WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ МОРДОВСКИЙ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Советский опыт «борьбы с коррупцией» в значительной мере был воспринят новой Россией.

Российский государственный аппарат первых лет постсоветского периода, так же как и экономика страны, да и все общество в целом, оказался в состоянии глубокого кризиса. Только с 1991 по 1994 гг. органы исполнительной власти на федеральном уровне обновились на 56%, а в регионах примерно на треть. Коррупция, некомпетентность, элементарная безграмотность, отсутствие управленческой культуры широко распространились среди государственных служащих. В ответ на это Президентом России был принят Указ «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы» от 4 апреля 1992 г. Указ, как показала практика, был самым игнорированным нормативным правовым актом, в нашей стране, в силу объективных и субъективных факторов. Как показала практика, указ Президента России во многом оказался фиктивным, поскольку отсутствовало четкое законодательное регулирование целого комплекса вопросов, связанных с государственной службой, не был детально проработан механизм исполнения и контроля над исполнением положений указа.

В 1993 г. Верховным Советом РФ был принят Закон РФ «О борьбе с коррупцией», но он так и не был подписан президентом. В 1995 г. и 1997 г.

были приняты Государственной Думой и одобрены Советом Федерации Федерального Собрания РФ соответственно второй и третий проекты Федерального закона РФ «О борьбе с коррупцией» и также отклонены Президентом РФ.

Принятие Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации» от 31 июля 1995 г. явилось важным и одним из крупных этапов развития отечественного законодателя, направленного на предупреждение и пресечение коррупции в системе государственной службы нашей страны. 27 января 1999 г. тогдашним министром внутренних дел РФ С.В. Степашиным от имени РФ подписана Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию.

Некоторое изменение ситуации в области противодействия коррупции было связано с подписанием Россией международных документов. 9 мая 2006 г. постоянный представитель РФ при ООН Виталий Чуркин в НьюЙорке официально передал в Секретариат ООН грамоту о ратификации Россией Конвенции ООН против коррупции от 14 декабря 2005 года. Федеральный закон «О ратификации Конвенции ООН против коррупции» был подписан президентом В.В. Путиным 8 марта 2006 года.

19 мая 2008 года вышел Указ Президента Российской Федерации «О мерах по противодействию коррупции», который на данный момент является действующим.

Как показывает история России и современная действительность антикоррупционное законодательство в нашей стране в должной мере не стало определяющим фактором в формировании антикоррупционного мирровозрения, что во многом связано с повсеместными явлениями правового нигилизма.

1. Даль, В. И. Толковый словарь русского языка. Современная версия / В.И. Даль.

– М. : Республика, 2000. – 810 с.

ОСОБЕННОСТИ НАСЛЕДОВАНИЯ НЕДВИЖИМОСИ ПО

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИИ XI – XVIII ВВЕКОВ

Наследование является одним из древнейших институтов гражданского права. Нормы наследственного права занимали важное место в правовых системах государств на всем протяжении их развития, в том числе и в феодальных государствах. Например, законодательство Киевской Руси содержало достаточно норм, регулирующих наследственные отношения.

В нормах свода законов Киевской Руси XI – XII вв. – «Русской Правде» – содержались довольно подробные положения о порядке наследования и наблюдалась некоторая специфика в наследовании именно недвижимого имущества. Так, земля принадлежала не отдельному лицу, а целому роду (семье) и, как следствие, по наследству не переходило. Что же касается жилища, то оно относилось к движимому имуществу и подлежало наследованию [1].

В период Русской Правды первобытные основания наследственного права имеют следующие признаки: наследуют только члены семьи: воля завещателя подчинена этому порядку; наследодатель не может завещать имущество сторонним лицам; если нет членов семьи, то наследство переходит к представителю общественной власти.

В период Псковской судной грамоты (XIV – XV вв.) недвижимости приобретают главное значение. Поэтому внимание законодателя в вопросе о наследовании сосредоточивается именно на этом предмете. Различные виды вотчин обусловливали и различный порядок наследования в них, так, например, по Закону 1627 года определено относительно жены: «…а до вотчин им дела нет, опричь купленных вотчин» [2] Псковская грамота не ограничивала права наследства одной нисходящей линией, а расширяла эти права на всех родственников нисходящей, восходящей и боковой линий.

В XV – XVI веках в сфере наследственного права проявилась тенденция к постепенному расширению круга наследников и правомочий наследодателя.

В качестве основного законодательного акта Московского государства XIV – XV веков продолжала действовать Русская Правда. Однако развитие феодальных отношений, образование централизованного государства требовали создания существенно новых законодательных актов общегосударственного характера. Начинается кодификация законодательства и появляются кодексы законов Московской Руси, начиная от Судебника Ивана III 1497 года и кончая Соборным Уложением 1649 года.

Судебник 1497 года – первый общерусский свод законов – был утвержден великим князем Иваном III и Боярской думой в сентябре 1497 года, когда фактически создавалось новое Российское государство. Судебник основывался на нормах Русской Правды, Псковской судной грамоте, нормах обычного права, уставных грамотах и судебной практике [3].

По Судебнику 1497 года при наличии сыновей, дочери устранялись от наследования недвижимости. Однако постепенно они начинают допускаться к законному наследованию вотчин. Приданное дочерям комплектовалось как «часть на прожиток», то есть выделялось из массы родовой недвижимости.

Первоначально эта доля отрезалась только от государственных земель, находившихся во владении отца, то есть поместий. Законодательство дифференцированно подходило к вопросу наследования женщинами недвижимого имущества. Строго проводился принцип недопущения вдов к наследованию родовых вотчин. При отсутствии у вдовы сыновей вотчины передаются родственникам умершего по нисходящей и боковой линиям [4].

Судебник 1550 года отразил изменения в российском законодательстве с 1497 по 1550 годы. Завещание являлось актом, обеспечивающим сохранность приданного. При отсутствии завещания переживший супруг пожизненно или вплоть до вступления во второй брак пользовался недвижимостью, принадлежавшей покойному супругу.

Соборное Уложение 1649 года закрепило новые черты и институты, которые касались сферы наследственного права. Ограничивались и регламентировались степень свободы в распоряжении имуществом в случае наследования по закону и по завещанию (во втором случае она была большей). Родовые вотчины наследовали сыновья; при их отсутствии – дочери.

Вдова могла наследовать только часть выслуженной вотчины «на прожиток», то есть в пожизненное пользование. Родовые и жалованные вотчины могли наследоваться только членами рода, к которому принадлежал завещатель.

Значительные изменения в порядок наследования были внесены Указом о единонаследии 1714 года «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах», изданный Петром I [5].

Введение единонаследия означало, что в отношении недвижимого имущества к наследованию, как по закону, так и по завещанию призывался только один, главный наследник. Наследником по завещанию мог быть избран один из сыновей. Дочери наследовали недвижимость по завещанию только при отсутствии сыновей. Законодатель, ориентируясь на западный правовой опыт, пытался внедрить принцип майората, при котором наследовал старший сын. Русская традиция стояла на стороне младшего сына, по обычаю наследовавшего отцу. Практика избрала компромиссный путь – наследование одного сына по выбору завещателя. Остальные дети получали доли движимого имущества в рамках завещательного распоряжения.

Встретив сильное противодействие в обществе, Указ о единонаследии, затрагивающий стремления изменить самые близкие ему интересы, был отменен в 1731 году указом императрицы Анны Иоанновны [6].

После отмены Указа о единонаследии в 1731 года, были установлены новые правила, позволяющие наследовать всем сыновьям в равных долях, хотя специфика перехода именно недвижимости сохранилась. Заключалась эта специфика в том, что недвижимость могла переходить только в порядке наследования по закону. Наследодатель мог свободно распорядиться в завещании лишь движимым имуществом. Впоследствии такое ограничение сохранялось только в отношении родовых имений.

Нормы наследственного права, основанные на Соборном уложении 1649 года и последующих узаконениях, были подвергнуты систематизации в Своде законов Российской империи (1835 года) и на всем протяжении его действия (до 1917 года) подвергались уже весьма незначительным изменениям.

Таким образом, наследование по древнерусскому праву ограничивалось тесным кругом семьи. Развитие права частной собственности, рост индивидуализма и значения личности, ослабление связей между членами семьи привело к постепенному изменению основных принципов наследования. И уже в законодательных источниках XVI – XVIII веков круг наследников, призываемых к наследованию, существенно расширился.

1. Неволин, К. История российских гражданских законов : в 5 т. Т. 3. / К.

Неволин. – СПб. : Типография императорской Академии наук, 1851. – С. 346.

2. Шершеневич, Г. Ф. Учебник русского гражданского права : в 2 т. Т. 2. – М. :

Статут, 2005. – С. 325.

3. Судебник 1497 года // Российское законодательство X – XX веков : в 9 т. Т. 2.

Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. – М. : Юрид. лит., 1985. – С. 54–61.

4. Исаев, И. А. История государства и права России : учебник / И. А. Исаев. – М. : Проспект, 2009. – С. 159.

5. Указ о единонаследии 1714 года // Российское законодательство X – XX веков :

в 9 т. Т.4. Законодательство периода становления абсолютизма. – М. : Юрид. лит., 1986. – С. 299.

6. Указ Анны Иоанновны 1731 года // Российское законодательство X –XX веков :

в 9 т. Т. 5. Законодательство периода расцвета абсолютизма. – М. : Юрид. лит., 1987. – С.

159.

ПРАВОВАЯ ПРИРОДА СЛУЖБЫ ОМБУДСМЕНА И ЕЕ МЕСТО В

МЕХАНИЗМЕ ЗАЩИТЫ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА: ОБЩЕМИРОВОЙ

ПОДХОД

Институт омбудсмена укрепился в правовых системах многих государств мира. Это объясняет множество определений института, даваемых мировыми и российскими изданиями и авторитетными организациями и учреждениями.

Международная ассоциация юристов определяет омбудсмена как службу, предусмотренную конституцией или актом законодательной власти и возглавляемую независимым публичным должностным лицом высокого ранга, которое получает жалобы от пострадавших лиц на государственные органы, служащих, нанимателей или действует по собственному усмотрению, и уполномочено проводить расследование, рекомендовать действия и представлять доклады.

В России юридический словарь определяет омбудсмена как «…лицо, уполномоченное парламентом осуществлять контроль за соблюдением законных прав и интересов граждан в деятельности органов исполнительной власти и должностных лиц» [1].

Разнообразие дефиниций сочетается с множественностью наименований должности омбудсмена в разных странах. Так, во Франции это Медиатор, в Канаде – Публичный защитник, в Италии – Гражданский защитник, в Великобритании – Парламентский Уполномоченный по делам администрации, в Польше – Уполномоченный по гражданским правам, в Литве – Контролер Сейма, в Румынии и Молдове – Парламентский адвокат. В России же должность омбудсмена носит название Уполномоченного по правам человека в РФ.

Правовой институт омбудсмена принадлежит в равной мере государству и гражданскому обществу, поскольку он разрешает конфликты государственных и индивидуальных интересов. Его посредническая миссия находит отражение в титулах, присваиваемых омбудсмену в различных странах – Публичный защитник, Народный защитник, Посредник. Омбудсмен оказывает посильную помощь гражданам, побуждая различные институты государства выполнять обязанности в отношении членов гражданского общества.

