полно соответствовавший нуждам времени. Слова Д. Дюришина в полной мере отражают литературную ситуацию в переходный период корейской истории: «Типологическая обусловленность отбора переводных авторов и произведений особенно ярко проявляется на тех этапах истории национальной литературы, которые характеризуются неустойчивыми литературными нормами. Как правило, это связано с переходом к новой стилевой информации и с некоторыми кризисными явлениями в господствовавшей до того поэтике» 69.

Вот что пишет В. И. Иванова по поводу японского политического романа «Слива под снегом» Суэхиро Тэттё (1849–1896), ставшего первым японским романом, переложенным на корейский язык, и его корейского варианта: «Оба про изведения – и японское, и корейское – вызваны к жизни сходной исторической обстановкой в двух странах и сходными идейными течениями; родственны они в своей стилевой основе: художественная система японского романа аналогична корейской новой прозе. Действие романа организовано так же, как в корейИванова В. И. Новая проза Кореи. М., 1987. С. 114.

Лотман Ю. М. Семиотика культуры/ Избранные статьи: в 3 т. Т. 1.

Таллинн: Александра, 1992. С.123.

Иванова В. И. Указ. соч. С. 115-117.

Дюришин Д. Указ. соч. С 129.

ских повестях» 70.

Переводы японских романов оказали значительное влияние на становление новой литературы Кореи. Органично вписываясь в корейский литературный процесс, они стали явлением национальной литературы, заполнили лакуны, которые еще не могла заполнить молодая новая проза. Данный пример как нельзя более ярко иллюстрирует переплетение двух основных предметов изучения литературной компаративистики: типологических схождений и генетических (контактных) связей.

Как было сказано ранее, развитие капитализма в Японии и Корее стало причиной появления множества сходных типологических явлений. В поэзии данная тенденция может быть отражена на примере жанра чханга (короткие стихотворения-песни, исполнявшиеся на западноевропейские мотивы). Чханга сыграли роль переходной формы от средневековой поэзии к современному стиху. По свидетельству В. И.

Ивановой, японский просветитель Фукудзава Юкити в конце XIX в.

писал и распространял «песни-считалки». Он видел в них одну из доходчивых форм просветительской пропаганды. «Хотя эти песни были весьма слабыми в художественном отношении, им отведено место в истории новой японской поэзии: они разрушили старую политическую форму и тем самым способствовали созданию новой поэзии» 71. Аналогичную роль в корейской поэзии сыграли чханга. Новый песенный жанр получил большое распространение в Корее в конце XIX – начале XX в. Н. И. Конрад считает Фукудзава Юкити провозвестником будущей японской поэзии сuнmайсu 72. Под воздействием новой японской поэзии сннmайси в Корее возникли стихи нового стиля, который в отличие от чханга не пелись. Со временем они получили название синси («новая поэзия»).

Конец XIX – начало ХХв. – время широкого обновления всей культурной жизни Кореи. Не последнюю роль в модернизации корейского общества сыграла деятельность патриотических просветительских организаций. Просвещение народа, внедрение новой науки и техники, укрепление национального духа рассматривались представителями просветительского движения как средство преодоления отсталости, важнейшее условие сохранения независимости страны. Поиски собственного пути развития сопровождались борьбой за свободу Родины.

Все это не могло не сказаться на развитии национальной литературы Кореи.

Представитель братиславского коллектива востоковедов М. Галик, Иванова В. И. Указ. соч. С. 124.

Иванова В. И. Поэзия позднего корейского просветительства (конец XIX –начало XX в.)/Литературы стран Дальнего Востока. М., 1979. С. 120.

Конрад Н. И. Японская литература от «Кодзики» до Токутоми. М., 1974.

С. 389.

обрисовывая ситуацию, сложившуюся в странах Азии и Северной Африки во второй половине XIX в., отмечает, что практически во всех областях общественного сознания стран Востока менялась системноструктурная сущность традиции. Изменения начались с широкой просветительской работы интеллигенции, затем последовали организация системы образования нового типа, поездки делегаций в целях обмена опытом в Европу и США, учеба студентов в зарубежных вузах 73. Все вышесказанное можно отнести и к корейской литературе описываемого периода. Остается только добавить, что для корейских интеллигентов интерес представляли не только сами западные страны, но и соседние Китай и Япония.

Китай, долгое время являвшийся для Кореи образцом для подражания, оставался им еще некоторое время, литературные связи между Кореей и Китаем на рубеже XIX–XX вв. существовали на почве сходства внутриполитической ситуации и идейной близости китайских реформаторов и лидеров корейского просветительского движения.

Однако внимание образованной молодежи все больше привлекала Япония.

Корейский профессор Ли Ханчхан в работе «Исследование литературы корейских писателей в Японии») выделяет период с 1881 г. по начало 20-х гг. ХХ в. как ранний период развития литературы корейской эмиграции в Японии 74. История литературы корейской эмиграции в Японии, по мнению Ли Ханчхана и некоторых других исследователей, началась с деятельности корейских писателей, попавших в Японию в конце XIX в., после открытия страны.

Ранний период развития литературы корейской эмиграции в Японии Ли Ханчхан связывает с деятельностью просветителя Ю Гильджуна (1856–1914). Значительный рост национального самосознания вызвал повышенное внимание к родному языку. В печати и на собраниях велась широкая кампания за отказ от китайских иероглифов. Именно с конца XIX в. началось активное использование национального корейского алфавита, созданного еще в XV в. В 1894 г. правительственный «Кванбо» («Официальный вестник») впервые перешел на корейскую письменность. За ним последовали другие газеты и журналы. В 1895 г.

вышел указ, извещавший, что отныне все законы и постановления будут публиковаться на национальном алфавите с приложением того же текста, записанного иероглифами. Личность Ю Гильджуна вызывает интерес не только в силу того, что он оказался одним из первых студентов, стажировавшихся в Японии, но и в силу его вклада в развитие Галик М. Литературные взаимосвязи Востока и Запада. // Взаимодействие культур Востока и Запада: Вып. 2. М., 1991. С. 73.

Цит. по Хон Гисам. Обзор литературы корейской эмиграции (Чэве хангугин мунхак кэкван )/ Хангук хёндэ мунхак 50 (Современная корейская литература: 50 лет). Сеул, 1994. С. 546.

письменности на родном языке.

В 1881 г. Ю Гильджун попал в Японию в составе первой партии корейских студентов, направленных за рубеж для приобретения новых знаний. Стажировка в Японии в школе Кэйо, основанной Фукудзава Юкити (1834–1901), главой японских либералов, оказала влияние на всю жизнь Ю Гильджуна. Ю побывал в Англии и в Америке, некоторое время учился в Бостонском университете. Вернувшись в Корею в 1884 г., Ю Гильджун принял участие в политическом перевороте, устроенном прояпонски настроенной интеллигенцией. После провала переворота он начинает писать знаменитый трактат «Что я видел и слышал на Западе» («Союкёнмун»), сыгравший большую роль в развитии национальной литературы на родном языке. В 1892 г. рукопись была закончена, а в 1895 г. издана в Токио на деньги автора тиражом в тысячу экземпляров 75.

В трактате Ю изложил свои идеи относительно дальнейшего, цивилизационного пути развития Кореи. Ю Гильджун утверждал, что всякая история есть движение к прогрессивному, цивилизованному устройству общества. В те годы в воздухе витали идеи преобразования страны по западному типу, однако Ю настаивал, что каждая страна, в том числе и Корея, должна выбрать собственный особый путь развития, не вступающий в конфликт с обычаями, устоями, традициями общества. Слепое следование чужому влиянию, по его мнению, являлось причиной недостатка знаний, тот, кто преклоняется перед Западом – грешник, кто отвергает все западное – враг. Для того, чтобы сделать Корею цивилизованной страной, нужно не покупать станки и приборы, не вызывать мастеров с Запада, а учиться новому самим 76.

Автор также высказал свои взгляды на развитие экономики, политики, промышленности. Однако основной вклад, внесенный Ю Гильджуном в становление национальной литературы, заключался в использовании при написании трактата смешанной графики (корейской азбуки с применением китайских иероглифов). До 1985 г. официальным языком Кореи был ханмун (кореизированный вэньянь), и «высокой» литературой считалась поэзия и проза на ханмуне. Ю Гильджун был первым писателем, решившимся нарушить традицию. Он утверждал, что письменная и устная речь должны быть связаны между собой. Хотя подобное мнение уже не раз высказывалось корейскими просветителями конца XIX в., Ю Гильджуну первому пришла идея смешанной графики. Осознавая необходимость внедрения корейской письменности, Ю уже тогда понимал, что полный отказ от использования китайской иероглифики не будет принят в обществе, где веками образование сводилось к изучению иероглифики и сочинений классиКим Юнсик. Хангук мунхакса (История корейской литературы). Сеул, 1996. С.129.

