WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:   || 2 |

«1822 плану – соединения веры с ведением. Язык французский в литературе, во всех науках естественных и математических сделался до того классическим, что профессору химии, ...»

-- [ Страница 1 ] --

1822 плану – соединения веры с ведением. Язык французский в литературе, во всех науках

естественных и математических сделался до того классическим, что профессору химии,

медицины, физики, математики и астрономии невозможно не читать специальных сочинений на французском языке, тем более что французы весьма редко пишут на латинском

языке. У нас французский язык стал общеупотребительным, и странно было бы не знать

его, а во многих родах службы это знание необходимо» (Сухомлинов. Исследования и статьи по истории русского просвещения. Т. I. – C. 190).

Преподавание сельского хозяйства в Казанском университете было начато вновь в 1842/43 учебном году П.А. Пеллем.

Казанский вестник. – 1825. – Ч. 14. – С. 277 – 278; Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 68.

«В 1822 г., во время промывки уральских золотоносных песков, заметили примешанным к песочному золоту особенный металл, в виде таких же зерен, как и золото, но только белого, блестящего цвета... Екатеринбургский горный начальник Берггауптман Осипов поручил произвести исследование над сим телом аптекарю Гельму и практиканту Варвинскому». В статье «Известие об особливых металлических веществах, открытых близ Екатеринбурга» управляющий Екатеринбургской горной лабораторией И.И. Варвинский никакого заключения о составе руды не сделал. Управляющий же Гороблагодатских заводов Н. Мамышев заключил, «что один из них содержит в себе платину, другой подобен американскому осмийстому иридию», а Гельм в 1823 г. открыл в руде иридий, палладий, золото, серебро, родий, осмий и железо. В 1823 г. небольшие количества образцов руды были направлены для качественного анализа к В.В. Любарскому, в Петербург: «Здесь в лаборатории Горного кадетского корпуса оный металлический шлих был мною опробован сравнительно с американскою сырою и очищенною платиною, и я получил одинакие результаты, по коим заключаю, что шлих сей принадлежит к особенному роду сырой платины, содержащей в себе знатное количество соединения иридия с осмием». Минералогическое описание уральской платиновой руды дал в 1824 г. профессор Петербургского университета Д.И. Соколов284.

Первое количественное исследование русской платиновой руды Любарским (1824) показало, что руда не является самородной платиной, «ибо чрезвычайно мало содержит в себе оного металла; но его можно назвать самородным осмиистым иридием, в котором платина и другие металлы составляют только примесь, поелику чрез разложение открывается, что во 100 частях того шлиха находится: иридия до 60, осмия до 30, железа до 5, платины 2, золота 3/4, титана, хрома и еще не исследованных металлов 2».



Цит. по: Цюрюпа М.Г. Работы русских ученых первой половины XIX века по аналитической химии платины и платиновых металлов / М.Г. Цюрюпа, И.П. Алимарин // Вопросы истории естествознания и техники. – 1957. Вып. 5. – С. 57 – 58.

В текущем году Казанский «помповый285 завод приведен был уже в такое состояние, что на оном выделано было 3.285 кож: помповых 537, подошвенных 148, сыромятных 100, юфтяных с мездрою 605, юфтяных обыкновенных 1.895».

Рыбушкин М. Казань // Заволжский муравей. – 1832. – Ч. II, №. 10. – С. 557.

Цитата к месту: «В 1722 г. Император Петр Великий приказал устроить» оный казенный кожевенный помповый завод и привести в надлежащее действие мастеру из англичан, самим Государем для сего дела вызванному. Завод помповый первоначально находился в городе Казани близ суконной фабрики. С ним заключен был на пять лет контракт, с условием принять на себя обучение пяти мальчиков. В нем сделано 28 чанов посредственной величины, в коих ежегодно приготовлялось от 300 до 400 штук на катенсПодробности см. в публикациях: Варвинский «Новый магазин естественной истории» (изд.

Двигубского, 1822, № 12, II отдел); Любарский «Отечественные записки» (1823, № XII, с. 20); Гельм (1823) и Соколов «Указатель открытий по физике, химии и пр.» (1824, № 1) (Блох М.А. Хронологии важнейших событий в области химии и смежных дисциплин и библиография по истории химии. Л.–М.:

Гостехиздат, 1940. С. 115).

По Далю, «пумпа – пумповая подошва, помповая, самая толстая и прочная, для обшивки насосных поршней, стаканов».

1822 помпы, ординарные помпы и ластовые суда. Кожи приказано было отправлять в С.-Петербург. Завод сей на прежнем его месте существовал 90 лет. На нем выделано помповых кож, полагая в сложности по 350 в год, всего 31.500 штук. По штату в 1798 г.

положено иметь при заводе с мастером, подмастерьем, учениками и работниками всего 14 человек. Суммы на всех отпускалось 432 руб., сверх сего вольнонаемному мастеру производилось жалованья по 2000 руб. в год. Еще в 1776 г. приказано было, чтобы завод был перенесен в другое место, чего требовал тогда порядок градского строения. Вследствие чего кожевенному мастеру велено было отыскать поблизости способную на делание помповых кож воду, каковая и найдена в 1777 г. на месте ныне существующего завода, построенного уже в 1812 г.

Рыбушкин М. Казань // Заволжский муравей. – 1832. – Ч. II, №. 10. – С. 554 – 556.

1823 13 января Алексей Иванович Лобачевский вышел в отставку по собственному желанию286. «Трудно сказать, что могло побудить молодого технолога так рано расстаться с ученою карьерою, – рассуждал Загоскин, – возможно, на это решение подвигнуло его удрученное положение, в каком находился в то время Казанский университет, только что подвергнувшийся пресловутому «обновлению» его попечителем Магницким, и с которым не мог примириться свободолюбивый и неподатливый характер Лобачевского».





Может быть, он рассчитывал на более выгодную частную практику технолога. Некоторое время он управлял медеплавильным заводом Осокиных, в 1827–1837 гг. арендовал их же суконную фабрику в Казани287. А. Лобачевский имел отношение к фабрике до ее пожара в 1848 г., но затем остался без дела. Человек сосредоточенный и нелюдимый от природы, бессемейный, он вел совершенно уединенную жизнь, чуждаясь людей и даже брата, в особенности ненавидя женский пол. «Он скончался весною288 1 марта 1870 г., – писал Н. Загоскин, – завещав Казанскому университету собрание специальных книг (180 наименований), которое в сентябре того же года и было передано университету его племянником А.Н. Лобачевским». Научно-литературная деятельность А.И. Лобачевского выразилась лишь в приведенных выше двух его рукописных работах289.

А.И. Лобачевский только два года преподавал технологию в Казанском университете. По мнению А. Альбицкого, «после А. Лобаческого не было правильного преподавания технологии, оно со временем даже и прекращалось. И. Дунаев, хотя и числился профессором по кафедре технологии, преподавал, главным образом, а иногда и исключительно, химию. Зинин, занимая эту же кафедру, тоже главное внимание обращал на химию, и только с назначением М.Я. Киттары преподавание технологии стало на прочную основу».

Булич Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным источникам / Н. Булич. – Казань: Тип. Имп. ун-та, 1887. – Ч. 1. – С. 251; Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 54 – 55; Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 60.

В «Материалах для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804–1826)» (А. Лица / Сост. Н. Загоскин. Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. 48. Лобачевский.

С. 3) написано, что А.И. Лобачевский «уволен по прошению от университетской службы 13 января 1822 года (17 л. от роду)».

Подробности см. «С 1827 по 1837 гг.». – Примеч. сост.

В «Казанском некрополе» Н. Агафонова написано, что это было 1 марта 1870 г. (Казань и казанцы. Казань: Типо-Лит. И.С. Перова, 1906. Ч. I. С. 83). – Примеч. сост.

В 1982–1983 гг. доцент Я.М. Лопаткин (1896–1990) написал статью «Алексей Иванович Лобачевский (1784–1870)» (объем 31 с.). В отзыве на нее, датированном 27 февраля 1983 г., профессор Б.Л. Лаптев отметил, что автор «анализирует научные позиции А.И. Лобачевского, их значение в свете появления новых химических теорий, причины его увольнения из университета. Статья представляет общенаучный интерес для истории Казанского университета, для истории химии. Исследование основано на привлечении первоисточников, и его следует опубликовать после необходимой переработки указаний на архивные документы. Её целесообразно направить в журнал «Вопросы истории естествознания и техники», показав предварительно специалисту по истории химии (напр., А.С. Ключевичу)»

(ОРРК НБЛ КГУ, ед. хр. 9427/дубль, 9951–9952, л. 2). К сожалению, сама статья утеряна, но отдельные фрагменты ее Лопаткин процитировал в рукописи «Пирофоры (научно-исторические очерки)» (ОРРК НБЛ КГУ, ед. хр. 9427/дубль).

1823 В январе месяце А. Купфер направил прошение попечителю (вместе с рекомендацией члена Главного управления училищ, тайного советника барона Б.И. Финингофа и академика Н.И. Фусса): «Ваше превосходительство! Посвятив себя наукам, во имя идеи служения отечеству и выполнения своего призвания, я желал бы получить кафедру минералогии и химии, а также и кафедру физики, в вверенном Вашим отеческим попечениям Казанском университете. Я принимаю на себя обязательство преподавания этих наук во всей их полноте и во всеоружии тех возвышенных чувствований, которые необходимы в преподавателе, желающем показать своим ученикам благость Творца, обнаруживающуюся в его творениях и в вечных законах природы. Я даю обет заботиться о благоустройстве кабинетов и собраний, имеющих быть мне вверенными; потщусь, равным образом, заслужить благорасположение попечителя, дружбу сослуживцев, жить со всеми в мире. Примите и проч...».

26 января Магницкий написал министру, что «доктор Купфер берется преподавать химию, минералогию и физику с жалованием за все сии предметы в 3700 руб. (за год) и со званием ординарного профессора». Однако Купфер принадлежал к купеческому сословию, и Магницкому было указано, что по закону до зачисления его кандидата на должность в Казанский университет необходимо представить сведения об исключении его «из окладного состояния».

Наумов Э.П. Адольф Яковлевич Купфер. 1799–1865 / Э.П. Наумов. – Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 2002. – С. 5–8; Быков Г.В. Казанская школа химиков-органиков / Г.В. Быков // Исследования по истории органической химии. – М.: Наука, 1980. – С. 249.

«2-го февраля 1823 г., – писал Загоскин, – Магницкий вошел к министру народного просвещения с представлением, в котором, заявив, что «доктор медицины Пелатье, уроженец французской нации, обратился с прошением об определении его в Казанский университет», и добавив к этому, что проситель «отличные имеет сведения в медицинских науках и благонадежной нравственности»290, – ходатайствовал о назначении его «адъюнктом химии и одной из медицинских кафедр Пелатье «в формуляре 1824 г. значится адъюнктом химии и хирургии, с жалованьем по обоим», которую Совет университета может назначить ему», с жалованьем по обеим кафедрам, выдачей третного жалованья вперед, прогонами на проезд в Казань и подъемными деньгами в размере 600 руб.».

Известно и еще одно замечание Н.П. Загоскина о Пелатье: «Франц Пелатье, адъюнкт химии и хирургии, представляет собою образец пронырливого, но бездарного иноземца, навязанного Казанскому университету властною рукою его попечителя. Француз по происхождению, получивший образование в Монпелье и Париже, обладая степенями бакалавра словесности и доктора медицины и будучи всего 24-х лет от роду, прибыл в августе 1822 г. в Петербург, где сумел какими-то путями подделаться к Магницкому – может быть, через жену последнего, которая была сама французского происхождениия».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1903. – Т. 3. – С. 423.

13 марта. Э.о. профессор Дунаев «просил Совет о приобретении покупкою книг для химической лаборатории по прилагаемому к сему списку, предполагая употребить на сей предмет следующие суммы: 1) 112 руб., оставшихся за выпискою химических книг из отчисленных на сие с разрешения попечителя Казанского учебного округа в 1821 г., 2) 373 руб.

64 коп. – из суммы, на содержание химической лаборатории на 1821 г. отпущенной, числящейся в остатке к настоящему году, всего вообще 485 руб 64 коп.». В прилагаемом списке числилось 44 экз. химических журналов, учебных пособий и монографий.

30 марта. В поисках источников финансирования М.Л. Магницкий предложил министру своеобразный проект «к удержанию Казанского университета от совершенного упадка»: Он просил «вместо штатной суммы, на Казанский университет отпускаемой, Франц Пелатье, сын купца, получил 16 августа 1816 г. степень бакалавра словесных наук, а 26 января 1820 г. – доктора медицины. Занимался медицинской практикой (с начала 1820 г. служил на родине врачом для бедных); 25 августа 1822 г. прибыл в Россию (Материалы для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804–1826). А. Лица / Сост. Н. Загоскин. Казань:

Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. 63. Пелатье Франц.

