WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Содержание МОБИЛЬНОСТЬ И БЛИЗОСТЬ Автор: Дж. УРРИ ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА В СОЦИОЛОГИИ Автор: Р. Г. БРАСЛАВСКИЙ.17 Коротко о книгах КАЧЕСТВО ЖИЗНИ В ...»

-- [ Страница 1 ] --

Содержание

МОБИЛЬНОСТЬ И БЛИЗОСТЬ Автор: Дж. УРРИ

ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА В СОЦИОЛОГИИ Автор: Р. Г. БРАСЛАВСКИЙ.17

Коротко о книгах

КАЧЕСТВО ЖИЗНИ В ДОПЕРЕСТРОЕЧНОЙ И ПОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ Автор: А. А. ВОЗЬМИТЕЛЬ32

РАБОЧИЙ КЛАСС В ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ Автор: А. Ш. ЖВИТИАШВИЛИ

СРЕДНИЙ КЛАСС - СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ, "КЛАСС НА БУМАГЕ" ИЛИ "ОБМАН ТРУДЯЩИХСЯ"?

Автор: В. В. КОЛБАНОВСКИЙ

НОВЫЕ ЯВЛЕНИЯ В ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИЯХ УРАЛЬСКОГО СТУДЕНЧЕСТВА Автор: Л. Н.

БАННИКОВА, Л. Н. БОРОНИНА, Ю. Р. ВИШНЕВСКИЙ

НАД ОПАСНЫМ "СОЦИАЛЬНЫМ ПРИДОНЬЕМ" (о девиантной субкультуре подростков) Автор: Б. С.

ПАВЛОВ

ОБУЧЕНИЕ ДЕТЕЙ МИГРАНТОВ КАК ПРОБЛЕМА ИХ СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ Автор: Г. Е.

ЗБОРОВСКИЙ, Е. А. ШУКЛИНА

МЕТОДИЧЕСКАЯ ТРИАНГУЛЯЦИЯ ПРИ ИЗУЧЕНИИ ПРОБЛЕМЫ КУРЕНИЯ СТУДЕНТОВ Автор: Л. Е.

ПЕТРОВА

ГОРОД КАК СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО Автор: Е. Н. ЗАБОРОВА, А. Ф. ИСЛАМОВА

ТЕНДЕНЦИИ ИЗМЕНЕНИЯ СЕМЕЙНОГО ВОСПИТАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ Автор: А. В.

МЕРЕНКОВ

ВОЛОНТЕРСТВО КАК СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА Автор: М. В. ПЕВНАЯ

ПОТРЕБНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ В ДОЛГОЛЕТИИ И СТЕПЕНЬ ЕЕ РЕАЛИЗАЦИИ Автор: А. Е. ИВАНОВА.... РЕПРОДУКТИВНОЕ И БРАЧНОЕ ПОВЕДЕНИЕ Автор: В. Н. АРХАНГЕЛЬСКИЙ

УЛЬТРАЛИБЕРАЛЬНАЯ ИДЕЯ КАПИТАЛИЗМА И ДЕФОРМАЦИИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ В

РОССИИ Автор: А. С. ЗАПЕСОЦКИЙ

СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ И ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ Автор: ВДОВИЧЕНКО Лариса Николаевна

ЧЕЛОВЕК И СОЦИОСФЕРА (Памяти профессора М. Я. Боброва) Автор: Попов Евгений Александрович

VIII съезд РОС Автор: Пронина Е. И.

Ж. Т. ТОЩЕНКО. СОЦИОЛОГИЯ УПРАВЛЕНИЯ. Учебник Автор: А. Н. ДАНИЛОВ, П. П. УКРАИНЕЦ... Бабкин М. А. СВЯЩЕНСТВО И ЦАРСТВО (Россия, начало XX в. - 1918 г.). Исследования и материалы Автор: Б. Н. МИРОНОВ

Заглавие статьи МОБИЛЬНОСТЬ И БЛИЗОСТЬ Автор(ы) Дж. УРРИ Источник Социологические исследования, № 2, Февраль 2013, C. 3- Теория. Методология Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 50.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ МОБИЛЬНОСТЬ И БЛИЗОСТЬ Автор: Дж. УРРИ УРРИ Джон -профессор социологии Ланкастерского университета, Великобритания (Email: j.urry@lancaster.ac.uk).





1. Задам простой вопрос: Почему люди путешествуют? Ведь и раньше, до появления интернета и мобильной связи существовало немало способов коммуникации между индивидами, географически удаленными друг от друга. Средства коммуникации времен модерна - письма, открытки, телеграммы, телефон, факс, печатные издания, фильмы, телевидение - в разной мере заменяют физическое перемещение. Ранее я писал о четырех видах "путешествий" (кроме телефона, писем, факса, мобильной связи): 1. физическое перемещение объектов к производителям или потребителям; 2. воображаемое путешествие посредством радио и особенно - вездесущего телевидения; 3. виртуальное путешествие - "перемещение" в режиме реального времени по интернету, наряду с другими, преодолевая при этом большие расстояния, а часто и социальную дистанцию; 4.

физическое перемещение индивидов. Пребывать "в движении" стало образом жизни многих [Urry, 2000: гл. 3]. Важность воображаемых и реальных путешествий в современных обществах рождает вопрос: почему растет число физических, материальных передвижений? Зачем люди подвергают себя риску, связанному с физическими путешествиями? Изменят ли компьютерные коммуникации саму взаимосвязь "физического путешествия" с "коммуникацией", обеспечив, благодаря последней, многое из того, что было возможно лишь при физическом перемещении: воспринимать других людей, иные события, места?

Я уже отмечал, что изучение форм передвижения имеет центральное значение для меняющейся социологии, считающей мобильность главной проблемой [Urry, 2000].

Социология всегда сосредотачивалась на регулярных и непосредственных социальных взаимодействиях людей и социальных групп, составляющих структуру общества. В данной статье я покажу, что социология должна изучать как процессы, в которых соприсутствие (co-presence) имеет место время от времени и обусловлено обстоятельствами, так и формы общения, когда человек не включен в постоянное каждодневное взаимодействие, но с ним ощущаешь и поддерживаешь отношения, чувство общности. Все формы общественной жизни включают непривычные сочетания близости и удаленности, требующие изучения пересекающихся форм физической, предметной, воображаемой и виртуальной мобильности, связывающей людей потребностями, желаниями и обязательствами - все чаще независимо от расстояний.

География, конечно, исследует виды мобильности, но мало внимания уделяет социальным основам путешествий и их возможным переменам. География транспорта считает модели перемещения сформированными потребностями работы, домашнего хозяйства, семьи, досуга. Она сумела выявить, что новые средства передвижения стр. сами создают новые модели путешествий, зачастую "предсказывая и предоставляя" модель прогнозирования и планирования перевозок [Adams, 1995; Whitelegg, 1997].

"Экологическая" критика физических путешествий сводится к тому, что нынешняя чрезвычайно дорогостоящая "гипермобильность" просто не может существовать вечно [Adams 1999]. Однако при этом упускаются социальные основания материальных перемещений, а также настоящие и будущие пункты пересечений и взаимодействий физических, воображаемых и виртуальных путешествий. Критический анализ гипермобильности должен объяснить, как и почему возникает стремление физически путешествовать - стремление, производное от значимости периодического телесного соприсутствия в общественной жизни. Масштаб современных перемещений огромен...:





путешествия стали столь важными в современном обществе, что социология очень рискует, если игнорирует их. В мире ежегодно регистрируется 698 миллионов пассажиров (показатель 2000 г. по сравнению с 25 миллионами в 1950 г. и прогнозом в 1 миллиард к 2010 г.); каждую минуту над США пролетают авиарейсами 300 000 пассажиров эквивалент большого города; ежегодно в мире создается полмиллиона новых гостиничных номеров; беженцев на планете - 31 миллион; на 8,6 человек в мире приходится 1 автомобиль [WTO 2000; Kaplan, 1996:101; Makimoto, Manners, 1997: гл. 1].

На международные перемещения приходится более одной двенадцатой от объемов мировой торговли - безусловно, исторический максимум перемещений людей через границы. Международный и внутренний туризм - это 10% занятости населения в мире. По данным Всемирной туристической организации, публикующей статистику более чем по 200 странам, такая ситуация наблюдается во всем мире [WTO, 2000]. Практически нет страны, не отправляющей и не принимающей посетителей. Подобная мобильность чрезвычайно дорого обходится окружающей среде. На транспортные средства приходится до трети всех выбросов угарного газа. В 1990 - 2050 гг. предполагается рост передвижений на автомобиле в три раза [Hawkin, Lovins, Lovins, 1999]. Кэплан описывала социальные отношения в условиях столь интенсивной мобильности. Поскольку ее семья разбросана по США и континентам, путешествия были для Кэплан "неизбежны, бесспорны и всегда необходимы для семьи, любви и дружбы, как и работа" [Kaplan, 1996:

ix]. По ее словам, она "родилась в культуре, которая считала национальный интерес к путешествию само собой разумеющимся", а "граждане США путешествуют где угодно" [Kaplan, 1996: ix]. Такой культуре присуще убеждение, что каждый имеет право и должен путешествовать. Прато и Триверо описывают "перемещение" как основную деятельность в жизни и ключевой показатель статуса; это больше не метафора прогресса; она характеризует жизнь общества за пределами дома [Prato, Trivero, 1985]. Если члены семьи постоянно перемещаются, разница между нахождением дома и отъездом теряет аналитическую силу. Действительно, есть комплекс связей видов перемещения, частных 'семейных событий' и поддержания жизни семьи [Реагсе, 1999]. Люди, можно сказать, живут в состоянии мобильности. Хукс пишет, что для самых богатых семей на Западе "дом - это больше не конкретное место. Это - местонахождение" [Hooks, 1991: 148].

Путешествуют по многим причинам. Но я выделю один общий компонент - телесное передвижение, подчеркивая, что путешествие материально. В результате люди физически находятся в том же месте, что и многие другие, включая товарищей по работе, коллег, друзей, партнеров, семью; или они физически сталкиваются с конкретным пейзажем, городским ландшафтом; присутствуют на определенном событии в жизни. Иными словами, передвижение превращается в моменты физической близости с определенными людьми, местами, событиями; такое сближение считается обязательным, уместным и желательным. В моей статье предпринята попытка включить тело в анализ социальной организации мобильности.

Воден и Молоч показали, насколько жизнь общества нуждается в физической близости [Boden, Molotch, 1994; Schwartzman, 1989]. Я показываю ряд аспектов, когда соприсутствие делает материальное путешествие необходимым. Затем показаны некоторые перемены в характере современной жизни общества и роль передвижений в создании и поддержании релевантных социальных связей. На основе исследования социального капитала Патнэмом я уточнил значение ряда видов передвижения социального капитала [Putnam, 2000]. Я показываю, какие виды материального передвижения необходимы и соответствуют богатой жизни общества с плотной сетевой структурой в разных социальных группах. Виртуальное и воображаемое путешествие не могут заменить материальное путешествие.... Также я отмечаю, как виртуальное путешествие (посредством новых мобильных устройств, перемещающихся с нами "во время путешествия") создает своего рода странную, сверхъестественную жизнь на экране, которая может изменить значение того, что подразумевает соприсутствие. В заключение я показываю, что вопросы социальной партиципации не могут исследоваться вне процессов мобильности и близости. Моя статья - попытка создать план дальнейших исследований, но на данный момент эмпирический материал, непосредственно относящийся к этому комплексу вопросов, не велик.

2. Важность близости. Воден и Молоч утверждают, что пока реальное взаимодействие остается основой социальных контактов, виртуальное путешествие не может полностью заменить физическое путешествие [Boden, Molotch, 1994], и что современный мир не сокращает меру потребности в реальном взаимодействии. Они показывают, что близкое соприсутствие включает в себя богатое, многослойное и насыщенное общение. Это не только слова, но и контексты, мимика, язык тела, общественное положение, интонация, многозначительное молчание, события прошлого, ожидаемые разговор и действия, правила смены ролей и т.д.