Там же. С. 131.

ков древнего Китая. В то же время его работа получила бы большее признание в Корее в то время, будь она написана на ханмуне. Автор, осознавая необходимость изменений, сознательно пошел на риск. Весь опыт написания трактата, по нашему мнению, был альтруистической попыткой, совершенной в надежде пошатнуть вековые устои, не соответствовавшие новому периоду развития общества.

Достижения Ю Гильджуна без сомнения явились следствием стажировки в Японии. Его литературная и просветительская деятельность, так же как и многих других корейских писателей, связана с именем японского либерала Фукудзава Юкити. В 1876 г. Фукудзава Юкити реорганизовал созданный им ранее пансион. Это было началом истории одного из крупнейших и старейших частных учебных заведений в Японии. Роль школы Кэйо (с 1890 г. преобразованной в университет) выходит далеко за рамки функции обычного учебного заведения. В школе Кэйо еще в 1876 г. учился Ким Оккюн (1851–1894), возглавивший впоследствии реформаторское движение в Корее.

Перу Фукудзава Юкити принадлежит книга «Сэйёдзидзё» («Описание Запада»), изданная в 1869 г. Эта работа способствовала распространению знаний о Западе. Названия и содержания работ Ю и Фукудзава перекликаются друг с другом. Можно предположить, что Ю Гильджун написал свой трактат под влиянием книги Фукудзава Юкити.

Когда после открытия границ Корея попала в сферу интересов Японии, Фукудзава поддержал идею о цивилизаторской миссии Японии. По свидетельству Д. П. Бугаевой, Фукудзава Юкити был связан с так называемой «прояпонской партией» корейских реформаторов 77.

Далее профессор Ли Ханчхан относит к литературе корейской эмиграции раннего периода творчество студентов, получавших образование в Японии, таких как Чхве Намсон (1890–1957), Ли Гвансу (1892–?). Ким Юнсик, другой южнокорейский литературовед, определяя творческую деятельность студентов-стажеров в качестве посреднической, отмечает, что невозможно изучать современную литературу Кореи без учета литературных связей рубежа XIX-XX вв. с Японией 78.

То есть, литературными посредниками между японской литературой и литературой стран Запада, переведенной или переложенной японскими писателями, и корейской литературой, выступали как японский язык, так и многочисленные корейские студенты, получавшие образование в Японии.

Количество корейских стажеров, приезжавших учиться в университетах Японии, постоянно увеличивалось. До 1881 г. корейские студенты также учились в Японии, но такие случаи были крайне редки. В 1985 г. студентов, чье обучение в Японии оплачивалось корейским Бугаева Д. П. Указ. соч. С. 51.

Ким Юнсик. Xaнгук хёндэ мунхакса (История современной корейской литературы). Сеул, 1993. С. 7.

правительством, было уже в три раза больше, примерно сто восемьдесят человек, большая часть которых училась в школе Кэйо. В дальнейшие годы у студентов приобретают популярность такие японские университеты, как Васэда, Токийский университет и другие. Современные корейские писатели в большинстве своем учились в университетах Японии, которая хоть и была зарубежной страной, но до конца в таком качестве не воспринималась. Япония в то время была самым доступным для корейских студентов государством, где можно было получить современное образование. Постепенно японский язык стал самым распространенным из иностранных языков в Корее.

Литературные контакты между двумя соседними странами, какими являются Корея и Япония, отличаются постоянством. Однако влияние более развитой китайской цивилизации в средние века и Запада в новое время наложили свой отпечаток на развитие литературного процесса Кореи и Японии. В свете этого представляет интерес вопрос о литературном посредничестве и роли двух стран в его осуществлении.

В данной статье мы попытались осветить лишь некоторые проявления литературных контактов.

КОНЦЕПТ «СУДЬБА» В КОРЕЙСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА

1. Современное языкознание характеризуется становлением новой научной парадигмы, отмеченной возрастанием роли антропоцентрического, культурологического и когнитивного подходов к изучению языка, в связи с чем изучаются глубинные, подсознательные, ассоциативные связи слов в языковом сознании как индивида, так и коллектива.

2. В работе рассматривается концепт «судьба», представленный как объект изучения культурологической и филологической научных парадигм. В ней эксплицирован также термин когнитивной лингвистики «концепт», являющийся одним из ключевых и наиболее обсуждаемых проблем современной когнитивной лингвистики и лингвокультурологи.

При всей неоднозначности трактовок термина «концепт» исследователи сходятся в признании данного феномена сложным структурным образованием идеального характера и рассматривают его как ментальный способ репрезентации действительности в сознании людей, как понятия, несущие важную культурную информацию и находящие свое конкретное выражение в языке в виде знаков. Концепту «судьба» в контексте разных культур посвящены труды ряда ученых, и изучение его дает возможность понять, как посредством данного концепта этническое общество своим особым способом воспринимает мир и выражает свое отношение к миру. Мировидение и миропонимания любого этноса складывается в картину мира (в том числе и языковую), а отсюда следует, что менталитет любого этнокультурного сообщества обусловлен в значительной степени его картиной мира. Понятие картины мира строится на изучении представления человека о мире как «результат переработки информации о среде и человеке» 79.

3. Определение понятия «концепт» наиболее полно и ясно дано А.

Е. Карлинским. Под концептом (лат. сonceptus «понятие») он понимает «знания данного этноса о явлениях материального и духовного мира, рассматриваемых сквозь призму своей истории, культуры и мировоззрения, закрепленных в системе языка в виде номинативных единиц (лексем, фразем) и в стереотипных, ситуативных речевых конструкциях (пословицы, поговорки, формы этикета, клише)». Вся совокупность концептов данного языка образует этническую концептосферу или иначе, этническую языковую картину мира, как зеркало, отражающее все существенные особенности определенного этноса 80. В данной работе мы рассматриваем один из концептов корейского языка – концепт «судьба».

4. Концепт «судьба» объединяет лексемы, интерпретирующие жизнь человека. В корейской культуре понятие судьба реализуется через слова: судьба, фортуна, судьба, доля, судьба,,, судьба, рок,, судьба, будущность. Понятие судьба в русской культуре реализуется через большой словесный ряд:

судьба, доля, удел, жребий, рок, фатум, фортуна, планида, звезда, счастье, беда. Судьба представляется носителями корейского языка как сила (персонифицированная, мыслимая как живое существо), обладающая властью судить, воплощать приговор в действие, а также силой, которая помогает или противостоит человеку.

, что означает «таинственная сила, управляемая людьми».

В корейской лингвокультуре положительно оценивается идея протеста против этой силы.

. Твоя судьба в твоих руках.

. И судьбу можно укротить.

5. Характерной особенностью корейской лингвокультуры является возможность их искупления вины или несения кары после смерти в другой жизни. В Корее буддизм для большинства людей является основой проповедуемой религии и поэтому можно сказать, что корейская судьба – это предопределение человека. Учение о карме напоминает человеку: он не должен забывать о том, что его развитие продолжается Карлинский А. Е. Этнолингвистика как отрасль языкознания / Методология и парадигмы современной лингвистики. Алматы, 2009. С. 291.

Цивьян Т. В. Человек и его судьба – приговор в модели мира / Понятие судьбы в контексте разных культур. М., 1994.

и после того и что придется за все отвечать, и ни одно его деяние не останется незамеченным. Субстрат душа продолжает жить и после того, как освобождается от тела.

6. Средствами вербализации концепта «судьба» служат паремии и фразеологизмы корейского языка. Фразеологическое сравнение с компонентом, демонстрирует отношение к судьбе как к чему-то предрешенному на небе, неизменному.

. Судьба дается на небе.

. Судьба находится на небе.

. Судьбу не обманешь, даже спрятавшись в чане.

Следующая пословица выражает неизбежность судьбы.

. Человеку на роду написано, быть ему богатым и знатным или бедным 81.

7. Таким образом, в языковую этническую картину мира входят рассмотренные нами паремии с их денотативными и коннотативными значениями и образуют корейскую языковую картину мира.

