WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 |

«ЧАСТЬ III. ВЕК НОВШЕСТВ ЧАСТЬ III. ВЕК НОВШЕСТВ Глава 1. Возрождение старой схемы европеизации и новшества XVII столетия Из Смуты Россия вышла крайне ослабленной ...»

-- [ Страница 1 ] --

ЧАСТЬ III. «ВЕК НОВШЕСТВ»

ЧАСТЬ III. «ВЕК НОВШЕСТВ»

Глава 1. Возрождение старой схемы европеизации и «новшества» XVII столетия

Из Смуты Россия вышла крайне ослабленной страной. Восстановление хозяйства

приобрело затяжной характер. На него ушло несколько десятилетий. При этом ростки нового:

развитие товарно-денежных отношений, хозяйственной специализации отдельных регионов, зачатки формирования единого внутреннего рынка соседствовали с повсеместным господством архаичного натурального экстенсивного хозяйства, которое по-прежнему составляло подводную основу айсберга русской экономической жизни. Из-за этого «средневековость» России не изживалась, а просто параллельно сосуществовала с новорожденными предпосылками модернизации экономики. Такая же сумма традиционности и робких новшеств наблюдалась в социально-политической сфере, никак не деформируя вотчинный уклад русской социокультурной системы.

Внешняя слабость России, заявившая о себе еще в конце Ливонской войны, открывала ее более динамичным соседям-конкурентам большие перспективы для экспансии, что и было продемонстрировано в конце Смуты. Столбовский мир 1617 г. лишил Россию выхода к Балтике в пользу Швеции, а Деулинское перемирие 1618 г. оставило за Речью Посполитой Смоленскую и Чернигово-Северскую земли. Западная граница Московии прошла вновь, как и в начале правления основателя единого Московского государства Ивана III, в районе Можайска. К счастью для России, большая общеевропейская смута — Тридцатилетняя война (1618–1648) отвлекла внимание Шведского королевства и Речи Посполитой, дав России столь важную для нее передышку. В царствование первого Романова (1613–1645) Россия должна была определиться с извечным вопросом: что делать?

Смута заставила русское общественно-политическое сознание повзрослеть. Вывод о малой состоятельности России в прямом столкновении с ее западными соседями был осознан и властью, и «всей землей». Причем роль «всей земли» при полном разрушении к 1612 г.

центральной власти была ведущая. Этот вывод привел к весьма противоречивой общественной реакции: с одной стороны, русский социум желал самоизолироваться от всякого «дыхания Запада»; с другой — перенять как можно больше западных «новшеств» для успешного отражения того давления, которое быстро модернизующийся Запад оказывал на Россию.

Такое положение мало способствовало внутренней модернизации страны, зато создавало все условия для реставрации прежней модели европеизации страны, то есть подконтрольного правительству процесса заимствования разнообразных военно-технических и культурных достижений Западной Европы. С согласия «всей земли» (многочисленных Земских соборов царствования Михаила Романова) и по мере укрепления центральной власти, она взяла в свои руки порядок и широту заимствований и приступила к восстановлению барьера между коренными россиянами и служилыми «немцами», посредниками в деле европеизации России.





И все же было бы неверно считать, что в XVII в. в вопросе поверхностной европеизации России ничего не изменилось. Количественные и качественные изменения, которые произошли в данное столетие, позволяют говорить о новом этапе, который стал апогеем развития старой схемы.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

1. Служилые иностранцы в России в 1613–1645 гг.

Прежде всего в глаза бросается резкое увеличение числа служилых немцев. Если Флетчер в 1588 г. насчитывал 4300 иностранных военных наемников в России, то к началу Смоленской войны (1632–1634) завербовали не немее 6000 иноземных воинов.

В Смуту многие дальновидные «немцы» предпочли убраться из Московии восвояси. В числе первых, как мы знаем, в 1606 г. покинул Россию Жак Маржарет. Его примеру последовали еще 500 человек. После уничтожения Лжедмитрием II столичной Немецкой слободы окончательно рухнула какая-либо система целенаправленного использования западных служилых иностранцев в России. Многие из «немцев» погибли, другие, как Конрад Буссов, потеряв все, наконец выбрались из России. Однако были и такие «немцы», которые в силу обстоятельств или иных причин остались в Московии. Прими Д.М. Пожарский Жака Маржарета на службу, этот капитан наверняка бы задержался в России.

В 1613–1614 гг. «служилые немцы» вновь начали стекаться к Москве, рассчитывая, что с восстановлением центральной власти появится в них надобность. В целом они не ошиблись.

Так, к примеру, на царской службе вновь оказался Денис фон Визен или Висин (von Wiesen), прибалтийский немец, упомянутый в труде Буссова. Денис вместе со своим отцом бароном Петром фон Визен (Висин) попали в плен к русским еще во время Ливонской войны, в результате чего оба оказались на русской службе у Ивана Грозного1. После крушения Лжедмитрия I Денис фон Визен (Висин) служил Василию Шуйскому, то есть оказался в лагере, противоположном Буссову, за что, наверное, и был представлен Буссовым человеком «грубым и невежественным». Наше же внимание фон Визен привлек, потому что являлся предком знаменитого русского писателя Д.И. Фонвизина. В противоположность мнению Буссова Денис фон Визен был толковым воином, а потому оказался не в числе рядовых наемников, а в числе офицеров.

В 1614 г. на русскую службу был зачислен целый отряд из 130 ирландцев и шотландцев, которые до того находились на польской службе и составляли гарнизон крепости Белая, сдавшейся русским войскам. Среди «бельских немцев» находился шотландец Георг Лермонт (Learmonth), отпрыск дворянского рода, известного с XIII в. Вальтер Скот упоминал легенду о «рифмаче» Томасе Лермонте из Эрсильдауна, получившем свой поэтический дар от феи. В XV–XVI вв. многие шотландцы Лермонты находились на службе у иностранных монархов, этой же стезей пошел и Георг Лермонт, предок М.Ю. Лермонтова2. 10 февраля 1688 г. потомки Георга Лермонта, русские стольники Евтихий и Петр Лермонтовы заверили у знаменитого шотландца, генерала русской службы Патрика Гордона, что они происходят от древнего шотландского рода, восходящего ко времени «короля Малколумбуса и тирана Макбетуса XI в.». Документ был подан в Разрядный приказ3.





Вообще немало в будущем известных русских дворянских родов, имеющих западноевропейские корни, начали свою историю с царствования первого Романова. В 1618 г.

из Шотландии прибыл Томас Кэр, от которого пошли русские Кары. Чуть ранее на службу к Михаилу перешел французский шевалье Николь Деманора, от которого пошли Николевы4. Но самый большой приток иноземцев в русское дворянство шел из Речи Посполитой. Эта «Ономастикон» (Словарь русских фамилий).

Прямая нисходящая линия от Георга к Михаилу Юрьевичу выглядит так: Георг — Петр — Юрий — Петр — Юрий — Михаил Юрьевич Лермонтов. Обеднение рода Лермонтовых началось при деде поэта Петре Юрьевиче, его же отец, воспитанник Шляхетского корпуса Юрий Петрович Лермонтов, еще числился как весьма обеспеченный дворянин.

Никольский В.В. Предки М.Ю. Лермонтова // Русская старина. 1673. Т. VII. №4. С. 547–551.

Яблочков М.Т. Российское дворянство. История родов. М., 2009. С. 171.

славянская католическая страна, ненавистная соперница России в XV–XVII вв. в борьбе за роль главного полюса силы в Восточной Европе играла одновременно парадоксальную роль посредницы между русским и западноевропейским миром. Многие достижения европейской цивилизации проникали в Московию в польском обличье. В Смуту российское служилое по отечеству сословие потеряло 20 % своего состава. Русское правительство считало возможным замещать эти потери, в том числе и за счет перекрещенных в православие польско-литовских шляхтичей. Массовыми такие включения были в ходе частых русско-польских конфликтов и при переходе/возвращении к России каких-либо спорных с Речью Посполитой территорий, к примеру Смоленщины.

В архиве Оружейной палаты, представляющем собой коллекцию документов, часто отрывочных, из разных приказов (Оружейной, Серебряный, Золотых дел палат, Аптекарского приказа, Казенного приказа, Приказа Драгунского и солдатского отпуска и некоторых других) в описи дел за 1620-е — начало 1630-х гг. (до сентября 1633) среди 1005 разнообразных документов к служилым иностранцам относятся 65 дел (6,5 %). Дела о выходе на русскую службу, а точнее, о подарках за выход, которые проводились через документы Казенного приказа и Оружейной палаты, составляют 49 % (33 ед. хранения) от общего числа документов, касающихся иноземцев. В них перечислены более 6 десятков имен. Выходцев из Речи Посполитой было более всего: 24 человека (3 «поляка», 18 «литвинов», 3 «белорусца»), далее следует 10 «немчин», 8 греков и прочие5. Опись документов с сентября 1633 по конец августа 1645 г. свидетельствует о плохой сохранности дел за ряд месяцев, за полтора года (с января 1636 по август 1637) имеется только 126 дел, в то время как за один июнь 1634 г.

насчитывалось 128. При такой фрагментарности коллекции, конечно, нельзя делать статистически точных выводов. Однако некоторые относительные можно привести. За последние 12 лет царствования Михаила Романова коллекция документов Оружейной палаты имеет 84 ед. хранения, связанных со службой иностранцев-европейцев (7 % общего числа дел).

Среди этих 85 дел 34 касаются выхода «на государево имя» (40 %) с указанием 77 конкретных имен. Доминируют опять «выходки» из Речи Посполитой: 49 человек (31 «литвин», «поляков», 1 вдова «белорусца»); далее следуют западноевропейцы — 23 «немчина» из германских земель, Голландии, Англии, Шотландии, Швеции, Дании, Австрии, Польши 6.

Отказали в приеме на русскую службу лишь однажды — «цесарской земли полковнику»

Фалгерду Гузену7. Примерно та же картина сохранится и в первые 8 лет царствования Алексея.

На 1669 ед. хранения приходится 105 дел о иностранцах (6,3 %). Из них на награды за выход приходится 24 (23 %), с упоминанием 40 имен. Выехавших из Речи Посполитой было («поляков» — 2, «литвинов» — 10, «черкашенинов» — 17); западноевропейцев — 8, греков — 38. (Стоит отметить, что архив Оружейной палата отражает лишь небольшое число иноземцев, поступивших или уже находящихся на русской службе.) В отличие от «немцев» «литвины» и «поляки» вынуждены были обязательно переходить в православие, становясь полными подданными московского государя, теряя возможность когда-либо вернуться на родину. Иначе им не доверяли, подозревали их в шпионаже. За крещение в православие и выход на имя государя рядовых шляхтичей и просто жителей Речи Посполитой («поляков», «литвинов» или «выходков литовских», «белорусцев», «черкасов» и «черкашенинов») награждали «сукном добрым», а знатные шляхтичи получали ценные ткани — шелк, бархат и т.д. К примеру, знатный поляк Исак Дубицкий только «за РГАДА. Фонд 396. Архив Оружейной палаты. Опись 1. Ч. 2.

Там же. Ч. 3.

Там же. Опись 1. Ч. 3 № 2736. С. 63.

Там же. Опись 1. Ч. 4.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

выход на государево имя» получил 6 апреля 1625 г. ковш серебряный, 40 соболей, бархат, камку, тафту, его третьем людям пожаловали «сукно доброе» и тафту (как и камка, разновидность шелковой ткани)9. Дубицкого «оценили», как и западноевропейских офицеров, в профессиональной ценности которых не сомневались. Так, 7 марта 1631 г. «английской земли капитан Андрей Астон» и «немчин» Джан получили за выход по серебряному ковшу в 2 гривны, а также бархат, камку, тафту и «сукно доброе»10. Это были по тем временам хорошие подарки. Аршин бархатной или парчовой ткани стоил как целый крестьянский двор11.

С 1654 г. русским православным дворянином числился Петр Казимир Пассек, родоначальник известной русской дворянской фамилии12. Его двоюродный брат Станислав Вольский стал московским дворянином в 1644 г., пройдя десятилетний путь мытарств пленника, насильственно обращенного в православие и холопство13. Надо отметить, что после Брестской унии 1596 г. в Москве «поляками» часто называли украинских и белорусских шляхтичей, а также прочих выходцев из принадлежащих Речи Посполитой «русских земель».