В частности, соприсутствие дает возможность смотреть в глаза. Зрительный контакт позволяет установить тесную связь, доверие, выявить неискренность, страх, власть, контроль. Зиммель считал глаза уникальным "социологическим достижением", поскольку взгляд влияет на контакт и взаимодействия индивидов [Frisby, Featherstone, 1997: 111].

Зиммель назвал это самым прямым и чистым взаимодействием. Взгляд создает моменты близости людей: "нельзя получить что-то с помощью взгляда, не передав что-нибудь"; он создает "полноценное взаимодействие" людей лицом к лицу [Frisby, Featherstone, 1997:112]. Взгляд помогает установить и восстановить доверие [а также неискренность и влияние; Urry, 2000: гл. 4].

Воден и Молоч отмечают, что находящиеся рядом тела активно участвуют в диалоге и смене ролей. Например, наклон головы указывает на готовность принять высказывание.

... Телесный компонент беседы - это "управляемый физический процесс", "работа интеллекта" [Boden, Molotch, 1994: 262].

Соприсутствие ограничено временем и пространством. Участники едут куда-то ради встречи, каждый соглашается быть в определенном месте при взаимодействии; каждый имеет в распоряжении и использует определенное время для речи и молчания в диалоге.

Есть ожидания взаимного внимания, особенно при концентрированных видах взаимодействия, известных как встречи. Встречи многофункциональны: принятие решений, выслушивание кого-то, выполнение стандартных процедур и обязанностей, вручение наград, определение общественного положения и ответственности, дружбы, дистанции, рассмотрение поручений, приятное времяпрепровождение и т.д. [Schwartzman, 1989].

Соприсутствие позволяет демонстрировать внимание и ответственность, одновременно обнаруживая ответственность других. Беседу обычно начинают с пустяков, участники часто уступают друг другу, чтобы не ставить в затруднительное положение; большинство пустых разговоров помогают ходу беседы, формируют ее. Соприсутствие обычно необходимо при обсуждении проблем, особенно для непосредственного сообщения 'неприятностей'. В беседе лицом к лицу темы могут появляться и исчезать, недоразумения исправляться, верность и искренность должным образом оцениваться. Доверие - вот что нужно заслужить, а это подразумевает общие усилия сторон диалога. Менее эффективны в установлении прочных доверительных отношений письма, записки, факсы и электронная почта... [Boden, Molotch, 1994: 263 - 7]. Исследования показывают, что менеджеры в США тратят половину своего времени на личные встречи; большая часть времени занята работой с коллегами, их оценке в условиях физического соприсутствия [Boden, Molotch, 1994: 272]. Это, в свою очередь, отражает очевидные подвижку в организации - от "индивидуальной трудовой этики" к "коллективной этике" с высокой оценкой личной коммуникабельности и лидерских навыков [Sennett, 1998: гл. 6]. Особенно важно это в организациях, которые были разнесены вдребезги новыми технологиями [Evans, Wurstler, 2000: 217]. Чем выше положение в иерархии организации, тем важнее налаживать и развивать "межличностные связи" - когда важно не фиксируемое, неофициальное соприсутствие [Boden, Molotch, 1994:273].

Такие связи порождают случайные встречи, когда люди схожих пристрастий и социального положения случайно сталкиваются в определенных местах района или города, на полях для гольфа, в университетских городках, в кафе, барах, на конференциях и т.д. Если люди живут далеко друг от друга, места неофициальных встреч постоянно меняются, несмотря на то, что большинство конкретных встреч не планируются [о "маленьких мирках" международных конференций см.: Lodge, 1983]. Важность неофициальных встреч связана с ростом количества работников, живущих далеко от места работы, изредка его посещая (это можно назвать академизацией рабочего места!)1. В результате меняется характер рабочих мест, превращающихся из формального офиса в клуб, где неофициальная беседа - основной вид взаимодействия, -прогнозирует Кернкросс вероятное развитие многих профессий [Cairncross, 1997].

В целом важность соприсутствия "ограничивает степень и виды организационных, временных и пространственных изменений, создаваемых новыми технологиями" [Boden, Molotch, 1994: 277]. Боден это подчеркнул в исследовании новых технологий глобального фьючерсного рынка [Boden, 2000; Thrift, 1996: гл. 6]. Поскольку мировая финансовая система постепенно уходит от привязки к месту, постоянно требуются более частые отношения лицом к лицу. Недолговечность символических сообществ возникла в пространстве электронных денег.... Боден заключает: "Окруженные технологиями и меняющейся степенью неуверенности, партнеры по социуму находят друг друга, чтобы заключать крупные сделки за пределами электронных границ обмена, создавая рынок.

Они объединяются в тесные социальные миры, чтобы с помощью друг друга и общего понимания того, "что происходит", двигать рычаги, управляющие миром" [Boden, 2000:

194]. Исследование в Лондонском Сити показало, что важная коммуникативная роль города не исчезла, а возросла с увеличением мобильности. Трифт утверждает: город "стал глобальным узлом циркулирующих историй, сортировки людей и заключения сделок...

большая часть населения города - туристы, но они не второстепенны... Они - часть коммуникативной суеты, которая помещает город в электронное пространство мировых финансов" [Boden, 1996: 252].

Это также связано с растущей тенденцией среди преуспевающих молодых одиноких людей жить не в пригороде, а в центре города, где общение сосредоточено в барах, досуговых клубах, ресторанах и ночных клубах. Такая рециркуляция связана с отсутствием удаления работы от дома, с сохранением соприсутствия тесных социальных миров в районах центра города [Zukin, 1988].

Так же порой объединяются члены разных организаций, чтобы быть вместе в данный момент, в момент сильного проявления чувства товарищества. К таким моментам соприсутствия относятся фестивали, конференции, праздники, лагеря, семинары, демонстрации [Szerszynski, 1997]. Насыщенные моменты соприсутствия нужны для поддержания нормальной общественной жизни, часто организованной на базе обширных пространственно-временных расстояний с длительными периодами отдаления и одиночества [см.: Cohen, 2000 о невнимании социологии к одиночеству].

Так, общественная жизнь создает по-разному организованные тесные социальные миры насыщенного, плотного соприсутствия, где доверие постоянно достигаетУдаленная работа, возможно, не сократит 'количество' путешествий, электронная коммерция тоже может вести к росту числа путешествий, когда вещи доставляются домой, покупателям это удобнее.

ся, иногда позволяя посредством выстраивания отношений охватить весь мир. При изучении этих тесных социальных миров возникают следующие вопросы: как, когда и почему создаются такие социальные миры? Как часто это происходит? Какова в них степень чувства долга? Как отношения власти срабатывают при определении пространственно-временного местоположения таких встреч? Как возникает и сохраняется доверие? Как часто возникает стремление к соприсутствию лишь потому, что доступны соответствующие средства передвижения? Подразумевает ли возможность соприсутствия обсуждение вариантов наличия/отсутствия физического перемещения? Кроме того, люди считают себя знакомыми не только потому, что общались лицом к лицу;

они также стремятся ознакомиться с местом, непосредственно посетив его. Для людей это очень важно. Человеку нужно для самого себя посетить эти места и получить опыт:

увидеть дом, в котором, например, кто-то жил в детстве, посетить ресторан, пройтись вдоль определенной реки, энергично подняться на холм, сделать хороший снимок, почувствовать, что чьи-то руки касались поверхности этого камня, и т.д. Это возможно только когда мы реально что-то представляем [Lewis, 2000 о чувствах альпинистов]. Таков еще один смысл соприсутствия - возможность физически гулять, смотреть, трогать, слышать, чувствовать запах места. Говорят, что "тело оживает, когда борется с трудностями" [Sennett, 1994: 310]. Телу нужно, чтобы люди физически перемещались время от времени к местам, где тело подвергнется непосредственной встрече "лицом к месту" с трудностями (в противоположность к 'лицом к лицу'). Места, где тело живет, как правило, географически удалены; они отличаются от мест работы и повседневности. Это места приключений, острова живого телесного напряжения, где тело в движении на природе омолаживается, где физически ощущаешь среду приключений [Macnaghten, Urry, 2000; Simmel, 1997]. Есть другой вид путешествия, когда все зависит от времени, а переживание "реальных" событий запланировано на определенный момент.

Соприсутствие связано со столкновением лицом к моменту. Это политические, культурные, торжественные, научные и спортивные события; последние особенно живы, ведь неизвестен исход. Каждое из них создает насыщенные моменты соприсутствия. Эти события нельзя пропустить, и в некоторых случаях возникает огромная мобильность.

Выше я показал три основания соприсутствия: лицом к лицу, лицом к месту и лицом к моменту. Соприсутствие не означает, что складывающиеся образцы перемещений не навязаны и равны для выбора каждой из сторон. Возможность определить свою телесную мобильность, телесную мобильность других - важная форма власти в мобильных обществах; возможно, она действительно стала самой существенной формой власти с появлением устрашающе мобильных элит.

В заключение, прежде чем рассматривать значение мобильности для создания и сохранения социального капитала, конкретизирую основания соприсутствия: 1.

Юридические, экономические и семейные обязанности индивидов и групп людей:

необходимость ходить на работу, присутствовать на семейных событиях (свадьба, крещение, брак, похороны, Рождество, Пасха и т.д.), держаться норм права, посещать государственные учреждения (суд, школу, больницу); 2. Социальные обязанности:

встречаться с определенными людьми 'лицом к лицу', учитывать язык их тела, слушать их, чтобы удовлетворять их требования, непосредственно чувствовать их, способствовать развитию отношений доверия, поддерживать общение...; 3. Обязанности, касающиеся времени: проводить свободное время с семьей, партнером, любимым, друзьями; 4.

Обязанности относительно пространства: непосредственно прочувствовать пространство или его часть, например, прогуливаясь по городу, посещая конкретные здания...; 5.

Жизненные обязанности: пережить событие 'вживую', не 'опосредованно' (политическое событие, концерт, поход в театр, на матч, Не рассматривается такое телесное перемещение как побег от соприсутствия с мучителями, детьми-хулиганами, жестокими сожителями, эксплуататорами, от источников бедности, голода и т.д. Это - другая статья: о 'вынужденной мобильности'.

празднование, просмотр фильма [не видео]); 6. Объектные обязанности: подписать контракт или продолжить работу над чем-либо, наблюдать за определенными объектами, техникой или текстами, имеющими свое физическое местоположение [см.: Dant, 1999:55 о некоторых схожих свойствах "объектов"].

3. Мобильность и социальный капитал. Общества состоят из сообществ, что зачастую влечет за собой разные формы мобильности [Urry, 2000]. Из-за необходимости соприсутствия материальное передвижение является главной составляющей, а не второстепенным дополнением социально-экономической жизни. Нет простого способа определить, какое передвижение 'необходимо', а какое нет. Обширное исследование Патнэма "Боулинг в одиночку" показывает, что социальная включенность зависит от сложных развитых форм социального капитала [2000]. Общества с высоким уровнем социального капитала характеризуются плотными общественными отношениями, совокупностью развитых взаимных обязательств, общего взаимопонимания, высоким уровнем доверия к ближнему, межгрупповыми клубными коллективами и связями, преодолевающими принятые социальные границы [см.: Putnam, 1993 о корреляциях социального капитала с ростом экономики разных регионов Италии].

Патнэм, как и Боден и Молоч, рассматривает социальные причины и последствия 'общения' в повседневной жизни. Но если Боден и Молоч утверждают, что удовольствие от общения столь сильно, что виртуальное путешествие не ослабит стремления людей к физической близости, Патнэм недоволен тем, что снижение уровня социального капитала в США уже сказалось на межличностном общении - оно встречается все реже. Для Патнэма соприсутствие не является неизменным, как считают Боден и Молоч, а уменьшается с 1960-х гг. Данные Патнэма подтверждают вывод Уэллмена, что "общественные отношения переместились внутрь частного дома... постепенно сокращаются беседы с руководителями в общественных местах" [Wellman, 2001: 7]. Дом стал местом, которое посещают, куда звонят, шлют письма по электронной почте и, по Патнэму, где усваивают телевизионные образы, уничтожающие общение и социальный капитал.