Институт Уполномоченного по правам человека является важным рабочим инструментом правового государства. Омбудсмен выступает в качестве беспристрастного посредника между пострадавшим гражданином и должностными лицами. Задача омбудсмена убеждать государство в необходимости перемен в той или иной сфере жизнедеятельности общества, где допускаются нарушения прав граждан. Он вправе и должен прибегать к помощи средств массовой информации, сделать все возможное, чтобы общество знало о реальной ситуации с правами человека, чтобы парламент осознал необходимость внесения соответствующих изменений в действующее законодательство.

Для омбудсмена не существует внешних, заранее заданных приоритетов: он полагается на собственный практический опыт деятельности и учитывает личное восприятие гражданами поведения служащих, их отношения к административным актам и процедурам. В результате деятельность омбудсмена становится индивидуализированной, а значит более влиятельной и авторитетной.

Служба омбудсмена была основана в Швеции в 1809 году. Тогда вновь созванный шведский парламент принял Конституцию, которая основывалась на принципе равновесия власти короля и парламента. В результате последнему досталось право избирать специального Парламентского комиссара для осуществления надзора за соблюдением законодательных актов парламента, судами и другими органами власти. Эта дата считается точкой отсчета в истории института [2].

Лишь с 1919 года подобные органы постепенно создаются в других странах и входят в систему правового контроля. Совместная деятельность Швеции и Финляндии способствовала тому, что Финляндия ввела омбудсмена в 1919 году.

В 1953 году подобная служба появляется в Дании в соответствии с реформой ее Основного Закона. Несмотря на то, что датский омбудсмен моложе своего шведского коллеги примерно на 150 лет, именно датская модель получила наибольшее признание в мире [3]. Норвежский омбудсмен впервые был введен в должность решением парламента от 21 апреля 1952 года.

Новая правозащитная идея распространяется из Скандинавских стран не только в различные государства Европы, но и на различные континенты в Америку, Азию, Африку, Австралию и Океанию. Так на основе датской модели в 1962 году данный институт был создан в Новой Зеландии.

В 1967 году закон об образовании института Парламентского Комиссара принимается и в Великобритании. Основанием для учреждения должности стало недовольство населения растущим произволом со стороны бюрократии и отсутствием надлежащих средств защиты от нее. Позже Закон наделяет английского омбудсмена статусом, эквивалентным статусу судьи Высокого суда.

В 1973 году Франция, ввела должность Медиатора. Данная должность отнесена к категории административных органов и тяготеет более к исполнительной ветви власти, чем к законодательной. В этом заключается основная специфическая черта французского омбудсмена [4].

В 1988 году в Польше начал деятельность Уполномоченный по правам граждан. Его введение призвано было стать подтверждением процесса демократизации общественной жизни Польши. Определенно, это сыграло роль и в распространении демократических традиций среди стран бывшего «социалистического лагеря», в том числе повлияло на учреждение института в России.

Таким образом, в настоящее время существует около ста омбудсменов в различных странах мира. При этом все они могут быть отнесены к одной из двух категорий: либо к группе «парламентских омбудсменов», либо к группе «исполнительных омбудсменов». Однако подобная принадлежность службы к той или иной ветви власти не может рассматриваться в качестве определяющего признака при характеристике деятельности омбудсмена.

Несомненно, она играет некую роль в конкретизации сферы и основных направлений правозащитной практики института, но без законодательного закрепления определенного круга полномочий и функций омбудсмена, без наличия у последнего бесспорной репутации, авторитета и профессиональных качеств – роль скорее второстепенную. Доказательством может служить Медиатор во Франции – институт, характеризующийся смешанной природой в системе разделения властей и при этом выделяющийся эффективностью своего функционирования.

Президент Международного института омбудсмена так сформулировал цель и значение своей организации: «Демократия в любой стране становится сильной не в изоляции, но соединив руки и открыв сердца миру.

Омбудсмены являются ключевым звеном в этой расширяющейся и укрепляющейся цепи демократических институтов» [5].

Все вышесказанное доказывает, что по мере своего становления и развития институт омбудсмена приобретает все больший авторитет в обществе. С течением времени его значение в механизме защиты прав и свобод человека и гражданина признает все большее число государств. В начале девяностых годов к последним присоединилась и Российской Федерации.

1. Тихомирова, Л. В. Юридическая энциклопедия / Л. В. Тихомирова. – М. :

Издание г-на М. Ю. Тихомирова, 2003. – С. 257.

2. Бойцова, В. В. Комментарий к Федеральному конституционному закону «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» / В. В. Бойцова, Л. В. Бойцова. – М. : Норма, 2004. – С. 77.

3. Бойцова, В. В. Формирование института омбудсмена в России / В. В.

Бойцова // Правоведение. – 1994. – № 5–6. – С. 67-80.

4. Хаманева, Н. Ю.

Защита прав граждан в сфере исполнительной власти / Н. Ю.

Хаманева. – М. : Институт государства и права РАН, 2007. – С. 51.

5. Лаптев, П.А. Уполномоченный России при Европейском Суде по правам человека: первый этап работы / П. А. Лаптев // Журнал российского права. – 2000. – № 4 – С.

11.

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРЕДВЫБОРНОЙ АГИТАЦИИ И ИНФОРМИРОВАНИЯ ИЗБИРАТЕЛЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Если исследовать институт предвыборной агитации, условия её реализации, то становится явным, что как социально юридическая деятельность она раскрывает целый ряд важных проблем её правового регулирования [1].

Федеральный закон от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» [2] является базовым источником избирательного права.

Согласно данному закону информационное обеспечение выборов включает в себя информирование избирателей и предвыборную агитацию. Важнейшее отличие информирования избирателей от предвыборной агитации состоит в том, что информирование избирателей должно носить нейтральный характер, не связанный ни с положительной, ни с отрицательной оценкой личности кандидата. Однако, часто оно приобретает агитационный характер. Что же способствует проведению «скрытой предвыборной агитации»? На наш взгляд, здесь можно выделить две группы проблем.

Первая проблема связана с субъектами информирования избирателей.

Законодатель наделяет правами информирования избирателей широкий круг лиц и органов, некоторым из которых предвыборная агитация запрещена как таковая, к их числу, например, относится административный ресурс.

Под видом распространения информации о выборах у властей появляется возможность воздействовать на избирателей, акцентировать их внимание на отдельных кандидатах, политических партиях, что, разумеется, выходит далеко за пределы собственно информирования о выборах.

Обратимся к выборам в Государственную Думу шестого созыва по фактам использования административного ресурса и депутатского иммунитета со стороны оппозиции. Большой резонанс в СМИ получили следующие нарушения: лидер «Справедливой России» Сергей Миронов использовал государственный транспорт для агитационных поездок; лидер ЛДПР Владимир Жириновский использовал правительственные телеграммы для обращения к областным властям по поводу выявленных его партией нарушений; в Нижегородской области от лица первого секретаря обкома КПРФ и депутата Государственной Думы V созыва Николая Рябова рассылались письма с угрозами и обвинениями в адрес глав местных администраций [3].

Вторая проблема заключается в том, что юридически очень сложно разграничить информирование избирателей от предвыборной агитации в отношении наличия либо отсутствия агитационных целей.

Установить агитационную цель возможно при обнаружении в какомлибо материале прямых призывов голосовать за или против конкретных кандидатов, списков кандидатов.

Рассмотрим это на случае в Тамбовской области, в конце октября зафиксирован факт попытки подкупа избирателей со стороны партии «Правое дело». В магазине «М Видео» на ул. Советской, 194 при покупке любой техники покупателю дарили подарок – флеш-карту с логотипом партии «Правое дело». Подарок сопровождался словами «Сила в правде. Помните». В данной ситуации мы видим, что продавцы пытаются повлиять на выбор избирателя, склонить на сторону партии «Правое дело» [3].

Ещё один немаловажный вопрос, который нельзя оставить без внимания – проблема распространения печатных листовок, хотя избирательное законодательство содержит специальные требования в отношении того, в каких местах разрешается и в каких местах запрещается размещение печатных агитационных материалов. К примеру, запрещает вывешивать (расклеивать, размещать) печатные агитационные материалы на памятниках, обелисках, зданиях, сооружениях и в помещениях, имеющих историческую, культурную или архитектурную ценность, а также в зданиях, в которых размещены избирательные комиссии, помещения для голосования, и на расстоянии менее метров от входа в них [2].

Однако, проигнорировав данное требование в Барнауле, Алтайского края, агитационные материалы в поддержку кандидата в депутаты Алтайского краевого Законодательного Собрания по одномандатному округу №27, Николая Наздрачева были обнаружены на здании, расположенном по адресу:

проспект Ленина, 82. Данное здание, известное под названием «Дом под шпилем», является памятником советской архитектуры середины XX века и одним из символов Барнаула [3].

Невозможно не согласиться с мнением В.П. Журавлева, который утверждает, что настоятельной необходимостью является сокращение влияния денег кандидатов и их спонсоров на результаты волеизъявления избирателей. Поэтому важно увеличить долю государственного финансирования избирательных кампаний, обеспечить эффективный контроль за законностью финансирования кандидатами своей агитационной деятельности, и в этом смысле организовать надлежащую деятельность правоохранительных органов [3]. Данное введение позволит государству жестко регулировать весь процесс предвыборной агитации.

Анализируя проблемы правового регулирования предвыборной агитации посредством средств массовой информации, принимается во внимание тот факт, что у избирателей в современном мире, все в большей степени политическая повестка дня определяется под влиянием СМИ и телекоммуникаций.

Результаты статистических данных социологических вопросов показали, что более чем у половины избирателей электоральный выбор формируется под воздействием СМИ. Вместе с тем осуществление предвыборной агитации в российской избирательной практике посредством средств массовой информации влечет за собой требование самого тщательного исследования данного метода [1].

Отмечается, что эффективность механизма правового регулирования предвыборной агитации зависит от уровня правосознания ее субъектов. В этой связи необходимо представить предложения по осуществлению единой общефедеральной государственной политики в области организации и проведения выборов и просветительской деятельности, связанной с ними. Определить дополнительные меры со стороны избирательных комиссий, государственных и муниципальных органов по повышению активности избирателей на выборах с учетом того, что негативные избирательные технологии, такие как подкуп избирателей, существенно воздействуют на результаты голосования в условиях пассивного, равнодушного отношения к выборам большей части избирателей [4].

В целях значительного повышения действенности конституционноправовых, административных, а также уголовных санкций за нарушения избирательного законодательства необходимо ввести критерии для признания выборов недействительными вследствие нарушений на стадии предвыборной агитации (в том числе влекущие отмену результатов выборов).

Существующие пробелы в избирательном законодательстве создают сложности регулирования ситуаций на практике, тем самым подталкивая субъектов использовать эти пробелы в корыстных целях.

Таким образом, существует необходимость совершенствования правовой основы деятельности СМИ в ходе избирательного процесса, четкого определения правового статуса субъектов предвыборной агитации, установления оптимального соотношения государственного и негосударственного финансирования избирательной кампании кандидатов и партий, развития правовой культуры участников избирательного процесса как фактора обеспечения законности при проведении предвыборной агитации и повышения электоральной активности.