Дело было не в национальности, а в вероисповедании. Мнительность российского духовенства в отношении «чистоты» православия за русскими границами резко возросла.

Служилые иноземцы в Москве комплектовались в отдельные роты по национальному признаку. Выходцы из Западной Европы были объединены в роту бельских «шкотских и ирлянских немцев»; английскую роту под командой Яна Вуда; немецкую роту Дениса фон Виссина; роту упомянутого выше английского дворянина Астона; гусарскую польсколитовскую роту ротмистра Христофора Рыльского и т.д. Служба в этих ротах полностью копировала службу наемников-профессионалов в регулярных частях западноевропейских армий. Обучение и снаряжение русских служилых немцев соответствовало новым веяниям западноевропейского военного дела. К примеру, тяжелые пищали (аркебузы) в ротах иноземного строя были полностью вытеснены мушкетами.

Помимо западных иноземцев — немцев и поляков, при первом Романове в России служили и выходцы с Востока. Из Турции в Россию различными путями (бегство, плен и пр.) попадали греки-православные, а также греки-мусульмане, принимавшие в России крещение.

Реже приезжали греки из других стран. В середине 1620-х гг. на русской службе появились высокородные двоюродные братья греки Иван и Дмитрий по фамилии Альберт. Иван до того служил военным (капитаном) в Англии и прибыл в Москву с рекомендательной грамотой короля Карла I. Он был признан в России князем и вошел в элиту русского служилого общества. Вскоре тоже через Англию из Молдавии со службы при воеводе Р. Михне приехал его кузен Дмитрий. Братья Альберты были знатные люди, были вхожи в круг вельмож, а для простых их соотечественников, годящихся для службы солдатами «нового строя», в 1630 г.

была сформирована особая «греческая рота».

Для управления иностранными наемниками в 1624 г. был создан, а точнее, восстановлен Иноземский приказ. Из записок Генриха Штадена мы знаем, что аналогичный орган («Prechase Sbisiuoy Nemshoy»)14 существовал в XVI столетии. Он, очевидно, был распущен в ходе Смуты, а архив его погиб. В отечественных источниках XVI — начала XVII Там же. Опись 1. Ч. 2. (7133 г.) Там же. Столбцы за 1630–1631 г.

Преображенский А.А., Морозова Л.Д., Демидова Н.Ф. Первые Романовы. С. 105.

Шпиленко Д.П. Материалы к родословной смоленского дворянства. М., 2006.

Опарина Т.А. Иноземцы в России в XVII в. С. 278.

Флетчер Д. О государстве Русском. СПб., 1906. С. 47.

вв. почти не сохранилось упоминаний о его деятельности15. В Иноземском приказе XVII в.

числились иностранцы, прибывшие из различных германских земель, Австрии, Англии, Шотландии, Ирландии, скандинавских стран, а также с Востока. Как мы уже говорили, больше всего служилых иностранцев происходило из Речи Посполитой, потому аналог Иноземского приказа, ведавший в начале царствования Михаила Федоровича всеми иностранными наемниками, назывался Панский приказ. Его в 1624 г. и преобразовали в Иноземский (или слили с Иноземским при его формировании в 1624 г.). До 18 мая 1666 г. Иноземский приказ управлял также Немецкой слободой. 12 ноября 1680 г. Иноземский приказ соединили с Рейтарским и Посольским приказами и отдали в руководство одному боярину М.Ю.

Долгорукову, а с 1682 г. — В.В. Голицыну.

Впоследствии в петровское время дела Иноземского, Рейтарского и Разрядного приказов перешли к приказу Военных дел (1701), который позже был преобразован в Военную коллегию.

Мотивы, заставляющие русское правительство поощрять и принимать на русскую службу выходцев из-за рубежа были разными в отношении различных категорий иноземцев.

«Немцев», то есть выходцев из западноевропейских стран, в России жаловали «нового выезда». Западноевропейские солдаты, офицеры, инженеры, врачи, художники, ремесленные мастера, рожденные в быстро развивающихся западных странах и получившие там знания и свою специальность, были носителями тех достижений западной цивилизации, которые желала получить Россия. Служба в России этих «немцев нового выезда» успешно компенсировала отсталость России.

«Московские иноземцы старого выезда» уже не обладали или в меньшей степени обладали данными качествами. Российская власть смотрела на них уже как на человеческий материал, которым можно возмещать потери собственного населения от войн, эпидемий и прочих природных катастроф.

В этом плане «старые московские немцы» были родственны «полякам», то есть многочисленным полиэтническим и поликонфессиональным выходцам из Речи Посполитой.

Подобных иммигрантов (польских, литовских, украинских, белорусских шляхтичей, запорожских «черкас» и выходцев из низов) русские власти принимали, видя в них источник пополнения различных категорий служилых русских людей: от дворянства до стрельцов и пеших казаков Сибири.

Вопрос о численности служилых западноевропейцев в России XVII в. спорен. Из-за плохой сохранности архивных фондов точную статистику воссоздать невозможно. С.П.

Орленко обобщил цифры, собранные на архивном материале разными историками за разные годы16. Е.Д. Сташевский по разрядным книгам 1627 г. насчитал 295 служилых «московских немцев» (126 поместных, 169 кормовых). В провинции по окладной книге Иноземского приказа за 1628 г. находилось еще 138 поместных и кормовых немцев. Итого, по архивным данным за 1627-1628 гг. — 433 европейца17, что с семьями могло означать более 2000 человек.

К 1632 г., по данным Сташевского и Т.А. Лаптевой18, в архивных источниках числится немцев, поляков, литвы, разбавленных небольшим числом греков и сербов. С семьями это Лаптева Т.А. Документы иноземного приказа как источник по истории России XVII века // Архив русской истории. М., 1994. Вып. 5. С. 112.

Орленко С.П. Выходцы из Западной Европы в Росии XVII века. Правовой статус и реальное положение. М., 2004. С. 44–50.

Сташевский Е. Смоленская война 1632–1634 гг. Организация и состояние московской армии. Киев, 1919. С.

12.

Сташевский Е. Указ. соч. С. 7, 12, 45–47. Лаптева Т.А. Указ. соч. С. 119.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

могло быть более 7000 человек. В полках нового строя на 1632 год было 105 немцев-офицеров чином от полковника до прапорщика и 87 немцев меньшего чина. В 1643 г. в Иноземском приказе, по подсчетам Т.А. Лаптевой, только выходцев из западноевропейских стран (без поляков и литвы) состояло 685 «немчинов»: 365 «немцев старого выезда, кормовых и поместных» и 320 «немцев нового выезда». С семьями их могло быть около 2000 человек. В 1652 г. архив Иноземского приказа содержит информацию о 564 «немцах старого и нового выезда». В 1682 г. в Москве, по сохранившимся документам Иноземского приказа, военных «немец» насчитывалось 381 человек19.

Записки иностранцев дают разлет цифр: от 30 000 тысяч только солдат и офицеров в середине XVII в., по версии Павла Алеппского20; 18 000 — в 1670-е гг., по данным Рейтенфельса21; до 70 офицеров чином от полковника до капитана в столичной слободе и старших офицеров от полковника до майора — в Сибири, по разведданным явного шпиона шведского капитана Эрика Пальмквиста22.

Заканчивая разговор о численности служилых немцев в России, хочется заметить, что их значение для истории России определялось, конечно, не количеством, а качеством тех знаний и опыта, которые они принесли с собой в Московию.

В отношении греков, волошан, сербов, а также разных выходцев с православного Востока, главным был мотив конфессиональной помощи.

Осевшие в России при Михаиле Романове знатные или сумевшие выдать себя за таких немцы, греки, поляки, «сербяне», «волошане» вливались в российское дворянство, формируя новые дворянские фамилии, которые имели преимущества над коренными провинциальными детьми боярскими23.

Все иностранные наемники за приезд в Россию получили подарок деньгами и ценными тканями (камкой, тафтой, английским сукном). Размер подарка, как и в XVI в., определялся чином и знатностью иноземца. В XVII в. наметилась явная тенденция зазывать в Россию не всех подряд, как было ранее, а именно офицеров, требуя от них документов, указывающих их чин и квалификацию. При Михаиле Романове, помимо рядовых немцев, на русской службе насчитывались офицеры: 4 полковника, 4 больших полковых поручика, 2 квартирмейстера и капитана («больших окольничих»); 2 полковых квартирмейстера; 17 капитанов, 32 поручика, 32 прапорщика, 65 капралов24.

Вплоть до конца XVII в. западные наемники использовались не только в чисто иностранных ротах, но и как командиры стрелецких частей. К примеру, в 1680 г. стрельцы под началом полковника Т. Альбрехта ловили беглых помещичьих крестьян, пытавшихся поселиться на черноземах в районе новой Изюмской засечной черты25.

Лаптева Т.А. Указ соч. С. 119–120.

Алеппский П. Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века. Вып. 3. М., 1898. С. 152.

Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу тосканскому Козьме третьему о Московии // Утверждение династии. М., 1997. С. 328.

РГАДА. Фонд 179. Комиссия печатание государственных грамот и договоров. Оп. 1. № 64. Дело об издании в русском переводе шведской рукописи капитана Пальмквиста о посольстве в 1673 г. гр. Оксенштерна в Москву.

Л., 24 об. — 29.

Лаптева Т.А. Новые дворянские роды в России в XVII в. // Памяти Лукичева. Сборник статей по истории и источниковедению. М., 2006. С. 555.

Яблочков М.Т. Российское дворянство. История родов. М., 2009. С. 172.

Богданов А.П. Несостоявшийся император Федор Алексеевич. М., 2009. С. 203.

Как и в XVI в. московское правительство охотно использовало западных наемников против крымских татар. Однако в отличие от времен Ивана Грозного иностранцы и русские теперь могли служить вместе. В 1628 г. в Туле в Большом полку, помимо русских дворян и ратников, насчитывалось около 450 европейских наемников: 118 поляков во главе с ротмистром Я. Рогоновским; 60 поместных немцев под командой ротмистра фон Визена (Висина); 10 поместных «бельских немцев» и 54 «кормовых немца» под предводительством ирландца Герна; 120 немцев и поляков под началом ротмистра Кремского; 80 кормовых греков, сербов, валахов и немцев ротмистра англичанина Якова Вуда26. Осенью 1623 г. при отпуске на отдых служилых людей Большого полка значилось 1263 человека, из них западных наемников 481 человек, или 38 % (310 кормовых и 171 поместных немцев и литовцев)27.

Помимо военных, на русскую службу стали прибывать специалисты иных профессий.

Как прежде, много было оружейников, ювелиров. Некоторые из них были задействованы при изготовлении парадного оружия и обмундирования царских особ наряду с местными мастерами из Оружейной палаты и специалистами из Османской империи. Османам обычно заказывали в XVII в. «алмазные венцы» (короны по типу шапки Мономаха) и украшения царского облачения и регалий. А вот парадную булатную саблю с золотой насечкой для царя Михаила Романова, к примеру, изготовил немец Нил Просвит, чех по национальности. Одним из самых знаменитых ювелиров-иностранцев, работавших в московских Золотой и Серебряной палатах России при Михаиле Романове, был англичанин Яков Гаст (Jacob Gast).

Западные мастера были и на монетном дворе. Не без их участия выпускали наградные золотые монеты, игравшие роль медалей для отличившихся на государевой службе. Эти монеты чеканились на европейский (чаще всего венгерский) манер: стоимостью и весом от одного до 10 угорских (венгерских) золотых.

Иностранцы, из вновь прибывших западноевропейцев и «старых московских немцев», служили переводчиками в Посольском приказе. С 1588 г. в России обретался англичанин, протестант Иван Фомин Алмазенов (Джон Элмис). Он прибыл 15 лет от роду с дедом врачом Ричардом Элмесом, а потом поступил на русскую службу. Этот человек интересен историку тем, что, видимо, к нему восходит информация о событиях в России в царствование Михаила и частично Алексея Романовых, которая находится в ряде английских источников, а главное — в знаменитом сочинении о России голштинского ученого и дипломата Адама Олеария28.

Как и прежде, помимо немцев, Посольский приказ использовал в качестве переводчиков и дипломатов греков. Одним из самых видных греков переводчиков и дипломатов был Иван Дмитриев, сын Селунский. Его отец грек-аристократ приехал в Россию из Салоник в конце XVI в., получил чин московского дворянина, при Борисе Годунове входил в Боярскую думу29.