АРХЕТИП ВОДЫ В ПОЭЗИИ ПЭК СОК

Архетипы воды, огня и очага присутствуют в поэзии Пэк Сок в качестве культовых понятий в религиозной системе древних верований, объединенных шаманизмом.

В корейском шаманизме, как и в шаманизме других народов, различные явления и объекты природы наделены духами, которые выполняют определенные функции и могут влиять на жизнь человека, помогая или мешая ему. В шаманизме вода и огонь – особенно важные и почитаемые стихии природы. В корейском шаманизме важное значение придается воде. В первую очередь с ней связана древняя символика очищения, корни которой уходят глубоко в народные суеверия. Во время шаманских ритуалов вода и огонь (свеча) ставятся на видное место. Так как место призывания богов и духов должно быть «очищено». Это место в данный момент становится космическим центром, где должны встретиться боги и люди.

Корейцы не только верят, что вода имеет силу очищения, но и считают саму воду священной и чистой. Это связано с верой в Духа воды.

Духом или богом воды издревле считается дракон, живущий по преданиям и мифологии в море и водоемах. Дракон становится особо почиЛим Су. Золотые слова корейского народа. СПб., 2003. С. 357.

таемым существом для людей, чья деятельность связана с морем, с рыбной ловлей.

Когда мы читаем стихи поэта Пэк Сок, мы можем заметить подобное отношение к воде, мировоззрение, основанное на обожествлении водной стихии. Среди стихов поэта, связанных с шаманизмом, эти мотивы ярко выражены в стихах «Горное селение», «Деревянная посуда», «Старый…», «Июльский праздник Пэкчун», «Я и червь», «…».

Вода выступает и как объединяющая сила. Для поэтического мира Пэк Сок понятие «единства, общности, общинности» является одним из основных. Шаманизм, вобравший в себя народные верования, является религией общины, служит для поддержания интересов общины.

Поэт воспевает общность семьи, рода, деревни, нации через шаманские ритуалы, народные обычаи. Поэт видит в народных праздниках и совместных ритуалах выражение общего национального чувства, особенных эмоций, которые являются связующим началом для людей.

В основу стихотворения «Горное селение» положена вера о целительном свойстве и силе горной родниковой воды, воды из горного ключа, который находится глубоко в горах:

Горная дорога к целебному источнику как камышовый посох, Ночных приютов также много как деревянных посохов.

Вода в ручье журчит как насекомое, Уже полдень, но где-то рядом в горах Вой волка похож на шум воды.

Корова и лошадь обратно в горы вернулись, Только коза, если идет сильный дождь, через мостик прибегает к дому.

Утром в темную тень под скалой Сова тяжело прилетает, А в полдень еще тяжелее улетает.

Где-то за 15 ли через гору ребенок идет, с деревянным кувшином, На ногах деревянная обувь, промокнув под дождем, идет за целебной водой.

Наверное отец заболел, Ягоды поел и заболел.

Внизу в деревне ребенок-шаман, танцуя на лезвиях, часто совершает ритуалы-камлания.

С древности у корейцев существовало понятие целебной воды «яксу» и вера, что данной водой можно лечить болезни. В этом стихотворении образ целебной воды и целебного источника является центральным образом в общей системе образов стихотворения. Целебную воду обычно можно набрать высоко в горах, в источнике. Обычно это очень далеко от селения, источник скрыт в природой глуши. Там сама чистота и первозданная сила природы передается целебной воде. В стихотворении речка находится в окружении такой природы, где обитает волк, сова. Поблизости нет людей, поэтому звери свободно приходят «даже днем». Далее мы узнаем из текста, что «отец заболел» и поэтому нужно принести «целебную воду». В народе настолько сильна вера в свойство воды, что ребенок отправляется туда один, под дождем. Но только одного воздействия воды бывает недостаточно, и тогда помогает шаман. В последней строке появляется образ шамана «ребенокшаман танцует на лезвиях». Лечение больных народными средствами сопровождалось также и шаманским обрядом. Шаман призывал духов помочь больному. И изгонял из тела больного «злых духов», являющихся причиной болезни. В этом стихотворении символика архетипа «воды» связана и с шаманским ритуалом. Реализм в стихотворении Пэк Сок и мистическое религиозное сознание сосуществуют вместе, так как он описывает религиозные представления корейцев. Религиозное представление всегда связано с мистическим воображением. Мы видим выход в произведении за рамки реального мира. Поэтому пространство в стихах Пэк Сок часто делится на реальное и нереальное и присутствует одновременно. Реальный природный мир преломляется сквозь детское воображение героя, на это представление также одновременно накладывается народное мировоззрение. Поэтому реальный природный мир в стихотворении описан как полу-миф, полу-легенда, в которой реальная «речка» становится мистической, реальная «вода»

тоже волшебной и чудодейственной, как в народных сказках. Путешествие героя в реальный лес представляется путешествием в нереальный мистический мир. И все образы животных приобретают символический смысл.

Следующим стихотворением, полностью построенном на описании праздника почитания воды, является стихотворение «Июльский праздник Пэкчун».

В деревне третий раз пропололи поле, Суп из собаки уже три-четыре раза готовили.

Незаметно наступает хороший день – Пэкчун.

В день-Пэкчун все невестки На пеньковую юбку до колена более длинную полотняную юбку надев, На блузку из лыка длинную фиолетовую ленту из прозрачного шелка, Все очень нарядно одетые, на волосы 3-4 накладные косы приложив, Сквозь них красную длинную ленту продевают.

Из соломы в 4 нити плетеные туфли на босу ногу, Через несколько перевалов идут к целебному источнику.

Даже в этот очень жаркий день на дороге в поле Дует прохладный ветер.

На поясе в кошельке из фиолетового шелка деньги звенят, чего давно не было.

Из корзины высовывается серебряный нож, игольница, черно-белая шашечная доска.

Слышен звон блестящих украшений.

Перейдя через перевалы, подходят к источнику.

Возле источника люди – белая одежда, как сплошной шатер от солнца.

Радостно оттого, что встретили родственников из дома родителей.

Купив кунжутную кашу, рисовое печенье, мясо, сосновое печенье, угощают и кушают.

И потом внезапно попадают под водный ливень праздника Пэкчун.

Совсем мокрые убегают.

В этот день идут в родительский дом, незабываемый даже во сне.

Думают, что будут делать в конце июля, чтобы спокойно дожить до начала осени.

Хотя совсем промокла одежда, которую так берегут, этот дождь очень приятный.

В основе этого праздника лежит народная символика и вера, связанная с водой. Во время этого праздника, в определенный день в июле, жители деревни обязательно идут к источнику с целебной водой. Этот обычай стал темой и сюжетом стихотворения. Поэт подробно описывает, что люди делают во время праздника, как они одеваются, как веселятся. Все одеваются очень нарядно, в яркую новую одежду, берут с собой угощение, которое потом все вместе съедают около источника.

Устраиваются игры, во время которых брызгают друг на друга водой, что означает обряд очищения. Хотя новая одежда насквозь промокла, но всем весело.

Этот обряд подчеркивает не только очищающее значение воды, но то, что вода несет целительную и жизненную силу, символику рождения и обновления. Поэтому одежда в этот день обязательно должна быть новой. Пэк Сок в ярких красках описывает этот праздник. Все сцены и образы стихотворения очень живые, поэт использует конкретные детали для создания образа. Мы узнаем какого цвета был наряд жителей, но и из какого материала была сделана одежда, обувь, какой была прическа. Вода выступает здесь и как объединяющая сила. Такое обожествление водной стихии, праздник воды объединяют всех, собирают всех у одного источника, на одном месте, все охвачены единой радостью. Поэт использует стилистический прием перечисления для описания внешности людей, он перечисляет одежду и предметы, которые несут с собой в руках. Таким образом, еще раз подчеркивается объединяющее начало.

«Ливень из праздничной воды» – этот образ также несет значение объединения всех людей под этим ливнем. Для поэтического мира Пэк Сок понятие «единства, общности, общинности» является одним из основных. Шаманизм, вобравший в себя народные верования, является религией общины, служит для поддержания интересов общины. Поэт воспевает общность семьи, рода, деревни, нации через шаманские ритуалы, народные обычаи. Поэт видит в народных праздниках и совместных ритуалах выражение общего национального чувства, особенных эмоций, которые являются связующим началом для людей.

В другом стихотворении мы можем заметить тоже выражение такого чувства общности через образ воды. В этом тексте поэт пишет о купании в общественной бане:

В этом стихотворении несколько раз повторяются слова «разных», «отличается». То есть подчеркивается различие между людьми. В противовес повторяются и другие выражения – «в одной воде», «вместе».

