WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:     | 1 || 3 |

«2013 1 Творчество forum 2 Россия — Беларусь — Канада — Казахстан — Латвия — Черногория КОНТАКТЫ: тел.: + 7 (812) 940 63 96, + 7 (911) 972 07 71, + 7 (981) 847 09 71 e ...»

-- [ Страница 2 ] --

Мамочка в него как посмотрит поглядит, так и заговорит!

— Ну и задачку ты задала, доченька!

Делать нечего, обещал купец сделать всё, что в его силах, и поехал.

Много городов повидал, много дорог истоптал. Наконец добрался до гор Кавказских. Остановился у высокой горы, выше которой только орлы.

Сначала на коне верхом скакал, пока конь не встал. Пешком пошёл, барана нашёл. Копытцем тот в щель провалился, ногу вытащить не может.

Помог ему купец, освободил и дальше заспешил.

Ещё круче стало. Карабкается на четвереньках купец. Лез лез и, вдруг, оступился, чуть не свалился. На руках висит, вниз в пропасть глядит.

Вот вот сорвётся.

Вдруг, рядом горный баран появился.

— Что, человек, погибаешь? Ты мне помог, и я тебе помогу.

Поддел его рогами и на спину закинул. «Держись крепче», — сказал и вверх поскакал. За облака занёс и встал.

— Дальше не могу, здесь орлиное царство.

— Спасибо, тебе баранчик, — купец отвечает, а у самого зуб на зуб не попадает.

— Возьми меня за шерсть покрепче, да дёрни изо всех сил, — баран предлагает и бок свой подставляет.

Так купец и сделал. А как сделал — смотрит, в руках у него овчинный полушубок оказался, а баран каким был, таким и остался.

— Это мой подарок. А больше тебе ничем помочь не могу.

Купец полушубок надел и вверх посмотрел. И вовремя! К нему орлица подлетает, пол неба крылом закрывает.

— Эй, человек, что ты тут делаешь?

— Помоги мне, орлица, сильная птица. Дом я круглый ищу, в доме том три яйца, все разные. Просила о том дочь моя ненаглядная.

Я добром отплачу.

— Ладно, — отвечает орлица, — помогу, но и ты мне поможешь.

Схватила его клювом, подкинула, в своё гнездо закинула.

— Вот он, круглый дом то! Это ж гнездо! А вот и три яйца в нём, и точно, все разные! Это что ж, твои яйца?

— Да, мои. И раз ты здесь оказался, не откажи, службу сослужи.

И рассказала орлица свою историю.

— Мы последние гигантские орлы. Эти три яйца — деточки мои. Орёл отец погиб в битве с тучей стаей чёрных ворон. А теперь я с ними бьюсь, от гнезда отлететь боюсь. Вороньё яйца мои расклюёт — оно того и ждёт.

Поэтому еду не добываю, три недели голодаю, своё гнездо защищаю.



— Давай так, купец, сделаем. Ты яйца высиживай согревай, я буду еду добывать, да гнездо защищать. Но, береги их пуще себя самого.

Не убережёшь, и тебе — смерть!

— Попробовать можно. А за яйца не переживай, буду их защищать.

У меня вот есть пояс меч, врага им буду сечь! — так купец согласился, лёг на яйца, овчинкой укрылся.

Лежит купец, яйца орлиные согревает, дочку вспоминает. Как она его провожала, на шею бечёвку надевала и тихим голосом сказала:

— На бечёвочке, смотри — колечко! В нём — путь в моё сердечко.

Знай, тятенька, кто колечко это на палец наденет — тот мой и суженый!

Береги его.

День проходит, второй, на третий одно яйцо треснуло. Из него орлё нок показался. Тут и мама прилетела, покормила. Второй проклюнулся.

Она и его накормила. А третье белое яйцо — никак. И так его греет купец, и рукой трёт и дышит на него, не вылупляется птенец.

А орлица летает, ворон отгоняет. И настал день, когда ворон стая окружила гнездо. Настал битвы час.

Купец мечом отбивается, гнездо от атак качается, вороньё со всех сторон кидается. Что делать? Много воронья. День бьются, другой, орлица уставать стала, да и подранена уже.

— Не справимся мы, — говорит орлица, — придумай чего нибудь, купец!

— Очень слаженно вороньё нападает! Кто то их направляет! — купец тихо говорит, сам по сторонам глядит.

И точно, в центре стаи — ворон старый указывает куда нападать, кого атаковать.

— Не будь я купец удалец, если его не собью! Прикрой меня орлица сестрица, я лук сделаю.

Из гнезда купец ветку достал крепкую, согнул дугой одной рукой.

Другой рукой с шеи бечёвку сорвал, к концам ветки привязал. Вот так изловчился — и лук получился.

Но забыл купец, что на бечёвочке той колечко. И как бечёвку развязал, колечко то и потерял… Упало оно, по склону покатилось, в щель закати лось. Поздно он спохватился, за голову схватился. Нет кольца, а гнездо защищать надо.

Вытащил он ветку другую — прямую. Конец мечом заточил навос трил, орлиные пёрышки поднял, оперенье связал — стрела получилась.

А орлица бьётся одна, защищается, из последних сил отбивается.

Облепило её вороньё чёрной тучею. Почти насмерть заклевало замучило.

Прицелился тут купец и выпустил стрелу. В крыло ворона царя попал.

Закричал ворон: «Меня спасайте! От стрел купца защищайте!» Всё вороньё к нему кинулось — спасать, собой прикрывать.

А израненная орлица села на край гнезда и говорит:

— Посмотри мне в глаза, купец. Я с тобой своей силой поделюсь!

Глянул купец, задрожал — силу и дух от неё перенял.

— Ты теперь в орла обернуться сможешь. Защищай моих детей, — сказала и умерла. Со скалы упала. Все силы на бой отдала… А чёрный ворон двух братьев своих прислал.

— Твоя взяла, — говорят чёрные братья. — Вытащи, купец, у царя нашего стрелу из крыла. Мы не будем больше на вас нападать.

— Хорошо, поверю, — отвечает купец.

— Не делай этого, — орлята просят. — Ворон обманет!

— Нет, я слову, в беде сказанному, верю. Несите сюда царя вашего!

Принесли. Купец стрелу извлёк. У рубахи рукав оторвал, крыло царя повязал.





— Спасибо, — говорит ворон, — тронул ты моё сердце. За то, что ты меня пожалел — не обозлился, да обиды на нас не держишь, вот возьми моё перо чёрное. Если помощь нужна будет, пусти по ветру перо. Найдёт оно меня само. Я тебе помогу.

Сказал, и вся воронья стая улетела.

Тут писк вдруг раздался, купец аж растерялся. Скорлупа яйца разбилась, и птица появилась. Птица удалец — белый птенец. Старший брат серый, младший — белый, а средний коричневый.

— Никак я вылезти не мог — ты мне, человек, помог! Стрела из рук твоих скатилась, в яйцо попало, то — разбилось. Теперь ты нас три месяца и три дня корми, пока не вырастим.

— Ладно, раз перо у меня есть, то пусть ворон своё зло сам исправ ляет, — и кинул пёрышко по ветру. — Чёрное перо, лети, ворона найди!

Вскоре и хозяин пера появился.

— Что вызывал меня, человек?

— Помощь твоя нужна. Орлица то умерла. Детёнышей кормить нечем. Зови своих слуг ворон. Пусть еду нам три месяца и три дня таскают.

Прошло три месяца. Выросли орлята. Спрашивает Белый Орёл:

— А что это мама моя перед смертью с тобой делала?

— А я и сам не знаю. Просила она в её глаза посмотреть. Посмотрел, а она говорит, ты мол, в моё сознание войди. Ну и вошёл я, что ли… — И как будто я сам орлом стал! Я такого не видал!

— Хорошо. Это значит, что ты, когда захочешь, орлом можешь стать.

И ещё спрашивает Белый Орёл:

— А что ты такой задумчивый в последнее время?

— Да вот, дочка послала меня за подарочком. А я здесь в гнезде уже почти год сижу. По сторонам гляжу. Дорожку жду. Дочка сказала, что по этой дорожке надо пройти, в конце зеркальце найти. Раз в году дорожка появляется.

— Знать, недолго тебе ждать, потому что почти год прошёл, как мама яйца снесла.

— И ещё беда у меня, — говорит купец. — Колечко я дочкино потерял, когда лук делал. Вниз оно упало, найти его надо. Без него не могу вернуться.

— Не переживай, я колечко найду, — и стал орёл каждый день летать, колечко искать.

И вот однажды солнце из за соседней горы всходить стало. И лучик его от той горы как раз до гнезда пробежал и замер. Держится, блестит переливается.

— Так вот же она, дорожка то! Ни по воде, ни по земле, а по воздуху.

Только как же я по ней пойду?

— А ты, — говорит Белый Орёл, — лети! Ты это сделать должен, — и подтолкнул его клювом в спину.

— Ой! — купец со скалы падать стал. От страха, руками, как крыльями взмахнул, через голову повернулся и в орла обернулся. Вспомнил, что именно этому его орлица учила.

Машет крыльями орёл купец, по лучику солнечному летит. И смотрит он, на вершине горы зеркальце лежит. Это оно лучик отражает. Взял его орёл, в гнездо вернулся и говорит Белому Орлу:

— Пора мне возвращаться. Только вот колечко я не разыскал.

И замечает он, что Белый Орёл лапу прячет, в ветки гнезда зарывает.

— Что ты лапу прячешь? Поранил, что ли? Не стесняйся, покажи.

Орёл лапу достал, на когте среднего пальца купец кольцо увидал.

— Как же ты посмел, да кольцо на палец надел? Я ж тебе голову за это снесу!

— Не суди строго, купец. Лучше выслушай. Долго я кольцо это искал, всех птиц и зверей опросил. Мышата рассказали, что кольцо в щель зака тилось, застряло. Я в эту щель коготок просунул да кольцо то им и подцепил! Достать то достал, но колечко ко мне приросло, не снимается.

Стал дёргать купец за кольцо — точно, приросло.

— Что ж я теперь дочке скажу?

— А ты в глаза мне посмотри и сознанием своим в моё войди.

— Потом узнаешь.

Смотрятся в глаза, друг в дружку погружаются. В душе кузнеца непонятное творится, тут его Белый Орёл толкает.

— Спасибо тебе, купец. Теперь я тебя домой отнесу, ты только дорогу показывай.

Сказано — сделано.

И, вот, вошёл купец к дочке, зеркальце достал. Обрадовалась она, на шею целоваться кинулась, а потом спрашивает:

— А колечко ты моё принёс?

— Извини, — говорит купец. — Лук я делал, дом круглый защищал, колечко твоё и потерял… И больше купец ничего не сказал.

— Ну, что ж, буду своего суженного ждать. Он ко мне придёт скоро.

«Да, как же он придёт?» — подумал купец и вздохнул тяжело.

А дочка уже к маме убежала и просит:

— Мама, посмотрись в зеркало!

Взглянула мама в зеркало и воскликнула:

— Ой, вижу, к тебе жених едет!

— Вот мама ты и заговорила! А … что за жених?

— Завтра увидишь, а сейчас ко встрече готовиться надо!

Рано утром в ворота стук раздаётся. За воротами кто то смеётся.

На белом коне — молодец статный, русы волосы до поплеч, на щеках румянец, за поясом меч.

— Здравствуй, добрый человек, кем ты будешь? С чем пожаловал?

— Я свою невесту ищу!

— Нет здесь невесты твоей.

— А это мы у неё самой спросим!

Тут и дочка на крыльцо выбегает. Глянула на молодца — и влюбилась сразу. А молодец взглянул на девицу — и тоже влюбился. Подошёл он к ней, поклонился низко. А она смущается, от его взора уклоняется.

— Здравствуй, девица, помоги загадку разгадать. Вот колечко на моём пальце. Снять его не могу!

Дотронулась она до кольца, и оно само в руку скатилось.

— Знать, твоё это колечко, а ты — моя суженая!

Молодые засмеялись и от радости обнялись. А купец стоит, удивляется, за голову хватается:

— Как же так? Ведь кольцо на когте Белого Орла осталось!

— Правда твоя, — молодец отвечает. — Да забыл ты, купец, как мне в глаза смотрел? А я после этого в человека оборачиваться научился, как и ты в орла! И теперь я получеловек, полуорёл.

Тут уж и купец молодых обнял и слово своё сказал.

Мешкать больше не стали, сразу свадьбу сыграли!

Устроили пир горой, и я там был — герой! Песни пел, веселился, да со стула свалился!

Сказка трёхминутка, почти как прибаутка, о том о сём, Жили были, не тужили, дружбой дорожили, песни пели, в окно смотрели, ворон считали, забот не знали, и вот пришла беда нежданно негаданно, кем то предугадана...

Это всё присказка, а сказка такова.

Один юноша нашёл в лесу необычный цветок. Такой красоты, что решил он его сорвать и подарить любимой девушке.