1. Башаев, З. Ш. Опросы общественного мнения и правовое регулирование избирательных кампаний : теория и практика / З. Ш. Башаев // Гражданин и право. – 2006.

– № 5(41). – С. 69–77.

2. Федеральный закон РФ от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. – № 24. – Ст. 2253.

3. Орлов, Д. Выборы 4 декабря 2011 года и состояние политической системы России: аналитический доклад Общественного совета Честный выбор / Д. Орлов, А.Брод, Д. Коняев. – М. : Маркетинг, 2011. – 281 с.

4. Журавлев, В. П. Проблемы правового регулирования предвыборной агитации в избирательном процессе в Российской Федерации [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.dissercat.com

К ВОПРОСУ О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ КОРРУПЦИИ В ОБРАЗОВАНИИ С ДРУГИМИ СОЦИАЛЬНЫМИ ИНСТИТУТАМИ

ОБЩЕСТВА

Образование – сложное и многогранное общественное явление, сфера передачи, усвоения и переработки знаний и социального опыта. В Конституции России и в действующем ныне Законе об образовании закрепляется право каждого человека на образование [1, с. 2]. Качественное и доступное образование в наибольшей степени реализует высшее право каждой личности.

Уровень образования – мерило цивилизации и культуры любого общества, важный показатель его прогрессивного развития. Образование как социальный институт выполняет очень важные социальные функции. Во-первых, образование существенно влияет на распределение индивидов по социальным слоям в соответствии с уровнем и качеством полученного образования. Вовторых, образование удовлетворяет запросы индивидов, возрастающие и изменяющиеся в условиях рыночных отношений. Сервисная, прагматическая функции образования способствуют адаптации индивидов, их социальной защите. В-третьих, образование влияет на жизненные стратегии индивидов, т.е. формирует определенные системы ценностей.

Современный мир усложняется и изменяется, поэтому возрастают требования к уровню и качеству образования. Однако, например, уровень профессионального образования российских студентов неуклонно снижается – этот факт констатирует абсолютное большинство экспертов. Причинами данного явления исследователи считают снижение мотивации к обучению у самих студентов, оторванность образовательных программ от реальных потребностей современного производства, а также коррупцию в ВУЗах. В условиях демографического кризиса и заинтересованности многих вузов в количестве студентов, сегодняшний студент не видит смысла в усердном штудировании учебников и регулярном посещении лекций. Ни для кого не секрет, что зарплата любого менеджера по продажам в наше время значительно превышает оклад молодого специалиста, а диплом о высшем образовании стал скорее необходимой для приема на работу формальностью, такой же, к примеру, как прописка. Другое дело – практические навыки – опыт работы, полученный в студенческие годы, открывает перед выпускником ВУЗа куда более радужные перспективы. Вот только работать без ущерба для зачетки возможно далеко не всегда, поэтому во многих случаях проще получается за экзамен заплатить.

Коррупция в учебных заведениях начинается на дальних подступах – еще в дошкольных учреждениях и в школах при сдаче Единого государственного экзамена. Родители готовы платить до сотни тысяч рублей, для того, чтобы ребенка взяли в детский садик или поднять баллы собственного ребенка до проходного уровня за ЕГЭ.

По данным Фонда «Общественное мнение» коррупция в дошкольном образовании приобрела институционализированные формы: создаются специальные фонды, в которые родители сдают деньги, формально – добровольно. Перечисления денег в эти фонды родителями производятся легально на основе закона о благотворительной деятельности, через банковские счета на цели оказания добровольной помощи детским дошкольным учреждениям.

Обычная сумма такого перечисления составляет от 30 до 60 тысяч рублей.

Например, в Москве эти фонды действуют легально, они объединены одним крупным фондом, создание которого было поддержано Департаментом образования Москвы [5, с. 12]. Признаки коррупции в деятельности этих фондов можно усмотреть в том, что некоторая часть этих денег обналичивается и возможно используется на денежные выплаты работникам дошкольных учреждений. Кроме того, деньги этих фондов используются и для оплаты отдыха работников управлений системы образования города, а также – для оплаты деятельности персонала самих этих фондов. Коррупция в средних общеобразовательных школах также имеет многообразные проявления. На протяжении 2011 года именно школы прочно удерживают первое место по количеству коррупционных фактов, упомянутых в СМИ. По итогам года это составляет 43% от общего количества фактов взяточничества и злоупотреблений в образовательном сегменте. По оценкам экспертов, коррупция в школах в «эпоху ЕГЭ» выросла в 20-25 раз, частично переместившись из приемных ВУЗов [4, с. 45].

Для эффективного противодействия коррупции следует учитывать, что возможна и так называемая институциональная коррупция, когда действующие социальные институты и социальная среда определяют совершение индивидами коррупционных действий, во многом независимо от их приоритетов и желаний. В результате к совершению коррупционных действий приводит воздействие социальных институтов и определяемых ими социальных норм, а не корыстные или иные интересы отдельных индивидов. Совершенно очевидно, что подходить к решению проблемы взяточничества и коррупции в образовании надо комплексно. Одностороннее совершенствование норм юридической ответственности без учета экономических, социальных, политических и идеологических преобразований не исправит сложившуюся ситуацию. Особое внимание следует обратить на следующие моменты, мешающие результативной борьбе с коррупционерами.

Во-первых, Федеральный закон «О противодействии коррупции» в принципе, четкого толкования понятия «коррупция» не дает [3, с. 5]. Исходя из его содержания, практически невозможно установить общие квалифицирующие признаки состава коррупционного деяния как правонарушения и, следовательно, определить, кого конкретно надо относить к коррупционерам.

Во-вторых, ни в одном нормативно-правовом акте Российской Федерации нет дефинитивного толкования понятия «законные интересы общества и государства». Более того, среди легитимных субъектов права в российской правовой системе нет места такому субъекту, как «общество». А раз нет субъекта, то и нет таких интересов из-за отсутствия их носителя. К тому же, по логике, если у государства как у субъекта права есть законные интересы, предполагается, что у него могут быть и незаконные интересы. Тогда, если лицо реализует незаконные интересы государства, оно не является коррупционером?

В-третьих, под действие Федерального закона «О противодействии коррупции» никак не подпадают педагогические, медицинские работники, работники воспитательных учреждений всех уровней, деятельность которых современные СМИ, результаты многочисленных социологических опросов, Верховный суд Российской Федерации относят к самым коррумпированным сферам жизнедеятельности России. В данном случае, можно констатировать, что Федеральный закон снял позорное клеймо с этой категории работников, выведя их из числа участников коррупционных деяний. По итогам анализа норм Федерального закона, в целом можно констатировать, что российские коррупционеры «в законе» это: 1) должностные лица и служащие федеральных, региональных и муниципальных органов исполнительной власти; 2) все те, кто дает им взятки.

В-четвертых, в соответствии с Примечанием 1 ст. 285 УК РФ следует, что, хотя преподаватели и могут работать в образовательных государственных или муниципальных учреждениях, но относить их к должностным лицам неправомерно [2, с.

35]. Организационно-распорядительные функции – не их компетенция: они не издают локальных распорядительных актов, организующих (упорядочивающих) выполнение каких-либо процессов. У них также нет и административных функций, связанных с требованиями к подчиненным им лицам, которых у них нет, об исполнении ими определенных указаний и распоряжений. И тем более, нет и каких-либо хозяйственных функций, связанных с оборотом имущества образовательного учреждения. Из числа работников образовательных учреждений по данному основанию могут быть привлечены к уголовной ответственности руководители вузов и иных образовательных учреждений, а также руководители их структурных подразделений (завучи школ, проректоры, деканы и т.п.). Вот почему обвинять работников образования – педагогов и обслуживающий образовательную деятельность персонал, как в коррупционных деяниях в целом, так и в получении взяток – юридически не верно.

В-пятых, статья 575 Гражданского кодекса РФ «Запрещение дарения»

запрещает дарение определенными лицами чего-либо стоимостью более тысяч рублей. Таких «подарков» может вручаться множество с разрывом по времени, ибо закон нормативно число дарения обычных подарков одним лицом другому не установил. Кроме того, в соответствии с правилами ст. ГК РФ «Пожертвования» такого рода денежные и имущественные подарки образовательным учреждениям могут передаваться в общеполезных целях. В этих случаях важно, чтобы они передавались по акту приема-передачи, отражались в бухгалтерской документации учреждения и в соответствии с целями жертвования надлежащим образом были использованы, что тоже следует отражать в бухгалтерских документах. Таким образом, действия, по содержанию схожие с коррупционными деяниями, нынешнее законодательство дает возможность оформлять вполне правомерно по отношению к работникам образования.

В-шестых, если общество хочет иметь образованных и нравственно воспитанных граждан, его святая обязанность – обратить пристальное внимание на положение воспитателя, учителя, преподавателя вуза и колледжа, создав им надлежащие материальные и социально-бытовые условия. Пока же в материальном плане (несмотря на озвученные СМИ в сентябре 2011 года повышения зарплаты) эти категории граждан – одни из беднейших слоев населения страны. К данной категории лиц население, родители, чиновники различных рангов предъявляют серьезные претензии, обвиняя в неумении воспитывать и требует зачастую такой отдачи, на которую униженный бедностью педагог просто не способен в силу своей приниженной социальноэкономической оценки со стороны государства. Как любое угнетаемое существо, педагог сопротивляется этому общественному «накату», и в обиде на свое материальное положение, поругание чести, достоинства и на иные материальные и духовные характеристики, уходит в иные сферы деятельности [6, с. 4]. Либо дает реальную отдачу в соответствии со своим указанным статусом. Между тем государство в лице чиновных начальников над образованием фактически игнорирует проблемы этой сферы, часто не зная, чем живет современный педагог, упорно и настойчиво продолжая революционные эксперименты с ЕГЭ в школе и Болонской системой в вузе, тратя на эти «инновации» огромные бюджетные средства. Достаточно отметить тот факт, что педагогические вузы страны готовят учителей практически всех специальностей для общеобразовательных школ и средних профессиональных образовательных учреждений. Однако «КПД-выход» выпускников в образовательные учреждения крайне низок. И не потому, что они не хотят работать в школе в принципе. А только из-за униженного материальным положением чести, достоинства и честного имени.

1. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 года // Российская газета. – 1993. – 25 декабря. – № 237. 1.

2. Уголовный Кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 25. – Ст. 24.

3. Федеральный закон Российской Федерации от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2008. – № 12. – Ст. 17.

4. «О минимизации коррупционных проявлений в системе общего образования и обеспечении безопасности образовательных учреждений» : письмо Министерства образования и науки РФ№ СМ-66/08 от 28.01.2011 // Администратор образования. – 2011. – № 7. – С.24.

5. Панин, В. В. Аналитический обзор. Коррупция в образовании современной России [Электронный ресурс]. – URL: http:// www. ozppou.ru (дата обращения: 28.03.2012) 6. Римский В. Л. Преодоление коррупции в системе образования России // Доклад Московского бюро по правам человека [Электронный ресурс]. ¬ URL: http:// www.

portal.gersen.ru (дата обращения: 4.05.2012).

ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ КОРНЯХ КОРРУПЦИИ В РОССИИ

Исторические корни коррупции, вероятно, восходят к обычаю делать подарки, чтобы добиться расположения. Дорогой подарок выделял человека среди других просителей и способствовал тому, чтобы его просьба была выполнена. Поэтому в первобытных обществах плата жрецу или вождю была нормой. По мере усложнения государственного аппарата и усиления власти центрального правительства, появились профессиональные чиновники, которые, по замыслу правителей, должны были довольствоваться только фиксированным жалованием. На практике чиновники стремились воспользоваться своим положением для тайного увеличения своих доходов.

О том, что взяточничество существовало еще в ветхозаветные времена, свидетельствуют цитаты из трех священных текстов – Библии, Корана и Торы. В Библии помимо упоминания слова «взятка» представление о коррупции выражено и такими словами, как «подкуп» и «мзда». Ветхозаветный Пророк Исайя, повествует: «Тот, кто удерживает руки свои от взяток, будет обитать на высотах» (Ис. 33: 15-16). В книге пророка Иезекииля, напротив, Господь говорит народу: «Взятки берут у тебя, чтобы проливать кровь» (Иез.

22: 12), а в книге пророка Иоиля сказано: «Обращу мзду вашу на голову вашу» (Иоил. 3: 7). Таким образом, Библия в борьбе с коррупцией предлогает как «кнут», так и «пряник». В мусульманских священных текстах также можно найти осуждение коррупции. «Аллах проклял взяточника, взяткодателя и их посредника», – гласит один из хадисов Пророка Мухаммеда. В одной из своих проповедей он также предостерегал людей, использующих свою власть в корыстных целях: «Если тот, кого мы назначили на работу, скрыл от нас нитку или даже что-либо меньше этого, то он предстанет с этой кражей в Судный день» [6, с. 56].

В Древней Руси очень также очень сурово карались взяточники. Первым письменным упоминанием о посулах (обещаниях взятки) как незаконном вознаграждении княжеским наместником можно считать Псковскую судную грамоту 1397 г. Так, в ней говорилось, что при отправлении суда «...тайных посулов не имати ни князю, ни посадскому». При этом посулы представлялись как гарантия оплаты незаконных действий судьи, как нематериализованный признак подкупа.

Мздоимство упоминается в русских летописях XIII века. Первое законодательное ограничение коррупционных действий принадлежит Ивану III.

А его внук Иван Грозный впервые ввел смертную казнь в качестве наказания за чрезмерность во взятках. К временам Алексея Михайловича Романова относится практически единственный народный бунт антикоррупционной (с точностью до используемой в те времена терминологии) направленности. Он произошел в Москве в 1648 г. и закончился победой москвичей: часть города сгорела вместе с немалым количеством мирных жителей, и заодно царем были отданы на растерзание толпе два коррумпированных «министра» – глава Земского приказа Плещеев и глава Пушкарского приказа Траханиотов [5, с.

156].

В XIII—XV веках выпускников университетов обязывали оплачивать банкеты по случаю получения степени, балы и различные увеселительные мероприятия для профессорско-преподавательского состава. В средние века в испанских университетах выпускникам было предписано принимать участие в корриде, как средстве развлечения университетской знати.

При Петре Великом расцветали и коррупция, и жестокая борьба царя с ней. Характерен эпизод, когда после многолетнего следствия был изобличен в коррупции и повешен при всем истеблишменте сибирский губернатор Гагарин. А потом, через три года, четвертовали за взяточничество обер-фискала Нестерова – того, кто разобличил Гагарина. На протяжении всего царствования дома Романовых коррупция оставалась немалой статьей дохода и мелких государственных служащих, и сановников. В России граница между взяткой и платой за труд всегда была довольно условной. Вплоть до XVIII века государственные чиновники жили благодаря «кормлениям», то есть подношениям от тех, чьими проблемами они занимались. В дошедших до нас записях земских старост о расходах подробно указывается, сколько денег, мяса, рыбы, свечей, пирогов и других полезных в хозяйстве предметов «несено» воеводе, подьячим и прочим слугам государевым. Такие подношения были делом обыкновенным и непротивозаконным. Даже в московских приказах, где большая часть служащих получала зарплату, пусть и небольшую, «кормление от дел» было существенным и вполне легальным источником чиновничьего благосостояния.

После того как 2 мая 1918 года Московский революционный трибунал рассмотрел дело четырех сотрудников следственной комиссии, обвинявшихся во взятках и шантаже, и приговорил их к шести месяцам тюремного заключения, узнавший об этом Председатель СНК В. И. Ленин настоял на пересмотре дела. ВЦИК повторно вернулся к этому вопросу и приговорил троих из четырех к десяти годам лишения свободы. В архивах хранятся записка Ленина Курскому Д. И. о необходимости немедленного внесения законопроекта о строжайших наказаниях за взяточничество и письмо Ленина в ЦК РКП (б) с предложением поставить в повестку дня вопрос об исключении из партии судей, вынесших слишком мягкие приговоры по делу о взяточниках. Декрет СНК «О взяточничестве» от 8 мая 1918 г. стал первым в Советской России правовым актом, предусматривавшим уголовную ответственность за взяточничество (лишение свободы на срок не менее пяти лет, соединенный с принудительными работами на тот же срок). Интересно, что в этом декрете покушение на получение или дачу взятки приравнивалось к совершенному преступлению. Кроме того, не был забыт и классовый подход: если взяткодатель принадлежал к имущему классу и стремился сохранить свои привилегии, то он приговаривался «к наиболее тяжелым и неприятным принудительным работам», а все имущество подлежало конфискации. История борьбы Советской власти с коррупцией закончилась вместе с самой властью, не увенчавшись успехом. Эта борьба характеризуется несколькими интересными и важными чертами.

Во-первых, власти не признавали слово «коррупция», позволив ввести его в употребление лишь в конце 80-х годов. Вместо него использовались термины «взяточничество», «злоупотребление служебным положением». Отрицая термин, отрицали понятие, а значит явление. Тем самым заранее обрекали на неудачу и анализ этого явления, и любую борьбу с его частными уголовно-наказуемыми последствиями. Во-вторых, советское «правосознание»

всегда удивительно наивно и непродуктивно объясняло причины коррупционных явлений. Так, в закрытом письме ЦК КПСС «Об усилении борьбы с взяточничеством и разворовыванием народного добра» от 29 марта 1962 г.

Говорилось, что взяточничество-это «социальное явление, порожденное условиями эксплуататорского общества».

В-третьих, практически неприкосновенны были высшие советские и партийные сановники. К редким исключениям можно отнести дела Тарады и Медунова из высшего краевого руководства в Краснодаре, дело Щелокова.

Когда за взятки и злоупотребления был осужден заместитель министра внешней торговли Сушков, КГБ и Генеральная прокуратура Союза сообщали в ЦК о побочных результатах следствия: министр Патоличев систематически получал в качестве подарков от представителей иностранных фирм дорогостоящие изделия из золота и других драгоценных металлов, редкие золотые монеты. Дело было замято. [4, с. 16].

В-четвертых, с коррупцией среди государственного аппарата боролись исключительно представители этого аппарата. Это приводило к двум последствиям: боровшиеся были органически не в состоянии менять коренные причины, порождающие коррупцию, поскольку они восходили к важнейшим условиям существования системы; борьба против коррупционеров нередко перерастала в борьбу против конкурентов на рынке коррупционных услуг (в точности так же, как это было при Петре I).

В-пятых, коррупция нередко выступала в качестве единственно возможного средства внедрения рыночных отношений в плановую экономику.

Против законов природы бороться бесперспективно. Именно об этом свидетельствовала укорененность коррупции как организатора теневого рынка.

Именно поэтому она расширялась по мере ослабления тотального контроля.

В 1991 г., было принято Постановление Секретариата ЦК КПСС «О необходимости усиления борьбы с преступностью в сфере экономики». Но, как, ни странно, ни о взяточничестве, ни о коррупции в нем не было, ни слова [3, с.150].

С начала 80х-годов в СССР борьба с коррупцией стала излюбленным средством политической борьбы, а зачастую обыкновенной расправы с неугодными. В 1983 г. министром внутренних дел СССР был назначен Виталий Федорчук, объявивший войну коррупции в МВД. По мнению многих экспертов, в результате этой борьбы из МВД были изгнаны не только коррумпированные чиновники, но и масса опытных оперативных работников. И не удивительно, ибо целью этой кампании была не борьба с коррупцией, а борьба за ослабление МВД как организации. Эта так называемая «борьба с коррупцией» была банальной расправой победителя-председателя КГБ СССР Юрия Андропова, ставшего генеральным секретарем ЦК КПСС с проигравшим в борьбе за власть конкурирующим ведомством. Ряд экспертов утверждает, что МВД до сих пор не оправилось от разгрома, учиненного Федорчуком [5, с.

56].

Из числа наиболее важных факторов, определяющих рост коррупции и имеющих исторические корни, помимо дисфункций государственной машины и некоторых исторических и культурных традиций, следует отметить: 1) стремительный переход к новой экономической системе, неподкрепленный необходимой правовой базой и правовой культурой; 2)отсутствие в советские времена нормальной правовой системы и соответствующих культурных традиций; 3) распад партийной системы контроля [6, с.37].

Система специального антикоррупционного законодательства в Российской Федерации формировалась очень медленно. В апреле 1992 года был издан Указ Президента Российской Федерации № 361 «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы», однако его нормы об обязательности представления чиновниками деклараций о доходах и имуществе начали реализовываться лишь в 1997 году, то есть спустя пять лет. На самых разных уровнях, в качестве одной из главных причин неэффективной борьбы с коррупцией называли отсутствие специального закона «О противодействии коррупции» и определения на уровне закона самого понятия «коррупция».

Попытки принять антикоррупционный закон предпринимались Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации II и III созывов. Однако разрабатывавшиеся в тот период законопроекты носили политизированный и во многом декларативный характер. В 1997 г. Президент Российской Федерации в третий раз отклонил принятый Государственной Думой и одобренный Советом Федерации проект федерального закона «О борьбе с коррупцией». В конечном счете, опередить российского законодателя удалось Межпарламентской Ассамблее СНГ, которая разработала и приняла модельные акты: 3 апреля 1999 года «О борьбе с коррупцией» и 15 ноября 2003 года «Основы законодательства об антикоррупционной политике», где были закреплены многоуровневая система мер по эффективной реализации антикоррупционной политики, предусмотрены антикоррупционная экспертиза правовых актов и антикоррупционный мониторинг, рекомендованы конкретные меры по борьбе с коррупцией.

В последние годы ситуация кардинально изменилась. Россия активно включилась в международное сотрудничество в сфере противодействия коррупции. За сравнительно небольшой период времени Российской Федерацией ратифицированы Конвенция ООН против коррупции 2003 года и Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию 1999 года. Россия присоединилась к Группе государств против коррупции (ГРЕКО), став ее полноправным участником, и в настоящий момент разрабатываем меры по реализации 26 рекомендаций этой авторитетной международной организации, данных по итогам оценки состояния борьбы с коррупцией в Российской Федерации. 7 мая 2009 года Российской Федерацией подписан Дополнительный протокол к Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию 1999 года. Как отмечено в Национальном плане противодействия коррупции, рост коррупционных деяний является следствием избыточного администрирования со стороны государства, наносит существенный ущерб развитию национальной экономики, политических и правовых институтов и подрывает доверие населения к органам публичной власти. Поэтому разработка правовых средств и механизмов противодействия коррупции стала одной из наиболее значимых и актуальных проблем развития современного российского общества и государства.