Патнэм не акцентирует внимание на мобильности, вытекающей из его утверждения, за исключением главы, где он доказывает, что долгие поездки на автомобиле сокращают социальный капитал [Putnam, 2000: гл. 12], констатируя, что две трети поездок на автомобиле это "езда в одиночестве". Этот показатель растет; наблюдается увеличение времени и расстояний, особенно при удаленной работе; устойчивый рост продолжительности ежедневных поездок на работу сокращает степень включенности жителей пригорода и города в общественные дела; территориальное отделение дома и рабочего места особенно плохо для социальных групп, которые исторически разобщены по классовым, этническим и тендерным характеристикам [там же: 212 - 4]. Снос трущоб в 1950 и 1960 гг. также разрушал тесные общественные связи, созданные близкой телесной мобильностью [Putnam, 2000: 28].

Патнэм за восстановление прочных социальных связей. Он критически относится к идее частого просмотра телевизора, использования телефона и Интернета, чтобы люди меньше перемещались и переживали 'жизнь на экране' [Turkle: 1996]. Напротив, он утверждает, что широкое распространение ТВ - главная причина, наряду со сменой поколений, сжатия социального капитала. ТВ "присваивает досуг..., просмотр телевизионных передач заменяет почти всю социальную деятельность вне дома, особенно общественные встречи и неофициальное общение" [Putnam, 2000: 236 - 7]. Другие авторы утверждают, что ТВ открывает новое окно в мир посредством 'образного путешествия' по всей планете, способствуя умножению социального капитала [Urry, 2000: гл. 3]. В конце книги "Боулинг в одиночку" Патнэм намечает возможности повернуть вспять процесс снижения социального капитала. Одно из его предложений таково: "Давайте действовать так, чтобы гарантировать, что к 2010 г. американцы тратили меньше времени на путешествия и больше - на общение с соседями, чем сегодня, чтобы мы жили в более интегрированных районах, где можно ходить пешком, чтобы цели нашего общества и доступность общественного пространства содействовали более неформальным отношениям с друзьями и соседями" [Putnam, 2000: 407 - 8].

Сегодня, хотя большинство комментаторов повторяют эти мысли, это абсолютно невозможно. Развитие американских городов обусловлено коммерческими интересами, которые сочли выгодным размещать дома (огороженные поселки), (огороженные) рабочие места, розничную торговлю (отгороженные торговые центры), места досуга (тематические парки за заборами) и т.д. в отдельных зонах; такое зонирование характерно для планировки больших городов. Эти зоны требуют большой мобильности с помощью автомобиля, чтобы добраться из одного места в другое. Этот подход слегка компенсирован жильем в центре городов, введением пешеходных зон. Но никто не учитывал, насколько соприсутствие в жизни Америки нуждается в широкой мобильности, в перемещении из одной зоны в другую даже в небольших городах. Социальный капитал в сельских районах еще больше зависит от всеобщей автомобилизации.

Патнэм даже игнорирует собственную практику ученого: широко распространенный рост мобильности на дальние расстояния, особенно воздушным путем: конференции, праздники, семейные встречи, миграционные процессы и работа все больше интернационализируются. Необходимость соприсутствия часто затрагивает людей из других сообществ, что можно условно назвать "глобализацией временного соприсутствия". Боден, как я отмечал, указывает важность регулярного, прочно укорененного соприсутствия для поддержания глобальной фьючерсной торговли, что все более "тесные социальные миры" периодически реконструируются теми, кто живет в географически отдаленных местах [Boden, 2000].

Определенные виды социального капитала, по-видимому, зависят от путешествий на дальние расстояния. Мир требует, независимо от виртуальных и воображаемых связей людей, моментов соприсутствия, для этого необходимы активные перемещения [Kaplan, 1996]. Для многих социальных групп ограниченная мобильность - реальная проблема, и они стремятся наращивать социальный капитал путем увеличения мобильности. Таким образом, вопреки "Боулингу в одиночку", социальный капитал зависит от диапазона, степени и способов мобильности, особенно по отношению к мобильности других социальных групп. Вмешательства, уменьшающие, регулирующие или ограничивающие эту мобильность, уменьшают социальный капитал и создают новые формы социального отчуждения. Мобильность вообще - главный фактор объединения в социальных сетях;

физическое перемещение чрезвычайно важно для облегчения личного общения лицом к лицу.... Крайне важно то, как расширить и сохранить образцы общественного доверия в отсутствии соприсутствия, или скорее качество и частота соприсутствия определят формирование общественного доверия. Заключение таково: быть полным, активным, вовлеченным членом общества, разделяющим все его права и обязанности, выводит наш анализ за пределы прав юридических, политических и экономических в сферу социопространственного доступа к участию в основных практиках данного общества. Это участие "в доступе к своей части социального наследия" [Marshall, Bottomore, 1992: 6] зависит от наличия социального капитала в конкретных местностях, регионах и в каждом 'обществе'. Конкретно: участие затрагивает проблемы передвижения и мобильности - а именно, обеспечение всестороннего участия в жизни общества всем социальным группам, особенно гарантий того, чтобы деление по классовой, половой, этнической, возрастной линиям не вело к значимым формам социально-пространственного отчуждения, "лишения мобильности".

Эмпирически доказано, что вождение автомобиля и связанные с этим общения стали занимать центральное место в поддержании социального капитала большей части населения (пятьсот миллионов автомобилей, колесящих по земному шару). Вводить ограничения на вождение не просто, можно нарушить наличные уровень и формы социального капитала. Езда на автомобиле стала главным элементом социального гражданства. Поэтому многие ограничения неприемлемы для водителей, и им оказывается сильное сопротивление (так, европейские компании выступили простр. тив высоких налогов/цен на бензин в конце 2000 г. [Hodgson, Conner, 2000; Sheller, Urry 2000a]). И все же, мобильность сама может создавать социальное отчуждение, ослабляя социальную близость, социальное доверие и социальный капитал [Putnam, 2000: 143].

Далее, я рассмотрю вопрос, может ли виртуальная близость создать некие формы соприсутствия и тем самым поддержать социальный капитал без потребности в постоянном росте физических перемещений и особенно "авто"- мобильности, оказывая нежелательное воздействие на социальный капитал тех, у кого нет доступа к этому конкретному способу телесной мобильности [Sheller, Urry, 2000a].

4. Виртуальная близость. Выделю две позиции. Во-первых, пред-виртуальные формы соприсутствия не следует видеть как цельный набор общественных отношений, - по сравнению с легкими, хрупкими и незначимыми отношениями виртуального мира.

Отношения соприсутствия всегда подразумевают близость и отдаленность, достоверность и вымысел. Даже сообщества, основанные на соприсутствии, зависят от мобильности в пределах внутренних границ общества: прогулки по тропинкам, езда на автомобиле или велосипеде по знакомым дорогам и т.д. [Urry, 2000: гл. 6]. Любое такое сообщество взаимосвязано со многими другими местами, часто благодаря многим маршрутам материального перемещения. Так, Р. Уильямс в "Пограничной стране" "восхищается системой связей, которую создали мужчины и женщины, тропами и территориальной структурой, которые они создают, передвигаясь в пространстве, и тем, как они взаимодействуют друг с другом или влияют друг на друга" [Pinkney, 1991: 49; Williams, 1988; Cresswell, 1997: 373].

Во-вторых, не следует считать возможной полную 'замену' реального путешествия виртуальным.... Сейчас я рассмотрю виртуальное соприсутствие, задав вопрос:

насколько и каким образом оно может заменить одну или больше основ физического соприсутствия? Это сложный вопрос, потому что виртуальное путешествие ново, отсутствуют соответствующие исследования, а виртуальные отношения необычны и трудны для классификации в привычных условиях присутствия и отсутствия или власти и статуса. Можно отметить, что в 1998 г. было 143 миллиона пользователей Интернета, в 2001 г. их количество составило 700 миллионов, а к 2005 г. ожидается 1 миллиард.

Виртуальные путешествия разрушают организации, - некогда огромные центры труда с вынужденной близостью.... Все это не требует материального объединения и организационной иерархии большого числа работников в пределах одного 'общего' места [Evans, Wurstler, 2000: 107 - 9; Klein, 2000]. Виртуальное путешествие, цифровое общение связаны с очевидной "дематериализацией среды и преодолением... пространства и времени" [Benedikt, 1991: 9]. Киберпространство воспринимается "как перемещение в бесконечном, неосязаемом пространстве. Нет скачка, потому что все существует...

одновременно", так легко мы перемещаемся по гипертекстовым ссылкам [Heim, 1991: 71].

Существуют (более или менее) моментальность и одновременность. Виртуальное путешествие реконфигурирует людей в биты информации, люди начинают существовать вне своих тел [Sheller, Urry, 2000b].... Люди могут подключаться к глобальным сетям информации, в которых занимаются делами, по крайней мере некоторыми, и разговаривают с людьми без необходимости присутствовать в определенном месте, или телесно перемещаться. То есть, люди встречаются в разных точках сложных систем коммуникации и мобильности....

Виртуальное путешествие и отделение тела от информации - результат поступательного развития технических и инструментальных средств коммуникации, объединенных с человеком. Они, по крайней мере, частично, заместили пространственность соприсутственной социальности новыми видами объективированной чуждости....

"Общение в киберпространстве своеобразно - с нажатием кнопки исчезают территории, рушатся противоположности далекого и близкого, движения и покоя, внутреннего и внешнего; личность маргинализуется и подделывается, а общности теряют границы" [Bogard, 2000: 28].

Как следствие этого теперь всегда есть незнакомцы, путешествующие среди нас, часто они - гибридные незнакомцы, так как киберпростр. странство не только сжимает расстояния между людьми (неподвижный странник), но, что важнее, между людьми, машинами, организмами и техническими системами. В ближайшем будущем многие процессы восприятия будут переведены в цифровую и информационную форму, видоизменены, станут воспроизводимыми [здесь самый известный труд - Gibson, 1984; а также Makimoto, Manners, 1997; Bogard, 2000: 33]. Богард характеризует такой коллапс расстояния как неоднородную или неопределенную связь:

киборг - это не монада и не диада, не частный, не общественный, не близкий, не далекий [Bogard, 2000: 40]. Виртуальное путешествие создает странную и непонятную жизнь на экране, жизнь близкую и далекую от нас....

Более того, биты информации сами путешествуют, отслеживая, где находятся люди, куда направляются. Делез и Гваттари полагают, что на Западе недавно произошло изменение дисциплинарных обществ а-ля Фуко в сторону обществ контроля, где социальные отношения основаны на числах и детерриториализации [Deleuze, Guattari, 1986]. Бауман говорит о них как обществах пост-Понаптикона, организованных вокруг текучей современности [Bauman, 2000]. Такие гладкие детерриториализованные пространства являются результатом компьютерной оцифровки, где имеют значение не границы, а компьютер, который отслеживает положение каждого [Thrift, 1996: 291]. Бауман тоже пишет о власти: она становится экстерриториальной, более не ограниченной пространством [Bauman, 2000: 10 - 11]. В частности, четвертичные отношения имеют место там, где новые электронные средства информации облегчают получение информации о других, без знания этими людьми о сути информации или конкретных деталей [Lyon, 1994, 1997: 26 - 7]. Даже самое частное не является больше полностью личным, поскольку потоки информации о каждом регистрируются, проверяются и мгновенно передаются, власть (над ними) разжижается и отделяется от территории [Sheller, Urry, 2000b]. Таким образом, за людьми можно следить помимо физического, материального контроля. И, наконец, периодическое соприсутствие важно даже в виртуальных сообществах: встречаются время от времени, проводят вместе время в общем месте [Baym, 1995: 157]. И, наконец, в этих условиях физическое соприсутствие укрепляет "необычные, очень личные, глубоко эмоциональные связи, которые техническое средство позволило им развить между собой" [Rheingold, 1994: 237]. Таким образом, общение лицом к лицу крайне важно для развития доверительных отношений, возможно (даже особенно) - в киберпространстве. Коку, Нейзер и Уэллмен утверждают, ссылаясь на исследование среди учащихся, что "частое общение в Интернете - дополнение к частому личному общению, а не его замена" [цит. по: Putnam 2000: 179].