В конце концов, поэт подчеркивает, что различие людей можно увидеть в одежде, в пище, но в бане, где все сбросили одежду, внешние различия словно исчезают и остаются чувства, мысли, внутренние душевные качества людей, которые очень похожи:

В стихотворении «Я и червь» архетип воды также дается в своем чистом универсальном виде. Вода выступает как оплодотворяющая сила, дающая жизнь, участвующая в процессе зарождения новой жизни.

«Если тысячу лет каждую ночь в землю лить воду, то земля станет червем»:

Здесь две составляющие – вода и земля, означающие по древним мифологическим представлениям мужское (небесное) и женское (земное) начала. Эти два начала соединяются, в итоге рождается новая жизнь. Но корейской мифологии червь выступает и прообразом змеи, змея же в свою очередь соединяется с образом дракона. В стихотворении тоже происходит трансформация червя в змею. Мифическое животное дракон связано с водой, является Духом воды, рождается из воды и обитает в воде.

В стихотворении появляется мотив трансформации одной сущности в другую, круговорот природных явлений и сущностей, в которых вода играет важную роль. Мифологические основы этого мотива несомненны.

Также мы видим стремление автора к обретению гармонии с природой. Завершающие строки стихотворения: «Я хочу посмотреть червю в глаза и жить его жизнью» – говорят об этом. Таким образом в этом стихотворении представлен вариант мифа о творении, зарождении жизни, в котором архетип воды в виде небесной воды, дождя, представлен как мужское оплодотворяющее начало 82.

В стихотворении «Давняя ночь» («») вода представлена в виде снега, в другой своей природной сущности:

В этом стихотворении очень подробно описано свойство воды как целебной, и даже указано, от каких болезней помогает. Перед нами картина, сцена из деревенской жизни, тонкий наблюдательный взгляд поэта останавливается на предметах окружающего мира и эти обычные предметы становятся образами стихотворения, освещенные народными верованиями, приобретают особую красоту. Вода выступает в виде снега, в одном из своих трех природных состояний. Образ снега далее связывается с водой. Возникает образный ряд: снег-Дух Снегалечебный снег-лечебная вода. Сначала описан особенный день, праздник по народному лунному календарю. В этот день выпавший снег считается в народе целебным, особенным, его собирают, чтобы потом пить воду.

Упомянуто в стихотворении и божество Дух Снега. То есть подчеркивается святость снега, который собирают не только земные люди, но и Дух Снега. Далее, когда снег растает и получится вода, ее пьют от болезней. Снег и вода выступают как два состояния одной сущности.

Здесь мы можем увидеть круговорот вещей в природе, процесс взаимопревращения. Подобные идеи присутствуют в восточных религиях, и в шаманизме, и в буддизме. Также в тексте подчеркивается еще одно свойство снега – чистота, упомянут белый цвет. Пэк Сок использует в стихотворении свой излюбленный прием перечисления. Он перечисляет места и предметы во дворе, куда падает снег и где герой собирает его потом. Снег, который покрывает все эти предметы, становится и объединяющим началом, одновременно выступая символом объединения и очищения всего вокруг. Возникает более широкий образ очищения, обновления всего сущего, всего мира. Художественный прием перечисления позволяет поэту расширить границы образа. Конкретность переходит в обобщение. Пространство в данном случае тоже от конкретного пространства одного двора расширяется до пространства Космоса, когда упоминается Дух, обитающий в небесном, неограниченном пространстве. Дух на небе занимается таким же обыденным делом, что и люди на земле, это четко просматривается в мировоззрении шаманизма. В стихотворении такое развитие сюжета дает нам ретроспективу Дом Земной – Дом Небесный. То есть дом на земле имеет проекцию дома на небе. Эти два понятия отличаются, земной дом характеризуется ограниченным пространством и небесный – подразумевает неограниченное пространство. Мы видим в стихотворении развитие образа от земного к небесному, свойственное народному художественному мышлению. Подобное народное художественное мышление ярко проявляется и в стихотворении Пэк Сок. Снег воспринимается как небесный, как небесная вода, святая вода, имеющая особую силу.

Еще в одном стихотворении «Первый день зимы» вода появляется в образе «небесной воды»:

В стихотворении идет речь о дожде, но автор использует вместо слова «дождь», его мифологическое значение «небесная вода»

(). Употребление такого выражения сразу указывает на многоплановость содержания текста и также подчеркивает особое значение образа «воды» в народном сознании корейцев. Простая бытовая картина выходит за рамки бытоописания и отсылает к истокам народного миросозерцания и корейского национального художественного мышления.

Рассмотрим еще одно произведения поэта Пэк Сок с точки зрения воплощения в нем образов воды, огня и очага. Это стихотворение «Деревянная утварь»:

Одним из основных культов шаманизма помимо культа воды является культ огня. В корейском шаманизме этот культ также присутствует. Пэк Сок тоже не обошел вниманием этот образ. Хотя непосредственно как один из элементов шаманского ритуала он реже встречается в стихах поэта, чем вода. Но образ огня получает развитие в семантической производной свет и формирует довольно устойчивую авторскую оппозицию тьма-свет, символика которой в данных произведения отражает мировоззрение шаманизма и как правило присутствует в качестве пространственно-временной характеристики в стихах шаманской тематики.

В приведенном выше тексте мы можем увидеть как образы «вода», «огонь» и «кровь» соединяются и участвуют в описании ритуала поминовения предков.

«Внук моего внука и дед и дед деда, и прапрадед.... сильная, крепкая, добрая, нежная, такая как тигр, такая как медведь, как бык, как кровавый дождь, как ночь, как луна, печаль, а-а печаль рода Сувон из деревни Чончжу».

Вода и огонь как очищающее начало. Перед ритуалом нужно вымыть руки, место для ритуала, зажечь свечу. И только после этого накрыть стол со специальным угощением для душ предков и Богов. В конце стихотворения «кровь» фигурирует как объединяющий символ рода. В стихотворении описывается дом, что также соответствует значению «очаг». Под одной крышей дома объединены поколения одного рода, семьи. Объединяющий высший смысл очень важен и является основным мотивом произведения.

Архетипы воды, огня и очага присутствуют в качестве культовых понятий в религиозной системе древних корейских верований, объединенных шаманизмом. По стихам корейского поэта Пэк Сок мы имеем возможность проследить смысловую символику архетипов воды, огня и очага. В стихах поэта выступают взаимосвязано, дополняя друг друга, миф и ритуал. На основании этого мы можем отметить древнемифологическую символику рассматриваемых архетипов, функционирующих и получающих свое художественное развитие в произведениях этого корейского поэта начала ХХ века.

Используя традиционную символику этих образов, поэт раскрывает свой личный духовный мир и мировосприятие, а также говорит об идеях национального самосознания, национальной идентичности. Он ярко воспевает идеи объединения народа которые заключают в себе стремление к высшей гармонии человеческого духа и природного космоса, человека и социума, начиная от семьи, рода, общины, и восходя к нации. Также по данным архетипам можно проследить реализацию в стихах идей духовного совершенствования, очищения, обновления.

Таким образом, архетипы воды, огня, очага функционируют и проявляют себя в системе восточных религий и философии. Их символика участвует в формировании типично восточного, корейского национального понимания мира, это исходные, элементарные понятия религиозных представлений шаманизма, буддизма и конфуцианства.

КУЛЬТУРНО-ПРАГМАТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ КОРЕЙСКИХ ЗАГАДОК

Загадка – это сверхфразовая паремия, представленная в диалогической форме, допускающая как образную, так и прямую мотивировку смысла. Изучение загадки относится как к области лингвистики, так и фольклористике, что позволяет говорить о загадке как языковом и фольклорном клише. Основная цель работы – выявить специфику корейской загадки как явления языкового, определить особенности ее семиотической структуры и коммуникативный аспект.

В ходе работы был обработан корпус корейских загадок и проанализирована их логико-семиотическая структура, отличительными чертами которой можно считать наличие полисемических корреляций (использование метафоры и метонимии) и использование омонимии.

Функция загадки как языкового клише – моделировать некую ситуацию действительности. Иными словами загадка – знак ситуации. Это позволяет говорить о включенности данной паремии в систему синтагматико-парадигматических отношений языка.

