WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:   || 2 |

«Ненаучное издание -2Зерноград 2013 УДК 398.25 Печатается по решению учёного совета ГНУ СКНИИМЭСХ Россельхозакадемии, протокол №4 от 18.03.13 г. Рецензент – В.И. ...»

-- [ Страница 1 ] --

-1В.Ф. Хлыстунов

Ненаучное издание

-2Зерноград 2013

УДК 398.25

Печатается

по решению учёного совета

ГНУ СКНИИМЭСХ Россельхозакадемии,

протокол №4 от 18.03.13 г.

Рецензент – В.И. Зайдинер, доктор исторических наук, профессор

Азово -Черноморской государственной агроинженерной академии (г. Зерноград), академик Петровской академии наук и искусств (г. Санкт-Петербург).

В.Ф. Хлыстунов. КурИсы научного подворья.–Зерноград:

ГНУ СКНИИМЭСХ, 2013 - 56 с.

В предлагаемой вниманию читателей книге содержатся забавные истории, юмористические рассказы и смешные описания из жизни и деятельности одного НИИ агроинженерного направления.

ISBN 978-5-904960-28- © Хлыстунов В.Ф., -3СЛОВО АВТОРА Желание написать о том, что сопутствует научному сотруднику в его повседневной работе, носит отнюдь не заказной, надуманный характер, а возможность вспомнить и не забыть какое-то время, те песчиночки человеческого, которые присущи рядовым отечественной науки. Это не претензия на вычурное высокопарное книгоописание подвигов "благородных" ученых, обласканных писательским вниманием, многократно и до известной степени заштампованным.

Материал об интересных, часто комичных или просто заслуживающих, на наш взгляд, внимания событиях из жизни и деятельности ученых провинциального института агроинженерного профиля специально не собирали, а как-то он сложился в голове в результате неоднократной иллюстрации каких-то жизненных и исследовательских эпизодов то ли в разговоре, то ли на каких-то мероприятиях. Вот так родились курьёзные истории нашего института (КурИсы).

Я не претендует на 100 % достоверность изложенного, стенографичность сюжетной линии и приводимой прямой речи героев описываемых событий. Надеюсь, что здесь я никого не обидел тем, что упомянул их имена и фамилии. А некоторые я изменил так, что при желании можно догадаться, о ком идет речь. Поверьте, что ко всем им я отношусь с искренним уважением, но там, где фамилии упомянуты, я посчитал – это будет более убедительно. Пусть это будет первый опыт в том количестве, когда не грозит переедание. Если он будет не совсем отрицательным, мы вместе с Вами, уважаемый читатель, продолжим начатую серию, да и я ещё не все поместил в эту книгу.

С уважением

-4ШАГАЮЩИЙ ВИБРОТРАНСПОРТЕР

Одной из интересных разработок отдела механизации животноводства в 70-е годы прошлого века было создание вибрационной установки для выделения твердых включений из зеленой массы и сена, поступающих для переработки в измельчитель кормов. Её первый вариант предложил Семён Иванович Видюков, и вот по этой задумке был изготовлен соответствующий лабораторный образец. Нужно заметить, что первопроходцем вибрационного дела в институте был Смоленский Анатолий Васильевич, который защитил несколько ранее кандидатскую диссертацию по исследованию процесса вибротранспортирования кормов. Процесс сложный, интересный, а если основные его параметры, частота и амплитуда колебаний, подобраны или возникли в случайных неоптимальных значениях, то последствия могут быть непредсказуемыми из-за возможных резонансных явлений, а зачастую и катастрофическими в определенной мере.

Так вот. Установку смонтировали в боксе механизации свиноводства на четырех бетонных тумбах, закрепив каждую стойку рамы четырьмя болтами М30. Подключили временным кабелем от щита управления, проверили надежность болтовых соединений конструкции, выставив на глазок режимы вибрации (частоту и амплитуду), и решили включить установку в работу на холостом ходу. Перекрестившись, по крайней мере, про себя, поскольку времена были советские и для большинства атеистические (но, тем не менее, крестились, когда было нужно), Семен Иванович нажал на иконку "пуск". То, что произошло далее, еще долго обсуждали во всех подробностях и на "всех углах" в институте.

Напрягаясь и сотрясаясь всеми своими частями и деталями, установка после некоторых усилий стала рвать болты крепления к тумбам, подпрыгивать, раскачиваясь в крен и дифферент. Наконец, она освободилась от пут крепления и на глазах изумленных и довольно испуганных присутствующих как какой-то доисторический мастодонт запрыгала в направлении входных дверей, которые были широко распахнуты, и через некоторое время её передняя часть предстала перед случайно оказавшимися около бокса сотрудниками института. Все это сопровождалось страшным грохотом. И, по-видимому, из-за возникшего явления резонанса здание бокса стало слегка потряхивать.

А в это время!.. Все, наверное, помнят, что на втором этаже бокса механизации свиноводства со стороны ЭПП располагалась фотолаборатория. Её значение тогда было чрезвычайно велико и значимо – сотни фотографий результатов исследований, использовавшихся для опытов, диссертаций собирали в тематические альбомы, которые постоянно пополняли.

Это сейчас компьютерные возможности определяют другие правила и способы оформительской части нашей научной продукции.

Так вот, одним из двух фотографов работал Петр Владимирович, большой специалист своего дела, исполнительный, контактный человек, правда, иногда любивший употребить для настроения и работоспособности, но это нисколько не сказывалось на объеме и качестве его работы. И в это самое время уже в состоянии "полной мобилизации" он работал с фотографиями в установленной в фотолаборатории ванной. При первых толчках, шуме и сотрясении здания он бросил все и подбежал к открытому окну. Нужно отметить, что Петр Владимирович приехал к нам из Средней Азии, где несколько раз испытал, что такое землетрясение. В полной иллюзии, что начало трясти от землетрясения, он выпрыгнул со второго этажа. А в это время установка, почти выйдя на улицу из бокса, вдруг остановилась, и все затихло. Это была выбрана длина питающего кабеля, и он оборвался, обесточив электропривод установки. После возникшего замешательства, грохнул дружный здоровый смех научного люда, какое-то время все это активно и весьма живописно обсуждали, а потом как-то и забыли.





С этой установкой так ничего и не получилось нужного, и только уже в период с 1980 по 1983 гг. в этом же отделе, используя принцип вибрации, Севастьян Леонидович Таршилов подготовил и защитил кандидатскую диссертацию, связанную с разработкой каскадного устройства для удаления минеральных примесей из кормов, подаваемых в измельчитель, но это уже совсем другая история.

СТРЕЛЯЮЩИЙ ИС (НЕ ТАНК "ИОСИФ СТАЛИН")

В октябре 1975 года я был принят на работу в лабораторию механизации кормоприготовления, которой до конца года руководил Куцов Виктор Иванович. Работали мы тогда много и дружно, целеустремлённо и ответственно. В самом разгаре было строительство откормочной площадки КРС "Пролетарская". Тематика лаборатории была очень и очень разнообразная.

Мне после производства все было вновь и интересно. За короткий срок по где-то добытым чертежам или эскизам ЭПП изготовили барабанный смеситель и измельчитель-смеситель кормов для крупного рогатого скота, который называли по имени первого изготовителя – измельчитель-смеситель Марчука. Вроде бы его жена попросила "механизировать" процесс измельчения кабаков, ну он из подручных средств (трубы большого диаметра, электродвигателя и т.д.) сделал этот аппарат вертикального типа, загружаемый сверху и выгружающий измельченную смесь двумя выгрузными лопатками в горизонтальном направлении. Так вот эти две машины установили на площадке, где сейчас расположен модуль, что напротив цеха № 2 ЭПП.

Сам Виктор Иванович Куцов, Кириченко Владимир Андреевич, Таршилов Севастьян Леонидович и я вооружились вилами, готовые к показу техники в работе. Народу научного, слесарного и просто любопытствующего собралось человек двадцать. В некотором отдалении, примерно в 150 метрах, около ворот гаража, расположились, покуривая, находившиеся там водители.

По команде включили измельчитель-смеситель в работу, и мы дружно принялись забрасывать зеленую массу сверху в аппарат, и все, в том числе и мы, пытались сверху заглянуть, как же там ножи измельчают зеленку. И слава Богу, что в тот момент, когда туда никто не заглядывал, раздался грохот, и часть разрушенных ножей стала вылетать вверх. При этом мы заметили, что стоявшие у гаража водители стали приседать и убегать от ворот гаража. И только тогда мы поняли, что часть обломков ножей была подхвачена выгрузными лопатками и полетела со скоростью "ой-ой-ой" по направлению к гаражу, словно из катапульты. Электрик у кнопки "пуск" быстро пришел в себя и выключил двигатель. Все это произошло в считанные секунды, и по счастливой случайности не причинив никому вреда. Мы тогда еще пошутили, что назвав измельчительсмеситель аббревиатурно "ИС", мы как бы провели параллель с танком Великой Отечественной войны ИС (Иосиф Сталин). Наверное, все это произошло из-за некачественной сборки, спешки, не достаточной затянутости болтовых соединений.

Лично для себя я сделал вывод о том, что все новое требует тщательного подхода во всем буквально и не терпит спешки. Конечно, трудно все предугадать, но многое можно. Короче, во всем должен присутствовать здравый смысл и чувство самосохранения...

В конце семидесятых годов очень активно начали механизировать животноводство, старались не отстать в этом направлении и мы. Тогда лабораторию механизации кормоприготовления возглавлял Смоленский Анатолий Васильевич, а было ему в период описываемых событий аж достаточно пожившим, но не в том дело. Он был и по сей день остается отличным профессионалом, умелым руководителем и порядочным человеком. С ним и под его руководством всегда хорошо и продуктивно работалось, без нервов и склок, что согласитесь половина успеха. Я лично многому хорошему у него научился и в профессиональном, и в житейском плане в тот период, когда я работал в лаборатории под его руководством.

Это так, к слову, а по сути, было принято решение разработать измельчитель-смеситель кормов для крупного рогатого скота по типу стреляющего ИС, в котором, после его памятной проверки, нашли много недостатков и несоответствий как с точки зрения теории резания, так и с чисто технологических требований.

Внутри лаборатории сформировали группу под руководством Кириченко Владимира Андреевича, который хоть и был в ту пору старшим научным сотрудником, но явно тяготел к конструкторской работе, что в дальнейшем и привело его к должности опытного и умелого главного конструктора проекта, а в качестве подмастерьев на деталировку определили нас с Севастьяном Леонидовичем Таршиловым.

Довольно быстро и споро чертежи были готовы, экспериментальный образец изготовили в нашем ЭПП, и мы приступили к исследовательской работе, определяя рабочие режимы, уточняя параметры, то есть доводили конструкцию до окончательного функционального варианта.

А в это время... Надо сказать, что тогда мы довольно легко относились к "разбазариванию" своих разработок. Комплекты чертежей на машины и оборудование хранились в техархиве ЭПП, и могли быть выданы кому угодно и без ведома научных подразделений. Поэтому АЧИМСХ и другие ВУЗы в пору курсовых и дипломных проектов "паслись" у нас постоянно, да и в самих научных отделах и лабораториях раздобыть "конструктивку" для курсовой или диплома не составляло никаких проблем.