Другие исследования в США показали, что те, кто находится онлайн - также самые активные в волонтерской, политической деятельности в реальном окружении [Wellman, 2001: 10]. Диапазон таких контактов может быть локальным, но он шире, чем у тех, кто не включен в онлайн. Виртуальное путешествие содействует расширению локальных связей, вопреки Патнэму, и, следовательно способствует росту физических перемещений. Более того, разница между нахождением онлайн или оффлайн со временем может исчезнуть, поскольку "многие социальные общности -это комплекс перемещений в виде личных встреч, запланированных собраний; это -класс телефонных диад, электронная переписка с одним или несколькими людьми, широкие онлайн обсуждения людей с общими интересами" [Wellman, 2001:11 ]. Таким образом, сети связей существуют и в физическом пространстве, и в киберпространстве. Виртуальную близость создают многочисленные сети, где люди переключаются от одного на другого. Эти возможности будут расти с переходом к персонифицированному беспроводному миру и содействию способности человека вступать в связь с другими (через мобильный Интернет). Каждый общается с определенной группой: через киберпространство можно делать это в любом месте, имея доступ. Виртуальное путешествие предлагает разные социальные возможности, поскольку киберпространство преобразуется во множество кибер-мест ([Wellman, 2001, Miller, Slater, 2000] о том, как важен Интернет, чтобы быть настоящим трини на Тринидаде).

В кибер-местах можно чувствовать других, почти находиться с ними, не передвигаясь физически и перемещая физические объекты. Кибер-места, таким образом, - гибриды, сети битов информации о расселении человека по киберпространству. В фокусе кибермест - множество связей, не перекрывающих связи личные, объединенных с разными формами соприсутствия. Быть на экране дает странное сочетание близости и расстояния, приближенности и удаленности, виртуального и не-виртуального. Но как виртуальная близость позволит имитировать природу материального соприсутствия?

1) Юридические, экономические и семейные обязанности по отношению к определенным личностям или ко всем людям в большинстве случаев нельзя имитировать, следовательно, материальные путешествия продолжатся; 2) Социальные обязанности сложно имитировать, т.к. требуется личное присутствие, но может случиться так, что личное присутствие станет не столь частым, а общение при соприсутствии частью заменят переговоры в кибер-местах; 3) Обязанности временные: их невозможно имитировать, хотя длительность соприсутствия сократится, оно станет более насыщенной информацией, планированием и контролем договоренностей о встречах, поездках и т. д.; 4) Обязанности пространственные: рост объема визуальной и виртуальной информации о разных местах и их уникальных особенностях, вероятно, усилит желание физически присутствовать в данном месте, ехать туда; 5) "Живые" обязанности: вполне возможно опосредованное восприятие событий "живьм" по телевизору и по интернету, что заменит необходимость присутствия на многих реальных событиях - правда, и представление о "живом" может смениться опосредованным; 6) Предметные обязанности: намного выросшая пропускная способность широкополосного интернета и возможность посылать мульти-медийные имитации предметов означает, что виртуальное путешествие сможет имитировать путешествие телесное...

В целом, есть большие возможности виртуальной близости, заменяющей физическое соприсутствие, особенно близость к предметам и событиям. Возможно, виртуальное путешествие сделает необходимость в соприсутствии, основанном на социальных обязанностях, менее частой. Миллер и Слейтер утверждают, что использование интернета в Тринидаде "проникло во все сферы общества", как что-то новое, стильное, модное [Miller, Slater, 2000: 27]. Нужно рассматривать "интернет-СМИ как единое целое, включенное в другие социальные пространства, которые встречаются в простых социальных структурах и отношениях, которые они могут менять, но они не могут уйти от реальности в закрытое киберпространство" [Miller, Slater, 2000: 5]. Виртуальное путешествие, становясь до такой степени частью повседневной жизни, создает жизнь, преобразующую наши представления о далеком и близком, настоящем и несуществующем. Это сильно меняет характер соприсутствия, даже если компьютер прочно установлен на одном месте. Новые способы перемещения и коммуникации все больше пересекаются, преобразуя потребность и характеристики соприсутствия. Уже мобильный телефон с возможностью обмена текстовыми сообщениями позволяет людям быть гибкими во времени и пространстве, уславливаясь по дороге как, где и когда встретиться. Есть несчетное количество новых средств общения, малогабаритных, мобильных, которые встроены собственно в средства передвижения или стали их частью.

Это создает, можно сказать, копию соприсутствия, созданную мобильными и карманными компьютерами, компьютерными подсоединениями в поездах, самолетах, автомобилях и т.д. [Gow, 2000; Sheller, Urry, 2000a]. Такое сближение движения и коммуникации еще больше преобразует характер соприсутствия, делая его более мобильным.

4. Мобильность и хорошая жизнь. В заключение о неком политическом подтексте данного исследования. Оно показало, что если виртуальное путешествие отвечает некоторым базовым потребностям в соприсутствии, то многим другим -нет. Видимо, потребность в физическом соприсутствии и телесном перемещении мы будем испытывать еще долго. Кроме того, при многих равных условиях, можно полагать, что хорошее общество не будет ограничивать, запрещать или переориентировать стремление к подобному соприсутствию. Хорошее общество стремится увеличить возможности соприсутствия для каждой социальной группы, а нарушения рассматривает как проявление нежелательного социального отчуждения.

Частично потому, что соприсутствие желательно само по себе, но также, по Патнэму, есть другие желательные последствия. Хорошо разговаривать лицом к лицу, пишет он, что позволяет минимизировать приватность, увеличивает желаемый социальный капитал и благодаря взаимной поддержке способствует экономической деятельности. Социально инклюзивное общество должно создавать и расширять возможности соприсутствия всем членам....

Далее о некоторых ключевых вопросах мобильности, затронутых моим анализом соприсутствия. Во-первых, если есть ограничения по близости, то как решать, что соприсутствие важнее для одних социальных групп, для одних географических районов, для одних организаций, а не для других? Какие социально-пространственные неравенства в соприсутствии со временем могут быть и должны быть устранены, а какие не могут или не должны? Как принимать решения о новых инвестициях, делающих физическое соприсутствие для некоторых групп несколько лучше, чем для других (например, жители пригородных зон, пассажиры воздушного транспорта, водители и т.д.)? Можно ли выработать способы оценки разных форм перемещения ради соприсутствия, таких как семья, работа, образование, развлечение, поход по магазинам и так далее? Должны ли мы беспокоиться, что виртуальная близость, например банковские операции онлайн, отсутствие общения лицом к лицу с персоналом банка, заменяет общение? Значит ли пример воображенного путешествия посредством телепередач, что в будущем станет меньше общения и ослабнет социальный капитал, если отношения чаще будут строиться в режиме онлайн? Можно ли гарантировать какое-то достаточное количество материальных путешествий, которое не ведет к исчезновению удовольствия от близости, так как все больше людей будут жить в антиутопии Патнэма - приватная 'жизнь на экране'?

Наконец, я рассуждал о телесной мобильности, не рассматривая способов путешествия.

Однако существует множество вариантов не только функциональной экономии времени или преодоления большего расстояния за тот же промежуток времени, но также наслаждений и трудностей, связанных с разными способами мобильности. Путешествие это 'исполнительское искусство', включающее предвкушение и ежедневные мечты о поездке, месте назначения и о том, кого/что можно встретить в пути [Adler, 1989].

Путешествие также может означать безграничную зону "вне времени" между отъездом и прибытием. Путешествие обеспечивает появление новой социальности: домашний режим в автомобиле, уединение во время полета на самолете, деловые встречи в поезде....

Разные способы - это и разнообразные сочетания удовольствий, ожиданий, страхов, телодвижений, удобств, скуки, медлительности, комфорта, скорости, опасности, риска, общительности, игривости, здоровья, неожиданности и т.д., как показывает пример автомобильности [Sheller, Urry, 2000a]. Значит ли это, что путешествие, ради соприсутствия, должно иметь одинаковую форму для всех значимых социальных групп (например, используя общественный транспорт)? Насколько равным должен быть доступ к одним и тем же способам мобильности, учитывая, что доступ ограничен тендером, возрастом, этнической принадлежностью, социальным классом, здоровьем и т.д.? И насколько сам выбор способов перемещения зависит от различий в общественном вкусе, направленном против тех, кого принято считать располагающими меньшим символическим капиталом?

То есть, проблема: почему люди путешествуют и будут ли они путешествовать так, как сейчас, - требует исследовать комплекс социальных практик, включающих старые и новые технологии, реконструирующие понятия близости и расстояния, уединения и отдаленности, покоя и движения, тела и т.д. Эти пересекающиеся мобильности и разные близости - предмет изучения социологии XXI века.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Adams J. 1995. Risk. London: UCL Press.

Adler J. 1989. Travel as performed art // American Journal of Sociology, 94: 1366 - 91.

Bauman Z. 2000. Liquid Modernity. Cambridge: Polity.

Baym K. 1995. The emergence of community in computer-mediated communication // S. Jones (ed) Cybersociety. London: Sage.

Benedikt M. 1991. Introduction // M. Benedikt (ed) Cyberspace. Cambridge, Mass: MIT Press.

Boden D. 2000. Worlds in action: information, instantaneity and global futures trading // B.

Adam, B., Beck U., van Loon J. (eds). The Risk Society and Beyond. London: Sage.

Boden D., Molotch H. 1994. The compulsion to proximity // R. Friedland, D. Boden (eds).

Nowhere. Space, time and modernity. Berkeley: University of California Press.

Bogard W. 2000. Simmel in cyberspace: strangeness and distance in postmodern communications // Space and Culture, 4/5: 23 - 46.

Cairncross F. 1997. The Death of Distance. London: Orion.

Clifford J. 1997. Routes. Cambridge, Mass: Harvard University Press.

Cohen I. 2000. Detached involvement: on the sociology of solitude // paper given to the ASA, Washington DC, August.

Cohen R. 1997. Global Diasporas. London: UCL Press.

Cresswell T. 1997. Imagining the nomad: mobility and the postmodern primitive // G. Benko, U.

Strohmayer (eds). Space and Social Theory. Oxford: Blackwell.

Dant T. 1999. Material Culture in the Social World. Buckingham: Open University Press.

Deleuze G., Guattari F. 1986. Nomadology. New York: Semiotext(e).

Frisby D., Featherstone M. (eds) 1997. Simmel on Culture. London: Sage. Gibson W. 1984.

Necromancer. New York: Ace.

Gow D. 2000. Ford unveils the car to surf your way through the traffic // The Guardian, January 11.

Hawkin P., Lovins A., Lovins L. H. 1999. Natural Capitalism. London: Earthscan.

Heim M. 1991. The erotic ontology of cyberspace // M. Benedikt (ed) Cyberspace. Cambridge, Mass: MIT Press.

Hodgson F. C., Conner M. 2000. The public acceptance of demand management measures // Transportation Research A, forthcoming.

Hooks B. 1991. Yearning: Race, Gender and Cultural Politics. London: Turnaround.

Kaplan C. 1996. Questions of Travel. Durham, US: Duke University Press.

Klein M. 2000. No Logo. London: Flamingo.

Lewis N. 2000. The climbing body, nature and the experience of modernity // Body and Society, 6: 59 - 81.

Lodge D. 1983. Small World. Harmondsworth: Penguin.

Lyon D. 1994. The Electronic Eye. The rise of the surveillance society. Cambridge: Polity.

Lyon D. 1997. Cyberspace sociality: controversies over computer-mediated relationships // B.

Loader (ed) The Governance of Cyberspace. London: Routledge.

Macnaghten P., Urry J. 2000. 'Bodies of Nature: Introduction', Body and Society: 6: 1 - 11.

Makimoto T., Manners D. 1997. Digital Nomad. Chichester: John Wiley.

Marshall T., Bottomore T. (eds.) 1992. Citizenship and Social Class. London: Pluto.

Miller D., Slater D. 2000. The Internet. London: Berg.