И только он его сорвал, как вдруг почувствовал, что в лесу что то случилось. Птицы умолкли, звери затихли, кузнечики стрекотать перестали, ветер листвой не шумит — одним словом: беда.

Стоит юноша ни жив ни мёртв, понимает, что нехорошее дело сделал.

Приставил цветок назад, и цветок прирос! Опять птицы защебетали, кузнечики застрекотали, звери ожили, ветер подул, деревья закачались, листвой зашумели.

Стоит парень, голову чешет: как же ему цветочек то этот невесте своей подарить? Решил привести её в лес на это место.

Сказано сделано. Сходил, уговорил, еды на несколько дней прихватил. Привёл он её на заветное место.

А цветок настолько красивый, что юноша теперь и не знал, кого он больше любит: цветок или девушку.

Увидела девушка цветок, не смогла удержаться и тоже его сорвала...

И опять птицы замолкли, звери затихли, кузнечики стрекотать перестали, лес замер. Испугалась она, страшно стало. Юноша её утешает, ты, говорит, не бойся, назад его приставь, он прирастёт.

Она приставляет, а цветок не прирастает. Юноша берёт, приставляет, цветок никак не прирастает. Как быть?

Юноша предлагает: давай, мол, вдвоём попробуем, ты держи сте бель, а я — цветок. Сказано заказано, он приставляет цветочек, она держит стебелёчек. Пока держат, лес оживает, как отпускают, всё замирает.

Вот с тех пор юноша и девушка так там и стоят — цветочек держат, чтобы все вокруг жили, солнышку радовались: птицам да зверям, ветру, воде да друг другу.

Мораль сей сказки без прикраски: не разрушай живое — и сам жить будешь.

А вот что это был за волшебный цветок, ты сам догадайся.

Кот Васька в жаркий день Пошёл на солнце греться, И надобно такому вдруг случиться, Что мышь спала на месте том — Забыла убежать в свой дом!

Кот видит мышь — про солнце он забыл… И говорит он сладко, как поэт:

«Голубушка моя, постой!

Весь день хожу я холостой, И лишь хочу найти тебя, мой свет, Чтобы жениться!»

Любая мышь боится кошку, коль встретит таковую.

Но кот уже пропел: «Позволь, тебя я поцелую!»

И мышь осталась у кота, а он не был дурак, И времечко не тратил просто так:

— Ах, королева! Несу парадный для тебя обед… Вдруг… хоп! И мыши уж пропал и след.

Мораль сей басни такова:

Коль замуж выйти вы хотите, Не тратьте времени на льстивые слова, Нормального вы мужа подберите!

http://artrussian.com/paramonov/ http://artnow.ru/ru/gallery/0/24150.html http://www.artlib.ru/index.php?id=11&fp=2&uid= Контакт: Paramonov art@yandex.ru По стенам бродит брошенным щенком.

Он под асфальтом чувствует траву, И прошмыгнув стремительно под арку, Как сумасшедший с чувством «де жа вю».

Закат улыбкой мягкою коснулся, Как кот довольный город растянулся, В окошке дальнем полуночный свет, И песня соловья всё звонче, звонче, звонче… Слова сплетаются, как васильки в венок, Во сне мерцают рифмы лепестками.

Сверкает месяц — времени зрачок, Дожди. Опять дожди над Петербургом, Шпиль Петропавловки застыл на фоне туч, Я в Питере, как в детстве — ротозей, Я без него смогу прожить едва ли.

Любимый ежедневный мой музей, И с каждым годом всё важней детали:

Улыбка мраморных кариатид — Не тяготит их вековое бремя, А вот с фасада маска льва глядит — Куда то вдаль задумчиво сквозь время… Отражений жёлтые росчерки Точно блик на кошачьих глазах.

Город твёрдым написан почерком На болотистых островах.

Ненастный день предчувствием томит, Набухли тучи близким снегопадом, Над опустевшим хмурым Летним Садом Последних листьев хоровод кружит.

Сумерки приходят помаленьку, Тени уплотняются в углах.

Солнце тает красной карамелькой В сизых и лиловых облаках.

Расчёской дождик водит по Неве, И город в мареве дождя безмолвно тает, То вдруг виденьем смутным проступает — Прекрасный призрак царственных кровей.

Дождь отшумел и тихо растворился, Остались только морось и туман, Разгладился воздушный океан, И мир умыт, как будто вновь родился.

Дыханьем влажным руку холодя, Лизнул туман касанием небрежным, И перламутром дымка светит нежно, Как тень от уходящего дождя.

Туман повис над Мойкой розоватый, Клубится, словно радужные сны, И сонных зданий ожили громады В пастельных красках Питерской весны.

Вот дождик капает, и из носу течёт.

Сосуды сообщаются? — Едва ли.

И всё же как то так наколдовали, Что чаще так, а не наоборот!

На Невском суета и толчея — День выходной, и солнышко сияет.

Среди толпы там пробираюсь я — Стекло витрины всех нас отражает.

Я, походя, в витрину посмотрю — Неужто я и впрямь такой серьёзный, И сам себе тихонько говорю:

«А ну ка улыбнись, пока не поздно!»

В июне Питер, как молодожён, С букетом хрупких веточек сирени, Всю строгость зданий кружева растений На время в чудный превращают сон.

И белой ночью — где бы я ни был — Всегда мне этот сон волшебный снится, В нём город мой видением застыл, Чтоб в призрачных каналах отразиться.

В каналы, словно в зеркало, гляжу — Там дремлет город в чудном Зазеркалье Под белой ночи призрачной вуалью.

И взглядом прикоснувшись к миражу, Я растворюсь в его очарованье, Лишь огонёк далекого окна Меня вернёт к реальности из сна, Задорно подмигнув мне на прощанье.

Рассветный город точно наважденье — Он оживает сказкой наяву В изысканной июньской светотени — Роскошный сон, в котором я живу.

Весенним половодьем залит парк.

Из зеркала воды торчат деревья.

Безветренно, и все спокойно так, Что мир совсем сомкнулся с отраженьем.

Дробятся в лужах здания в осколки.

Дрожат, как нервы, ветки на ветру, И предваряя вешнюю пору, Коты из окон смотрят втихомолку.

Ручей застыл, как будто на картине, В зеркальном отраженье замер лес, А выше — ширь распахнутых небес Меж облаков сияет ярко синим.

Как величавы утром облака — Седые головы возносят горделиво, В торжественной завесе над заливом На сонный город смотрят свысока.

Но в их небесной плотной череде Луч солнца озорной отыщет щёлку, Слепящею, сияющей иголкой Распишется в заливе по воде.

Чередованье облаков и синих окон — Кусочков неба, радующих глаз, И через них, мне кажется сейчас, Там смотрит кто то вниз пытливым оком.

Морось сыплется с небес Монотонная, как время.

Я на улице со всеми, Кто с зонтом, а кто и без.

То ли дождик, то ли взвесь.

Радужною пелериной Я укрыт, и беспричинно Радуюсь, что где то здесь Шебутное, как щенок, Сквозь нежданное ненастье В радужных дождинках счастье Посетило мой порог.

Двора колодец, звуки отражая, Хранит потом их долгие года, Он их воспроизводит иногда, Поутру сны ночные провожая.

И шелест листьев чудится зимой, И слышится в июне посвист вьюги.

Мой старый двор, твои живые звуки И в радости, и в горести со мной!

К нам в клетку лестничную солнца луч попал И мечется теперь сквозь сумрак мутный.

Хотел помочь ему, но как — увы! — не знал, Хоть зайчик солнечный, но в клетке неуютно!

Облаков узор замысловатый Медленно смещается на юг, Луч внезапный сквозь просветы вдруг Золотом закатным плавит запад.

Седой туман затопил полмира.

Шепчу: «Вот беда!»

Эхо мне, помолчав, отвечает:

—…«Да!»

Спрашиваю — голос волненье ломает:

«Кто сжёг за собою мосты?»

А из тумана в ответ раздаётся:

—…«Ты!»

«Скажи — от жизни что остаётся, Ведь век не быть молодым?»

Эхом ответ в душе отзовётся:

—…«Дым!»

Уже кричу, а туман наступает:

«Что ждёт меня?» — Чуть погодя Ответ раздаётся — душа замирает:

—…«Я!»

Как ты прекрасен, Осени закат, Румянцем бархатным Окрашен листопад.

Волнуясь и паря, Летит осины лист.

Он дышит, дышит, дышит И опадает вниз.

Земли теплом согрет, Он будет вспоминать:

Как весело кружить, Как радостно летать!!!

По шелесту шагов Я осень узнаю, И давнюю печаль В осенних красках растворю.

Зарево заката по небу клубится, Разливая краски тонкого мазка.

И в красе вечерней огненно струится По каёмке газовой неба глубина.

И в просторы тихие, и в озёра синие, И в луга зелёные, в аромат цветов Уплывает зарево, зарево зарницы Утекает в ночи, в ночи тишину… Я плыву из Бездны в Бездну, Наполняясь вновь и вновь, А из сердца льётся песней Бесконечная любовь.

В этой песне нет начала, В этой песне нет конца.

Она в сердце зазвучала, Разливаясь и журча.

Бесконечная конечность, Ты огромна, велика, Уплывает песня в Вечность, Раскрывая нам сердца… Зеркальной гладью в тишине Луна мерцает сквозь Просторы И, как играя на волне, Бросает в них свои узоры.

И россыпь бисера летит, Переливаясь, серебрится.

И шепчет морю: «Ты неси Их красоту в людские лица».

Воды бездонной глубину Луна подсвечивает ночью, И растворяет в них тоску, Что в сердце затаилась прочно.

Спиралью времена бегут, Дни потихоньку утекают, И в Бесконечность уплывают, Узоры Вечности влекут.

Меня несёт реки поток И с суши ветер поднимает, И в небо звёзд водоворот С Земли тихонько поднимает.

Зажгись, зажгись, моя Звезда, Звезда лазоревого цвета И пусть на Землю упадёт От той Звезды побольше света.

И тает грусть в моих глазах, Печаль с тоскою улетают, И в дымке светло голубой Мои надежды прорастают!

О дивный мир! Создатель чудный, Творец Божественной любви Детей Земли, нас неразумных, За всё, за все грехи прости.

И Землю люди сберегут От катастрофы, от разлома, Прости своё ей пропоют, Опомнятся, придут с поклоном.

В далёких Огненных Мирах Создатель Вечный удивится, От человеческих сердец Тепло во Вселенную струится.

ВОЛШЕБНЫЕ СТРУНЫ

Тонкие и звонкие, Светлые и ясные Вы, мои хрусталинки, Милые прекрасные, Пробужу сознание, Отпущу я тяжести, Зазвенят хрусталинки На весь Мир от радости.

Поплыву свободно я В Вечности Просторы, Распахнутся с лёгкостью Двери небосвода.

УЧИТЕЛЯМ

Учителю я посвящаю Гимн, Пусть откликом в сердцах Он прозвучит другим, И в память детскую Войдёт лучом рассвета, Любовью отзовётся И засияет светом.

О, вы, учителя!

Ваш скромен труд, Вы каждый день, Не покладая рук, Вдыхаете в нас Мудрости струю И искру творчества, Любовь к труду И уважение к живому существу.

Всё прорастает в нас… И добрым сердцем, Огненной душой Откроете вы Путь нам К жизни непростой.

И в благодарность За ваш бесценный труд Из взрослой нашей жизни Лучами радости к вам реки потекут!

Sonata, Алматы, http://southern sonata. livejournal.com Дороги так устроены, что имеют обыкновение пересекаться.

Впрочем, как и люди. Тянет их друг к другу. Случается, что пересе кутся, лбами стукнутся и дальше каждый в свою сторону побежит.

Бывает, конечно, что и сливаются. Дороги, разумеется. Впрочем, опять же, как и люди... Дальше идёт история, случившаяся на одном перекрёстке. Не с людьми случившаяся. Хотя, кто знает...

Забрёл как то маленький степной ослик на горный перекрёсток.

И увидел прекрасную чёрную лошадь. Дивногривую, волоокую, длинноногую. Ослик, хоть и не вышел ростом, но вымахал прытью.

«Всё. Она — моя!» — подумал он и принялся под прыгивать вокруг лошадки, чтобы слова ласковые в самое ушко шепнуть. Известное же дело, женщины ушами любят.

Об этом каждый осёл знает.

«О, как тонки и изящны твои ножки, как шелковист хвост, как быстры и легки твои копытца, — приговаривал ослик, — потанцуй со мной, моя чёрная южная мечта...»

Лошадь подумала, что она бы с удовольствием потан цевала вон с тем рыжим конём, но он всегда отворачивался, стоило ей посмотреть на него.

«А что? И потанцую! — сверкнула карими глазами лошадь. — Хоть ты и ростом не вышел, но вымахал прытью?»

«Ой, вымахал! — полез обниматься ослик. — Так выма хал, что готов махнуть с тобой на край света, моя чёрная жемчужина!»