Принятие Федерального закона от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» свидетельствовало об укреплении фундамента проводимой на современном этапе Президентом и Правительством Российской Федерации политики борьбы со взяточничеством. Современные юридические способы предотвращения, выявления и устранения коррупции можно разделить на три основные группы: меры профилактики коррупции, меры борьбы с коррупцией и меры по минимизации и (или) ликвидации последствий коррупционных правонарушений. В исследованиях российских организаций степени коррупциогенности различных сфер функционирования государства и жизни общества, система образования неизменно оказывается на первых местах. Практически на всех уровнях от детских садов до диссертационных советов коррупция стала нормой и давно перешла в разряд укоренившихся форм взаимоотношений. По экспертным оценкам, оборот коррупционных денежных средств в отечественном образовании составляет около 5,5 миллиардов долларов. Только на этапе поступления в высшие учебные заведения масштабы коррупции оцениваются в объеме от 520 миллионов (данные ЮНЕСКО) до 1,5 миллиардов долларов (данные ДЭБ МВД России).

Такая же сумма тратится нашими гражданами на коррупционные платежи каждый год учебы в вузах.

Суммируя сказанное можно сделать вывод, что коррупция своими корнями уходит очень далеко, проблема была всегда, но сейчас она стала проявлять себя в более устрашающих формах, без промедления необходимо сосредоточить усилия на ограничении сферы приложения ее проявлений, снижении степени ее влияния, минимизации вредных последствий, чтобы в конечном итоге свести ее до приемлемого социально терпимого уровня.

273-ФЗ «О противодействии коррупции» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2008. – № 12. – Ст. 17. 51. 58.

8. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2000 года № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» [Электронный ресурс]. ¬ Режим доступа : СПС Гарант.

9. Роуз-Аккерман, С. К. Коррупция и государство: причины, следствия, реформы / С. Роуз-Аккерман / пер. с англ. – М. : Логос, 2011. – 258 с. 40.

10. Катаев, Н. А. Коррупция (уголовно-правовой и криминологический аспект ) : учебное пособие / Н. А. Катаев, Л. В. Сердюк. – Уфа : Наука, 2000. – 374 с. 53.

11. Скобликов, П. А. Актуальные проблемы борьбы с коррупцией и организованной преступностью в современной России / П. А. Скобликов. – М. : Наука, 2007. – 499 с. 47.

К. Мишин. – М. : Наука, 2010. – 61 с.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ И ГОСУДАРСТВА

В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

Политические партии, являясь связующим звеном между народом и государством, играют важнейшую роль в политической системе современного общества.

Политическая партия представляет собой объединение людей, имеющее устойчивую организационную структуру, собственную идеологию и политическую программу. Её социально-политическая природа и предназначение состоят в выработке общей стратегии управления общественными и государственными делами, способности и готовности участвовать во власти, в состоянии стать силой, влияющей на государственный и муниципальный аппарат власти. Исходя из этого, призвание партии – борьба за государственную власть, участие через своих представителей в ее осуществлении [3, с. 13].

В настоящее время правовой статус политических партий, их положение в обществе подробно регламентируется государством, путем включения соответствующих норм в Конституцию Российской Федерации, конституции и уставы её субъектов, а также с помощью специальных законов. Основные вопросы правового статуса политических партий, касающиеся понятия политических партий, условий и порядка их создания и прекращения деятельности, требований к организационному строению и порядку деятельности партий, участию политических партий в выборах и референдумах нашли свое отражение в Федеральном законе от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» [2].

Особое значение при определении правового статуса политических партий имеют принципы взаимодействия политических партий и государства. В самом общем они закреплены в ст. 10 Федерального закона «О политических партиях». К ним относятся:

1. Не допустимость вмешательства органов государственной власти и их должностных лиц в деятельность политических партий, равно как и вмешательство политических партий в деятельность органов государственной власти и их должностных лиц. Эта норма направлена на то, чтобы оградить органы государственной власти и органы местного самоуправления, призванные выражать общенародные интересы, от давления со стороны партий, выражающих политические интересы отдельных социальных слоев.

Вмешательство политических партий в деятельность государственных органов и должностных лиц следует расценивать как смешение государственных и общественных функций, которое чревато присвоением партиями властных полномочий. С другой стороны, запрет на вмешательство органов государственной власти и их должностных лиц в деятельность политических партий должен служить гарантией реализации конституционных положений о многопартийности, свободе деятельности политических партий, их равенстве перед законом.

Кроме того, данный принцип запрещает различные формы внедрения политических партий в деятельность органов публичной власти, что выражается в законодательно установленном запрете на создание структурных подразделений политических партий в органах публичной власти, и является гарантией недопущения сращивания органов государства с партийными структурами.

2. Решение органами государственной власти и органами местного самоуправления вопросов, затрагивающих интересы политических партий, с их участием или по согласованию с ними.

Решение вопросов органами публичной власти с участием политических партий не предполагает совместного принятия правовых актов, как это, например, практиковалось в советский период (совместные постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР). Сегодня это невозможно в силу того, что партии отстранены от самостоятельного и совместного с государственными органами принятия государственных решений. В связи с этим, по мнению С.А. Авакьяна более удачной является формулировка о том, что органами публичной власти вопросы, затрагивающие интересы политических партий решаются по согласованию с ними. При этом у политических партий нет право вето, они могут лишь изложить свою позицию по представленному на согласование проекту решения, дать его оценку, предложить свой вариант и т.п. Окончательное решение принимает компетентный орган [3, с. 147-148].

Использованная в Федеральном законе «О политических партиях»

формулировка «вопросы, затрагивающие интересы политических партий»

может допускать широкую трактовку, поскольку принятие любого государственного решения так или иначе может затрагивать интересы партий. Полагаем, что законодатель имел в виду более конкретные интересы политических партий, касающиеся например, ее участия в избирательном процессе.

Так, например, действующее избирательное законодательство предусматривает право политических партий участвовать в принятии решений, касающихся формирования персонального состава избирательных комиссий, по направлению избирателей на участки для голосования и др.

3. Не допустимость использования лицами, замещающие государственные или муниципальные должности, и лицами, находящиеся на государственной или муниципальной службе, преимуществ своего должностного или служебного положения в интересах политической партии, членами которой они являются, либо в интересах любой иной политической партии. Указанные лица, за исключением депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, депутатов иных законодательных (представительных) органов государственной власти и депутатов представительных органов муниципальных образований, не могут быть связаны решениями политической партии при исполнении своих должностных или служебных обязанностей.

Подобные требования содержатся и в законодательстве о государственной и муниципальной службе, при этом отдельно формулируется запрет на публичное выражение служащими своего отношения к той или иной политической партии. К сожалению, это нормативное требование постоянно нарушается. Широко распространено использование так называемого административного ресурса в интересах политических партий. Поскольку государственным и муниципальным служащим официально запрещено выражать свои предпочтения политическим партиям они делают это путем использования помещений, транспортных средств, оргтехники, средств связи, предназначенных для обеспечения деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления, в целях осуществления деятельности одной политической партии, ее отделений, обеспечения за счет своего служебного положения преимущественного доступа (по сравнению с другими партиями) к средствам массовой информации и т.п.

Самое широкое распространение получила практика возглавления лицами, занимающими высшие государственные или муниципальные должности (например, главы субъектов, мэры городов и т.п.)) партийных списков на выборах депутатов. Таким образом, обеспечивается успех партий на выборах, но лица, стоящие во главе списков не принимают депутатский мандат, поскольку и не планировали переходить на работу в парламент, вводя тем самым в заблуждение избирателей. Даная практика получила негативную оценку со стороны общественности, однако до сих пор не запрещена законодательством.

В качестве еще одного принципа взаимодействия политических партий и государства на наш взгляд, следует выделить принцип государственной поддержки политических партий. Согласно п. 1 ст. 32 Федерального закона «О политических партиях» федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления оказывают поддержку на равных условиях политическим партиям, их региональным отделениям и иным структурным подразделениям посредством:

а) обеспечения равных условий и гарантий доступа к государственным и муниципальным средствам массовой информации;

б) создания равных условий предоставления помещений и средств связи, находящихся в государственной и (или) муниципальной собственности, на условиях, аналогичных условиям их предоставления государственным и муниципальным учреждениям;

в) обеспечения равных условий участия в избирательных кампаниях, референдумах, общественных и политических акциях.

На первое место в системе мер государственной поддержки политических партий поставлено обеспечение равных условий и гарантий их доступа к государственным и муниципальным средствам массовой информации. В этой связи был принят Федеральный закон «О гарантиях равенства парламентских партий при освещении их деятельности государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами» [1]. Однако в нем учтены интересы не всех существующих политических партий в государстве, а только партий, имеющих своих депутатов в парламенте. Кроме того, его действие не распространяется на отношения, связанные с обеспечением гарантий прав граждан на получение и распространение информации о политических партиях в период со дня начала соответствующей избирательной кампании, кампании референдума до дня официального опубликования результатов выборов, референдума.

Освещение деятельности парламентской партии в общероссийских телепрограммах (телепередачах), радиопрограммах (радиопередачах) предусматривает размещение информации о деятельности: парламентской партии, ее руководящих и иных органов, региональных отделений и иных структурных подразделений парламентской партии; членов руководящих органов парламентской партии, членов руководящих органов региональных отделений парламентской партии; депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации; депутатов законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации, являющихся членами фракций парламентских партий, а также депутатов указанных органов – членов парламентских партий; депутатов представительных органов муниципальных образований, являющихся членами депутатских объединений (фракций) парламентских партий, а также депутатов указанных органов – членов парламентских партий; фракций парламентских партий в Государственной Думе Федерального Собрания РФ, фракций парламентских партий в законодательных (представительных) органах государственной власти субъектов Российской Федерации, депутатских объединений (фракций) парламентских партий в представительных органах муниципальных образований. При этом, распространение не связанной с деятельностью парламентской партии информации о деятельности вышеуказанных лиц, осуществляемое без указания на принадлежность таких лиц к соответствующей парламентской партии, не относится к освещению деятельности соответствующей парламентской партии. По нашему мнению, последнее положение является весьма спорным и на практике его можно расценивать как использование административного ресурса.

Самостоятельным видом государственной поддержки политических партий является их государственное финансирование. Оно осуществляется по итогам участия политических партий в выборах в целях компенсации их финансовых затрат. Государственное финансирование политических партий может быть приостановлено в случае приостановления деятельности политических партий, а также в случае нарушения ими требований законодательства о предоставлении финансовой отчетности.

Подводя итог, отметим, что в современном российском обществе сформированы и нормативно закреплены основные принципы взаимодействия политических партий и государства. Однако до сих пор остается еще ряд нерешенных вопросов, носящих спорных характер, связанных, в частности, с обеспечением политическим партиям равных условий для участия в общественной жизни страны и борьбе за власть.