Pearce L. 1999. Driving North/ Driving South: Reflections upon the Spatial/Temporal Coordinates of "Home" // mimeo, Lancaster University Mobilities Group.

Pinkney T. 1991. Raymond Williams. Bridgend: Seren Books.

Prato P., Trivero G. 1985. The spectacle of travel // The Australian Journal of Cultural Studies, Putnam R. 1993. Making Democracy Work. Princeton, N.J.: Princeton University Press.

Putnam R. 2000. Bowling Alone. New York: Simon and Schuster.

Rheingold L. 1994. The Virtual Community. London: Secker and Warburg.

Schwartzman H. 1989. The Meeting. New York and London: Plenum.

Sennett R. 1998. The Corrosion of Character. New York :W.W. Norton and Co.

Shelter M., J. Urry 2000a. 'The city and the car', International Journal of Urban and Regional Research, 24: 737 - 57.

Shelter M., J. Urry 2000b. Mobility and the transformations of "public" and "private" life // paper given to the ASA Conference, Washington DC, August.

Simmel G. 1997. The Adventure // D. Frisby, M. Featherstone (eds). Simmel on Culture, London: Sage.

Szerszynski B. 1997. The varieties of ecological piety // Worldviews: Environment, Culture, Religion, 1: 37 - 55.

Thrift N. 1996. Spatial Formations. London: Sage.

Turkle S. 1996. Life on the Screen. London: Weidenfeld and Nicolson.

Urry J. 2000. Sociology Beyond Societies. London: Routledge.

Wellman B. 2001. Physical place and cyber place: the rise of networked individualism // International Journal of Urban and Regional Research, forthcoming.

Williams R. 1988. Border Country. London: Hogarth Press. WTO 2000. World Tourism Organisation Database. Madrid: WTO (www.world-tourism.org).

Zukin S. 1988. Loft Living. London: Radius.

Перевод Н. Л. Мжаванадзе, Н. В. Романовского. Публикуется с небольшими сокращениями.

ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА В

Заглавие статьи

СОЦИОЛОГИИ

Источник Социологические исследования, № 2, Февраль 2013, C. 15- Рубрика Место издания Москва, Россия Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи

ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА В

СОЦИОЛОГИИ Автор: Р. Г. БРАСЛАВСКИЙ БРАСЛАВСКИЙ Руслан Геннадьевич - кандидат социологических наук

, старший научный сотрудник Социологического института Российской академии наук, С. -Петербург (Email: braslavru@yandex.ru).

Аннотация. Рассматривается "цивилизационная" аналитическая перспектива в исторической социологии, представляющая альтернативу преобладающему в СОЦИОЛОГИИ "структурно-институциональному" способу анализа и "культурологическому" подходу теории локальных цивилизаций.

Ключевые слова: цивилизационный анализ * автономия культуры * историческая контингентность * множественные модерности * социологическая теория Цивилизационные исследования считаются уделом историков и антропологов; с ними социологи, сосредоточенные на современных обществах, мало соприкасаются. Более того, среди социологов распространено отношение к "цивилизационному подходу" как чуждой по концептуальным основаниям парадигме. Для многих социологов "цивилизация" и "цивилизации" могут выступать объектами научного исследования в качестве дискурсивно-идеологических феноменов, "артефактов", конструируемых ангажированными интеллектуалами, но не в качестве "реальных", обладающих самостоятельным существованием социоисторических формаций или процессов, обозначаемых данными терминами. "Цивилизационный подход" в этом случае воспринимается как выражение и легитимация на языке социальных наук дискурсов "европоцентризма" (связанного с унитарной концепцией цивилизации и нормативным представлением о "стандарте цивилизации") и "культурного расизма" (соотносимого с эссенциалистской концепцией множественных цивилизационных идентичностей). Те социологи, которые стремятся рассматривать современные общества в более широком контексте цивилизационных структур и процессов, зачастую приспосабливают теории, разработанные представителями других дисциплин - историками, востоковедами, культурными антропологами. В то же время для некоторых исследователей с понятием цивилизации связана особая аналитическая перспектива в социологии [Eisenstadt 2000а;

Arnason 2007], альтернативная а) традиционному для социологии "структурноинституциональному" подходу, б) "культурологическому" подходу "метаисторической" традиции цивилизационного анализа, представленной теориями "локальных" цивилизаций и "высоких" культур [Arnason 2001]. В статье намечаются контуры цивилизационной проблематики и "цивилизационной" перспективы в социологическом анализе.

Проблематика и теоретические направления цивилизационного анализа в социальных науках. Социальные науки испытывают трудности с признанием статуса понятия цивилизации и использованием его в качестве аналитической категории. Вопервых, использованию понятия цивилизации препятствует отношение к нему как к нормативно-оценочной категории. Конечно, большинство понятий социальных наук являются категориями не только социального анализа, но и политической практики.

Однако по сравнению с другими социально-научными категориями понятию цивилизации свойственна меньшая дифференциация дескриптивно-аналитических и ценностнонормативных значений. Отношения между нормативно-оценочными и дескриптивстр. но-аналитическими значениями понятия цивилизации зависят от контекста, между ними нет жестких, инвариантных соответствий, хотя определенные стереотипные сочетания значений того и другого рода могут быть зафиксированы. Одной и той же теоретической позиции могут придаваться подчас диаметрально противоположные ценностноидеологические значения [Мертон 2006: 130]. Это означает, что понятие цивилизации допускает аналитическую разработку независимо от идеологических ориентаций и ценностных суждений.

Во-вторых, скептическое отношение вызывают расплывчатость и описательность понятия цивилизации, которому часто давались определения в виде внушительных перечней разного рода социокультурных феноменов - от обычаев, орудий, ритуалов до государства, собственности, рынка, классовых структур, религий. Часто терминологическая аморфность слова "цивилизация" позволяла свести под одним названием исследования в разных предметных областях, относящихся к одной исторической эпохе, стране или региону, но не имеющих между собой строгой концептуальной связи. Тем не менее, отмечаемая эмпирическая "всеядность" понятия цивилизации может наводить на мысль, что его специфика не столько в обозначении объекта или класса феноменов, сколько в фиксации особой точки зрения на человеческую реальность в целом. Тогда в поле внимания цивилизационного анализа попадают социальные феномены, но взятые в особой аналитической перспективе, придающей им особую конфигурацию свойств и отношений.

В-третьих, размытость семантической стороны понятия цивилизации усугубляется тем, что, когда дело доходит до его использования в качестве аналитического инструмента в научном исследовании, то с ним связываются самые разные комплексы теоретических представлений о социокультурной реальности. Выделяют противоположные подходы к цивилизации - комплексно-материалистический и культурно-исторический [Ерасов 1997], линейно-стадиальный и локально-циклический [Ионов, Хачатурян 2002], институциональный и культурологический [Терин 2001].

В последнее время для обозначения круга теорий и исследований, идентифицируемых как "цивилизационные", используется термин "цивилизационный анализ" [Arjomand, Tiryakian 2004]. По сравнению с другими распространенными наименованиями ("цивилизационная теория", "теория цивилизаций", "сравнительное изучение цивилизаций", "цивилизационная компаративистика"), этот термин предпочтителен, "поскольку подчеркивает необходимость соединения теоретической дискуссии с конкретными сравнительно-историческими исследованиями" [Arnason 2006: 230]. В настоящее время в междисциплинарном поле цивилизационного анализа сложилось несколько теоретических направлений (кластеров теорий):

(1) теории происхождения и стадий эволюции цивилизации (А. Фергюсон, Ж. Кондорсе, Л. Морган, Ф. Энгельс, Л. Уайт, Р. Карнейро и др.). К этому направлению примыкают социологические теории универсальной социальной эволюции (О. Конт, Г. Спенсер, Г.

Ленски, Т. Парсонс, Ю. Хабермас, Н. Луман, С. Сандерсон), модернизации и конвергенции, постиндустриального общества, общественно-экономических формаций;

(2) теории процесса (процессов) цивилизации (Н. Элиас, Дж. Гудсблом, С. Меннелл, К.

Уотерс, Р. Ван Крейкен и др. [Элиас 2001; Goudsblom et al. 1996; Mennell 2007]);

(3) институциональные теории многолинейного развития цивилизации (теории множественных "институциональных матриц"), как правило, вариации на темы "азиатского" способа производства К. Маркса, патримониального господства М. Вебера, редистрибутивной экономики К. Поланьи (К. Виттфогель, Л. С. Васильев, Ю. И. Семенов, Дж. Хэлдон, О. И. Шкаратан, С. Г. Кирдина, О. Э. Бессонова). Данное ответвление цивилизационного анализа пересекается с неоинституциональной экономической историей (Д. Норт), теорией разновидностей капитализма в "новой" политэкономии;

(4) теории локальных цивилизаций, культурных суперсистем и стилей (Н. Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, А. Крбер, П. А. Сорокин, Ф. Бэгби, Р. Кулборн, К. Куигли, С.

Хантингтон, И. Г. Яковенко и др.);

(5) теории цивилизаций как регионов, мир систем и сетей взаимодействия (Г. В.

Вернадский, Ф. Бродель, Д. Уилкинсон [Уилкинсон 2001; Wilkinson 1987; 1994; 2002]).

Это направление соприкасается с мир-системным анализом, особенно с его постваллерстайновским сетевым сравнительно-историческим направлением (А. Г. Франк, Б. Джиллс, К. Чейз-Данн, Т. Холл, Дж. Абу-Луход, А. Йоргенсон и др.), геополитическим анализом (Р. Коллинз), сравнительной историей империй [Eisenstadt 1963], экологической, или "социоестественной" (Э. С. Кульпин-Губайдуллин), историей;

(6) социологические теории цивилизационных комплексов (в особенности "осевые" цивилизации), межцивилизационных взаимодействий (intercivilizational encounters) и множественных модерностей (М. Вебер, Э. Дюркгейм, М. Мосс [Durkheim, Mauss 1998], Б. Нельсон [Nelson 1981], В. Каволис, Ш. Эйзенштадт, Й. Арнасон, Б. Виттрок, Э.

Тирикьян, Р. Коллинз [Collins 2001] и др.). Близки к ним разновидности теории культурной глобализации (концепция "альтернативных глобализаций" П. Бергера);

(7) цивилизационный дискурс-анализ (анализ цивилизационных дискурсов в конструировании коллективной идентичности и памяти). Это недавнее направление цивилизационного анализа, порывающее с "эссенциалистскими" представлениями о цивилизационных структурах, - часть более широкого постструктуралистского "дискурсивного поворота" в социальных науках [Hall, Jackson 2007].

Отсутствие единства ставит вопрос: в каком смысле можно говорить о цивилизационном анализе как более или менее целостной, внутренне связанной области исследований, не сводимой к совокупности разнообразных теорий? Существование множественности интерпретаций может рассматриваться как проявление исследовательского волюнтаризма, когда каждый волен в силу личных убеждений и пристрастий придавать понятию цивилизации то или иное значение. Разнообразие и столкновение позиций может указывать и на существование цивилизационной проблематики, которая конституирует область цивилизационного дискурса и анализа и концептуальная разработка которой может осуществляться с разных аналитических перспектив и в разных теоретических направлениях.

По утверждению Н. Элиаса, проблематика, связанная с понятием "цивилизация", проявляется в момент его появления [Элиас 2001: 102]. Согласно Л. Февру, использование во второй половине XVIII в. для обозначения нового понятия и распространение во французском и английском языках существительного "цивилизация" (фр. civilisation; англ.

civilization) - результат продолжавшихся несколько предшествующих десятилетий "поисков слова, которое означает торжество и расцвет разума не только в сфере законности, политики и управления, но и в области моральной, религиозной и интеллектуальной" [Февр 1991: 253]. В обозначении понятия, соединявшего в себе "социальную" и "культурную" стороны человеческого существования и задававшего новую рамку восприятия, осмысления и оценивания фактов истории, состоял смысл введения термина "цивилизация". Как отмечал Л. Февр, "само понятие "цивилизация" есть, в конечном счете, понятие синтетическое" [Февр 1991: 262].