Как в прошлое столетие появились в Москве западноевропейские врачи. Сын упомянутого переводчика Посольского приказа Ивана Фомина, тоже Иван (Джон Элмес), был отправлен отцом в свое время в Англию. Там он учился медицинскому делу. При Михаиле Романове он прибыл в Россию, где успешно сдал экзамен в Аптекарском приказе и был принят в качестве врача. С 1620 г. Аптекарский приказ стал органом, который курировал не только придворную медицину, но и содействовал проникновению европейских методов лечения болезней за пределы Кремля и столицы. В штате приказа в 20-е гг. XVII в. числилось два Яблочков М.Т. Российское дворянство. История родов. М., 2009. С. 172.

Там же. С. 174.

Лисейцев Д.В. Переводчик Посольского Приказа Иван Фомин и источники по истории приказной системы Московского государства конца XVI — середины XVII века // Иноземцы в России XVI–XVII вв. Материалы международной конференции. М., 2006. С. 245.

Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб, 1892. С. 16–17.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

доктора, пять лекарей, один аптекарь, два переводчика, один подьячий и один окулист30.

Появление специалиста по глазным болезням было явным новшеством в области специализации медиков, находившихся в России. Свидетельством работы офтальмолога при дворе является целый набор очков Михаила Романова. В дальнейшем штат Аптекарского приказа только рос. Добавились алхимик, часовых дел мастер, аптекари, ученики по разным направлениям. Именно Аптекарский приказ вернулся к идее Бориса Годунова посылать молодых людей за границу для обучения. Правда, при царе Михаиле это были прежде всего дети самих врачей иностранцев, служивших в Аптекарском приказе, но сам этот факт служил важным опытом для переноса его в будущем на русских подданных.

Кстати, правительство Михаила Романова вспомнило о русских студентах, посланных некогда Борисом Годуновым за рубеж. Достоверно было известно о возвращении на родину лишь одного из них (в качестве переводчика шведского посла). О других узнать достоверно не удалось, хотя царь Михаил обращался, в частности, к английскому королю с просьбой отправить домой кого-либо из «годуновских» студентов. Выяснили, однако, что один из студентов в Англии принял протестантизм и стал весьма успешным пастором 31.

Приехали в Россию первого Романова и художники, но о них у нас будет идти отдельный разговор.

Как мы уже отмечали, все западные наемники делились в Иноземском приказе на кормовых и поместных. Первые получали жалованье и корм из казны; вторые, подобно русским служилым людям по отечеству, содержали себя с поместий с крестьянами. К примеру, Денис фон Визен получил поместья около Углича и Коломны, а Георг Лермонт — в Костромском уезде. Кстати, многие иностранные офицеры, видя трудности коммуникации с местными крестьянами и соседями (русскими помещиками), сами отказывались от поместий, предпочитая жалованье и корм.

В конце XVI в. в России действовало правило, по которому земли, выделенные правительством под поместья служилых иноземцев, не могли переходить к русским служилым людям. В 1614 г. правительство Михаила Романова вновь издало указ, подтверждающий данный порядок32, что гарантировало служилых иноземцев от конкуренции с русскими в поместном вопросе, снимая часть причин, порождавших вражду и фобии.

Вернулись и к старому пониманию правового статуса служилого иноземца в России.

Служилые «немцы», как и коренные подданные русской короны, приносили в присутствии пастора присягу московскому государю. В челобитных на царское имя они именовали себя по отношению к русскому монарху «холоп твой». «Немцы» имели право на свободу вероисповедания и право возвращения на родину по истечению их службы. Получали жалованье или поместья, а иногда и то и другое.

Голштинский дипломат и ученый Адам Олеарий, побывавший в России дважды в 1630х – начале 1640-х гг. писал, что он встретил в Московии большое число выходцев с Запада.

«Его царское величество содержит… с большими расходами, много толмачей для разных языков, а также много других слуг из немцев и иностранцев. В особенности много у него высших военных офицеров, частью оставивших свою религию и перекрестившихся…» Преображенский А.А., Морозова Л.Е., Демидова И.Ф. Указ. соч. С. 89.

Там же. С. 90.

Орленко С.П. Указ. соч. С. 77–79.

Сторожев В. Указная книга По местного приказа. М., 1889. С. 143.

Олеарий А. Описание путешествия в Московию. // Россия XVII века. Воспоминания иностранцев. Смоленск, 2003. С. 408.

2. Торговые «немцы» после Смуты XVI в. для Западной Европы стал временем бурного развития международной морской торговли. В ее рамках Россия заняла видное место, как поставщик разнообразного сырья и восточных транзитных товаров. Возможность быстро увеличить капитал, строя коммерческие связи в России, привлекло в нее множество западноевропейских купцов. Как мы знаем, с середины XVI в. среди «немецких» купцов на русском рынке доминировала Английская (Лондонская) Московская компания, однако к концу столетия она уже встретила серьезную конкуренцию с другими европейскими, прежде всего нидерландскими, предпринимателями, а также со своими соотечественниками, не входившими в число ее членов.

Бурные события Смуты отразились на западноевропейских купцах, как и на их русских партнерах, отрицательно. Многие коммерсанты были ограблены, их дома и дворы сожжены.

Но это не сделало Россию менее привлекательной для энергичных европейских людей, разъезжающих по белу свету в погоне за прибылями. Беспорядки в России, сопровождаемые ограблением иностранных гостей, даже породили авантюрные планы британских коммерсантов по захвату Русского Севера. Кончились они, правда, практически не начавшись, безрезультатно.

Некоторые западные купцы, особенно находившиеся в провинциальных северных или поволжских городах, сумели сохранить свое состояние и в Смуту, став в начале царствования Михаила Романова необходимыми партнерами русского правительства в деле восстановления страны. Одним из них был выходец из Нидерландов Геррит Ван дер Хейден (Григорий Григорьев Фандергейден русских источников). Смутные времена он «пересидел» на Русском Севере. В 1615 г. мы видим его уже в роли дипломата. Ван дер Хейден выступил посредником при налаживании связей Москвы и голландских Генеральных Штатов. Сами голландские дипломаты, прибывшие в Старую Руссу, опасались ехать в Москву по территории, где еще «гуляла» казацкая вольница. Ван дер Хейден вызвался доставить в Москву голландское послание. Успешно добрался до Посольского приказа и даже удостоился приема у царя Михаила Романова. Очевидно, в награду он получил разрешение свободно передвигаться по России и заниматься внутренней торговлей. Официальная жалованная грамота, позволявшая ему свободно курсировать между Новгородом, Псковом и Москвой, была выписана в 1619 г.

Свои торговые интересы Ван дер Хейден успешно сочетал с национальными интересами России. Возможно, за это впоследствии он получил исключительную милость русских властей: разрешение жениться на православной вдове православного выкреста Данилы Ильфова и вернуть своей жене и ее православным детям от первого брака прежнее протестантское вероисповедание и статус «немцев». Это был единственный случай в истории России!

Т.А. Опарина утверждает, что в Смуту были документально зафиксированные случаи смешанных браков, когда западные иноземцы брали в жены православных русских женщин, не меняя своей веры (РГАДА. Ф. 141 (Приказные дела старых лет), 1624. № 11).

Исследовательница предположила, что немецкий купец Иоганн Шмидт оставался протестантом, имея русскую жену34. Как сообщалось в предыдущей части, по сообщению Конрада Буссова, этого Шмидта, посредника «лисовчиков», восставшие против поляков ярославцы сварили живьем по совету крещеного фламандца Данилы Ильфова. Детям и жене даже не дали похоронить останки. Однако о национальности и вероисповедании вдовы Опарина Т.А. Указ. соч. С. 192.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

Шмидта Буссов ничего не сообщает. Поэтому брак протестанта с православной «немкой» с переходом последней обратно в протестантизм явился явлением исключительным.

В 1617 г. Ван дер Хейден был занят тем, что покупал продовольствие в благополучных районах России и возил в местности, разоренные войной и находящиеся, как, к примеру, Великий Новгород на грани голода. В Новгород в 1617 г. голландец привез 1500 четвертей зерна. «Причем нидерландский купец продал хлеб в казенные амбары по цене, значительно уступавшей рыночной (по 2,5 рубля, в то время как на рынках города хлеб стоил 3,5 рубля).

Вскоре он осуществил еще одну крупную поставку хлеба: отправил более 3000 четвертей дешевого хлеба в государственные кладовые Новгорода и Ладоги. Вновь его цена была ниже средней: 1,5 рублей против 2 рублей русских торговцев»35.

Новые льготы (освобождение на 2 года от уплаты налогов, если сумма пошлин не превышала 100 рублей) Ван дер Хейден получил по жалованной грамоте 1624 г., где, как особые заслуги купца перед царским правительством, было отмечено то, что в современном понимании означает сбор внешнеполитической разведывательной информации и ее аналитику, а в языке XVII в. называлось «проведывание вестей».

После середины 1620-х гг. «карьерный рост» Ван дер Хейдена в России прекратился.

Русское правительство нашло более богатых, с обширными политическими связями в западном мире купцов-сотрудников. Ван дер Хейден не получил ни права вывоза русского хлеба за рубеж, когда появилась такая возможность, ни длительных налоговых льгот. Он успешно торговал внутри России хлебом в голодные 1620-е гг. Получал право перепродажи западным купцам «заповедных товаров» (то есть товаров объявленных государственной монополией). В 1630-е гг. в Путивле закупал по заказу русского правительства селитру.

Однако капитал его существенно не рос. Несколько раз сменив статус голландского купца на московского торгового иноземца и обратно, Ван дер Хейден предпочел уехать в Европу.

Случилось это где-то около 1648 г.

Положение западноевропейских купцов в России сразу после Смуты можно проиллюстрировать и другим примером: историей английской семьи Барнсли (Barnsley).

Несколько поколений этой семьи потом проживало в России, связывая с ней успехи своего существования. По предположению Т.А. Опариной, торговые дела в России начал в 1610-х гг.

дворянин Вильям Барнсли, владелец Барнсли-Холла (Barnsley-Hall) в графстве Вустершир (Worcestershir). Неизвестно, бывал ли он сам в России, однако точно известно, что он направил сюда в качестве своего агента одного из младших сыновей Джона, которому в силу британского майората не полагалась на родине доля в родовой земельной собственности. В России Джона Барнсли звали Иван Ульянов. В таком варианте имя британского купца фигурирует в записи английской посольской книги за 1614 г. 36 Возможность посещений России самим Вильямом Барнсли весьма реальна. Участник голштинского посольства в Россию и Персию, Адам Олеарий сообщал в своей книге о России 1656 г. издания о нем удивительные вещи. В частности, тот факт, что отец Джона Барнсли Вильям прожил 126 лет и умер совсем недавно. Узнать эту информацию голштинец мог только в Московской Немецкой слободе, где старший Барнсли непосредственно или через сына был хорошо известен.

Джон Барнсли мог появиться на Русском Севере в Смуту в 1611 г. с арктической экспедицией Вильяма Гурдона или в 1612 г. с английским отрядом Артура Астона, планирующего захват Русского Севера, либо с миссией 1613 г. Джона Мерика, прибывшей для Опарина Т.А. Указ. соч. С. 31. (РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Кн. 4. Л. 443–444.) посредничества в деле русско-шведских переговоров37. По крайней мере к 1614 г. Иван Ульянов (Джон Барнсли) имел в Холмогорах свой двор, который был разграблен польсколитовскими интервентами и русскими «воровскими казаками». Скорее всего Джон Барнсли и его отец являлись членами Московской Английской компании, т.к. позже иски к Джону по непогашеным кредитам выставлял агент этой компании Джон Мерик.

Потеряв двор, Джон Барнсли попытался продолжить торговлю. Он получил от отца довольно большую сумму в кредит — 300 русских рублей. Однако Джон опять стал жертвой произвола, царившего в России на больших и малых дорогах. На сей раз, в окрестностях Троице-Сергиевой обители его ограбили казаки, находящиеся на государевой службе, при попустительстве своего воеводы Л.А. Вельяминова. Получить новую помощь от отца Джон не смог по причине недовольства родителя его женитьбой на дочери московского торгового иноземца ливонского переселенца фон Дюкера (Андрея Ульянова-Дюкерова, как его звали в России38). Вильям Барнсли посчитал этот брак мезальянсом, и такое отношение старшего Барнсли привело к изгнанию Джона из Московской Английской компании.