И вот однажды в комнату, где располагался основной люд нашей лаборатории, Анатолий Васильевич зашел вместе с молодой девушкой, неброской, но вполне привлекательной внешности. Он представил её как дипломницу из Минска, которая делает работу, связанную с приготовлением кормов. Она ознакомится с тем, чем мы занимаемся, так сказать, для расширения своего кругозора.

Несколько последующих дней она знакомилась с нашими отчетами, наверное, видела, чем мы занимаемся, и большую часть нахождения у нас делала это исключительно молча, даже очень ловко обходила вопрос:

Прошло дня три, и она заявила, что пребывание её в нашем институте завершается, и она уезжает домой. И только в этот момент на наши постоянные вопросы об её хотя бы имени, она выдавила из себя:

–Зовут Рая... – а после некоторой паузы, – Зильберман.

Всем было заметно, что настроение у неё приподнятое.

С тем она и уехала, как нам казалось, но мы ошибались.

Прошел месяц или два, и наш завлаб Смоленский уехал в командировку на сельхозвыставку в город Вильнюс на базе ГЭКИ (Государственный экспериментальный конструкторский институт).

Через неделю мы ожидали своего заведующего, чтобы услышать последние новости и посмотреть буклеты с выставки. И вот Анатолий Васильевич зашёл в наш кабинет, поздоровался и начал нервно мерить его шагами, покачивать головой. Мы притихли, не понимая, в чем дело. Тут он остановился и заговорил:

– Иду я по выставочному павильону, поднимаю голову, а передо мной наш ИС-20А – так мы назвали свой только что созданный измельчитель-смеситель, – только с "вылизанными" линиями, хорошо выкрашенный и под маркой ИСК-3. Ну, я-то вижу все наши параметры, и по приводу и режимы. Как это могло произойти? Ведь мы даже в АЧИМСХ никому не отдавали чертежи на курсовой или дипломный проект!

Мы эту последнюю фразу дружно подтвердили.

Через некоторое время выяснилось, что "утечка" документации произошла из техархива ЦОПКБ в руки практикантки Раи, а дальше или случайно, или она это сделала намеренно, но путь её лежал в ГЭКИ, в город Вильнюс, где наша разработка и материализовалась в известный и поныне измельчитель-смеситель ИСК-3. Кстати, кто-то когда-то вроде бы видел эту Раю в ГЭКИ.

Доказать свое законное авторство мы не смогли, потому что не захотели отстаивать, поскольку тогда да и сейчас это почти всегда дело "швах". По всей видимости, мы тогда столкнулись с горькой и жестокой правдой вечной проблемы промышленного шпионажа.

КАК КВАДРАТНЫЕ КОЛЕСА НЕ РЕШИЛИ НАУЧНОЙ ПРОБЛЕМЫ

За всю историю института было выполнено много полезных, оригинальных, а зачастую неожиданно оригинальных разработок с благой целью и во имя процветания нашего сельского хозяйства.

-9Та разработка, о которой пойдет здесь речь, скорее относится к последней категории представленной классификации.

В 1962 году в институте в отделе механизации уборки были озадачены проблемой повышения эффективности грузоперевозки соломы и сена, имеющих, как известно, относительно небольшую насыпную плотность.

Идея состояла в том, чтобы массу перевозимого груза увеличить за счет роста его насыпной плотности уплотнением. Было решено оснастить тракторную тележку металлическими колесами шести- или восьмиугольной формы. Эффект встряхивания, для обеспечения уплотнения соломы или сена в кузове тележки, должен был по замыслу авторов создаваться чередованием контактирования вершины или стороны многоугольника, то есть внешнего параметра колеса.

Прорисовали, изготовили и решили апробировать это техническое "чудо".

Засыпали солому, все ещё раз осмотрели, и тракторист включил первую, а потом вторую передачу... Транспортно-тракторный агрегат, слегка покачиваясь, словно утка из стороны в сторону, начал движение.

Все, кто хоть немного знаком с теорией перекатывания несблокированных колес по поверхности поля, дороги и т.д. и расположенных на одной оси, поймут, отчего начал происходить этот крен из стороны в сторону, усиленный также и дифферентом. Дело в том, что из-за неровности поверхности движения колеса на одной оси одновременно не стали соприкасаться с поверхностью дороги или вершиной, или стороной образующего обод многоугольника.

С ростом скорости движения крен "влево-вправо" и дифферент "назад-вперед" стали раскачивать телегу, а через сцепку, и трактор. В результате тракторист уже не смог управлять трактором. С криком:

– Ё... – и еще многократно, – Ё... – он открыл дверцу кабины и выпрыгнул из неё на ходу.

Доехав до стены забора, оказавшейся как нельзя кстати по ходу движения, трактор благополучно заглох в режиме "стоп". Сколько я ни пытался выяснить у слесарей отдела механизации уборки, кто был тем трактористом, никто так и не признался.

Прошло пятьдесят лет (на момент этих заметок), и вот идея уплотнения теперь уже вороха очесанной массы зерновых при транспортировании её с поля до стационарного пункта обмолота вновь забродила в умах современных ученых этого отдела, но там заложен другой принцип, и надеемся, не сродни описанному случаю...

- 10 ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ ОБ УПЛОТНЕНИИ СЕНА И СОЛОМЫ

Примерно двадцать лет спустя в институте родилась научная мысль об уплотнении сена и соломы. Теперь это предполагали сделать не в телеге с "квадратными колесами", а с помощью прицепной машины-стогообразователя и непосредственно в поле.

Сделали всё, как положено. Нашли аналог, сконструировали, изготовили. Получилось произведение науки, поражающее и внушающее своими габаритами, по этому поводу кто-то из институтских остряков назвал его мастодонтом.

Поспели разработчики ко времени очередной уборки зерновых колосовых. Сагрегатировали стогообразователь с трактором соответствующего класса и двинулись на убираемые поля тогдашнего нашего опытного хозяйства. Доехали до одних институтских ворот. Трактор естественно проходит через них, а мастодонт то нет. Пытались выехать через все возможные другие ворота в институте. Тот же результат, а разбирать ворота не решились.

Поставили стогообразователь на площадку, которую раньше называли выставкой, до лучших времен, которые для этой разработки так и не наступили. Он постепенно врастал в землю на сдувшихся колесах и как-то незаметно разошелся на новые установки, личные хозяйственные надобности сотрудников и металлолом.

МУТНАЯ ЖИДКАЯ ФРАКЦИЯ НАВОЗА ПРЕВРАЩАЕТСЯ,

В начале 70-х годов в агроинженерной науке "пошла" навозная тематика. Этот навоз разделяли на фракции, жидкую и твердую, обеззараживали, осветляли и чего только с ним не делали. Все это касалось наиболее проблемного свиного навоза. При этом навоз разгоняли в центробежной центрифуге.

Соответствующую кандидатскую диссертацию и классически очень хорошую написал Кучмасов Николай Иванович, состояния вопроса из которой хватило всем "навозникам". Раскрутившись с ней, Николай Иванович с поста парторга института шагнул в мэры города Зернограда, единственный из нашего института за всю его историю чиновник такого уровня.

Бондаренко Анатолий Михайлович, начав с удаления части влаги из науке в АЧГАА.

Щетинин Николай Всеволодович навоз усреднял, чтобы на переработку в центрифугу, в вакуумный фильтр и другие машины он поступал однородной массой. О его работе в стихотворном посвящении ко Дню рождения очень метко выразился С.К. Филатов. Не буду приводить все стихотворение "Бурный поток", а только две первые и две заключительные строчки:

Далее излагается, как вопрос решался и наконец:

Благодатная навозная почва… И тут мы подходим к тому, как "навозные" ученые демонстрировали свои процессы широкой научной и ненаучной публике.

Оригинально это делал Владимир Павлович Калмыков. Он, как бы сейчас сказали, адаптировал процесс флотации к разделению навоза на фракции. Когда речь в каком-либо присутственном месте заходила типа:

– А чем Вы занимаетесь?

Владимир Павлович делал многозначительную паузу, лицо его становилось одухотворенно-озорным, и голос приобретал нотки, только свойственные его колоритной породистой внешности, казака голубых кровей, представителя рода основателя станицы Великокняжеской (ныне г.Пролетарск).

Он предлагал собеседнику принести бутылку шампанского и плитку шоколада. С некоторым удивлением собеседник, как правило, это делал.

Владимир Павлович откупоривал бутылку, наливал шипучую субстанцию в бокал, неспеша освобождал плитку шоколада от оберточных пут, отламывал маленький его кусочек и опускал в бокал с шампанским. И вот пузырек газа обволакивал этот кусочек и на глазах изумленной публики, следуя законам физики, поднимал его на свободную поверхность вина.

Впрочем, это можно было сделать, используя любую газировку, в том числе минералку с газом, но! Вся суть состояла в том, что содержимое бутылки шампанского под хвалебные и одобрительные возгласы благополучно распивалась, а кто в те годы не жаждал по тем временам изысканного спиртного да с шоколадом, да под умную беседу!

"навозной кучки". Для разделения навоза на фракции и одновременного его обеззараживания он использовал известный принцип электролиза. Выделяющиеся при этом пузырьки газов (кислорода, хлора, водорода) и хлопья коагулянта флотируют частички твердой фракции и инактивируют патогенные микроорганизмы. Одним из "но" было то, что электродыкоагулянты из железа или алюминия быстро расходовались. Интересным, чисто с обывательской точки зрения, было то, что по мере реализации процесса электролиза, жидкая фракция, в конечном счете, заметно осветлялась.

Естественным желанием исследователя было наглядно показать, как всё на самом деле эффективно, в чем он, как никто другой, и преуспел.

Его установка располагалась в одном из свинарников нашего опытного хозяйства. Дирекция при случае организовывала показ новинок на тот момент сановным производственникам и руководителям сельского хозяйства разного ранга. Тут главное было вовремя узнать, когда грядет очередной показ, и должным образом к нему подготовиться. А это значит:

день, время посещения известны, и установка – в режиме готовности № 1.

Что делал наш герой? За несколько минут до приезда он запускал установку в работу и останавливал процесс электрокоагуляции, когда он был практически завершен. А в это время! В это время делегация ступала в свинарник, и то ли директор, то ли зам. директора после краткой вводной предоставляли слово навозному экспериментатору. Он очень кратко, емко, доходчиво и убедительно минут за пять излагал актуальность, суть и преимущества своего процесса, да так, что все жаждали быстрее ознакомиться с ним. Включал установку, и на глазах изумленной публики навоз очищался, разделялся и светлел, и тут наступало самое главное и неожиданное. Экспериментатор зачерпывал кружкой осветленную жидкость и предлагал присутствующим выпить, поскольку по идее там уже ничего не было вредного для человеческого здоровья. Обычно все дружно подтверждали, что это так на самом деле, и они верят, верят, верят...

Однако кульминация наступала несколько позже. Отвлекая присутствующих и закрывая на мгновение кружку, исследователь каким-то приемом фокусника мог достать точно такую же ранее заготовленную кружку с чистейшей водопроводной водой и смело до дна её осушить. Это было что-то!

Сейчас многим нужно поучиться, как следует рекламировать свои достижения. Упомянутый исследователь мог это делать отменно, и поэтому вот уже почти 40 лет всё это нет-нет, да и вспомнится.