Утвердившись, понятие цивилизации почти сразу же стало подвергаться попыткам дать ему узкое, одностороннее определение. Иногда эти попытки были продиктованы стремлением выделить основной признак, "самое суть" широко понимаемой цивилизации, что приводило к игнорированию других ее сторон. Иногда исключали из семантической сферы понятия "цивилизации" часть проявлений общественной жизни и культурной деятельности людей и противопоставляли их той части проявлений человеческого существования, для обозначения которой предлагалось пользоваться термином "цивилизация". Одному из ограничений понятие "цивилизация" подверглось в Германии:

ему было противопоставлено понятие "культура". Однако осуществленный немецкими мыслителями разрыв между "культурой" и "цивилизацией" лишь оттенял изначально заложенную в понятие цивилизации идею различения и соотнесения культурной и социальной сторон человеческого существования. Консервативные и радикальные критики цивилизации, подчеркивавшие ее односторонний или противоречивый характер, способствовали более четкому проявлению цивилизационной проблематики.

Как бы то ни было, "социальное" и "культурное" входят в число постоянных коннотаций понятия цивилизации. Какую бы трактовку ни получало понятие цивилизации, оно порождало представление о противоположном члене оппозиции. Появление редукционистских, взаимоисключающих интерпретаций понятия только подтверждало его синтетический характер. Скоро появляются попытки дать целостное представление о составных частях и структуре цивилизации. Здесь следует отметить вклад французского историка эпохи Реставрации Франсуа Гизо, который сумел, по словам Л. Февра, "примирить самые противоположные точки зрения" на цивилизацию [Февр 1991: 271].

Цивилизация, согласно Ф. Гизо, состоит из двух элементов: из некоторого уровня социального развития и некоторого уровня интеллектуального развития.

Постепенно наметилось разделение на социо-центричный и культур-центричный дискурсы о цивилизации, - соответственно складывающемуся дисциплинарному делению на социальные и гуманитарные науки. В рамках каждого из этих дискурсов - возникшее как синтетическое - понятие цивилизации получало особую интерпретацию, подвергалось редукции, порождая толкования, которые образовывали и поддерживали оппозиции нормативного и дескриптивного, социального и культурного, структурнодетерминистского и деятельностно-субъективистского, унитарного и плюрального значений понятия "цивилизация". Это деление стало причиной, а) постепенного вытеснения понятия цивилизации на периферию все более дифференцирующегося академического дискурса социогуманитарных наук, б) его периодической актуализации в связи с разработкой представителями разных дисциплин интегративных способов социокультурного анализа. И синтетические, и редукционистские трактовки понятия цивилизации предлагали разные формулировки и ответы на общую проблематику осмысления разнообразного исторического опыта модерности. В понятии "цивилизация" сопрягаются культурное и социальное измерения человеческого существования, соотношение между которыми составляет фокус цивилизационной проблематики. При этом не все способы разработки цивилизационной проблематики вели к конституированию "цивилизационной" перспективы в социоисторическом исследовании.

В той степени, в которой конкретная теория при решении данной проблемы тяготеет к крайним позициям, она имеет тенденцию покидать поле цивилизационного анализа, становясь разновидностью либо преобладающего в макросоциологии "структурноинституционального", либо характерного для гуманитарных наук "культурологического" типов анализа. Понятие цивилизации при этом все более утрачивает самостоятельное аналитическое и эвристическое значение, и в конечном счете вытесняется односторонними социо- или культур-центричными понятиями: "тип общества", "общественно-экономическая формация", "социетальная система", "институциональная матрица", "мир-система", "культурная суперсистема", "культурно-исторический тип", "высокая культура", "культурный ареал".

Так, у И. Валлерстайна социально-историческими системами являются "мир-системы", но не "цивилизации". Те "тысячелетние партикуляризмы", которые в научных трудах фигурируют под именем "цивилизаций", в прошлом являлись способами легитимации мир-империй. После завершения процесса глобализации капиталистического мирэкономики прежняя материальная база (способ производства) цивилизаций исчезла.

Однако последние в условиях модерной мир-системы не исчезают, а переопределяются во внутрисистемные идеологии культурного сопротивления стран "периферии" государствам "центра". Цивилизации воспринимаются сегодня как "тысячелетние традиции", но, в действительности, они не обладают приписываемой им устойчивостью и длительностью, а являются чрезвычайно изменчивыми ментальными конструктами современных социальных групп, "стремящимися утвердить свою особенность в диадических отношениях с другими социальными группами" и которыми движут интестр. ресы, детерминированные логикой функционирования капиталистической миросистемы [Wallerstein 1978: 4]. Редукционистское решение цивилизационной проблематики неомарксистом И. Валлерстайном не позволяет цивилизационному анализу конституироваться как исследовательской программе, хотя и является релевантным ему.

Цивилизационный поворот в социологии в конце XX в. Центральная социологическая проблематика сформировалась вокруг отношения между индивидом и обществом.

Культурное измерение социального взаимодействия и социального порядка, безусловно, принималось во внимание социологами, но оно в их концептуальных построениях растворялось между полюсами конституирующих социологический дискурс дилемм "агентность/ актор/ действие - социальная структура/ система" или "микроуровеньмакроуровень" [Ритцер 2002]. Характерный для социологии структурноинституциональный способ анализа долгое время обрекал понятие цивилизации в рамках ее академического дискурса на маргинальное существование и не позволял цивилизационной аналитической перспективе закрепиться в социологическом теоретизировании.

Сравнение способов постановки и решения фундаментальных социологических проблем в работах П. А. Сорокина [Sorokin 1937 - 1941] и Т. Парсонса [Parsons 1966; 1971] и различная академическая карьера их теорий может способствовать прояснению предпосылок цивилизационного анализа вообще и его места в социологии в частности.

Оба выдающихся социолога проводили строгое аналитическое различение между "культурными" и "социальными" системами. Т. Парсонс "культурную систему" наряду с двумя другими подсистемами общей системы действия ("личностной подсистемой" и "поведенческим организмом"), а также "физической" и "трансцендентной" реальностями относил к окружающей среде "социальной системы" (являющейся одной из четырех подсистем действия). В дальнейшем своем анализе Т. Парсонс сосредоточился именно на социальных системах и, прежде всего, на таком их типе как "общество", определяющей характеристикой которого является "наивысшая степень самодостаточности относительно своей среды, включающей и другие социальные системы" [Парсонс 1998: 20]. Общества описывались Т. Парсонсом в терминах "структурно-функциональной дифференциации" и "социальной эволюции". П. А. Сорокин, напротив, внимание сфокусировал на культурных системах и суперсистемах, используя для их описания в качестве ключевых понятия "логико-смысловая интеграция" и "социокультурные флуктуации".

Не только теоретические ориентации двух социологов, но и даваемые каждым из них "диагнозы современности" были различны. Если Т. Парсонс в апологетическом духе писал о "прогрессивной" эволюции к более высоким системным уровням и повышении адаптивной способности современных (modern) обществ [Парсонс 1998: 43 - 44], то П.

Сорокин в критических и профетических тонах диагностировал кризис и распад доминирующей чувственной культуры и связанного с ней договорного, капиталистического общества [Сорокин 2000: 720]. Социологическое академическое сообщество по-разному отреагировало на их теории. Если Т. Парсонс в течение 1950 х гг. стал наиболее авторитетной фигурой в социологии, создав в ней мощную "школу" структурного функционализма, то П. А. Сорокин "впал у социологов в немилость" и до сих пор "его творчество остается за пределами господствующей тенденции современной социологической теории" [Ритцер 2002: 76]. В то же время П. А.

Сорокин принял непосредственное участие (вместе с А. Тойнби и А. Крбером) в создании Международного общества сравнительного изучения цивилизаций и тем самым способствовал институционализации этой области социальных исследований, разрабатывавшейся после Первой мировой войны, главным образом, усилиями антропологов и историков.

Т. Парсонс и П. А. Сорокин, поставив проблему отношения между культурными и социальными элементами социального взаимо(действия) и их системами, предложили хотя и не самые радикальные, но все же противоположные способы решения цивилизационной проблематики. Обозначившийся в середине 1970-х гг.

"цивилизационный поворот" в социологии представлял собой критическую реакцию на эволюционизм и функционализм "школы" Т. Парсонса и был тесно связан с более широким "культурным поворотом" в социогуманитарных науках. Однако, возвестив о "возрождении" цивилизационного анализа в социологии и зачислив в свою родословную ее классиков М. Вебера и Э. Дюркгейма, зачинатели и последователи цивилизационного поворота (Б.

Нельсон, Ш. Эйзенштадт, Й. Арнасон) обошли стороной вклад П. А. Сорокина. Более того, цивилизационная аналитическая перспектива смогла закрепиться в социологии в конце XX начале XXI в, как оппозиция редукционистским способам разрешения цивилизационной проблематики, нашедшим выражение в теориях А. Тойнби, П. А.

Сорокина, Т. Парсонса, И. Валлерстайна, т.е, как альтернатива "структурноинституциональному" подходу теорий модернизации, общественно-экономических формаций, мир-систем, а также "культуралистскому" подходу теорий локальных цивилизаций и культурных суперсистем [Subrt, Arnason 2010]. По утверждению Ш.

Эйзенштадта, лидера "цивилизационного поворота" в социологии в 1970-е и последующие гг., теоретические интенции последнего лучше всего понимать как стремление к обоснованию относительной автономии культуры в противовес любым версиям структурного функционализма, а также структуралистским подходам с характерным для них культурным детерминизмом и редукционизмом [Eisenstadt 2000: 1].

Ш. Эйзенштадт выступил с обоснованием нового подхода к решению проблемы отношений между культурой и социальной структурой, отказывающегося от их рассмотрения в качестве особых онтологических сущностей и выходящего за пределы взаимоисключающих детерминистских и редукционистских "материалистических" и "идеалистических" способов объяснения социальных феноменов [Eisenstadt 1987: 605]. Ш.

Эйзенштадт упрекал Т. Парсонса за отступление от выдвинутых им же самим принципиально важных и плодотворных идей об аналитическом различении "культурного" и "социоструктурного", или "организационного", измерений социального действия [Eisenstadt 2004: 5 - 6]. По словам Ш. Эйзенштадта, культуру и социальную структуру лучше всего анализировать как компоненты социального действия и взаимодействия, как конституирующие друг друга социальный и культурный порядки [Eisenstadt 2000a: 19]. Саму проблему соотношения социальной структуры и культуры он помещал в контекст более общей проблематики человеческой креативности и ее ограничений в социальной и культурной сферах и рассматривал ее в неразрывной связи с проблемой отношений между человеческой агентностью и социальной структурой. Таким образом, цивилизационная аналитическая перспектива в социологии предполагает рефлексию трехсторонних отношений "агентность - социальная структура - культура", исходит из представления о фундаментальной неопределенности человеческого существования, и как следствие, непрерывном конструировании социального и культурного порядков [Eisenstadt 1998: 39]. Важнейшей характеристикой цивилизационного анализа в социологии наряду с культурным измерением является историческое измерение, связанное с принципом исторической контингентности, с принятием во внимание человеческой креативности и свободы вследствие открытости биологической программы человека.

В соответствии с заявленным пониманием соотношения культуры и социальной структуры Ш. Эйзенштадт определял "цивилизационные формации" как комбинации онтологических, или космологических, видений (visions) с регулятивными рамками основных арен социального взаимодействия [Eisenstadt 2000a: 2]. Формирование цивилизационных паттернов в мировой истории Ш. Эйзенштадт относил к "осевой эпохе" (термин, заимствованный им у К. Ясперса) - времени, когда в разных регионах мира возникли онтологические представления о существовании фундаментальной напряженности между трансцендентальным и мирским порядками. Отношения между этими двумя уровнями реальности, а также культурно-символическим и институционально-организационным аспектами социального взаимодействия подвержены конфликтующим интерпретациям, создателями и носителями которых выступают культурные элиты, образующие коалиции с политическими и экономическими элитами.