«Где тут у вас ближайший край света?» — сосредо точенно взглянул на указатели маленький ослик.

«Так так. 23 километра, 4 километра... А нет ли чего ещё поближе, красавица? Я ж вам не конь какой нибудь, чтоб скакать до одури».

«Как не быть, — застенчиво взмахнула ресничками лошадь, — вот... свадебный комплекс, всего восемьсот метров...»

«Куда же ты? — потянулась лошадь к собравшемуся вдруг уходить ослику. — Мы бы с тобой такую семейную жизнь натанцевали...»

«Что я вам — ишак, чтоб такую здоровую кобылу содержать?» — подумал ослик.

«Все мужики — ослы», — подумала лошадь.

А рыжий конь... Да, он тоже подумал... Подумал о том, что с радостью проскакал бы рядом с чёрной лошадью и десять раз вокруг света, не то что какие то восемьсот метров. Но...

Ему никогда не хватало мужества даже на пару шагов.

На пару шагов навстречу...

Алиса в городах Есть такой фильм у режиссера Вима Вендерса. О том, что совер шенно неважно, куда ехать, важно знать — зачем. Так сложилось, что мне пришлось жить и работать в самых разных городах Северной Америки, и, наверно, много ещё впереди. Предлагаю вашему вниманию зарисовки о трёх самых крупных городах западной части Канады:

Ванкувере, Эдмонтоне и Калгари.

Ванкувер Сначала немножко о канадском Ванкувере. Это потрясающей эклек тики портовый город. С мягким климатом, на берегу пацифистского океана. Здесь вавилонское смешение языков, лиц, темпераментов — и кабаков, разумеется. Сюда плывут, летят и катятся эмигранты со всего мира. В тоске по мягкому климату, волшебным пейзажам и дешевой марихуане.

Больше всего здесь китайцев. Потом индусы, потом итальянцы, потом греки. История, которую я хочу рассказать, произошла с одним греческим журналистом. Я знаю её из вторых рук — а значит, приврали самую малость.

Греческие рестораны — это прелесть что такое: цацики, сувлаки, сиртаки. По музыкальной притягательности они конкурируют только с итальянскими. И так уж случилось, что вся греческая община начинает свой путь именно в ресторанах — простейшие подработки за наличные по вечерам, типа мытья посуды, доступны любому свежеприехавшему, даже без знания языка.

Но журналист, о котором я хочу рассказать, не любой. Образованный грек с амбициями, который умудрился выучить английский достаточно, чтобы, перескочив посудомоечную ступень, заделаться редактором общинной газеты, а после поучать новоиспечённых эмигрантов в колледже — словом, карьера.

И вот однажды, этому белому воротничку, шоколадно проси живающему штаны в тёплом офисе, позвонил знакомый владелец ресторана. А надо сказать, что все греки, как нормальные люди в этих каменных джунглях, не только знакомы, но и родственники. И вот, этот знакомый родственник взволнованно просит помочь, спасти, вытащить из беды немедленно: у него свалился в какой то лихорадке весь посудомоечный штат, короче, Федорино горе, выручай.

И вот наш герой, наплевав на статус (ибо зов крови в джунглях — это святое, это даже Маугли знал) мчится на своем роскошном мерсе выручать соотечественников. Снимает пиджак, закатывает рукава белоснежной хилфигеровской рубахи и впрягается в работу. Весь в мыльной пене. Чистит, скоблит, заправляет посудомоечную технику, отчищает жир — а жители Вилларибо уже танцуют… Проходит какое то время, наш герой держится стойко, как оловян ный солдатик, и вроде уже начинает получаться, и вроде уже как гордится количеством и качеством сверкающих горшков, тарелок и стаканов — ну просто стахановец, — как в помещение заходит та самая родственная компания во главе с владельцем. И рот до ушей.

— Молодец! — ухмыляется родственник, а за его спиной ухмыляется весь лихорадивший посудомоечный штат. Наш герой стоит весь в пене и ничего не понимает.

— Видишь ли, — продолжает этот коварный папа Сатырос, сын, отец и святой дух черноморских контрабандистов, — до меня дошли слухи, что ты единственный грек во всем Ванкувере, который ещё не мыл посуду. И я решил это исправить.

Эдмонтон Здесь плоский мир и сногсшибательный ветер. Запах полыни и чего то горько степного, из детства, гнущиеся к земле серебристые ивы и лохматые вязы. И осыпающиеся яблоки ранет, которые ветер катит прямо по бульвару, и они хрустят и чавкают под ногами, словно мячики для пинг понга, если только можно себе представить город, усыпанный такими мячиками. И низкое небо, удивительно низкое небо.

Собирались недавно с друзьями поиграть в «Что? Где? Когда?», и там мне рассказали прекрасное. Сначала я поинтересовалась, а где же Санта. В смысле, будет ли традиционный парад — торжественный въезд Санты в городские ворота на тройке канадских лосей, и непре менно с бубенчиками. Подтвердили, что будет. Хотя у меня стойкое ощущение, что Санта отсюда никуда и не уезжал. В тени могучей ели, над шумною рекой… Кстати, о Санте: давным давно, ещё в Монреале, зимой, забежала к нам в гости белка. Шмыгнула в приоткрытую дверь и начала носиться сдуру по комнате, и запрыгнула в камин. Камин я днём не топила, но золы там было предостаточно. И едва я эту нахалку (вспомнился булгаковский «паскудный воробушек») вымахнула полотенцем из камина во двор, из школы вернулся шестилетний сын. Поглядел на изгаженный паркет у камина, сдвинул брови и грозно спросил: «Это Санта так напачкал?»

Так вот, парад будет. Возможно, лоси даже поскачут по той улице, на которой я живу. А мне останется придвинуть кресло качалку к окну и наслаждаться видом.

Вы спросите, где же обещанное прекрасное? А в том, что лоси тут скачут неоднократно. В частности, есть такой забег, называется «Бондиана». Леди бегут в открытых бальных платьях, а джентльмены — в белых рубашках, при галстуке, запонках и в чёрных смокингах. И для удобства бега — без брюк. (Тут мы дружно переглянулись и хором сказали: «Окно в Париж»! Но Эдмонтон всё же не совсем Париж, да и пуританская мораль наследила — поэтому трусы есть. Спортивные). И, конечно же, лоси побегут по моей улице. Так что, кресло качалку я не зря купила.

Но и это еще не всё. Пуританская мораль настоящих фриков боится как огня. Потому что настоящие фрики способны на подвиг, который не снился поклонницам Джордано Бруно. (Честно, у него есть трактат о жертвенной девственности). Несколько зим тому назад, прогрессивная общественность (наверное, ведомая нудистами Ванкувера — там тепло, там яблоки) объявила «раздетый день». То ли против глобального потепления, то ли «марихуану — индейцам, труд – нефтяникам», но все сочувствующие едут в метро нагими, не ведая стыда, как будто яблока не откусили. Нет, какие то фиговые листочки позволено, а в остальном назад, к природе.

Напоминаю, в Ванкувере это можно в любое время года. Это можно в Ванкувере даже первого января, там даже купаются в заливе в ново годнее утро, когда вся Россия по традиции смотрит «Обыкновенное чудо». В Эдмонтоне, чтобы искупаться в новогоднее утро, надо долго и мучительно бурить лёд.

Эдмонтонские власти заволновались. Как никак, это наши фрики, и мы их любим и жалеем. Газеты вышли с заголовками «Советы от обмо рожения» и «Как противостоять давлению группы». В назначенный день гугль показал минус тридцать. И полный город счастливой, абсолютно раздетой молодежи, приплясывающей на остановках метро, чтоб согреться. Метро здесь наземное.

Я думаю, у этого города большое будущее.

Калгари Давно задавалась вопросом: Эдмонтон, столица Альберты, нефтя ной провинции Канады… неухоженность, грязь, ямы на дорогах (нет, не колдобины, настоящие даже по российским меркам ямы) — откуда?

Вернее, куда? Куда утекают нефтяные деньги?

Съездила по делам в Калгари два дня назад. Впервые увидела этот чудный город. Вопросы сразу отпали. Туда. Деньги утекают в Калгари.

Роскошный деловой центр города, переливающиеся небоскрёбы, стеклянные переходы, парки, бульвары, фонтанчики и где с книжкой посидеть, открытые рестораны, кафе и живая музыка. Бешеная энерге тика молодого бизнеса. Когда всё ещё впереди.

Спрашиваю друзей и знакомых: это как? Три часа на машине на юг, и такая разница? Города по населению примерно одинаковые. И там и там около миллиона жителей. Но в Калгари (как объясняют) живут белые воротнички, а в Эдмонтоне — синие. Не то чтобы обобщение, но крити ческая масса. Та самая хищная протоплазма. Эдмонтон забирает энергию, Калгари отдаёт. Или это только мне кажется? Но теперь я вижу, как может угробить город отсутствие воображения. Облака пыли, свалившаяся с неба жара и тягучий застой. Монументальная скульптура в виде горы металлических шаров на шоссе имени Белой Грязи (Whitemud Highway), хипповский плакат, натянутый над этим велико лепием: «О налогоплательщики Эдмонтона, где были ваши мозги?», ворчащие полицейские (а кому охота по жаре стаскивать это полотнище с риторическим вопросом, где где…).

Ну ладно, отставить ворчалки. Расскажу про Калгари. Пожалуй, из всех деловых центров, что я видела, этот самый вдохновляющий.

Молодость, энергия, желание перевернуть мир. Ян. Город экстравертов.

Соционический тип Джека Лондона. Не то чтобы мне захотелось там остаться навсегда, но теперь я знаю, откуда брать энергию, чтоб зарядить батарейки.

Мне, кстати, задали вопрос: «Вот ты видела разные города, Монреаль, Ванкувер, Эдмонтон, теперь в Калгари приехала. Какой больше нравится?» И тут же проницательно: «Петербург не называй».

Ещё бы… чем больше я хожу по свету, тем больше понимаю, что градообразующих у порядочного города должно быть две: Нева и шпиль Петропавловки, остальное баловство. Но вопрос был задан на собесе довании, поэтому отвечать пришлось честно и максимально корректно.

Молодость надо провести в Монреале, это лучший город Канады, чтобы быть студентом и любить жизнь. На пенсии — однозначно Ванкувер и прилегающие — красотища и умиротворение, горы и океан, буйная зелень и вечная весна. А вот когда в расцвете сил и хочешь силой мысли запустить свой проект, и есть дикий азарт новой работы, карьеры на взлёте и желания не останавливаться — о да! — свой первый миллион можно заработать в Калгари.

Иду по бизнес аллее, навстречу — двое полицейских. В роскошных клёшах с кожаными заплатками и ковбойских шляпах с загнутыми полями. Вестерно бутафорский вид. Двухметровые, красивые. И что то неуловимо знакомое… в одном из них… так и есть, поравнялся со мной и как запоет: «Где же ты, моя Сулико?» Я чуть не рухнула от смеха.

Как, говорю, догадался, что я русская? Смеётся. Показывает пальцем на жетон — мол, профессия такая, все знаю. А ещё знаю, что ты обя зательно получишь свою работу. Удачи! И без жетона понятно, куда может идти сосредоточенно одетая приличная леди по бизнес центру Калгари, в рабочее время, с картой даунтауна в одной руке и с лаптопом в другой? Естественно, на собеседование. Посмеялись, разошлись.

Заглянула в кафе. За стойкой — весёлый ливанец. На мой вопрос о кофе без сахара отвечает, что все русские так делают: если пахлаву берут, то кофе без сахара. И пододвигает мне пахлаву. Спрашиваю, а ты как знаешь, что я русская? Смеётся в ответ: 15 лет в Ташкенте работал, закончил универ в Москве, кандидат технических наук. Допи ваю кофе, собираюсь расплачиваться. Обижается. «Первый раз, — говорит, — в нашем городе, в моём кафе — не могу с тебя денег взять!»

Я настаиваю, он дуется. «Вот, — говорит, — получишь свою работу, с первой зарплаты и отдашь». Я стою с вытаращенными глазами от этих экстрасенсов, и слышу: «У тебя всё получится, я буду молиться за тебя.

Не забудь, зайди завтра, скажи, как прошло собеседование». Я тихо говорю «рахмат» и ухожу.

На ночёвку договорилась в крошечный Bed & Breakfast в двух шагах от даунтауна, в тихом викторианском домике начала прошлого века, и у таких же викторианских старичков, Рона и Майкла. Сказочный домик фей и эльфов. К моему приходу зажжены ночники и камин, застелено льняное белье, и аккуратный эльф Рон показывает, как пользоваться ванной: гигантской, чугунной, на львиных лапах. «Вот, — говорит, затычка, вот сюда набираешь воду и принимаешь ванну. А то, знаешь, бывают такие нехорошие люди, включают душ и брызгают на обои, но ты ведь не такая, правда?» Я клятвенно уверяю, что к негодяям, брызгающим на обои, не имею никакого отношения. Ух, я бы этих негодяев… Осторожно спрашиваю, а есть ли тут интернет (откуда эльфам знать про всемирную паутину, в самом деле?) — но шуст рый Рон моментально достаёт из глубин фартука бумажку с паролем.