1823 дать ему на выбор в губерниях его округа в собственность такие оброчные статьи, коих доход равняется настоящей штатной его сумме». При таком положении «университет, без всякого сомнения, удвоил бы доходы свои... и пришел бы в цветущее состояние». 29 мая министр доложил о проекте Императору, по повелению которого министр финансов поручил графу Апраксину совместно с Магницким рассмотреть представленный проект.

В результате 23 июля стало ясно, что «в качестве оброчных статей для Казанского университета избраны астраханские рыбные ловли и все рыбные ловли и мельницы Казанской губернии». Комитет министров отклонил ходатайство Магницкого, на что 8 января 1824 г. последовало Высочайшее соизволение.

«5 мая сего года министр духовных дел и народного просвещения, по представлению попечителя Казанского округа, утвердил в Императорский Казанский университет помимо Совета доктора медицины Пелатье адъюнктом химии и одной из медицинских кафедр, какая на месте назначена ему быть может, с жалованьем за обе по 1200 руб. в год и с выдачей ему, сверх прогонов, на подъем 600 руб. из хозяйственных сумм университета» – такое сообщение напечатал «Казанский вестник» в июльском номере за 1823 г.

(с. 113). Донося попечителю об этом последнем распоряжении министра, ректор Фукс сообщал, что адъюнкт Пелатье будет преподавать по кафедре химии (на французском языке) учение «о химическом сродстве, о сцеплении атомов, об их взаимном соединении и многие другие статьи», а по кафедре хирургии – «о грыжах и язвах».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1903. – Т. 3. – С. 423.

9 мая. Ректором Казанского университета назначен (без избрания) профессор К.Ф. Фукс – вместо профессора Г.Б. Никольского, а Никольский – директором вместо 12 июня отношением за № 710 попечитель сообщил Совету университета, что «министр, утвердив от 8 сего июня, по представлению моему, доктора философии Купфера, уволенного 30 мая 1823 г. (за № 18795) Правительствующим Сенатом из подданного состояния, ординарным профессором Казанского университета по кафедре химии со штатным по 2000 руб. жалованьем, поручил ему и кафедру физики, с производством за оную 1200 руб. и квартирных по 500 руб. в год»291. Как видно из того же предписания, кафедра физики была передана А.Я. Купферу от математика Н.И. Лобачевского, причем попечитель прибавлял, что о вознаграждении последнего он не оставит ходатайствовать в непродолжительном времени.

В Министерстве обратили внимание на то, что кафедру химии и минералогии уже занимает э.о. профессор Дунаев и с назначением Купфера и Пелатье в Казанском университете будет уже три преподавателя химии. Однако Магницкий не увидел в этом никаких затруднений. Купфер, как он сообщил в Министерство, займет кафедру химии и металлургии, ему будет также придана кафедра физики (которую, за неимением профессорафизика, по совместительству занимал Н.И. Лобачевский), а минералогию он, Купфер, В послужном списке А.Я. Купфера, хранящемся в архиве АН, сказано: «определен ординарным профессором физики». В документе, составленном 11 июня 1829 г., уточнено: «Бывший г. попечитель, действительный статский советник Магницкий 12 июня 1823 г. за № 707 дал знать Совету об исключении Адольфа Купфера из податного состояния для определения профессором в Казанский университет, препроводя и копию с Указа Правительствующего Сената от 30 мая того же года, по сему случаю составленных. Другим предложением от 12 июня того же года за № 710 уведомил, что г. министр духовных дел и народного образования утвердил г. Купфера ординарным профессором Казанского университета по кафедре химии выделено нами со штатным жалованьем 2000 руб., поручив ему же кафедру физики с жалованьем 1200 руб. и квартирными 500 руб. Сверх того, г. Купферу выдано было 1000 руб. на подъем и за треть вперед жалованье» (НАРТ, ф. 997, оп. Совет, ед. хр. 1255, л. 35).

Историк Быков добавлял, что Купфер, действительно, получил 1000 руб. подъемных из сумм университета, а так как «после своего назначения он не сразу отправился в Казань, то они потом были у него «отобраны» т.е. возвращены университету только после длительной переписки» (Быков Г.В. Казанская школа химиков-органиков // Исследования по истории органической химии. Сб. статей. М.: Наука, 1980. С. 249).– Примеч. сост.

1823 будет преподавать без жалованья. Дунаев останется у Купфера помощником по преподаванию металлургии, а «Пелатье весьма полезен будет по химии, как имеющий обширные сведения в опытной ее части, и может привести в благоустройство университетскую лабораторию». Однако в Казань А.Я. Купфер прибыл лишь 2 июля следующего, 1824 г., так как 11 июня 1823 г. его вместе с профессором И.М. Симоновым командировали за границу для приобретения физических и астрономических инструментов на «Наши путешественники прежде всего направились через Кенигсберг, Берлин, Дрезден и Прагу в Вену, попутно осмотрев все обсерватории и другие учебные заведения. В Вене И.М. Симонов самым сердечным образом встретился со своим бывшим казанским учителем, принципалом и предшественником по кафедре профессором И.И. Литтровым. Покончив с заказом инструментов, путешественники проследовали через Зальцбург и Мюнхен в Париж, где заказали преимущественно физические инструменты. Далее Купфер выехал из Парижа обратно в Россию (в июле 1824), Симонов же остался до окончания изготовления заказанных инструментов». «Сверх сего поручения предписано им было от начальства посетить ученые и учебные заведения во всех тех местах, кои они проезжать будут, и, сколько время позволит, вникнуть в состав народного воспитания. Особливо посетить заведения, относящиеся до предметов их занятия, и сделать связи с отличными учеными по сим предметам, дабы чрез то Казанский университет мог войти с ними в сношение».

Исторический очерк Главной физической обсерватории за 50 лет ее деятельности. 1849–1899 / Сост.

М. Рыкачев. – СПб.: Тип. Имп. АН, 1899. – Ч. I. – С. 34 – 35; Казанский вестник. – 1823. – Ч. 8. – С. 114;

1825. – Ч. 15. – С. 167 – 168; Быков Г.В. Казанская школа химиков-органиков / Г.В. Быков // Исследования по истории органической химии. Сб. статей. – М.: Наука, 1980. – С. 248 – 249.

Цитата к месту: «В 1823 г. разрешено было употребить 40.000 руб. на покупку астрономических и физических инструментов для университета; профессор Симонов, нарочно с этим поручением посланный в Париж, купил инструментов на 18.465 руб., и, за вычетом остальных издержек, в руках попечителя осталось более пятнадцати тысяч руб.

Что сталось с этими деньгами? Почему в течение трех лет т.е. до ревизии генералмайора Желтухина 1826 г. не было представлено никакого отчета об их употреблении?

Магницкий утверждал, что он хранил их у себя для расчета за инструменты, заказанные за границей, но еще не присланные в Россию; – не трудно было, однако, обнаружить, что заказов никаких не было сделано, что никаких посылок для университета не ожидалось и, следовательно, расплачиваться было не за что».

Феоктистов Е. Материалы для истории просвещения в России. I. Магницкий / Е. Феоктистов. – СПб.: В тип. Кесневиля, 1865. – С. 218.

25 июня. Из представления министра князя А.Н. Голицына попечителю М.Л. Магницкому: «Вследствие представления Вашего от 15 сего июня, я согласен …на производство профессору Лобачевскому, который в отсутствие Купфера будет преподавать физику, за сей предмет по тысяче двести руб. из сумм, остающихся от неполного числа университетских чиновников».

Цит. по: Материалы для биографии Н.И. Лобачевского / Сост. и ред. Л.Б. Модзалевский. – М.–Л.:

Изд-во АН СССР, 1948. – С. 154.

В 1823/1824-ом г. учебная нагрузка на преподавателей физико-математического факультета была распределена следующим образом (цитируем фрагменты):

«Ординарный профессор и декан сего отделения, надворный советник Н.Ив. Лобачевский по понедельникам и по четвергам, 11-й и 12-й ч. утра, и 5-й и 6-й пополудни будет преподавать из чистой математики алгебру, по своим тетрадям; аналитическую геометрию, руководствуясь сочинением Монжа о сем предмете; дифференциальное и интегральное исчисление, по таблицам Гирша. Он же по понедельникам, 5 и 6-й ч. пополудни и по средам, 11-й и 12-й ч. утра, будет, вместо о. профессора Купфера, отправленного в Париж, Вену и Лондон для покупки физических инструментов, преподавать основания физики, определение удельной тяжести тел, об электричестве, магните и свете, следуя Биоту, а в последнем предмете в особенности Фреснелю и Пуассону, и акустику, руководствуясь сочинением Хладни. Лобачевский до возвращения и. профессора, надворного советника и о. св Анны 2-го класса и Св. равноапостольсного князя Владимира 1823 4-й степени кавалера И.М. Симонова, также отправленного в чужие края для исполнения поручений высшего начальства, будет по средам, 5-й и 4-й ч. пополудни, читать астрономию, по Exposition du Systme du monde, par la Place, а вычисления будет заимствовать из Adrege d’Astronome, par de Lambre».

«Орд. профессор и доктор Э.И. Эйхвальд, до возвращения профессоров надворного советника и ордена Св. Равноапостольского князя Владимира 4-ой степени кавалера, В.И. Тимьянского и А. Купфера, по понедельникам и четвергам, 3-й и 4-й ч. пополудни, будет читать минералогию и ботанику, первую по руководству Гофмана «Handbook der Mineralogie», и последнюю по сочинению Шпренгеля: Grundzge der Botanik».

«Орд. профессор, надворный советник, И.И. Дунаев 11 и 12 ч. утра по понедельникам и 5 и 6-й пополудни, по средам, будет продолжать преподавание общей химии, по руководству Грена, с присовокуплением нужных дополнений в приличных местах из других новейших авторов и с объяснением своих наставлений опытами в химической лаборатории; именно предложить о кислотах, сложных с двойным и простым основанием, не содержащих кислотвора; о солях, сими кислотами образуемых, о составных частях тел прозябаемого и животного царства, о переменах, которые происходят в органических телах сами собою по их смерти; о земляных смолах, углистых веществах и металлах».

«Адъюнкт Ф.Р. Пелатье по средам, 3 и 4-й ч. пополудни, и по пятницам, 9-й и 10-й ч. утра, будет преподавать, на французском языке, о химическом сродстве, о сцеплении атомов, об их взаимном соединении, номенклатуре, атмосферном воздухе, о воде, об электрических и магнитных жидкостях, о теплоте, свете и проч., изложить различные соединения горючих тел с кислотвором, соединение горючих металлических тел между собою и соединения горючих неметаллических тел; объяснить теорию химического сродства, а в особенности новую атомистическую систему Дальтона, исчислить вещества соляные и способ их образования; также будет говорить о добывании металлов. В преподавании будет руководствоваться химиями Тенара292 и Томсона, пользуясь также сочинениями Берцелиуса, Деви и другими». Кроме того, адъюнкт Ф.Р. Пелатье на врачебном факультете «по понедельникам и средам, 9 и 10-й ч. утра, будет проходить о наружных ранах, следуя сочинениям Сабанье, Каллизена и других, также покажет строение, употребление и приложение хирургических повязок».

…VI. Университетские заведения… Кабинет физический и обсерватория в ведении о. профессора Н.И. Лобачевского».

Каталог преподаваний в Императорском Казанском университете на 1823/1824 академический год. – Казань: В Унив. тип., 1823. – С. 3 – 6, 8 – 9; НА РТ, ф. 92, оп. 1, ед. хр. 1639, л. 2 – 4.

15 июля. На торжественном университетском акте впервые выпускникам были вручены медали: Ивану Грацискому – золотая, Якову Сыромятникову, Павлу Парначеву, Никанору Скандовскому и Ивану Верцеллиусу – серебряные. Эти медали, одна золотая и четыре серебряные с изображением университетской эмблемы (Крест) и воспроизведением университетского девиза («Во свете Твоем узрим свет») были учреждены в университете в 1821 г. Высочайшим дозволением для награждения студентов, «отличившихся добронравием и успехами в науках и преуспевающих в деятельном благочестии».