Институционализация правящими элитами разделяемых ими культурных ориентаций и миростр. воззрений в качестве базовых предпосылок социального порядка порождает тенденции к протесту, конфликту и изменению, во главе которых становятся "вторичные", доминируемые элиты, мобилизующие поддержку широких социальных групп и слоев.

В числе важнейших особенностей "осевых" цивилизаций Ш. Эйзенштадт отмечал (1) стремление к реконструкции мира в соответствии с представлениями о выбранном пути преодоления фундаментальной напряженности между трансцендентальным и земным порядками; (2) тенденцию к экспансии, в которой миссионерские идеологические и религиозные мотивы соединялись с политическими и экономическими импульсами; (3) развитие внутренней способности к трансформации, которая иногда достигала кульминации во вторичных "осевых прорывах". Наиболее глубокая трансформация подобного рода произошла в рамках западноевропейской христианской цивилизации, приведя к возникновению "модерности" - новой цивилизации с особыми культурными и институциональными программами, которая затем распространилась на другие части мира, вызвав появление "множественных модерностей" (multiple modernities) [Eisenstadt 2000a; 2000b]. Наряду с Ш. Эйзенштадтом теория множественных модерностей разрабатывается Й. Арнасоном [Amason 2000], Б. Виттроком [Wittrock 2001; Виттрок 2002], П. Вагнером [Wagner 2008; 2010], Г. Терборном [Therborn 2003] и др. Советский вариант модерности специально анализировался Й. Арнасоном [Arnason 1993; 1995; 2000;

Арнасон 2011; Масловский 2011].

Теория множественных модерностей представляет собой альтернативу двум распространенным социологическим объяснениям трансформаций современных обществ.

В одном, представленном теориями модернизации и глобализации, акцент делается на долговременной тенденции постоянного увеличения масштабов, интенсивности, плотности и разнообразия социальных взаимодействий и роста структурной и функциональной дифференциации, ведущей к возникновению и глобальному распространению социальных институтов и культурных ценностей модерного общества.

В некоторых разновидностях теории глобализации последствием беспрецедентного в последние десятилетия роста и интенсификации транссоциетальных сетей, контактов и потоков считается ослабление и кризис национального государства как главной формы социополитической организации современных обществ. В другом подходе, продолжающем традицию теории локальных цивилизаций, подчеркивается устойчивость и преемственность исторически сложившихся широкомасштабных, превосходящих, как правило, границы отдельных обществ, цивилизационных общностей, каждая из которых обладает особой культурной идентичностью, образом жизни, системой ценностей, конфигурацией социальных институтов и практик.

В соответствии с цивилизационной перспективой в социологическом анализе социальные изменения не могут рассматриваться ни как реализация присущих отдельным цивилизациям специфических неизменных культурных программ и ментальностей, ни как выражение универсальной логики структурно-институциональной эволюции. Культурносимволическая и социально-структурная стороны любых социоисторических конфигураций и трансформаций не детерминируют одна другую, а скорее обусловливают и связываются друг с другом через непрерывные процессы интерпретации и институционализации.

Возникшую в русле социологической традиции цивилизационного анализа теорию множественных модерностей характеризуют следующие основные моменты:

(1) коллективный и индивидуальный опыт, культурные интерпретации, общественное самопонимание (П. Вагнер), социальное воображаемое (К. Касториадис) как необходимое дополнение к структурно-институциональному измерению социальных формаций и трансформаций;

(2) историческая контингентность в формировании и динамике социоисторических конфигураций, представляющих собой комбинации институционально-организационных структур и культурно-интерпретативных рамок; множественность переплетающихся траекторий движения обществ к модерности и внутри модерности;

(3) разнообразие культурных и институциональных форм модерности не только в результате институциональной и культурной зависимости обществ от их предшествующего развития ("эффект колеи"), но и вследствие амбивалентностей и напряжений имманентно присущих самой конституции модерности, исключающих возможность создания и реализации некоего универсального проекта модерности (принципиальная открытость концептуальной и институциональной истории модерности);

(4) глобальный характер модерности: модерность как новое глобальное условие человеческого существования [Wittrock 2000]; включенность обществ в интерсоциетальные и транссоциетальные контакты, потоки и сети на локальном, региональном и глобальном уровнях.

В последнее время теоретическая традиция и концептуальные основания цивилизационного анализа в исторической социологии наиболее систематическим и плодотворным образом разрабатываются и применяются в конкретных исследованиях Йоханом Арнасоном [Arnason 2002; 2003]. Й. Арнасон, используя классические и современные источники (М. Вебер, Э. Дюркгейм, М. Мосс, К. Касториадис, Ш.

Эйзенштадт), предлагает более сложное и сбалансированное определение введенного Ш.

Эйзенштадтом понятия "цивилизационное измерение" социоисторических конфигураций, выделяя в нем две стороны: (1) "внутреннюю", интерпретативно-институциональную и (2) "внешнюю", пространственно-темпоральную. Комбинации интерпретативных и институциональных структур Й. Арнасон предлагает обозначать термином "цивилизационные паттерны", а их воплощения в конкретных пространственновременных формациях - термином "цивилизационные комплексы" (геокультурный и геополитический аспект цивилизационных формаций). В том случае, когда два или более цивилизационных комплекса оказываются особенно тесно взаимосвязанными через совместно разделяемые источники и/или интенсивные взаимообмены, то имеет смысл говорить о "цивилизационных констелляциях" [Arnason 2010].

В отличие от "метаисторической" теории локальных цивилизаций в социологическом цивилизационном анализе подчеркивается не гомогенность и внутренняя согласованность, а гетерогенность, амбивалентность и антиномичность культурных предпосылок цивилизационных формаций. Культурные ориентации цивилизаций и модерности как новой цивилизации не программируют институциональное устройство обществ, а скорее формируют общую культурную проблематику, предполагающую множественность оспаривающих друг друга интерпретаций и в разной степени институционализируемых проектов. В классической теории локальных цивилизаций акцент делался на континуальности и закрытости цивилизаций, что, скорее, может рассматриваться не как базовая модель, а как описание некоего предельного случая цивилизационной динамики. Отличительными характеристиками социологической цивилизационной парадигмы являются отказ от эндогенных и инерционных моделей развития, акцент на цивилизационных трансформациях, "прорывах", инновациях и роли межцивилизационных взаимодействий. Цивилизации трактуются не как ограниченные структуры, а как взаимопроникающие сети со своими центрами и перифериями [Collins 2001].

Цивилизационный анализ, благодаря вкладу таких ученых, как Ш. Эйзенштадт и Й.

Арнасон, утвердился в качестве одного из основных направлений современной сравнительно-исторической социологии [Spohn 2009]. На XVII Всемирном социологическом конгрессе 2010 г. в Гтеборге (Швеция) цивилизационная тематика была представлена на пленарной сессии, сессиях исследовательского комитета по "сравнительной социологии" и тематической группы "сравнительной и исторической социологии" (с докладами выступили С. Аржоманд, Б. Виттрок, Э. Тирикьян, Й. Арнасон и др.). Цивилизационный анализ в социологии остается подверженным внешним вызовам других теоретических подходов и внутренним размежеваниям. Одно из них обозначилось между восходящим к Н. Элиасу направлением "процессов цивилизации" и направлением "цивилизационных паттернов", другое - внутри последнего - между "линией Эйзенштадта" и "линией Арнасона". Рассмотреть теоретическую традицию и противостр. речивую современную ситуацию внутри и вокруг социологического цивилизационного анализа в рамках данной статьи не представляется возможным.

Заключение. При всем теоретическом разнообразии центральным для конституирования цивилизационного анализа как самостоятельной исследовательской программы является его социологически инспирированное направление, которое при решении проблемы отношения между культурно-символическими и структурно-институциональными аспектами социального (взаимо)действия и социоисторических (транс)формаций исходит из принципов культурной автономии и исторической контингентности. Эти принципы основание современной социологической версии цивилизационного анализа, порывающей с линейно-эволюционистскими схемами модернизационной и формационной теорий и с представлениями историков и культурных антропологов о цивилизациях как замкнутых, самодостаточных, гомогенных целостностях. Социологически инспирированный цивилизационный анализ предполагает восполнение преобладавшего в социологии структурно-институционального анализа модерных и модернизирующихся обществ "культурным измерением", "сравнительно-историческим контекстом" и "глобальным масштабом" и представляет собой, таким образом, проект глобальной культурной сравнительно-исторической социологии, который может рассматриваться как одно из направлений создания трансдисциплинарной социально-исторической науки.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Арнасон Й. Коммунизм и модерн // Социологический журнал. 2011. N 1. С. 10 - 35.

Виттрок Б. Современность: одна, ни одной или множество? Европейские истоки и современность как всеобщее состояние // Полис. 2002. N 1 (66). С. 141 - 159.

Гизо Ф. История цивилизации в Европе / Пер. с франц. М.: Издательский дом "Территория будущего", 2007. 336 с.

Ерасов Б. С. Цивилизация: смысл слова и определение термина // Цивилизации. Выпуск 4.

М.: МАЛП, 1997. С. 169 - 187.

Ионов И. Н., Хачатурян В. М. Теория цивилизаций от античности до конца XIX века.

СПб.: Алетейя, 2002. 384 с.

Масловский М. В. Советская модель модерна в исторической социологии Йохана Арнасона // Социологический журнал. 2011. N 1. С. 5 - 9.

Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М.: АСТ: АСТ МОСКВА:

ХРАНИТЕЛЬ, 2006. 873, [7] с.

Парсонс Т. Система современных обществ. М.: Аспект Пресс, 1998.

Ритцер Дж. Современные социологические теории. СПб.: Питер, 2002.

Сорокин П. А. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. СПб.: РХГИ, 2000.

Терин Д. Ф. "Запад" и "Восток" в институциональном подходе к цивилизации // Социологический журнал. 2001. N 4.

Тойнби А. Дж. Постижение истории: Сборник / Сост. А. П. Огурцов. М.: Прогресс, 1991.

Уилкинсон Д. Центральная цивилизация // Время мира. Альманах. Вып. 2: Структуры истории / Под ред. Н. С. Розова. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2001. С. 397 - 423.

Февр Л. Цивилизация: эволюция слова и группы идей [1930] // Февр Л. Бои за историю.

М.: Наука, 1991а. С. 239 - 281.

Элиас И. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования. В 2-х т. СПб.: Университетская книга, 2001. Т. I.

Arnason J. P. The Future that Failed: Origins and Destinies of the Soviet Model. London:

Routledge, 1993.

Arnason J. P. The Soviet Model as a Mode of Globalization // Thesis Eleven. 1995. Vol. 41. P.

36 - 53.

Arnason J. P. Communism and Modernity // Daedalus. 2000. Vol. 129. P. 61 - 90.

Arnason J. P. Civilizational Analysis, History of // Encyclopedia of the Social and Behavioral Sciences. London: Elsevier, 2001. P. 1909 - 1915.

Arnason J. P. The Peripheral Centre: Essays on Japanese History and Civilization. Melbourne:

Trans Pacific Press, 2002.

Arnason J. P. Civilizations in Dispute: Historical Questions and Theoretical Traditions. Leiden and Boston: Brill, 2003.

Arnason J. P. Civilizational Analysis: A Paradigm in the Making // Holton R., ed. World Civilizations / Encyclopedia of Life Support Systems (EOLSS), Developed under the Auspices of the UNESCO. Oxford: EOLSS Publishers, 2007. URL: http://www.eolss.net (дата обращения: 15.04.2010).

Arnason J. P. Interpreting History and Understanding Civilizations // Joas H., Klein В., eds. The Benefit of Broad Horizons: Intellectual and Institutional Preconditions for a Global Social Science: Festschrift for Bjorn Wittrock on the Occasion of His 65th Birthday. Leiden; Boston:

Brill. 2010.

Collins Ft. Civilizations as Zones of Prestige and Social Contact // International Sociology.

2001. N3. P. 421 - 437.

Durkheim E., Mauss M. Note on the Notion of Civilization [1913] // Mennell S., Rundell J.

Classical readings in culture and civilization. L: Routledge, 1998. P. 151 - 154.

Eisenstadt S. N. The Political Systems of Empires. New York: The Free Press of Glencoe, 1963.