Однако Джон все равно наладил свое дело, перейдя в статус «московского торгового иноземца». Это дало ему определенное покровительство со стороны московских властей и явные преимущества над коренными торговыми людьми. Московские торговые иноземцы после принесения присяги русскому царю допускались, как и русские, до внутренней торговли, но были освобождены от посадского тягла, платили лишь чрезвычайные налоги, были подсудны Посольскому приказу, сохраняли свое вероисповедание и имели теоретический шанс возврата на родину.

Первоначально компаньонами англичанина Джона Барнсли были «московские торговые иноземцы» датско-ливонского происхождения. Позднее, констатируя монопольный успех голландцев в международной русской торговле, Барнсли переориентировался на дружбу с выходцами из Нидерландов. Облегчало это сближение общее вероисповедание (Барнсли был пуританином, то есть английским кальвинистом), а также заключение семейных союзов. Две младшие дочери Джона — Доротея и Елизавета вышли замуж за преуспевающих в России голландцев-кальвинистов. Доротея стала супругой крупного купца и российского мануфактуриста Петра (Петера) Марселиса, а Елизавета — женой Хармена Фентцеля (Еремея Андреева), агента известного голландского торгового дома, имевшего давние связи с Россией, — «Де Вогелар и Кленк»39.

В целом, как показывают исследования историков (в частности, А.В. Демкина), торговля России после Смуты неуклонно росла, а объем внешнеторговых операций с участием иноземцев вырос за столетие в несколько раз40. Об этом же свидетельствует факт значительного числа «торговых иноземцев», находившихся постоянно или прибывших на ярмарки в Россию. По данным А.В. Демкина в 20-е, 40–50-е, 70–80-е гг. XVII в. их насчитывалось более 200 человек в год, а в 1630-е и 1660-е гг. превышало 30041. А в целом (без скандинавов, французов и прочих европейцев) за 1620–1680-е гг. в России побывало торговых человека из Нидерландов, 319 коммерсантов-англичан, 210 гамбургских купцов, торговец из Любека и 14 из Бремена, как «московские торговые иноземцы» числилось выходцев из разных западноевропейских стран42.

Там же. С. 31.

Демкин А.В. Западноевропейское купечество в России XVII в. Вып. 2. С. 96.

Опарина Т.А. Указ. соч. С. 43–44.

Демкин А.В. Западноевропейское купечество в России XVII в. Вып. 1. С. 129.

Демкин А.В. Указ. соч. С. 26–28, 33.

Там же. С. 26–28.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

Определенной, но явно не главной проблемой являлась разница в культурной традиции России и Запада в отношении торговли. В России явно преобладала восточная традиция. Она подразумевала торг как состязание продавца и покупателя, где допускались разного рода хитрости, недомолвки, а потому каждая сторона должна была быть очень придирчивой, все проверять, иначе за ней не признавали профессионализма и обман не воспринимался как порок. Такой подход был явно далек от принципов торговли западных купцов-протестантов.

В итоге во всех записках иностранцев, где затрагивался вопрос о торговле с русскими, мы встречаем однозначное утверждение: «Русские купцы по большей части от природы так ловко обучены всяким выгодам, скверным хитростям и проказам, что и умнейшие заграничные торговцы часто бывают ими обманываемы. Кто, напротив, хочет обмануть русского, тот должен сам приехать и не быть глупым» (Ф. Кильбургер)43. Последняя фраза этого типичного для западноевропейца XVII в. высказывания ясно свидетельствует, что иностранные купцы на русской территории были не прочь освоить часть местного своеобразия «деловой этики»

торгового дела.

Более серьезной проблемой являлся тот факт, что до середины XVII в. центральная власть руководствовалась в своей торговой политике теми же принципами, что и в XVI в., то есть держала под контролем прежде всего интересы государевой казны и военные нужды.

Защита корпоративных прав русских торговых людей мало заботила правительство. Между тем отечественное купечество, привыкшее к средневековым торговым подходам, рисковало проиграть напористому европейскому конкуренту эпохи Нового времени на собственном внутреннем рынке. Неслучайно в купеческих челобитных звучит мысль о «заговоре»

иноземных купцов с целью уничтожить русскую торговлю 44. Обманы и хитрости русских купцов были бессильны остановить такую перспективу, если само русское купечество не освоит новые принципы торга, а русское правительство не выработает новый курс в отношении иностранных купцов.

К счастью, и то, и другое случится во второй половине XVII в., а в 1620–1640 гг.

отечественные купцы шесть раз (в 1627, 1635, 1637, 1639, 1646, 1649)45 отправляли в Кремль коллективные челобитные, требуя не пускать торговых иноземцев в глубь страны, ограничив их деятельность пограничными городами.

3. Расселение и образ жизни иноземцев в России после Смуты После Смуты число «немцев» в России значительно увеличилось по сравнению с XVI в. Дома иноземцев находились в разных городах, но больше всего их по-прежнему жило в Москве.

До 1652 г. «немцы» селились в разных местах столицы вперемешку с русскими людьми. Много иноземцев жило у Поганых прудов, другие имели дома на Арбате, на Ситцевом вражке, в Бронной слободе. К примеру, дом шотландца Джана Кара и его супруги Доротеи (в девичестве Фаренсбах) располагался на земле московской церкви Егория в Лукашках. Рядом находилось множество дворов других иноземцев, русских и выкрестов в православие (в частности, Д.А. Францбекова). Непосредственными соседями шотландца были Цит. по Орленко С.П. Указ. соч. С. 214.

Базилевич К.В. Коллективные челобитья торговых людей и борьба за русский рынок в первой половине XVII в. // Известия АН СССР. VII серия. От. общественных наук

. № 2. Л., 1932. С. 114.

Орленко С.П. Указ. соч. С. 215.

православный священник и Лев Ляпунов, сын известного организатора Первого ополчения Прокопия Ляпунова46.

Столичные жители со времен Смуты вполне привыкли к общению с иностранцами.

Порой москвичи становились даже свидетелями чисто западных обычаев, которые позже стали привычными и для россиян. К примеру, в РГАДА хранится дело 47 о дуэли двух иностранцев, случившейся в Старых Палачах в Бронной Слободе. Здесь проживали русские и иноземные оружейники, ювелиры и другие мастера. 6 июня 1637 г. сержант Петр Фальк, квартировавший в доме серебряных дел мастера Генриха Арнаса, убил на поединке сержанта Григория-Томаса Грельса. Петр Фальк был арестован. Свидетелями по делу проходили и русские, и иноземцы. Дело тянулось почти два года и кончилось для Фалька трагически.

Закованный в цепи и не раз пытанный иноземец умер в тюрьме. Не помогло ему даже прошение о переходе в православие.

В данном случае к «немцу» отнеслись, как того требовал русский закон. «Убийца, который не из самообороны (эта последняя разрешается), — констатировал Адам Олеарий, — но с заранее обдуманным намерением убил кого-либо, бросается в темницу, где он в течение шести недель должен каяться при суровых условиях жизни; затем ему дают причастие и после казнят отсечением головы»48.

О дуэлях между иностранцами упоминает и дневник Патрика Гордона. В октябре г. полковник Штрассбург заколол на дуэли полковника Литскина. В декабре того же года хотели драться офицеры Мевс и Бурнат, но их примирили. Патрик Гордон стрелялся с майором Монтгомери, поссорившись на вечеринке, происходившей в доме Гордона.

Поначалу русские люди взирали на дуэли с удивлением. Понятия знатных россиян «о чести» в XVI–XVII вв. отличались от западноевропейских. Русская знать защищала свою честь в суде, но честь не индивидуальную, а коллективную — честь рода. При Михаиле Романове судебная практика в данной области «по-европейски» смягчилась: за неоправданное местничество теперь не били кнутом, а назначали штраф, и за «бесчестие» перестали «выдавать с головой», тоже заменили денежным штрафом. Последнее давало возможность и для иностранцев, оскорбленных соплеменниками, прибегнуть не к принятой на Западе дуэли, а к государеву суду. Некоторые, однако, по-прежнему предпочитали личные поединки. К концу XVII в. в России к дуэлям иностранцев притерпелись и часто смотрели на них сквозь пальцы. А к середине XVIII столетия этот западный дворянский обычай стихийно распространился в России. Ни один российский монарх первой половины XVIII в., даже такой поклонник западных привычек, как Петр I, его не насаждал. «Морской устав», принятый при Петре I, наоборот дуэли запрещал.

Иностранные торговые люди, врачи и прочие невоенные специалисты, в случае ссор «о бесчестье» прибегали, как и россияне, к царскому правосудию. К примеру, конфликт придворного врача англичанина Артура Дия и его соотечественника «московского торгового иноземца» Джона Барнсли (Ивана Ульянова) царский суд разрешил в пользу лейб-медика.

Барнсли вынужден был заплатить последнему «за бесчестье» 25 рублей 49.

Неправославным «немцам», как всяким христианам, необходимо было где-то совершать церковную службу. В конце 1610-х гг. прямо в столице было разрешено построить Опарина Т.А. Указ. соч. С. 186.

Эскин Ю.М. Дуэль в Московии 1637 года// Археологический ежегодник за 1997 год. М., 1997. С. 461–463.

Также: РГАДА. Ф. 396 (Архив Оружейной палаты) Оп. 1. Ч. 36. Д. 53310. Л. 1–15.

Олеарий А. Указ. соч. С. 432.

Опарина Т.А. Указ. соч. С. 33. (РГАДА. Ф. 141 (Приказные дела старых лет). 1626. №8. Л. 1.)

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

лютеранскую кирху Св. Михаила. До конца 1620-х гг. она была единственной западной церковью в Москве. В ее приход ходили как лютеране, так и кальвинисты, пуритане, англикане, пресвитериане (в частности, шотландцы и ирландцы из «бельских немцев»).

Помимо лютеранского пастора, службу вели пасторы иных конфессий. Так, в 1620 г.

английский пастор Андрей Хартинс, прибывший в свите посольства агента Московской компании Джона Мерика, отслужил мессу для ревнителей «Church of England». Случаи пресвитерианского богослужения зафиксированы в 1620 и 1624 гг. В 1625 г. Георг Окс крестил младенца на «английский манер»50.

Такое «сожительство» хотя и объединяло «немцев» перед лицом русских обывателей, но, конечно, не радовало их. Все эти «немцы» в Москве являлись представителями различных протестантских течений. Голландцы, бравшие верх в торговле, сумели в 1627 г. испросить у русской центральной власти разрешение на строительство кальвинистского храма51. Главой кальвинистской общины вскоре стал приближенный к царскому двору голландец, гамбургский купец Петер Марселис. Он же добился разрешения на функционирование кальвинистского прихода при тульском оружейном заводе, где большая часть мастеров и рабочих составляли приглашенные из-за рубежа специалисты. Возглавлял кальвинистов в России Петер Марселис до конца своей жизни. Интересно, что главные торговые конкуренты голландцев — британцы, англикане, пуритане и пресвитериане по вере, перешли в приход новой реформаторской кирхи. Лишь небольшая часть англичан-англикан, «онемечившись», осталась в приходе лютеранской церкви Св. Михаила.

В 1652 г. в столице была создана Новая Немецкая слобода. Ее история довольно подробно исследована в работах отечественных историков52. Новая Немецкая слобода обосновалась там, где была и старая — на правом берегу реки Яузы. Здесь были построены протестантские немецкие кирхи и 1 кальвинистская голландская церковь. В 1680-е гг.

стараниями шотландского генерала Патрика Гордона, главы католической общины в России, была открыта сначала часовня, а потом и католическая деревянная церковь.

К 1665 г. в столичной Немецкой слободе насчитывалось 150 дворов53, а к началу 1670х — более 200. Большинство владельцев являлось офицерами и солдатами формирующихся регулярных частей российской армии. Несколько десятков дворов являлись купеческими. По крайней мере документы сохранили имена 19 владельцев дворов — торговых людей. Трое из них, Яков Брант, Яков Вестов (Вестхов), А. Ангдер (Ангелар), были московскими торговыми иноземцами, занимавшими промежуточное положение между немцами и русскими подданными. Девять — голландскими купцами, это — Ю. Гаарланд, А. Хоутман, Е. Фантроин, Т. Фантроин (Ван Тройн?), Х. Гофман, Г. Николаев, Ф. Тиммерман, Г. Фармер, Г. Фарвов.