«А розетка, — говорит, — здесь. Ставишь лаптоп на стол, садишься вот на этот стул… только не откидывайся, пожалуйста, а то знаешь, бывают такие нехорошие люди… они откидываются на стульях и ломают спинки». «Кругом негодяи», — вздыхаю я. «А вот этот ночник, вот тут аккуратно поворачиваешь ручку и нажимаешь на кнопочку… аккуратно, а то бывают такие люди…» «О да! — подхватываю я. — Есть такие негодяи, изо всей силы жмут на кнопочку, и ручка отлетает». «Откуда знаешь?» — подозрительно спрашивает Рон. «Как откуда, у прабабушки был вот точно такой же ночник, с купидончиками». Рон облегчённо вздыхает. Я своя, ура! Я прошла экзамен на право переночевать в эльфийском домике и ничего не сломать! Алиса в стране чудес. Рон глядит одобрительно, а меня начинает глодать совесть: я то помню, как в детстве, когда родители ставили в угол, я ковыряла пальцем обои.

Именно бумажные, именно в углу, потому что там они неплотно прикле ены. Ох, страшно подумать, какие бывают на свете врунишки и негодяи.

Но я борюсь с собой — усилием воли отворачиваюсь от обойных углов, да и кто поставит туда такую большую тётеньку? Выросла Алиса из страны чудес, поезд ушел.

Рон улыбается, довольный. Объясняет, куда надо забросить ключ, когда уйдёшь утром, и конечно, желает мне удачи на собеседовании.

Я уже не удивляюсь. Я люблю этот город, этих удивительных и таких внимательных людей, и, в общем, если вы ещё не успели насладиться энергетикой и гостеприимством Калгари, то спросите меня, и я отвечу как.

«Если вам будут говорить, что в пятьдесят лет жизнь только начи нается…» — услышал я фразу, входя в здание суда, куда был приглашён в качестве эксперта… Павел Григорьевич Стравинский был грузным и солидным, уважи тельного внешнего вида представителем среднего класса, и занимался средним же бизнесом. Все, кто с ним общался, так или иначе, называли его «Пал Григоричем».

Что это? Игра слов или предопределение судьбоносной стези?

Что такое Павел? И что такое Пал?

Павел — это имя, которое происходит от латинского «паулюс», дан ное тебе родителями при рождении, которое они тебе подбирали, мучи тельно споря. Маленький Павлик — это добрый и отзывчивый ребёнок.

Наконец, Павел — это один из двенадцати апостолов.

А Пал — что это? Упал так, что дальше некуда!? Ну, что случилось, то случилось. Что случилось конкретно у него, никто толком не знает.

Может быть, от частого повторения «пал» и «пал» он действительно и пострадал. Чёрные птицы напророчили.

Почти к самому его юбилею, к пятидесяти его годам, тот небольшой бизнес, что кормил его, почти развалился, принеся разве что возмож ность летящим в кружении вокруг него безусловно «незаменимым»

личностям поставить свечи «за ради» его упокоения. Или просто его бизнес, достигнув своего апогея, как и любой живой организм, начал нести невосполнимые потери, «срабатываться».

В общем, китайская стена, как непреодолимая преграда, стояла на пути упёршейся в кладку головы Пал Григорича с пристёгнутым снизу крупногабаритным телом, усердно работавшим ножками. Любое его начинание, любая его попытка улучшить жизненные показатели его маленькой экономической системы оканчивались полным фиаско.

Да что экономической — социальная система, как довесок его неудач, тоже, увы, страдала «чахоткой».

Но сегодня!!!

Сегодня светило солнышко, и что самое главное — с самого утра ему везло! И везло несказанно, во всём, за что бы он только не брался.

Впервые за много лет его до того напряжённое лицо несколько сгладило свои очертания, и он преобразился, похорошел. Стал симпатичным таким господином, что и незамедлительно сказалось на окружающей его действительности.

Девушки, ох эти… встречавшиеся ему по пути, стали кокетливыми и улыбчивыми. А он стал снисходительным и уверенным в себе, всем своим видом как бы говоря: «Не бойтесь папика, папик — хороший!».

Так что же случилось? Случилось невероятное! Бывший его клиент, про которого он «всуе» давно забыл, предложил сотрудничество, на долговременной основе сулившее немалый доход, а билетик лото, купленный по случаю, принёс ему, невероятно, сорок миллионов рублей.

У Павла Григорьевича кружилась голова, и было от чего, согласи тесь, ей закружиться!

Он тут же окрестил всё происходящее с собой вальсом «Счастливый случай» и исполнял его прямо сейчас, двигаясь по направлению к офису.

Коротенькие толстенькие ножки в дорогих туфлях стремились проде лать какие то невероятные «па», в голове звучала музыка вальса, переходящая на последних своих аккордах в марш.

— Я счастлив, — кричало его сознание, вознося благодарность Ему, туда, наверх. Судорожно повторяя:

— Господи, спасибо! Только тот, кто умеет ждать, получает всё!

Ну что же, у каждого свои приоритеты. У кого то лежачие камни без воды и сорочка, в которой он появляется на свет, а кому то и путь к рогу изобилия приуготовлен, но только путь, лежащий через пот на лице и кровавые мозоли. Каждому, как говорится, своё… Только как успешно выполнить цирковой трюк по протаскиванию верблюда через игольное ушко? Во?!

Или почему любим одних, — говоря словами киногероя, — а женим ся на других?

Кстати, о любви... Если так пошли дела, — думал Пал Григорич, — может быть, заодно, вкупе, так сказать, устроить свою личную жизнь? А что?!

Молоденькая секретарша, Катенька, так нравившаяся Пал Григоричу и не дававшая до этого и малейшего повода усомниться в её непри ступности, призывавшая и соблазнявшая его в неподотчётных никому холостяцких сновидениях, сейчас не казалась ему такой уж недоступной.

И он решил: сделаю ей предложение!

Приду, увижу, одержу победу!

И уж если быть до конца последовательным, наконец то уволю Виндгольфа, своего заместителя, постоянно хамившего с благостным выражением на лице и стремившегося таким легкодоступным образом самоутвердиться, как юноша подросткового возраста, за счёт добро душного Пал Григорича.

Появившись в офисе и поздоровавшись с охранником, Пал Григо рич уверенно прошёл в кабинет Виндгольфа и прямо с порога бросил:

— Львович, ты можешь писать заявление об уходе.

Его заместитель, казалось, нисколько не удивился и только как всегда нагло заявил:

— Кому сей лакомый кусок? — И обвёл рукой свой кабинет. — Я это всегда знал: где нет свободы критики, там никакая похвала не может быть принята.

Но под расчёт, самодовольно почёсывая рыжего цвета бородёнку, с удовольствием взял компенсацию за неиспользованный отпуск и премиальные с нового контракта, не забыв при этом пообедать за счёт конторы в буфете.

Оставалась Катенька.

Пал Григорич зашел к себе в приёмную и обратил внимание на заплаканное лицо секретарши.

— Катюша, в чём дело?

Спросил ласково, он и обнял её за плечи, но так, чтобы не затронуть девичьего, не испорченного мужским вниманием самолюбия.

— Катюш, выходи за меня замуж, — произнёс, как рубанул топором, Пал Григорич.

Она подняла заплаканное лицо и серьёзно ответила:

— Да, выйду, я согласна.

Привычка общаться не с людьми, а со своим представлением о них, поставила Пал Григорича в тупик, но он быстро взял себя в руки.

— Вот и славненько, а теперь сделай мне кофе, — словно ничего не произошло, распорядился он. — Я немного поработаю у себя.

День явно задался.

Ему позвонил клиент, который ждал его в нотариальной конторе.

Пал Григорич, не допив свой кофе, вышел из конторы, не забыв при этом улыбнуться обаятельной улыбкой Катерине, и сел в своё авто.

Форд «Скорпио» весело рванул с места, весь подчиняясь настрое нию хозяина, и покатил по запруженным дорогам Москвы.

К назначенному времени он явно не успевал. Клиент попался нервный и перезванивал уже в который раз, но Пал Григорич держал себя в руках и, насколько мог, был вежлив. Наконец, постоянно звонив ший и раскалившийся телефон смолк и стал остывать.

— Ничего, пропустим очередь. Вот и всё, — успокаивал он сам себя, поглядывая на часы в авто.

Телефон зазвонил снова. Пал Григорич взял трубку, номер опреде лился, это был тот давно забытый «клиент удача», разговор с которым помог ему утром вновь обрести себя. Телефон выскользнул из потных толстеньких ручек и упал под кресло пассажира. Пал Григорич резко наклонился за ним и:

Автомобиль потерял управление и на всей скорости врезался в авто бусную остановку со стоявшими на ней двумя преклонного возраста пенсионерками, завершив их драму финальной сценой.

«Если вам будут говорить, что в пятьдесят лет жизнь только начи нается, не верьте, всё это чья то злая гримаса», — наконец оформилась в конечный продукт чужая мысль в моём сознании.

А на первом этаже здания суда, где располагалась музыкальная школа, невидимые талантливые руки играли на фортепьяно «Вальс для маленьких читателей Фигаро» Игоря Фёдоровича Стравинского.

Елена Вишневская Санкт Петербург Моё любимое время года — ранняя осень на юге. Отшумело яркое лето, отполыхали зори и закаты насыщенных тонов и оттенков, отгремел звонкий летний день. Наступила тишина в природе — ровное, тёплое состояние разливается в душе и теле. Как в это время думается, о чём мечтается?

Больше всего на свете люблю прийти к берегу моря рано утром, подойти к воде, изумиться её прозрачности, удивиться количеству разнообразных оттенков камешков, застилающих дно, пересчитать их.

Поверхность моря как стекло, полный штиль, плыть легко и свободно, кажется, что вода сама несёт и несёт тебя вперед. Нет людей, никто не тревожит и не нарушает твой покой. Горы, окаймляющие море, уже стали цветными: в тёмных отливах зелёного проступили жёлтые пятна, подёрнулись розовой дымкой. Благодать. Воздух, как говорил М. Ю. Лермонтов, «чист и свеж, как поцелуй ребёнка». Бархатистость, разливающаяся в пространстве, необыкновенным образом действует на тебя.

Почему это время года называется «бархатный сезон»? Темпе ратура воды и воздуха достигает одинакового градуса. А наши эмоции, так называемые фибры души, тоже достигают равновесия? Сливаются в гармонии наши желания и возможности, потребности и мечты? Почему именно в это время года я наиболее спокойна и уравновешенна? Следую зову природы и отвечаю тону, заданному ей? Как неразрывно наше существование с окружающим миром. Если бы я была художником, я бы описала свою жизнь в красках: нежно золотистое детство, тёплый кремовый цвет чайной розы — юность, цвет густого розового масла — зрелость, сиреневые оттенки — пенсионные сумерки, а старость хотелось бы видеть в изумрудно зелёных тонах; жизнь удалась, если не было серых и чёрных оттенков.

Кажется, что «бархатный сезон» в жизни человека — это некая остановка, короткая спокойная передышка пред длинной старостью.

Переделаны почти все дела: выросли дети, подросли внуки, истра чено огромное количество сил и слов, чтобы претворить в жизнь намеченное, а сколько необходимо внутренних затрат, чтобы достойно дойти до конца пути. Вот и задумала природа этот «бархатный сезон» в жизни каждого человека. А как ты его проживёшь, на что истра тишь оставшиеся силёнки, на себя или на страждущих и немощных — это твои способности художника и творца собственной жизни.

Как хотелось бы быть Рубенсом или Рембрандтом!

Елена Вишневская Когда я слышу эти слова, вспоминаю бабушку: небольшого роста, хорошего телосложения, с красивой седой прической, бодрая и весёлая, она мне очень нравилась. Смущало одно обстоятельство:

у бабушки мелко мелко тряслась голова, и когда я спрашивала: «Отчего это?», она неизменно коротко отвечала: «От немцев». Разъяснила мне всё мама в моём зрелом возрасте.

Стояла «короткая, но дивная пора» осени 1943 года. Белорусская земля, разбухшая от крови и слёз, казалось, уже больше не в состоянии была впитывать в себя горе и страх обезумевших людей. Бесконечный нечеловеческий вой стоял над лесами и полями, а война всё шла и шла, и казалось, не будет ей ни конца, ни края.

Немец, стоявший на постое в бабушкиной избе, был относительно «тихий» и не зверствовал, пытался даже учить русский язык, видимо, собирался долго жить в России. Многие слова давались легко, но некоторые совершенно не укладывались в немецкой голове. Слово сочетание «бабье лето» не давало немцу покоя. Как совместить эти два слова и вложить в них глубинный философский смысл было абсолютно непонятно, поэтому он периодически обращался то к маме, то к бабушке за разъяснениями. Те, каждая на свой вкус и лад, пытались фашисту помочь. Бабушка рассказывала о тяжёлой бабьей доле, которая ей выпала: в 36 лет она оказалась вдовой с четырьмя девочками на руках и больной старой матерью. Мама, неплохо говорившая по немецки, читала оккупанту Пушкина, описывала прелести русской природы, довоенной жизни, но словосочетание «лучезарны вечера» тоже было камнем преткновения.