21 июля «профессор красноречия, стихотворства и российского языка Городчанинов вошел в Совет со следующим представлением Дунаева в ординарные профессора:

«Долговременное прохождение ученого при университете поприща, особенное рачение и Речь, по-видимому, идет о «Начальном руководстве по теоретической и практической химии» (в 2-х т.) Л.Ж. Тенара (первое изд. вышло в 1813–1817 гг.), которое тогда считалось одним из лучших для начинающих химиков. Оно содержало все разделы химии того времени: неорганическую, органическую (с делением на растительную и животную) и аналитическую. В конце 2-го тома дано описание лабораторных приборов и принадлежностей (Быков Г.В., Погодин С.А. Оборудование и материалы Химической лаборатории Казанского университета в начале 30-х годов XIX в. (по рукописным документам) // Памятники науки и техники. М.: Наука, 1981. С. 161).

В «Русской части химической библиографии» Ал. Кир. Крупского (СПб., 1900. – С. 52) упоминается и книга Л. Тенара под таким названием «Основания химии разложения неорганических тел»

(Thnard, Louis Jacques. Trait de chemie lmentaire… suivie… d’un prcis sur l’analyse. Paris, 1813– 1823 деятельность в исполнении многоразличных и многотрудных должностей, в разное время ему поручаемых, звание бессменного заседателя, им носимое и доказывающее доверенность к нему высшего начальства, наконец, добрые правила жизни давно делают его достойным звания ординарного профессора, но так как им занимаемая кафедра химии имеет своего профессора и адъюнкта Купфер и Пелатье, то не благоугодно ли будет Совету ходатайствовать об удостоении его звания ординарного профессора технологии. Дунаев был выбаллотирован и утвержден 25 августа 1825 г.»293.

Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 10.

«28 июля на заседании Парижской академии, проходившем под председательством Тенара, Гей-Люссак зачитал статью Либиха о гремучих серебре и ртути294. Чтение несколько раз прерывалось аплодисментами в честь молодого исследователя. По окончании чтения Либих подтвердил свои выводы экспериментами. «В конце заседания, когда я занимался укладыванием моих препаратов, – вспоминал позднее Либих, – ко мне подошел человек из среды членов Академии и завел со мной беседу. Исключительной любезностью он сумел у меня выпытать тему моего исследования и все планы. По неопытности и из страха я не осмелился спросить, чья благосклонность принимает участие в моей судьбе; мы расстались. Этот разговор стал фундаментом моего будущего, я приобрел для научных целей могучего и ласкового покровителя и друга». Это был один из ученыхэнциклопедистов – Александр фон Гумбольдт (1769–1859). Он признал Либиха талантливым химиком и с этого дня стал словом и делом помогать молодому ученому. Эту встречу Либих описал в посвящении к своей книге «Химия в приложении к земледелию и физиологии»: «Я погиб бы вполне, но благосклонность Гумбольдта предотвратила это...

Мне открылись все двери, все институты, все лаборатории; живой интерес, который Вы проявили ко мне, добыл мне любовь и искреннюю дружбу вечно дорогих мне учителей Гей-Люссака, Дюлонга и Тенара. Ваше доверие проложило мне путь в сферу действия, в которой я уже 16 лет стараюсь быть достойным».

Одновременно с работой по гремучим солям Либих написал теоретическое сочинение «Об отношении минеральной химии к растительной химии», за которую 21 июня 1823 г. философский факультет Эрлангенского университета заочно присудил ему научную степень доктора».

Мусабеков Ю.С. Юстус Либих / Ю.С. Мусабеков. – М.: Изд-во АН СССР, 1962. – С. 18 – 19.

Цитата к месту: «Либих открыл, что гремучая ртуть, гремучее серебро и целый ряд других подобных взрывчатых веществ представляют собой соли, т.е. соединения металлов с остатком одной общей кислоты. Либих назвал ее гремучей кислотой. Пользуясь приобретенными во Франции сведениями, он подвергает анализу эту гремучую кислоту и находит, что она состоит из четырех элементов: углерода, кислорода, водорода и азота, соединенных в следующем соотношении: 24 части углерода, 32 части кислорода, 2 части водорода и 28 частей азота. Анализ тел, содержащих, подобно гремучей кислоте, элемент углерод, считался в те времена чрезвычайно трудным делом. …Но Либих преодолел эти затруднения, и в докладе, представленном Парижской академии наук в 1823 г., предложил точную формулу гремучей кислоты295.

Между тем в «Материалах для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804–1826) (А. Лица / Сост. Н. Загоскин. Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. 25. Дунаев)» утверждается, что И.И. Дунаев «21 июля 1823 года избран и 25 августа утвержден ординарным профессором технологии». То же самое указано и в «Биографическом словаре…» Н.П. Загоскина (Ч. 1, с. 318) и в его «Формулярном списке…» (НАРТ, ф. 92, оп. 1, ед. хр. 4961, л. 7 об.-8.). По-видимому, у Альбицкого опечатка. – Примеч. сост.

«Кроме щелочных солей серебряно- и ртутногремучей кислоты Либих получил взрывчатые фульминаты меди, железа, цинка и другие гремучие соединения. Ему удалось найти вещество, которое предотвращало взрыв гремучих солей – жженую магнезию. Применение окиси магния позволило изучать состав гремучих соединений в относительно спокойных условиях. Такие вещества теперь называются ингибиторами и стабилизаторами» (Манолов К. Великие химики. М.: Мир, 1977. Т. 1. С. 377).

«В 1800 г. Хоуард, а в 1802 г. Бруньятелли при действии на ртуть азотной кислоты и винного спирта получили гремучую ртуть, причем Бруньятелли принял ее за соль щавелевой кислоты. Либих (1822) показал, что гремучекислое серебро и гремучая ртуть представляют собой соли особой кислоты, 1823 Каково же было его изумление, когда в том же году другой немецкий химик описал другое тело, которое состояло будто бы из тех же элементов и в том же отношении: то была циановая кислота. Кто же мог это сделать? То был Фридрих Вёлер. …Либих считал, что Вёлер допустил ошибку в анализе своего соединения. Вёлер же, напротив, отрицал правильность наблюдения Либиха. Оба противника обратились к Берцелиусу, который в вопросах химии в то время считался высшим судьей. Берцелиус тщательно проверил результаты, полученные обоими исследователями, и пришел к заключению, что оба они правы. Пришлось примириться с фактом, считавшимся до той поры невероятным, – что могут существовать тела одинакового химического состава, но различающиеся остальными свойствами. Берцелиус дал этому явлению название изомерии296, а тела одинакового состава, но различных свойств, назвал изомерными».

Центнершвер М.Г. Очерки по истории химии. Научно-популярные лекции / М.Г. Центнершвер. – Л.:

В 1822/1823 г. «физико-математическое отделение занималось сочинением инструкций для преподавателей и рассмотрением списка журналов и книг, кои признаны нужными к составлению обозрений для показания хода наук, успехов ими сделанных и принятого направления в разных странах Европы. …В продолжение сего года по управлению университетом произошли следующие перемены: 1) Ректор университета ординарный профессор Никольский уволен с сего звания, а вместо его утвержден о.п. Фукс; 2) По случаю отлучки ректора Фукса в Уральский хребет для ученых изысканий, избран проректором о.п. Городчанинов. Утверждены деканами отделений: словесного – о.п. Городчанинов, физико-математического – о.п. Симонов, нравственно-политического – о.п. Пальмин, а как сей последний был уволен, то по сему отделению деканом избран о.п. Городчанинов, а по словестному – о.п. Эрдман; членами училищного комитета: о.п. Лобачевский, Э. Тимьянский, Дунаев, Баженов и Булыгин. Вновь определены в университет: …о.п. доктор философии Купфер на кафедру химии, с поручением ему кафедры физики, …адъюнктом химии – доктор медицины Пелатье. …Университетская библиотека, кроме пожертвований, приумножена покупкою книг на 880 руб. 20 коп., а астрономическая обсерватория приобрела инструментов на 113 руб. 50 коп.

Попечитель, изыскивая все средства к возвышению университета, обратил внимание свое на усовершенствование астрономической обсерватории и физического кабинета.

Для сего исходатайствовал он дозволение употребить из хозяйственных сумм университета на покупку нужных для сих заведений инструментов 40.000 руб. Для вернейшего же достижения предположенной цели отправлены были в Вену, Париж и Лондон профессоры Симонов и Купфер».

Рыбушкин М. Казань // Заволжский муравей. – 1834. – Ч. I, №. 5. – С. 261 – 264.

«В конце лета и начале осени 1823 г. состоялась свыше двухмесячная научная поездка на Урал профессора и ректора К.Ф. Фукса. Почин этой экскурсии принадлежал сенатору В.Ю. Соймонову, в то время находившемуся в Казани на правах временного генерал-губернатора, встретившему надобность побывать по делам службы на Урале и по этому поводу, в начале мая 1823 г., обратившемуся к и.д. директора университета с письмом следующего содержания: «Находящийся в числе сотрудников Ваших профессор Фукс, занимающийся, по особенной страсти его, с известною пользою древностями, минералогиею и ботаникою, желал бы, по случаю поездки моей в Екатеринбург вследствие Высочайшей воли, употребить ученыя изыскания свои в тамошней стране, много от здешняго края отличной, а тем способствовать Казанскому университету к обогащению состав которой он установил вместе с Гей-Люссаком в 1824 г. Однако Шишков (1857), проведший обстоятельное исследование солей гремучей кислоты, показал, что формула Либиха и Гей-Люссака неверна, но и сам не дал для нее правильной формулы, тем более что в его время не удавалось надежно определить ее молекулярный вес. Строение гремучей кислоты было установлено лишь несколько десятилетий спустя (Неф, 1894). До 1907 г., когда Виланд синтезировал гремучую кислоту, она была известна только в солях. В своей работе Виланд руководствовался взглядом на гремучую кислоту как на оксим окиси углерода, C:NOH (Быков Г.В. История органической химии. Открытие важнейших органических соединений. М.: Наука, 1978. С. 71).

Первоначально Берцелиус предложил называть подобные соединения «гомосинтетическими» и только потом уже «изомерными». – Примеч. сост.

1823 кабинета его предметами из царства ископаемых и растений. Полагая, что поездка его со мною может доставить Ученому свету новыя и полезныя открытия, к чему и я, с своей стороны, постараюсь способствовать ему всеми по возможности средствами, имею честь отнестись, не будет ли университетом признано полезным испросить от начальства позволение послать Фукса в Уральский хребет, для изысканий и открытия по части натуральной истории».

Просьба Соймонова граничила, по своей авторитетности, с прямым предписанием, и представляется вполне естественным, что Магницкий не преминул дать полное согласие на поездку Фукса, вместе с сенатором, на Урал, с сохранением жалованья, выдачею прогонных денег из визитаторской суммы и с временною передачею и.д. ректора проф. Городчанинову. Фукс пробыл в поездке 2 месяца и 10 дней – с 15-го июля по 25 сентября. Результатами уральской экскурсии Фукса явились: его латинская речь – «De morbis incolarum montium Uralensis» (напечатана в брошюре «Ad solemnem promotionem gladiosorum medicinae etc.», Каз. 1824), трактующая о профессиональных заболеваниях уральских горнозаводских рабочих, статья – «О состоянии золотого промысла по хребту Уральских гор» (Каз. вестн. 1824, № 1) и отрывки из не дошедших до наших дней путевых заметок – «Путешествие по башкирскому Уралу» (Каз. вестн. 1832, ч. XXXV и Фукс также нашел в уральских гранитах новый вид кристалла сапфиров и назвал его в честь своего коллеги соймонитом. Из этой экспедиции Фукс привез для университетского кабинета натуральной истории красивейшие классические образцы аквамаринов и аметистов, а для кабинета минералогии – полное и единственное в своем роде собрание всех образцов золотосодержащих песков Уральских гор.

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1904. – Т. 4. – С. 18 – 19.

Цитата к месту (из отчета К.Ф. Фукса): «Во всех золотопромывальнях Уральских гор до 1-го августа 1823 г. находилось работников 7.792, которые, начиная с весеннего времени, промыли 9-ть миллионов пудов золотого песка и добыли из них 42 пуда чистого золота. В сентябре стараниями сенатора Соймонова число работников возвысилось до 11.500, которые в течение двух только месяцев (августа и сентября) промыли 11-ть миллионов пудов песка и добыли золота 34 пуда 37 фун. Всего с 1-го мая до 1-го сентября 1823 г. было промыто 20.686.000 пудов золотого песка, из которого добыто 77 пудов 13 фунтов и 2 золотника чистого золота. Сверх того, собрано песку такое количество, что к 1-му генваря 1824 г. можно выработать, по крайней мере, 30 пудов золота».