Eisenstadt S. N. Macrosociology and Sociological Theory: Some New Directions // Contemporary Sociology. September 1987. Vol. 16. N 5. P. 602 - 609.

Eisenstadt S. N. Comparative Studies and Sociological Theory: Autobiographical Notes // The American Sociologist. Spring 1998. P. 38 - 58.

Eisenstadt S. N. The Civilizational Dimension in Sociological Analysis // Thesis Eleven. Vol. 62.

2000a. P. 1 - 21.

Eisenstadt S. N. Multiple Modernities // Daedalus. 2000b. N 1. P. 1 - 29.

Eisenstadt S. N. Social Evolution and Modernity: Some Observations on Parsons' Comparative and Evolutionary Analysis // American Sociologist. Winter 2004. P. 5 - 24.

Goudsblom J., Jones E., Mennell S. The course the human history: Economic growth, social process, and civilization. New York: M.E. Sharpe, 1996. 156 p.

Hall M., Jackson P.T., eds. Civilizational Identity: The Production and Reproduction of "Civilizations" in International Relations. N.Y.: Palgrave Macmillan, 2007. 242 p.

Mennell S. The American Civilizing Process. Cambridge: Polity, 2007.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 
Похожие работы:

«Министерство культуры, по делам национальностей, информационной политики и архивного дела Чувашской Республики ГУК Национальная библиотека Чувашской Республики Центр формирования фондов и каталогизации документов ИЗДАНО В ЧУВАШИИ Бюллетень новых поступлений обязательного экземпляра документов за май 2010 г. Чебоксары 2010 От составителя Издано в Чувашии - бюллетень обязательного экземпляра документов, поступивших в ГУК Национальная библиотека Чувашской Республики (далее НБ ЧР) в мае 2010 г....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО Удмуртский г ос у д а рс т в е н н ы й у н и в е рс и т е т Институт педагогики, психологии и социальных технологий Научно-образовательный центр Интеркультурные исследования и межнациональные взаимодейс твия ОБРАЗОВАНИЕ И МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ EDUCATION AND INTERETHNIC RELATIONS – IEIR2012 Часть 1 Ижевск 2012 EDUCATION AND INTERETHNIC RELATIONS - IEIR2012/1 ББК 74.000.513 я 431 УДК 37.01 О - 232 Рекомендовано к изданию...»

«ВНУТРЕННИЙ ПРЕДИКТОР СССР О люди! Воистину, Мы создали вас мужчинами и женщинами, сделали вас разными народами и племенами, чтобы вы узнали друг друга (А не для того, чтобы каждый из вас презирал других). Ведь самый уважаемый Богом среди вас тот, кто самый праведный. Поистине, Бог — знающий, сведущий! (Коран, 49:13). О расовых доктринах: несостоятельны, но правдоподобны Санкт-Петербург 2000 г. © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в...»

«S/2007/168/Add.1 Организация Объединенных Наций Совет Безопасности Distr.: General 26 March 2007 Russian Original: English Письмо Генерального секретаря от 26 марта 2007 года на имя Председателя Совета Безопасности Добавление Всеобъемлющее предложение об урегулировании статуса Косово Содержание Стр. Общие принципы........................................................................ Приложения I. Конституционные положения...»

«КЕВИН МАКДОНАЛЬД КУЛЬТУРА КРИТИКИ СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ЕВРЕЙСКОГО УЧАСТИЯ В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ ДВИЖЕНИЯХ ХХ СТОЛЕТИЯ Эволюция человека, поведения, интеллекта Сеймур В. Итцкофф, издатель серии Издательство Прэгер Вестпорт, Коннектикут, Лондон Оригинал: Kevin B. MacDonald, The Culture of Critique: An Evolutionary Analysis of Jewish Involvement in Twentieth-Century Intellectual and Political Movements, (Praeger, 1998) 1 СОДЕРЖАНИЕ Предисловие Глава 1. Евреи и радикальная критика...»

«Annotation Серия Внимание: иностранцы! — незаменимый помощник для тех, кто собирается поехать за рубеж. В увлекательной и шутливой форме она рассказывает о нравах и обычаях разных народов, знакомит с традициями и законами различных государств, советует, как вести себя в чужой стране, и развенчивает наши устоявшиеся предубеждения перед иноземцами. Наталия Будур НАЦИОНАЛИЗМ И САМОВОСПРИЯТИЕ ХАРАКТЕР ВЕРОВАНИЯ И ЖИЗНЕННЫЕ ЦЕННОСТИ МАНЕРЫ И ПОВЕДЕНИЕ КУЛЬТУРА ЕДА И НАПИТКИ ЗДОРОВЬЕ ДОСУГ И...»

«АЖ МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА (ФГБУ РГБ) 119019, М осква, ул. В оздвиж енка, 3/5 тел.: +7 (495) 695-73-71 e-m ail: nbros@ rsl.ru hltp://w w w. rsl.ru факс: +7 (495) 690-60-62; 913-6933 О К П О 0 2 17 5 175 Депутату Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации на № Исх-ГДГ-4/188. от 29.05. № Исх-ГДГ-4/189. от 29.05. № Исх-ГДГ-4/190. от 29.05.2013 Д.Г. Гудкову №...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Амурский государственный университет Кафедра Конструирования и технологии одежды (наименование кафедры) УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ Патеноведение_ (наименование дисциплины) Основной образовательной программы по специальностям 260901.65 Технология швейных изделий_ (код и наименование специальности) Благовещенск 2011 2 1. Рабочая...»

«№ 7(30) Осень ЗемлеДелие в Ладу с Природой! 2013 www.sianie.org - новый портал природного земледелия И н ф о р м а ц и о н н ы й в е с т н и к Ц е н т р а П р и р о д н о г о З е м л е д е л и я г. Ч е л я б и н с к а “ В а ш е П л о д о р о д и е ” № 7 ( 3 0 ) Те м а н о м е р а: Лук. История в История от гостя Розовые мечты Семинары для Природное картинках 4, номера 2 сбываются! 8-11 садоводов земледелие Южные культуры на Южном Урале От мечты - к реальности Здравствуйте, дорогие садоводы!...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ ИСКУССТВА И КУЛЬТУРЫ ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПЕРМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ИНСТИТУТА ИСКУССТВА И КУЛЬТУРЫ (2011 - 2012 уч. г.) СОДЕРЖАНИЕ I. УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ II. УЧЕБНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ III. НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ IV. ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ V. ТВОРЧЕСКО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКАЯ И КОНЦЕРТНО-ПРОДЮСЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ VI. МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО VII. ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ...»

«Приказ Министерства культуры РФ от 8 октября 2012 г. N 1077 Об утверждении Порядка учета документов, входящих в состав библиотечного фонда Во исполнение пункта 6 статьи 12 Федерального закона от 29.12.1994 N 78-ФЗ О библиотечном деле (Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, N 1, ст. 2, 2004, N 35, ст. 3607, 2007, N 27, ст. 3213, 2008, N 30 (ч. 2), 3616, N 44, ст. 4989, 2009, N 23, 2774, N 52 (1 ч.), ст. 6446) приказываю: 1. Утвердить Порядок учета документов, входящих в состав...»

«1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ КУРСА Формирование и повышение уровня правосознания и правовой культуры граждан, духовное и правовое воспитание личности являются важными условиями построения в России правового государства. Развитие демократизма в современной России во многом зависят от правильного понимания каждым гражданином своих прав и свобод, умения их использовать, от готовности исполнять свои обязанности, поступать всегда в соответствии с законом. Цель дисциплины Право - дать студентам знания о...»

«/ The Institute of Oriental Manuscripts, RAS нститут восточных рукописей / The Institute of Oriental Manuscripts, RAS нститут восточных рукописей Татьяна Никольская Фантастический город Русская культурная жизнь в Тбилиси (1917-1921) Москва Пятая страна 2000 / The Institute of Oriental Manuscripts, RAS нститут восточных рукописей ISBN 5 - 9 0 1 2 5 0 - 0 7 - 9 Общая редакция А.Е.Парниса Редактор С.В.Кудрявцев Оформление А.Е.Шабурова На обложке: шрифтовая композиция И.М.Зданевича из сборника...»

«Изложенные в статьях взгляды принадлежат их авторам и не обязательно отражают точку зрения издателя. Издание некоммерческое. Издатель и Главный редактор: В. Волов Обработка фонограмм и набор текста (помимо авторских): В.И.Хонякина. Обложка: А. Вавржин Адрес: 630048, Новосибирск 48, а/я 112 E-mile: volov@online.nsk.su ТемаТека № 7 Тираж 3 номерных экземпляра в цвете, электронная версия, именные экземпляры. Выходит с 1997 года При перепечатке ссылка обязательна. Использованные шрифты True Type...»

«А. де Токвиль Демократия в Америке Книга первая Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Tokville.Democracy.1.pdf Текст произведения используется в научных, учебных и культурных целях А. де Токвиль. Демократия в Америке 1 Алексис де Токвиль Демократия в Америке Книга первая Предисловие I В апреле 1831 года, когда Алексис де Токвиль и его друг Гюстав де Бомон отправились в Америку, Эндрю Джэксон уже более двух лет как занимал пост президента. Они приехали в страну, где, по...»

«0 1. НОРМАТИВНАЯ ЧАСТЬ Программа спортивной подготовки для детско-юношеской спортивной школы Авангард г. Белореченска (ДЮСШ) по гандболу составлена на основе Примерной программы спортивной подготовки для ДЮСШ, СДЮСШОР (допущено Государственным комитетом по физической культуре и спорту, издательство Советский спорт, Москва, 2004), Методических рекомендаций по организации деятельности спортивных школ в Российской Федерации (письмо Министерства образования и науки РФ от 29.09.2006 г. № 06-14/9),...»

«Дума городского округа Самара Жилищный фонд. Состояние, содержание, развитие Информационный сборник Самара 2012 Содержание Раздел 1. Введение Раздел 2. Общая информация о жилищном фонде. 6 Раздел 3. Состояние муниципального жилищного фонда.17 Раздел 4. Содержание жилищного фонда Раздел 5. Восстановление жилищного фонда Приложение Издание подготовлено аппаратом Думы городского округа Самара. Учредитель – Дума городского округа Самара. Номер утверждён распоряжением Руководителя аппарата Думы...»

«№2 №2 (16) (16) ЯЗЫКИ СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ Москва 2008 ISSN 1681-1062 2001 :.. ( ),.,. ( ),.,. ( ),.. e-mail rusyaz@yandex.ru. : e-mail lrc.phouse@gmail.com, www.lrc-press.ru....,..,.., 44088. 100 1/16. 29.12.2008. 1,.... 25,8. Электронная версия данного издания является собственностью издательства, и ее распространение без согласия издательства запрещается. ©., ©, СОДЕРЖАНИЕ Исследования В. А. Плунгян. Корпус как инструмент и как идеология: о некоторых уроках...»

«Ю рий В ладим ирович Г Р И Г О РЬЕВ СИСТЕМА ОБЯЗАТЕЛЬНОГО ЭКЗЕМПЛЯРА ПРОИЗВЕДЕНИЙ ПЕЧАТИ В СССР ВВЕДЕН И Е § /. Определение понятия обязательный экземпляр. Его роль и значение § 2. Обзор литературы. § 3. Структура работы § /. Определение понятия обязательный экземпляр. Его роль и значение. Система обязательного экземпляра произведений печати обязательный впервые появилась в России в 1783 году, то есть уже более 175 лет тому назад. Роль этой системы в культурной жизни нашей страны, особенно...»

«Государственное бюджетное учреждение культуры города Москвы Централизованная библиотечная система № 5 ЦАО Центральная библиотека им. Н. Г. Чернышевского Выполнили: гл. библиограф Анисимова Н. В., гл. библиотекарь Козлова М. В. Москва, 2012 Содержание 1. Вступление 3. 2. Стратегия развития добровольческого движения в Центральном административном округе города Москвы на 2012-2016 гг. (Фрагменты) 3-5. 3. Результаты исследования Готовность молодежи к участию в добровольческой деятельности 6-7. 4....»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.