Англичанами являлись собственники двух дворов — Т. Брейн и И. Домбел. Гамбургским Цветаев Д.В. Памятники к истории протестантизма в России. Ч. 1. М., 1888. С. 178, 183, 184.

Цветаев Д.В. Из истории иностранных вероисповеданий в России. СПб., 1887. С. 40.

Цветаев Д.В. К истории изучения вопроса об иностранцах в России. Варшава, 1891.

Он же. Обрусение западноевропейцев в Московском государстве. - Варшава, 1903.

Нечаев В.В. Иноземческие слободы в Москве в XVI–XVII вв. // Москва в ее прошлом и настоящем. Т. 2. Вып. 2.

М., 1910.

Звягинцев Е. Слободы иностранцев в Москве XVII в. // Исторический журнал. М., 1944. № 2–3.

Богоявленский С.К. Московская немецкая слобода // Известия АН СССР. Серия философия и история. Т. IV. М., 1947. №3.

Вершинина Н.Г. Иноземцы и иноземные слободы в Москве. М., 1948. (Кандидатская диссертация

на правах рукописи

.) Снегирев В.Л. Московские слободы. Очерк из истории Московского посада XIV–XVIII вв. М., 1956.

Ковригина В.А. Немецкая слобода Москвы и ее жители в конце XVII — первой четверти XVIII века. М., 1998.

Павленко Н.И. Лефорт. М., 2009. С. 20.

купцам П. Гасениусу, Г. Горцену, П. Энгельсу, М. Глюку, М. Люсу и П. Плюсу принадлежало 6 дворов54.

Из любого правила есть исключения. Так и запрет 1652 г. «немцам» проживать в столице рядом с русскими являлся не стопроцентным. По данным В.А. Ковригиной55, изучавшей западноевропейское население столицы, к 1665 г. 20 домов в Москве продолжало принадлежать западным врачам, аптекарям и коммерсантам. В 1667 г. за группой «немцев», выходцами из Гамбурга И. Плюсом, И. Сиверсом и голландцами Якобом Ван дер Хулстом, Питером де ла Дале, числился дом в приходе церкви Св. Николая в Столпах; один из домов на Покровке принадлежал голландцам А. Свелленгребелу и Ю. Белеусу; у Никитских Ворот проживал их соотечественник Ф. Сарелс; гамбуржцы М. Бихлин и Е. Фоглер обитали в собственных дворах в районе Поганых Прудов, где в 1620-е проживало вперемежку с русскими множество иностранцев. А.В. Демкин указывает, что в 1680–х гг. собственные дома в черте Москвы завели Хейнрих Бутенант, Даниэль Хартман и Кунрат Каннегитера56.

Население Немецкой слободы было очень неоднородным.

Если говорить о национальном составе Слободы, то обреталось множество шотландцев (преимущественно военных); немало голландцев (преимущественно купцов); выходцев из различных германских земель, Чехии, стран Скандинавии (торговых и служилых людей);

англичан (в основном купцов, до революции и казни британского монарха). Франц Лефорт в 1676 г. обнаружил одного швейцарца «базельского уроженца по имени Густав», который служил золотых дел мастером при царском дворе. Французов он не нашел ни одного, правда, в группе 11 офицеров, прибывших в Россию в 1675 г. вместе с Гордоном было 3 француза57.

После Смуты правительство Михаила Романова одно время воспрещало принимать на русскую службу французов-католиков. Причины такой избирательности не совсем понятны.

Ссылка на католицизм французов мало что объясняет, ибо среди шотландцев часто встречались католики (тот же Патрик Гордон), однако им в России давали «зеленую улицу».

Интернациональность Немецкой слободы только подчеркивала ее «европейство».

Реформация и контрреформация в Европе породила постоянные миграционные потоки. Из прославившихся в России «немцев» XVII в. многие и у себя дома на самом деле являлись эмигрантами. Так, гамбургский купец Марселис был родом из Голландии. Фамилия предков Лефорта звучала как Лиффорти, и жили они в Италии в Пьемонте. Но, став кальвинистами в середине XVI в., они подверглись гонениям со стороны католиков и вынуждены были бежать в «столицу Ж. Кальвина» — вольный город Женеву. Здесь на французский манер они переиначили свое имя и превратились в Лефортов. Франца Лефорта часто называют швейцарцем, что у настоящих женевцев может вызвать лишь улыбку, потому что Женева вступила в Швейцарскую конфедерацию лишь в XIX в. Что касается настоящих швейцарцев, то их можно было найти в разных армиях Европы. В Риме в охране Папы служили (и до сих пор служат) только швейцарские католики из кантона Вале. Толпы французов-гугенотов после отмены Нантского эдикта переселялись в Англию, Нидерланды, уезжали в заморские колонии.

Жители Слободы исповедовали различные христианские веры. Больше было протестантов (лютеран и кальвинистов). Балтазар Койэт, описавший голландское посольство Ковригина В.А. Немецкая слобода Москвы и ее жители в конце XVII — первой четверти XVIII в. М., 1998. С.

26–28, 35–38.

Демкин А.В. Западноевропейские купцы и их приказчики в России в XVII в. С. 73, 84.

Павленко Н.И. Лефорт. М., 2009. С. 19.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

в Россию 1675-1676 гг., насчитал в Немецкой слободе четыре церкви — три лютеранские и одну кальвинистскую58.

Неоднородно население Слободы было и по срокам пребывания в России. На фоне обласканных властью «иноземцев нового выезда» выделялось сообщество «немцев старого выезда», к которым власть относилась куда суровее. Как и прежде, в конце XVI — начале XVII вв., русское правительство в течение всего XVII столетия было занято «гоньбой за свежими иностранцами». Москва предпочитала вновь нанятых специалистов рожденным в России, потому что большинство детей «иноземцев старого выезда» не могли получить в России образования, равного соотечественникам из-за рубежа. Они были не конкурентоспособными по сравнению с вновь прибывшими.

Акцентируя внимание на примеры неквалифицированности немцев из среды «старых московских иноземцев», некоторые авторы, правда, не без давления современного им идеологического диктата, склонны были занижать или вообще сводить к нулю положительное воздействие жителей Немецкой слободы на русское общество. К примеру, А.В. Бородин, писавший в годы Первой мировой войны, оценил немецких офицеров в России XVII в. как «отбросы военных кадров Запада», а их влияние на русскую армию и людей как отрицательное. Той же линии, но уже в конце 1940-х гг. придерживались исследователи С.К.

Богоявленский и Н.Г. Вершинина. Так С.К. Богоявленский утверждал, что московские немцы не отличались ни высокими деловыми качествами, ни нравственными достоинствами, а вкупе с их малым числом в сравнении с коренным населением Москвы они не могли оказать никакого значительного, а тем более позитивного влияния на русское общество.

Однако куда более обстоятельное, чем у названных авторов исследование Немецкой слободы В.А. Ковригиной полностью опровергает данный подход. В.А. Ковригина на основе анализа большого комплекса опубликованных и архивных источников доказала значительное позитивное влияние обитателей Немецкой слободы, особенно вновь прибывших высококлассных специалистов (заводчиков, медиков, офицеров, художников, ремесленников и т.д.) на деловую жизнь и культуру России конца XVII — начала XVIII вв. При этом исследовательница не отрицала и факты наличия среди немцев людей бездарных, опустившихся и невежественных.

Вообще неоднородность населения любого поселения есть правило. Не исключением явилась и Немецкая слобода. Здесь было немало блестящих специалистов, образованных и энергичных людей типа Петера Марселиса и его сыновей, отца и сына Виниусов, Франца Лефорта, Патрика Гордона и многих других офицеров-шотландцев, лейб-медиков. Многие из них: тот же Гордон или Лефорт являлись людьми с развитым чувством чести. Но было в Слободе и множество проходимцев, недоучек, авантюристов, о чем говорят свидетельства самих иностранцев.

«В последние два года (1661–1663), — записал в свой «Дневник» только что приехавший в Россию Патрик Гордон, — прибыли в Россию очень многие иностранные офицеры, некоторые с женами и детьми, другие без них. Большая, если не самая большая часть этих пришлых были люди дурные и негодные. Многие из них никогда и не служили офицерами, а присваивали себе это звание вне пределов своего отечества. Так как они получали постоянное, хотя и небольшое жалованье и надеялись еще более поправить свои Посольство Кунраада фан-Кленка к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу. СПб., 1900. С. 524.

дела, то многие поженились на вдовах или на девицах, отчасти для того, чтобы устроиться порядочным образом, отчасти для улучшения быта»59.

Жители Слободы избегали браков с «московитками». Между собой «немцы» женились только сообразно социальному статусу и состоянию. В купеческой среде учитывались торговые связи и интересы. Чаще всего невест и женихов находили внутри своей торговой корпорации или ее компаньонов либо внутри родственного клана. Однако вдовы купцов и купеческие дочери считали престижным брак с офицером-дворянином. В 1670-е гг., когда шла Русско-турецкая война, прибывший в Россию молодой и обаятельный Лефорт обнаружил в Слободе множество офицерских жен, которые готовы были выйти замуж даже за не обустроенных и небогатых, как сам Лефорт, «офицеров-новобранцев». То же, как считал Лефорт, касалось и состоятельных офицерских дочерей («полковничьих дочек»). «Меня преследуют предложением жениться, именно на дочери полковника Кроуфорда, шотландца и нашего единоверца…»60, — сообщал еще не принятый на русскую службу Франц Лефорт своей семье, заверяя, что без согласия матери (отец Лефорта скончался в 1674 г.) и братьев он не примет решения. Дочь полковника, да и сам полковник вскоре умерли. Но на Лефорта «положила глаз» богатая и красивая купеческая дочь, также вскоре скончавшаяся. Между тем семья Лефорта не давала согласия на его возможные московские браки, справедливо полагая, что женатому человеку будет трудно выбраться из России.

Еще Гордон в 1660-е гг. заметил, что русские власти «доверяют больше женатым, а не холостым». Карьера офицеров с семьями всегда двигалась лучше. (Заложничество семей было в России действенным рычагом для правительства в управлении своими и чужими служилыми и торговыми людьми.) С другой стороны, удачные семейные связи в России, как и во всех странах мира того времени, были залогом карьеры и безопасности.

Лефорт, был «бонвиваном», но не являлся человеком непрактичным. Потому он скоро женился, причем без родительского благословения, на дочери покойного полковника Франсуа Суэ, уроженца г. Меца в Лотарингии61. Брак был смешанным: супругой кальвиниста стала католичка. В отношении смешанных браков западных христиан ни русские власти, ни русская церковь не протестовали. В Европе такие браки были не редки, лишь слишком ревностные в отношении своей веры люди осуждали подобные союзы. К последним относилась мать Лефорта, но прочие его женевские родственники-кальвинисты (братья и дядя) никак не осудили молодожена. Супруга Лефорта была кузиной Катарины фон Бокховен, первой горячо любимой, умершей к тому времени жены Патрика Гордона. В 1678 г. Франц Лефорт в чине капитана русской службы отправился в Киев под командование новообретенного родственника генерал-майора Патрика Гордона, начальника Киевского гарнизона (1678).

Патронаж Гордона помог Лефорту обрести устойчивую почву под ногами в России. Гордон, как всякий настоящий шотландец, воспитанный в клановой системе, считал себя обязанным опекать всех своих друзей, родственников и преданных ему и делу сослуживцев. Это качество, помимо высочайшего профессионализма, было одной из причин почти всеобщего уважения к Гордону в Немецкой слободе и за ее пределами.

Одной из проблем служилых немцев в России XV–XVI вв. были трудности, а часто и невозможность отбыть на родину. В XVII столетии эта проблема частично разрешилась.

Многим удавалось уехать. К примеру, при первой конфискации Тульского завода в казну иностранные мастера, работавшие на нем, свободно покинули Россию в 1640-е гг. После Лефорт Ф. Сборник материалов и документов. М., 2006. С. 46.

Павленко Н.И. Указ. соч. С. 20.