Фукс К.Ф. Уральские золотосодержащие пески / К.Ф. Фукс // Казанский вестник. – 1824. – Ч. 10. – 12–24 августа. «Студенты в Берлинском университете, – доносил профессор Симонов попечителю, – ведут себя весьма неприлично. От сего произошли пагубные общества: Landsmannschaft, Burschenschaft, Arminia и проч.: тут ожидает их новейшая немецкая философия со своими пагубными началами и довершает их погибель, ко вреду того общества, в которое они, по окончании своего учения, вступать должны. Может быть, мне возразят: от чего же в Германии так много ученых людей? – Но много ли истинно ученых людей в Германии? Особливо, если возьмем число учащихся. В Берлине более 1.500 студентов, в Геттингене, Йене, Галле, Лейпциге, Бонне и проч. можно считать по стольку же в каждом. Если мы найдем во всей Германии 50 истинно ученых людей, отличившихся в течение века, то где же остальная сотня тысяч студентов, в течение сего времени перебывавших в университетах?».

22 августа ординарный профессор Казанского университета А.Я. Купфер сообщил из Берлина (цитируем фрагмент): «Мы приехали сюда уже во время вакации и потому не могли слышать профессорских лекций. Довольно трудно было собрать нужные сведения о состоянии университета: большая часть профессоров находилась или в деревнях, или в провинции. Первого из них увидел я Вейсса, профессора минералогии, дававшего мне в течение 2-х лет уроки. Он ввел меня в Королевскую академию, которой он 1823 член. Здесь я нашел еще Ермана и Зеебека, профессоров физики, и Мичерлиха Mitscherlich, ранее его фамилию переводили как Митчерлиха, профессора химии.

…Мичерлих заступил место Клапрота; он еще молод, и учился в Стокгольме у Берцелиуса. Его лаборатория хорошо устроена, но для дополнения ее он едет в Париж;

мы свидимся там будущей зимой. Я собрал много сведений о методах, употребляемых Берцелиусом в его лаборатории и на лекциях: они лучше всех других и отличаются великою точностию и простотою – следствие того, что Берцелиус часто принужден бывал работать с весьма небольшим числом средств; Мичерлих знает оныя совершенно. Лаборатория Мичерлиха принадлежит Академии наук, и он живет в том же здании с помощником своим, который, будучи вместе и механиком, тотчас может приготовить всякие безделки, какие часто нужны в лабораториях. Есть особливая комната для весов, другая для процеживаний, третья для печей и проч.; и все так подручно, что Мичерлих может войти в лабораторию прямо из своей спальни. Как Мичерлих есть академик, и в тоже время профессор университета, то оба сии заведения вместе пекутся о благоустройстве и содержании его лаборатории. Притом он находит в самом Берлине почти все, что ему нужно; хорошее стекло и превосходный для химического употребления фарфор».

«В августе 1823 г. И.П. Менделеев был переведен на должность директора училищ Саратовской губ. В Саратове Менделеевы прожили всего четыре года. При выполнении своих директорских обязанностей И.П. Менделеев не был формальным исполнителем Устава или предписаний начальства. Как сознательный педагог, он внимательно следил за всем, что касалось гимназической жизни, старался вникать в интересы и нужды учеников, помогать своим питомцам, заботился об их развитии и здоровье. Ради последнего он позволил себе отступление от буквы начальских предписаний и навлек на себя немилость начальства. Заведуя пансионом для учеников Саратовской гимназии, Иван Павлович не строго придерживался постов. В нарушение церковных канонов он допустил по средам и пятницам скоромный стол. Это было поставлено ему в вину, и всесильный попечитель, известный мракобес Магницкий297, в наказание за свободомыслие, назначил Менделеева переводом в Пензу. По настоянию жены Марии Дмитриевны, Иван Павлович просил о переводе его директором в Тобольскую гимназию. Этого ему удалось добиться благодаря тому, что директор Тобольской гимназии желал перевестись в Россию.

Они поменялись местами.

…Здесь, в Тобольске, в 1834 г. родился Дмитрий, четырнадцатый ребенок Менделеевых, будущий титан русской науки».

Младенцев М.Н. Дмитрий Иванович Менделеев, его жизнь и деятельность. / М.Н. Младенцев, В.Е. Тищенко. – М.–Л.: Изд-во Ан СССР, 1938. – Т. I, ч. 1 и 2. – С. 2, 4, 9.

Октябрьский номер «Казанского вестника» за 1823 г. информировал читателей:

«Министр духовных дел и народного просвещения князь Александр Николаевич Голицын изволил утвердить избранного Казанским университетом экстраординарного профессора химии Ивана Дунаева в звании ординарного по кафедре технологии». «24 августа 1821 г., – как мы цитировали уже выше Альбицкого, – Дунаев произведен в экстраординарные профессоры», но там не было уточнено, по какой кафедре (специальности).

По мнению Е.А. Вишленковой и В.И. Шишкина, «свой имидж реакционера и обскуранта он М.Л.Магницкий получил, став попечителем Казанского учебного округа и пытаясь навязать созданную им систему управления Казанским университетом на университеты России. Негативное восприятие современниками его действий порождала «нечистоплотность» моральных качеств Магницкого – его интриганство, склонность к доносам, предательству. Так, он доносил на великого князя Николая Павловича, на бывших коллег – М.М. Сперанского и других, на бывшего благодетеля – министра просвещения князя А.Н. Голицына. Сквозь призму неприятия личности казанского попечителя все его действия обретали в глазах современников скрытый злодейский смысл. Магницкий не был положительным героем в истории. Но не был и злодеем. Он стал таковым в мемуарной, а затем в историографической традиции. В течение XIX в. в российском историческом сознании выстраивалась ценностная иерархия персонажей отечественной истории. Магницкий олицетворял в ней нравственный «низ». И в таковом качестве его имя негативно окрашивало всё, к чему казанский попечитель имел отношение, а тем более инициировал» (Цит. по: «Казанский вестник», 1821–1833: Указатель содержания / Сост. В.Г. Салова, В.И. Шишкин, Ж.В. Щелыванова. Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 2003. С. 4).

1823 Наконец, историк Г.В. Быков пояснил, что в «Формулярном списке о службе и достоинстве И.И. Дунаева», составленном в 1837 г., указано, что Дунаев был утвержден «в звании ординарного профессора химии и металлургии».

Казанский вестник. – 1823. – Ч. 9, книжка X, октябрь. – С. 65; Быков Г.В. Казанская школа химиковоргаников / Г.В. Быков // Исследования по истории органической химии. Сб. статей. – М.: Наука, 1980. – «1 ноября 1823 г., – сообщал А.Я. Купфер, – я приехал в Париж. Заказывая физические инструменты, в то же время выбирал я готовые и осматривал сделанные по заказу.

Самую большую часть вторых, именно все то, в чем не требовалось чрезвычайной точности, я покупал у Тиксие, весы у Фортеня, магнитную стрелку для наблюдения дневных качаний ее и подобyю стрелку для наблюдений ее наклонения, у Гамбе. Аббат Николь познакомил меня с Тенаром, Гей-Люсаком, Биотом и др.; хотя и в прежнюю бытность я знал их, ибо слушал их лекции. Я бывал у Гумбольда и на вечеринках в обсерватории у Араго: у него собирались отличнейшие ученые, как, напр., Лаплас, Ампер, Броньяр, Бувар и проч.

Араго изъявил желание, чтобы я напечатал, в издаваемых им и Гей-Люсаком Химических анналах, вкратце мое сочинение о кристаллах, получившее награду от Берлинской академии. Давно уже открывши замечательное соотношение между весом атома, удельною тяжестью и формой кристаллов, я с радостью воспользовался оным приглашением для сообщения открытия моего иностранным ученым; ибо известно, что никакой журнал не расходится так по всему свету, как Журнал Араго и Гей-Люсака. Тотчас приступил я к сочинению о сем предмете и тем успешнее мог работать, что пользовался превосходнейшими коллекциями минералов, находившимися в Париже, и особенно Королевскою. Директор последней, граф Бурнон, с необычайной готовностью позволил мне поставить в ней мой инструмент и располагать по моей воле всем кабинетом. Кроме наблюдений должно было делать многие вычисления; и хотя мое сочинение состоит не более как из 12 страничек, я употребил большую часть времени, проведенного здесь, на то, чтобы его обработать с такою точностию, какая требуется на основании новой теории.

Араго с весьма давнего времени занимался наблюдением дневного уклонения магнитной стрелки. По причине великого отдаления Казани от Парижа он просил меня заняться там подобными наблюдениями, ожидая любопытного результата. Для того, чтобы быть в состоянии сравнивать наблюдения, сделанные в Париже, с будущими казанскими, я уставил магнитную стрелку, приготовленную для меня самим Араго, на Парижской обсерватории и вместе с Араго наблюдал над ней в течение нескольких дней. Взяв довольное число наблюдений, мы заставили стрелку качаться и сосчитали время продолжения сих качаний. Стрелка будет отвезена в Казань; она хорошо уложена, для того, чтоб не переменить точки, в которой подвешена. В Казани еще однажды замечу время продолжения качаний ее и определю соотношение количества силы земного магнита в Казани по сравнению с Парижем».

В «Историческом очерке Главной физической обсерватории…» есть дополнительные сведения об этом исследовании и о пребывании Купфера в Париже: «Работа эта была предпринята Купфером еще в первую его поездку в Париж, закончена в Петербурге и представлена в Берлинскую академию наук в 1822 г., которая, признав ее достоинства, сочла, однако, необходимым, чтобы она была пополнена, и, ввиду того, что других лучших сочинений не было представлено, постановила отложить на один год, удвоив ее сумму. На этот раз Купфер достиг полного решения задачи и получил удвоенную премию до 1 тысячи червонцев. Труд его представлен 3 июня 1823 г., но так как он еще не был отпечатан, когда Купфер в 1823 г. прибыл в Париж, то он мог еще пополнить его новыми исследованиями.

В Париже в числе других известных ученых Купфер познакомился со знаменитым Александром Гумбольдтом, с которым в течение всей жизни последнего находился в дружесих отношениях, а также со столь же знаменитым другом последнего, астрономом и физиком Араго, который был занят в это время вопросом о связи неправильных колебаний магнитной стрелки с северными сияниями. Он предложил Купферу производить совместные ежечастные наблюдения над движением магнитной стрелки в Париже и. Купфер заказал деклинатор Гамбея такой же конструкции, как тот, по которому наблюдал Араго в Париже, и, по возвращении в Казань, произвел ряд условленных наблюдений, которые доказали, что на огромном протяжении от Парижа до Казани магнитные стрелки во время магнитных возмущений совершают одинаковые неправильные передвижения; обе одновременно: то движутся к западу, то останавливаются и поворачивают к востоку и после неправильных колебаний одновременно успокаиваются.

Это был уже важный шаг в том интенсивном движении науки о земном магнетизме, который наступил как раз в эту эпоху».

Цит. по: Казанский вестник. – 1824. – Ч. 12. – С. 338 – 341; Исторический очерк Главной физической обсерватории за 50 лет ее деятельности. 1849 – 1899 / Сост. М. Рыкачев. – СПб.: Тип. Имп. АН, 1899. – Ч. I. – 21 ноября Управляющий Министерством внутренних дел через министра духовных дел и народного образования просил попечителя Казанского учебного округа «о командировании химика для исследования вод, открывшихся в 1817 г. в Казанской губернии, Тетюшского уезда, на дачах казенного села Сюкеева».

24 ноября. По жалобе адъюнкта химии и хирургии Ф. Пелатье был уволен лаборант химической лаборатории университета Григорий Матвеевич Глазевич (он служил на этом посту с 1820 г.). Альбицкий описал это событие так: Пелатье «почти при самом начале лекций вошел с представлением в Совет университета, в котором изложил все те препятствия, которые он встретил при преподавании химии. Кроме недостатка в инструментах и необходимых препаратах, главное препятствие в преподавании – это нерадение препаратора, из-за которого Пелатье не мог ни привести в порядок лабораторию, ни делать опытов. Пелатье жалуется и на грубость Глазевича, которая дошла до того, что и студенты стали замечать и просили прекратить. Если, де, Глазевич не понимает меня (Пелатье читал лекции по-французски), то ему студенты всегда переводят мои слова, а, кроме того, он, при знании латинского языка, мог бы быть полезен. Пелатье просит дать ему или другого препаратора, или запретить Глазевичу ходить на его лекции, так как он для него бесполезен. Совет постановил уволить Глазевича, так как директор университета Владимирский заявил, что Глазевич «сомнительного поведения», хотя Дунаев и Эрдман предлагали спросить сначала объяснения Глазевича. Глазевич подал в Совет объяснение, в котором признавал себя совершенно невинным и соглашался охотно служить бесплатно, считая за великое счастье служить в университете».

Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 14 – 15.

29 ноября. Из письма директора Казанского университета Г.Б. Никольского к попечителю М.Л. Магницкому: «Для познания его характера профессора греческой и латинской словесности и французской литературы Жобара с сердечным прискорбием я должен рассказать все известные мне случаи, доказывающие неосновательность и неприличность его поведения… 3) Недавно Лобачевского, больного, едва вставшего с постели, шутя ударил кулаком в брюхо так сильно, что у него подступило под ложку».

«Гумбольдт в своем «Космосе…» отмечал: «Когда Араго открыл, что магнитные возмущения, возбуждаемые северным сиянием, распространяются на страны, где световое явление магнитной бури не видно, он вошел в соглашение с нашим общим другом Купфером, чтобы производить одновременные, ежечасные наблюдения в Париже и в Казани, удаленной от Парижа около 47° (Цит. по: Пасецкий В.М. Адольф Яковлевич Купфер, 1799–1865. М.: Наука, 1984. С. 15 – 16).

Купфер вспоминал это и в своем докладе АН об устройстве Главной физической обсерватории:

«Если можно назвать сообществом (association) взаимное соглашение двух наблюдателей, живущих весьма далеко один от другого, следить за ходом одних и тех же явлений и сообщать друг другу свои наблюдения, чтобы посмотреть, нельзя ли из них вывести каких-либо интересных результатов, то первыми такими сообществами следует признать Грамма в Лондоне и Цельсия в Упсале и, много спустя, в 1823 г., Араго и меня. Результатом этих сообществ было открытие одновременных неправильных движений магнитной стрелки в местах, весьма отдаленных одно от другого: в Лондоне и Упсале, в Париже и Казани. A.T.Kupfer. Rapport adress l’Acad. D. sc. relatif l’Observatoire Physique Central (lu le 10 aot 1849. Bull. Phys.-Math. T. VIII. № № 11 et 12)» (Цит. по: Исторический очерк Главной физической обсерватории за 50 лет ее деятельности. 1849–1899 / Сост. М. Рыкачев. СПб.: Тип. Имп. АН, 1899. Ч. I. С. 36).

1823 Цит. по: Материалы для биографии Н.И. Лобачевского / Сост. и ред. Л.Б. Модзалевский. – М.–Л.:

Изд-во АН СССР, 1948. – С. 164.

5 декабря. Министр А. Голицын писал казанскому попечителю: «По донесению Вашему от 27 минувшего ноября, я согласен, чтобы в будущем году, коль скоро наступит удобное время, отправлены были ординарный профессор Казанского университета Дунаев и адъюнкт Пелатье для исследования вод Казанской губернии, Тетюшского уезда, в дачах казенного села Сюкеева, с поручением им сделать химический анализ означенных вод с тем, чтобы медицинский факультет Казанского университета, рассмотрев донесение их, положил свое мнение о свойствах и употреблении сих вод. Потребная на отправление Дунаева и Пелатье сумма может быть отнесена на счет иностранца Рютчи, ищущего дозволения на устройство при упомянутых водах заведения для больных».

11 декабря И.И. Дунаев «изъявил на сие свое согласие».

«Зиму 1823–1824 г. Фридрих Вёлер (Friedrich Wohler) провел в Стокгольме. В течение нескольких лет Берцелиус приглашал к себе в дом одного или двух молодых многообещающих химиков, получивших законченное научное образование, для работы в течение года или более в его лаборатории. Это давало, конечно, прекрасную возможность пройти научную школу, и из имевших возможность воспользоваться приглашением многие впоследствии отличились. Вёлер изложил свои воспоминания об этом визите в очерке, озаглавленном «Jugenderinnerungen eines Chemikers»299. Его следовало бы дать целиком, но место позволяет привести лишь следующие отрывки: «С бьющимся сердцем я остановился у дверей Берцелиуса и позвонил. Мне отворил дверь тщательно одетый, видный мужчина со свежим лицом. Это был сам Берцелиус.

Он приветствовал меня самым дружеским образом, сказал, что давно уже ждет меня, и стал расспрашивать о моем путешествии; весь разговор происходил, разумеется, на немецком языке, которым Берцелиус владел также свободно, как французским и английским. Когда он повел меня в свою лабораторию, я был как во сне, спрашивая себя, действительно ли я нахожусь в этих знаменитых комнатах, у цели моих стремлений. На следующее утро я приступил к работе. Я получил в свое пользование платиновый тигель, весы с разновесками, промывалку и сверх всего паяльную трубку, которой Берцелиус придавал большое значение. Я должен был на свои средства покупать спирт для ламп и керосин для паяльной горелки; остальные реактивы и приборы были общими, но в Стокгольме нельзя было достать ферроцианида калия, который я должен был выписать из Любека. В то время я был один в лаборатории; до меня там работали Митчерлих (Mitscherlich) и оба Розе (Н. и G.Rose), а после меня приехал Магнус (Magnus).

Лаборатория состояла из двух обыкновенных комнат с самыми простыми приспособлениями; в ней не было устроено ни печей, ни тяг, ни водопровода, ни газа. В одной из комнат стояли два простых длинных сосновых стола. За одним было место Берцелиуса, за другим мое. По стенам стояли несколько шкапов с реактивами, а посредине ртутная ванна и паяльный стол, над которым находилась труба, проведенная в дымоход; кроме этого, в комнате находился отлив, состоявший из каменного резервуара с краном; под ним стояло ведро, в котором суровая кухарка Анна каждый день мыла посуду. В другой комнате стояли весы и находилось несколько шкапов с инструментами и приборами, а рядом маленькая мастерская с токарным станком. В соседней кухне, где Анна готовила пищу, стоял редко употреблявшийся горн и постоянно подогреваемая песчаная баня.

Берцелиус выказал большой интерес к исследованию синильной кислоты, за которое я снова принялся. Он показал мне с большим удовлетворением свой отзыв о моих предыдущих опытах с этой кислотой, напечатанный в Jahresbericht, и высказал мнение, что ее существование много способствовало большей достоверности теории хлора. Я был очень удивлен, что он говорит хлор, а не окисленная муриевая кислота, так как до этих нор он был твердым сторонником старой точки зрения. Однажды, когда Анна, моя посуду, заметила, что она сильно пахнет оксимуриевой кислотой, Берцелиус сказал: «Послушайте, Анна, вы не должны больше говорить оксимуриевая кислота. Говорите хлор, так Berichte der Deutschen Chemischen Gesellschaft. 1875. Bd. VIII. C. 838.

1823 будет лучше». В несколько приемов мы приготовили такое количество калия, какое еще никогда не было получено до тех пор. Для анализов мы в то время приготовляли чистое едкое кали сжиганием калия на воде. Берцелиус обыкновенно бывал весел, и во время работы рассказывал анекдоты, и мог сердечно смеяться над хорошей историей. Если он бывал в дурном настроении, глаза его были красны, и мы знали, что он страдает от припадка периодической нервной мигрени. Тогда он на целые дни запирался у себя в комнате, ничего не ел и никого не принимал. Новое наблюдение всегда доставляло ему большое удовольствие, и он с сияющими глазами звал меня: «Доктор, я нашел что-то интересное».

Иногда Берцелиус оставлял меня у себя на целый вечер и рассказывал о своих поездках в Англию и Францию, о Гэй-Люссаке, Тенаре, Дюлонге, Волластоне, Гемфри Дэви и других выдающихся ученых того времени, в идеях которых выросло наше поколение, с которыми он был лично знаком и которых умел хорошо охарактеризовать. Наибольшим его уважением пользовались Гэй-Люссак и Гемфри Дэви; он всегда выражал величайшее преклонение перед гением последнего. Он переписывался со всеми и сохранял их письма.

Я с удовольствием воспользовался его разрешением прочесть их, а позже он дал мне также интересный дневник своих путешествий с подробным описанием посещения Парижа и Лондона» (в конце статьи дается интересное описание встречи с Дэви, который совершил тогда путешествие в Швецию).

Цит. по: Мур Ф.Дж. История химии / Ф.Дж. Мур. – М.–Л.: Гос. изд-во, 1925. – С. 121 – 122.

«Декабря 7 дня прошедшего 1823 г. по Указу Правительствующего Сената» адъюнкт технологии Алексей Лобачевский произведен в надворные советники «за выслугу лет».

13 декабря. Главное управление училищ определило: «Поставить всем университетам в обязанность доставлять в Министерство экземпляры всех вообще диссертаций, при испытании на получение ученых степеней вносимых на рассмотрение и одобренных университетами».

20 декабря. Попечителю поступило от ректора К. Фукса следующее письмо:

«Училищный комитет, согласно донесению правящего должность директора Тамбовских училищ от 1 декабря, представил Совету о том, что бывший директор Менделеев при отъезде своем в Саратов взял в счет полного жалованья за обучение латинскому языку с августа месяца 1822 г. по сентябрь месяц 1823 г. 250 руб., но как на основании предписания Вашего от 27 августа 1820 г. за № 742 поручен был латинский класс Менделееву с жалованьем только по 300 руб., а не 550 руб. в год, то и выходит, что сии деньги взяты им излишне. Училищный комитет требовал от Менделеева объяснения. Менделеев вследствие сего от 13 ноября донес, что сии 250 руб. взяты им за обучение латинскому языку в той надежде, что высшее училищное начальство в августе месяце 1822 г. уравняло, по представлению его, учителей Тамбовского главного народного училища в жалованьи с гимназическими, тем паче, что первые, в исполнении предписания университетского Совета в том же году, уравнены учебными часами с последними, почему и просит Вас о выведении в расход означенных денег, с присовокуплением, что бедность его от переселения в Саратов значительно увеличилась. Совет университета, принимая в уважение то, что директор Менделеев с августа месяца 1822 г. действительно обучал латинскому языку наравне с гимназическими учителями, а также и бедность его состояния, ходатайствует пред Вами о почислении действительным расходом взятых им из суммы оного училища 250 руб., как бы он с августа месяца 1822 г. получал жалованье за сию должность наравне с учителями гимназий по 550 руб. в год; послужной Менделеева список при сем почтеннейше прилагается».

«В декабре Пелатье рекомендует лаборантом при своей кафедре аптекарского гезеля300 Бахмана, определение которого состоялось, впрочем, лишь в сентябре 1824 г.». Егор Яковлевич Бахман для занятия этой должности держал экзамен в отделении врачебных 1823 наук по теоретической и практической химии, который и выдержал удовлетворительно.

В 1825 г. приобрел в Казанском университете степень провизора 1 отделения, а в 1827 г. – аптекаря 1-го отделения. В 1825 г. Бахман, по предположению Купфера, занял еще должность «приспешника» при физическом кабинете (до 1833), а лаборантом пробыл до 1839 г., когда был уволен по прошению.

Материалы для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804– 1826). А. Лица / Сост. Н. Загоскин. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. – 63. Пелатье Франц; Альбицкий А.

Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 14 – 15.

В 1823 г. «химическая лаборатория терпела недостаток в необходимейших инструментах и снарядах, и выдано было попечителю 5.000 руб. для приобретения их».

В этом же году «Магницкий прислал из Петербурга чиновника Калашникова: при нем строительный комитет потерял почти всякое значение; Калашников действовал, как хотел, и когда слышались возражения против некоторых его мер, то он отвечал, что руководствуется особенным предписанием попечителя; счеты, представляемые им, поражали громадными своими цифрами. Несколько раз выслушивал Магницкий жалобы на произвольный образ его действий, но принял за правило оставлять их без всякого ответа: в течение двух лет сряду обстраивал таким образом Калашников университет, украшался за усердную службу орденами и получал ежегодно по 7000 руб. жалованья».

Феоктистов Е. Материалы для истории просвещения в России. I. Магницкий / Е. Феоктистов. – СПб.: В тип. Кесневиля, 1865. – С. 217-218.

В 1823–1825 гг. профессор Дунаев и адъюнкт Пелатье «назначены высшим начальством для исследования минеральных вод, открывшихся в Тетюшском уезде, в дачах села Сюкеева, с тем, чтобы, сделав химический анализ означенным водам, представили исследования свои отделению врачебных наук, а сие последнее положило свое мнение о свойствах и употреблении означенных вод».

Историческая записка Имперваторского Казанского унивнрситета за 4-й академический год от возобновления, с 1-го июля 1823 по 1-е июля 1824 года. – Казань: В Унив. тип., 1825. – С. 14; Материалы для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804–1826). А. Лица / Сост. Н. Загоскин. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. – 63. Пелатье Ф. – С. 2.