1. Российская Федерация. Законы. О гарантиях равенства парламентских партий при освещении их деятельности государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами [Текст] : федер. закон : [принят Гос. Думой 24 апреля 2009 г. : одобр. Советом Федерации 29 апреля 2009 г.]. // Собрание законодательства РФ. – 2009. – № 20. – Ст.

2392.

2. Российская Федерация. Законы. О политических партиях [Текст] : федер. закон : [принят Гос. Думой 21 июня 2001 г. : одобр. Советом Федерации 29 июня 2001 г.]. // Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 29. – Ст. 2950.

3. Авакьян, С. А. Конституционно-правовой статус политических партий в России [Текст] : учеб. пособие / С. А. Авакьян. – М. : ИНФРА-М, 2011. – 320 с.

В ПОИСКАХ УНИВЕРСАЛЬНОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ КАТЕГОРИИ

Чем вызвана необходимость возникновения и использования категории «фикция»? Дело в том, что в реальности очень часто возникают ситуации, когда для полного понимания действительности и разрешения различных противоречий, споров не хватает фактического материала, необходимых данных и т.п. В таких случаях часто требуется использовать нетрадиционные методы познания, анализа и регулирования, «именно необходимость существовать и действовать в среде с неполной информацией привела к возникновению у человека механизмов воображения, неформального мышления»

[1, c. 70]. Предпосылка же появления фикций в праве – это состояние неопределённости в правовом поле [9, c. 40], утверждает О. А. Курсова. И если вспомнить, что фикции как правовое явление появились в Древнем Риме, можно согласиться с тем, что «историческая роль фикции состояла именно в том, чтобы разрешить состояние неопределённости в новых общественных отношениях Древнего Рима при отсутствии эффективного механизма его регулирования» [12, c. 27].

Несмотря на возросший интерес к правовым фикциям, до сих пор в российской и зарубежной юриспруденции фикция является довольно противоречивым явлением, хотя данную категорию в России начали исследовать ещё в дореволюционный период, наиболее существенные работы – Д.И.

Мейера [13] и Г.Ф. Дормидонтова [3].

Но в юридической литературе мы находим множество, в той или иной мере различающихся, понятий категории «правовая фикция».

1. Концепция, которую можно назвать традиционной, определяет правовую фикцию как прием законодательной техники, придерживаются, в частности, Р.К.. Лотфуллин, О.А. Курсова, Е.А. Нахова, Е.Ю. Марохин, О.В.

Танимов, Н.И. Матузов. Этой концепции хотелось бы уделить особое внимание и привести ряд определений. Например, Е.Ю. Марохин понимает фикцию как «универсальный метод юридической техники, используемый в исключительных случаях как на стадии правотворчества, так и на стадии правоприменения, состоящий в признании существующим заведомо не существующего факта или, наоборот, несуществующим существующего и служащий средством воплощения законодательной практики» [12, c. 43]. Как правовой термин юридическая фикция представляет собой особое средство юридической техники, посредством которого заведомо ложное положение условно признается истиной, возможность опровержения которой, как правило, не имеет никакого юридического значения [11, c. 12], считает Р.К Лотфуллин. О.А. Курсова даёт следующее определение правовой фикции, это «средство юридической техники, при помощи которого конструируется заведомо не существующее положение (отношение или состояние), признаваемое существующим и обладающее императивностью, выполняющее роль недостающего юридического факта в ситуации невосполнимой неизвестности, закрепленное нормой права» [9, c. 49].

2. К.К. Панько, помимо поддерживаемого им традиционного понимания категории правовая фикция как «прием законодательной техники, состоящий в признании существующим несуществующего и обратно» [15, c. 2-32].

Он же предлагает термин «фикция-антипод закона», сущность которого заключается в «искажении содержания закона, выразившемся в отсутствии социальных связей между поведением субъекта и требованиями закона, между индивидуальными притязаниями субъекта и общественно-необходимыми требованиями правовых норм» [15, c. 48].

3. Довольно интересна идея объяснения сущности правовой фикции как правовой нормы. Данная концепция разрабатовается, например, О.А Кузнецовой [8] и Л.А. Душаковой. Так Л.А. Душакова утверждает, что «Правовая фикция представляет собой не что иное, как закрепленную в соответствующих источниках и используемую в юридической практике особого рода правовую норму, посредством которой положения, несуществующие в действительности или противоречащие ей, императивно провозглашаются существующими и имеющими юридическое значение с целью преодоления невосполнимой неизвестности в правовом регулировании общественных отношений» [4, c. 28].

4. И М. Зайцев, рассматривая правовую фикцию высказал мнение, что «определенные юридические последствия закон связывает с заведомо несуществующими фактами и смысл фикции выражается вводными словами «как бы», «как если бы», «допустим». С помощью такого приема законодатель стремится преодолеть им же установленный режим правового регулирования»[5, c. 96]. Особенность же его взгляда на содержание правовой фикции заключалась в том, что он рассматривал фикцию и как специфическую норму-санкцию, которая применима к лицам, нарушающим дисциплину в судебном процессе.

5. Правовая фикция как правовое предположение рассматривается в работах Л.Л. Кругликова [7], Н.А. Никиташиной и др. Так, Н. А. Никиташина полагает, что правовая фикция, являясь разновидностью общих фикций, по своей сути представляют собой предположения, получившие нормативное закрепление, выступающие в качестве средств юридической техники и применяемые в ситуации, когда другие средства исчерпаны [14, c. 34].

6. В.И. Червонюк [17, c. 488, 494], В.В. Лазарев и С.В. Липень, и некоторые другие исследователи относят правовые фикции к разновидностям юридических фактов, отмечая, что правовые фикции это «несуществующее явление или событие, признанное в установленных юридических процедурах существующим» [10, c. 355].

7. В.А. Витушко предлагает понимать правовую фикцию как совокупности формальных условностей, определяющих наличие или отсутствие чего либо и содержание соответствующих прав и обязанностей [2, c. 219].

8. И.В. Филимонова, определяя понятие правовой фикции, главное внимание обращала на цель, ради которой она используется – «это прием, с помощью которого лицу, предмету или явлению в целях защиты законных частных, общественных и государственных интересов сознательно приписывается характеристика, которой лицо, предмет или явление в действительности не обладают» [16, c. 77].

Как видно даже из представленного плюрализма мнений, единой точки зрения на понимание категории «правовая фикция» до сих пор нет. В этой связи стоит согласиться с точкой зрения И.Л. Ишигилова, отмечающего, что «Расхождение во взглядах на юридические фикции и презумпции в научной литературе, по сути, происходит из-за того, что они понимаются в отрыве от процесса правового регулирования либо применительно только к какой-то одной его стадии. Однако юридические фикции и презумпции на каждой из стадий правового регулирования предстают в определенном виде, присущем только этому этапу» [6, c. 41].

Он же выделяет ряд стадий и формулирует понимание правовой фикции в соответствии с сущностью и содержанием этих стадий. Например, на стадии правотворчества юридические фикции и презумпции выступают как приемы юридической техники. На стадии общего действия норм права они могут выступать в качестве главного элемента этой стадии – правовых норм.

На стадии возникновения субъективных прав и обязанностей юридические фикции могут выступать как часть главного элемента этой стадии – правоотношения и т.д. [6, c. 42-44].

Данный подход достаточно интересен и позволяет уяснить особенности правовых фикций на конкретных стадиях правового регулирования.

Находясь в поисках наиболее универсального определения правовой фикции выделим наиболее общие признаки, свойственные данной категории.

К таким признакам мы относим:

1. Фикция в праве – это положение, правило, которое закрепляет, устанавливает состояние, порядок и т.п., которые не соответствуют действительности, действительному положению вещей, не соответствуют реальному поведению, деятельности, реально существующим явлениям и состояниям, отношениям.

2. Правовая фикция создается, например – законодателем, специально, преднамеренно.

3. Правовая фикция имеет императивный характер.

4. Определенная благородная, общественно-полезная цель установления и использования правовой фикции.

5. Направленность правовых фикций на возникновение или предотвращение определенных последствий.

Таким образом, можно предложить следующее общее определение, содержащее вышеназванные признаки. Правовая фикция – специально созданное для достижения общественно-полезных целей императивное нормативное положение, устанавливающее порядок, состояние, которое не соответствует действительности направленное на возникновение или предотвращения определенных последствий.

1. Беркинблит, М. Фантазия и реальность [Текст] / М. Беркинблит, А. Петровский. – М. : Политиздат, 1968. – 128 с.

2. Витушко, В. А. Курс гражданского права. Общая часть [Текст]. В 5-ти т. Т. 2. :

Научн.-практич. пособие / В. А. Витушко. – Мн. : БГЭУ, 2001. – 414 с.

3. Дормидонтов, Г. Ф. Юридические фикции и презумпции. Классификация явлений юридического быта, относимых к случаям применения фикций [Текст] / Г. Ф. Дормидонтов. – Казань : Типо-лит. Имп. ун-та, 1895. – 185 с.

4. Душакова, Л. А. Правовые фикции [Текст] : дисс.... канд. юрид. наук / Л. А.

Душакова. – Ростов-на-Дону, 2004. – 199 с.

5. Зайцев, И. М. Фикции в гражданском процессе [Текст] / И. М. Зайцев // Российская юстиция. – 1997. – № 1. – С. 35-36.

6. Ишигилов, И. Л. Юридические фикции и презумпции на разных стадиях правового регулирования [Текст] / И. Л. Ишигилов // История государства и права. – 2009. – № 21. – С. 41-44.

7. Кругликов, Л.Л. Презумпции в уголовном праве (в сфере ответственности за экономические и иные преступления) [Текст] / Л.Л. Кругликов, Ю.Г. Зуев ; под общ. ред.

Л. Л. Кругликова. – Ярославль : Изд-во Яросл. ун-та, 2000. – 160 с.

8. Кузнецова, О. А. Фикции в гражданском праве [Текст] / О.А. Кузнецова // Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных трудов. – Вып. 4. – М., 2005. – С.

311-333.

9. Курсова, О. А. Фикции в российском праве [Текст] : дисс. … канд. юрид. наук / О. А. Курсова. – Н. Новгород, 2001. – 193 с.

10. Лазарев, В. В. Теория государства и права [Текст]: учебник для вузов / В. В.

Лазарев, С. В. Липень. – М.: Спарк, 2004. – 528 с.

11. Лотфуллин, Р. К. Юридические фикции в истории отечественного права [Текст] / Р. К. Лотфуллин // История государства и права. – 2006. – № 1. – С. 12-15.

12. Марохин, Е. Ю. Юридическая фикция в современном российском законодательстве [Текст] : дис.... канд. юрид. наук / Е. Ю. Марохин. – Ставрополь, 2004. – 179 с.

13. Мейер, Д. И. О юридических вымыслах и предположениях и скрытных и притворных действиях [Текст] / Д. И. Мейер. – Казань : [Б. и.], 1854. – 127 с.

14. Никиташина, Н. А. Юридические предположения в механизме правового регулирования (правовые презумпции и фикции) [Текст] : Дисс.... канд. юрид. наук / Н. А.

Никиташина. – Абакан, 2004. – 185 с.