Лефорт Ф. Сборник материалов и документов. С. 46.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

возвращения завода Петеру Марселису он с легкостью, навербовал на Западе и привез в Россию новых специалистов. На стекольной мануфактуре Койэтов в Духанино управление производством осуществляли западноевропейские мастера, которые менялись раз в два– четыре года. В 1690-х — начале 1700-х гг. эти должности посменно занимали члены одного и того же семейства стеклодувов по фамилии Энглин из австрийского города Крейцбурга.

Правда, с легкостью отпуская рабочих (стеклодувов или металлургов), русское правительство могло вцепиться железной хваткой в высокообразованного, высокопрофессионального, нужного ему специалиста, как это случилось с шотландским генералом Патриком Гордоном, о чем речь пойдет дальше.

В целом столичная Немецкая слобода фактически всеми отечественными авторами: от классиков исторической мысли XIX — начала ХХ вв. (Н.М. Карамзина, С.М. Соловьева, В.О.

Ключевского) — до современных историков (Н.И. Павленко, А.В. Демкина, В.А. Ковригиной и др.) признается главным посредником в деле заимствования Россией западного опыта и культуры. Эпицентром европейского влияния на Россию считают столичную Немецкую слободу и зарубежные специалисты, занимавшиеся изучением «вестернизации Московии»62.

Причем Б.Х. Самнер, подчеркивающий, что тесные и постоянные связи возникли между Россией и Западной Европой уже во второй половине XV в., отмечает огромный прилив иностранцев в Россию XVII в.63 Что вполне созвучно образной оценке С.М. Соловьева, написавшего, что в XVII в. иностранные специалисты приезжали в Москву «толпами»64.

Поселения западных иностранцев в России, помимо столицы После Смуты мы обнаруживаем поселения служилых и торговых «немцев» в России не только в Москве, но и в других городах: в Архангельске, Холмогорах, Вологде, Ярославле, Костроме, Туле, Астрахани. В Архангельске и некоторых других городах имелись протестантские церкви. Некоторые «немцы», как, к примеру, внуки Иоганна Эйлофа, последнего лейб-медика Ивана Грозного, имели в России несколько жилищ. Эйлофы, помимо дома в Москве, имели дворы и оброчное имение под Костромой.

Численность «немцев» в названных городах выросла к концу XVII столетия. Так в Холмогорах к 1686 г. 20 западноевропейских купцов имели обширные дворы с собственными домами и многочисленными пристройками. В этих дворах, кроме хозяев, проживали их работники, охрана, многие с семьями, причем это были не только иноземцы, но и русские.

Такое же положение наблюдалось в Вологде, где документы называют владельцами собственных дворов 5 иностранных торговцев65. А ведь еще были и те «немцы», которые снимали дома.

Когда в 1675 г. через эти города ехало в Москву голландское посольство Ван Кленка, жители Вологды и Холмогор, голландцы и другие «немцы» имели возможность пообщаться с дипломатами. «Летописец» посольства Балтазар Койэт сообщает, что в Вологде обосновалась большая европейская колония, голландский посол «угощал несколько немецких купцов; они получили хорошее угощение и в веселом расположении уехали». Голландцы сами нанесли нескольким известным европейцам, живущим в Вологде, визиты. Среди них была вдова англичанина Томаса Хебдона. (Историкам хорошо известны записки этого «немца», К примеру: Baron S. The Origins of 17th — Century Moscow’s Nemeckaja Sloboda // California Slavic Studies.

1970. Vol. 5. P. 1–18.

Hughes L.A. Foreign Settlement // MERSH. Vol. 11. 1979. P. 216–218.

Samner B.H. Survey of Russian History. London, 11947. P. 294.

Соловьев С.М. Указ. соч. Кн. VII. С. 131.

Демкин А.В. Западноевропейское купечество в России в XVIII в. Ч. 1. С. 118, 112.

сообщающие интересные подробности о восстании Степена Разина.) Брат Томаса Хебдона — Джон являлся английским резидентом в Нидерландской республике. В Холмогорах 15 декабря 1675 г. посольский пастор готовился произнести проповедь. На нее пришло много проживающих в Холмогорах «немецких купцов с женами и детьми»66. Нашли голландцы своих соотечественников и среди немцев Ярославля67.

Постепенно во всех названных городах сформировался компактный квартал, где проживали одни иностранцы, выходцы из различных стран Западной Европы. Везде, как и в Москве, этот квартал назывался Немецкой слободой.

Но самым населенным немцами городом после Москвы был, конечно, Архангельск, представлявший собой с 1585 г. настоящие «русские ворота в Европу».

Первое более или менее подробное описание Архангельска среди европейских авторов принадлежало Адаму Олеарию, голштинскому ученому и дипломату. «На картах, как и в атласе, называется этот город св. Михаилом Архангелом, — сообщает Олеарий в середине 1640-х гг., — но русские называют его обыкновенно Архангельском. Он лежит далеко на севере в земле Двинской, на реке Двине, а именно на том ее месте, где река разделяется, течет мимо острова Пудожемского и впадает в Белое море. Город и гавань его не стары, так как раньше суда входили в левый рукав Двины у монастыря св. Николая. Так как, однако, от наносных песков это устье стало слишком мелким, а правый рукав глубже, то воспользовались правым рукавом и на нем построили город. Как говорят, сам по себе город невелик, но он славится из-за многочисленных купцов и заморской торговли»68.

Большинство иностранных купцов не имело жалованных грамот и торговало в России только на Архангельской ярмарке. В первой половине XVII в. она длилась 1 месяц (август), а во второй, по просьбам «немцев» и части русских торговцев, — была продлена до 3 месяцев в году: с июня по начало сентября. Иногда торговля велась и в октябре.

Основная масса «немцев» не зимовала в Архангельске. Они прибывали в конце весны и уезжали в конце лета или осенью с отходящими в Европу судами. Через 4–5 недель они уже были в портах назначения, если плавание складывалось удачно. Отплывать во второй половине октября или в начале ноября из Архангельска в Европу было очень опасно.

Запоздавшим приходилось либо зимовать в России, либо посуху через Псков и Новгород добираться домой.

Постоянно проживали в Архангельске лишь купцы, имевшие очень сильные позиции в России и часто обладавшие жалованными грамотами. Кроме того, к концу XVII в. среди голландских купцов в России стала развиваться так называемая комиссионная форма торговли. Постоянно находящиеся в России купцы торговали не только от своего имени, но и от имени своих партнеров, живущих на родине, но брали с партнеров за эти услуги определенные комиссионные сборы. Это привело к сокращению торговцев-сезонщиков, приезжавших на время ярмарки, и увеличило число купцов, находящихся в России длительное время. Так, в 1660-е гг. на ярмарке в Архангельске только голландских купцов, мелких и средних сезонников и крупных, постоянно находящихся в России, было до 180 человек. А в 1690-е гг. выходцы из Нидерландов насчитывали 80 человек, но это были в основном крупные Посольство Кунраада фан-Кленка … С. 359.

Там же. С. 368.

Олеарий А. Указ. соч. С. 341.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

торговцы, которые сами или их агенты постоянно находились в России69. Последним было выгодно не снимать, а иметь собственные дворы в Архангельске.

Интересно, что русские источники чаще всего называют имена этих купцов в русифицированной форме, что свидетельствует о значительной их интеграции в обыденную жизнь и делопроизводство России. Так, Адольф Хоутман и его сын Ян были для русских Адольфом Алфеевым и Иваном Адольфовым; Ян Твиск — Иваном Петровым Твиском;

Райнхоуда Дикенсона в Архангельске именовали Родионом Онаньевым и т.д. Имена многих архангельских «немцев» известны только в русской «транскрипции»: Роман Никулаев, Яков Романов, Яков Иванов сын Анкин, Андрей Буш, Логин Микулов, Иван Логинов и т.д.

Рост числа собственных немецких дворов в Архангельске во II половине XVII в. 8 собственных немецких 18 собственных немецких 25 собственных немецких Постепенно в Архангельске, как в Москве, сформировалась компактная Немецкая слобода. Только возникла она стихийно, без приказа русских властей селиться иностранцам отдельно от коренных жителей.

Со времен основания Архангельска в устье Северной Двины стояла деревянная крепость, где располагалась русская администрация — воевода, таможня, гарнизон. К ней примыкали с севера Русский и Немецкий гостиные дворы. Те немцы, которые сами рубили себе дома, старались строить их рядом с Немецким гостиным двором. Другие западные купцы покупали дворы у русских жителей, но тоже только те, что стояли недалеко от немецкого гостиного двора. Таким образом, вдоль реки на север постепенно сложился анклав чисто немецких дворов. Хотя этих дворов было меньше, чем русских, площадь, занятая немцами, оказалась больше русского посада. Больше Немецкой слободы была только Стрелецкая слобода в юго-восточной части города, где проживало более 200 стрельцов с семьями.

Большая площадь Архангельской Немецкой слободы произошла из-за того, что гамбуржцы, голландцы, англичане привыкли жить в более просторных жилищах. В «немецких домах»

было по четыре-шесть спален и одна-две гостиные. Склады и хозяйственные вспомогательные постройки располагались отдельно, ввиду этого каждый немецкий двор имел площадь от 60х200 м до 80х73 м. Располагались дворы вдоль прямых улиц.

Русское посадское население Архангельска строило дома, совмещенные с хозяйственными постройками и имевшими общую крышу. В жилой части было совмещенные комнатки, а большую часть составляли хозяйственные помещения. В целом русские дворы имели площадь примерно 12х25 м, располагались беспорядочно, чаще вплотную друг к другу.

Захаров В.Н. Торговля западноевропейских купцов в России в конце XVII — первой четверти XVIII в. // Исторические записки. 112. М., 1985 С. 192.

Демкин А.В. Указ. соч. С. 26, 59.

Велувенкамп Я.В. Архангельск. Нидерландские предприниматели в России 1550–1785. М., 2006. С. 134.

Окончательно планировка Архангельска сложилась после страшного пожара в мае 1667 г., который поглотил весь город, пощадив лишь деревянную крепость. Известный голландский купец, представитель датского короля и уже русский промышленник Петер Марселис предложил построить новые каменные гостиные дворы. Московское правительство согласилось с этой идеей и послало в июне 1667 г. в Архангельск группу экспертов из пяти русских мастеров-каменщиков во главе с шотландским архитектором Вильямом Шарпом.

Эксперты уже в сентябре представили чертежи, которые сразу были утверждены.

Площадь застройки тянулась вдоль реки на 400 м при углублении ее в посад на 170 м.

На север от крепости воеводы, как и прежде, располагался Немецкий гостиный двор, на юг — русский. После пожара 1670 г. в план строительства было занесено и создание новой крепости, так как пережившая гари 1667 г., 1668 г. старая крепость все же сгорела. В отличие от гостиных дворов, сложенных из песчаника и кирпича (последний частично завезли из-за границы), крепость опять была деревянной. Строительство длилось 13 лет. Русскими мастерами руководил до 1672 г. рижский инженер Матис Анцын (Маттиас Анцинг), далее до 1684 г.

русские управлялись сами.

И Немецкий, и Русский каменные гостиные дворы представляли собой не только складские помещения, устойчивые против воров и огня. Это были и военные сооружения, заменившие, по сути, деревянную крепость. Так Немецкий двор с 60 складами в двух нижних этажах стен, третий использовал, как закрытую площадку для солдат, в стенах имелись амбразуры. По углам строения находилось 4 круглые башни с пушками. Еще одна круглая башня с воротами располагалась в стене обращенной к городу. Четырехугольная башня 40метровой высоты со стенами толщиной в 4 м и воротами находилась на стороне, обращенной к реке. Также имелись еще двое ворот в стене.