- 13 НАВОЗОПРОВОД С РАЗРЫВОМ

В конце 70-х годов прошлого столетия много работы было у отдела механизации животноводства. По всей стране был бум строительства крупных животноводческих комплексов, действующие фермы реконструировали, разрабатывали новые технические средства для них.

Свинарник-откормочник на 6000 голов свиней в совхозе "Первомайский" был одним из таких. В нашем институте его разработали, спроектировали, изготовили нестандартное и новое оборудование и смонтировали.

Одной из изюминок этого проекта была технологическая линия уборки и утилизации навоза, в которой был предусмотрен отдельно стоящий от свинарника цех утилизации навоза, где были установлены в основном разработанные у нас технические средства переработки навоза на твердую и жидкую фракции. На строительстве комплекса работали многие организации области, и вот наступил почти торжественный и долгожданный момент его пуска в эксплуатацию. В секции поместили поголовье свиней, заработали технологические линии, все с нетерпением ждали, когда же поступит навоз в цех утилизации, чтобы удостовериться, что разработанное "учеными-навозниками" нашего института оборудование способно выполнять свои функции.

Прошел день, а это минимум до двадцати кубометров навоза в сутки только с шести тысяч голов свиней, а со всей фермы значительно больше.

День едят животные, производят навоз, другой, а его нет в цехе утилизации. Ну, просчитали на 400 метров труб с учетом их диаметра, а может трубы не заполнились? Нет, давно должны, и вроде бы навоз с фермы уходит, а в цех не приходит. Прямо феномен какой-то. И вот, наконец, на третий или четвертый день метрах в пятидесяти от свинарника появилось мокрое пятно и запахло…, специфически и неповторимо! И вот уже вначале тонкой струйкой, а потом все сильнее и сильнее...

Короче, землю прорвало, и уже скоро на поверхности образовалась довольно обширная лужа навоза. Что подумали специалисты? Где-то труба лопнула вследствие непонятной её закупорки. Подогнали экскаватор, разрыли траншею, и тут-то выяснилось, что привлеченные специалисты закопали всего метров пятьдесят труб в начале и... на этом навозопровод обрывался. Да ещё несколько десятков метров было уложено со стороны цеха утилизации и всё! А где остальные 300 метров никто не мог толком объяснить. Ясно, что в эпоху повального дефицита, они нашли свое шабашное или левое, как кому нравится, применение.

трубы были уложены, и цех худо-бедно заработал.

ЗАБЫТАЯ ПАЧКА "ПРИМЫ"

Всегда считалось большой удачей, если получалось заключить хоздоговор с каким-то союзным, республиканским, областным министерством сельского хозяйства на выполнение какой-либо работы. Напрямую это удавалось крайне редко, так как стоял фильтр в лице столичных профильных институтов, чаще всего это были, да и сейчас остаются ВИМ, ВИЭСХ, ГОСНИТИ, ВНИИМЖ. Тут были следующие варианты: они забирали всё себе, а если не могли сами осилить работу, то "делились" с провинциальными, как мы, институтами по принципу, а именно: самая затратная, сложная работа – провинциалам, а оплата их труда – процентов ну… совсем ничего.

Одна из таких работ перепала нашей лаборатории свиноводства и связана она была с подготовкой технологического регламента для малых свиноводческих ферм, которых и тогда было мало, но прицел делали на то, что сейчас называют крестьянские (фермерские) хозяйства.

Работа усложнялась тем, что надо было обосновать затраты времени на каждую технологическую операцию. А это хронометраж рабочего времени, множество поездок, занятость этим делом сотрудников, а за всё это аж 20 тысяч рублей. Эту сумму мы практически выездили, и на маржу, то есть на добавку к зарплате, уже ничего не осталось. Как говаривал, мир праху его, Землянский Борис Андреевич: "Работа за пот под мышками".

Тем не менее, работу мы сделали, и вдвоем с Малаховым Василием Андреевичем поехали сдавать её во ВНИИМЖ.

Тут я позволю сделать некоторое отступление и чуть подробнее рассказать об этом человеке. Это специалист высшей квалификации, который мог на одном языке разговаривать и с инженером, и с зоотехником, и со свинаркой. В свое время он был одним из видных специалистов по механизации свиноводства. Работая с подчиненными ровно, доброжелательно и без личных пристрастий, он никогда не опускался до крика, а тем паче оскорбления. По-человечески всегда стремился помочь в каких-то бытовых вопросах. Я никогда не видел его в помятой одежде и первое, что он спрашивал в гостинице в совместных командировках, так это утюг, а внешний вид всегда многое значил и поныне значит. В свое время он был моим научным руководителем в аспирантуре. Я благодарен, что он дал мелочам.

Хочу также отметить следующее, что я взял себе на заметку и стараюсь учить по мере сил и возможностей наших молодых руководителей тому, чему я у него научился. Случилось так, что я сменил Василия Андреевича в должности заведующего лабораторией механизации свиноводства, а он остался в ней старшим научным сотрудником. Думаю, можно понять моё чувство и неуверенности, и неловкости. Честно скажу, ночь не спал, когда произошло моё назначение. Утром пришел на работу с одной мыслью, как работать так, чтобы никого не обидеть, но и в грязь лицом не упасть. Кое-как провел планерку и пришел в комнату, где мы на тот момент сидели – все научные сотрудники вместе. Мои опасения и страхи развеял Василий Андреевич. Дождавшись, когда мы остались в комнате вдвоем, он спокойно и неторопливо, чуть наклонив голову вперед, как только он один, наверное, может делать, сказал:

– Знаешь, с чего бы я начал? Хоть ты и в курсе дел лаборатории, но владеть всеми вопросами должен лучше всех нас. Поэтому возьми все наши отчеты от времен доисторических и перечитай еще раз и повнимательнее, а я мешать тебе ни в чём не буду.

Поверьте, так и было. Никаких подколок, подковёрной борьбы, где надо подскажет тактично. Я благодарен ему за этот ценнейший урок.

И вот мы во ВНИИМЖ. Передача материалов прошла успешно, необходимые акты подписаны и мы поспешили к электричке, чтобы уехать со станции Силикатной в Москву, а потом домой. Уже выйдя из административного здания, Василий Андреевич спохватился забытой пачки "Примы". Времени было в обрез, и я сказал в том духе, что он купит новую пачку, а стоила она тогда, по-моему, копеек пятнадцать, но он, сославшись на то, что в оставленной пачке ещё полпачки сигарет, всё-таки вернулся.

Очень быстро я увидел его с той самой пачкой сигарет. Взгляд его был удивленно-загадочный, а в уголках губ затаилась полуусмешка. На мой вопрос после слов:

Василий Андреевич поведал мне следующее:

– Вхожу в комнату, где мы сдавали работу, а там коллеги склонились над нашим регламентом и бурно обсуждают что-то. Они стояли ко мне спиной, и слышались такие фразы: "Все тут нормально, поменяем обложку, добавим наши фамилии и можно отчитываться".

- 16 Тут они увидели входящего Малахова, сменили разговор, а он, извинившись, сделал вид, что ничего не услышал, забрал пачку с сигаретами и вышел из комнаты под большим впечатлением, которое я и увидел на его лице.

ЗАГАДОЧНАЯ АББРЕВИАТУРА

В 1989 году исполнилось 20 лет со дня образования Всероссийского научно-исследовательского института механизации животноводства. Мы тогда, да и сейчас хорошо и плодотворно сотрудничали с ними. Случилось так, что поздравлять их с юбилеем было доверено мне, заведующему лабораторией механизации свиноводства. Как тогда было принято, в нашем макетном цехе сделали эксклюзивный подарок в металле и пластмассе с изображенным рукопожатием " ВНИПТИМЭСХ – ВНИИМЖ", как бы в стиле тату на двух ладонях – сейчас бы это так назвали. Командировка оформлена, командировочные получены, сажусь в проходящий поезд на Москву, и состав, весь пропахший маринованной черемшой, понёс меня выполнить такую важную и, как мне казалось, почётную миссию. Да, наверное, это так и было.

В актовом зале ВНИИМЖ собралось, по моим подсчетам, около представителей дружественных организаций, а меня, после регистрации участников мероприятия, учитывая мой должностной уровень и весомость представляемого мною ВНИПТИМЭСХ, поместили примерно в середину поздравляющих. И действие началось. Как это всегда происходит кто мало, кто много, кто просто, а кто заумно и витиевато произносили здравицы в честь юбиляра. Где-то после половины выступивших в зале появился тогдашний вице-президент Россельхозакадемии Леонид Петрович Кормановский, тем самым подняв уровень поздравляющих до максимально возможного. Он создал нужную атмосферу события, мероприятия, совещания. Леонид Петрович был в прекрасном расположении духа, сообщив в частности, что Президиум ВАК присудил ученую степень доктора технических наук Артюшину Анатолию Алексеевичу, работавшему тогда во ВНИИМЖ заместителем директора по научной работе. И это было кстати, так как народ уже немного подустал, а после этого оживился, все начали поздравлять Анатолия Алексеевича. Он, действительно, очень достойный человек и учёный. Почувствовав перемену в настроении зала, сказав нужные и приличествующие моменту слова в адрес института-юбиляра, Леонид Петрович пожелал его руководству, сотрудникам не сдавать завоеванные позиции и не принимать поспешных и необдуманных решений.

Зал не мог понять, о чем это он говорит и, понемногу успокоившись, стал внимательно слушать. Леонид Петрович рассказал о том, как он был на презентации нового названия института нашей системы. Все шло нормально, институт назвали научно-исследовательским институтом химических удобрений и ядохимикатов. Публика слушала и думала: "Ну и что?".

Леонид Петрович продолжал:

– Когда сдернули ткань с таблички с названием института, то все присутствующие обомлели из-за представленной там аббревиатуры.

Тут он предложил составить её из озвученного названия института.

Ученый люд сделал это быстро, из разных концов зала начали раздаваться едкие комментарии. И зал разразился гомерическим хохотом. Кое-кто даже выкрикнул, забыв о присутствующих в зале женщинах:

–Так это же НИИХ...Я!

Как это не заметили руководители того института, когда делали заказ, а может его исполнителям было ровно "по барабану", лишь бы деньги платили. Как называется этот институт, не скажу, он работает вполне успешно и сегодня.

Став серьезным, Леонид Петрович ещё раз предостерег присутствующих от необдуманных действий и принимаемых решений.

Приближались 90-е годы, тревожные, непонятные, неоднозначные, суровые, переломные и т.д. и т.п.

Потом я ещё не раз участвовал в чествовании дружественных институтов, но это первое запомнилось навсегда благодаря описанным событиям.

ПЛЕМЯННИК МИНИСТРА

И снова интересная история, как-то связанная с ВНИИМЖ. Году в 90-м двадцатого столетия (вот как звучит!) я был там, в командировке, продуктово (салом и постным маслом) решал вопрос о совместной работе.

Зайдя в лабораторию реконструкции свиноводческих ферм, я посетовал её заведующему, Халемину Николаю Ивановичу, что мне чуть-чуть не хватает денег, чтобы закрыть хоздоговорной план. Уже давно нет в живых Николая Ивановича, а помню его рассказ о том, как его старший брат учился в Свердловском политехе вместе с Ельциным Б.Н. Тогда это было интересно чрезвычайно, поскольку звезда Ельцина только появилась на политическом небосклоне.