15. Панько, К. К. Фикции в уголовном праве и правоприменении [Текст] / К.К.

Панько. – Воронеж : Истоки, 1998. – 135 с.

16. Филимонова, И. В. К вопросу о понятии фикции в правовой науке [Текст] / И.

В Филимонова // Известия Алтайского университета. – 2004. – № 2. – С. 77-80.

17. Червонюк, В. И. Теория государства и права [Текст] / В. И. Червонюк. – М. :

Инфра-М, 2006. – 704 с.

ПРИНЦИП РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ КАК ПРАВОВАЯ ФИКЦИЯ

Не смотря на широкую сферу применения, термин «фикция», в целом, имеет одинаковую смысловую нагрузку. Так, логический словарьсправочник, объясняя фикцию в философско-логическом смысле определяет её как образование, формирование, создание в смысле «выдумывание», «мнимое», «ложное», «вымышленное», «нечто не существующее» [6, с. 395.].

В толковом словаре русского языка фикция понимается как «...намеренно созданное измышленное положение, построение, не соответствующее действительности, а также вообще подделка» [9, с. 852]. Толковый словарь иностранных слов дает следующее определение фикции: «Фикция (от лат.

fictio) – вымысел, выдумка, несуществующее, ложное», это «...прием, заключающийся в том, что действительность подводится под формулу, ей не отвечающую или даже ничего общего с ней не имеющую, чтобы в дальнейшем из этой формулы сделать какие-либо юридические выводы» [8, с. 522]. Советский энциклопедический словарь определяет фикцию как «нечто неосуществимое, мнимое, ложное. Фиктивный – мнимый, выдваемый за действительность» [10, c. 1423].

Таким образом, фикция – это обман, ложь? В обыденном понимании фикции в качестве обмана. неправды вполне понятно и приемлемо. Но не стоит полностью отождествлять с обманом и ложью правовую фикцию. Так, профессор Гарвардского университета Л. Фуллер полагал, что фикция есть утверждение, которое, во-первых, провозглашается с полным или частичным осознанием его ложности; и, во-вторых, несет в себе полезность. Если одна из двух частей указанного определения игнорируется, то соответствующее утверждение перестает быть фикцией [14, p.10]. Т.е., в отличие от низменных, аморальных, незаконных и т.п. целей обмана и лжи, правовые фикции имеют общественно полезные, благородные цели, направленные на осуществление и защиту прав, свобод и законных интересов различных субъектов. Поэтому можно согласиться с мнением И.В. Филимоновой, что фикция – «это прием, с помощью которого лицу, предмету или явлению в целях защиты законных частных, общественных и государственных интересов сознательно приписывается характеристика, которой лицо, предмет или явление в действительности не обладают» [11, с. 77], что, в конечном итоге способствует реализации, защите прав и свобод субъектов. Одним из примеров, когда применение фикций позволяет реализовывать и защищать законные интересы, можно назвать институт гл. 30 Гражданского кодекса РФ «Признание гражданина безвестно отсутствующим или объявление гражданина умершим».

Применение фикций может иметь и более общие цели, среди которых можно выделить, например:

а) стремление к порядку и эффективности правового регулирования;

б) желание упростить чрезмерно сложные, запутанные юридические отношения (оптимизация нормативной системы), исключение избыточности правового регулирования, способствование более быстрому и простому решению определённых юридических вопросов;

в) стремление к установлению справедливости, когда её нельзя достичь иными методами;

г) четкая организация судопроизводства, своевременное разрешение дел в судах и т.п.

Исходя из вышеназванных целей, можно предположить, что правовые фикции имеются во многих отраслях права и это действительно так.

Особый интерес вызывает рассмотрение фикций в конституционном праве. Как отмечает Ю.В. Ким, «фикции в конституционном праве имеют природу несколько отличную от тех, что наблюдаются в иных отраслях. В процессуальных дисциплинах они зачастую конструируются осознанно, в интересах повышения эффективности юридических средств. Их появление в конституционном праве обусловлено, скорее, обстоятельствами мировоззренческого, идеологического свойства, и происходит это неосознанно. Вместе с тем не исключается целенаправленное создание, по вполне объяснимым политическим мотивам, «имитационно-манипулятивных» правовых конструкций» [4, с. 8].

«К категории фикций относятся такие конституционно-правовые явления, уровень институциональной определенности которых не вполне прояснен. Речь идет о правовых терминах (категориях), обозначающих потенциально недефинируемые или же неидентифицируемые феномены. В их числе – как сам термин «государство», так и усложненные его версии: «демократическое государство», «правовое государство», «социальное государство», «федеративное государство». Как известно, наука не дает универсальных определений этих понятий», продолжает Ю.В. Ким [4, с. 8-9]. Полагаем, что в его измышлениях есть рациональное зерно и он правильно указывает на один из критериев, позволяющих выделить некоторые конституционноправовые фикции в системе конституционно-правовых норм и институтов.

Но в вышеприведенном высказывании скрывается и существенный недостаток. Он выражается в том, что если, по словам Ю.В. Кима, наука (а, зачастую, и практика – прим. автора) не дает универсальных определений многим конституционно-правовым явлениям, то необоснованно расширяется перечень конституционно-правовых фикций, т.к., строго следуя умозаключениям автора, многие правовые явления, институты, категории, в отношении которых существует плюрализм мнений на их понимание, содержание и сущность, относятся к правовым фикциям. Поэтому «институциональная непроясненность» конституционно-правовых явлений является явно недостаточным признаком для отнесения таких явлений к правовым фикциям.

Действительно, в рамках конституционного права можно выделить довольно значительное количество правовых фикций. Для рассмотрения и анализа в качестве конституционно-правовой фикции в мы выбрали феномен «разделения властей».

В юридической литературе можно встретить различное отношение к идее разделения властей: от полного отрицания до крайнего одобрения. Но среди сторонников этой идеи также нет единства мнений по поводу сущности, объема и содержания принципа разделения властей, видов и взаимоотношения ветвей власти, их взаимоотношений. Ведутся споры и по поводу идеологической, правовой, политической и практической значимости теории разделения властей. Но, несмотря на обозначенные сложности, отметим, что принцип разделения властей не только провозглашается, как важнейший элемент правового, демократического государства и общества, но и находит свое закрепление в конституционном законодательстве.

Но отметим, что в российской и западной юридической литературе все чаще встречаются мнения, которые относят теорию разделения властей к формальному, вымышленному явлению. Как совершенно точно выразился М.Н. Марченко, «анализируя основные положения теории разделения властей под углом зрения их применения к современной действительности, ряд ученых-конституционалистов приходит к выводу о том, что в реальной жизни данная теория нередко остается ни чем иным, как лишь «формальной теорией». Что же касается практики ее изменения, то она зачастую носит если не откровенно негативный, то, во всяком случае весьма противоречивый характер» [7, c 238]. Так, в той или иной мере на наличие правовой фиктивности теории разделения властей указывали Е. Грессман [15], Б. Зиган [17] и др.

В.Е. Чиркин отмечает, что «концепция разделения властей носит не абсолютный, а ориентирующий характер» [12, с. 96].

М.Н. Марченко отмечает также, что наличие «чистой», или «экстремистской» (как ее еще называют), теории разделения властей не подтверждается опытом государственно-правового строительства, реальной жизнью»

[7, c. 239]. И для таких воззрений есть существенные основания. Прежде всего отметим высказывание Б.А. Кистяковского, утверждавшим, что крушение всех европейских конституций вызвано тем, что в них делалась попытка провести «строгое» разделение властей [5, с. 472-482]. Это подтверждается следующими примерами, приведёнными Ю.В. Кимом. Он отмечает, что первый опыт осуществления теории разделения властей в европейских государствах XVIII-XIX вв. (Франции, Англии, Норвегии, Испании, Португалии и др.) потерпел неудачу и продемонстрировал ее иллюзорность. Две французские конституции (1791 и 1795 гг.), проводившие разделение властей, были очень недолговечны; обе они привели к государственным переворотам, уничтожившим установленный ими государственный строй и упразднившим их действие. Столь же недолговечной оказалась и испанская конституция года. Она была отменена уже в 1814 году [3, с. 61].

Ярким примером «условности» положений принципа разделения властей мы видим в практической деятельности каждой власти. В качестве примера возьмем законодательную власть. Так, общеизвестно, что главное направление деятельности законодательной власти – принятие законов, причем считается, что в демократическом государстве законы может принимать лишь законодательная власть в лице парламента и на основе установленных законодательных процедур (так называемого законодательного процесса). Но в российской и зарубежной практике мы видим, что в законодательный процесс, как правило, вовлечены главы государств, правительство и иные государственные органы и должностные лица (министры, суды и проч.). Согласно ч. 1 ст. 105 Конституции РФ федеральные законы принимаются Государственной Думой. Вместе с тем в круг субъектов, «принимающих» непосредственное участие в создании (разработке, рассмотрении и издании) законов, входят и Совет Федерации, и Президент РФ, и Правительство РФ, и иные органы государства, что закрепляется, например, в п.п. «г», «д» ст. 84; ст. 104;

п.4 ст. 105; ст. 106 Конституции РФ.

Эффект размывания прерогатив законодательной власти усиливается с развитием института делегированного законодательства, являющегося конституционно-правовым средством, повышающим гибкость законотворчества [3, с. 63]. Такой процесс подвергает «эрозии и в конечном счете разрушает принципы разделения властей» [13, c.9]. Нельзя не отметить положительные моменты использования процесса делегирования полномочий в отдельных ситуациях, например во многом благодаря этому процессу США в 30 г.г. XX столетия смогли выйти из «великой депрессии» [16, p.575]. Но если во многих странах процесс делегирования строго очерчен в законодательстве и органы, осуществляющие принятие законов на основе делегирования действуют лишь с согласия законодательного органа (Италия, ФРГ, Швейцария и др.), более того, прописывается механизм разрешения ситуаций, требующих незамедлительного принятия законодательных актов и возникающих в этой связи споров, коллизий (институты «срочного законодательства» в Швейцарии (ст. 165 Конституции Швейцарии) или же «состояния законодательной необходимости» в Германии (ст. 81 Основного закона ФРГ) [3, c. 63]. В России таких механизмов нет, в связи с чем принимаются строго политические решения (см. например решения Конституционного суда, содержащиеся в Постановлении Конституционного Суда РФ от 30.04.1996 № 11-П «По делу о проверке конституционности п. 2 Указа Президента Российской Федерации от 3 октября 1994 г. № 1969 «О мерах по укреплению единой системы исполнительной власти в Российской Федерации» и п. 2.3 Положения о главе администрации края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа Российской Федерации, утвержденного названным Указом» [1] и в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2005 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» в связи с жалобами ряда граждан»

[2].