На фоне этих «уроков» русского языка продолжалась оккупаци онная жизнь с периодическими расстрелами, поджогами и другими видами уничтожения местного населения. Маленькая деревенька, в которой они жили, была связана с партизанами, мама и её старшая сестра были связными. Никто не удивился, когда в один из дней рано утром немец, подняв всю семью, коротко приказал: «На расстрел». Идти надо было в лес под дулами трёх автоматчиков и фашиста постояльца.

Бабушка была даже рада, что всё произойдёт не в родном дворе, где она родилась и выросла, и не на глазах парализованной с начала войны матери.

Берёзовая роща, куда их привели, была высажена моим прадедом с большой любовью для игр и забав своих детей, внуков и правнуков.

Высокие стройные берёзы, густой смешанный подлесок, специально спланированные дорожки и тропинки должны были служить островком радости и счастья. Была и красивая опушка леса, чётко спроекти рованная для пикников и застолий. Вот сюда и привели полуголых, дрожащих от страха пятерых женщин, выстроили в ряд. Бабушка тихо шёпотом молилась, никто не плакал, только младшая девочка периодически вскрикивала.

Такого красивого рассвета мама не видела потом никогда.

Грянул выстрел, раскололось небо, разорвалось всё внутри. «Вот и конец», — подумала моя мать, но конец пришёл немцам. Осенним утром с лесной опушки уходили в партизаны сорокалетняя старуха, поседев шая за один час, четверо её дочерей, два старика и два подростка, которые спасли им жизнь.

Когда закончилась война, поутихла немного боль, чуть чуть затянулись раны и нашлись даже кое какие силы отмечать День Победы, бабушка стала часто вспоминать свой расстрел, каждый раз при этом приговаривая: «Надо же, немец умер молодым, а прожил бы долго, узнал бы, что такое «бабье лето».

Акселератка День рождения ребёнка.

Пять лет. Это же юбилей.

Традиции надо чтить — мы, вне зависимости от национальности, всё же русские люди.

Спланировали отпраздновать с размахом.

В субботу взрослые: родители, дедушки, бабушки, друзья роди телей, друзья бабушек дедушек.

В воскресенье: зоопарк, ТЮЗ, детское застолье.

Наступило субботнее утро.

Дочка в предвкушении вынула из шкафа белые парадные колготки и кружевное розовое платье. Как дотерпеть до вечера?

Жена с утра завелась с готовкой. Наши с Леночкой попытки выпро сить чего нибудь вкусненького успехом не увенчались.

— Отстаньте, поедите вечером. Лучше бы вообще убрались куда нибудь до часов пяти.

Леночка насупилась. Я задумался.

— А что, дочка, давай уберёмся.

И подмигнул ей невидимым с позиции жены левым глазом.

Дочурка сразу смекнула, что это не худший вариант.

Мы с женой придерживались разных взглядов на воспитание.

В моём воспитательном лексиконе слово «нельзя» отсутствует.

А если всё можно, и ещё в день рождения...

Это сулило «молочные реки и кисельные берега».

Вернулись домой к назначенному времени.

На плите всё скворчит. Стол красоты неописуемой… Как только дочка облачилась в праздничный наряд, повалили гости.

По её довольной рожице я видел, что праздник должен удаться.

С подарками повезло...

Подушка игрушка, часы мяукающие, пазл с лошадкой, мягкий тигр, кукла Луся, кукла Мальвина, Всякие сладости… Дед подарил планшетник Samsung.

— Папа, ты помнишь, сколько внучке лет? Рановато ей компьютер.

— Ничего, время летит быстро. А дети сейчас сообразительные, я её за 10 минут научу. Был бы только Wi Fi.

И он удалился в детскую с радостно светящейся дочкой, тащившей за собой подарочное изобилие.

К девяти часам вспомнили про именинницу.

Жена заглянула в детскую.

— Леночка, что ты там делаешь?

Жена, видимо, вспомнила своё детство, когда в заключение празд ника она со стула декламировала стишки, или танцевала, или лепила, и за каждый пункт программы получала дополнительные подарки, восторги гостей и гордое одобрение родных.

Родители всегда всё делают из лучших побуждений.

— Леночка, принеси, покажи нам, что ты нарисовала.

Дочка не стала отнекиваться и через минуту прибежала с листом бумаги, замазанным какими то акварельными линиями и кляксами.

Раньше она творила, на мой взгляд, более реалистично.

— Леночка, это ты нарисовала себя, папу и маму? Как хорошо! — сказала незамужняя подруга жены Рита.

Я глянул через Ритино плечо. Какие то каляки маляки.

Самое большое синее пятно на картинке, видимо, должно было обозначать меня.

Не похоже.

Картина пошла по кругу.

Сосед Владик перевернул её на 180 градусов и ткнул под локоть свою жену.

— Смотри, Марина, какая цветопередача, помнишь, были в Мадриде на футболе. Вот такой же вид с трибуны: зелёное поле и там наши рубятся с «Барсой».

— Помню, но на стадион не похоже. Это флакон с духами Эсти Лаудер, в виде туфельки, с красной пипочкой сбоку. Я тебя просила тогда купить. А ты… — Денег нету… — Денег нету...

Картина перешла к моему школьному другу Саше.

Саша был ходок. Причём любил женщин всех пород, и по мере выпитого его видовые симпатии постоянно расширялись.

Я напрягся.

Но Саша сегодня был немногословен:

— Дега... Танцовщицы… Талант! — пробормотал он одобрительно, хрустнув пупырчатым соленым корнишончиком. — Это, скорее, ста ренькая танцовщица, смотри, как у неё ножка согнута.

— А рядом — это, наверное, костылик, — поправила его бабушка.

— Это не костылик, это плёточка, — вставила раскрасневшаяся Сашина подруга, — а под ней на… Я, уловив её мыслеформу, тоже увидел наручники и успел преду смотрительно поднести указательный палец к губам.

Подруга запнулась:

— На… на… на... напёрсток.

Ещё находясь на её мысленной волне, я понял, каких усилий ей стоило уменьшить проявившийся в сознании фаллический символ до размеров мелкой швейной принадлежности...

Рита тоже почувствовала напряжённость.

Она взяла картинку и привлекла к себе девочку.

— Леночка, что ты нарисовала?

Дочка обвела гостей задумчивым взглядом… — Это не рисунок… а тест Роршаха. — И добавила с жалостью:

— Дебилы!!!

Тест Роршаха — психодиагностический тест для исследова ния личности, созданный в 1921 году швейцарским психиатром и психо логом Германом Роршахом. Известен также под названием «Пятна Роршаха». Это один из тестов, применяемых для исследования личности и её нарушений.

Испытуемому предлагается дать интерпретацию чернильных клякс.

Каждая такая фигура служит стимулом для свободных ассоциаций:

испытуемый должен назвать любое возникающее у него слово, образ или идею. Тест основан на предположении, согласно которому то, что индивид «видит» в «каляках», определяется особенностями его собственной личности. Есть и другое мнение: «нормальный» человек видит именно то, что нарисовано, то есть только пятна и линии… С наступлением весны стала оживать футбольная площадка под нашими окнами.

Пацаны, стосковавшиеся по футбольному азарту, носятся по пло щадке в упоении от своей молодости и прыткости. Рядом две школы.

Желающих играть много, поэтому строгий регламент. К завершению каждой двадцатиминутки уже формируется новая команда для сражения с победителем.

Большинство ребят, видимо, давно знают друг друга, а те, кто стре мится влиться в этот спортивный союз, поначалу упражняются с мячом за воротами, в ожидании, что лидер очередной команды пригласит их погонять, в случае отсутствия собственного боекомплекта. Причём возраст не имеет значения: семилетние мальчишки часто гоняют с взрос лыми дылдами. Ценятся смелость, энергия, нахрап.

Я сразу приметил эту девочку.

Изящное смешливое белокурое создание с вьющимися локонами.

Лет десяти одиннадцати. Красивая, стройная, спортивная. Ухоженная.

Видно, что росла в благополучной семье, окружённая достатком и любовью близких.

Но удивительно было другое. Она необычайно ловко обходилась с мячом. Минуту она чеканила мяч, перекидывая его с одной ноги на другую, изредка подыгрывая себе коленками и головой. Потом стала бегать вокруг мяча, пиная его пятками, потом на бегу зависала над ним, заставляя его отскочить назад и с ускорением лететь вперёд.

Я не часто видел девчонок на площадке, парни их явно не жаловали, но, видимо, финты и необычный облик юной футболистки произвели впечатление. При первой же перемене, пятнадцатилетний капитан Тима подошёл к ней.

— Тебя как зовут?

— Хочешь поиграть?

— А где ты этим финтам училась?

— Я в Англии училась в школе, где была секция фристайла.

— А фристайл, это что?

—Это такое развлечение с мячом, которое придумал Суфиан Тузани в 2003 году. В Европе уже много ребят этим занимаются, и чемпионаты по фристайлу проводятся.

— Ну ладно, вставай в защиту, только особенно не выдрючивайся.

Игра началась. Девочка двигалась неспешно, но очень эффективно.

Еле заметными движениями она прибирала большинство мячей и мягко, в стиле Романа Широкова, посылала их в среднюю линию или на выход одному из партнёров.

Смотреть на это было одно удовольствие. Парни, увлечённые игрой, возможно, и не замечали грациозности этого действа, но прохожие притормаживали, как при неожиданном видении чего то прекрасного.

Девочка не лезла в атаку, она барражировала в назначенной зоне, а когда игра откатывалась вперёд, от избытка энергии подпрыгивала на месте, улыбаясь вечернему солнцу.

Вратарь соперника вбросил мяч рукой почти до середины поля своему капитану.

Стокилограммовая тридцатилетняя махина понеслась к воротам.

— Куда? Затопчешь ребёнка! — Захотелось мне заорать.

Но Маша, уклонившись и провернувшись на 180 градусов, неуло вимым финтом овладела мячом, как в замедленном кино, на пятачке разделалась ещё с двумя набегавшими соперниками и мягким ударом отправила мяч метров на двадцать вперёд.

Тима рванулся на перехват и головой всадил мяч в девятку.

Команда взревела.

Тима подошел к девочке.

— Ну ты, мать, даёшь… Маша увидела себя в его восхищённо расширенных глазах… Вот так рождается любовь.

Примерно через две недели, когда окончательно потеплело и на деревьях появилась зелёная дымка, к площадке подъехал автомобиль «Порше» с дипломатическими номерами.

Из машины вышла Маша, ещё более чистенькая и ангелоподобная, чем обычно. За ней мама — уже более взрослое ангелоподобное создание, и папа — стройный сорокалетний брутальный мужчина.

В общем, не семья, а просто живая арийская 3D икона. Я понял, что Маша пригласила родителей на презентацию своих футбольных достижений.

Семейная идиллия привлекла не только моё внимание. Пенсионерки, отвлекшись от эмоционального обсуждения коммунальных безобразий, вперили свои взоры на входящее на площадку семейство. Смотрели молча. Для привычных более ругать, чем хвалить, здесь прицепиться было совершенно не к чему. Только умиляться.

Собачники, игнорируя своих дёргающих поводок шавок, застыли бездвижно.

Четверо мужиков, уже принявших на грудь по случаю выходных и не определившихся с дальнейшими планами, оценивали на свой мутный глаз богатую тачку и стильную тёлку, нарочито не замечая девочку и владельца авто.

Попинав несколько минут мяч, Маша крикнула:

— Папа, накати! — И с середины поля рванула к воротам.

Папа амбал вполне профессионально выдал пас на ход. В одно касание хлёстким ударом девочка влепила бутсой по мячу.

Ангельский звонкий вибрирующий дискант разорвал воздух и, отразившись от окружающих домов, понёсся вдогонку мячу к воротам.

(* Здесь и далее из гуманных соображений слово опущено).

Ещё на пол октавы выше, и уже в миноре полетело вдогонку и раз неслось по окрестностям:

Время замерло! Оно задумалось и только через несколько мгно вений разрешило материи дальнейшее движение.

Мяч отразился от правой крестовины и отскочил в поле. На высоте около метра он летел мимо девочки. Казалось, ему уже ничего не угро жает. Но, не снижая скорости, Маша взвилась в воздух и почти из горизонтального положения, вспорхнув левой ногой, всадила по мячу правой.

— Ди ди ди…— отозвалось эхо.

...Мяч пролетел в двадцати сантиметрах от ворот.

Замерли в воздухе вороны, пронзённые звонким воплем.

Мужики напряглись, услышав привычное слово в столь высоком эмоциональном градусе, и завертели головами, локализуя источник.