Загадка, наряду с пословицей и поговоркой, является одним из малых жанров фольклора. У разных народов в разных языках на первое место выдвигаются разные ее аспекты: кто-то усматривает в ней поучительный элемент, для кого-то загадка – развлечение, игра, которые содержат замысловатое описание предмета или явления окружающей действительности.

Нельзя однозначно утверждать, что в загадке игровой элемент уступает место дидактическому или наоборот, потому как оба они тесно вплетены в семантику загадки.

Функции загадок менялись в процессе исторического развития общества, однако, в целом, внутренние механизмы загадки и по сей день остаются неизменными. Как в древности, так и теперь, загадка – это, прежде всего, иносказание. В привычных предметах обыденной жизни человек учился видеть новое. Поэтому сборники загадок отдельного народа можно считать своего рода энциклопедией его материальной и духовной жизни.

Ученые-паремиологи утверждают, что количество приемов, используемых для передачи скрытого смысла в загадке, невелико. Это может послужить основанием для такой классификации, в которой особенности семантической структуры загадок становятся более оправданными, чем их тематика.

В статье использовались работы Г. Л. Пермякова, А. Н. Журинского и Б. Ю. Городецкого, которые занимались паремиями с точки зрения лингвистической семантики и коммуникативных основ теории языка. Неоценимый вклад в изучение пословиц, поговорок, загадок корейского народа внес отечественный кореевед ленинградской школы Лим Су.

Для того чтобы определить место загадки в паремиологическом фонде языка, необходимо дать определение паремии как таковой.

Паремия – «народное изречение, выраженное предложением (пословица, поговорка, примета), а также короткой цепочкой предложений, представляющей элементарную сценку или простейший диалог (побасенки, анекдоты, загадки)» 83. Культурологическим исследованием паремий занимается фольклористика, их языковая составляющая изучается лингвистикой.

В языковом смысле загадка – это сверхфразовая паремия, представленная в диалогической форме, допускающая расширительное толкование и как образную, так и прямую мотивировку смысла.

Паремиологи часто говорят о сходстве между такими загадкой и пословицей. К примеру, В. И. Даль писал, что «загадки иногда переходят в пословицы, становясь и тем и другим: «ничего не болит, а все стонет». Если это пословица, то говорится о ханже и попрошайке, а если загадка – то это свинья» 84. Такой переход из одного вида паремий в другой можно наблюдать не только на примере загадок и пословиц.

Весь вопрос в том, сохраняют ли паремии свою внешнюю структуру или нет, меняется ли при трансформации внутренняя логика высказывания или нет.

Толковый словарь русского языка дает такое определение загадке:

1. «Загадка – изображение или выражение, нуждающееся в разгадке, истолковании» 85. 2. «Загадка (перен.) – нечто необъяснимое, непонятное» 86.

Толковый словарь корейского языка определяет загадку следующим образом: 1. « – » 87. (Загадка – игра, в которой дается намек на какой-то объект и предлагается его отгадать.) 2. « – ». 88 (Загадка – что-то, чью загадочную внутреннюю природу невозможно познать.) Первое определение сходно с определением английского слова «riddle» – «загадка»: «Riddle – a question that seems impossible or silly but has a clever or funny answer» 89. (Загадка – вопрос, который кажется невозможным или несерьезным, но который имеет логический или Пермяков Г. Л. Основы структурной паремиологии. М., 1988. С. 80.

Цит. по Пермяков Г. Л. Основы структурной паремиологии. М., 1988, С.

93.

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1990. С. 204.

Lee Hyisyn. Essential gugosajeon. Seoul, 1996.

Macmillan English Dictionary. Malaysia, 2006. P. 1219.

занимательный ответ.) Второе определение загадки в корейском языке схоже по смыслу с толкованием слова «mystery» в английском языке:

«Mystery – something that you are not able to understand, explain, or get information about». 90 (Тайна – то, что невозможно понять, объяснить, о чем нельзя найти информацию.) Таким образом, загадка – это игра, развлечение, и в то же время, источник познания человеком окружающей действительности, средство для развития логики и образного мышления. Интересно отметить, что в корейском языке характерно отношение к загадке как к игре, такой элемент толкования отсутствует в словаре русского языка.

Слово 'сусуккекки' исконно корейское, корейская письменность хангыль была изобретена в середине XV века, однако это не значит, что история загадки также начинается с тех времен. Записывать загадку с помощью корейского алфавита стали уже в новые времена, с развитием языковой традиции, а до этого она бытовала в устной фольклорной традиции.

Основными функциями загадки, прежде всего, считаются развлекательная и орнаментальная. Орнаментальная функция является ведущей для всех типов паремий. Действительно, пословицы, поговорки, загадки используются для того, чтобы сделать нашу речь интересной и разнообразной, о чем-то привычном и повседневном мы можем сказать замысловатым, причудливым образом, придавая высказыванию эмоциональность.

Развлекательная функция развилась из поучительной или моделирующей функции (любая паремия в большей или меньшей степени моделирует ситуаци окружающей действительности).

Во всех культурах и языках ответ на загадку – это предмет, животное, растение, человек, явление природы. Отличительной особенностью корейской загадки является то, что существуют загадки, ответ на который называет некий процесс, например:

Десятеро тянут, а пятеро влезают. Что это такое? (Надевание носков) Входит в деревянную дверь, выходит через металлическую, купается в горячей и холодной воде и ложится на бамбуковое поле. Что это такое? (Изготовление корейской лапши куксу) Ответом на загадку могут служить и разного рода клишированные выражения: пословицы, приметы, хозяйственные изречения, руковоMacmillan English Dictionary. Malaysia, 2006. P. 937.

дства к действию 91. Трудно оспорить тот факт, что с течением времени большинство загадок перемещается в детский фольклор. Но, тем не менее, их поучительная роль по-прежнему очевидна.

Также мы можем говорить о магической или сакральной функции загадки: согласно исследованиям фольклористов, загадки являлись частью магических ритуалов и обрядов 92. В настоящее время можно говорить о процессе десакрализации загадки, о переходе ее из «серьезного» фольклора в простое развлечение, главным образом для детей.

Загадка, наряду с другими паремиями, является языковым клише, то есть подчиняется грамматическим и синтаксическим правилам языка, а также входит в синтагматические и парадигматические отношения, как любая языковая единица.

Процесс фиксации загадок в человеческой памяти упрощается тем, что большинство загадок с синтаксической точки зрения лаконично организованы. Обращаясь к синтаксической структуре корейской загадки, мы видим, что в большинстве случаев модель, по которой она организована, стандартна, однако отлична порядок слов в ней отличается от общепринятого в корейском языке (SOV). Корейская загадка в основном выражена одним вопросительным предложением, оканчивающимся эмфатическим субстантивом с выделительной частицей с предшествующим распространенным причастным оборотом.

Такая структура позволяет сохранить лаконичность и ритмичность высказывания. Для загадки вообще и для корейского языка в частности характерен прием противопоставления, который в корейском языке реализуется с помощью деепричастной формы –/. Например:

Ног нет, а по миру гуляют. Что это? (Деньги) Сушеные водоросли, а съесть нельзя. Что это? (Пар изо рта) Фонетическая организация и ритмичность в этой загадке формируется не только за счет противопоставления, но и благодаря использованию в предложении однослогового слова три раза.

Таким образом, краткость, ритмическая и фонетическая организованность – вот то, что делает загадку легкой и удобной для запоминания.

Пермяков Г. Л. вступ. текст к ст. «О логической структуре некоторых русских загадок» / Паремиологические исследования. Главная редакция восточной литературы. M., 1984. C. 96.

Мечковская Н. Б. Семиотика. Язык. Природа. Культура. Академия. М., 2008. С. 366.

С коммуникативной точки зрения есть разница между повествовательным предложением и пословицей/ загадкой 93. Для примера возьмем простое повествовательное предложение и загадку:

Сейчас идет дождь.

Живут братья по обе стороны горы, а друг друга не видят. (Глаза) В первом предложении мы наблюдаем констатацию факта, полученную информацию мы принимаем к сведению. При этом, на говорящем лежит своего рода ответственность за сказанное. Что касается загадки, то говорящий не сообщает что-то новое, а передает в иносказательной форме ту истину, которая известна каждому и является неоспоримой, а именно: глаза разделены носом и, несмотря на «близость» своего местоположения, никогда не «встретятся». В случае правильного ответа на загадку, истинность утверждения подтверждается в очередной раз.