В текущем году отменены ежемесячные испытания студентов, введенные в октябре 1820 г.

1824 3 февраля. И.И. Дунаев «в награду отличных трудов и усердия в службе, начальством засвидельствованном, Всемилостивейше пожалован Кавалером ордена Св.

19 февраля. «Попечитель Казанского учебного округа предложением своим дал знать университету, что со стороны начальника Морского штаба Его Императорского величества сделано распоряжение о принятии профессора Казанского университета и кавалера Тимьянского в звании естествоиспытателя в имеющую отправиться в лето сего года экспедицию на военном шлюпе к колониям Российско-Американской компании, с жалованьем по 150 червонных в год, по 40 пиастров в месяц порционных и с выдачею единовременно 50 червонцев».

«19 февраля 1824 г., – писал А.Я. Купфер, – я выехал из Парижа. В Берлине я имел удовольствие увидеться еще с моими друзьями, Вейсом и Зеебеком, и сделать знакомство с Розе, профессором химии, и Бухом, знаменитейшим геологом в наше время.

Оба они приняли меня весьма хорошо. В сие время сочинение мое выходило из печати, и думаю, что его скоро можно будет найти в книжных лавках».

Февраль 1824 г. Вернувшись из заграничной поездки в Петербург, Купфер представил министру князю Голицыну рекомендацию графа Гр. Вл. Орлова, который свидетельствовал, что его «короткие приятели» – Араго единогласно объяснили... что редко видели толь молодого человека с толь обширными и глубокими познаниями, с которой бы обнаружил был толь щастливыми способностями».

На этом письме есть помета Голицына: «Проф. Купфер известен был мне и прежде с весьма хорошей стороны».

Казанский вестник. – 1823. – Ч. 8. – С. 114; 1825. – Ч. 15. – С. 167 – 168; Быков Г.В. Казанская школа химиков-органиков / Г.В. Быков // Исследования по истории органической химии. Сб. статей. – М.: Наука, Весною 1824 г. Ф. Пелатье представил Совету для одобрения к напечатанию составленное им «Краткое302 руководство к врачебному «веществословию». Сочинение это было передано в отделение врачебных наук для просмотра; но отделение отзыва долго не представляло, и дело за смертью Пелатье ничем не кончилось. В том же году он неудачно представил еще два сочинения: «Историю химии» и речь «О пользе химии, приспособленной к искусствам, мануфактурам и прочим химическим произведениям». Об этих сочинениях Дунаев и Ал. Лобачевский дали довольно неопределенный отзыв типа: так как, де, им известно от Пелатье, что он хочет печатать за свой счет, то они и рассматривали их в «сем отношении – они одобряют оные, видя большие труды сочинителя и порядок, который он умел сохранить в изложении». Сочинения возвратили Пелатье; последнее из них было напечатано отдельною брошюрой на французском языке: «Discours sur l’utilite de la chimie appliquee aux arts et aux manufactures».

Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 12.

17 марта. «Профессор Фукс внес в Совет предложение об избрании Пелатье экстраординарным профессором. Мотивами к повышению были указаны прекрасные методы преподавания, обрабатывание записок по части химии и врачебного веществословия, хирургии и другие ученые произведения, усовершенствование бандажей, счастливое искусство в операциях и приобретенная репутация лечения зубных болезней». «Невзирая на влиятельное представление его ректором Фуксом, – заметил Загоскин, – он оказался позорно забаллотированным к повышению в звание ординарного профессора».

Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 11 – 12; Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1903. – 15 мая. Министром народного просвещения назначен адмирал и писатель А.С. Шишков – вместо уволенного князя А.Н. Голицына.

Цитата к месту: «Но и эта реакция была признана недостаточной303, и главою Министерства просвещения сделан был известный Шишков. Один обскурантизм пострадал от другого, менее замысловатого, так сказать, русского, доморощенного, представителями которого были архимандрит Юрьевского монастыря Фотий, митрополит Серафим, Аракчеев, Магницкий и Шишков. Первый был ханжа, фанатик и лукавый обманщик «В 1823 г. Араго привлек к совместной работе по одновременному наблюдению магнитных возмущений Купфера, приехавшего в Париж с целью приобретения физических приборов для Казанского университета. Одновременные наблюдения в Париже и Казани на одинаковых приборах показали полное сходство поведения стрелок. Это были первые опыты такого рода, произведенные на столь значительном расстоянии. Удалось установить, что причины, вызывающие нерегулярные изменения элементов земного магнетизма, не являются местными» (История Академии наук СССР / Гл. ред.

А.В. Островитянов. М.–Л.: Наука, 1964. Т. 2. С. 81).

В «Материалах для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804–1826). А. Лица» (сост. Н. Загоскин. Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. 63. Пелатье Франц) замечено, что Пелатье «представляет Совету составленное им «карманное руководство» к врачебному веществословию». – Примеч. сост.

Шишков зловеще изрекал: «Нравственный разврат рос и усиливался; ослепление, под священнейшими именами благочестия и человеколюбия, умело вползало в сердца и заражало их ядом»

(Цит. по: Краткий очерк истории Харьковского университета за первые сто лет его существования / Сост. Д.И. Багалей, Н.Ф. Сумцов, В.П. Бузескул. Харьков: Тип. А. Дарре, 1906. С. 47).

1824 и заявил Императору Александру, что ему свыше было открыто о необходимости немедленного удаления от дела князя А.Н. Голицына. Шишков был настоящий ревнитель русской старины в жизни, националист-ретроград. Князь Голицын уничтожил свободу мысли; Шишков с Фотием стали истреблять и свободу совести, против которой не выступал Голицын. Слепо веруй, ни о чем не рассуждай – такова в сущности была его программа. Он приготовил манифест, в котором резко осуждалась вся прежняя деятельность Министерства народного просвещения с князем Голицыным во главе: «истинное просвещение, – говорилось там, – состоит в страхе в Божьем и смиренном разуме»; «сколько ложные умствования, под пышным именем любомудрия, произвели пагубных для человеческого рода последствий». Но Шишкову не удалось долго удержаться на своем посту:

Император Александр не решился публично осудить деятельность своего личного друга, князя Голицына, а Император Николай также указал свой особый путь в деле воспитания русского юношества».

Краткий очерк истории Харьковского университета за первые сто лет его существования / Сост.

Д.И. Багалей, Н.Ф. Сумцов, В.П. Бузескул. – Харьков: Тип. А.Дарре, 1906. – С. 18 – 19.

Май месяц. «Попечитель Казанского округа дал знать Правлению университета, что в текущем 1824 г., по случаю сокращения расходов на постройки и починки училищных зданий, ассигнованы …из Казанской казенной палаты на постройку зданий Казанского университета 50.000 руб.».

11 июня. На основании положительного четырехлетнего опыта Казанского университета министр народного просвещения обязал все университеты представлять ему «на промотр и одобрение подробные конспекты полным курсам, преподаваемым профессорами». Без такого просмотра и одобрения преподавание предмета запрещалось.

1-е июля 1823 – 1 июля 1824 г. В отчете зафиксированы основные достижения Казанского университета за прошедший год, из которых отметим следующие: «Между особенными учеными занятиями университетских членов первое место должно занять, по важности своих последствий, путешествие ректора и профессора университета Фукса по Уральским золотосодержащим пескам с сенатором Соймоновым, коего деятельностию и изысканиями увеличено количество работников, открыты новые прииски, определены признаки золотосодержащих песков, увеличено добывание золота до 200 пудов и указана возможность добывать его ежегодно около 500 пудов, количество, почти вдвое превосходящее добывание золота из неисчерпаемых рудников Бразилии и всей Южной Америки.

На обратном пути обозрели они любопытные прииски для прекраснейших драгоценных аквамаринов, аметистов и малиновых шерлов. Ректор наблюдениями своими открыл, что в золотых песках находятся многие американские металлы, как то: платина и иридия (sic!) и весьма драгоценный камень Южной Индии – корунт».

«Библиотека, которая, по всей справедливости, должна быть почтена одною из лучших университетских библиотек в России, с начала сего академического года вверена управлению профессора Сергеева, в помощь ему придан помощник и письмоводитель…».

«Кабинет минералогический по важности, драгоценности и особенно полноте собрания минералов должен занять 2-е место. Смотреть над ним вверено профессору Купферу. Основание сего кабинета положено покупкою от бывшего профессора Броннера весьма хорошего собрания минералов и большой коллекции прекраснейших раковин.

Директора училищ в разные времена присылали по приглашению университета найденные ими минералы: но многочисленное собрание редких сибирских камней прислано было Почетным членом нашим, бывшим начальником Екатеринских заводов Шленовым.

Полная коллекция венгерских и трансильванских камней прислана из Презбурга профессором Цинцером. Все сии собрания увенчались купленным прекраснейшим минеральным кабинетом действительного камерьера Свистунова за 30.000 руб., на счет хозяйственных университетских сумм. Кабинет сей состоит из полнейшего собрания красивейших и драгоценнейших экземпляров всех родов камней, собранных из всех частей Света. К сему присоединилась в сем году заготовленная ректором полная и единственная в своем роде коллекция всех образцов разнородных приисков золотосодержащих песков Уральского 1824 хребта; приобретено покупкою за 1.700 руб. собрание окаменелостей от секретаря Петербургского Минералогического общества Верта за 1500 руб. 366 кусков тирольских минералов. Сверх того, от ординарного профессора Купфера, бывшего в чужих краях для покупки физических и астрономических инструментов, 62 куска редких минералов из Дрездена, для обмена оных в Симбирске. Таким образом, университет Казанский может без всякого преувеличения похвастаться сим прекраснейшим собранием и иметь совершенную возможность давать в аудиториях своих полный курс минералогии».

«В отделении физико-математических наук находится ординарных профессоров 7, адъюнктов 3, магистр 1, кандидат, занимающийся преподаванием, 1. Науки, преподаваемые в сем отделении, суть: теоретическая и опытная физика, чистая и прикладная математика, теоретическая и прикладная астрономия, химия и металлургия, естественная история и ботаника, технология и науки, относящиеся к торговле и фабрикам. Количество студентов, обучающихся на сем отделении, простирается до 14; из коих казеннокоштных 7, полупансионеров 3, своекоштных 4, из коих награждаются за отличные успехи серебряной медалью 1; книгою из младшего отделения 1; выпускаются со стипендиею кандидата 1, со степенью действительного студента 3».

Историческая записка Имперваторского Казанского унивнрситета за 4-й академический год от возобновления, с 1-го июля 1823 по 1-е июля 1824 года. – Казань: В Унив. тип., 1825. – С. 12 – 14, 16, 19 – 21, 27 – 28.

В июльском номере «Казанский вестник» сообщил сенсационную новость о том, что «один физик в Лондоне производит, по примеру знаменитого Франклина, любопытные опыты о действии электричества на растительную силу. Он заставляет прозябать семена трав и цветов с такою скоростью, что в три и четыре секунды появляются ростки 18 сентября. Университетский кассир Кавнацкий доносил Правлению, что «в кассирстве с давнего времени находятся 16 ящиков и один сундук с минералами, неизвестно кем и когда поставленные; по надписям же на сих ящиках видно, что они из числа присланных в университет из пермских заводов от путешествующего там адъюнкта Лобачевского». Совет, получив от Правления уведомление об этой «находке», распорядился сдать найденное собрание в кабинет естественной истории и составить ему опись. Проф.

геогнозии и палентологии А.А. Штукенберг предполагает, тем не менее, что полного каталога коллекции Лобачевского никогда не было составлено, да и сама коллекция эта была в значительной степени растеряна, так как в 1831 г. в ее каталог, составленный кандидатом Покровским, вошло уже всего только 1813 номеров; остатки собрания А. Лобачевского сохранялись в минералогическом кабинете университета до 1855 г. и в этом году подверглись исключению из него, вместе с некоторыми другими коллекциями».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1904. – Т. 4. – С. 175.

29 октября. Как писал и.д. директора Казанского университета Гр. Никольский попечителю, «отделение физико-математических наук представило в Правление университета предложение о приобретении для химической лаборатории у профессора Купфера трех платиновых тиглей с лопатками, в них весу: в большом – 124, в среднем – 48, в меньшем – 6, и в лопатках – 28 граммов, а всего 208 граммов, ценою 180 руб.».

«Вещи сии для химической лаборатории, по удостоверению физико-математического отделения, очень нужны, а цена их весьма умеренная».