Собаки поджали хвосты и жалобно заскулили.

Старушки жеманно захихикали.

Мама ангел вспыхнула, как будто у неё внутри взорвался огненно красный файер, загорелись даже корни её длинных белокурых волос.

Папа ещё по инерции продолжал движение к штрафной площадке, но, нокаутированный диким кличем, замер.

Чтобы как то разрядить обстановку, он подошёл к поднимающейся с земли дочке.

— Машенька, где ты так здорово этому научилась?

— Да здесь и научилась.

— А зачем же так кричать?

— Ну как зачем? От радости!

Лицо девочки озарилось белозубой улыбкой.

— А если твоей команде гол забьют, тоже кричать надо?

— Конечно!

— А что? — не подумав о последствиях, спросил мужик.

— Как что? Это — ПИСЕЦ!!!

— Ец – ец – ец – ец…— откликнулась оживающая природа.

К ним направилась пылающая мама.

— Это точно ПИСЕЦ, — прочёл я по губам нокаутированного папаши.

Юную футболистку на нашей площадке я больше не видел.

А ведь такой был талант!

Начало Иван Наумович Балмер был астрономом.

Со своим предназначением он определился достаточно рано.

Дворец пионеров. Планетарий. Школа с золотой медалью. Матмех университета.

В остальном он был, выражаясь терминами квантовой физики, не определён. И главная неопределённость была в национальной самоидентификации. А всему виной было отчество — Наумович.

Родители Ивана Наумовича погибли на фронте. Ваню воспитывала тётя, сестра матери с русским именем Варвара и не менее русской фамилией Петрова. О Ванином отце она знала мало, а говорила ещё меньше.

В детстве Иван Наумович не думал о своей национальности. В школе сходил за русского и всегда считал себя таковым. Даже кликуха школьная была производной от исконно русского — Иванчик. Что соответствовало его тогдашней внешности. Был он маленький и кругленький.

Впервые Иван Наумович задумался, заполняя анкету в приёмной комиссии университета. Член комиссии, проверяющий документы, запнувшись в 5 пункте анкеты на слове «русский» и переведя взгляд на фамилию Балмер и отчество Наумович в заголовке, хоть сам обладал далеко не арийской внешностью, подозрительно покосился на череп и нос Ивана. Видимо, так подручные Гиммлера отбраковывали неполно ценных.

Это дало повод для исследований и размышлений. Иван Наумович установил, что Балмер вообще фамилия не еврейская, а англо немецкая. Скорее всего, предок Ивана Наумовича попал в Россию в первом наборе англичан, сделанном Петром Первым во время Вели кого посольства в 1698 году. По крайней мере, фамилия английского лейтенанта Балмера встречалась в списке первого петровского набора английских морских офицеров. Из более поздних великих Балмеров были найдены: Якоб Балмер — швейцарский математик и физик, жив ший в 19 веке, и Джек Балмер — легендарный нападающий «Ливерпуля»

середины 20 века.

Анализ собственного характера обнаружил, правда, некоторые еврейские черты: был Иван Наумович тщеславен и обидчив, как еврей, но зато отходчив и любитель употребить в хорошей компании, как настоящий русский. Определённости добавилось, но сомнения, благодаря преимущественно еврейскому научному окружению, оста лись, причём и у окружения.

Промежуточный статус давал возможность с русскими коллегами обсуждать происки еврейской научной мафии, а с евреями — анти семитизм официальной советской науки.

Кадровики и присматривающие за ними органы числили Ивана Наумовича русским, а маститые учёные своим. Это позволяло ездить по миру и достаточно успешно двигаться по научной стезе. Если же кто то априори причислял его к сынам великого еврейского народа, он никогда не возражал. В зависимости от ситуации он и чувствовал себя то русским, то евреем.

Середина Браки свершаются на небесах. Эту сентенцию Иван Наумович не разделял. Он знал «небеса», там не было ЗАГСов.

С женщинами ему было неинтересно.

Так называемая женская логика, то есть отсутствие оной, в его понимании быстро приводила к завершению вроде бы перспективные знакомства.

И была сверхидея. Познать Космос: вширь и вглубь. Бесконечность влекла. Не до пустоголовых девиц.

Если бы не увлечение юности — водный туризм, — шансов обрести семью не было бы. На природе, на байдарке, в устойчивой, но периоди чески пополняющейся новыми лицами компании, шансы были.

Однажды появилась симпатичная блондинка. Как ни странно, аспиранточка с физмата. При представлении как старшему на борту и уже состоявшемуся учёному, она сообщила тему диссертации:

«Дискретный математический анализ и нечёткая логика в геофизических приложениях».

Пять дней в одной лодке, проведенные в обсуждении астроно мических и геофизических явлений, изменили представления Иван Наумович об интеллектуальных возможностях блондинок.

Они были очень похожи. Своей научной дотошностью, которая в повседневной жизни проявлялась как излишняя педантичность и нетерпимость к чужим мнениям.

Оба любили науку.

И себя в науке, и науку в себе.

Оба были на перепутье.

Они выбрали общий путь и шли по нему вместе почти 20 лет.

До её сорока пяти и до его пятидесяти лет о Боге они не думали.

Иван Наумович твёрдо знал, что Бога нет.

Сын вырос. Кризис среднего возраста ударил, как считал Иван Наумович, по слабому звену семейной цепи.

Когда появились астрологические прогнозы, жена ими очень увлеклась. Ей казалось, что именно с их помощью можно найти ответы на все вопросы бытия.

Она изучала все гороскопы, попадавшиеся в руки, всем и всюду пыталась рассказать, кто он — рак или рыба, и как это отражается на его судьбе. Друзьям и родственникам составляла их характеристики соответственно разным видам гороскопов — и по китайскому, и по японскому. В общем, увлеклась не на шутку.

Она поступила в заочную школу Павла Бернардского, и по выслан ным материалам стала овладевать астрологической премудростью.

Вначале она ещё задавала вопросы Ивану Наумовичу. Но он к этому времени уже был известным борцом с этой лженаукой, поэтому вместо внимательного отношения нравоучительно цитировал фрагменты из собственной лекции:

«... Астрология — это одна из форм оккультизма. Астрологи — жертвы своей собственной системы. Они не могут быть авторитетом для объяснения их собственного мира. На каком основании астрологи полагают, что их истолкование событий верно? Почему одно сочетание светил является добрым предзнаменованием, а другое — дурным?

Астрологи произвольно приписывают небесным телам какие то свойства. Открытие Нептуна произошло в 1846 году, Плутона — в 1930.

Период обращения первой из этих планет составляет 165 лет, вто рой — 248. Ясное дело, что их влияние на людей никто не пытался и не мог исследовать».

— Ты же математик. Где твоя научная логика?

Жена была математиком и супругой астронома. Но кроме математи ческой, у неё была и своя женская логика, склонная к фантазиям и мистике.

— Иван, давай порассуждаем как учёные: если явление соответ ствует теории, это свидетельствует о её правильности?

— В общем случае, да.

— Мы с тобой прожили почти двадцать лет, ты доверяешь мне как исследователю?

—Да, ты делаешь всё очень тщательно.

— Тогда я как тщательный исследователь заявляю тебе, что твой характер и твой жизненный путь соответствуют твоей натальной карте.

— Не понял.

Жена открыла астрологический талмуд со вложенной в него калькой, на которой среди астрологических закорючек Иван Наумович увидел своё имя.

«Рак — мужчина с очень тонкой организацией души, ранимый и чувствительный, поэтичный и волнующийся от малейших психических прикосновений. Он видит мир несколько иначе, чем остальные знаки, более сложно и насыщенно. Внутренний мир — свой и другого чело века — играет для него гораздо большую роль, чем внешний. Он имеет сильное желание разобраться в этом внутреннем мире, прежде всего в своих собственных мотивах и подсознательных желаниях. Если он сумеет справиться с проявлениями своей сложной натуры, он может стать специалистом. В противном случае, потакая своим капризам, он рискует просто напросто оказаться в маленькой лужице своих соб ственных несчастий, бесконечно рассказывая всем о несправедливости, которую проявляет по отношению к нему весь белый свет.

В любом случае он стремится к познанию, его ни в коем случае нельзя назвать поверхностным, всё, за что он берётся, он желает изучить досконально и из надёжных источников. Если же, по разным причинам, этого реализовать не удаётся, он теряет ориентиры, его характер стано вится всё более и более изменчивым. В поисках себя он может зайти совсем не туда — в мир изменённых состояний сознания, то есть попасть под влияние алкоголя.

Несмотря на некоторую застенчивость, мужчина Рак бывает доста точно успешен в жизни, даже удачлив, есть некая звезда, которая ведёт его и не даёт сбиться с пути.

Часто он становится уважаемым человеком, занимает ответствен ные посты и руководит коллективом.

Раку очень нравится ощущать себя руководителем какого либо коллектива людей, пусть и небольшого, чувствовать свою власть над ним, а также покровительствовать и щедро давать советы.

Он весьма осведомлён во многих вопросах, обладает интуитивным пониманием в жизненных ситуациях и может прекрасно ориенти роваться в мире практической деятельности. В сфере его интересов — деятельность, связанная с удовлетворением насущных потребностей человека: преподавание, а также исследовательская, научная дея тельность...

... Он пленник внутренних установок и суждений и ни за что не желает оттуда выбираться».

Иван Наумович задумался. Каждая фраза откликнулась в его созна нии или в душе (существование которой он не признавал).

— Это какая то подтасовка. А что дальше?

«Сомнения не должны становиться помехой на пути познания исти ны, а, наоборот, помогать раскрытию тайн Вселенной, и главное, — узнаванию собственной индивидуальности и изменению её в лучшую сторону. Ведь именно со знаком Рака связана глубинная перестройка личности, трансформация и переход на иной качественный уровень.

И задача любого Рака — глубокая работа со своим внутренним миром, использование сил своей души для улучшения себя и окру жающего мира».

Такая безапелляционность взбесила Ивана Наумовича:

— Всё это бред и манипуляция сознанием. Чтобы я про эту астро логию больше от тебя не слышал.

И не услышал.

Жена не только быстро освоила астрологические премудрости, но и обогатила научную школу Бернардского. Она сначала стала его заместителем, а потом, покинув Ивана Наумовича, и женой астролога.

Это был для Ивана Наумовича удар.

Не просто супружеская измена, а предательство науки.

Сын в 25 лет, только закончив аспирантуру философского факуль тета универа, защитился. Что то про сравнительное религиоведение.

Женился. На однокурснице. Еврейке. Через год они уехали на ПМЖ в Израиль. Через два у них родился первый ребёнок Мойша (или Моше, одним словом, по нашему Михаил). Через три года сын после учёбы в школе по подготовке раввинов сдал все необходимые экзамены, получил смиху и чуть позже стал штатным раввином. Ему тогда ещё не было тридцати. Случай невиданный для «неправильного» еврея.

Иван Наумович очень переживал.

Не только по поводу отъезда единственного чада, но более из за того, что сын стал каким то религиозным мракобесом, чуждым научной логике.

Ещё в период начального увлечения Дмитрия Торой он пытался образумить его, призвав к здравому смыслу.

— Ты веришь тому, что написано в Торе. Задумайся только об исто рии сотворения мира. Это же лженаучно. Земля существует не шесть тысяч лет, а как минимум четыре миллиарда. По Торе Господь вообще создал весь Космос после Земли. Где здесь логика?

Сын помалкивал вроде и уважительно, как то с жалостью косясь на выпрыгивающего от возмущения из своих отвисших треников, отца профессора.

В девяностом Иван Наумович впервые поехал в Израиль.

В первый и последний раз.

Не устоял. Поддался уговорам сына и невестки.

Куда деться. Живой дедушка, глава семьи, должен присутствовать на бар мицве внука.

Одного шаббата, проведенного в религиозной семье сына, ему хватило на всю оставшуюся жизнь.

— У туземцев Папуа и Новой Гвинеи меньше табу, чем у религиозных евреев. Если шаббат — это часть еврейской истории культуры, то я точно не еврей!

Конец Астрономы живут долго.

75 лет. Иван Наумович готовился к юбилею.

Коллеги прислали на согласование перечень научных достижений, чтобы ничего не было упущено в поздравительном адресе от Секции общей физики и астрономии Академии наук.

Иван Наумович с удовлетворением читал:

«Автор более 300 научных работ, включая 5 монографий, область научных интересов — общая теория относительности, релятивистская небесная механика и космология, радиоастрономия и радиоинтер ферометрия, радиоастрометрия и геодинамика, история астрономи ческой науки.

Основные достижения: доктор, профессор, руководитель целой научной школы…»

Читать было приятно, но некоторая неудовлетворённость остава лась. Иван Наумович чувствовал, что не смог реализовать всё заложен ное в нём предназначение. Хотелось сделать что то великое.

— Что ещё добавить?

В ознаменование заслуг ректор нашёл средства для издания труда всей жизни — «Учебника Астрономии» невиданным для сегодняшнего времени тиражом: 5000 экземпляров.