Сам процесс загадывания-отгадывания загадки является коммуникативным актом. В статье «Коммуникативные основы теории языка»

Б. Ю. Городецкий пишет о том, что «типовая разновидность коммуникативного акта – диалог, хотя в общем случае сюда включается и монолог. Границы коммуникативного акта определяются достижением или явным не достижением какой-то стратегической (для данного акта) цели. В случае, если она не достигается, акт общения квалифицируется как неудачный». 94 Это особенно хорошо видно на примере загадки. Прежде всего, загадка – это диалог, в котором задается вопрос и на него дается правильный ответ (удачный коммуникативный акт), либо ответ неправильный (неудачный коммуникативный акт). Загадка может остаться и вовсе без ответа, что также расценивается как коммуникативная неудача. В рамках теории коммуникативных актов можно рассматривать загадку как текст, главными компонентами которого являются реплики, или речевые произведения, поочередно создаваемые коммуникантами. По своей природе коммуникативный текст – это знаковое образование, которое обладает планом выражения и планом содержания. Последнее формирует семантику текста, которая венчает коммуникативный акт 95.

К причинам коммуникативных неудач мы можем отнести неправильное построение высказывания, сложность его структуры, имплицитность многих сведений, существенных для его структуры, а также более глубокие причины, например, различия в банках знаний о миKanyo Z. О коммуникативной форме пословиц. / Паремиологические исследования. Главная редакция восточной литературы. М., 1984. С. Городецкий Б. Ю. Коммуникативные основы теории языка. / Методы современной коммуникации. МГЛУ. М., 2003. С. 88.

Там же, С. ре. 96 В случае с загадками различия картин мира играют огромную роль. Так, даже зная ответ на корейскую загадку, невероятно сложно бывает понять, какой существенный признак предмета или явления в ней обыгрывается. Это может происходить как из-за незнания реалий жизни конкретного народа, так и из-за несовпадений границ мировосприятия, кругозора и общей картины мира.

Загадки, как слова и фразеологические обороты, включены в систему синтагматико-парадигматических отношений языка, т.е. «не только способны занимать то или иное место в линейном речевом ряду, но и обладают той или иной парадигмой, или определенным набором родственных форм, для них характерна логико-семиотическая парадигматика». 97 Поясним специфику синтагматических и парадигматических отношений с точки зрения лингвистической семантики:

«Синтагматические отношения (семантические реляции) – это отношения между семантическими единицами в пределах одного речевого отрезка (в «речевой цепи», в сочетании, в «синтагме»).

Парадигматические отношения (семантические корреляции) – это отношения между семантическими единицами независимо от их совместного употребления в одном речевом отрезке (отношения в «списке», в «парадигме»)» 98.

Для того чтобы в загадке зашифровать некий объект или явление, используется сравнительно небольшое число методов. Самыми распространенными из них, безусловно, являются метафора и метонимия, которые относятся к полисемическим (внутрисемемным) корреляциям, в основе которых лежит возможность слова (семемы) иметь несколько значений. Рассмотрим пример:

Как заглянешь в дом, все обитатели сердятся. (Улей) В приведенном примере улей образно сравнивается с домом, пчелы – с его обитателями, а извлечение меда – с посещением дома. Таким образом, в загадке чаще всего используется смысловой перенос по сходству.

О важности метафоры в языке и речи писал Аристотель: «Если ктонибудь сделает такою [метафорической] всю речь, то получится […] загадка. В самом деле, идея загадки та, что, говоря о действительно существующем, соединяют вместе с тем совершенно невозможное […].

Метафора есть перенесение необычного имени с рода на вид, или с вида на род, или с вида на вид, или по аналогии […] Под аналогией я разумею [тот случай], когда второе относится к первому, как четвертое к третьему, поэтому [поэт] может сказать вместо второго четвертое или вместо четвертого второе; например, […] что старость для жизни, Там же, С. Пермяков Г. Л. Основы структурной паремиологии. М., 1988. С. Городецкий Б. Ю. Курс лингвистической семантики. МГЛУ. М., то и вечер для дня; поэтому можно назвать вечер старостью дня, а старость – вечером жизни» 99.

Безусловно, метафора – самый распространенный прием кодирования смысла в загадке, но, надо сказать, не единственный. Так, часто используется и метонимия:

Сколько пота прольешь, столько и съешь. Что это? (Зерновые) В основе этой загадки лежит не метафорическое сходство. Количество пролитого пота сравнивается с «наградой» за него. Здесь мы наблюдаем внутреннюю связь сопоставляемых предметов. Суть метонимии – сравнение двух предметов по смежности в пространстве или связи части и целого.

Метафора и метонимия, с точки зрения семиотики, – это те схемы, по которым сознание каждого человека формирует новое представление о предмете, явлении или ситуации, взяв за основу при этом базовые признаки, исходное, всем известное содержание знака.

Однако в корейском языке, кроме метафоры и метонимии мы можем наблюдать и другие очень продуктивные методы. Так, например, существуют загадки с прямой мотивировкой общего значения:

Говорят, что вертится, а кажется, что нет? (Земля) Уходит и не возвращается. Что это? (Время) Здесь мы сталкиваемся с неметафорическим преобразованием смысла. Исключением может являться разве что выражение «время ушло», в котором глагол, употреблен в переносном значении. Но подобная метафоричность настолько прочно укоренилась и в русском, и в корейском языке, что не должна уводить далеко от правильного ответа. Мы можем говорить в этом случае о пространственной метафоричности, которая очень распространена в языке. Это «случаи, когда «производное» узуальное значение опирается на такое «исходное»

узуальное значение, которое связано с пространственными понятиями.

Это обнаруживается, например, при описании времени, на что обратил внимание Б. Уорф: мы говорим длинный день, проходит время, отрезок времени» 100. В связи с этим показателен еще один пример:

Чем длиннее один, тем короче другой? (День и ночь) Интересен тот факт, что метафорическое описание определяет структуру множества загадок, в связи с чем, у отгадывающего вырабатывается инерция восприятия. Действительно, распознав механизм Журинский А. Н. Семантическая структура загадки. Наука. М., 1989, С.

3- Городецкий Б. Ю. Курс лингвистической семантики. МГЛУ. М., преобразования смысла на единичном примере, мы в дальнейшем применяем его при разгадывании других загадок. Однако метафорическое описание (в сочетании с прямым описанием) не всегда расшифровывается легко и требует определенных навыков: выделение признаков объекта, перехода к другим объектам, обладающим этими же признаками» 101. Отклонения от традиционных моделей загадки зачастую привносят в загадку элемент неожиданности.

Пристального изучения заслуживает многочисленная категория корейских загадок, основанная на омонимии. Этот пласт корейских паремий практически лакунарен для перевода, однако именно этим и интересен лингвистам. Для начала несколько примеров:

Глаз-то глаз, да не видит ничего. Что это такое? (Снег) Баклажан-то баклажан, да съесть нельзя. Что это такое? (Ветка дерева) Иногда это явление называется аллитерацией. Мы считаем, что, при ближайшем рассмотрении, на первый план в подобных загадках выходит не художественный прием, которым является аллитерация, а именно омонимия – частичная или полная. Такой прием является крайне распространенным в синтезе корейских загадок, можно сказать, что загадки, основанные на омонимии, более многочисленны, чем загадки с метафорическим преобразованием смысла. Такие загадки сочетают в себе элемент игры и, что интересно и нетипично для других языков, шутки. Игра слов становится важнейшим механизмом функционирования загадки (это явление очень характерно и для корейских анекдотов).

Более сложными загадками считаются те, которые основаны не на полной, а на частичной омонимии, когда одно- или двуслоговое слово в вопросе лишь частично совпадает графически с ответом, например:

Кабачок-то кабачок, а у фермеров не в почете. Что это? (Град) Хоть и белая, а называют фиолетовой. Что это? (Снежная буря) В отдельную группу можно выделить загадки с числами и счетными словами (многие из них также основаны на игре слов), которые также являются отличительной особенностью корейского языка, например:

Сколько в груди кынов? (Два кына: сердце в груди издает звук «тукынтукын») Журинский А. Н. Семантическая структура загадки. Наука. М., 1989. С.

Игра слов основана на том, что «кын» – мера веса в Корее, «ту» – числительное «два», «тукынтукын» – звукоподражание, изображающее биение сердца, таким образом, получаем ответ: в груди два кына.