31 октября. «С Высочайшей воли учебные округи, для лучшего и удобнейшего управления, разделены по генерал-губернаторствам». «Повелено» включить в Казанский учебный округ двенадцать губерний: Казанскую, Нижегородскую, Симбирскую, Саратовскую, Пензенскую, Оренбургскую, Вятскую, Пермскую, Тобольскую, Томскую, Иркутскую и Енисейскую, «отчислив от Казанского округа к Московскому: Тамбовскую, к Харьковскому: Астраханскую, Кавказскую и Грузинскую дирекции».

1824 «С 4 ноября 1824 г. по 24 декабря 1828 г. И.И. Дунаев по поручению Совета университета преподавал общую химию, исполняя при этом обязанности профессора технологии».

12 декабря Либих сообщил Шлейермахеру о своих начавшихся лекциях: «7 ноября я, наконец, смог начать читать лекции. Число моих слушателей мало, только 12 студентов, однако они все прилежны и внимательны, и я радуюсь, что они смогут у меня немного научиться». Лекции он строил по образцу лекций лучших французских профессоров: логическая ясность языка, математическая убедительность и блестящее экспериментальное сопровождение. Либих читал их ежедневно с 11 час. 05 мин. до 12 час. 30 мин., и они пользовались большой любовью студентов. За полтора часа он успевал сообщить массу новых фактов и теоретических положений; все это делалось с заразительным воодушевлением.

Хорсфорд, один из американских учеников Либиха, вспоминал о первой прослушанной лекции: «То, что он говорил, я мог слушать и видеть из формул на доске и из тех или иных слов, которые я мог понять.

Но я слишком был поглощен его манерой, чтобы уделять много внимания тому, что он говорил. Ростом он был на два-три дюйма ниже шести футов, стоял совсем прямо, стараясь немного повернуть плечи, чтобы слушатели смогли видеть и изучить результат труда исследователя. Его стройная решительная фигура казалась выше, чем была на самом деле. Все его движения, и особенно те, которые были связаны с демонстрацией экспериментов или иллюстрациями, были грациозны; ничего подобного я не видел ни у кого из лекторов. Видеть его держащим в одной руке три стеклянных пробирки с реактивами и такое же число пробок, в то время как другой он переливал из сосудов с реагентами небольшие их дозы, – все это возбуждало во мне удивление. Во всех его движениях, было ли это жестикуляцией или работой с аппаратом, во всем этом имелось выражение мысли. Весь он был разумом, который излучался через все его существо, как светили его химические соединения через сосуды, в которых содержались. Подробности его рассказа о химическом разложении и соединении были ясны, выразительны и излагались без какой-либо неточности в терминах. Иногда детали, приведенные им в обзоре некоторых исследований и теорий, особенно его собственных, приводили его к воодушевлению. Его большие глаза расширялись, а лицо сияло; мимика была иногда такой удачной и многообразной, что я мог все представить по выражению его лица. Его записки состояли из нескольких формул, выписанных на двух-трех кусочках бумаги, и все же его лекции были такие систематические, как если бы он их разрабатывал тщательно и с очень большой заботой».

Цит. по: Мусабеков Ю.С. Юстус Либих / Ю.С. Мусабеков. – М.: Изд-во АН СССР, 1962. – С. 142 – 143.

Цитата к месту: «В доме Либиха был бал. Не выспавшись за ночь, Либих усталый входит в аудиторию. Когда он взошел на кафедру, в аудитории послышалась зевота.

Ассистент, предчувствуя недоброе, скромно стоит у стола. На очереди был углерод.

– Алмаз представляет собою уголь в кристаллическом виде. Вот, господа, алмаз!

Алмаз должен был лежать в голубой коробке. Профессор открывает коробку, слегка приподымает вату – алмаза нет!

– Что же, доктор, – обращается он к ассистенту, – где алмаз?

Тот, к кому относился этот вопрос, пожал плечами и задрожал всем телом. Говорить в присутствии слушателей не полагалось. Слушатели предчувствовали скандал и от души жалели ассистента.

Профессор же с нетерпением опять спрашивает:

Мучительное молчание и вторичное пожатие плечами.

Ассистент приближается к столу, осторожно ощупывает вату в коробке и – вынимает алмаз.

Профессор же, как ни в чем не бывало, продолжает:

– Итак, господа, алмаз представляет собою, как вы видите, кристаллический 1824 В глубине комнаты ассистент прислонился к стене. Лицо его покраснело от пережитого волнения. Слушатели облегченно вздохнули»304.

Цит. по: Центнершвер М.Г. Очерки по истории химии / М.Г. Центнершвер. – Л.: НХТИ, 1927. – С. 125.

Зимой 1824–1825 г. Купфер читал студентам III разряда (курса), по два раза в неделю, минералогию, руководствуясь трудом Гайю. С теми же студентами он занимался химическими и физическими изъяснениями, заимствуя их из Тенера и Био; наконец, раз в неделю он читал практическую химию, показывал опыты в лаборатории.

Исторический очерк Главной физической обсерватории за 50 лет ее деятельности. 1849–1899 / Сост.

М. Рыкачев. – СПб.: Тип. Имп. АН, 1899. – Ч. I. – С. 38.

Цитата к месту: «Совет согласился на поручение Купферу преподавания трех наук, по недостатку особых ординарных профессоров на кафедрах химии и натуральной истории и принимая в рассуждение, что Купфер другими должностями, кроме преподавания, не был обременен…»

В 1824 и 1825 гг. на Урале в районе горы Благодать обнаружили новые платиновые россыпи с более высоким содержанием платины305. По данным аптекаря Кеммерера, руда содержала 75% чистой платины. Такое же содержание платины в руде определил и обер-бергмейстер Архипов. Он отделял золото от платины, используя свойство золота, в отличие от платины, давать амальгаму. Платину Гороблагодатского месторождения исследовали и в Петербурге: обер-бергпробирер А. Яковлев и В. Любарский. Яковлев нашел в руде 81% платины; Любарский – 67% платины, 16% осмиистого иридия, 4% нерастворимого вещества, 12.5% железа и других растворимых металлов. Различие данных, полученных Кеммерером, Яковлевым и Любарским, Мамышев объяснил «неравномерным смешением металлических частей шлиха» (Яковлев осуществил анализ руды по Берцелиусу, а Любарский и Клейменов применили иной метод).

«Образцы платины, найденные на Верхне-Исетском промысле на Урале, – писал А.Ф. Капустинский, – были предоставлены русским правительством для исследования знаменитейшим химикам Европы: 400 г. руды получил Национальный институт Франции, 200 – Дэви, 200 – Волластон, 200 – Берцелиус. Такие крупные французские ученые, как Вокелен и (ранее) Фуркруа, были известны своими исследованиями платины и ее спутников. Что касается Берцелиуса, то этот корифей аналитической химии на протяжении почти всего века считался высшим авторитетом в анализе минеральных соединений.

Ничего нового в полученных образцах ими обнаружено не было».

Цит. по: Цюрюпа М.Г. Работы русских ученых первой половины XIX века по аналитической химии платины и платиновых металлов / М.Г. Цюрюпа, И.П. Алимарин // Вопросы истории естествознания и техники. – 1957. Вып. 5. – С. 58 – 59; Капустинский А.Ф. Очерки по истории неорганической и физической химии в России / А.Ф. Капустинский. – М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1949. – С. 120 – 121.

Цитата к месту: «Естественно, интерес к платине повысился и среди русских ученых, причем главное место заняла проблема разработки эффективного способа извлечения платины из руды. В те годы метод Жанетти уже почти не применялся, а Волластон, как и Бреан, держал свой способ в большом секрете. «Ему удалось сохранить свой секрет, – отмечал Б.С. Якоби, – в течение 25 лет, и это доставило ему около 50.000 фунтов стерлингов. Волластон работал в своей лаборатории всегда один, он не пускал туда никого, даже из самых коротких друзей своих. Говорят, что один из них нарушил запрещение и пробрался в его мастерскую; знаменитый химик взял его за руку, ввел в святилище лаборатории и поставил перед печью, служащей для опытов. «Видите Вы эту печь?» – спросил Анекдот передан племянником Либиха, известным профессором политической экономии Кнап-пом (Центнершвер М.Г. Очерки по истории химии. Л.: НХТИ, 1927. С. 125).

В «Хронологии важнейших событий в области химии…» (Л.–М.: Гостехиздат, 1940. С. 115) М.А. Блоха указаны и другие месторождения платины: «Открыты богатейшие чисто платиновые россыпи в Гороблагодатском округе, а в 1825 г. Н.Р. Мамышевым и К.П. Голяховским по реке Иса и одновременно в Нижне-Тагильском округе. Ср. Н. Мамышев – «Краткое описание обретения платины в Сибири» и К.П. Голяховский – «Первое описание геологических разведок платиновых россыпей по системе реки Иса». – Примеч. сост.

1824 он его. «Да». – «Ну, так поклонитесь ей пониже, – продолжал Волластон, – Вы видите ее Цит. по: Ушакова Н.Н. Карл Карлович Клаус. 1799–1864 / Н.Н. Ушакова. – М.: Наука, 1972. – 1824 г. В заключительной части «Отчета Магницкого по Казанскому университету за 1824-й г.» сказано: «Пять лет тому назад, когда началось преобразование упадавшего из открытого нечестия Казанского университета в заведение христиaнское, рассеяно было то заключение, что меры, тогда принятые, должны уронить в сем округе просвещение; соединение веры с науками почиталось невозможным и именовалось, даже, – погашением. Начальство университета306 твердо уверено было в противном и, видя в истории, что науки, как сохранением от меча и пламени варваров, так и цветом своим обязаны одному – христианству, твердо помнило изречение великого Бакона, что «религия есть аромат, сохраняющий науки от гниения», и постоянно действовало в одном направлении:

оно переносило в молчании все те порицания и клики, которые возбуждали неверие, лжеучение, дух партий и личности, и чрез пять лет представляет следующий ответ: 1. Все науки в Казанском университете преподаются в большей всеобщности (?), нежели в прочих университетах. 2. Все науки преподаются в той же обширности, в каковой и в прочих лучших университетах, но преподавания наук в Казанском университете отличаются от прочих тем, что, по данному плану, постановленному надзору и по доброму духу преподавателей, не только не заражены ни вольнодумством, ни лжеучением, но устремлены совокупно к одной цели – к образованию верных сынов церкви и верных подданных Государю. 3. Число профессоров и адъюнктов, бывшее в 1819 г. – 15, ныне простирается до 28-ми. 4. Число студентов, бывшее тогда – 63, ныне умножилось более 100. 5. Разоренная Казанская гимназия требовала ежегодно больших сумм на содержание к штатному ее положению, в коей в 1819 г. было до 167, а теперь более 250-ти воспитанников; имеет ныне от собственных своих доходов остатки, ибо число пансионеров возросло от 26-ти до 60-ти. 6. Казанский университет первый отправил первого русского астронома на экспедиции кругом света. Почему не делают сие другие? И даже не могла сделать Академия наук. 7. Казанский университет установил связи, переписку и даже обмен минеральных произведений с разными учеными лицами Германии и Франции. 8. Казанским университетом занимаются ученые сословия просвещеннейших государств, между тем как в журнале русском («Сын Отечества», № 34) в первый раз упоминается об нем помещением Две главные причины вызвали меня пожертвовать личною скромностью в изложении сего отчета: 1. Я должен представлять начальству усердие моих сотрудников, без коего личные мои распоряжения ничего бы не значили. 2. Ежели же правда все, что говорю я о Казанском университете, – каким образом не распространяется полезное его преобразование, опытом пяти лет и плодами уже оправданное, на все прочиe университеты?

Признаюсь, что сия последняя причина, по усердию моему к Церкви и Государю и по обязанности моей члена Главного правления училищ, – была главным моим побуждением в сем отчете».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1904. – Т. 4. – С. 635 – 636.

В 1824 г. профессор Г.Б. Никольский в объяснительной записке к программе по механике 1824 г. писал: «Праотец наш Адам получал нужное наставление непосредственно от своего Создателя… Ему не нужно было учиться подобно нам… Пребывая в раю на Востоке, он прямо получал ответ от Солнца правды… он был превосходный богослов, философ, математик, естествослов и проч…».

Цит. по: Лаптев Б.Л. Н.И. Лобачевский и его геометрия / Б.Л. Лаптев. – Казань: Изд-во Казанск. унта, 1976. – С. 15.

В 1824 г. в журнале «Annales de chimie et de physigue, par. MM. Gay-Lussac et Arago, A Paris» опубликована статья «Sur la relation remarquable qui existe entre la forme «Здесь, как и во многих других уже известных нам случаях, Магницкий делает неудачную попытку замаскировать свою личную инициативу – авторитетом университета». – Примеч. авт.