Николай Иванович поинтересовался, сколько мне надо, намекнув, клюнуло, я сказал, что 100 тысяч, хотя нужно было тысяч 50. Он ответил:

– Столько не могу, – и добавил, – цифра больно круглая, дам 95 тысяч.

У меня внутри отлегло, но Халемин предложил мне подумать о содержании договора. Я вспомнил, что есть чертежи раздатчика кормов с ручным управлением, и мы его никуда ещё не двинули.

На следующее утро я предстал перед своим коллегой с проектом договора. Оставалось малое – подписать его директором или зам. директора по науке ВНИИМЖ, а потом везти домой на подпись нашему директору.

И вот незадача. На хозяйстве во ВНИИМЖ остался зам. директора по научной работе Сыроватка Владимир Иванович. Он мог в принципе подписать наш договор вместо тогдашнего директора Морозова Николая Михайловича, но Халемин Николай Иванович "не дружил" на тот момент с Владимиром Ивановичем и сказал, что он не подпишет договор, как только увидит его "халеминский след". Нужно было ожидать приезда Морозова, который был в командировке и должен был вернуться из неё со дня на день. Ждем день, и тут приходит телеграмма от Николая Михайловича, что он задерживается дня на три-четыре то ли во Владимире, то ли в Кирове, не припомню за давностью лет.

К этому моменту мой финансовый и продуктовый ресурс практически закончился, и остались деньги только на билет домой. Принимаю спонтанное решение – самому идти к Сыроватке, о чём я и сообщил коллеге Николаю Ивановичу. Он был не против, но сильно засомневался в положительном исходе моего похода. И я пошел...

Захожу в кабинет к зам. директора, представляюсь:

– Зав. лабораторией механизации свиноводства ВНИПТИМЭСХ Хлыстунов.

Не придавший особого внимания моей персоне и почти не оторвавшийся от вороха документов на рабочем столе, он вдруг проявил какую-то заинтересованность и переспросил:

– Как, Хлыстун, а Виктор Николаевич Хлыстун кто тебе?

Я почувствовал нотки нашего родного южнороссийского акцента и как-то внутренне собрался, приободрился. Я, конечно, знал, что Хлыстун Виктор Николаевич был в ту пору министром сельского хозяйства России и понял, что Владимир Иванович не вполне расслышал мою фамилию.

Это меня раззадорило и понесло как Остапа (помните у Ильфа и Петрова "...и тут Остапа понесло"). Не знаю почему, но я с ходу ответил:

– А ты у него бываешь, а на этот раз был?

Я продолжал блефовать:

– Бываю, но на этот раз не застал его дома.

К моему удивлению, Сыроватка подтвердил:

– Точно, он в командировке во Франции, ну, так что у тебя там?

Я вкратце объяснил, что и как. Конечно, Владимир Иванович подписал договор, а я радостный, и смущенный от своего вранья, понесся к Халемину в лабораторию. Одно меня успокаивало – я делал это ради дела!

Николай Иванович сильно удивился такому исходу дела и все допытывался, как это мне удалось, но я молчал, а на предложение коллеги отметить это дело, с радостью откликнулся, на что пошла его заначка и моя дежурная поллитровка из походного портфеля.

Почти через десять лет я защищал докторскую диссертацию, и моим первым официальным оппонентом стал глубокоуважаемый мною за высочайший профессионализм и отменные человеческие качества академик Сыроватка Владимир Иванович.

Конечно, я повинился перед ним за тот нечаянный обман. Против ожидания, а он всегда казался мне суровым, жестким человеком, непреклонным в отстаивании своих научных принципов, повёл он себя нормальным живым человеком, посмеявшись над всем этим по-доброму, оценив и комичность той давней ситуации, и в некотором смысле мою находчивость.

Потом мы ещё не один раз вспоминали эту ситуацию, как я был племянником министра сельского хозяйства России (который на пять лет старше меня, но я тогда об этом не знал). Было это в те редкие минуты, когда нас сводила судьба то на юбилеях у кого-то, то на отчетной сессии в Россельхозакадемии, то на других каких-либо мероприятиях, завершающихся неофициальной частью. Кстати, как он..., как они с Николаем Михайловичем Морозовым спiвають!

УМЕТЬ РАЗГОВАРИВАТЬ С НАЧАЛЬСТВОМ...

Описываемые события произошли на момент данного воспоминания в теперь уже далеком 1988 году. Я чуть более года был заведующим лабораторией механизации свиноводства. Животноводству, тогда еще в Советском Союзе уделяли достаточно внимания, мы много работали для технологического и технического оснащения этой отрасли. Одними из востребованных средств механизации в свиноводстве были раздатчики, смесители... В нашей лаборатории такие разработки удачно получались, и как тогда было принято, мы старались широко заявить о них и попытаться поставить на серийное производство. Так вот, с этой целью проводили научно-технические советы союзного и российского уровня.

Руководство института приняло и согласовало свое решение провести в сентябре 1988 года НТС Госагропрома РСФСР, посвященное демонстрации универсального электрифицированного раздатчика сухих и влажных кормов в условиях его эксплуатации в откормочном свиноводческом комплексе на шесть тысяч голов совхоза "Первомайский", который мы проектировали, разрабатывали для него технические средства, участвовали в строительстве и монтаже оборудования, осуществляя авторский надзор. Так вот, это все сопровождалось большой организационноподготовительной работой. Были назначены официально оппоненты Гопка В.В. (ЦНИПТИМЭЖ, г.Запорожье), Смирнов А.И. (ВНИИМЖ, ст. Силикатная, теперь г.Москва), Калюга В.В. (НИПТИМЭСХ НЗ РСФСР), информация об НТС разослана по всей стране, комплекс "Первомайский" готовили к показу: приводили в порядок до "санитарного блеска", по сто раз на день проверяли исправность и технологическую готовность кормораздатчиков по всем шести линиям раздачи в свинарнике на шесть тысяч голов одновременного откорма. Я готовил первый в своей жизни доклад, которым должен был представить нашу разработку.

В общем, всё шло более-менее как обычно: немного ожидания, нервов, начальственного дерганья и назидания. Как вдруг!..

В это время из командировки в Москву возвратилась наша сотрудница Сергеева Л.М. По каким-то своим делам она оказалась в одном из офисов (это сейчас так говорят, а тогда комнат) НТС Госагропрома РСФСР. То ли случайно, а то ли из чисто женского любопытства, которое должен заметить, а также и на основе описываемых событий, может сыграть очень важную и позитивную роль в чём угодно и даже в науке, Людмила Михайловна обратила внимание на лежащий на столе листок с текстом. Может быть, её взгляд на нём и не задержался бы, но там заглавными буквами выделялась до боли знакомая и родная аббревиатура ВНИПТИМЭСХ.

Из документа следовало, что НТС по нашему кормораздатчику отменяется. Вот эту информацию Людмила Михайловна и донесла мне по приезду из столицы.

Моя реакция была возмущенно-мгновенной. Я набрал по телефону известный нам на всякий случай для согласования, уточнения, выяснения - 21 номер НТС. На том конце мне ответил спокойный мужской голос. Это меня тоже заставило не кричать. Удостоверившись, что это действительно НТС, я стал осторожно выяснять, не изменились ли московские планы относительно ожидаемого мероприятия. Мне ответили, что подготовлено письмо в наш адрес (его проект и видела Людмила Михайловна) о том, что НТС отменяется, так как у ВНИИМЖ есть аналогичный кормораздатчик, который хорошо зарекомендовал себя в производстве. Я молчал, но мой мозг лихорадочно искал, что ответить. И наконец, сработало! Я стал осторожно пояснять, что в Подмосковье используют, как правило, картофельно-концентратный тип рационов кормления свиней и готовят кормосмеси влажностью около 80 %, а это легкотекучая смесь, которая практически сама вытекает из бункера кормораздатчика. А в наших условиях нужен кормораздатчик, рассчитанный на кормосмесь влажностью в пределах 60-70 % и состоящую в основе летом из дерти и зеленой массы трав (люцерны, вико-овсяной), а зимой из дерти, корнеплодов и комбисилоса для свиней, а за неимением последнего из силоса для КРС. У нас другой, так называемый малоконцентратный тип кормления. В режиме диалога из Москвы звучало из телефонной трубки:

– У Вас, действительно, так кормят свиней? Да..., ну хорошо, я дам команду письмо в Ваш адрес не отправлять, и если возникнут какие-то недоразумения, звоните мне, председателю НТС.

И тут до меня дошло, что не спросясь, и не согласовав свой звонок с директором Рунчевым М.С., я вышел на председателя НТС Лисовского А.Г.

Было как-то не по себе, но в то же время я испытал удовлетворение, что как-то с бухты-барахты удалось избежать возможных неприятностей, если бы НТС отменили. Естественно, Михаилу Степановичу я ничего не сказал, да и не было у нас тогда заведено, минуя заведующего нашим отделом Коваленко В.П., зам. директора по науке Сисюкина Ю.М., сразу светиться перед директором. Тем не менее, я поделился произошедшим с сотрудниками нашей лаборатории и думаю, что Владимиру Павловичу уж точно стало всё произошедшее известно.

Время "Ч" приближалось со всеми сопутствующими делами. Комплекс, совхозная столовая, гостиницы и т.д. были в режиме "все готово" к НТС.

Всё прошло более-менее удачно, приняли нужное протокольное решение "одобрить, отметить недостатки, наметить пути реализации разработки...". Наконец, около 60 человек работников Госагропрома РСФСР, руководящих работников АПК области, ученых и специалистов со всего - 22 Союза уселись за итоговым обедом. Как принято, поднимаем тосты, а после 5-6-ой рюмки вышли на воздух, кто покурить, кто пообщаться, а кто просто вдохнуть чудной и ещё свежей, а от того приятной осенней сентябрьской благодати. Я оказался шагах в десяти от Лисовского, и то ли желание высказаться, то ли какая-то обида, а может, выпитое за столом подтолкнуло меня к нему. Говорил я в запале всё и сразу, а потому дословно не помню что, но суть состояла в том, что я высказал председателю НТС Госагропрома РСФСР свое удивление, что они не знают состояния дел на местах, а мы-то думаем, что там, в Москве, они все знают и видят лучше нас. В конце своей речи я предложил ему приехать к нам на комплекс "Первомайский", мы купим ему резиновые сапоги, и он просто, ничего не делая, походит по нему день, и ему все станет ясно.

Конечно, я все это высказал в запале, "под газом", и сейчас ни в коем случае так бы не сделал, тем более, что тогда ещё были партийно-советские времена и мне могли, если бы Лисовский предал всему этому огласку, в лучшем случае "дать по шапке". К счастью, председатель оказался разумным и мудрым человеком и только с усмешкой и самоиронией поддакивал моим словам. Расстались мы вполне нормально и по-хорошему.

Настал следующий день, и вдруг из приемной Рунчева М.С. раздался звонок, чтобы я пришел немедленно к нему. По дороге к директору у меня теплилась надежда, а вдруг он меня похвалит за "мой" первый НТС, неплохой результат, но ситуация стала разворачиваться в иной плоскости.

Михаил Степанович спросил меня:

– Вы почему так себя вели вчера?