Таким образом, даже на уровне вышеприведённых немногочисленных примеров мы видим значительную степень правовой фиктивности теории разделения властей, закреплённой в Конституции РФ (ст. 10). Рассмотрение других ветвей власти, также как и деятельность, и конституционно-правовое закрепление полномочий Президента и иных органов власти по отношению к исполнительной и судебной ветвям, также могут дать подтверждение тезиса о принципе разделения властей как правовой фикции. Более того, существует (и практически действует) феномен «единство государственной власти», который, несмотря на тесное взаимодействие и субординацию с принципом разделения властей, также дает пищу для размышлений по теме данной статьи.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |


Похожие работы:

«Министерство культуры, по делам национальностей, информационной политики и архивного дела Чувашской Республики Национальная библиотека Чувашской Республики Отдел комплектования и обработки литературы Панорама Чувашии: бюллетень новых поступлений местного обязательного экземпляра за апрель 2008 года Чебоксары 2008 1 Панорама Чувашии - бюллетень новых поступлений местного обязательного экземпляра, включает документы за 2003-2008 гг., поступившие в Национальную библиотеку Чувашской Республики в...»

«2 Введение Рабочая (модульная) программа: - Предназначена для преподавателей, ведущих данную дисциплину, и студентов специальности 110204 – Селекция и генетика с.-х. культур, участвующих в процессе изучения дисциплины; - устанавливает минимальные требования к знаниям и умениям студента и определяет содержание и виды учебных занятий и отчетности. Раздел 1. Цели и задачи дисциплины Целью дисциплины Общая селекция и сортоведение сельскохозяйственных культур является формирование у студентов...»

«Е.Л. Шкляева КУЛЬТУРА КАК ТЕКСТ И ПОДТЕКСТ МЕМУАРОВ Т.А. КУЗМИНСКОЙ Книга Т.А. Кузминской Моя жизнь дома и в Ясной Поляне вышла в 1925 г., когда автора уже не было в живых. Писать свои воспоминания, сначала в форме небольших очерков, Кузминская начала в 1907 г. Хотя книга не окончена (написаны три части: 1846-1862, 1863-1864, 1864-1868 – и начало четвертой), она справедливо считается выдающимся памятником мемуарной литературы вообще, и толстовской в особенности [1]. Мастерство, с которым...»

«Департамент по культуре и туризму Томской области Томская областная детско-юношеская библиотека Современная литература для детей Методико-библиографическое пособие Томск-2013 1 Составители: Духанина Л. Г. – заведующая справочно-библиографическим отделом ОГАУК ТОДЮБ, Бахарева Л. А. – ведущий библиограф справочнобиблиографического отдела ОГАУК ТОДЮБ Колчанаева Л. В., заведующая отделом массовой работы ОГАУК ТОДЮБ Семенчукова Н. В., библиотекарь отдела массовой работы ОГАУК ТОДЮБ Бусыгина Ю. С.,...»

«vy vy из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Иванова^ Надежда Леонидовна 1. Физическая реабилитация детей с бронхиальной астмой в возрасте 7-12 лет 1.1. Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2003 Иванова^ Надежда Леонидовна Физическая реабилитация детей с бронхиальной астмой в возрасте 7-12 лет[Электронный ресурс]: Дис. канд. пед. наук : 13.00.04, 14.00.12.-М.: РГБ, 2003 (Из фондов Российской Государственной библиотеки) Лечебная физкультура и спортивная медицина Полный...»

«1. Цели освоения дисциплины Цель дисциплины – дать студентам необходимые знания об основах государства и права для применения их в своей деятельности. Исходя из того, что государство и право – важнейшие факторы общественной эволюции, непременные спутники современного общества, принадлежащие к числу не только наиболее важных, но и наиболее сложных общественных явлений. 2. Место дисциплины в структуре ООП бакалавриата Дисциплина Правоведение входит в вариативную часть гуманитарного, социального и...»

«Министерство культуры, по делам национальностей, информационной политики и архивного дела Чувашской Республики Национальная библиотека Чувашской Республики Центр формирования фондов и каталогизации документов ИЗДАНО В ЧУВАШИИ бюллетень новых поступлений обязательного экземпляра документов декабрь 2008 – январь 2009 гг. Чебоксары 2009 PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Издано в Чувашии - бюллетень поступлений обязательного экземпляра документов, включает издания за...»

«1еоргий ГАЧЕВ (Опыт экзистенциальной культурологии) Москва НАУКА Издательская фирма Восточная литература ББК 83.3(0)3 (5 Ид) Г12 И здание осуществлено при спонсорском участии СП Тангра МС Редактор издательства В. Г. ЛЫСЕНКО Гачев Г. Д. Г12 Образы Индии (Опыт экзистенциальной куль­ турологии). Предисл. П. Гринцера.— М.: Наука. Издательская фирма Восточная литература, 1993.— 390 с. ISBN 5-02-017086- Георгий Гачев — известный советский литературовед и культуролог, давно занимающийся сравнительным...»

«/ The Institute of Oriental Manuscripts, RAS нститут восточных рукописей / The Institute of Oriental Manuscripts, RAS нститут восточных рукописей Татьяна Никольская Фантастический город Русская культурная жизнь в Тбилиси (1917-1921) Москва Пятая страна 2000 / The Institute of Oriental Manuscripts, RAS нститут восточных рукописей ISBN 5 - 9 0 1 2 5 0 - 0 7 - 9 Общая редакция А.Е.Парниса Редактор С.В.Кудрявцев Оформление А.Е.Шабурова На обложке: шрифтовая композиция И.М.Зданевича из сборника...»

«автокресло бу в воронеже Купить блок электрических розеток в железном корпусе на 8 гнезд Купить inter 9800 в россии Купить в воронеже фиалку frozen in time Купить видеорегистраторы в челябинске Купить картриджи для принтеров в харькове hp - киев Купить бластеры в москве Купить асд-3 в виннице Купить абразивные торцовочные круги в краснодаре Купить в киеве подставку под процессор Купить варган в кедровом чехле Купить квартиру в красково новостройке Купить в москве автономную автомойку кёхер...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ Институт востоковедения РАН Страны Востока: социально-политические, социально-экономические, этноконфессиональные и социокультурные проблемы в контексте глобализации ПАМЯТИ А.М. ПЕТРОВА Москва ИВ РАН 2012 УДК 316.7 ББК 60.55(5) С 83 РЕЦЕНЗЕНТЫ д.и.н. В.А. Тюрин; д.и.н. А.М. Хазанов Ответственные редакторы и редакторы-составители к.и.н. О.П. Бибикова, к.э.н. Н.Н. Цветкова На 1 стр. бложки помещена каллиграфия Хассана Мас'уди, сделанная в...»

«Том Роббинс Свирепые калеки OCR Busya http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=181401 Том Роббинс Свирепые калеки. Серия Альтернатива: АСТ, АСТ Москва, Хранитель; Москва; 2006 Аннотация Официально признанный национальным достоянием американской контркультуры Том Роббинс вызвал этим романом в 2000 грандиозный скандал, ибо посягнул на святое – классические штампы этой самой контркультуры! Агент секретной службы, который в душе был и остается анархистом. Шаманы языческих племен, налагающие на...»

«1. Аннотация дисциплины Название дисциплины Математика Код дисциплины в ФГОС Б.2.1 Направление Металлургия 150400 подготовки квалификация бакалавр Дисциплина базируется на компетенциях, сформированных на предыдущем уровне образования Место дисциплины в структуре ООП Б.2 Математический и естественнонаучный цикл Структура дисциплины Количество часов Курс Семестр Зачётн. Общее Лекции Практ. Аудит. СРС Форма единицы занятия контроля 18 648 144 126 270 378 Экзамен 1 I 5 186 36 36 72 Экзамен 1 II 5...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский педагогический государственный университет Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский городской педагогический университет МЕТОДИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ олимпиады школьников Учитель школы будущего по обществознанию Москва 2012 1 Олимпиада по обществознанию. Характеристика заданий отборочного тура. 1 тур олимпиады является заочным....»

«8 1. Общие положения 1.1. Определение 1.2. Нормативные документы для разработки ОПОП по направлению подготовки (специальности) 280100.68 Природообустройство и водопользование 1.3. Общая характеристика основной образовательной программы высшего профессионального образования по направлению подготовки магистратуры 1.4. Требования к уровню подготовки, необходимые для освоения основной образовательной программы Характеристика профессиональной деятельности выпускника 2. основной образовательной...»

«Чудинова В.П., Голубева Е.И., Сметанникова Н.Н. НЕДЕТСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ДЕТСКОГО ЧТЕНИЯ: Детское чтение в зеркале библиотечной социологии Москва 2004 Содержание В.П. Чудинова Поддержка детского чтения – наша общая задача В.П. Чудинова Чтение детей как национальная ценность В.П. Чудинова Чтение детей и подростков в России на рубеже веков: смена модели чтения Е.И. Голубева Что предпочитают читать наши дети Н.Н. Сметанникова Учиться читать, чтобы учиться, читая В.П. Чудинова Политика в области чтения в...»

«Печатный орган Уральского государственного университета путей сообщения № 16 (141) · ноябрь 2010 г. В номере: Е П Ч — К Э К М Э Я— ! Н РЖД Мы — студенты А ? лучшего вуза планеты У — Э та мысль стала лейтмотивом выступлений всех команд УрГУПС, участвовавших в празднике День первокурсника. Готовили свое первое культурное домашнее задание студенты всего полтора месяца, а если учесть, что на З знакомство с университетом и адаптацию ушло энное количество времени, то и того меньше. Поэтому основная...»

«КРУГЛЫЙ СТОЛ Совета Федерации ПРОБЛЕМЫ законодательного обеспечения развития экологического страхования в Российской Федерации МОСКВА•2005 КРУГЛЫЙ СТОЛ Совета Федерации ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ РАЗВИТИЯ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СТРАХОВАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 9 декабря 2004 года ИЗДАНИЕ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ 9 декабря 2004 года в соответствии с Планом основных мероприятий и мониторинга Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации на осеннюю сессию 2004 года Комитет Совета...»

«Чваш КНИЖНАЯ Республикин 12/ 2013 ЛЕТОПИСЬ КНЕКЕ Чувашской ЛЕТОПИ Республики Шупашкар 2013 Чебоксары 1 МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ, ПО ДЕЛАМ НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ И АРХИВНОГО ДЕЛА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ КНИЖНАЯ ЛЕТОПИСЬ ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Государственный библиографический указатель Издается с 1950 года 12/ 2013 (1151-1279) Чебоксары ЧВАШ РЕСПУБЛИКИН КУЛЬТУРА, НАЦИОНАЛЬНОСЕН СЕН ТАТА АРХИВ Н МИНИСТЕРСТВИ ЧВАШ РЕСПУБЛИКИН НАЦИ БИБЛИОТЕКИ ЧВАШ...»

«22 июля 1993 года N 5487-1 ОСНОВЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ ОХРАНЕ ЗДОРОВЬЯ ГРАЖДАН (в ред. Федеральных законов от 02.03.1998 N 30-ФЗ, от 20.12.1999 N 214-ФЗ, от 02.12.2000 N 139-ФЗ, от 10.01.2003 N 15-ФЗ, от 27.02.2003 N 29-ФЗ, от 30.06.2003 N 86-ФЗ, от 29.06.2004 N 58-ФЗ, от 22.08.2004 N 122-ФЗ (ред. 29.12.2004), от 01.12.2004 N 151-ФЗ, от 07.03.2005 N 15-ФЗ, с изм., внесенными Указом Президента РФ от 24.12.1993 N 2288) В соответствии с Конституцией Российской Федерации,...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.