1824 cristalline, le poids d'un atome et la pesanteur spcifique de plusieurs substances»



Pages:   || 2 |
 


Похожие работы:

«Научная жизнь Международный год астрономии – 2009 науки. Поэтому Международный астНачало третьего тысячелетия будет рономический союз (МАС) в 2006 г. отмечено в истории просвещения сопроявил инициативу, поддержанную бытиями нового рода – международЮНЕСКО, и 19 декабря 2007 г. 62-я ными годами наук. Инициатива их сессия Генеральной ассамблеи ООН проведения исходит от профессиообъявила 2009 год Международным нальных союзов ученых и ЮНЕСКО, годом астрономии (МГА-2009). а сами подобные годы...»

«200 ЛЕТ АСТРОНОМИИ В ХАРЬКОВСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ Под редакцией проф. Ю. Г. Шкуратова ГЛАВА 2 НАУЧНЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ ХАРЬКОВСКИХ АСТРОНОМОВ Харьков – 2008 СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА 1. ИСТОРИЯ АСТРОНОМИЧЕСКОЙ ОБСЕРВАТОРИИ И КАФЕДРЫ АСТРОНОМИИ. 1.1. Астрономы и Астрономическая обсерватория Харьковского университета от 1808 по 1842 год. Г. В. Левицкий 1.2. Астрономы и Астрономическая обсерватория Харьковского университета от 1843 по 1879 год. Г. В. Левицкий 1.3. Кафедра астрономии. Н. Н. Евдокимов...»

«http://eremeev.by.ru/tri/symbol/index.htm В.Е. Еремеев СИМВОЛЫ И ЧИСЛА КНИГИ ПЕРЕМЕН М., 2002 Электронная версия публикуется с исправлениями и добавлениями Оглавление Введение Часть 1 1.1. “Книга перемен” и ее категории 1.2. Символы гуа 1.3. Стихии 1.4. Музыкальная система 1.5. Астрономия 1.6. Медицинская арифмосемиотика Часть 2 2.1. Семантика триграмм 2.2. Триграммы и стихии 2.3. Пневмы и меридианы 2.4. Пространство и время 2.5. “Магический квадрат” Ло шу 2.6. Триграммы и теория люй 2.7....»

«№3(5) 2012 Гастрономические развлечения Арбуз Обыкновенный Кухонные гаджеты Гастрономическая коллекция аксессуаров Специальные предложения Новинки десертного меню Старинные фонтаны Рима Персона номера Мигель Мика Ньютон Мила Нитич 1 №3(5) 2012 Ателье персонального комфорта Восхищение комфортом! Салоны мягкой мебели mbel&zeit г. Донецк Диваны mbel&zeit* созданы, чтобы восхищать! МЦ Интерио ТЦ Империя мебели пр-т. Ильича, 19В пр-т. Б. Хмельницкого, 67В Эксклюзивные натуральные материалы в...»

«АВГУСТ СТРИНДБЕРГ Игра снов Перевод со шведского А. Афиногеновой Август Стриндберг — один из талантливейших, во всяком случае, самый оригинальный шведский романист, драматург, новеллист. Круг научных интересов Стриндберга заставлял сравнивать его с Гёте: он изучал китайский язык, писал работы по востоковедению, языкознанию, этнографии, истории, биологии, астрономии, астрофизике, математике. Вместе с тем Стриндберг занимался живописью, интересовался мистическими учениями, философией Ницше и...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ГЛАВНАЯ АСТРОНОМИЧЕСКАЯ ОБСЕРВАТОРИЯ ИНСТИТУТ И СТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ Л ЕН И Н ГРА Д С К И Й ОТДЕЛ НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ АНТИЧНОЙ НАУКИ Сборник научных работ Ленинград, 1989 Некоторые проблемы истории античной науки. Л., 1989. Ответственные редакторы: д. и. н. А. И. Зайцев, к. т. н. Б. И. Козлов. Редактор-составитель: к. и. н. Л. Я. Жмудь. Сборник содержит работы по основным направлениям развития научной мысли в античную эпоху, проблемам взаимосвязи науки с...»

«РУССКОЕ ФИЗИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО РОССИЙСКАЯ АСТРОНОМИЯ (часть вторая) АНДРЕЙ АЛИЕВ Учение Махатм “Существует семь объективных и семь субъективных сфер – миры причин и следствий”. Субъективные сферы по нисходящей: сферы 1 - вселенные; сферы 2 - без названия; сферы 3 -без названия; сферы 4 – галактики; сферы 5 - созвездия; сферы 6 – сферы звёзд; сферы 7 – сферы планет. МОСКВА ОБЩЕСТВЕННАЯ ПОЛЬЗА 2011 Российская Астрономия часть вторая Звёзды не обращаются вокруг центра Галактики, звёзды обращаются...»

«ТОМСКИЙ Г ОСУД АРСТВЕННЫ Й П ЕД АГОГИЧ ЕСКИЙ У НИВЕРСИТ ЕТ НАУЧНАЯ БИБЛИО ТЕКА БИБЛИО ГРАФИЧ ЕСКИЙ ИН ФО РМАЦИО ННЫ Й ЦЕ НТР Инфор мац ионны й бю ллетень новы х поступлений  №3, 2008 г. 1           Информационный   бюллетень   отражает   новые   поступления   книг   в   Научную  библиотеку ТГПУ с 30 июня по 10 октября 2008 г.           Каждая  библиографическая запись содержит основные сведения о книге: автор,  название, шифр книги, количество экземпляров и место хранения.           Обращаем  ...»

«УДК 133.52 ББК86.42 С14 Галина Волжина При рода Черной Луны в свете современной оккультной астрологии М: САНТОС, 2008, 272 с. ISBN 978-5-9900678-3-7 Книга известного российского астролога Галины Николаевны Волжиной При­ рода Черной Луны в свете современной оккультной астрологии написана на базе более чем двенадцатилетнего исследования. Данная работа справедливо может претендовать на звание наиболее полной и разносторонней. Автор попытался не только найти, но и обосновать ответы на самые спорные...»

«Валерий ГЕРМАНОВ МИФОЛОГИЗАЦИЯ ИРРИГАЦИОННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В СРЕДНЕЙ АЗИИ В ПОСТСОВЕТСКИХ ШКОЛЬНЫХ УЧЕБНИКАХ И СОВРЕМЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ В РЕГИОНЕ ИЗ-ЗА ВОДЫ По постсоветским школьным учебникам государств Средней Азии посвящённым отечественной истории, родной литературе, экологии подобно призракам или аквамиражам бродят мифы, имеющие глубокие исторические корни, связанные с прошлым и настоящим орошения и ирригационного строительства в регионе. Мифы разжигают конфликты, а конфликты в свою очередь...»

«Федеральное агентство по образованию Томский государственный педагогический университет Научная библиотека Библиографический информационный центр Педагогическая практика: в помощь студенту-практиканту Библиографический указатель Томск 2008 Оглавление Предисловие Педагогическая практика Методика преподавания в начальной школе Методика преподавания естествознания Методика преподавания химии Методика преподавания биологии Методика преподавания географии Методика преподавания экологии Методика...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ РЯЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. С.А. ЕСЕНИНА А.К.Муртазов Русско-английский астрономический словарь Около 10 000 терминов A.K.Murtazov Russian-English Astronomical Dictionary About 10.000 terms Рязань - 2010 Рецензенты: доктор физико-математических наук, профессор МГУ А.С. Расторгуев доктор филологических наук, профессор МГУ Л.А. Манерко А.К. Муртазов Русско-английский астрономический словарь. – Рязань.: 2010, 188 с. Словарь является...»

«Курс общей астрофизики К.А. Постнов, А.В. Засов ББК 22.63 М29 УДК 523 (078) Курс общей астрофизики К.А. Постнов, А.В. Засов. М.: Физический факультет МГУ, 2005, 192 с. ISBN 5–9900318–2–3. Книга основана на первой части курса лекций по общей астрофизики, который на протяжении многих лет читается авторами для студентов физического факультета МГУ. В первой части курса рассматриваются основы взаимодействия излучения с веществом, современные методы астрономических наблюдений, физические процессы в...»

«Книга И. Родионова. Пловы и другие блюда узбекской кухни скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Пловы и другие блюда узбекской кухни И. Родионова 2 Книга И. Родионова. Пловы и другие блюда узбекской кухни скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга И. Родионова. Пловы и другие блюда узбекской кухни скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Пловы и другие блюда узбекской кухни Книга И. Родионова. Пловы и другие блюда...»

«1 Н. Ю. МАРКИНА ИНТЕРПРЕТАЦИЯ АСТРОЛОГИЧЕСКОЙ СИМВОЛИКИ Высшая Школа Классической Астрологии В книге читатель найдет сведения по интерпретации астрологической символики. Большое место уделено описанию десяти планет (включая Солнце и Луну), принципам каждой планеты на трех уровнях Зодиака (биофизическом, социально- психологическом и идеальном), содержатся сведения из астрономии и мифологии. Рассказывается о пространстве знаков Зодиака, характеристики которого определяются стихией, крестом,...»

«ИЗВЕСТИЯ КРЫМСКОЙ Изв. Крымской Астрофиз. Обс. 103, № 3, 225-237 (2007) АСТРОФИЗИЧЕСКОЙ ОБСЕРВАТОРИИ УДК 523.44+522 Развитие телевизионной фотометрии, колориметрии и спектрофотометрии после В. Б. Никонова В.В. Прокофьева-Михайловская, А.Н. Абраменко, В.В. Бочков, Л.Г. Карачкина НИИ “Крымская астрофизическая обсерватория”, 98409, Украина, Крым, Научный Поступила в редакцию 28 июля 2006 г. Аннотация Применение современных телевизионных средств для астрономических исследований, начатое по...»

«Б. Г. Тилак The Arctic Home in the Vedas Being also a new key to the interpretation of many Vedic Texts and Legends by Lokamanya Bal Gangadhar Tilak, b a, 11 B, the Proprietor of the Kesan & the Mahratta Newspapers, the Author of the Orion or Researches into the Antiquity of the Vedas the Gita Rahasya (a Book on Hindu Philosophy) etc etc Publishers Messrs Tilak Bros Gaikwar Wada, Poona City Price Rs 8 1956 Б.Г.ТИЛАК АРКТИЧЕСКАЯ РОДИНА В ВЕДАХ ИЗДАТЕЛЬСКО Москва Ж 2001 ББК 71.0 Т41 Тилак Б. Г....»

«История ракетно-космической техники (Материалы секции 6) АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗРАБОТКИ НАУЧНОГО ТРУДА ПО ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КОСМОНАВТИКИ Б.Н.Кантемиров (ИИЕТ РАН) Исполнилось 100 лет опубликования работы К.Э.Циолковского Исследование мировых пространств реактивными приборами (1903), положившей начало теоретической космонавтике. Уже скоро полвека, как космонавтика осуществляет свои практические шаги. Казалось бы, пришло время, когда можно ставить вопрос о написании фундаментального труда по...»

«ЭЛЕКТРОННОЕ НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ ТЕХНОЛОГИИ XXI ВЕКА В ПИЩЕВОЙ, ПЕРЕРАБАТЫВАЮЩЕЙ И ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ Аннотации статей № 7 (2013) Abstracts of articles № 7 (2013) СОДЕРЖАНИЕ РАЗДЕЛ 1. ТЕХНОЛОГИЯ ПИЩЕВОЙ И ПЕРЕРАБАТЫВАЮЩЕЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ Васюкова А. Т., Пучкова В. Ф. Жилина Т. С., Использование сухих 1. функциональных смесей в технологиях хлебобулочных изделий В статье раскрывается проблема низкого качества хлебобулочных изделий на современном гастрономическом рынке, предлагаются пути...»

«11стор11л / географ11л / этнограф11л 1 / 1 вик Олег Е 1 _ |д а Древнего мира Издательство Ломоносовъ М осква • 2012 УДК 392 ББК 63.3(0) mi Иллюстрации И.Тибиловой © О. Ивик, 2012 ISBN 978-5-91678-131-1 © ООО Издательство Ломоносовъ, 2012 Предисловие исать про еду — занятие не­ П легкое, потому что авторов одолевает множество соблаз­ нов, и мысли от компьютера постоянно склоняются в сто­ рону кухни и холодильника. Но ры этой книги (под псевдонимом Олег Ивик пишут Ольга Колобова и Валерий Иванов)...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.