Я ответил, что вел себя вроде бы нормально. Но он продолжил:

– Что Вы там наговорили Лисовскому?

Сердце мое екнуло, и я честно всё рассказал директору. Он вздохнул, внимательно и серьезно посмотрел на меня:

– Вы хоть понимаете уровень этого человека, разве можно говорить ему такие вещи, даже если это так и есть?

И после продолжительной паузы спокойно сказал:

– А вообще-то Вы в чём-то правы на самом деле!

У меня сразу камень сдвинулся с души, я, конечно, повинился, и в дальнейшем никаких последствий ни со стороны Рунчева, ни со стороны Лисовского не было. И, слава Богу! Однако меня до сих пор терзает вопрос, а кто мог донести Рунчеву, ведь рядом никого не было. Но, как говорится, земля слухом полнится, а в голове всплывает советский лозунг "Враг не дремлет!".

- 23 ПАТОЛОГИЧЕСКИЕ СЛУЧАИ МЫ НЕ РАССМАТРИВАЕМ

В 1981 году во ВНИПТИМЭСХ открылся специализированный совет и в нём один за другим стали защищать диссертации наши аспиранты и сотрудники. Как это было здорово, не нужно ехать на защиту "к дяде", подстраиваться под их требования, тратить средства на переезды, да мало ли чего возникало, что растягивало защиту на годы.

Шла четвертая по счёту защита кандидатской диссертации Максименко Владимира Андреевича, октябрь 1982 года. По процедуре пошли вопросы по сделанному им докладу. И вот вопрос задает Резников Николай Сергеевич. Он работал зам. директора по науке, курируя вопросы механизации животноводства и внесения удобрений. Скрупулезный, основательный до педантизма человек, сумел организовать подготовку многих документов и материалов по научным исследованиям в институте до уровня стандарта. Подготовленные под его руководством около 40 лет назад стандарты предприятия не потеряли своей ценности и значения зачастую и сейчас. А ещё я был очень удивлён, когда в девятом классе, будучи в гостях у школьного приятеля Жени Резникова, увидел фотографию человека в военной форме капитана французского сопротивления. Оказалось, что это отец, того, о ком я веду повествование.

Так вот, обратив внимание на один из графиков, представленных соискателем на листах, Николай Сергеевич задает вопрос:

– А что будет, если обороты шнека возрастут на 5 об./мин.?" Максименко отвечает:

– Равномерность смешивания возрастёт и из графика это четко видно.

Тогда Николай Сергеевич повторяет:

– А если на 10 об./мин.?

Соискатель отвечает. И так продолжалось еще раза два-три. Максименко из последних сил терпеливо отвечал, а присутствующие на защите из последних сил терпеливо слушали ответ, понимая и не понимая одновременно, зачем это нужно задающему вопросы, поскольку зависимость равномерности смешивания от оборотов в данном случае вполне очевидна, традиционна и не предполагает ни локальных, ни иных экстремумов.

Может, Николай Сергеевич хотел проверить реакцию соискателя, его уверенность в полученных результатах. Не знаю, да и никто этого не знал и уже никогда не узнает.

Тут Николай Сергеевич задаёт очередной вопрос в том плане:

– А что произойдёт, если при этом нужно будет смешать соломенные ингредиенты, значительно превышающие зоотребования к ним по длине, ну 80-100 мм, при норме 30-35 мм.

Действо затянулось. Первым не выдержал тогдашний заместитель директора по научной работе, а по совместительству на общественных началах ученый секретарь спецсовета Сисюкин Юрий Михайлович, обращаясь к соискателю:

– Владимир Андреевич, да ответьте, наконец, что патологические случаи мы не рассматриваем!

Кое-кого из присутствующих рассмешило, и защита покатилась своим чередом к положительному голосованию.

ДЕЛО ЩИРОВА

В 1990 году Владимир Николаевич Щиров ещё работал в нашем институте, это уже потом он преподавал, был зав. кафедрой, зам. декана в АЧГАА. В конце мая означенного года он вышел на защиту своей кандидатской диссертации. В то время я, кроме основной работы, четвертый год был ученым секретарем специализированного совета при ВНИПТИМЭСХ.

Подготовка защиты шла как обычно по отлаженной схеме. В день перед защитой, проведя в отделе, где я был заведующим, с утра планерку и решив неотложные текущие дела, часов в десять я погрузился в предстоящую защиту. Позвонил "не нашим" членам совета, уточнил, будут они на защите или нет, кто за ними и куда приедет, где они будут жить и в каком гостиничном номере, не забыть приготовить для них "продовольственный паёк" и т.д. И самое ответственное дело - ещё раз проверить наличие, комплектность, правильность оформления, наличие подписей, печатей... документов, имеющихся в деле соискателя.

Я достал с полки "ядерный чемоданчик", где хранились документы на каждого соискателя, и тут меня позвали по какому-то неотложному делу в одну из комнат отдела. Отдел механизации животноводства тогда располагался в ныне пустующем втором корпусе. Мой кабинет находился на первом этаже в комнате №16 практически рядом с лестницей в конце коридора, а "мои сотрудники" – на втором этаже.

Упомянутый чемоданчик стоял на приставном столе. Обычно я всегда закрывал дверь кабинета на ключ, так как в нём на полке в работе было пять-шесть дел соискателей, помещенных в "ядерные чемоданчики".

Почему "ядерные"? Об этом отдельный разговор, ну если вкратце, то история такова. Когда я стал секретарствовать в совете, то дела соискателей более вместительных, чем их аналог – скоросшиватель. Это было неудобно по многим причинам. И вот у Калининой Дины Иосифовны, работавшей в тот период зав. аспирантурой и помогавшей мне в качестве технического секретаря, надо сказать весомо и полезно, родилась очень хорошая и своевременная идея. Она подметила, что для этих целей как нельзя лучше подходит почти кожаный чемоданчик, который выдавали переписчикам населения. Не помню, когда точно, но в восьмидесятых годах была очередная Всесоюзная перепись населения. Освободившиеся чемоданчики хранились на складе института, которые предусмотрительно припрятал на всякий случай тогдашний зам. директора по общим вопросам... Калинин Эдуард Яковлевич, муж Дины Иосифовны. Как говорится, было бы желание, а остальное было делом техники, и чемоданчики перекочевали в распоряжение спецсовета. И как всегда, нашелся какой-то острослов и по аналогии с президентским ядерным чемоданчиком назвал и наш, поскольку время от времени, то я, то соискатель, то Дина Иосифовна были замечены с ними по пути в архив.

Так вот. Обычно я замыкаю комнату, даже если ухожу на минуту, а в тот раз не сделал этого, поспешив. Вернувшись минуты через две-три, я не увидел чемоданчика с делом Щирова. Было очевидно, что его украли.

У меня неоднократно просили его под инструмент, кое-кто чтобы установить сзади на мотоцикл – это было тогда модно, да мало ли ещё для чего!

Я вышел в коридор, думая, что, может быть, содержимое выбросят под лестницу, но нигде ничего не было. Вернувшись в кабинет, я молча просидел с полчаса. Было ясно, что меньше, чем за сутки до предстоящей защиты восстановить все документы невозможно. Что делать, как сообщить об этом соискателю? А вдруг у него будет срыв на этой почве, и отменить, перенести защиту сложно, механизм запущен, машины ушли за иногородними членами совета, гостиницы оплачены, продукты и спиртное в холодильнике и готовы к употреблению...

Надо что-то делать, и я пошел к Владимиру Николаевичу, благо кабинет, где он располагался с Тараниным Виктором Илларионовичем, находился рядом. Вкратце обрисовав ситуацию, я заметил, что на мой вопрос:

– А не брал ли ты со стола свое дело?

Он ответил очень спокойно:

– Да нет, ты же сам мне разрешил взять часть отзывов вчера, а чтобы не потрошить все документы, я взял их, но без чемоданчика.

Фу, как у меня отлегло от сердца. В запарке я забыл об этом, так что ну пропал, да и Бог с ним! А кто и зачем это сделал, неясно и по сей день.

Я думаю, скорее всего, кроме хозяйственной надобности тот, кто это сделал, мог преследовать и ряд других, мерзких целей. Зная некоторые родственные связи бывшего (на тот момент как год) директора института академика Рунчева М.С. и соискателя – насолить ему, просто насолить мне или Щирову, или единым махом всем. Вот такая история.

В аналогичных чемоданчиках, на сколько их хватило, и по сей день хранятся в архиве дела соискателей, в том числе и после успешной защиты Щирова В.Н. Один чемоданчик, как напоминание о тех временах, стоит на полке в пенале в моем нынешнем кабинете.

ЭТО КТО У ВАС ВИСИТ?

Аспирантский быт время от времени скрашивали посещения руководства института то ли в составе комиссии, то ли по случаю и по пути.

Однажды в аспирантскую зашел Харченко Александр Никифорович, а в начале 80-х годов он был секретарем парткома. Был он, светлая ему память, человеком порядочным и принципиальным, относившимся к исполнению своих производственных, а затем и общественных обязанностей всегда ответственно.

В момент его посещения "зал был полон", то есть это был один из редких моментов, когда практически все аспиранты были на месте, ну, может, кто-то вышел ненадолго покурить. Поздоровавшись, Александр Никифорович дежурно поинтересовался нашими делами, спросил, все ли нас устраивает в комнате, а надо заметить, что незадолго до его посещения, нам всем заменили столы на новые и оборудовали рабочее место каждого довольно удобными и функциональными шкафами. И тут его взгляд скользнул влево, где висел чей-то портрет. Висел и висел, и никому до него не было дела. Судя по некоторой желтизне и рамке из лепнины, висел он ну очень давно. Все обратили внимание, что парторг был в некотором замешательстве, что он и подтвердил вопросом:

– А чей это портрет?

Аспирантский народ перестал скрипеть мозгами и перьями и обратил взор тоже на неизвестный ему портрет неизвестного автора. Никто не смог ответить, кто это, вроде бы таких в тогдашнем Политбюро не было.

Чувствовалась некая тревога главного партийца института, а вдруг какойто оппортунист, уклонист, член антипартийной группы а-ля "...и примкнувший к ним Шепилов"? Он предложил выяснить, кто это, чей портрет красуется в аспирантуре. Честно говоря, нам было по барабану кто это, многие из нас даже не обращали на портрет никакого внимания. Тем не менее, после ухода тов. Харченко инициативная группа из числа аспирантов, дабы не возникло на всякий случай чего-нибудь, а вдруг впоследствии парторг не подпишет справку о научно-общественной деятельности, а тогда там, кроме директора, были подписи профорга и парторга института, ушли в библиотеку для глубокого изучения Большой Советской Энциклопедии по данному вопросу.

Выяснили и довольно быстро, что это портрет Николая Михайловича Шверника, который всего год, в 1946 году, был Председателем Президиума Верховного Совета СССР, а затем долгие годы Председателем ВЦСПС, то есть главным профсоюзным деятелем страны. Так что все сомнения были развеяны, о чём наш Президент аспирантуры и поспешил доложить в партком.

А портрет так и продолжал висеть до самого роспуска аспирантуры – хоть и не современного, но незапятнанного партийного руководителя.