— Надо, наверное, добавить ещё: автор «Учебника астрономии».

Пальцы Ивана Наумовича залетали над клавиатурой:

«Впервые наиболее полно профессором Балмером изложен учеб ный курс астрономии для вузов с использованием результатов астрономических исследований автора последних лет… Помимо обзора представленных новейших космологических теорий, в книге развенчаны лженаучные астрологические бредни…»

Иван Наумович вспомнил свою борьбу с астрологией и астрологами.

Последняя книга должна была поставить точку в этой борьбе.

Астрология была заклеймена и низложена.

Это должно было увековечить память Ивана Наумовича в сознании будущих астрономов.

Иван Наумович открыл план праздничных мероприятий:

«Надо забрать в типографии последние 200 экземпляров учебника для ответных подарков гостям чествования». Остальной тираж изда тельством уже раскидывался по торговым сетям и библиотекам.

Иван Наумович зашёл в низкое подвальное помещение типографии.

«Холодно как в морге», — подсказало взволнованное сознание.

Кладовщица провела астронома в освещённую низким окном секцию.

Из за тучи прорвался солнечный луч и высветил надпись на упаковке… …И пронзил астронома каким то нечеловеческим вскриком ирреальности. Той самой, которая в науке существовать не могла ни при каких обстоятельствах:

И. Н. Балмер. «Учебник астрологии».

!!!!!!

Сердце пронзило множество кинжалов.

Со всех сторон одновременно.

Надпочечники взорвались адреналином.

В мозг ворвался бешеный поток.

«Учебник Астрологии!

Моего авторства.

Позор, крушение карьеры.

Какое чествование? Это беспрецедентный скандал.

Чьи это происки?»

В голове пронеслись образы всех возможных научных оппонентов.

«Кто это мог подстроить?

Гады! Сволочи! Научные ублюдки!

Антисемиты!»

Но, вспомнив о своём неправильном еврействе и русском имени, услужливое сознание подсказало:

«Русофобы, сионисты!»

Ещё один пронзительный удар.

Вначале в сердце, потом в мозг.

Микросекунда темноты прорвалась бешеным калейдоскопом красок, фотоны, создающее это многоцветье, были… живыми.

Иван Наумович чувствовал их всей своей сущностью — сгустком искрящейся энергии, сконцентрировавшем его 75 летнее «Я». Энергия была не еврейская и не русская, она была божественная.

Стремительный полёт мимо знакомых, узнаваемых и неузнаваемых галактик, туманностей, звёзд, планет.

Восторженное ощущение общности с каждой из них и со всеми вместе. Каждая космическая единица звучала на своей струне и откли калась миллиардами обертонов пульсирующих энергий.

«Где Плутон?»

И Плутон откликнулся чередой меандрообразных радостных им пульсов:

— Ты, Иванчик, в это не верил? Напрасно!

Иван Наумович стремительно приближался к бесконечно огромной чёрной дыре.

Всё тяжелее и тяжелее.

Ускоряющееся вращение превратило Ивана Наумовича в бешеный волчок, несущийся к горизонту событий.

«Я» сжалось до атомных размеров, но, заполнившись релятивист ской массой и ядерными потенциями, приготовилось разорваться на брызги проматерии.

«Скоро?»

Сознание стало необыкновенно чётким.

«Масса, ускорение, радиус, звёздные координаты…»

Иван Наумович представить себе не мог, что сможет быть одно временно и материей, несущейся к чёрной дыре, отслеживающей свои физические параметры, и суперкомпьютером, вычисляющим уравнения Шварцвельда… «Что то по Шварцвельду не сходится.

А если применить решение Керра — Ньюмена?»

Мгновение! Все земные компьютеры не могли бы решить эту задачу так быстро.

Точно! Иван Наумович, сжатый до размера кванта, успел восхи титься могуществом доступных теперь возможностей. Есть, правиль ное решение, с точностью до двенадцатого знака.

«Я», бывшее раньше Иваном Наумовичем, стало ничем, нигде и ни в чём!

И это было прекрасно!

Это «Я», бывшее раньше Иваном Наумовичем, заполняло ВСЁ и было ВСЕМ.

И оно хотело творить. И знало как!

«Я», бывшее раньше Иваном Наумовичем, могло бы написать все тщетно искомые формулы мироздания (если бы было чем, на чём и зачем).

«Так просто: связь мировых констант — простая функция с гипер комплексными числами. Единая теория поля — тривиальная система уравнений в семимерном финслеровом пространстве.

Теорема Пуанкаре —Перельмана?..

Не факт!

На этот раз можно сотворить иную Вселенную!..

И натянуть её на другую метрику… Наконец то можно сделать что то действительно стоящее!»

Последним подошёл к гробу заведующий кафедрой, сменивший на этом посту Ивана Наумовича десять лет назад.

— Покойный был настоящим учёным.

Он не верил в Бога и не верил в астрологию.

Но я уверен, именно звёзды его направляли.

Да будет земля пухом его телу, а космос, изучению которого он посвятил всю жизнь, благостным приютом для души, возвратившейся к Создателю.

«Открой глаза, Смотри и не моргай, Пропустишь важное.

Забудь про руки и не вспоминай, Они не главное.

Забыл?

Теперь почувствуй, на спине лопатки сходятся.

Да ты, наверное, не знал, что там находится!?

Забудь про руки! Мне отдай свои предчувствия.

На волю крылья отпусти, и всё получится.

Ну, как? Летишь?

Как просто это, видишь!?

Что чувствуешь?

Прекрасен твой полёт!

Ты чувствуешь любовь Земли и нежность облаков?

Купайся в них и растворись в видениях, Не думай о земном, о времени забудь, Есть только этот миг, Побудь в его владеньях.

Что видишь ты?

Миры из звёзд?

А Млечный Путь, усыпанный цветами?

Вон, видишь, ветер лист понёс, Играет пылью.

Не поднимайся слишком высоко, опалишь крылья!

Ты говоришь, тебе тепло?

Да, это звёзды!

Они щедры и щедро дарят свет.

Возьми и мне тепла одной немного.

Ну всё! На первый раз довольно!

Спускайся вниз. Тебе пора… Спасибо за звезду, Она меня согрела.

Прекрасная звезда, как много в ней добра!

Прощай. Заря уже. Светает.

Закрой глаза. Поспи.

Ведь ты устал?

Я буду здесь, тебя я не оставлю.

Ты спишь… О, как прекрасно ты летал!»

Когда нибудь пройдёт и этот день.

Когда нибудь пройдёт и эта ночь.

Так хочется себе помочь увидеть главное.

Прошло, забудь!

Ушло, не вспоминай!

И день вчерашний не зови напрасно.

Живи сейчас!

Гори!

Не забывай — Что было, то прошло, а будуще не ясно.

Сейчас твори, сейчас переживай, Живи сейчас!

И думами напрасно ты сон свой не тревожь.

Как сторож ты не стой у врат познанья.

Что нужно, то придёт.

Отпущен свой черед.

А то, что было, было не напрасно.

Навзничь упасть, До рассвета играть с светлячками, И ощутить прохладу телом бренным.

Была тогда я не готова к переменам, И перемены не было во мне.

Вокруг меня парило лето сонно, К челу ромашки льнули спящие бутоны, Полынь надменным запахом пьянила, Я солнцу говорила: «Подожди…»

По клеверу я косы разбросала, И мох мне был легчайшею подушкой, А ветер называл меня подружкой, Он приглашал меня лететь за ним.

Я притворилась, что его не слышу, И глаз не открывала томно сонных, Я до рассвета, до восхода солнца побуду здесь… «И будет метель на земле бела»

Там, где меня не будет.

Сегодня Печаль меня позвала В тот край, где никто не любит.

Я в этом краю всего лишь гость, Унылый, уставший странник.

Я знаю, с тобой мы на время врозь, Другой мир зовёт и манит.

«И будет метель на земле бела».

Я знаю, что время лечит.

Сегодня Любовь меня позвала… И стало на сердце легче.

Я не хочу бить ноги о дороги Слепых полей, твоих тревог.

Но полевые недотроги — бьют маки щиколотки ног.

Мне помогают наши Боги.

Дорога пылью занесёт мои вчерашние тревоги А после суетного дня устало лягу на пригорок, И месяц жемчуга пригоршни рассыплет… В предрассветном лазуревом празднике жизни Родилась Любовь, алым цветом повенчана с чувственным облаком.

Невозможно понять, оценить и предчувствовать До тех пор, пока ветер любви не обнял тебя.

В тот же миг эта радость безбрежная И теперь тебе кажется всё оранжево розовым.

К этим цветам горечь подмешана, Но это тебе не дано почувствовать.

И пока это счастье вселенной шире Не даёт тебе думать ни о чём другом, Ты готов идти за невиданной радостью, Что несёт тебе аромат любви.

Да, ну и что ж с того, что грубовата.

Бывает так, что это напоказ.

И слёзы часто, будто с сожаленьем, Невольно чисто катятся из глаз.

Пойми, она нежна!

Нужны лишь руки, Лишь руки крылья Чистые, как пух.

Люби! Она твоя!

Не отдавай её разлуке.

Не выпускай из крепко сжатых рук.

Я просто Женщина цветок, Лиловый отзвук нежности.

Мне нужен розовый платок, Чтоб непослушный локон сдерживать.

Нужна мне нежная свирель Для музыки безбрежной.

Глаза мне неба голубей нужны И белые одежды.

Чтоб ветер складки платья расправлял, Ласкало негой море, Прибой морские звёзды прибивал к моим ногам… Просто напой мне что нибудь.

Я прошу, убаюкай меня, усыпи.

И ладонью тревоги мои укрой.

Я прошу, успокой мне душу.

Твой голос родной, низкий, милый Уносит меня в далёкие дали.

Туда, где ещё меня не встречали, Цветы не дарили, Не сыпали роз лепестки под ноги И не смывали с ног моих бренных тревоги… Я очень люблю тебя… Просто напой мне что нибудь… Необычно скалит зубы луна… Мир иной, не пересекающийся, смелый.

В нас, людей, метающий свои «стрелы».

Голубой клубок энергии белой.

Помогающий, мешающий, с пути сбивающий.

Необычно скалит зубы луна… Не нужно кем то быть, чтоб кем то нам казаться.

Не нужно делать что то, чтоб что то получить.

Не нужно каяться, прощать и улыбаться, Когда всё существо пытается забыть.

Простить порой легко.

Прощаться очень трудно.

Нам сложно осознать, что вместе не дано Ни каяться нам, ни прощать, ни улыбаться… «Собственно говоря, а что происходит?

Видишь, солнце светит и течёт река.

И день за ночью приходит, Его не отменили пока.

Ты грустишь.

Ну послушай, послушай!

Слышишь? В роще поёт соловей?

Он мне сильно тревожит душу… А тебе?»

«Мне вина налей».

Прошу, услышь и дай мне шанс Побыть с тобой сегодня хоть немного.

Ты знаешь, завтра будет долгою дорога, Порвётся нить, что связывает нас.

Прости, и я прощу все беды, Всю недосказанность и непрожитость фраз.

Дай руку мне и обними за плечи.

Не нужно слёз… ОН не оставит нас.

Отдать себя во власть судьбы.

Быть смелым, Устали не знать, Не гнать беду, Глазами помощь не искать, а просто жить И песни сочинять в часы заката.

Стихи, что просят их в строфу сложить, писать.

А поутру те песни петь, что ночью окрыляли, Стихи друзьям читать.

Счастливым быть, что есть кому читать!

Поговори с Ним!

С кем?

С Ним.

Сними запреты пелены душевной Души земной в осколках бытия.

Поверь в былину старины глубокой Её чарующим предвестником Когда то был и я.

Поймай волшебный миг забвенья, Уста моли молчать и мысли отпусти.

Сейчас они пусты, в них смысла изначально Не заложили Высшие миры.

Грусти и веселись, молчи и песню пой, Будь неподвижен и танцуй в благоговейном танце.

Ты чист, глубок и Высшие миры Ткут из тебя глубины мирозданья.

От редакции: с удоволь ствием представляем дуэт семьи Калягиных, в котором так тонко перекликаются два мира, два видения нашего пространства и времени — будто лунный и солнечный свет… Мать и дочь, женские ипостаси Творчества, — прекрасная иллюстрация творче ского потенциала Петербурга.

Наталья Калягина Санкт Петербург Ангелочек Питерские Ангелы...

Одинокий ангел Городская зарисовка Одинокий лист Переправа В школе меня всегда по особому интересовали два предмета — история и география. Наверное, отсюда страсть к путешествиям и той информации, которая проявляет связь времен, традиций, людских судеб.