Необычным для российского читателя является пример следующей загадки, в которой используется прямое описание внешней формы:

На запад пойдешь – стоит, на восток придешь – лежит. Что это такое? (единица арабская и иероглифическое написание) Интересно отметить, что в современном корейском фольклоре наличествуют и так называемые загадки-покупки. Ответ на подобные загадки предполагает смещение смыслового центра с одного слова на другое, например:

Почему с наступлением осени ласточки улетают на юг? (Потому что они не могут ходить) По инерции несущим смысл элементом в вопросе воспринимается сочетание «на юг», однако в ответе используется уловка, смысл смещается на слово «улетают».

В настоящей работе мы постарались представить классификацию загадок по способу преобразования смысла, таким образов в корейском языке можно выделить следующие группы:

- загадки с метафорическим преобразованием значения, - загадки с неметафорическим преобразованием значения, - загадки, основанные на омонимии, - загадки-покупки, - загадки с числами.

В Приложении представлена классификация загадок с примерами.

Анализ загадок привел нас к выводу, что наиболее распространенным способом кодирования смысла в корейской загадке является использование омонимии и игры слов. Второй по распространенности способ кодирования смысла – метафорический и метонимический перенос. Третий способ – неметафорическое преобразование смысла, которое также довольно широко использовалось в процессе синтеза паремий.

Заключение В данной статье нами была предпринята попытка анализа корейских загадок, основанная не на традиционной для фольклористики классификации по теме, по происхождению и пр., а отталкиваясь от логико-семиотической структуры загадки, подходя к ней в большей степени как к явлению языковому, а не фольклорному. Была предпринята попытка исследовать внутреннюю логику загадки, определить, какие еще механизмы, кроме метафоризации, позволяют передавать в загадке скрытый смысл в корейском языке. В результате мы пришли к выводу, что такими механизмами могут служить омонимия и прямая, неметафорическая передача смысла. Именно на основании этих механизмов можно классифицировать корейские загадки, руководствуясь, прежде всего их языковой природой. В этом случае мы говорим о загадке как о элементе коммуникативного акта. Приняв во внимание тот факт, что любой коммуникативный акт может быть квалифицирован как удачный или неудачный, мы указали на основную причину неудачи в случае с загадыванием – отгадыванием корейской загадки: это недостаточные или неадекватные представления о картине мира корейского народа или недостаточные базовые фоновые знания отгадывающего.

Исторический путь, пройденный загадкой в разных культурах, наложил на нее свой отпечаток. Роль загадки изменилась от сакральной, поучительной она стала, прежде всего, развлекательной.

Говоря о перспективах развития темы, представляется интересным провести сопоставительный анализ корпуса корейских и русских загадок для того, чтобы выяснить насколько схожи и чем отличаются метафорические модели переноса, каковы модели описания и кодирования информации об окружающем мире в различных культурах и языках.

ПЕРВЫЙ ЕВРОПЕЙСКИЙ АРХИТЕКТОР В КОРЕЕ А.И. СЕРЕДИНСАБАТИН (1860-1921): ЭТАПЫ ТВОРЧЕСТВА Архитектура – «визитная карточка» цивилизации и эпохи. Ее изменения являются наиболее зримым свидетельством наступления нового этапа в истории любой страны. Не составила тут исключения и Корея, где дольмены бронзового века, гробницы Трех государств, буддийские монастыри Силла и Корё, конфуцианские алтари и дворцы Чосона воплотили важнейшие изменения в обществе, связанные с началом классового расслоения, приходом и расцветом буддизма и конфуцианской государственности. В 1876 г. Корея «открылась» внешнему миру, вступила в Новое время и пережила за три десятилетия до колонизации поразительные, беспрецедентные по масштабу перемены. Именно в этот период в стране появилась новая архитектура, которая отразила новые веяния, потребности, представления о красоте, комфорте и вкусы, и объединила их с традицией. Волею судьбы ее пионером, основоположником нового стиля стал русский подданный, украинец по национальности Афанасий Иванович Середин-Сабатин (корейское имя Саль Пхаджон, 1860-1921). Далее мы будем называть его Сабатн (ударение на последний слог, на чем настаивают его потомки).

Сабатин жил в Корее с 1883 по 1904 гг. За эти 20 лет он выполнил около двух десятков проектов, как по государственному заказу, так и частных, и руководил строительством ряда важнейших сооружений.

Как подчеркивают корейские историки архитектуры, он был «первым работавшим в Сеуле иностранным архитектором», и потому «для изучения корейской архитектуры Нового времени нет более важной фигуры» 102. Самый известный его проект при жизни – Ворота независимости (Тонниммун) в Сеуле – первое сооружение смешанного европейско-корейского ноября 1897 г. – через месяц после провозглашения Корейской империи. Декорированные новой символикой (знаком Великого предела с четырьмя гексаграммами с сливы» – гербом правящего рода, ставшего и гербом империи), они символизировали окончание многовековой зависимости от Китая и свободолюбивые устремления Кореи. В стране с давних пор сущеАвтопортрет Афанасия Иваствовала традиция сооружать мемориальновича Середина-Сабатина ные ворота в честь образцовых людей (нае годы) из архива живущей в Калифорнии, США, пример, почтительных детей и преданных его внучки Натальи Петровжен). Они обычно возводились из дерева, ны Роджер, которую авторам ними ничего общего. Хотя они называются «ворота», это была именно арка, сооруженная из гранитных блоков и напоминающая по типу Триумфальную арку в Париже. Так же, как она, для своей страны и эпохи они были грандиозны. Они свидетельствовали об уже имевшихся в то время в Корее представлениях о Европе и ее культуре, а также о стремлении следовать новым образцам в отличие от прошлых времен, когда образцы были китайские. В конце XIX – начале XX в. они были символом страны для всего мира. Их изображения помещали в газетах Ким Чондон. Изучение проникновения западной архитектуры и его влияния на корейскую архитектуру нового времени). Диссертация на соискание ученой степени доктора искусствоведения. Рукопись.

Университет Хоник (Сеул), 1990. С. 196.

и журналах, на почтовых открытках, в книгах о путешествиях на разных языках.

Настоящий доклад – обзор творческого наследия Сабатина в Корее.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |


Похожие работы:

«Департамент по культуре Томской области Томская областная детско-юношеская библиотека Организационно-методический отдел 65-летняя годовщина Победы советского народа в Великой Отечественной войне Нам этот мир завещано беречь Сборник сценариев библиотечных мероприятий Томск - 2010 Составитель сборника: Небаева В.А. - заведующая организационно методическим отделом ТОДЮБ Редактор: Чичерина Н.Г. - заместитель директора по координации ТОДЮБ Ответственный за выпуск: Разумнова В. П. - директор ТОДЮБ...»

«Ежегодный альманах НОУ СОШ “Образовательный центр ОАО “Газпром” по музейной педагогике №7 2013 МУЗЕОН 2 Музеон Содержание МУЗЕИ 1 Исторический музей Андрей Ткаченко Палеонтологический музей Иван Озеров и Сергей Анохин Музей Востока Андрей Ткаченко Галерея Ильи Глазунова Елена Гассан Музей обороны Москвы Андрей Ткаченко Центральный Дом авиации и космонавтики Олег Нилов Музей книги Дмитрий Смовдоренко Музей А. С. Пушкина Софья Мозгова Музей им. М. И. Глинки Артур Акопян Музей-усадьба В. Д....»

«нформ ционный бюллетень овет бот нических с дов оссии и ел руси. ып. 21. - оскв, 2011. -.56-73. Отчет Совета ботанических садов и дендрариев Республики Беларусь за 2010 г. В Государственном научном учреждении Центральный ботанический сад Национальной академии наук в 2010 г. в результате проведенных комплексных мероприятий по привлечению нового материала и укреплению существующих коллекций, общий состав генофонда живых растений возрос на 150 наименований. Коллекции насыщены новыми формами и...»

«щ МУЗЕЙ ГОРОДА ОТДЕЛ АРХИТЕКТУРЫ ГОРОДА СЕКЦИЯ ПЛАНИРОВКИ И ЗАСТРОЙКИ ЛЕНИНГРАД 19 2 8 ИЗДАНИЕ МУЗЕЯ ГОРОДА. 92$ 6 ИІ МУЗЕЙ ГОРОДА ОТДЕЛ АРХИТЕКТУРЫ ГОРОДА о сЛ СЕКЦИЯ OS ПЛАНИРОВКИ И ЗАСТРОЙКИ ЛЕНИНГРАД 19 2 8 ИЗДАНИЕ МУЗЕЯ ГОРОДА Напечатано по постановлению Совета Музея Города. Ученый Секретарь И. Ф. Кларк Октябрь Ленинградский Областлит № 2265. —Тираж 250 экз. — 2'/і печ. лист....»