НЕИЗВЕСТНЫЕ ФАКТЫ ОПЕРАЦИИ

Жизнь аспирантская была интересной и многообразной, по крайней мере, во времена оные до 90-х прошлого века. В аспирантской, а это сейчас патентная библиотека, находилось до 15 человек-очников, ну может человека 2-3 были в отделах. В аспирантуре было выбираемо руководство из числа "второгодников". Это президент, генеральный секретарь (как дань тогдашним советским традициям) и министр финансов. В отличие от советского времени главным был президент, генсек определял политическо-воспитательный вектор аспирантского братства, а минфин осуществлял выдачу стипендии и ежемесячное пополнение кассы ровно на 1 руб.

80 коп. Этот взнос шел на различные мероприятия - Дни рождения, советские и иные праздники, в том числе посвящение и выпуск из аспирантуры.

Размер этого взноса обоснован был элементарно. Стипендия аспирантаочника составляла 100 рублей. Бездетный налог, как правило, не вычитался, так как в аспирантуру поступали те, у кого уже были дети и был вполне мотивированный путь в кандидаты наук, поскольку "голый" кандидат (без научного стажа) начинал, как правило, с 210 рублей, и эта зарплата могла вырасти через 10 лет до 400 рублей. Это было, я Вам скажу, весьма и весьма достойно в то время. К примеру, управляющий райсельхозтехникой получал 230-250 рублей. Была мотивация, и ещё какая! Ученых уважали..., в том числе и чиновники.

Так вот из 100 руб. подоходный налог составлял 1 руб. 20 коп., то есть оставалось чистыми 91 руб. 80 коп. На руки за вычетом взноса получалось 90 руб.

Важной статьей пополнения аспирантской казны был прием вновь поступивших в аспирантуру. Они жертвовали 10 % последнего заработка и осуществляли операцию "хрусталь". Слева от входной двери стоял роскошный и легендарный 40-50-х годов диван. В аспирантскую он попал из отдела механизации полеводства, а ранее находился в приемной директора. Когда он стоял в приемной, говорят, на нем кипели нешуточные любовные страсти, в отделе после обеда на нем кто-то сладко дремал, а в аспирантской было всё!

По мере проведения мероприятий в аспирантской в течение года освобождавшаяся от горячительного стеклотара накапливалась в диване под широким сиденьем. Это называлось жаргонно – "хрусталь". И вот егото и сдавали вновь поступившие в аспирантуру в пункт приема стеклотары. Это количественно было выражено двумя-тремя мешками пустых бутылок, а при сдаточной цене 12 копеек... Можете сами посчитать, как это было тогда весомо.

В основном аспирантская братия исповедовала принцип вольного по времени и срокам посещения аспирантской комнаты. Поэтому кого-то из аспирантов можно было застать там в любое время суток.

Часов в семь-восемь вечера там убирали, то есть елозили мокрой тряпкой там, где проходила швабра. И вот как-то вечером в означенное время в аспирантскую, подоспав и с твердым намерением поработать, вернулся Королев Виктор Александрович. Подойдя к двери аспирантской, он лоб в лоб столкнулся с каким-то мужиком, у которого в мешке за спиной характерно позванивал наш "хрусталь"! Разбор полетов был скорым и почти без применения силы. Воришка быстро сознался, что его навела жена-уборщица, каким-то образом узнавшая о "хрустале", может, ворочая шваброй под диваном.

На следующий день Королев В.А. был отмечен общим признанием, восхищенными и радостными восклицаниями, а также внеочередной благодарностью в приказе президента по аспирантуре.

Впоследствии Виктор Александрович успешно защитил кандидат- - 29 скую диссертацию, поработал в профессиональной науке, пофермерствовал. Видно ему пошёл впрок полученный позитивный опыт оперативнорозыскной работы.

А что же диван? С ним любой желающий может познакомиться в помещении избирательного участка, расположенного на первом этаже в третьем корпусе в помещении бывшего институтского буфета. Точно знаю – там коротают время сотрудники теперь уже полиции, когда за несколько дней до выборов охраняют избирательные бюллетени в сейфе.

Может, и ещё кто-нибудь для чего-то там отдыхает, кто его знает…

МЕТОД РЕМОНТА ШУСТОВА В.И.

В семидесятые годы по распределению в наш институт после окончания Таганрогского радиотехнического института (ТРТИ) попал целый отряд необычных для нас специалистов. Честно сказать, подготовка у них была по многим показателям лучше, чем у нас. Все они в последующем достаточно успешно реализовали себя и в непривычной для них сфере – агроинженерной науке. В основном они стали кандидатами наук: Сергеев А.Л., Сергеева Л.М., Шустов В.И., Бершицкий Ю.И. стал доктором наук, Денисенко В.В. успешно и во многом по-новому руководил лабораторией измерений, а Головченко А.Н. вычислительным центром.

Однако иногда знания, полученные в одном из престижных технических вузов России, не то что мешали, а приводили к казусам.

Так однажды произошло и со светлой памяти, Шустовым Владимиром Ивановичем. Поработав в проектном отделе конструктором, он перешел в отдел электрификации и сделал кандидатскую диссертацию по разработке технологии и технического средства для борьбы с сорной растительностью при использовании СВЧ-энергии, тогда ещё с необычным, впоследствии оказавшимся перспективным источником электромагнитных воздействий на растительные материалы. Он был во всех отношениях достойный, порядочный человек, спокойный, в делах основательный и скрупулезный.

Где-то в конце 70-х – начале 80-х годов прошлого (о, ужас!) столетия в отделы поступили микрокалькуляторы с возможностью программирования. Это было супер, класс, производительность, независимость хоть какая-то от вычислительного центра, так как не надо было ждать своей плановой очереди, что растягивало срок выполнения научной работы.

С одним из них и работал Владимир Иванович. Как вдруг дисплей - 30 калькулятора погас и все попытки включить его, шевелением вилки в розетке, многократным включением, выключением переключателя ни к чему не привели. И тогда... Правильно! Выпускник ТРТИ начал разбирать калькулятор, рассудив, как специалист, что что-то не в порядке с внутренним его содержанием, а уже проверить работоспособность микросхем, влезть в "мозги" электрических и электронных устройств он мог.

И вот за этой работой его и застали сотрудники отдела.

– А что ты, Владимир Иванович, делаешь? – задали они ему вопрос.

– Вот ищу неисправность, – гордо ответил он.

И тут кто-то сказал, что просто выключили подачу электроэнергии в их втором корпусе. Раздался дружный смех, и больше всех смеялся сам Шустов.

Вот так помешали ему знания, а простой инженер-механик, да и электрик просто бы отложили этот калькулятор или отдали его в ремонт, а скорее пошли по цепочке от простого к сложному, а именно: проверили, есть ли свет...

КТО ТУТ ЛИШНИЙ?

Когда-то очень успешной и востребованной (с середины 70-х годов прошлого века) была лаборатория диспетчеризации. Там работал очень интересный коллектив. Идея информационно связать сельскохозяйственное производство, а это лучшая его управляемость, и, в конечном счете, эффективное его ведение. Это сейчас Интернет, мобильная связь, а тогда это было востребовано. Возглавлял лабораторию Алексей Григорьевич Лишний.

В то время коллектив института доходил до 700-800 человек (без опытного хозяйства), и многим сотрудникам нужно было посещать город Ростов-на-Дону по самым разным причинам. Аспирантам – на занятия по подготовке кандидатского минимума, кому-то – в проектные институты, кому-то – в библиотеку, а кому-то под видом этого или другого – по магазинам или на рынок.

Для поездок раза 2-3 в неделю выделяли автобус, который доставлял сотрудников в Ростов-на-Дону к "стекляшке" напротив нынешнего здания областной администрации, и в назначенное время, собрав всех снова, вместе с их решенными или не совсем решенными вопросами и покупками увозил в Зерноград.

Места в автобусе бронировались по предварительной заявке на имя зам. директора по хозяйственной части, но иногда кое-кто пытался воспользоваться этим автобусом вне плана. В такой ситуации и произошёл описываемый случай.

Кто-то из ранее записавшихся, опаздывая, заскочил в автобус в последнюю очередь и увидел, что все места уже заняты. На его вопрос, кто занял его место, в автобусе все дружно ответили, что они записывались.

Бывший в то время замом по хозчасти Степан Иванович Артюх как раз оказался рядом, и к нему обратился опоздавший сотрудник, оказавшийся без места. Уяснив суть происходящего, Степан Иванович поднялся на ступеньку входной двери автобуса и строго спросил:

– Кто тут лишний? Выйдите!

В автобусе народ притих в ожидании развязки. И тут поднялся Алексей Григорьевич Лишний, который находился там, на вполне законных основаниях по предварительной заявке, и вышел из автобуса. Народ, осознав комичность ситуации от каламбура "лишний – Лишний", грохнул от смеха. Конечно, действительно лишнего нашли и выдворили из автобуса, а Алексей Григорьевич благополучно отправился в Ростов-на-Дону.

С автобусом, который возил наших сотрудников поработать в течение дня в город Ростов-на-Дону и обратно, связано еще несколько забавных историй.

Однажды на такой рейс попал впервые после поступления в аспирантуру впоследствии мой хороший приятель Жолобов Александр Фёдорович. Зайдя в автобус, он заметил, что свободно только одно место рядом с каким-то солидным мужчиной. Испросив разрешения, он присел с ним рядом, а вскоре автобус тронулся в путь. Как-то само собой получилось, что между Александром Фёдоровичем и Владимиром Фёдоровичем Бирманом, так звали его соседа в автобусе, завязался вначале ни к чему не обязывающий разговор, а затем нашлась общая интересная тема для беседы. Это виноград!

Это сейчас Владимир Фёдорович доктор наук, профессор, а тогда он работал завлабом в отделе экономики, а ещё ранее до защиты своей первой, кандидатской диссертации, был заведующим редакционноиздательским сектором в отделе научно-технической информации. Многих из нас он учил и научил основательно как композиционно и содержательно нужно строить и писать научную статью. Это была хорошая школа, за что лично я ему благодарен. Владимир Федорович, как в научной - 32 работе, так и живым словом очень четко и продуманно излагает суть задуманного, без слов-паразитов, а фраза у него может длиться столько, сколько он захочет этого. Поэтому у кого-то это может вызвать раздражение, так как нельзя вставить в разговор свое слово, а более терпеливых может и убаюкать, что собственно и произошло с начинающим исследователем Жолобовым.


Замечу, что в то время в чести было "дачное творчество", и оно входило в сферу интересов тов. Бирмана, а уж виноград! Это было почти хобби, о котором Владимир Фёдорович мог говорить практически до бесконечности, поскольку был да, наверное, и остался, хорошим специалистом по выращиванию винограда. Тут еще и тов. Жолобов оказался неплохим знатоком виноградных дел, и потекла неспешная беседа...

В какой-то момент Владимир Фёдорович, задав вопрос, не дождался ответа, а когда повернулся к собеседнику, то заметил, что тот спал крепким здоровым молодым сном. После незначительной паузы и почти не задумываясь, он сказал в притихшем автобусе:

– Я думаю, на мой вопрос Вы ответите так, – и он действительно ответил за Жолобова, а потом ответил на версию его ответа, им же самим озвученную.

Дальше в том же духе продолжился этот удивительный диалог "тихо сам с собою я веду беседу".