Несколько лет назад меня занесло в Питер — на пару недель, как тогда думалось… Сегодня я люблю этот город так же, как мои Барановичи, и так же считаю его своим. Лишь совсем недавно меня осенило, что эта связь началась задолго до моего рождения — здесь в 1956 году проходил службу в армии отец, сюда, ещё до знакомства с ним, в гости к друзьям приезжала мама. Наверняка в Санкт Петербурге есть места, увы, уже не спросить, где мы иногда пересекаемся — в разных потоках времени, но в одном пространстве. Думаю, им было бы интересно знать, что у меня всё в порядке — хорошие друзья, интересная работа. Увлекаюсь фотографией, недавно начал исследовать историю нашей семьи. Учусь.

Живу.

Родина моя — Беларусь. Увидеть аистов — к счастью, Барановичи: дом, милый дом и в Беларуси, и в России Беларусь — Россия, транзит Барановичи. Храм жен мироносиц, визитная карточка города.

ПРИГЛАШАЮ К НАМ В САЛОН

История императорского масса жа «Гуа ша» насчитывает четыре ты сячелетия. Как и в те времена, делают его с помощью пластины из рога буйвола, пропитанной тибетскими травами, с применением сложного эфирного масла, выводящего токси ны из организма. Уникальность мето да «Гуа ша» спины: одна процедура заменяет 15 обычных массажей.

Постоянное применение данного метода способствует омоложению организма и долголетию.

Оздоровительная процедура «Ци Сюэ Тун» при помощи многофунк ционального вакуумного прибора «Чудо банки». Показания к примене нию — нарушения циркуляции крови и энергии Ци (бессонница, ухудше ние памяти, депрессия или настрое ние подавленности, физическая слабость, ощущение зябкости, боли головные, в области плеч, шеи и поясницы).

В нашем салоне можно пройти обучение китайским методикам массажа и получить дипломы, дающие права на работу в про фильных салонах.

Тел.: + 7 (905) 229 e mail: bazeli1973@mail.ru Я и мои ученицы, выпуск 2012 г.

Молодые специалисты для горо дов Пестово и Шепетовка

САНКТ ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ

ПСИХОЛОГИИ И СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ.



Pages:     | 1 || 3 |
 


Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РЯЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ С.А. ЕСЕНИНА А.К.МУРТАЗОВ ENGLISH – RUSSIAN ASTRONOMICAL DICTIONARY About 9.000 terms АНГЛО-РУССКИЙ АСТРОНОМИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ Около 9 000 терминов РЯЗАНЬ-2010 Рецензенты: доктор физико-математических наук, профессор МГУ А.С. Расторгуев доктор филологических наук, профессор МГУ Л.А. Манерко А.К. Муртазов Русско-английский астрономический словарь. – Рязань.: 2010, 180 с. Словарь является переизданием...»

«Введение Рентгеновская и гамма-астрономия изучает свойства и поведение вещества в условиях, которые невозможно создать в лабораториях, — при экстремально высоких температурах, под действием сверхсильных гравитационных и магнитных полей. Объектами изучения являются взрывы и остатки сверхновых, релятивистские компактные объекты (нейтронные звезды, черные дыры, белые карлики), аннигиляция антивещества, свечение межзвездной среды из-за ее бомбардировки космическими лучами высоких энергий и т.д....»

«АстроКА Астрономические явления до 2050 года АСТРОБИБЛИОТЕКА Астрономические явления до 2050 года Составитель Козловский А.Н. Дизайн страниц - Таранцов Сергей АстроКА 2012 1 Серия книг Астробиблиотека (АстроКА) основана в 2004 году Небо века (2013 - 2050). Составитель Козловский А.Н. – АстроКА, 2012г. Дизайн - Таранцов Сергей В книге приводятся сведения по основным астрономическим событиям до 2050 года в виде таблиц и схем, позволяющих определить место и время того или иного явления. Эти схемы...»

«. Сборник Важных Тезисов по Астрологии Составитель: Юра Гаража Содержание Астрономические данные Элементы орбит планет (по состоянию на 01.01.2000 GMT=00:00) Средние скорости планет Ретроградное движение Ретроградность Астрологические Характеристики Планет Значение планет как управителей. Дома Индивидуальные указания домов в картах рождения Указания, касающиеся хорарных вопросв Некоторые дела и управляющие ими дома (современная интерпретация ориентированная на хорарную астрологую) Дома в...»

«PC: Для полноэкранного просмотра нажмите Ctrl + L Mac: Режим слайд шоу ISSUE 01 www.sangria.com.ua Клуб по интересам Вино для Снегурочек 22 2 основные вводные 15 Новогодний стол Италия это любовь 4 24 рецепты Шеф Поваров продукты Общее Рецептурная Книга Наши интересы добавьте свои Формат Pdf Гастрономия мы очень ценим: THE BLOOD OF ART Рецепты Дизайн Деревья Реальная Реальность Деньги Снек культура Время Коммуникация Ваше внимание Новые продукты Лаборатории образцов Тренды Свобода Upgrade...»

«ПИРАМИДЫ Эта книга раскрывает тайны причин строительства пирамид Сколько бы ни пыталось человечество постичь тайну причин строительства пирамид, тьма, покрывающая её, будет непроницаема для глаз непосвящённого. И так будет до тех пор, пока взгляд прозревшего, скользнув по развалинам ушедшей цивилизации, не увидит мир таким, каким видели его древние иерофанты. А затем, освободившись, осознает реальность того, что человечество пока отвергает, и что было для иерофантов не мифом, не абстрактным...»

«Genre sci_math Author Info Леонард Млодинов (Не)совершенная случайность. Как случай управляет нашей жизнью В книге (Не)совершенная случайность. Как случай управляет нашей жизнью Млодинов запросто знакомит всех желающих с теорией вероятностей, теорией случайных блужданий, научной и прикладной статистикой, историей развития этих всепроникающих теорий, а также с тем, какое значение случай, закономерность и неизбежная путаница между ними имеют в нашей повседневной жизни. Эта книга — отличный способ...»

«2                                                            3      Astrophysical quantities BY С. W. ALLEN Emeritus Professor of Astronomy University of London THIRD EDITION University of London The Athlone Press 4    К.У. Аллен Астрофизические величины Переработанное и дополненное издание Перевод с английского X. Ф. ХАЛИУЛЛИНА Под редакцией Д. Я. МАРТЫНОВА ИЗДАТЕЛЬСТВО...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНЫ Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина Радиоастрономический институт НАН Украины Ю. Г. Шкуратов ХОЖДЕНИЕ В НАУКУ Харьков – 2013 2 УДК 52(47+57)(093.3) ББК 22.6г(2)ю14 Ш67 В. С. Бакиров – доктор соц. наук, профессор, ректор Харьковского Рецензент: национального университета имени В. Н. Каразина, академик НАН Украины Утверждено к печати решением Ученого совета Харьковского национального университета имени В. Н....»

«ЖИЗНЬ СО ВКУСОМ №Т август–сентябрь 2012 ПОЕДЕМ ПОЕДИМ Календарь самых вкусных событий осени ГОТОВИМ С ДЕТЬМИ Рецепты лучших шефов для юных пиццайоло и маленьких императоров ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ Хронология гастрономических открытий Азбуки Вкуса за 15 лет! ПИСЬМО ЧИТАТЕЛЮ ФОТО: СЕРГЕЙ МЕЛИХОВ ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! Этой осенью Азбуке Вкуса исполняется 15 лет. За минувшие годы случилось то, что раньше казалось невозможным: у нас в стране появилось много людей, которые прекрасно ориентируются в разновидностях...»

«200 ЛЕТ АСТРОНОМИИ В ХАРЬКОВСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ Под редакцией проф. Ю. Г. Шкуратова ГЛАВА 1 ИСТОРИЯ АСТРОНОМИЧЕСКОЙ ОБСЕРВАТОРИИ И КАФЕДРЫ АСТРОНОМИИ Харьков – 2008 Книга посвящена двухсотлетнему юбилею астрономии в Харьковском университете, одном из старейших университетов Украины. Однако ее значение, на мой взгляд, выходит далеко за рамки этого события, как относящегося только к Харьковскому университету. Это юбилей и всей харьковской астрономии, и важное событие в истории всей украинской...»

«История ракетно-космической техники (Материалы секции 6) АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗРАБОТКИ НАУЧНОГО ТРУДА ПО ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КОСМОНАВТИКИ Б.Н.Кантемиров (ИИЕТ РАН) Исполнилось 100 лет опубликования работы К.Э.Циолковского Исследование мировых пространств реактивными приборами (1903), положившей начало теоретической космонавтике. Уже скоро полвека, как космонавтика осуществляет свои практические шаги. Казалось бы, пришло время, когда можно ставить вопрос о написании фундаментального труда по...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ РЯЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. С.А. ЕСЕНИНА А.К.Муртазов Русско-английский астрономический словарь Около 10 000 терминов A.K.Murtazov Russian-English Astronomical Dictionary About 10.000 terms Рязань - 2010 Рецензенты: доктор физико-математических наук, профессор МГУ А.С. Расторгуев доктор филологических наук, профессор МГУ Л.А. Манерко А.К. Муртазов Русско-английский астрономический словарь. – Рязань.: 2010, 188 с. Словарь является...»

«С.Л. Василенко Два сокровища геометрии как основа структурирования природных объектов В работе представлены структурно-образующие модели, общие для теоремы Пифагора и золотого сечения. Ввиду простых и одновременно уникальных свойств, Иоганн Кеплер охарактеризовал эти математические объекты как два сокровища геометрии. Такими объединяющими подосновами являются рекуррентные числовые последовательности, треугольники специального вида и др. В частности, выделен равнобедренный треугольник, стороны...»

«11стор11л / географ11л / этнограф11л 1 / 1 вик Олег Е 1 _ |д а Древнего мира Издательство Ломоносовъ М осква • 2012 УДК 392 ББК 63.3(0) mi Иллюстрации И.Тибиловой © О. Ивик, 2012 ISBN 978-5-91678-131-1 © ООО Издательство Ломоносовъ, 2012 Предисловие исать про еду — занятие не­ П легкое, потому что авторов одолевает множество соблаз­ нов, и мысли от компьютера постоянно склоняются в сто­ рону кухни и холодильника. Но ры этой книги (под псевдонимом Олег Ивик пишут Ольга Колобова и Валерий Иванов)...»

«РУССКОЕ ФИЗИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО РОССИЙСКАЯ АСТРОНОМИЯ (часть вторая) АНДРЕЙ АЛИЕВ Учение Махатм “Существует семь объективных и семь субъективных сфер – миры причин и следствий”. Субъективные сферы по нисходящей: сферы 1 - вселенные; сферы 2 - без названия; сферы 3 -без названия; сферы 4 – галактики; сферы 5 - созвездия; сферы 6 – сферы звёзд; сферы 7 – сферы планет. МОСКВА ОБЩЕСТВЕННАЯ ПОЛЬЗА 2011 Российская Астрономия часть вторая Звёзды не обращаются вокруг центра Галактики, звёзды обращаются...»

«Annotation В занимательной и доступной форме автор вводит читателя в удивительный мир микробиологии. Вы узнаете об истории открытия микроорганизмов и их жизнедеятельности. О том, что известно современной науке о морфологии, методах обнаружения, культивирования и хранения микробов, об их роли в поддержании жизни на нашей планете. О перспективах разработок новых технологий, применение которых может сыграть важную роль в решении многих глобальных проблем, стоящих перед человечеством. Книга...»

«4    К.У. Аллен Астрофизические величины Переработанное и дополненное издание Перевод с английского X. Ф. ХАЛИУЛЛИНА Под редакцией Д. Я. МАРТЫНОВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МИР МОСКВА 1977 5      УДК 52 Книга профессора Лондонского университета К. У. Аллена приобрела широкую известность как удобный и весьма авторитетный справочник. В ней собраны основные формулы, единицы, константы, переводные множители и таблицы величин, которыми постоянно пользуются в своих работах астрономы, физики и геофизики. Перевод...»

«В.А. СИТАРОВ, В.В. ПУСТОВОЙТОВ СОЦИАЛЬНАЯ ЭКОЛОГИЯ Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших педагогических учебных заведений Москва ACADEMA 2000 УДК 37.013.42(075.8) ББК 60.56 Ситаров В. А., Пустовойтов В. В. С 41 Социальная экология: Учеб. Пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений. М.: Издательский центр Академия, 2000. 280 с. ISBN 5-7695-0320-3 В пособии даны основы социальной экологии нового направления междисциплинарных...»

«http://eremeev.by.ru/tri/symbol/index.htm В.Е. Еремеев СИМВОЛЫ И ЧИСЛА КНИГИ ПЕРЕМЕН М., 2002 Электронная версия публикуется с исправлениями и добавлениями Оглавление Введение Часть 1 1.1. “Книга перемен” и ее категории 1.2. Символы гуа 1.3. Стихии 1.4. Музыкальная система 1.5. Астрономия 1.6. Медицинская арифмосемиотика Часть 2 2.1. Семантика триграмм 2.2. Триграммы и стихии 2.3. Пневмы и меридианы 2.4. Пространство и время 2.5. “Магический квадрат” Ло шу 2.6. Триграммы и теория люй 2.7....»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.