Как выглядел Архангельск в 1775–1776 гг. мы знаем благодаря Запискам Балтазара Койэта. Он входил в состав голландского посольства К. Ван Кленка и оставил описание посольства, изданное в 1777 г. Бальтазар сообщает, что на месте сгоревших в недавнем прошлом гостиных дворов «…построен весьма прекрасный четырехугольный Двор из камня, с башнями, где хранится оружие. Здание это весьма велико, в три свода друг над другом; а все окна и двери из двойного железа. Двор этот называется немецким Гостиным Двором. Недалеко от него стоит еще один Двор, не столь великий, где хранят свои товары русские, еще не целиком отстроен, однако работы там спорятся. Все товары, кои спускаются сверху по реке, либо те, которые по морю на кораблях привозят, должны туда заносить, так, чтобы снаружи не оставалось ничего, кроме одного образца. Каждый купец, который в Архангельске или на Архангельск торговлю ведет, имеет там свою сводчатую палату, за съем которой он в год весьма мало денег платит»71. Есть у Б. Койэта и описание новой четырехугольной крепости с двумя въездными воротами и четырьмя трехэтажными восьмиугольными башнями, снаряженными пушками. «…Замок, или крепость, выстроенная из бревен, и называемая русскими Город. Да и немцы, говоря об этом месте, называют его тем же словом. Внутри этой крепости расположено большинство лавок и магазинов со всевозможными товарами;

выстроенная из дерева церковь, обширная тюрьма из более тяжелых бревен, кой весьма высоки и поставлены друг к другу стоймя… с небольшим входом в два-три бревна, что в него приходится проползать. … В той же крепости находится губернаторский двор, довольно большой, но, однако, из дерева и не очень тщательно выстроенный, в нем губернатор не пребывает во время иное, кроме как на ярмарках, или если немецкие и русские купцы приезжают, — по тем временам Цит. по кн.: Велувенкамп Я.В. Указ. соч. С. 140.

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

он получает большой доход. И все же как ярмарка закончится, он вместе со своим семейством переезжает выше по реке, в Колмогру (Холмогоры. — Прим. авт.) — маленький город в двенадцати милях выше Архангельска… Напротив двора губернатора поставлен Приказ, или Ратуша, где губернатор и дьяк, или канцлер, вместе с остальными советниками сидят, для того чтобы разбирать то, что разбирательству подлежит.

…Крепость… окружена сухим рвом и деревянными валами, с башенками, в коих солдаты вахту несут и цветными флажками на башенках хвастаются. Здесь находится двое ворот друг против друга… и у каждых ворот по две или три металлические пушечки стоят, при коих постоянно можно видеть солдат на вахте. На воротах находятся различные картины святых, и под ними сидят монахи или монашки и милостыню получают»72.

В свое время, в середине 1640-х гг., голштинский дипломат и ученый Адам Олеарий полагал, что международная торговля «…будет отвлечена от Архангельска и направится через Балтийское море в Лифляндию…». Причинами тому, по мнению голштинца, послужит более льготная таможенная политика шведского короля, который «желает брать лишь пошлину в % при провозе товаров через Лифляндию к Нарве», а еще потому, что здесь (в Лифляндии) «угрожает меньше опасностей»73.

«Волшебник, умеющий по звездам предсказывать будущее»74, так, по словам самого Олеария, его называли в Москве, ошибся. Голландское посольство обнаружило через 30 лет (в 1675) в Архангельске большую европейскую торговую колонию. Койэт пишет: «Здесь находятся различные голландские семейства, имеющие тут свое постоянное местопребывание и своего пастора, равно как и небольшую церковь, в которой, когда здесь происходит торговля, собирается много слушателей»75. Дипломаты и застигли такой момент. Пока посольство добиралось от Архангельска до Вологды, в Архангельск прибыло 17 голландских кораблей, а чуть позже якоря бросил еще один отряд европейских судов из «28 кораблей, в том числе английских»76.

На высокой башне монастыря Архангела Михаила, расположенного на юге Архангельска чуть в отдалении от других построек, любознательный Балтазар Койэт заметил часы, которые вполне могут стать символом не только самого Архангельска, города со смешанным русско-немецким населением, возникшим благодаря торговле России с Европой, но и всего процесса европеизации XVII в. Часы эти изготовил голландский мастер, поместил на них, как «немецкие, так и русские литеры», «…однако, время-то на них русское: потому как русские день свой начинают считать от восхода солнца, а заканчивают с заходом оного;

потому часы бьют раз через час после восхода и опять же раз через час после захода»77.

4. Социокультурный барьер между русскими и немцами в России XVII в.

Несмотря на большую открытость Европы и России в отношении друг друга после Смуты, а также продолжения процесса европеизации при посредничестве западных специалистов социокультурный барьер, разделявший Россию и Запад, как и русское общество от сообщества живших в России немцев, никуда не исчез. Этот барьер стал восстанавливаться снизу от общества, как мы видели, еще в конце Смуты. По мере же восстановления центральной государственной власти старая схема была воссоздана полностью. Причем Велувенкамп Я.В. Указ. соч. С 143–144.

Олеарий А. Указ. соч. С. 342.

Там же. С. 352.

Посольство Кунраада фан-Кленка… С. 315.

Там же. 564.

Велувенкамп Я.В. Указ. соч. С. 144.

инициатива в реконструкции социокультурного барьера исходила как от общественнополитических и церковных сил внутри России, так и со стороны Запада. Немецкое и русское общества, российские государство и церковь, а также отдельные личности — все внесли в это дело немалый вклад.

К примеру, фактор Московской (Лондонской) Английской компании, он же английский посол к царю Михаилу, Джон Мерик в 1620 г. в закамуфлированной форме просил русское правительство чинить препятствия межэтническим бракам. Он просил не принимать на русскую службу тех членов Московской (Лондонской) Английской компании, которые вступили в брак с «московскими уроженками»78. Под последними понимались не только русские православные женщины. Такие браки были крайне редки, т.к. требовали перехода в православие мужа. Фактор говорил прежде всего о женщинах из «московских торговых иноземцев», промежуточного сословия подданных московской короны. Дело в данном случае заключалось не столько в религиозном вопросе или национально-политических разногласиях, сколько лежало в области чисто экономических интересов. По свидетельству того же Мерика, после Смуты участились случаи, когда потерявший состояние купец, в частности член Московской компании, не мог вернуть кредиты и, избегая судебного иска на родине, через брак с русской при смене веры, а чаще по средству женитьбы на «московской немке», уходил от ответственности. Человек, ставший подданным российской короны, был не подвластным английскому суду. В случае возникновения к нему претензий надо было обращаться к русскому правительству.

Следствием переговоров Мерика не стал царский запрет на браки с «московскими уроженками». Михаил Романов просто удовлетворил частное ходатайство Мерика, которое было поводом к рассуждению фактора-посла о браках с «москвитянками». Упомянутый нами выше Джон Барнсли, по русским источникам Иван Ульянов, задолжавший своему отцу, члену Московской компании, должен был погасить кредит под гарантии русского правительства.

Интересно в плане понимания механизма функционирования межнационального барьера, разделявшего русское общество от сообщества «немцев» в России, воззрения самого упомянутого Джона Барнсли. Он стал крупным самостоятельным купцом именно в России.

Нашел себе супругу ливонку из «старых московских торговых немцев». В России родились все его дети. При этом Джон никогда не стремился к сближению с коренными россиянами.

Во-первых, потому что статус «иноземца» гарантировал ему больше самостоятельности, торговых привилегий и продвижения на русской службе, чем было у обычных российских «холопов государевых». Самым курьезным в этом плане были дела о массовом переходе на русскую службу воинов Речи Посполитой. Случалось это обычно в ходе неудач польской стороны или затяжных военных действий, грозивших полякам неблагоприятным концом. Не совсем понимая отношения русских властей к себе, многие подданные польской короны сначала выдавали себя за «черкас», то есть православных запорожских казаков. Они думали, что назвавшись единоверцами-украинцами, обеспечат себе лучшую карьеру в России. Убедившись, что это не так, новые подданные московской короны затевали дела о пересмотре обстоятельств их выхода. Они признавались, что они шляхтичи и «поляки» (то есть католики или униаты польского, литовского, украинского или белорусского происхождения). Если такой статус удавалось доказать, то общественное положение нового Опарина Т.А. Указ. соч. (РГАДА. Ф. 35. (Сношения с Англией). Оп. 1. Стб.79. Л. 179.)

ТАТЬЯНА ЧЕРНИКОВА. ЕВРОПЕИЗАЦИЯ РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV–XVII ВЕКАХ

подданного-перекрещенца улучшалось, он поднимался по служебной лестнице, вырастало его жалованье.

Во-вторых, право суда «иноземцев» в Посольском приказе гарантировало большую защищенность, особенно если за границей у немца имелись высокие покровители при дворах западноевропейских монархов.

В-третьих, из России надо было вовремя уехать, что было возможно только при статусе «иноземца». Судьбы потомков оставшихся в России немцев складывались хуже, чем у их родителей. Роды «мельчали», падал их социальный престиж, сокращались капиталы и, наконец, русские власти, весьма терпимые к вероисповеданию недавно въехавших в страну иностранцев, в отношении детей «московских иноземцев старого выезда» проводили совсем другую политику. Их принуждали к обращению в православие и к принятию полного российского подданства. Чуть ниже мы проиллюстрируем механизм этого действа на судьбах трех немецких семей, досконально прослеженных Т.А. Опариной.

Вопрос веры, заполнявший практически целиком духовную жизнь россиян, не был пустым звуком и для западных христиан. Как всякий протестант, Джон Барски отличался крайней щепетильностью по отношению к религии. Он был умеренный пуританин и воспитал своих детей, родившихся в России, ревностными кальвинистами, всегда стремившимися сохранить свою обособленность от московитов79. Будучи московским торговым иноземцем, то есть в значительной степени уже подданным российской короны, Джон Барнсли отнесся крайне враждебно к переходу в российскую государственную религию своего зятя, французского дворянина, гугенота барона Пьера де Ремона. Произошло это в конце 1620-х гг.

Барнсли до последнего добивался у обоих государей, царя Михаила и патриарха Филарета, развода своей дочери кальвинистки Анны с ее православным теперь мужем Петром-Иваном Деремонтовым. Более того, он настаивал на сохранении пуританской веры у их общего малолетнего сына Дэвида.

Позиция русских властей в отношении смены веры (дело Анны Барнсли) Русская сторона проявила еще больше религиозной «принципиальности». По сообщению Адама Олеария, патриарх Филарет пнул упавшего перед ним на колени Джона Барнсли ногой80. Новообращенный православный российский дворянин Иван Деремонтов (Пьер де Ремон) заманил свою не достигшую и 20 лет супругу-кальвинистку в православный монастырь, где она оказалась в невольном 6-недельном заключении, а потом была насильственно крещена в православие. Для повторного крещения Анну (Барнсли) де Ремон связанной опускали в реку. Таинство посчитали состоявшимся, несмотря на то, что клятвы за «новообращенную» произносила монахиня, в то время как сама оглашенная посылала проклятия в адрес православного клира, а на заявление монахини, что она, Анна, принимающая в православии новое имя Аграфена, отрекается от Кальвина, плюнула говорившей в лицо. Стал православным и малолетний Дэвид, получивший новое имя Иван.

Естественно, православными были и рожденные в этом браке позже дети — Михаил и Иван (меньшой).

По свидетельству Адама Олеария, Анна (Барнсли) отличалась не только удивительной красотой, но и удивительной преданностью своей вере. Ее брак был заключен в 1627 г., когда Анне шел 16-й год. В 1630 г. православная чета Деремонтовых с детьми отбыла в Свияжск, куда дворянин Иван Деремонтов был направлен служить воеводой. Где-то между 1633 и Цветаев Д.В. Протестанты и протестантство в России до эпохи преобразований. М., 1888. С. 394.

Адам А. Указ. соч. С. 299.

гг. Деремонтовы вернулись в Москву. Глава семьи был тяжко болен и вскоре умер.

Деремонтов не получил в России поместья. Жалованье ему выплачивали через Иноземский приказ, который в ответ на челобитную его вдовы выделил ей с детьми жалованье в 15 рублей в месяц81. Русские власти стремились к опеке над овдовевшей Деремонтовой и стали подыскивать ей нового мужа из русских служилых людей.

Анна-Аграфена же не пожелала более терпеть ни религиозное, ни брачное насилие. По словам Олеария, Анна переоделась в немецкое платье и стала ходить в столичную кальвинистскую церковь. Она знала историю семьи фламандца Даниэля Эйлофа (Данилы Ильфова), где православной вдове и ее православным детям в конце Смуты удалось возвратиться в положение «немцев» и вернуть себе прежнюю кальвинистскую веру. Однако момент для ее бунта был выбран неудачный. Как показало исследование Т.А. Опариной 82, во второй половине 1630-х гг. после неудачного завершения Смоленской войны московские власти прекратили политику льгот по отношению к протестантам. На «старых московских служилых иноземцев» оказывалось давление, принуждающее их переходить в православие, а следовательно, и принимать полное российское подданство под угрозой потери привилегированного социального статуса. Поляков, поступивших на московскую службу, поголовно обращали в православие.