Это было так необычно и одновременно интересно, что готовый рассмеяться всей своей мощной научной совокупностью, автобус только хихикнул некритической массой индивидуумов, где-то на подсознании пожалев крепко заснувшего и невозмутимого Жолобова. Убаюкал-таки его Владимир Фёдорович.

КРАСНОВ ПРОТИВ КАЛЕДИНА

Эта история произошла в те советские времена, когда была принята оценка трудовой и общественной деятельности предприятий и организаций по так называемой системе взаимопроверки. Это выглядело в двух словах так. Уполномоченная делегация от родственной проверяющей организации в установленное и согласованное время прибывала к месту проверки. В состав делегации входили, как правило, кто-то из руководства, чаще заместитель директора по научной работе, секретари парткома и комитета комсомола, председатель профкома, ведущие ученые института, кто-то из бухгалтерии.

- 33 Выглядела взаимопроверка так. Сначала один институт проверял другой, а потом наоборот. Проверяли выполнение тематического плана, плана хоздоговорных работ и производственной деятельности, оценивали общественную работу, итоги социалистического соревнования и так далее.

На все это уходило день-другой, а затем наступало самое ожидаемое, дружественно-теплое, культурно-развлекательное неофициальное мероприятие за общим столом.

Так вот и тогда где-то в середине 70-х годов прошлого столетия наша делегация прибыла в нынешнем аббревиатурном воплощении в СЗ НИИМЭСХ (г.Санкт-Петербург – г.Пушкин). Если кто не знает, то напомню, что вначале это был филиал нашего института. Может по этой или иной причине, но у нас всегда и по настоящее время сложились и остаются (тьфу-тьфу) нормальные деловые отношения.

Завершив дела, подписали акт проверки, где все было как всегда и как надо, сели за общий, и насколько позволяло время, хлебосольный хозяйский стол.

Пошли тосты, разговор становился все оживленнее и откровеннее, под действием выпитого хотелось сказать что-то особенное, каким-то образом подчеркнуть значимость и уникальность своего института, да и просто показать себя перед присутствующими.

И вот слово берет директор хозяев и начинает перечислять известные, но на данном мероприятии особо значимые факты. Это и то, что мы находимся в колыбели Октябрьской революции, и в городе белых ночей, что народ в Ленинграде (тогда ещё) особенный. Зерноградцы не могут взять в толк, к чему все это. И вот тостующий, сделав паузу, говорит, что он рад представить своего секретаря партийной организации, который во время проверки где-то по каким-то делам отсутствовал. Его коллеги както странновато и весело переглянулись и замолчали. Директор, повысив голос, сказал:

– А теперь я с удовольствием представляю секретаря нашей партийной организации... товарищ Каледин!

Все стали смотреть, как сказанное произвело впечатление на гостей.

Видимо, это было уже не раз, когда делался упор на то, что у них есть человек с такой исторической "белогвардейской" фамилией и нате Вам, теперь он "на другой стороне".

Выпили, повисла небольшая пауза, после которой попросил слово руководитель нашей делегации, в то время зам. директора по научной работе Сисюкин Юрий Михайлович. Он прокашлялся, как это обычно делал - 34 перед своей речью, поскольку настоятельно давала знать о себе его привычка курить "Беломорканал", и спокойно сказал:

– К сожалению, наш секретарь парткома не смог приехать к Вам, но в составе нашей делегации есть его заместитель... Краснов Иван Николаевич!

Зерноградцы с удовлетворением зашумели, и кто-то из них почти ехидно добавил:

– А ещё есть у нас Корнилов Тимофей Артемович, но на этот раз он остался дома. И чем Вы хотели нас удивить?!

КАУНИЗМ И КОРНИЛОВЩИНА

Жизнь в науке без шутки, освежающей исследовательскую голову и вносящей разнообразие в течение в целом однообразных, а зачастую скучных рабочих дней, просто может отупеть и перестать быть продуктивной.

Много лет в советское время один из наших руководителей, когда его донимали проблемами из первого (в целом административного) корпуса, напрямую не связанными с научной деятельностью, всегда выражался метко и одновременно едко. Допустим, вызывает его ученый секретарь (в то время и много лет Каун Д.М.) или зовут в плановый отдел, где работал Корнилов Т.А., а идти не хочется, то он говорил примерно в том плане, что снова эти "каунизм" и "корниловщина" не дают спокойно работать.

Нам, молодым, это казалось таким смелым и точным, что у многих ассоциировалось с борьбой с бюрократизмом... Впрочем, когда уже он сам перебрался в первый корпус в администрацию института, такого от него мы уже не слышали...

КТО БЫ МОГ В "ТИХОМ ДОНЕ" СЫГРАТЬ ГРИШКУ МЕЛЕХОВА

В начале восьмидесятых годов многие в институте курили или так казалось, потому что сотрудников было в иные моменты около 800 человек, а сейчас в районе 200 плюс-минус 5-6. Перекуры были обычным делом, и вокруг курящих образовывался кружок людей некурящих, но использующих это время отдохнуть без повода, так как этот повод был всегда у курильщиков.

- 35 Естественно возникал как бы сам собой разговор о том, о сём, о политике, кто-то предавался воспоминаниям. И вот однажды заговорили о казачестве, кинофильме "Тихий Дон". У нас долгое время работал ГИПом Суворов Владимир Ильич, личность заметная во всех отношениях. Прирожденный конструктор, владевший искусством игры на баяне в совершенстве и одно время в период бурной разудалой юности один из организаторов и действующих лиц в институтской самодеятельности.

Так вот, послушав тараторивших и перебивающих друг друга собеседников, затянувшись смачно сигаретным дымом, вступил в разговор Ильич. Он поведал о том, что в студенческие времена лагерные военные сборы, предшествовавшие присвоению выпускникам АЧИМСХ офицерского звания лейтенант запаса, проходили в городе Каменске, а также в районе поселка Глубокинский, расположенных на расстоянии примерно 30 км друг от друга. В это время там проходили съемки нескольких сцен фильма "Тихий Дон". Суворов вспомнил несколько интересных эпизодов.

Один был связан с поселком Дячкино, куда их без объяснения вывезли, переодели в гимнастерки дореволюционного образца, построили и продержали под палящим солнцем, а дело было летом, наверное, в июле практически до обеда. Хоть и дело служивое, но по мере выстаивания на площади народ по сути студенческий начал роптать сначала несмело и тихо, а потом все злее и развязнее, готов был покинуть площадь, нарушив устав и все прочие приличия.

В самый кульминационный момент, в точку наивысшего кипения возмущения и открытого недовольства отношением руководства сборов к "трепетной" студенческой душе, хоть и облаченной в военную форму, вдруг, откуда не возьмись, появился "Моргулис" с операторской камерой и помощниками и прозвучала команда:

– Мотор! Снято, отлично и всем спасибо!

Так, со слов Владимира Ильича, была снята сцена солдатского бунта, описанного в великой книге Шолохова М.А.

Далее Ильич стал повествовать, что кое-кто, а это были те, кто умел плавать, общались худо-бедно с актрисами, занятыми на съемках. Но что это было за общение. Двумя словами гы-гы, га-га.

Правда, кое-кто похвалялся тем, что удалось то ли ущипнуть, то ли прикоснуться к молоденьким актрисам во время каким-то образом совместного купания. При этом Владимир Ильич выразил свое сожаление, что на тот момент не мог плавать, а то бы...

Тут разговор плавно перешел на обсуждение наших великих актрис:

участие в съемках "Тихого Дона". Стоявший рядом аспирант Штейн Р.Э. и куривший свои любимые папиросы "Беломорканал", заметно оживившийся при упоминании Быстрицкой, решил высказать и свое восхищение ею:

– А правда, она чудно сыграла роль настоящей казачки, хотя сама далеко не казачка?

Это было сказано с такой интонацией, что всем стало ясно, что тем самым он намекает на одну с ней национальную принадлежность. Все както притихли, но нашелся один единственный казак голубых кровей Калмыков Владимир Павлович:

– Ну да, а роль Гришки Мелехова нужно было доверить Аркадию Райкину!

В разразившем ситуацию хохоте все не сразу поняли, а куда же делся Рома?

Если Вы будете смотреть настоящий, а я так считаю, что фильм "Тихий Дон" 1956 года выпуска настоящий, то обратите внимание на упомянутые мною эпизоды, а вдруг Вы кого-либо там и узнаете из ещё молодых выпускников АЧИМСХ, полных задора и огня.

"КАРТА ЗЕМЛЯНСКОГО"

Борис Андреевич Землянский многие годы возглавлял отдел механизации полеводства. Человек он был интересный во многих отношениях. У него хорошо шли дела научные, он был отменным организатором, очень контактным и целеустремленным человеком с явно обозначенной хозяйственной жилкой. Многие эпизоды из его жизни достойны отдельных жизнеописаний, его крылатые выражения типа "работать за пот под мышками", то есть напрасно и неэффективно, до сих пор цитируют в институте и не только. Некоторое время мы соседствовали с ним, так вот сосед он был что надо – отзывчивый, доброжелательный, не жадный, с хорошим чувством юмора и с открытой душой.

В пору тотального дефицита трудно было многое раздобыть даже при наличии денег, и поэтому кто, как мог, находил и тащил к себе различные металлические, железобетонные конструкции, доски и так далее.

Но все это носило случайный, несистемный характер.

Борис Андреевич подошел к этому вопросу весьма оригинально, проведя, как бы сейчас сказали, мониторинг местности Зерноградского района. Был он заядлым охотником и рыбаком, часто по служебным делам документ, который, когда я его увидел впервые, вызвал много вопросов.

Вроде бы это карта Зерноградского района, но в определенных её местах стоят не совсем понятные изображения. Естественно, я спросил об их предназначении. Борис Андреевич пояснил: вот это бетонный пасынок, это швеллер, а это обломок плиты. И все это располагалось в посадках, каких-то ериках и ложбинах, стихийных свалках да мало ли где. Я поинтересовался, для чего это топографическое чудо (про себя я окрестил это "картой Землянского")?

Со свойственной только ему манерой Борис Андреевич изложил алгоритм применимости этой карты:

– Понимаешь, наступает момент, когда ты находишь определенное место на карте, берёшь трактор с тележкой, какой-то погрузчик или кран и выдвигаешься к месту расположения выбранного объекта. Убедившись, что это то, что отмечено на карте, грузишь и доставляешь его к себе на усадьбу, дачу, строящийся гараж. Разгружаешь, довольный, собой, любуешься привезённым предметом, а потом... Потом стоишь и думаешь, а на хрена оно мне нужно!

Но "карта Землянского" сыграла свою положительную роль не только для него самого, но и для его многочисленных друзей.

КАК БРОСИТЬ ПИТЬ

В восьмидесятые годы институт имел базу отдыха в посёлке Вардане на Черноморском побережье. Путевка стоила через профком совсем недорого и включала в себя гарантированное трехразовое питание, договор на съемные квартиры в частном секторе, за что мы немного доплачивали сверх того. По-моему, отдых там был организован в три потока, а доставляли нас туда и обратно на четырех институтских автобусах не то, чтобы очень уж комфортабельно, но зато гарантированно, за что мы доплачивали с человека рубля по четыре непосредственно водителю, а это почти в два раза дешевле, чем билет на поезде.