«САША ЧЕРНЫЙ Собрание сочинений в пяти томах Том 1 САТИРЫ И Л И Р И К А Стихотворения 1905 — 1916 Москва Издательство Эллис Лак 1996 ББК 84 Ря 44 Ч-49 Составление, п о д г о т о в к а текста и к о м м е н т а р и й А. С. И в а н о в а Собрание сочинений подготовлено составителем при поддержке Международного фонда Культурная инициатива На фронтисписе: С а ш а Ч е р н ы й. П о р т р е т работы художника В. Д. Фалилеева. 1915 г. Редакционно-издательский совет А. М. Смирнова (председатель, директор...»

«Департамент образования, культуры и молодёжной политики Белгородской области ОГАОУ ДПО Белгородский институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки специалистов Инструктивно-методическое письмо О преподавании предмета Физическая культура в общеобразовательных учреждениях Белгородской области в 2012-2013 учебном году Вступление I. Основной целью и необходимым условием прогресса современного российского общества, успешного перехода России на путь социальноэкономического...»

«ЧАСТЬ III. ВЕК НОВШЕСТВ ЧАСТЬ III. ВЕК НОВШЕСТВ Глава 1. Возрождение старой схемы европеизации и новшества XVII столетия Из Смуты Россия вышла крайне ослабленной страной. Восстановление хозяйства приобрело затяжной характер. На него ушло несколько десятилетий. При этом ростки нового: развитие товарно-денежных отношений, хозяйственной специализации отдельных регионов, зачатки формирования единого внутреннего рынка соседствовали с повсеместным господством архаичного натурального экстенсивного...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ РУКОВОДСТВО К ВЫПОЛНЕНИЮ КУРСОВОГО ПРОЕКТА по дисциплине Основы дизайна городской среды по направлению подготовки 070600.62 Дизайн Владивосток Издательство ВГУЭС 2011 1 ББК 85.11 Руководство к выполнению курсового проекта по дисциплине Основы дизайна городской среды составлено в соответствии с требованиями ГОС ВПО. Предназначено студентам по направлению подготовки 070600....»

«Министерство сельского хозяйства РФ Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Мичуринский государственный аграрный университет КАФЕДРА РАСТЕНИЕВОДСТВА УТВЕРЖДЕНО протокол № 3 методической комиссии Плодоовощного института от 19 ноября 2007г. протокол № 4 методической комиссии агрономического факультета от 26 ноября 2007г. Селекция и генетика ячменя лекции для самостоятельного изучения курсов: ЧАСТНАЯ СЕЛЕКЦИЯ И ГЕНЕТИКА ПОЛЕВЫХ КУЛЬТУР...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения.. 3 1.1. Основная образовательная программа (ООП) по направлению подготовки и профилю подготовки специалист (горный инженер). 3 1.2. Нормативные документы для разработки ООП. 3 1.3. Общая характеристика ООП ВПО.. 4 1.4 Требования к абитуриенту.. 4 2. Характеристика профессиональной деятельности выпускника ООП. 4 2.1. Область профессиональной деятельности выпускника. 4 2.2. Объекты профессиональной деятельности выпускника. 4 2.3. Виды профессиональной деятельности...»

«МОУ Марьевская основная общеобразовательная школа Красногвардейский район Белгородская область Доклад: Применение наглядности как средство активизации творческой познавательной деятельности учащихся на уроках математики. Подготовил: учитель математики Черкасова Л.А. 2010 г. Содержание ВВЕДЕНИЕ 1. Особенности восприятия в обучении школьников 1.1 Принцип наглядности в обучении 2. Средства наглядности в процессе обучения школьников математике 2.1 Значение средств наглядности при обучении...»

«ИЗВЕСТИЯ ИНСТИТУТА НАСЛЕДИЯ БРОНИСЛАВА ПИЛСУДСКОГО № 13 Южно-Сахалинск 2009 1 Известия Института наследия УДК 390 (Р573) Бронислава Пилсудского. ИнстиББК 63.5 (2Р 55) тут наследия Бронислава Пилсудского областного государственного учреждения культуры Сахалинский государственный областной краеведческий музей. № 13. Южно-Сахалинск: изд-во Лукоморье, 2009. 276 с., 59 илл. РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: В. М. Латышев, М. М. Прокофьев, Т. П. Роон, А. Кучинский (Польша), А. Маевич (Польша), Б. С. Шостакович...»

«ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА: УЧЕБНИК (Н.И. Матузов, А.В. Малько) (Юристъ, 2004) Теория государства и права: учебник (Н.И. Матузов, А.В. Малько) (Юристъ, 2004) Оглавление Оглавление ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ ПРЕДИСЛОВИЕ Глава 1. ПРЕДМЕТ И МЕТОД ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА § 1. Предмет теории государства и права § 2. Структура теории государства и права § 3. Функции теории государства и права § 4. Система методов теории государства и права § 5. Соотношение теории государства и права с другими науками §...»

«Acta Slavica Iaponica, Tomus 23, pp. 124-145 Человек и радиация: опыт исследования аспектов жизни людей в условиях повышенной радиации Галина Комарова Постановка Проблемы Любая человеческая культура сочетает в себе экофильные и экофобные свойства. XX век, на мой взгляд, прибавил к этому новое парадоксальное явление – он продемонстрировал, что культура способна обладать и антропофобными чертами. Так, открытие радиоактивности в минувшем веке привело к созданию термоядерного оружия и...»

«1 ЧАСТЬ 1 (обязательная) 1. Пояснительная записка 1.1. Возрастные и индивидуальные особенности контингента детей, воспитывающихся в образовательном учреждении. 1.2. Приоритетные направления деятельности образовательного учреждения по реализации основной общеобразовательной программы дошкольного образования 1.3. Цели и задачи деятельности образовательного учреждения по реализации основной общеобразовательной программы дошкольного образования 1.4. Особенности осуществления образовательного...»

«Николай Дудко Прочти! Огромное Спасибо за поддержку в период написания этой книги выражаю первому и главному своему критику - девушке с обворожительной улыбкой, прекрасными глазами и просто чудесному человеку – Кудряшке Ю. Содержание: Глава 1: Мой город. Глава 2: Об общественном транспорте. Глава 3: О торговле. Глава 4: О людях. Глава 5: О труде. Глава 6: О девушках. Глава 7: О моде и культуре. Глава 8: О СМИ. Глава 9: Об образовании. Глава 10: О медицине. Глава 11: О ритуальном. Глава 12:...»

«Ирина Чобану-Сухомлин Звуки в Белом безмолвии: сочинение Геннадия Чобану в контексте тенденций современной музыки [Д.Шостакович:] — Как прикажете передать в музыке такую штуку, как “белое безмолвие”? (Михаил Ардов. Книга о Шостаковиче1). С именем Геннадия Чобану – успешного топ-менеджера молдавской культуры и композитора с солидной репутацией, – связаны многие музыкальные достижения последнего двадцатилетия в Республике Молдова. В области музыкальной композиции ему удалось инициировать процесс...»

«1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ КУРСА Формирование и повышение уровня правосознания и правовой культуры граждан, духовное и правовое воспитание личности являются важными условиями построения в России правового государства. Развитие демократизма в современной России во многом зависят от правильного понимания каждым гражданином своих прав и свобод, умения их использовать, от готовности исполнять свои обязанности, поступать всегда в соответствии с законом. Цель дисциплины Право - дать студентам знания о...»

«И Д О Л Ы ИЗ Р А С К О П О К КАРМИР-БЛУРА А. А. МАРТИРОСЯН Археологические работы, производимые на территории урартского города Тейшебаини (Кармир-блур) с 1936 г., дали возможность установить наличие доурартского культурного слоя,. залегающего, местами, под развалинами урартских сооружений и представляющего собой руины большого поселения. На многих участках этого поселения зафиксировано полное отсутствие урартских комплексов при наличии мощного напластования золы с культурными остатками...»

«А. де Токвиль Демократия в Америке Книга первая Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Tokville.Democracy.1.pdf Текст произведения используется в научных, учебных и культурных целях А. де Токвиль. Демократия в Америке 1 Алексис де Токвиль Демократия в Америке Книга первая Предисловие I В апреле 1831 года, когда Алексис де Токвиль и его друг Гюстав де Бомон отправились в Америку, Эндрю Джэксон уже более двух лет как занимал пост президента. Они приехали в страну, где, по...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.