Практика церковного и государственного суда России XVII в., как, кстати, и Турции, приравнивала попытку уйти из государственной религии в иную конфессию к государственной измене. Патриарх Филарет, а после его смерти в 1634 г. патриарх Иоасаф железно придерживались подобного взгляда.

Религиозный протест Анны (Барнсли) привел ее к церковному суду. Она была заключена в монастырь вместе с младшим ребенком, очевидно сыном Иваном, который там и скончался. Старшие дети Дэвид-Иван и Михаил были отданы на воспитание русскому дворянину, возможно, их крестному отцу. Поначалу Анну держали в привилегированном столичном Новодевичьем монастыре. Однако Анна под видом «ругани» на английском языке с англичанином-кровельщиком, чинившим монастырскую крышу, установила связь с родными, которые поддерживали ее религиозное мученичество. Когда это открылось, Анну перевезли в северный Воскресенский Горицкий монастырь в районе Белоозера. Епитимья была ужесточена. Прекратиться она могла лишь, когда Анна раскается в своих заблуждениях.

В противном случае монастырское заключение должно было идти до смерти.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«Издание книги Как тебя зовут? (рассказы и повесть) писателя Виталия Анатольевича Богомолова и подготовка в рамках проекта Пермская библиотека (www.kulturaperm.ru) его электроннной версии осуществлены при поддержке Министерства культуры, молодежной политики и массовых коммуникаций Пермского края и при содействии Пермской краевой общественной организации Союза писателей России. На обложке, титульном листе: Фуга, бронза, змеевик, 32х17х14 мм, 2010 г. — работа члена Союза художников РФ Юрия Шикина....»

«Московский государственный институт международных отношений – Университет МИД РФ Алексей Подберезкин НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛЪ Том I Роль идеологии в модернизации России Книга 2 Роль национального человеческого капитала в период фазового перехода человечества Москва, 2011 г. СОДЕРЖАНИЕ Книга 2 Роль национального человеческого капитала в период фазового перехода человечества Предисловие Глава 1. Идеология опережающего развития национального человеческого капитала 1.1. Модель...»

«Сергей Сокуров-Величко МОТИВЫ НОВОЙ РУИНЫ (из малороссийских тетрадей) Оглавление Слово об авторе ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ. КАЗНЬ ПО-ДРЕВЛЯНСКИ ГОРДИТЬСЯ МАЛЫМ КАЗНЬ ПО-ДРЕВЛЯНСКИ ЯЗЫК ДО КИЕВА ДОВЕДЁТ ПРОРУССКОЕ и ПРОРОССИЙСКОЕ на УКРАИНЕ РФ и ДИАСПОРА ТЕТРАДЬ ВТОРАЯ. ЦАРСКИЕ ДАРЫ С РУССКИМ РАЗМАХОМ ЗОЛОТОЙ ПРИЗ РОССИИ ЦАРСКИЕ ДАРЫ АННЕКСИЯ ЧЕРЕЗ ОНЕМЕНИЕ ТЕТРАДЬ ТРЕТЬЯ. НА СЕЧИ КАК НА СЕЧИ АСТРОЛОГИЯ И...»

«RUSSIAN SOCIOLOGICAL REVIEW. 2013. VOL. 12. NO 3 137 Великие читательницы: фанфикшн как форма литературного опыта1 Наталья Самутина* Статья посвящена осмыслению феномена фанфикшн как социокультурной практики и литературного опыта. Главная особенность фанфикшн как нового типа современной литературы, полностью выведенного за рамки литературы как индустрии — это ключевое место читателя и повышенная роль читательского сообщества, обеспечивающие функционирование этого культурного пространства как...»

«0 1. НОРМАТИВНАЯ ЧАСТЬ Программа спортивной подготовки для детско-юношеской спортивной школы Авангард г. Белореченска (ДЮСШ) по гандболу составлена на основе Примерной программы спортивной подготовки для ДЮСШ, СДЮСШОР (допущено Государственным комитетом по физической культуре и спорту, издательство Советский спорт, Москва, 2004), Методических рекомендаций по организации деятельности спортивных школ в Российской Федерации (письмо Министерства образования и науки РФ от 29.09.2006 г. № 06-14/9),...»

«1 Раков В.П. МЕОН И СТИЛЬ (Опубликовано в: Anzeiger fr slavische Philologie. Graz (Austria), [1999]. Bd. 26.) Прежде чем стать выражением и функцией 1, то есть почувствовать себя самостоятельным от давящей энергии денотата, слово пребывает в диффузной субстанции мифа, где оно отождествлено с означаемой предметностью. Однако уже на этой стадии своего бытия оно свершает то, что смело можно назвать подвигом созидательной ясности. Пафос слова как бы заключается в космизации первичного хаоса, что...»

«Министерство образования и науки РФ ФГБОУ ВПО Тверской государственный университет Факультет физической культуры Кафедра спортивных дисциплин, Утверждаю: Декан факультета Комин С.В. Рабочая программа дисциплины Физическая культура Бакалавр физической культуры 034300.62 Направление подготовки Физкультурное образование Профиль подготовки Квалификация (степень выпускника) Бакалавр физической культуры Форма обучения (очная, заочная.) Обсуждено на заседании кафедры Составитель: 2011 г. Протокол №...»

«Е. С. Соболева ПОРТУГАЛЬСКИЕ ПЛАТКИ ЛЮБВИ КАК ЖИВАЯ ТРАДИЦИЯ В 2007 г. автор настоящей статьи собирала для МАЭ в северной Португалии этнографическую коллекцию. По рекомендации португальских коллег прежде всего были приобретены два льняных вышитых платка, что представляется весьма символичным. В 2010 г. автор специально посетила г. Вила Верди, чтобы ознакомиться с современными образцами местного ремесла, и приобрела вышитые платок и салфетку. В последнее десятилетие в Португалии заметно усилился...»

«ISSN 1563-034Х Индекс 75880 25880 л-Фараби атындаы Казахский национальный университет аза лтты университеті имени аль-Фараби азУ ВЕСТНИК ХАБАРШЫСЫ КазНУ Экология сериясы Серия экологическая АЛМАТЫ № 1 (27) Выходит 3 раза в год. Собственник КазНУ имени аль-Фараби. СОДЕРЖАНИЕ Основан 22.04.1992 г. Регистрационное свидетельство № 766. РАЗДЕЛ 1. Воздействие на окружающую среду Перерегистрирован антропогенных факторов и охрана окружающей среды. Министерством культуры, информации и общественного...»

«Дорогие друзья! Приветствую организаторов, участников и гостей XXI Чтений имени Владимира Ивановича Вернадского! В очередной раз в Москве собрались делегации семидесяти субъектов Российской федерации, а также соотечественники и друзья из Белоруссии, Казахстана, Словакии, Чехии, которые на протяжении веков развивались в рамках единого культурного и образовательного пространства – Русского мира. Поддержка талантливых и одаренных детей является важнейшим направлением современной государственной...»

«Я и мой ребенок тренинг ЯЛюблюТебяНаташаЯТолик Я у тебя в догу Я училась в одном институте с зайцевым вячеславом N 1 к постановлению Я тебе не верю панайотов текс Я хочу продать костный мозг Я скорпион он рак Я хуй а ты сиськи покажеш без ливчика Я сам их тех никольский Я пою барыкин скачать Ярлык от quake 2007 с Mp3 из к н сестра Я повредила товар при возврате в магазин Я-путинист Shell corena s46 20 ц Являлась соавтором и продюсером хита с которым слушатели впервые познакомились ЯБуркхардт...»

«Устав города Москвы (с изменениями от 24 июня 1998 г., 12 июля 1999 г., 12 июля 2000 г., 13 июля 2001 г., 6 ноября 2002 г., 19 марта, 22 октября 2003 г., 14 июля 2004 г., 15 февраля 2006 г., 22 октября 2008 г.) Принят Московской городской Думой 28 июня 1995 года Московская городская Дума: руководствуясь Конституцией Российской Федерации, выражая волю и интересы жителей города Москвы, признавая права и свободы человека и гражданина, утверждая социальный и межнациональный мир и согласие, желая...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Основная образовательная программа высшего профессионального образования Направление подготовки 033000 Культурология Профиль История культуры Квалификация (степень) выпускника – бакалавр Нормативный срок освоения программы – 4 года Форма обучения – заочная СОДЕРЖАНИЕ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1....»

«12| азМУ ХАБАРШЫСЫ ИННОВАЦИИ И КАЧЕСТВО УСЛУГ В ЗДРАВООХРАНЕНИИ А. Аканов, У. И. Ахметов, Е. А. Биртанов Казахский национальный университет им. С. Д. Асфендиярова Основой конкурентноспособности отечественного здравоохранения должны стать модернизация, диверсификация и инновационное развитие. Это позволит вывести казахстанское здравоохранение на международный уровень, повысит качество и доступность медицинских услуг населению. В современных условиях рыночных отношений в Казахстане здоровье...»

«Богословские труды 22 ISSN 0320—0213 МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ БОГОСЛОВСКИЕ ТРУДЫ СБОРНИК ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ ИЗДАНИЕ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ МОСКВА · 1981 СОДЕРЖАНИЕ Архиепископ Сергий (Голубцов). Воплощение богословских идей в творчестве преподобного Андрея Рублева 3 Проф. Н. Д. Успенский. Византийская литургия (Гл. 2).... 68 Монахиня Игнатия. Преподобный Косма Маиумский и его каноны 116 Минуций Феликс. Октавий 139 Н. А. Моисеев. 600 лет победы на Куликовом поле. Библиография CONTENTS Archbishop...»

«1 Февраль 2012 LA GAZETTE Revue de la presse russe sur l’Internet dite depuis 1987 par Le Centre de Langue et Culture Russe №229 BP 73 75261 Paris Cedex Tel / Fax : 01 45 44 gazette.clcr@gmail.com www.clcr.ru http://clcr.over-blog.com Подписано в печать 24 февраля РУ С С К А Я З А РУ Б Е Ж Н А Я ГАЗЕТА Распространяется бесплатно по Интернету Первая Интернет - газета на русском языке во Франции Издается Центром Русского Языка и Культуры в Париже Редакция не несет ответственности за мнения...»

«Liste des ouvrages reus par le centre de langue et de culture russes de Mons Список книг и материала Центра русского языка и культуры при университете г.Монс № п/п Код Наименование, характеристика, серийный номер товара Кол-во Звезды о России: знаменитые люди о Родине. — М.: Европа, 2006. — 128 с.: ил. 121 130871 1 ISBN 5-9739-0074-6 Обложка 1С:Образовательная коллекция. Профессор Хиггинс. Русский без акцента! Версия 6.0. — М.: 1С, 2008. CD-ROM 1С:Познавательная коллекция. Россия на рубеже...»

«Лев ЛУЗИН Планета Южный Урал Живая энциклопедия народов Челябинской области Челябинск 2012 УДК 39(470.55)(031) ББК 63.5(2Рос-4Че)я2 Л83 Книга написана и издана при поддержке Ассамблеи народов Челябинской области, редакции газе­ ты Челябинский рабочий, Челябинскстата. В издании участвовали: ОАО ММК, ОАО Челябэнерго­ сбыт, Объединение Союзпищепром, ОАО Челиндбанк, ООО Равис — птицефабрика Сосновская, Компания ТехноКом, Администрация Катав­Ивановского муниципального района, Челябинский об­ ластной...»

«Исполнительный совет ЮНЕСКО Издание 2006 г. Исполнительный совет Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры Зал заседаний Исполнительного совета, в котором делегаты рассаживаются по кругу, символизирует равное достоинство всех членов, а конструкция потолка представляет собой конвергенцию умов в виде краеугольного камня. ЮНЕСКО / Доминик Роже Исполнительный совет ЮНЕСКО Издание 2006 г. Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры Впервые...»

«Культура Юрий Левинг ерекраивая наследие: фигуры и фасоны в детской книге 1950–2000-х годов (четыре этюда) А об иллюстрациях нужно было бы отдельную статью. М. Цветаева. О новой русской детской книге. 1931 По охвату эмпирического материала предлагаемые заметки не претендуют на систематическое исследование1, тем не менее мы постараемся наметить некоторые архетипы в советской детской иллюстрации начиная с периода оттепели2 и тенденции их последующей адаптации в книге3 постсоветского периода. В...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.