В 1981 году мы с семьей поехали отдыхать в первую смену, с 1 июня. Было не очень жарко, пляж относительно пустой, разливное пиво из автоматов доставалось без проблем, ну всякие там фундук, кукуруза вареная, мороженое, вино домашнее по 20 копеек за стакан...

У нас образовалась небольшая компания из трех-четырех пар, живших у одних хозяев, имевших детей примерно одного возраста и находивших темы для общей беседы. В общем, всё как у всех и как обычно.

Иногда мы брали на пляж литровую бутылку итальянского вермута – не напиться, а вроде как для некоего форса. Мы же на отдыхе. Кстати, почему вермут? Потому что ничего другого в "лавке" не было.

Как-то так само по себе к нам прибилась пара из белорусского Гомеля. С виду, что и подтвердилось впоследствии, нормальные порядочные люди и близкие нам по возрасту. Мы с нашим южным гостеприимством предложили им разделить наш вермут и скромную трапезу. Женская гомельская половина с удовольствием это сделала, а её муж категорически отказался. Дальше – больше. Выяснили, что он таксист. Естественно с нашей стороны стали выяснять в том духе, что мол, таксисты должны не пить, но выпивать обязательно, а может больной, а может жена не разрешает и так далее. При этом его жена загадочно улыбалась. Белорус вздохнул и поведал историю занимательную и поучительную.

Он начал с того, что та, с кем он здесь, это вторая жена, а с первой они не очень ладили, и он довольно часто и крепко выпивал. Вернувшись как-то раз с работы пораньше и "на бровях", не желая возможного конфликта, он решился до прихода жены куда-нибудь спрятаться и немного отлежаться. И он спрятался!

Как он впал в забытье не помнил, и сколько был в таком состоянии тоже. Вдруг сквозь пелену сна и действия алкоголя он услышал стук открываемой двери, инстинктивно его организм попытался прийти в состояние готовности № 1. Он открыл глаза и увидел кромешную тьму, сердце стало бешено колотиться, попытался вздохнуть, но что-то сжимало грудь и одновременно обоняние идентифицировало запах дерева. Удары сердца гулко отдавались в ушах. Тревога нарастала, он попытался пошевелиться, но казалось, что он зажат со всех сторон. Мозг лихорадочно искал объяснения и первое, что пришло на ум, что он в "ящике", его закопали, не разобравшись, что он еще живой!

Он заорал от страха, обиды и казавшейся безысходности своего положения. И тут! О, слава Богу, вдруг раздался до боли знакомый голос жены (первой):

– Ну, где ты, паразит, находишься?

Несмотря на все разногласия, ссоры, в тот момент этот голос был самым родным и желанным. Щелкнул выключатель, несчастный увидел полоску света, и тут он понял, что по пьяному делу спрятался под недавно купленную деревянную кровать типа "Ладога", где и отдыхал. Кто не знает, а кто забыл, это кровать на деревянной основе с клиренсом 15-20 см помещенного тела.

Такая ударная психотерапия отбила у рассказчика тягу к спиртному на всю жизнь, создав стойкий иммунитет к нему. После этого рубикона вся прошлая жизнь вместе с первой женой осталась где-то там, куда возврата уже не было.

Вот я и думаю, может нужно использовать такую шоковую методику для избавления от пьянства и алкоголизма. Она, конечно, очень рискованная, но, наверное, очень эффективная.

В советское время коллективы предприятий, в том числе и наш институт, принимали участие в ежегодных соревнованиях санитарных дружин. Трудно было собрать и убедить женский коллектив дружины достойно представить институт. Если это удавалось, то мы часто оказывались или победителем, или в призах.

Вот и тогда сандружина ВНИПТИМЭСХ выиграла первый приз. За это дирекция и профком поощрили её членов трехдневной поездкой на Черное море, выделив автобус для поездки и снабдив финансовым подспорьем. Чтобы жизнь не казалась чисто женской, а может, ещё для чего, решено было взять с собой двух мужчин. Выбор с их согласия пал на Войтова А.Н. и Филатова С.К.

Прибыли к месту отдыха рано утром и тут же отправились на пляж.

Скоро на территории пляжа, в пределах видимости зерноградцев, появилась машина типа "автолавка", и страждущий народ начал покупать пиво.

Наши сандружинницы и их эскорт оживились, и было принято для начала приобрести 10 бутылок пива. Купили, выпили и остались довольны.

Большой знаток пивного дела Войтов предложил повторить. Сергей Константинович Филатов вызвался решить этот вопрос, а чтобы было подешевле, захватил с собой кроме денег еще и пустые бутылки.

Он подошел к лавке, и вот как это выглядело со стороны! Подошла его очередь, и Сергей Константинович выставил пустую тару. Продавец, а он был темпераментной кавказской внешности, отчаянно начал жестикулировать. Филатов слушал, время от времени качая головой, как бы изображая понятливость. Как только продавец замолкал, он снова пододвигал к нему бутылки. Кавказец снова начинал отчаянно жестикулировать, а Филатов молча кивать. Очередь, а также дружинницы, не понимая, в чём - 40 дело, с интересом и тревогой наблюдали за происходящим. После очередного такого цикла продавец, наконец, пододвинул Сергею Константиновичу десять бутылок пива, а тот придвинул снова к нему тару. Продавец зашелся почти в истерике, вышвырнул наружу пустые бутылки и указал нашему посланцу куда-то рукой. Филатов согласно кивнул и возвратился с пивом к своим, не потратив ни копейки общественных денег.

А произошло вот что. Он выставил тару и попросил десять бутылок пива с учетом его остаточной стоимости. Продавец ему объяснил, что тара не принимается, и продажа идет в полной стоимости и только так. Посланец кивал головой в знак согласия, но говорил, что правилами советской торговли так не положено. Другой бы на его месте давно бы принял правила игры, тем более пиво, наверняка, было левачковое, но море, отдых предполагали безосновательную щедрость и широту русской души.

Кто знал Константиновича хорошо, тот не удивился бы. Он человек грамотный, талантливый, но упорный и домовитый, часто щепетильный и в принципиальных вопросах неуступчивый.

Продавец это, наверное, почувствовал шкурой и принял единственно верное решение в сложившейся ситуации, что все и наблюдали в последней стадии действа. Он сказал:

– Вот тебе бесплатно 10 бутылок, как ты и хотел, но иди вон туда, откуда пришел, и больше, чтобы я тебя здесь никогда не видел, – это в литературном "цензурном" представлении.

Наш покупатель согласно кивнул, что все и видели, а продавец облегченно вздохнул и стал быстренько распродавать свой пенящийся товар, благодаря Всевышнего за то, что догадался предотвратить бунт покупателей - вдруг все начнут сдавать бутылки.

Дружинницы же и два их стража предались пивному удовольствию, восхищаясь находчивостью и упорством Сергея Константиновича.

КАКОЙ У КОЗЛА НОМЕР?

Решение предать огласке эту историю возникло у меня по аналогии с тем, как в нашей повседневной жизни и профессиональной деятельности появились слова, чуждые слуху российского человека, при ближайшем изучении смысла которых становится все более ясным, что без них можно обойтись. Например, почему не сказать творческий, а пользуются непонятным, но модным словом креативный. В этой же череде менеджер, топменеджер, девелопер, мониторинг и так далее и тому подобное.

- 41 Так вот, будучи в гостях в Воронежской глубинке, я услышал историю соседки наших хозяев. Вера Петровна, бригадир свинофермы, женщина дородная и по всем параметрам соответствующая кустодиевским красавицам, возвращалась со свинофермы, где долго и хорошо трудилась долгие годы!

С соседями жила, как и принято в деревне, по-разному, то есть с переменной доброжелательностью.

По улице не спеша шла уставшая от работы и под тяжестью многих прожитых лет женщина, думая о чем-то своем и не особенно интересуясь до боли знакомым деревенским пейзажам. Вдруг она почувствовала легкий толчок в то место, "откель ноги растут", как говаривал дед Щукарь.

Оттого это прикосновение показалось Петровне даже неожиданно игривозавлекательным. Она, не ощущавшая такого внимания уже давным-давно, стала медленно и с достоинством поворачиваться, чтобы как-то ответить шалуну, но тут с ужасом и удивлением увидела перед собой бородатую козлиную морду. Это был козел бабки Бузынихи, известный драчун и забияка. Вера Петровна замахнулась на него скорее от досады, чем от принесенного беспокойства, и то ли поскользнулась, то ли от злости очень удачно попала по козлиной морде. Козел Борька от боли и несправедливости пошел на неё и ловко пнул её рогами чуть сзади и в бок. Она растянулась на уличной дороге, и окрестности разразились технически-бытовыми матерными выражениями и её истошным воем. Подоспевшие односельчане отогнали козла, не дав ему совершить суд Линча, а он успешно ретировался на хозяйское подворье.

Потерпевшая, придя в себя с горем пополам, последовала за ним к Бузынихе с претензией на его злодейство. Ей было также техническиматерно пояснено, что какой с козла спрос, и его никто не заставлял это делать.

Вконец обиженная Петровна бросилась за помощью к участковому Хатынцеву, но тот оказался в отъезде, осуществляя профилактику самогоноварения в одном из отделений тамошнего тогда еще совхоза. Прикинув, что по этой причине он скоро не вернется, она решила позвонить из конторы отделенческой в милицию.



Pages:   || 2 |

Похожие работы:

«ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ПРИ ПОДГОТОВКЕ ИНЖЕНЕРНЫХ КАДРОВ ДЛЯ АПК 7 0 0, + xc y= • ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ • Министерство образования Российской Федерации Тамбовский государственный технический университет Учебно-методическое объединение вузов Российской Федерации по агроинженерному образованию ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ПРИ ПОДГОТОВКЕ ИНЖЕНЕРНЫХ КАДРОВ ДЛЯ АПК Материалы семинара и аннотации компьютерных программ Тамбов Издательство ТГТУ УДК 378.01:681. И Редакционная коллегия: А. Д. Ананьин, И. М....»

«Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский государственный агроинженерный университет имени В.П. Горячкина Научно-информационный материал ГИС технологии при использовании парка мобильных машин Состав научно-образовательного коллектива: Левшин А.Г, д.т.н., профессор; Солонский М.А., к.т.н., профессор; Кожухов Л.В., зав. лабораторией ГИС. Москва 2010 г ВВЕДЕНИЕ. О НЕОБХОДИМОСТИ КОЛИЧЕСТВЕННОЙ 1. ОЦЕНКИ ЗЕМЕЛЬ Оценка земель в настоящее...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ Введение............................................................ 5 Глава 1 Развитие сельскохозяйственного производства в России на современном этапе.......................................... 9 1.1. Стратегические направления повышения продуктивности мирового и отечественного сельскохозяйственного производства................. 9 1.2. Агротехнологии и принципы их...»

«Работа выполнена в Федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования Ставропольский государственный аграрный университет Научный руководитель: кандидат биологических наук, профессор, Кривенко Алла Александровна Официальные оппоненты: доктор сельскохозяйственных наук, профессор Горбаченко Федор Иванович кандидат сельскохозяйственных наук Самофалова Нина Егоровна Ведущая организация: ГНУ Ставропольский научно-исследовательский институт сельского...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.